протопресвитер Николай Николаевич Афанасьев

Провинциальные собрания Римской империи и вселенские соборы76

(К вопросу об участии государственной власти на вселенских соборах)

A=φού (οί βασιλείς) χριστιανίζειν ήρξαντο, τά τής έκκλησίας πράγματα ήρτητο έξ αυτών, καί αί μέγισται σύνοδοι τή αύτών γνώμη γεγόνασι τε καί γίνονται77. Сейчас мы имеем право утверждать гораздо большее, чем то, что содержится в этих словах Сократа. Не только созыв «великих» соборов происходил по воле императора, но участие императора на вселенских соборах было гораздо большим: император не ограничивался принятием решения о созыве собора, он его созывал, он до известной степени определял состав собора, он принимал участие в заседаниях собора или лично, или через своих легатов, он распускал собор и, наконец, он утверждал его постановления. Это участие государственной власти на восточных вселенских соборах является одной из самых характерных черт этих последних, и оно устанавливает резкую границу между соборами доконстантиновскими и соборами последующими. В этом отношении совершенно прав Сократ, указывая, что эта особенность имела место с тех пор, «как императоры сделались христианами». Действительно, мы не найдем никаких следов участия государственной власти в церковных соборах доконстантиновского периода, что вполне естественно. В эту эпоху христианство – religio illicita78, и государство находится в состоянии более или менее постоянной борьбы с ним. Церковь жила самостоятельной жизнью, обходилась, как общее правило, без помощи государства, ее соборы были чисто церковным институтом. С другой стороны, и государство, конечно, не стремилось подчинить контролю ни церковь, ни ее соборы, так как оно вообще не признавало ни то, ни другое. Это положение меняется со времени издания Миланского эдикта. Христианство, признанное сначала как religio licita, а вскоре – уже при жизни Константина – поставленное в особое благоприятное, привилегированное положение, приобретает то юридическое положение, какое имели не только religiones licitae, но и римская государственная религия. Церковь становится вполне законным институтом. Вместо отрицания юридического существования церкви, как это было в эпоху гонений, должно создаться новое отношение церкви и государства. Христианство по Миланскому эдикту не сделалось сразу единственной религией Римской империи, но только одной из религий, допущенной и покровительствуемой законом. Свобода культа, которая подтверждалась в Миланском эдикте, относилась как к христианству, так и к другим религиям: предоставлялось «christianis et omnibus liberam potestatem sequendi religionem quam quisque voluisset»79. Издание Константином последовавших законов, относящихся к христианству, имело целью предоставить церкви те права, какие имела религия государственная. Хотя в приветственной речи Константину от имени I Никейского собора говорится, что «Благословен Бог, избравший тебя царем земли, рукою твоей истребивший идолопоклонство»80, но в действительности Константин следовал политике терпимости в отношении к другим религиям81. Акт признания Константином христианства и даже его переход – фактический или юридический – в христианство не повлекли за собой существенных изменений в законах, регулировавших в Римской империи отношение государственной власти к религии и сацердотальным установлениям; наоборот, законы эти были распространены на христианство.

Jus sacrum82 продолжал действовать, и в нем надо искать основания того отношения церкви и государства, которое впервые стало формироваться при Константине и которое в основных принципах сохранилось во все время существования Византийской империи. Во взаимоотношениях церкви и государства, особенно в эпоху Константина Великого, очень часто обращает на себя внимание один факт: церковь без всякой борьбы с ее стороны признала над собой, по крайней мере в своих «внешних» делах83, власть римского императора и государства, того государства, с которым она прежде так мужественно боролась, вынося жесточайшие гонения. Нередко этот факт объясняют сервилизмом христианских епископов. Это объяснение не может быть признано исторически верным. Если можно некоторых епископов обвинить в сервилизме, то в целом христианский епископат все же неповинен в этом грехе. Как те люди, которые несколько лет тому назад мужественно терпели мучения, которые еще носили на своем теле «раны Христовы», не могли бы найти в себе мужество не преклониться перед Константином, противостоять его обаянию? Когда дело шло о верности догматического учения, они находили в себе силы бороться как с Константином, так и с другими императорами.

В эпоху гонений церковь не выработала определенного учения об отношении церкви к государству, хотя, конечно, отдельные христианские писатели имели свои взгляды по этому вопросу. В эту эпоху церковь требовала от государства только юридического признания, т. е. распространения на нее тех законов, которыми регулировалось положение других «дозволенных» религий. Странно было бы думать, что, требуя этого для себя, церковь заранее выработала «духовный регламент», которым должны были бы руководствоваться в своих отношениях к ней христианские императоры и наполовину нехристианское государство. Мы очень часто навязываем наши понятия и наши взгляды деятелям иных эпох, когда этих взглядов вообще не существовало, когда они были бы анахронизмом. Наша моральная оценка Миланского эдикта и связанного с ним отношения церкви и государства может быть очень разная, но то, что этот эдикт давал церкви, было для нее величайшим приобретением. Принимая признание государством ее юридического существования, церковь не могла не принять и вытекающих отсюда последствий, т. е. тех законов, которыми регулировалось положение религий и их отношение к государству. Иная позиция церкви в то время была юридически немыслимой. Позднее вырабатывается определенный взгляд на христианское государство и на христианского императора. В своих отношениях, начиная с 313 года, ни Константин с одной стороны, ни церковь с другой не испытывают никаких затруднений. Константин применяет к церкви действующее тогда религиозное право, им руководствуется в своих отношениях к церкви, церковь же принимает это как должное, поскольку, конечно, это не находится в прямом противоречии с ее учением84, и сама в духе этого права обращается к Константину и за помощью, и за защитою, и за судом. Нет ничего удивительного, что мы не знаем ни одного протеста против такой практики.

Конечно, в своих отношениях к церкви Константин должен был встретиться с соборным институтом, который к его времени уже сложился. Константин мог получить указания с разных сторон на собор как на средство и как на высший церковный авторитет в разрешении разного рода церковных вопросов. Действительно, Константин широко использовал соборный институт. В 313 году имеет место Римский собор, в 314-м – собор в Арле, наконец, в 325-м – Никейский. То участие государственной власти на соборах, о котором мы говорили выше, начинается с первых шагов Константина как христианского императора. И римский и арльский собор происходят при участии Константина85. По-видимому, эта встреча Константина с собором не должна была его удивить. Соборная форма – именно форма – решения религиозных вопросов не была исключительно созданием христианства, ее знала древность, и в Римской империи она была довольно распространенным явлением. С такой соборной формой был связан культ императоров в виде греческих κοινά и римских провинциальных concilia. Константин с первого же собора, созванного после Миланского эдикта – именно Римского, занял вполне определенную позицию, которая впоследствии сделалась нормою, принятой церковью. Нет существенной разницы в отношении Константина к этому первому для него собору и к Никейскому. В своих основных чертах оно остается нормальным не только для Константина, но и для последующих императоров. Вот эта определенность и устойчивость ставит вопрос о том, не было ли это отношение перенесено в основных принципах с указанных выше соборных форм языческого культа на христианские соборы? В этом случае Константин, руководствуясь этими основными принципами, хорошо ему известными, легко мог – при чисто формальной близости институтов – распространить их на христианские соборы, поставить их в то отношение к себе, в каком находились κοινά и concilia. С другой стороны, христианская церковь, которой хорошо был известен культ императоров и связанный с ним институт concilia и κοινά86, не имела никаких оснований возражать против этого, т. к. в силу этого отношения соборы ставились в особо привилегированное положение и получали защиту могущественных римских императоров.

Все это приводит нас к исследованию κοινά и concilia, но к исследованию, конечно, с очень определенной точки зрения, именно о роли государственной власти. Только для ясности изложения мы позволим себе сделать краткий исторический очерк этого института. Но прежде чем перейти к этому, нужно сделать одну оговорку. Вопрос, подлежащий решению и вызывающий это исследование, не есть вопрос о заимствовании или прямом влиянии одного института на другой, в данном случай – влиянии κοινά – concilia на христианские институты. С этой точки зрения вопрос о κοινά и concilia, хотя полностью не обсуждался, но ставился довольно часто в литературе. Целый ряд научных исследователей, как Monceaux, Lübeck, Hirschfeld, Kornemann, склонны приписывать этим языческим институтам очень большую роль в формировании христианской иерархии и соборов87. Параллельное изучение одного и другого института может показать действительно некоторые точки соприкосновения; можно привести те или иные совпадения в названиях, именах; но нужно быть очень осторожным при выводах из такого рода аналогий. Наши сведения как о κοινά, так и о первых христианских соборах очень неполны, с очень большими пробелами и не дают нам полной картины. Кроме того, прежде чем ставить вопрос о влиянии κοινά на христианские институты, надо быть убежденным в том, что позади этих разных институтов не действовали однородные причины, которые и вызвали наблюдаемые аналогии. В нашу задачу не входит рассмотрение этого рода вопросов. Наша задача заключается лишь в попытке вскрыть наличие известных юридических отношений, имевших место в одном институте, которые могли быть применены в другом. Это не требует обязательной предпосылки о близкой связи этих институтов, о непосредственном влиянии одного из них на другой. Такого рода распространение юридических отношений в известный исторический момент вполне возможно и при полной самостоятельности процессов, приведших к образованию этих институтов. Важно, что с точки зрения законодателя они были бы сходны формально-юридически. Такого рода сходство, несомненно, можно установить между κοινά и concilia с одной стороны и христианскими соборами с другой. Те и другие были соборной формой религиозной жизни.

* * *

В древности религия была основой всякого общества и союза88, первоначальной формой которого уже являлась семья. Через ряд промежуточных стадий это древнейшее ядро общества дает в древней Греции хорошо известную форму «города-государства» – πόλις, которому соответствует civitas в Италии. Как πόλις, так и civitas в основе своей являются религиозными союзами, связанными почитанием и культом богов. В дальнейшем историческом процессе города-государства объединяются между собой, образуя более крупные союзы. Это объединение происходит по разным признакам (племенные, военные, политические и пр. союзы; напр., в Греции συνοικισμός, συμπολιτεία, συμμάχια). В этих объединениях религиозная основа менее чувствуется, хотя вполне не уничтожается. Она сохраняет свое первенствующее значение в амфиктиониях. Амфиктионии – это союз городов, живущих вокруг одного святилища и связанных общностью происхождения или интересов. Наиболее известной и пользующейся наибольшим авторитетом была амфиктиония дельфийская, которая играла значительную роль в истории Греции и сохранилась и во время римского владычества. Такие союзы существовали в Греции с очень древних времен. Приблизительно с IV века значительную роль начинает играть κοινά. Это тоже федеративные союзы, чисто племенные, имеющие политическую задачу. До римского завоевания κοινά являются самостоятельными федеративными государственными единицами, имеющими административное устройство наподобие городов-государств (έκκλησία, βουλή и магистраты). Они были весьма многочисленны и распространены были во всей Греции, на островах и в Малой Азии. Религиозные интересы не играют центральной роли в жизни κοινά, что понятно в эпоху известного падения религиозной жизни. Но тем не менее невозможно отрицать религиозного содержания этих союзов, даже помимо общего религиозного культа. Это ясно из того, что в эпоху после римского завоевания они превращаются в чисто религиозные союзы. Римляне тотчас же после завоевания запрещают существование κοινά, но вскоре – верные своей политике сохранения старых установлений в завоеванных странах – вновь их разрешают; конечно, тогда κοινά теряют свое политическое значение. Их деятельность имеет преимущественно религиозный характер: почитание местных богов, устройство игр и т. д. Очень часто к этим функциям прибавлялась еще одна: служить связью между городами, объединенными каким-нибудь κοινά, и римской администрацией. Уже в эпоху республиканского Рима появляется почитание dea Roma, и во многих κοινά этот культ начинает заменять культ местных богов в качестве объединяющего центра. Со времени Августа к этому культу присоединяется культ цезарей. Интересно отметить, что этот культ не римского происхождения, а греческого. Греки первоначально обожествляли своих римских проконсулов. Юлий Цезарь еще при жизни считается богом. Из Греции этот культ переходит в Италию и в Рим и после смерти Августа становится официальным римским культом. Первый храм Августа возникает на греческой почве, в Пергаме89 Появление культа императоров было поворотным пунктом в истории κοινά: они приобретают новый характер, новые задачи и получают другое значение. Культ императоров вытесняет почитание местных богов и становится центральным моментом в жизни κοινά. В силу этого κοινά начинают приобретать некоторое политическое и общественное значение. В Греции этот процесс постепенного изменения κοινά был вполне естественным: с изменением политических условий жизни одна форма незаметно переливалась в другую. Иначе дело обстоит в других провинциях Римской империи. Правильно оценивая религиозное и политическое значение κοινά, императоры стремятся создать в западных частях империи объединения наподобие этих последних. Для этой цели они воспользовались готовой формой с готовым содержанием90. Мы имеем ряд сведений, что в эпоху императорского Рима такие союзы наподобие κοινά существуют в разных частях Римской империи. Эти conciliaprovincialia, как они обычно называются, имеются в Галлии, Северной Африке, Испании.

История этой новой формы κοινά и concilia provincialia имеет две эпохи: одна – от Августа до конца III века и вторая – до момента упадка и исчезновения. Наши сведения относительно κοινά и concilia немногочисленны, особенно из первой эпохи. Главный недостаток сведений из этой эпохи – их случайность и разрозненность. Объясняется она тем, что главный наш источник – монеты и надписи. Очень часто о тех или иных κοινά известно только имя, на основании которого мы в состоянии утверждать лишь то, что существовал данный κοινά. Наиболее полные сведения из первой эпохи мы имеем о κοινόν Азии. Κοινόν τής Ἀσίας охватывал территорию римской провинции Азии, т. е. Мизию, Лидию, Карию и Фригию. Наибольшего своего развития он достигает в эпоху Антонинов.

В состав его входили все города Азии91. Κοινά имел общие храмы и жреца. Эти общие храмы существовали в разных городах. При храмах ежегодно устраивались игры и торжества, и в то же время со бирался κοινά. Город, где происходило собрание, получал название метрополии. Другим в достаточной степени известным κοινά был κοινόν των Λυκίων. Он объединил только часть провинции Ликии – Памфилии, именно Ликию.

Каждый κοινόν представлял свои особенности в зависимости от истории его возникновения, но тем не менее для нашей задачи можно дать общую картину. Каждый город посылал в собрание своих депутатов, которые приносили мандаты от своих избирателей. Председателем собрания был верховный жрец Августов. Есть полное основание предполагать, по крайней мере для большинства κοινά и concilia, что на собрании присутствовал проконсул или вообще высший представитель гражданской власти в провинции. Возможно, что этот чиновник присутствовал только в начале заседаний. Это мнение разделяется многими исследователями, как Monceaux, Fougöres, Guirand и др.92 В начале собрания жрец произносил торжественный vota за императора в присутствии императорского чиновника. Очень возможно, что после этого чиновник покидал заседание, особенно в тех случаях, когда заседания происходили не в главном городе провинции. Этим присутствием на заседании или заседаниях не ограничивались функции представителей государственной власти по отношению к κοινά. Можно с уверенностью утверждать, что работа κοινά находилась под тем или иным контролем местных представителей государственной власти. Первой задачей κοινά был выбор верховного жреца Августов (άρχιερεύς, flamen). Главный жрец выбирался из числа низших жрецов или бывших магистратов93. В κοινόν Азии выборы происходили следующим образом: на собрании (συνέδριον) составлялся список кандидатов, который представлялся проконсулу. Из этого списка проконсул выбирал верховного жреца Августов94. В других κοινά, как, например, в ликийском, пропретор утверждал выбор жреца. Известны случаи, когда пропретор провинции Ликии – Памфилии рекомендовал xoivöv’y своего кандидата95. Интересно отметить, что верховный жрец выбирался на год. Этот факт имеет особое значение, когда речь идет о влиянии жреческой иерархии Августов на христианскую. Кроме выбора верховного жреца, общее собрание было занято выборами магистратов, постройкой храмов, устройством игр, присуждением почестей и имело право жалобы к императору на государственных чиновников. По – видимому, все постановления общего собрания должны были быть утверждены проконсулом. Это доказано для Ликии. Собрание приготовляло декреты, которые особая делегация доставляла проконсулу с просьбой о санкции. То и другое упоминалось затем в следующей формуле: καί πρεσβευσαμένων άρχιερέων ό κράτιστος ήγεμών συνκατέθετο δι* ής γέγραφφεν έπιστολής96. В случае, если он не утверждал декрета, общее собрание могло апеллировать к императору97. Со своей стороны проконсул, когда лично не мог утвердить декрет собрания, передавал дело на рассмотрение императора или лично по своей инициативе, или по просьбе κοινόν98. Кроме того, и сами собрания имели право непосредственно посылать своих легатов к императору99. Император отвечал рескриптом на имя κοινόν100.

Эти наши скудные сведения, которые имеются из первой эпохи, прекращаются приблизительно к середине III века, и более или менее ясные указания имеются только с самого начала IV века. Это объясняется прежде всего тем, что иссякает один из главных источников наших сведений – монеты. К этому времени императоры присваивают себе исключительное право чеканки монет, а следовательно, κοινά лишаются этого права. Кроме того, императорские законы, которые регулируют положение κοινά и concilia, заключаются в кодекс Феодосия, который, как известно, охватил законы начиная с Константина Великого. Что же касается законов более ранних, то они вошли в кодекс Юстиниана. Ввиду того что ко времени Юстиниана и κοινά и concilia совершенно исчезают, ясно, что законы, относящиеся к κοινά из ранней эпохи, не попадают ни в тот, ни в другой кодекс. К тому же в эту эпоху concilia и κοινά переживают очень крупные изменения, связанные прежде всего с административной реформой Диоклетиана. Это, например, сказывается на одном из очень значительных κοινά, каким является κοινόν провинции Азии. С разделением провинции Азии на ряд маленьких провинций κοινόν Азии исчезает и сохраняются лишь более мелкие κοινά. С другой стороны, факт принятия императорами христианства также влияет на concilia и κοινά; они, конечно, продолжают иметь религиозный характер, но он постепенно идет на убыль, и – что самое главное – императоры выдвигают на первый план не эту сторону, а административно-политическую. Это изменение характера нисколько не нарушило

преемственности исторического развития. Нет никаких оснований думать, как это полагает отчасти Carette101, что κοινά и concilia прекратили свое существование к середине III в. и вновь уже искусственно вызываются к жизни христианскими императорами. Очень маловероятно, что эти собрания могли прекратить свое существование в эпоху острой борьбы Римской империи с христианством и что христианские императоры в силу тех или иных задач вызывают к жизни отживший и совершенно языческий институт. Кроме того, у нас имеются некоторые указания, доказывающие существование этих собраний в самом начале IV века102. Что самое важное, как мы увидим ниже, почти все главные характерные черты собраний первого периода сохранились и во втором. Κοινά и concilia начиная с IV века становятся постоянными провинциальными собраниями. Каждая провинция должна иметь такое собрание: это видно из надписания закона Cod. Theod. XII, XII, 9: ad Provinciales. Наряду с провинциальными собраниями возникают в эту эпоху и собрания целых диоцезов. Известно существование двух диоцезальных собраний: диоцеза Испании и диоцеза Uiennensis с собранием в Арле.

Провинциальные собрания, по-видимому, собирались ежегодно в определенный день103, во время годичных игр. Помимо таких периодических регулярных собраний существовали и экстраординарные, когда этого требовали обстоятельства. Большинство законов регулирует именно эти последние собрания. Для провинциальных регулярных собраний созыв совершался автоматически. Но, по – видимому, требовалось согласие губернатора провинции; во всяком случае, этот последний имел право откладывать собрания. Это видно из закона Валентиниана: Sive Integra Dioecesis in commune consuluerit, sive singulae inter se voluerint Provinciae convenire, nullius judicis potestate tractatus utilitati earum congruus differatur104. На губернаторе лежала обязанность наблюдать за тем, чтобы эти собрания происходили регулярно. На этом особенно настаивает Гонорий: Unde Illustris Magnificentia Tua... id per Septem Provincias in perpetuum faciet custodiri, ut ab Idibus Augustis, quibuscumque mediis diebus, in Idus Septembris, in Arelatensi urbe noverint Honorati, vel Possessores Judices singularum provinciarum, annis singulis concilium esse servandum105. Что же касается экстраординарных собраний, то они созывались на определенное время и в определенном месте префектом в согласии с представителем провинции: Impp. Theodosius, Arcadius et Honorius A. A. A. Apodemio P. F. P. per Illyricum. Provinciale concilium (no Godefroy: extraordinarium) quo tempore iniri debeat, cum adsensu omnium atque consilio propria auctoritate definiat... (no Godefroy: deflnias или definiat sedes tua)106.

В связи с изменением общих социальных условий жизни в эту эпоху до известной степени меняется и состав концилий. Прежде всего, бросается в глаза, что императоры стремятся изданием законов закрепить, кто именно должен входить в состав собрания, и тем самым ввести известное однообразие во все concilia. Состав concilium provinciale складывался из honorati (т. е. лиц, прошедших через те магистратуры, на которые назначал император107) и curiales – членов муниципальных сенатов. Вполне возможно принять предположение Guirand’a, что куриалы посылали на собрания своих делегатов. Состав диоцезальных собраний отличался, по – видимому, . только тем, что в них входили управители провинций, образующих данный диоцез (judices)108.

Вопрос о председательствовании остается невыясненным. С одной стороны, есть основания предполагать, что, как и в первый период, на них председательствовал жрец109, а с другой стороны, можно думать, на основании concilium в Арле, что председателем диоце- зальных собраний был префект. Guirand на основании этого распространяет этот частный случай на все concilia, предполагая, что на них председательствовал губернатор. Carette, исследуя специально галльские и, в частности, арльские concilium, не принимает это предположение даже для concilium’а в Арле. Разногласие происходит от разного толкования выражения: «Sub illustri praesentia Praelecturae» в эдикте Гонория. В то время как Guirand переводит «praesentia» как «председательствование», Carette понимает это слово как «присутствие».

Ввиду происходящей секуляризации concilia целый ряд чисто религиозных задач concilia отпадает, и остаются главным образом вопросы, связанные с жалобами, просьбами и благодарностью императору. Круг этих вопросов обширен: сюда входят вопросы финансовые, гражданского и административного права, суда, контроля над чиновниками110. Каждый член собрания имел право высказать свое мнение по затронутому вопросу, причем сначала высказывали свое мнение honorati, а затем куриалы111. Дела решались по большинству голосов112.

Уже из рассмотрения вопроса о председательствовании на conciulium явствует, что представители государственной власти так или иначе принимали участие в заседаниях собрания. Как мы видели выше, сомнения по этому вопросу заключаются лишь в том, являлись ли префекты председательствующими или присутствующими; но, по-видимому, и в том, и в другом случае их функция состояла в наблюдении за тем, чтобы работы concilia не выходили из пределов, законом ограниченных, а также в наблюдении за порядком. Во всяком случае, их присутствие не должно было стеснять свободы действия concilia, конечно в законных пределах. Императоры стараются защитить concilia от встречавшихся, вероятно, на практике случаев произвола и обеспечить им свободу. На этом определенно настаивает император Константин: In Africanis provinciis universis conciliis liberam tribuo potestatem, ut congruenti arbitrii studii condant cuncta decreta, aut commodum quod credunt consulant sibi, quod sentiunt eloquantur decretis conditis missisque legatis. Nullus igitur obsistat coetibus Dictator, nemo conciliis obloquatur113.

Можно думать, что представители государственной власти не имели решающего голоса на самом собрании. После голосования принятое предложение собрания (decretum) подписывалось всеми членами собрания114. Подписанный всеми «декрет» регистрировался у губернаторов, причем этот последний не имел права что-либо менять в нем, а должен был integre atque inlibate115, препроводить префекту116, которому принадлежали в отношении decreta провинциальных собраний большие права: он мог или утвердить декрет своей властью, или отказать в таком утверждении, или, наконец, мог по своему усмотрению препроводить императору. Эти права префекта по отношению к декретам concilia неоднократно подтверждаются императорами в их законах117. Валентиниан своим законом 382 г. пытался сократить эти права, оставив право утверждения только за собой. Этот закон118 представляет исключение в ряду других законов и не совсем понятен. Очень возможно, что прав Guirand, считая его временной мерой. В случае, если префект хотел препроводить декрет императору, его отвозил лично один из членов собрания119. Кроме того, сами concilia имели право обращаться непосредственно к императору, посылая к нему своих легатов. В таких случаях закон определяет, что достаточно послать трех легатов к императору120. Как и для первого периода, мы имеем целый ряд ответов и рескриптов к концилиям. Это показывает, насколько часто обращались эти последние к императорам. В случае посылки легатов государство принимало на себя расходы. Императоры даже в христианскую эпоху старались всячески поддержать институт провинциальных собраний, предоставляя разные льготы как сопсШа’м, так и их чиновникам-жрецам. Так, в 335 г. жрецы освобождаются от praepositura mansionum, а в 337 г. – от praepositura аппопа и munera inferiora. Тем не менее concilia постепенно умирают. В V в., в момент опубликования кодекса Феодосия, еще можно найти следы их существования, но уже в кодексе Юстиниана почти нет о них упоминаний. На западе они исчезают с падением западной Римской империи.

Не трудно заметить, что второй период представляет некоторые особенности по сравнению с первым. В первом периоде, особенно в Греции, союзы и собрания возникли как результат естественного процесса, который имел историческую давность. Вследствие этого в силу разного рода местных условий они были в достаточной степени разнообразны. Κοινόν Азии и ликийский κοινόν хотя имели один и тот же характер, но в деталях очень различны. Это различие в деталях обусловливало и различие отношения к ним государственной власти, хотя опять же, как мы видели, оно не идет очень глубоко, и сохраняется общая линия отношения к ним власти. Во второй период, особенно вне греческой почвы, именно там, где сами императоры насаждали concilia, они стараются придать им однообразие. Они точно определяют законом как их состав, время созыва, компетенцию, так и отношение к ним местной и центральной власти.

* * *

Даже поверхностное сравнение отношения власти к concilia и к христианским соборам этой эпохи обнаруживает поразительное сходство, в особенности если принять во внимание, что concilia были провинциальными собраниями и только в редких случаях диоцезальными, тогда как вселенские соборы были общегосударственными; они объединяли во всяком случае всю христианскую церковь в пределах Римской империи. Я не буду здесь подробно касаться этого отношения государственной власти к вселенским соборам121. Укажу лишь общие принципы этого отношения. Для того чтобы состоялся вселенский собор, необходимо было, чтобы император лично вынес соответствующее решение, т. к. право созыва собора принадлежало императорской власти. Это видно из того, что все вселенские соборы, начиная с I Никейского и до II Никейского собора, фактически созывались императорами122. Сами императоры сознавали, что им принадлежит право созыва собора: «Чтобы добиться этого (т. е. победы истины), я по Божиему вдохновению созвал большое число епископов»123 – это заявление Константина Великого повторяли с разными вариациями все императоры, созывавшие вселенские соборы. Это право составляло исключительную прерогативу императора. Неизвестен ни один случай созыва вселенского собора каким-либо другим лицом. Если император не считал нужным созвать собор, то никакие просьбы, ничьи желания – будь то римского папы или других патриархов, даже близких членов императорского дома – не были достаточны для созыва собора. С другой стороны, император мог созвать собор вопреки ясно выраженной воле римского папы и патриархов, как и поступали императоры Феодосий и Маркиан. «Ко дню епископского собора, который назначен Вашим благочестием, – писал Лев Великий Феодосию по поводу приглашения на собор, – мне никак нельзя прибыть, потому что на это не было прежних примеров, и настоящая необходимость не позволяет оставить своего города, особенно же потому, что предмет веры так очевиден, что по разумным причинам можно было бы удержаться и от созывания собора»124. Аналогичный случай произошел с тем же папой по поводу созыва Халкидонского собора125.

Указанное право императора не только отвечало фактическому положению вещей, но было признано представителями церковных кафедр и самими соборами. В актах каждого вселенского собора мы найдем свидетельства того, что собор сознавал, что он созван императором. Основание этого права императора состояло в том, что император был защитником и хранителем православной веры. В качестве хранителя православия ему естественно принадлежало право судить, насколько положение требует деятельности вселенского собора, иными словами – право созыва собора126.

Определить момент созыва собора было обязанностью императора, и созвать его было его правом; но это не означало, конечно, что император совершенно самостоятельно выносил соответствующее решение. Он мог и должен был руководствоваться разного рода указаниями и советами. Историческая обстановка, просьбы разного рода лиц, церквей и поместных соборов, церковное и общественное мнение – все это могло побудить императора к созыву собора. Надо также упомянуть влияние близких к императору лиц и их советы. Этот факт нисколько не уменьшает юридическую силу императорского права. Уже Функ правильно указал: «Wie die Kaiser an dem Rat nicht gebunden waren, so war die Wahl der Ratgeber ganz ihrem Ermessen anheimgestellt»127. Император был тем форумом, где сталкивались разнообразные мнения, советы и указания. Императору же принадлежало последнее слово.

Будучи собранием чрезвычайным, а не периодическим, вселенский собор всегда имел определенный предмет деятельности. Естественно, что то лицо, которое – в силу вполне определенной потребности – принимало решение о созыве собора, указывало в то же время собору предмет его деятельности. Созывая собор, император, собственно говоря, давал определенное задание собору. Предмет деятельности собора обычно указывался в императорской грамоте сакре, которой император созывал членов собора. В некоторых сакрах даются те или иные неопределенные указания насчет вопросов, подлежащих разрешению собора128, иногда же предмет деятельности собора ясно и точно формулирован, как в сакре императора Юстиниана129. В этой же самой сакре определялось время и место собора, а также численный состав собора. Во вселенском соборе должны были принять участие все областные митрополиты, позднее патриархи; но вселенский собор не был собранием только этих областных митрополитов, в принципе он должен был быть собранием всех епископов. Фактическая же невозможность собрать всех епископов вызывала необходимость определить, сколько епископов должно было присутствовать на соборе. В зависимости от исторических обстоятельств, в каждом отдельном случае, императорская сакра регулировала число епископов, которых областные митрополиты должны были приводить из своих областей. Но не только численный, а и личный состав собора находился в зависимости от императора. Собор обычно должен был вынести правильное решение по поводу того или иного догматического вопроса, поставленного собору императором. Поэтому император считал себя вправе вызвать на собор в личном порядке тех лиц, которые могли бы способствовать такому правильному решению, или принять меры к недопущению тех, кто мог бы внести смятение в деятельность собора.

Вызванный к жизни императором для решения определенной задачи, собор должен был выполнить эту задачу, т. е. он должен был рассмотреть вопросы, подлежащие его решению, и должен был протекать в условиях, необходимых для правильного и свободного решения. Сюда относится прежде всего неприкосновенность личности членов собора, возможность свободно высказаться, внешний порядок на самом соборе и, наконец, отсутствие какого-либо воздействия со стороны народа, клира или чиновников. Эта внешняя и внутренняя охрана собора лежала на обязанности делегатов императора, присутствовавших на соборе. Помимо всего, их обязанности перечислены в инструкции, данной императором Феодосием его делегату на III вселенском соборе – Кандидиану130. Представители государственной власти присутствовали на всех соборах, за исключением VI; но тем не менее они не вмешивались и не принимали участия в обсуждении догматических вопросов и не имели права решающего голоса131. Личное присутствие императора на соборе имело несколько иной характер, но это не имеет значения для моей задачи.

Поскольку императором поставлена была собору определенная задача, постольку император должен был быть уверен, что собор выполнил то, что от него ожидалось. В случае необходимости император имел в своем распоряжении мощное средство заставить собор выполнить то, что император от него требовал: это право роспуска собора. Действительно, история знает такие случаи, когда императоры пользовались этим своим правом, совершая просто насилие над членами собора, как это было с Ариминским собором 354 г.132 На просьбу членов Халкидонского собора о роспуске император Маркиан решительно ответил: «Никто из вас не покинет святой собор, прежде чем он не вынесет окончательные решения»133.

Византийская империя, так же как и Римская, не знала чисто религиозных вопросов; точнее говоря, религиозные вопросы получали характер государственный: от догматических вопросов зависели если не судьбы, то, во всяком случае, благополучие и благосостояние государства. Важно было не только то, что собор выполнил свою задачу, но и как он ее выполнил. Все решения собора подлежали санкции императора. Эта санкция заключала в себе два момента: принятие догматических определений собора императором в качестве члена церкви, имеющего по отношению к ней особые задачи134, и утверждение постановлений собора, каковым актом эти постановления получали силу закона.

Самоё исследование могло показать, что большинство законов, относящихся к concilia, из довольно поздней эпохи, послеконстантиновского времени. Для нашей задачи это является большим препятствием, т. к., естественно, может привести к обратной постановке вопроса, не является ли упомянутое отношение власти к concilia результатом влияния христианских соборов, так сказать обратным распространением установившегося в отношении к вселенским соборам usus’a на concilia? Вероятность такой постановки вопроса была бы только в том случае возможна, если бы мы имели сведения об одном втором периоде существования concilia. Выше мы уже указывали, что в основных своих чертах отношение власти к concilia наметилось уже в первый период. Представители местной государственной власти хотя и не созывают собрания κοινά, тем не менее в некоторых κοινά они присутствуют на собраниях и постановления κοινά утверждаются ими или самими императорами. Послеконстантиновские законы, относящиеся к concilia, не вводят нечто совсем новое, а закрепляют старую практику и старый обычай, по их же собственному свидетельству135. Мы уже указывали выше, что скудость сведений, относящихся к концу первой и началу второй эпохи, не означает, что произошел перерыв в деятельности concilia. Их естественное развитие, может быть замедленное, продолжалось в это время.

* *

Мы считаем, что все предыдущее изложение позволяет сделать следующий вывод. Отношение Константина как к первым соборам, так и к Никейскому собору не было чем-то совершенно новым, специально выработанным для христианских соборов, а было заимствовано и перенесено из отношения к κοινά и concilia на соборы. Это положение надо понимать в том смысле, что заимствованы были общие принципы. Примененные к христианским соборам, эти принципы должны были испытать известные изменения уже в силу того, что соборы не только материально, но и формально отличались от провинциальных собраний. Будучи общеримскими собраниями (таким уже был собор 314 г. в Арле для империи Константина), соборы не могли иметь никакого отношения к власти на местах: функции этих властей должны были перейти к центральной власти. Отсюда вполне естественно вытекает, что если concilium extraordinarium созывает префект, то собор созывается императором. Присутствие местной власти заменяется личным присутствием императора или его представителей. Наконец, право утверждения совершенно отнимается от местной власти и становится исключительным правом императора. Совершенно сохраняется общий принцип, согласно которому государственная власть присутствует на собраниях без права решающего голоса; она являлась лишь связью между собраниями и государством. Благодаря этому отношению государственной власти к соборам, как мы говорили выше, сами соборы испытали изменения и из чисто церковного учреждения сделались государственноцерковным, вплоть до последнего вселенского собора. Как сенат в известной сфере, так и церковный собор в своей области стал высшим государственным органом имперского управления. Это, конечно, не значит, что вселенский характер собора зависит от этого отношения государственной власти и что вообще вселенский собор немыслим в других отношениях к ней. Так было, но это не значит, что так должно быть и при возможных изменениях политических ситуаций.

* * *

76

Записки Русского научного института в Белграде. 1931, № 5, с. 25–46.

77

Socrates, Historia ecclesiastica, t. V, proem. // PG, 67, 565. «С тех пор как императоры сделались христианами, от них начали зависеть дела церковные и по воле их бывали и бывают великие соборы».

78

«Недозволенная религия». – Ред.

79

«Христианам и всем прочим свобода исповедовать религию, какую кто хочет». – Ред.

80

Mansi, II, 663.

81

«Le grand constructeur de basiliques, qui a pris un plaisir particulier aux pompes majestueuses de la dedicace de Tyr, est le тёте homme, qui autorise et stimule les сёгётотев et les rites páiens en public: „adite ad aras publicas et consuetudinis vestrae celebrate solemnia”» (Cod. Theod. IX, XVI, 12) (великий строитель базилик, который получал особенное удовольствие от помпы величественного посвящения в Тире, – это тот же самый человек, который одобрял и поощрял публичные языческие церемонии и ритуалы: «приступайте к публичным алтарям и отправляйте ритуалы по вашему обычаю». – Ред.). Н. Leclercq. Constantin // Dictionnaire d’arch£ologie сЬгёйеппе.

82

«Сакральное право». – Ред.

83

Константин называл себя έπίσκοπος των έκτός τής έκκλησίας (Eus. Vita Const. 1,4).

84

«Начальник нашего исповедания, благочестивейшие императоры, между прочими узаконениями, повелевает нам повиноваться всякому начальству и власти до тех пор, пока это повиновение будет полезно для души; когда же оно становится неполезным, тогда изъяснители божественных законов повелевают быть смелыми и пред вашею верховною властью». Из «Прошения императору Феодосию константинопольского клира об ефесском соборе» (Деяния вселенских соборов, т. I, 3-е изд. Казань, 1910, с. 391; Mansi, IV, 1453).

85

Из послания императора Константина о созыве Римского собора 313 г.: «Placuit mihi ut idem Caecilianus una cum decern episcopis qui accusare ipsum videntur, et cum decemaliis quos ipse ad suam causam necessarios esse judicaverit, Romam naviget: ut ibi coram vobis et coram Raticio, Materno et Marino, collegis vestris, quosвозеа causa Romam ргорегаге jussi, possit audiri quemadmodum sanctissimae legi convenire optime nostril». Eus. Hist. eccl. X, 5, 19 («Мне угодно, чтобы этот Цецилиан вместе с десятью епископами, которые относятся к числу обвиняющих его, и с десятью другими, кого он сочтет нужными для свидетельства в свою пользу, прибыл морем в Рим, для того чтобы там с вами и с вашими товарищами Ратицием, Матерном и Марином, коим я повелел поспешить по этой причине в Рим, можно было бы рассудить, как лучше всего выполнить наш священнейший закон». – Пер. ред.). Из письма Константина к сиракузским епископам: Επειδή τοίνυν πλείστους έκ διαφόρων και άμυθήτων τόπων έπισκόπους εις τήν A=ρελατησίων πόλιν ειΚαλανδών Αύγούστων συνελθεΐν έκελεύσαμεν. Eus. Hist, eccl. X, 5, 22 («Итак, я распорядился, чтобы к календам августа весьма многие епископы из самых разных мест собрались в городе Арелате...» – Евсевий Памфил, Церковная история. М., 1993, с. 363.).

86

Следы этого знакомства церкви мы находим уже в мученических актах св. Поликарпа. На Эльвирском соборе церковь даже специально занималась вопросом об отношениях христиан к культу императоров в связи с допустимостью занятия разного рода должностей (кан. 1 и 2).

87

Главным образом, конечно, это влияние сводится к формальной стороне, но тем не менее и такое ограничение не удержало этих исследователей от очень решительных выводов. Католик Monceaux считает: ...labefactata Romanorum vi... dissolutis aut dessuetis in Asia provinciarum conciliis, soli christiani sacerdotes sacerdotum Romae et Augusti haereditatem sibi vindicasse viderentur (Monceaux. De communi Asiae provincial. Paris, 1885, p. 118). Lübeck (Reichseinteilung und kirchliche Hierarchie des Orients bis zum Ausgang des vierten lahrhunderts. Münster, 1901) говорит: ihre (соборов) Entstehung selbst verdanken sie wohl indireckt dem Kaiserkultus bezw. Den mit ihm in Verbindung stehenden Landtagen, welche in den einzelnen politischen Provinzen statthelten. Не менее решительны утверждения О. Hirschfeld’a (Zur Geschichte des römischen Kaiserkultus // Kleine Schriften. Berlin 1913, S. 504): Es ist ein bedeutsames Zeugnis für die Continuität aller menschlichen Entwicklung, selbst wo sie sich anscheinend in schroffen Gedgensatz zu der Vergangenheit vollzieht, dass die christliche Kirche für ihre Concilien und Priester die äusseren Formen, Namen und Abzeichen nicht um geringsten Teil dem provinc. Kaiserkult entlehnt hat. Статья Kornemann’a «Concilium» (Pauly-Wissowa. Real- Encyclopädie der classischen Altertumswissenschaft: Die Kirchenversammlungen des Christentums haben dann den Namen (Concilium) geerbt; aber vielleicht nicht nur das. In der Zusammensetzung erinnern die ältesten christlichen concilia an die Provinciallandtage und ebenso an die Privilegien die den Teilnehmern zustanden).

88

См.: Fustel de Сои langes, La cite antique.

89

Dion, LI, 20; Tacit. Ann. IV, 37.

90

Это хорошо видно из так наз. Нарбоннской надписи. Согр. inscr. lat. t. XII, 6038. Ср. статью H. Leclercq'a «Le culte des empereurs», Dictionnaire d’Archeologie chretienne («c’est Auguste lui – meme, qui trfcs vraisemblablement a organise l’assem- Ыёе de la Narbonnaise ainsi que le culte imperial» [Весьма вероятно, что Нарбонн- ское собрание, а также императорский культ организовал сам Август. – Ред.]).

91

Существует мнение, что в состав κοινόν Ἀσίας входили лишь города, обладавшие званием νεωκόρος, т. е. почетным званием, даваемым императорами городам, желавшим особенно посвятить себя культу императоров.

92

Для ликийских κοινά мы имеем совершенно бесспорные свидетельства. R. Heberdey приводит следующие надписи: Opramoas, № 28, VII, g. I: epistola Proculi (пропретора провинции): καί παρών Ε(γνωκα ότι)... Ibid. VIII, g. II: παρόντος καί τοΰ σεμνοτάτου ήγεμόνος Κορν(ηλί)ου Πρόκλου... (Rudolf Heberdey. Opramoas. Inschriften vom Heroon zu Rhodiapolis. Wien, 1897; cp.: Fougeres. De Lyciorum communi. Paris, 1898, p. 60). Со ссылкой на: Fustel de Coulanges, Inst, polit., p. 119. Monceaux (De communi Asiae provinciae. Paris, 1885) для κοινόν Азии приводит письма Плиния (Plin. Epist. X, 28, 44, 60, 101), но кажется, что они оставляют место некоторому сомнению, идет ли речь в этих письмах именно о κοινά (Monceaux, р. 84)

93

До настоящего времени остается открытым вопрос о том, существовала ли жреческая иерархия, т. к. точно неизвестно, каковы были взаимные отношения между верховным жрецом и жрецами Августа на местах. В частности, для κοινόν Азии нет возможности установить иерархическую связь. Κοινόν Азиисобирался попеременно в главных городах (напр., Ефесе, Смирне, Сардах, Филадельфии и др.). Каждый из этих городов имел своего жреца, выбранного κοινόνοΜ, носившего также имя άρχιερεύς. Помимо того, конечно, в каждом городе существовали муниципальные жрецы культа Августов. Нет возможности установить, по крайней мере для рассматриваемого нами 1-го периода, точную иерархическую связь этих трех категорий жрецов. Даже те исследователи, как Monceaux, которые склонны приписывать образование христианской иерархии влиянию жречества Августа с его иерархией, не приводят никаких

убедительных доказательств.

94

1 Καί συμβαίνει μετά τούτο συνέδρους μέν έξιέναι Σμυρναίων εις Φρυγίαν άνω καί μέλλειν φέρειν τούμόν δνομα έν τφ συνεδρίφ τψ κοινφ... καί γίγνομαι τρίτος ή τέταρτος τη χειροτονίςι. Ael. Aristides, ed. Dindorf, I, oratio XXVI, p. 531.

95

Opramoas N9 14, IV, 13, 7. Cp.: Fougeres, p. 74).

96

Opramoas II F, 5; III g. 9; IVF, 5; VC, 10; VIA, 13. Cp.: Fougeres, p. 72.

97

Когда в 137 году κοινόν Ликии постановил присудить Опрамоасу, бывшему верховному жрецу и ликиарху, особые почести, пропретор Сенека наложил на это постановление свое veto (Opr. N9 24). Тогда по инициативе Ксанфа, одного из самых крупных городов Ликии, совет апеллирует к императору (N9 26). Чтобы поддержать эту апелляцию, ликийцы отправляют к императору двух делегатов (N9 26, VII, Е, 2). Император одобряет декрет κοινόν

, и преемник Сенеки, Корнелий Прокл, сообщает письмом совету, что он может возобновить декрето почестях Опрамоасу (№ 28). После того как совет, в присутствии КорнелияˆПрокла, вновь постановил присудить особые почести Опрамоасу (№ 30), император утвердил этот декрет (№ 29). Cp.: Fougeres, р. 70 и 126; R. Heberdey, р. 60 и 61. Сходный случай произошел по поводу почестей Язону, ликиарху 143 г. См.: Fougeres, р. 127–128.

98

τόδε ψήφισμα διαπενφθήναι τφ κυρίω αύτοκράτορι υπό του κράτιστου ήγεμόνος Κυίντου Ούωκωνίου Σάξα. Opr. IX, Η, 6; XV, Ε, 7; XIX, D, 9. То же самое известно и о κοινόν Фессалийцев. См.: Fougires. Κοινόν // Dictionnaire des antiques grecques et romaines, ed. Daremberg-Saglio.

99

Opr. № 26, VII, D, 10. Описание такой legatio можно найти у Guirand, р. 156–161.

100

Сохранился ряд императорских рескриптов на имя κοινά.

...δπερ δηλουέξ έπιστολής A=ντωνίνου του Εύσεβοΰς γραφείσης μέν τω κοινφ της Ἀσίας, παντί δε τφ κόσμω διαφερούσης, ής έστίν τό κεφάλαιον τούτο ύποτεταγμένον (Dig. XXVII, 1). De abigeis puniendis ita divus Hadrianus consilio Boeticae rescripsit... (Dig. XLVII, XIV, 1). Αύτοκράτωρ Ἀλέξανδρος τφ κοινφ των έν Βιθυνία Ελλήνων... (Dig. XLIX, I, 25). См. также: Dig. V, I, 37; XLIX, I; 1; I, XVI, 4, § 5. Opr. № 44, 40, 49, 51. Eusebii Hist. eccl. IV, 13.

101

Carette. Les assemblies provinciales de la Gaule romaine. Paris, 1895, p. 234 и след.

102

Законы Cod. Theod. XII, XII, 11–13, по мнению Моммзена, основаны на законе Константина 331 г.; по мнению Guirand и Моммзена, рескрипт Константина ad Afros 315 г. (С. Th. VIII, IV, 2) обращен к concilium провинции Африки.

103

Legitimas dies concilii (Amm. Marc. XXVIII, VI, 7).

104

С. Th. XII, XII, 9.

105

Carette, р. 460.

106

Cod. Th. XII, XII, 13.

107

C. Th. έά. Ritter I, p. 59

108

См. выше.

109

Статья Kornemann’a «Concilium» у Pauly-Wissowa.

110

3С. Th. XI, VII, 4; II, XIX, 3; XII, I, 21; XII, V, 2; XI, XXX, 15; С. lust. I, XL, 3 идр.

111

...Pro suo loco atque ordine servata reverentia dignitatis (C. Th. XII, XII, 13).

112

...Atque id, quod majoris partis probarit adsensus... (C. Th. XII, XII, 12).

113

С Th. XII, XII, 1.

114

...Decreta sua propria subscriptione firmata (C. Th. XII, XII, 15) и др.

115

C. Th. XII, XII, 4.

116

Provinciales desideriorum suorum decreta, initio apud acta Ordinariorum Iudicum prosecuti, ad Sedis Tuae Eminentiam mittant (C. Th. XII, XII, 3).

117

Impp. Valentinianus et Valens AA. ad Mamertinum PF. P.: Provinciales... decreta... ad sedis Tuae Eminentiam mittant, ut impudentior petitio refutetur, autjus- tior petita commoda consequatur. Si qua autem ejusmodi fuerint, que Magnificentiam Tuam probabili cunctatione destringant, super his satis erit consuli scientiam nostram (C. Th. XII, XII, 3). Idem AA. ad Mamertinum PF. R: petitiones ad Sedis Tuae notitiam perferan- tur: ut sit examinis tui, quaenam ex his auxilio tuo inplenda protinus, quae clementiae Nostrae auribus intimanda videantur (C. Th. XII, XII, 4). To же находим и в других законах (С. Th. XII, XII, 8; 10; 11; 12; 14).

118

С. Th. XII, XII, 9.

119

...Cunctas petitiones cum litteris tuis Legatorum unus advectet (C. Th. XII, XII, 3).

120

C Th. XII, XII, 7; Amm. Marc.

121

Об этом см. мои статьи: Васеленски сабори и државна власт // Црква и живот, 1928 г.; Вселенские соборы // Путь, 1930.

122

Евсевия Hist eccl. lib. I, cap. 8; Mansi. II, 601; III, 557; IV, 1113; V, 1292; VII, 130; IX, 181; XI, 656; XII, 1003.

123

Mansi, II, 724.

124

Mansi, V, 1325.

125

Mansi, VI, 112.

126

Размеры статьи не позволяют мне привести выдержки из соответствующего материала. Позволю себе только привести одно место: «Посему твое благочестие ныне же должно объяснить нам, почему ты, миновав нас, которые, как тебе известно, очень заботимся о благочестии... произвел сам собою смятение и разделение в церкви» (из послания императора Феодосия к Кириллу Александрийскому – Деяния вселенских соборов, т. I, с. 208).

127

F. Funk. Kirchengeschichtliche Abhandlungen. Paderborn, 1897,1, 51.

128

Как бы они ни были неопределенны, они, во всяком случае, не оставляли сомнений относительно задачи собора.

129

Mansi, XI, 201.

130

Mansi, IV, 1120.

131

Участие представителей государственной власти на IV соборе в обсуждении догматических вопросов простиралось только на процессуальную их сторону.

132

Socr. Η. Е. I, 37; Soz. IV, 18.

133

Mansi, VII, 178.

134

См. подпись императора Константина Погоната под определением VI вселенского собора: Mansi, XI, 656.

135

В законе Валентиниана от 364 г. значится: juxta legem Divi Constantini (C. Th. XII, XII, 4), а в эдикте Гонория от 418 г. имеется ссылка на старую практику, которую этот закон стремится возобновить (priorem sedis tuae dispositionem secuta) (Carette, p. 460).



Источник: Церковь Божия во Христе : сборник статей / протопресвитер Николай Афанасьев ; [сост.: А. А. Платонов, В. В. Александров] ; Православный Свято-Тихоновский гуманитарный ун-т. - Москва : Изд-во ПСТГУ, 2015. - 699 с. ISBN 978-5-7429-0982-8

Вам может быть интересно:

1. Церковные соборы и их происхождение – Глава VI. Соборы III века. Продолжение протопресвитер Николай Николаевич Афанасьев

2. Единство Империи и разделения христиан – Глава VI. ХАЛКИДОНСКИЙ СОБОР И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ протоиерей Иоанн Мейендорф

3. История Святых Вселенских Соборов. Выпуск 2 – Спор о трех главах и V Вселенский Собор епископ Иоанн (Митропольский)

4. Правила Святых Апостолов и Вселенских соборов с толкованиями – Правило 30 Четвертого Вселенского Собора, Халкидонского священноисповедник Никодим (Милаш)

5. Труды по истории древней Церкви профессор Александр Иванович Бриллиантов

6. Библейский словарь профессор Николай Никанорович Глубоковский

7. Простые и краткие поучения. Том 10 протоиерей Василий Бандаков

8. Амбигвы к Иоанну (о трудностях) 1-30 преподобный Максим Исповедник

9. Твое Крещение протоиерей Вячеслав Резников

10. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том III – Викарий профессор Александр Павлович Лопухин

Комментарии для сайта Cackle