протопресвитер Николай Николаевич Афанасьев

Большой город136

Последние десятилетия нашего времени отмечены одним очень своеобразным и исключительным в истории явлением – усиленным развитием больших городов. Это быстрое развитие крупных городских центров в настоящее время настолько общеизвестно и очевидно, что нет даже надобности приводить подробные статистические цифры. Можно лишь указать, что в Германии 50 лет тому назад насчитывалось 6 городов, имеющих больше 100 000 жителей, теперь же их больше 50. Этот же самый факт наблюдается во многих других странах, не говоря, конечно, об Англии и Америке. Исключение как будто составляет Франция, в которой развитие Парижа поглощает все близлежащие города и мешает развитию других больших центров. Почти вся страна является каким-то огромнейшим пригородом Парижа.

Своеобразие этого явления заключается не только в росте городов с многочисленным населением, т. к. история и раньше знала большие города. Главным признаком современного большого города, кроме человеческой массы, является капитал. Только там большой город, где имеются налицо эти признаки; там, где отсутствует хотя бы один признак, там еще нет большого города. Это особенно ясно на примере Рима. Несмотря на великое историческое прошлое, несмотря на то что он и до настоящего времени является религиозным центром для всей Западной Европы, он тем не менее не может служить примером большого города. Только в наше время, на наших глазах он обнаруживает тенденцию к такому превращению в большой город137.

Большой город стоит в центре современной жизни: он наиболее ясное и характерное выражение всех ее духовных и экономических оснований и процессов и до известной степени – символ этой жизни. Он является созданием той новой эпохи духовно-экономической жизни, которую принято называть капитализмом или веком капитала. Очень возможно, что будущий историк назовет наше время эпохой больших городов.

Можно установить известную преемственность между старыми городскими центрами и большими городами, но преемственность географическую. Большой город только внешне прикреплен к этим старым центрам, но, по существу, им противоположен. Он живет своей особой жизнью и управляется своими особыми законами. Центрами жизни большого города не являются, как это было раньше, церковь и ратуша, а биржи, конторы и банки. Церковь и ратуша продолжают еще существовать, но почти как анахронизм: не около них группируется жизнь, не они дают ей содержание. Старые законы продолжают еще действовать, но почти автоматически, уступая место новым законам. Центр жизни там, где пребывает капитал, этот единственный и подлинный властитель не только жизни большого города, но и всей мировой жизни.

Перемещению центра жизни в городе соответствует изменение самого темпа жизни. Медленная, спокойная жизнь старого города, дающая простор и возможность возрастания всех духовных сил, сменяется лихорадочной поспешностью. Жизнь превращается в беспрерывное движение, в беспрерывный поток. Этот безостановочный поток жизни обусловливается свойством самого капитала, присущей ему движущей энергией и имеет одну только цель – служение капиталу в его увеличении. Это есть последняя задача капитала, а это означает, что капитал в век капитализма потерял свою первоначальную задачу и из средства облегчения человеческой работы становится высшей самодовлеющей ценностью. Все остальные ценности, которых капитализм не отрицает, являются лишь вспомогательными ценностями. Их существование и место в современной жизни обусловливается тем, насколько они выполняют служебную задачу по отношению к капиталу. В этом нарушении иерархии ценностей кроется одна из величайших трагедий культуры. Человеческая культура, поставившая сама себя как последнюю цель и высшую ценность, в культурном процессе становится средством ею же рожденного капитализма.

Этот приоритет ценности капитала над всеми остальными ценностями приводит к следующим явлениям. Прежде всего, это сказывается в небывалом еще развитии материализма, в котором материальные блага управляют духом. Все усилия человека направлены к достижению этих благ, суммой этих благ определяется ценность жизни человека. Господство же материальных благ ведет к необычайному развитию чувственности. С другой стороны, этот приоритет ценности капитала над другими ценностями способствует обмирщению всей жизни и человека. Это есть высшее утверждение земной жизни, ее последней ценности, это же есть и предельное развитие автономной, себя только утверждающей личности человека. Капитал требует от человека высшего напряжения всех его сил и способностей, не подчиняя человека никакому высшему авторитету, кроме авторитета его собственного «я». Человеческое автономное «я» господствует в большом городе. От силы человеческого «я» зависит место человека в современной жизни, та сумма благ, которой он может пользоваться.

Несмотря на то что сумма материальных благ постоянно увеличивается, эти блага благодаря тенденции капитала к концентрации стремятся не к равномерному распределению, но к сосредоточению в одном месте. С другой стороны, благодаря механизации в капитализме всегда имеется избыток человеческой силы, т. к. машина является не только восполнением и усилением человеческой энергии, но и ее конкурентом. Этим обусловливается факт небывалого развитая борьбы за существование. В этой борьбе господствует один неприкрытый закон эгоизма – «каждый за себя». В борьбе за существование, за свое место под солнцем отдельный человек бессилен. Единство интересов толкает людей в организации. Рядом с эгоизмом появляется солидарность, но необходимо иметь в виду, что солидарность не имеет ничего общего с христианской любовью. Больше того, она есть подмена христианской любви. В этой последней человек выходит за пределы своей замкнутости, в солидарности человек остается отдельным, изолированным существом, не находит путей к живой личности другого человека, живых связей, кроме общих интересов. Солидарность смягчает борьбу за существование, так как она ее переводит в борьбу не отдельных людей, а крупных социальных групп.

Появление организаций, основанных на чувстве солидарности в борьбе за существование, заменяет и разрушает все старые социальные организмы. Это разрушение при одновременном росте автономной личности человека и его автономной воли привело к полной атомизации жизни. Социальная жизнь потеряла всякие внутренние связи, человек сделался в ней отдельным атомом, социально изолированным. Большой город механически соединяет эти отдельные атомы в служении капиталу. Вхождение человека в какие-либо живые социальные организации мешает этой задаче. Разрушение церкви, семьи, старой городской жизни, даже государства и того органического единства, которое называется народом, есть общеизвестный факт. Разрушающая сила большого города пока не одинаково отразилась на всех этих организмах. Если церковь и семья пострадали больше, то народ и государство меньше, но капитализм и эти последние организмы стремится превратить в организации, ему же служащие. Это разрушение старых социальных организмов ведет к более или менее сильному разрушению традиций. Здесь действует еще один добавочный весьма простой мотив: для сохранения традиции не остается места. Для выполнения церковных, семейных, даже гражданских традиций необходимо время и силы, а капитализм не оставляет ни того, ни другого. Те же немногие часы, которые остаются у человека свободными, он предпочитает отдать удовольствию или посвятить работе в тех организациях, в которые он входит и которые служат защите его интересов. Вот почему традиции больше сохранились у буржуазии, которая поставлена в более благоприятные условия и имеет больше времени, чем у пролетариата. Вот почему новое поколение, особенно среди рабочего класса, о них даже уже и не знает, так как оно не находит их в жизни, а школа не хочет и не может их дать.

В связи с этим разрушением традиций находится отсутствие чувства истории, слабой становится связь с прошлым своего народа, с его историей, с его традициями. Особенно сильно это сказывается в рабочем классе и в той части буржуазии, которая возникла в последнее время. Pierre Lhande в своей замечательной книге «Le Christ dans les banlieue» говорит, что вокруг Парижа существует целый особый мир, люди которого ничего не знают ни о самом Париже, ни о Франции, ни о ее истории. Для них не существует никаких культурных ценностей, они способны без всякой жалости разрушить все то, чем гордится современный Париж. Если нет истории, то нет и родины, нет своего народа, нет государства. Есть только класс, к которому человек принадлежит, с которым связан одними классовыми интересами. Чем меньше чувства истории, тем сильнее интернационал. Не надо только обманываться и видеть в нем какое – то утверждение ценности человека и братства помимо национальной его принадлежности. Интернационал есть также организация интересов.

Есть один общеизвестный психологический факт: жизненная энергия человека всегда находится в прямой зависимости от его духовных сил. Опустошение духовной жизни всегда ведет к упадку энергии человека. Большой город фактически не оставил места для духовной жизни, разрушил все идеалы, во имя которых бы жил и работал человек. Временная вспышка жизненной энергии, направленная на приобретение материальных благ, естественно слабеет, когда эти блага приобретаются в той или иной степени. Между тем капитал в своем движении не знает той точки, на которой бы это движение остановилось. Эта остановка неизбежно бы произошла, если капитал не приводил бы к механизации жизни. Та энергия, которая движет мир капитала, в своем последнем основании есть мертвая энергия. Если сначала она пробуждает и держит в напряжении все живые силы жизни, то по мере подчинения себе жизни она постепенно заменяет живые силы своими особенностями, тем самым превращает жизнь в огромнейший технический процесс. В этом лежит одно из основных противоречий современной жизни. Капитализм для своего развития требует высшего напряжения человеческих сил, что ведет к крайнему утверждению человеческой личности. С другой стороны, созданный этой энергией человека технический аппарат подчиняет человека. Человек вызывает к жизни тех духов, с которыми он не может совладать и которым он подчиняется. Сам человек становится частью технического процесса, одной из частей мертвой машины. В этом налаженном человеком процессе его творческие силы больше не нужны. Его личная жизнь, его особенности только мешают этому процессу. В результате современный человек живет больше типической жизнью, чем индивидуальной. Он бессилен выйти из общей рутины, все равно какой – технической или духовной. Капитализм, давая простор индивидуальной жизни, строго ее ограничивает определенными рамками. Человек свободен, пока он служит капиталу.

Таковы главные особенности большого города – материализм, обмирщение, крайний индивидуализм при отсутствии личной жизни, атомизация жизни, отсутствие чувства истории и традиции и, наконец, технизация жизни. Все эти особенности создают совершенно новый тип человека. Все стороны его жизни испытывают действие этих особенностей, но особенно сильно – религиозная жизнь. Было бы неверно говорить о полной безрелигиозности современного человека. Этому противоречит тот факт, что вопросы, которые раньше входили исключительно в область религии, сейчас обсуждаются и решаются людьми, далекими от религии. Но этот интерес не есть показатель подлинной религиозной жизни, а лишь известных религиозных настроений при полном отсутствии положительной религии. Религиозная жизнь современного человека неодинакова, особенно большие колебания вызывает его принадлежность к разным социальным группам буржуазии и рабочего класса, но эти колебания тем не менее не касаются этого основного факта религиозной жизни. Большой город не оставляет места для христианства как религии. Его разрушающее действие с особенной силой сказалось на Церкви. Расцерковление жизни – таков наиболее заметный результат действия большого города на христианство. Церковной жизни нет или почти нет. Есть еще отдельные верующие христиане – протестанты или католики, – но они собственно не члены церковной общины, как и священники больше не церковные пастыри, а только руководители жизни отдельных христианских душ.

Любопытно отметить, как церковная жизнь разрушалась легче там, где она была слабее, именно в протестантстве. Протестантство оказалось бессильно перед современной жизнью. Католичество нашло в себе силы для борьбы с этой жизнью, и эти силы оно нашло в церкви. Распад церковной жизни не мог не сказаться вообще на религиозной жизни человека. Современная жизнь еще раз подтвердила, что подлинная религиозная жизнь возможна только в церкви. Она же обрекает на полную неудачу все попытки возрождения религиозной жизни помимо и вне церкви.

* * *

136

Вестник РСХД. 1931, № 7, с. 13–17. К заглавию статьи редакцией «Вестника» было сделано следующее примечание: «Извлечение из доклада „Проблемы религиозного воспитания в современных больших городах”, читанного в Религиозно-педагогическом кабинете».

137

В немецкой литературе очень отчетливо выступает разница между большим городом вообще, т. е. городом с многочисленным населением, и «современным большим городом» благодаря наличию двух терминов: для первого – «Grosse Stadt», для второго – «Grosstadt».



Источник: Церковь Божия во Христе : сборник статей / протопресвитер Николай Афанасьев ; [сост.: А. А. Платонов, В. В. Александров] ; Православный Свято-Тихоновский гуманитарный ун-т. - Москва : Изд-во ПСТГУ, 2015. - 699 с. ISBN 978-5-7429-0982-8

Вам может быть интересно:

1. Неудавшийся церковный округ протопресвитер Николай Николаевич Афанасьев

2. Об истинах православно-Христовой веры и Церкви – Ц святитель Тихон Задонский

3. Обозрение древних форм поместного церковного управлени епископ Иоанн (Соколов)

4. Кафоличность и структуры Церкви. Некоторые мысли в связи с вступительным докладом проф. С.С. Верховского архиепископ Василий (Кривошеин)

5. Бытие как общение исследование о личности и Церкви – VI. Служение и общение митрополит Иоанн Зизиу́лас

6. Рабочий социализм и Русская Православная Церковь профессор Николай Никанорович Глубоковский

7. Церковь как хранительница и истолковательница Божественного откровения митрополит Антоний (Храповицкий)

8. История Греко-восточной церкви под властью турок – Греческие школы – общеобразовательные и духовные – в Константинопольском патриархате турецкого периода профессор Алексей Петрович Лебедев

9. Краткий очерк церковного права Михаил Егорович Красножен

10. Церковь как фактор социального оздоровления России профессор Антон Владимирович Карташёв

Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс