Девица Анисия – убиенная

Память 21 октября

Девица Анисия Романова, от роду 55-ти лет, была уроженка Тульской губернии, Богородицкого уезда, Дедиловской луговой слободы. Жизнь ее, исполненная веры, благочестия и усердия ко святым Божиим, может быть назидательна для всех, хотящих о Христе благочестно жить. А посему я, как духовный ее отец, считаю долгом заявить о благочестивых ее подвигах и ее кончине, – писал один пастырь в «Страннике» за 1865 г.

Будучи еще в отрочестве 12-ти лет, она дала Богу твердый обет остаться навсегда в девстве. Побуждением к такому обету было сознание, что в этой плачевной юдоли нет истинного счастья, а только суеты и скорби. Покойный родитель ее, оставшись вдовцом после ее матери Евфимии, решился вступить во второй брак и имел от него много детей. Тяжко было ему жить с детьми малолетними без достаточных средств, а особенно в годы неурожайные: хлеба не было, и дети едва не умирали с голоду. Все это западало в нежное сердце Анисьи и исторгало у нее слезы. Из сострадания к бедным детям ее родителя, Анисья вызвалась кормить их и себя сумою. Когда же отец ее, мачеха и дети их умерли, она распростилась со своим братом и напутствуемая одной благословенною иконою, под руководством своей сестры Агафьи, вместе с нею отправилась в деревню К... Там вырыли они землянку и поселились в ней на житье. С помощью сумы, которая не сходила с плеч Анисьи, научилась она читать по церковной печати и начала добывать себе с сестрою насущный хлеб своим трудом. Этот труд состоял в чтении Псалтири по усопшим.

Но чрез несколько времени, соскучившись по родине, Анисья с сестрою решилась оставить свою землянку и перейти в Дедилов. Где же поселиться? Брат ее переселился в деревню Н., а родительская усадьба перешла в мир. Анисья исходатайствовала у мира малое количество землицы близ погоста и церкви. Упомянутое занятие привлекало к ней сердца благочестивых людей, с помощью коих выстроили она себе небольшую хижину. Кроме того, она начала учить грамоте детей обоего пола, и учеников у нее в продолжение ее жизни перебывало более ста. Обучала она только чтению, а писать и сама не умела, потому что в тогдашнее время письменность в простонародье была за редкость. В таких-то занятиях проводила молодые свои лета девица Анисия.

Но, уча детей, она училище для самой себя находила в церкви и молитве. Занятие религиозными делами в душе ее укрепляло веру в Бога и укореняло благочестие. Чувство благочестия, наконец, развилось в ней до того, что, пережив молодые свои годы, она принимает уже на себя подвиги странствования по св. местам. Нет почти ни одного св. места в России, где бы не была она. Была и в Киеве, и в Москве, и в Воронеже, по нескольку раз, и в Задонске. Была даже в обители св. Зосимы и Савватия, и во всех знаменитых обителях. Путешествие по св. местам научило ее строгой подвижнической жизни. Везде, где она находилась, занятие ее состояло в изучении монашеского образа жизни. Из всякой обители приносила она иконы, книги – жития святых, акафисты и прочие поучительные писания.

Жизнь Анисии время от времени начинала принимать другой, еще лучший вид Она на крыльях летела бы в какой-либо монастырь; но у неё была старшая сестра, больная и престарелая – 75-ти лет. К тому же для вселения в монастыре требовалось состояние, а у нее не было ничего. Весь капитал, какой она могла приобрести от чтения Псалтири и от обучения детей грамоте, употреблялся ею на странствование, на содержание себя и сестры, на книги, а более на украшение своей келии. У нее было слишком много икон: иконами и живописными, и резными, и картинными, в киотах, в рамках и за стеклом увешана была вся комната. Бывало, посещая ее по делам моей службы и разговаривая с нею, я вынужден был стоять, по чувству благоговения и из опасения как бы не обернуться спиной к иконам. Эта комната была отделена перегородкой от кухни, где ночевали и обучались дети.

Молва о духовной ее жизни и рассказы ее о жизни св. отцов, которые она приобрела из чтения Четьи-Минеи, Пролога и других душеспасительных книг, привлекали в ее келью не только дедиловских жителей, но и много странников – с целью получить что-нибудь полезное для своей души. Насущный ее хлеб разделялся и странникам, и странницам, которым случалось жить у нее по неделе и более, да и на прощанье с ними она снабжала их в путь необходимыми вещами. Питая сильное желание странствовать, Анисья опять решалась идти, но куда? В России она почти везде побывала. На Афонские горы? Туда из женского пола никого не пускают, слышала она. Наконец, у нее блеснула мысль побывать там, где Господь наш Иисус Христос родился и жил во плоти.

Предприятие трудное и требующее много денег. Но усердие все преодолевает. Она приискала себе и благотворителей, и странниц и, отправляясь в путь, просила нас отслужить молебен. Мы при этом объявили всей церкви, что Анисья Романова отправляется во св. град – Иерусалим и сделали начинания посильных пожертвований, чему последовали и другие, как скоро узнали о таком неслыханном у нас путешествии. Во время путешествия Анисии добрые люди не забывали престарелой сестры ее Агафьи. Это было в 1852 году.

Возвратившись благополучно из Иерусалима, с благодарностью к Богу, Анисья начала свои повести о Св. граде. Народ всех званий и чинов начал стекаться к ней толпами. И было чего послушать! Рассказ о службах православных церквей и о службах других вероисповеданий при молении о ниспослании небесного огня, о ласковом обращении со странниками русского консула и наместника патриаршего Мелетия, которого она называла Петром, уверяя, что все так называют его, о продовольствии и обращении турок – все это интересовало слушающих. Но повести о граде Господнем, о храме Воскресения, о горе Елеонской, о месте, где был искушаем от сатаны Спаситель, о водах Иорданских, где она в день Богоявления Господня сподобилась купаться, наконец, о небесном огне на св. Пасху, эти повести приводили слушателей в умиление и слезы.

Воспоминание о красоте св. мест услаждало сердце Анисии, а свежая и крепкая память помогала ее наслаждениям. У нее родилась мысль побывать во Святом граде еще в другой раз и посетить св. места не Иерусалимские только, но и все, упоминаемые в Св. Писании; и вот, по окончании минувшей войны, она отправилась по-прежнему. Когда прибыла она в Одессу, на ее счастье изволил быть там Его Императорское Высочество Великий Князь Константин Николаевич, который приказал безмездно перевезти на пароходе всех русских поклонников до Яффы и обратно.

Оставшиеся от этого деньги дали Анисье возможность посетить все св. места. Обошедши Иерусалим с его окрестностями, она потом сподобилась в сопровождении опытного монаха быть на горе Синайской, на Фаворе, на Кормиле. Странников везде принимали торжественно, монашествующие встречали их с крестом и лобызанием святым, омывали их ноги и покоили, как родных. Во всех этих местах жизнь монашествующих казалась ей очень скудною, но зато богата была набожностью. Напр., на Синае братии во весь Великий пост не разрешают рыбу даже в праздник Благовещения и в неделю Ваий. Богослужение у них долее и умилительнее греческого. Это последнее ее путешествие продолжалось целый 1858 год.

Возвратившись из Иерусалима, Анисия на память об этих св. местах и по просьбе знакомых принесла с собою много вещей. Эти вещи были: свечи от небесного огня, кресты и крестики перламутровые со вложением сердолика, материалы для ожерельев или четок, которые она там научилась делать, покрывала погребальные, разрешительную грамоту от патриарха на славянском языке, впрочем, без подписи ее имени, вайя, смирна и камешки. Все эти вещи были положены для освящения во храме Гроба Господня и переданы ей от наместника, как святыня. Она уложила их в кипарисовую укладку и по прибытии на верблюдах в Яффу, а на пароходе в Одессу, отправила их до Тулы по почте. По прибытии ее на родину, эти вещи розданы были ею благотворителям и знакомым. Народ стал посещать келью Анисии еще более прежнего, так что ей становилось уже тесно и беспокойно. Главная ее забота была о спасении своей души, и она начала помышлять об уединении.

По смерти сестры Агафьи в 1862 году, мысль ее постоянно занята была приисканием уединённого места. Такое место, по положению гористое и для посетителей неудобное, нашла она в 4-х верстах от Дедилова. Испросив у мира эту гору под уселок, Анисия выстроила там трехэтажную келью, ибо одна стена была натуральная из камня, и занялась устройством садика и огорода. К удивлению всех, садик ее принялся, и огородные овощи вырастали, несмотря на гористый и песчаный грунт земли, даже самые лозинки чрезвычайно раскинулись не более, как в два года. Число посетителей убавилось, и это дало ей простор для упражнения в подвигах духовных. Занятием ее были труд и молитва. Акафисты и молитвы, каноны дневные ангелу-хранителю, равно и Псалтирь были читаем ежедневно.

Жилицы ее были 12-ти летняя девочка и два ворона (эти вороны со времени перенесения ее имущества в Дедилов к А. К. перешли на жительство к нему, у него же хранится одеяло ее и платье, обагренное кровью убиенной), которых она кормили как домашнюю птицу. Хождение ее в церковь стало реже, она бывала в церкви только по большим праздникам и во время говенья во все 4 поста. Час смертный никогда не выходил из ее памяти. Стояние ее в церкви и на молитве было ангельское; поклоны земные и полуземные делаемы были даже и священному сану. Остатки из своего имущества она всегда назначала в пользу бедных, либо в церковь. Так наша Параскевиевская церковь получила от нее 3 венца серебряных, ценою в 30 руб. серебром, завесу церковную шелковую, ценою почти в 20 руб. серебром, воздухи, пелены, крест перламутровый с сердоликовыми камнями ценою в 5 руб. серебром, четки или ожерелья ценою в 10 руб. серебром. Такие же 3 венца внесла она в церковь Спасо-Преображенскую. Заблаговременно завещала она мне и своим знакомым, чтобы келья и живописные иконы, числом 12, после ее смерти были приняты в церковь, и просила поминать ее в молитвах. Вот как умела распорядиться Анисия земными своими благами, собранными ею от благотворителей! Она богатела в Бога, а не в себя. При всей возможности жить порядочно, она всегда жила одинаково. Пища, одеяние и келья ее были скудные. Мясной же пищи она от роду не употребляла, как и сестра ее Агафья.

Приступая к описанию последних дней жизни Анисии Романовой, я должен предварительно рассказать то, что слышал от предместника моего С. А., ныне благочинного. В 1849 году Анисия среди белого дня, в полдень, видела страшное видение. Ей представился человек с ножом в руках. Страшно было это видение и само по себе, но еще более ужасало ее тем, что тот человек взмахнулся на нее ножом и хотел зарезать. В испуге она начала умолять о пощаде, и нож не коснулся ее, а только чувствовался сильный удар по плечам. При этом явившийся ей сказал: хотя теперь ты и избавляешься от смерти, но все-таки придет время, когда будешь зарезана. С тех пор она лишилась языка. Сестра ее и прочие тогда бывшие не могли понять, что с ней сделалось. Послали за священником; он умел разузнать причину посредством переписки по церковной печати, и оказалось то, о чем я сейчас сказал. Священник дал ей совет сходить в Киев на поклонение мощам святых, и она дала знать руками, что готова идти куда угодно.

Анисия вскоре действительно отправилась в Киев, и язык ее развязался, а по возвращении домой она говорила уже свободно. Предсказание явившегося Анисии в образе убийцы сбылось. В 1864 году в октябре месяце, с 20 на 21 число, ночью была порядочная снеговая вьюга. По рассказам упомянутой выше 12-ти летней девочки, заехал к ним какой-то незнакомый мужчина и жалобно просился у них ночевать, говоря, что иначе он замерзнет. Анисия была поставлена в недоумение: пустить его или нет, и за лучшее сочла сказать ему через окно, что неподалеку от них в одной версте есть мельница, – там он может ночевать. Незнакомец по-видимому отправился, а она с девочкой начала ужинать. После сего девочка легла спать, а Анисия по обычаю начала читать вечерние молитвы. Девочка заснула было крепким сном, но вскоре проснулась от того, что случилось. Разбойник, вероятно, тот же, который просился ночевать, воротившись назад, вышиб окно, ворвался в келью Анисии и вытащил укладку, в коей хранилось ее имущество. Впрочем, хранившиеся в ней деньги 24 руб. серебром, приготовленные ею, может быть, на погребение, не попали в руки злодея.

Кипарисового же сундука, в коем оказалось все нужное для погребения, он вовсе не тронул. Вероятно, она сама упрашивала не трогать его, потому что в нем нечем ему поживиться. Раба Божия Анисия найдена была мертвою в 3-х саженях от ее дома. Ей нанесены были две раны ножом: одна на горле, другая на груди, и вдобавок с правой стороны пробита голова так, что мозг вышел наружу. Под нею лежало одеяло, которым они была несколько прикрыта. Кровь от этих ран смочили все ее платье и одеяло. Сама же она найдена не лежащею вполне, а как-бы в низко наклоненном положении; лицо ее обращено по направлению дороги в Дедилов. Вероятно, она на коленах молилась на дедиловские церкви даже до последнего своего издыхания. Итак, нож порешил ее жизнь.

Девочка, когда окно было разбито, проснулась от холода и от шума разбойника и очень рано дала знать соседу мельнику. Пошли розыски формальным порядком.

Получив позволение от судебного следователя, я приступил к погребению убиенной. После утрени 24-го числа, при ярко восходящем солнце, начался вынос тела в сопровождении народа, простиравшегося до тысячи человек. Иконы были несены вперед. Вынос и погребение с литургией продолжались более 5-ти часов. Умилительные вздохи, сердечные слезы, горячие молитвы сопровождали гроб усопшей. Свеча, несомая перед иконою при гробе, во все время не угасала. Это одна из свечей иерусалимских от небесного огня.

Согласно бывшим завещаниям рабы Божией Анисии, помолимся о ней, яко да Господь Бог учинит душу ее, идеже праведницы упокояются⁴².