архимандрит Павел Прусский

Степень первый

Первый степень в доказательствах Денисова имеет первенствующее, особенно важное значение. Здесь именно он хочет «показать от древлецерковных святых свидетельств», что будто бы «князь Владимир и вся российская церковь прия сие, еже двема персты знаменоватися от восточныя церкве», и мало этого – хочет даже показать, что будто бы двуперстие «есть Христово благословение и апостольское и святых отец содержание и предание».

Какие же именно свидетельства св. икон и св. книг Денисов привёл в доказательство этого?

Разбор свидетельств от св. икон

От св. икон Денисов представляет здесь следующие три свидетельства: 1) на Корсунском кресте, который принесён св. Владимиром из Корсуня и находится ныне на Москве в соборной Успенской церкви, у Спаса, у Ангелов и Апостолов благословящая рука и у св. Анны молебная рука сложены двуперстно; 2) «на греко-корсунских вратах», принесённых также будто бы св. Владимиром и находящихся ныне в Нове-городе, «на многих (!) местех у Спаса и у святителя Александра» персты изображены двуперстно же; 3) на Корсунской иконе св. Апостолов Петра и Павла, находящейся в Нове-городе, у Спасителя благословящая рука и у Ап. Петра молебная» (?) изображены двуперстно.

Мы уже имели случай сделать замечание об этих свидетельствах. На Корсунские врата, как памятник западного происхождения и явившийся не ранее XIII столетия, Денисов сослался здесь совсем несправедливо, изменив притом находящееся на них латинское перстосложение на подобное двуперстному; на кресте же Корсунском и на иконе Апостолов Петра и Павла находятся изображения руки не с двуперстным только сложением, но и с перстосложением именословным, которые Денисов намеренно оставил без внимания. А между тем, сославшись на эти три памятника, которыми столь несправедливо и односторонне воспользовался, он с великим торжеством восклицает: «Темже сими ясно показуется: яко же древлегреческая церковь двема персты благословляти и креститися содержаше, тако и на святых образех воображаше, сице и великий князь Владимир, како научен бысть от восточныя церкве креститися и священником благословляти: тако и на святых образех воображено двема персты прия, православное святыя греческия церкве содержание». Присмотрись, беспристрастный читатель, сильны ли доказательства Денисова? Приведши во свидетельство о двуперстии только две Корсунские иконы (ибо о новгородских вратах и говорить не следовало), утаив притом, что на сих иконах есть и перстосложение именословное, справедливо ли он делает такое заключение, будто в греческой церкви было одно только перстосложение и на моление, и на благословение, именно двуперстное, и что будто князь Владимир принял от греков перстосложение именно двуперстное? Не ясно ли, напротив, что и Корсунский крест, и Корсунская икона Апостолов Петра и Павла, свидетельствуя о сложении двуперстном, не менее того свидетельствуют об употреблении в церкви и обретающегося на них перстосложения именословного, – и не только не менее, но даже и более? ибо в именословном двуперстного сложения признать никак невозможно, а двуперстное можно принять за именословное: мизинец более или менее пригнутый одинаково может образовать собою литеру С; также и прочие литеры именословного сложения в двуперстном образоваться могут удобно. Посему на иконах, о коих идёт речь, если кто пожелает оба различные перстосложения почитать за едино, то удобнее может почесть их за одно именословное, нежели за двуперстное.

В своём заключении о том, какое перстосложение принял князь Владимир от греков, Денисов основался на свидетельстве трёх памятников, называемых Корсунскими, из коих один (Новгородские врата) несомненно позднейшего и неправославного происхождения; но есть и другие достоверные о том свидетельства на святых иконах, которые несомненно писаны были по повелению самого князя Владимира и его сыновей, принявших с ним св. крещение.

Святой равноапостольный князь Владимир по крещении своём построил в Киеве многие храмы. Один из них уцелел и поныне, а именно храм, называемый Спас на Берестове, который построен в 989 г. В этом храме сохранилось несколько современных его постройке фресковых иконных изображений, и на оных святые Иоанн Креститель, преподобный Евфимий, святители Григорий Омиритский и Григорий Антиохийский изображены с перстосложением именословным. Этот памятник даёт понять, что и прочие церкви, построенные святым Владимиром, украшались иконами с такими же перстосложениями.

Сын святого Владимира великий князь Ярослав 1-й построил в Киеве знаменитый Софийский собор в первой половине одиннадцатого века. В этом древнейшем из всех соборных храмов России сохранились современные его постройке, то есть относящиеся к первой половине одиннадцатого столетия мозаические, а также фресковые изображения: в главном алтаре св. Василий Великий, св. Иоанн Златоуст и св. Григорий Нисский изображены мозаикою с именословным перстосложением, а св. Николай Чудотворец с перстосложением, похожим, как изображается двуперстное сложение; на столпах изображено мозаикою Благовещение Пресвятой Богородицы, и здесь Архангел Гавриил с десницею, сложенною именословно; на фресках же в придельном алтаре Архангела Михаила некий святитель и в придельном алтаре великомученика Георгия два святителя изображены с именословным перстосложением, и только один святитель изображён с перстосложением, похожим на двуперстное; здесь же находится мозаический Деисус: у Спасителя десница изображена с именословным перстосложением.

Итак, первые просветители Российской земли, св. великий князь Владимир и сын его великий князь Ярослав 1-й, вот какую благословляющую руку изображали на св. иконах в новосозданных ими храмах – более с именословным перстосложением. Этим явственно доказывается, что они таковое перстосложение для благословения приняли от греков, и напрасно Денисов утверждает, что они приняли от греков перстосложение двуперстное и одно только двуперстное. А если с начала крещения русской земли было употребляемо на благословение именословное перстосложение, как свидетельствуют приведённые нами памятники, то этим явственно доказывается, что в молении употреблялось изначала крещения Руси троеперстное сложение, что подтверждают между прочим изначала русского христианства почивающие в киевских пещерах мощи преподобных. Правда, на св. иконах изображение троеперстного сложения руки встречаем весьма редко, но это потому, что святые в молитвенном положении на древних иконах обыкновенно изображаемы были с распростёртою дланию, а иногда и со обеими распростёртыми и воздвигнутыми дланями, как это можно видеть на многих древних преподобнических иконах и показано в старописьменных иконописных подлинниках, где именно изображение руки с распростёртою дланию именуется «рукою молебною» – пишется именно: «рука молебна» или «обе руки молебны». Посему-то с троеперстным изображением молебной руки древние иконы встречаются весьма редко. Итак, первобытные памятники, созданные князем Владимиром и сыном его Ярославом явственно доказывают, что Денисов несправедливо сказал, будто с начала крещения принято в русской земле двуперстное сложение и единственно только двуперстное.

Разбор пятого ответа. Свидетельства св. книг, приведённые Денисовым в доказательство того, что якобы св. Владимир принял от греков двуперстное сложение

На основании двух Корсунских икон, представляющих не только двуперстное, но и именословное перстосложение, с которым двуперстное имеет близкое сходство, и на основании новгородских Корсунских врат, имеющих позднее западное происхождение и представляющих перстосложение латинское, – на основании этих двух памятников сделав решительное заключение, что будто князь Владимир при крещении принял и предал России двуперстное сложение, что будто бы и в древлегреческой церкви употреблялось для крестного знаменования и благословения именно двуперстное и только двуперстное сложение, Денисов как будто и сам чувствовал недостаточность приведённых им оснований и неосновательность сделанного из них заключения. И потому в подтверждение такого заключения тщится привести свидетельства от св. книг: «еще же, говорит он, сие восточныя церкве древлеправославное содержание (т. е. двуперстие) древнии гречестии учители писанием показуют». Он ссылается именно на следующих учителей: 1) на Блаженного Феодорита, 2) на Петра Дамаскина, 3) Никифора Панагиота, 4) Мелетия Антиохийского и 5) Максима Грека. Рассмотрим приведённые им свидетельства, действительно ли они доказывают, что в греческой церкви во времена св. Владимира и издревле содержалось двуперстное сложение и только одно двуперстное11.

1. Свидетельство Феодоритово

Вот как приводит Денисов это свидетельство: «Древний греческий учитель блаженный Феодорит поучает и протолкует: сице благословити рукою и креститися, три персты вкупе имети, во исповедание святыя единосущныя троицы; а двема перстома образовати оба естества во Христе, Божество и человечество, еже о сем самого Феодорита богословное писание во многих древлецерковных старопечатных и старописьменных книгах ясно засвидетельствует».

Замечание

Феодоритово слово о перстосложении в греческих книгах не обретается, как о том засвидетельствовал собор 1667 года. И старообрядческие начётчики по сие время не доказали, что оное Феодоритово слово находится на греческом языке. Сам Денисов также этого не сделал и в ответе своём на греческие списки не ссылается, а говорит только вообще о «старопечатных и старописьменных книгах», очевидно, разумея наши русские. А между тем он мог бы сделать такие справки в греческих книгах, ибо в Помории были знающие греческий язык, как, например, Михаил Вышатин, и таковое знаменитое и важное для старообрядцев свидетельство оставить без исследования Денисов не мог и не должен был, а особенно после объявления собора 1667 г., что слова Феодоритова на греческом языке не обретается. Не опровергши же этого соборного свидетельства о Феодоритовом слове и не показавши его нигде в греческих книгах, Денисов несправедливо приводит оное слово в свидетельство, что именно в Греции существовало двуперстное сложение, хотя бы только во времена блаженного Феодорита.

Именуемое Феодоритово слово о перстосложении встречается в одних славянских рукописях и является не ранее 15-го века. Притом же в том виде, или в той редакции, как оно изложено в наших древних рукописях, слово Феодорита служит доказательством скорее в пользу троеперстия, нежели двуперстия, ибо во всех древних рукописях (кроме сборника Даниилова) оно читается так: «сице благословити рукою и креститися: три персты равны имети вкупе по образу троичьску, Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый; не трие суть Бози, но Един Бог в Троици, имены разделяется, а Божество едино; Отец не рожден, а Сын рожден, а Дух Святый ни рожден, ни создан, но исходя; трие в едином Божестве; едина сила, едина честь, едино покланяние от всея твари, от ангел и от человека; тако тем трем перстом указ. А два перста имети наклонена, а не простерта; а тем указ тако: то образует два естестве, Божество и человечество; Бог по Божеству, а человек по человечению, а в обоем совершен; вышний же перст образует Божество, и нижний человечество, понеже сошед от вышних и спасе нижняя; тож согбение персту толкует: преклони бо небеса и сниде нашего ради спасения. Тако святыми отци указано и узаконено». Такой именно текст именуемого Феодоритова слова, сколько мы могли видеть, находится во всех древнейших его списках, – различие только в некоторых орфографических особенностях; тот же текст его приводится даже и в Стоглавнике12. Из древних списков выделяется только один, находящийся в сборнике митрополита Даниила, где в тексте Феодоритова слова указаны по имени три перста: «большой да два малых». Что же мы находим в древнейшей редакции Феодоритова слова? Во-первых, говорится прежде всего о трёх перстах равных, образующих Святую Троицу, а по имени эти три перста не называются, и уже потом, во-вторых, говорится о двух перстах, которые повелевается иметь наклонены, а не простёрты, и которые также не названы по имени, а только различается между ними вышний и нижний. Тремя перстами равными справедливее могут именоваться великий именуемый перст, указательный и великосредний, нежели великий с двема малыми, ибо самое название их малыми не дозволяет признавать их равными великому. Вышним же и нижним в точном смысле могут называться указательный и мизинец, а не в точном смысле нижним в отношении к указательному, вышнему, может именоваться и великосредний, равно как в отношении к малому персту, то есть мизинцу, вышним может именоваться находящийся возле его (безымянный, или близосредний). Мизинец же по положению своему при нижней части длани справедливее в собственном смысле может именоваться нижним, нежели великосредний, посему и справедливее вышним мизинца почитать здесь находящийся возле, т. е. близосредний, или четвёртый перст. Но мы не в том находим особенную важность, что в древнейших списках Феодоритова слова не названы по имени ни три перста равные, ни два, между коими различаются верхний и нижний, тогда как в позднейших списках и в печатных изданиях Феодоритова слова все персты поименованы применительно к так называемому двуперстному сложению: о перстах мы говорили только по потребности для старообрядцев. Гораздо важнее мы считаем то, что в Феодоритовом слове прежде всего говорится не о двух перстах, которыми воображается в двуперстном сложении крестное знамение, но о трёх и о том, что тремя перстами образуется Св. Троица, а потом уже говорится о двух перстах, образующих два естества во Христе. В троеперстном сложении, согласно этому указанию, на первом плане и поставляется сложение трёх первых перстов во образ Св. Троицы, а потом уже сложение двух перстов во образ двух естеств во Христе. И это согласно с порядком исповедания православного богословия, где излагается прежде учение о троическом таинстве, как предвечном, а потом уже о воплощении, как под леты совершившемся. А притом именуемое Феодоритово слово даже и в той редакции, как она обретается в сборнике митрополита Даниила, не благоприятствует употребляемому у старообрядцев перстосложению, ибо повелевает иметь оба перста наклонена, а не простёрта, тогда как двуперстное употребляемое старообрядцами перстосложение по тому же Феодоритову слову, положенному в печатных Псалтирях, повелевает иметь два перста простёрта и только един великосредний перст имети мало наклонён. Ясно, что это перстосложение ни с редакцией Феодоритова слова в сборнике Даниила, ни с древнейшими его списками не согласуется. Старообрядцы, всякое изменение в сложении перстов полагающие за изменение догмата веры, такое ими самими допускаемое несогласие в перстосложении с требованиями Феодоритова слова не могут считать незначительным, чтобы не остаться непоследовательными.

Итак, именуемое Феодоритово слово, вопреки желанию Денисова, не только не может быть доказательством существования двуперстия в греческой церкви времён великого князя Владимира, ибо у греков и не существует этого слова, но не может быть доказательством даже и того, что употребляемое старообрядцами перстосложение и в самой России существовало до издания оного слова в Псалтирях, потому что во всех существовавших до его напечатания редакциях оно служит доказательством более троеперстного сложения, нежели двуперстного.

2. Свидетельство Петра Дамаскина

Второе свидетельство о существовании у греков двуперстия и единственно двуперстия ещё до крещения князя Владимира и при князе Владимире Денисов приводит из книги Петра Дамаскина, где написано так: «яко два перста убо и едина рука являют распятого Господа нашего Исуса Христа, во двою естеству и едином составе познаваема».

Какой смысл и какое значение имеет это свидетельство?

Оно не соответствует старообрядческому двуперстному сложению, образующему собою и три лица Св. Троицы, и два естества во Христе, во-первых, потому, что Пётр Дамаскин о двух естествах, во единой ипостаси образуемых двумя перстами, пишет, а о трёх перстах, чтобы их слагать известным образом и чтобы они имели какое-либо значение, ничего не пишет. Ежели бы трём перстам усвоялось какое-либо значение, то Пётр Дамаскин умолчать бы о том не мог, как это не умолчено и в именуемом Феодоритовом слове. Посему перстосложение, упоминаемое Петром Дамаскином, от перстосложения, заповедуемого в печатных Псалтирях, имеет существенное различие. Во-вторых же, и о самых двух перстах свидетельство Петра Дамаскина с положенным во Псалтирях следовательной и учебной наставлением о двуперстии имеет существенное различие в толковании их значения, а потому может иметь различие и в самой видимой форме их сложения. В Псалтирях соединение двух естеств во Христе во едину ипостась образуется сложением или соединением двух перстов. Там сказано: «Два перста, вышний и средний великий, вместе сложити и протянути, показуется тайна самого Господа нашего Исуса Христа, иже есть совершен Бог и совершен человек». А у Петра Дамаскина соединение двух естеств во Христе образуется не сложением или соединением двух перстов, но единством руки: «два перста и едина рука». Здесь персты, очевидно, могут быть и не сложены, не соединены, потому что единство ипостаси во Христе образуется не сложением или соединением перстов, но единством руки; и даже здесь можно разуметь два перста не рядом находящиеся, ибо и они одинаково могут образовать во Христе два естества, а единством руки, на которой оба находятся, образовать единство ипостаси. На многих древлеписьменных иконах действительно встречаются изображения такого перстосложения, что указательный палец и мизинец простёрты, а два средних перста и великий совокуплены и пригнуты ко длани. Таких изображений много обретается во соборе Старой Ладоги, на фресковых изображениях 12-го века (см. в журнале Прохорова); с таковым же перстосложением в Никольском единоверческом монастыре в Москве в соборном храме Успения есть древняя местная икона, по преданию, чудотворная, св. Иоанна Предтечи; такие же есть изображения руки на мозаических иконах, открытых в Константинопольском Софийской храме, созданном императором Юстинианом. И такое перстосложение можно признать вполне согласным слову Петра Дамаскина, в котором говорится, что соединение образуемых двумя перстами двух естеств во Христе во едину ипостась образуется не соединением сих перстов, но единством руки. В Сирии действительно существование такого двуперстного сложения для означения двух естеств во единой ипостаси Христа могло быть вызвано потребностию противодействия учения еретиков единовольников. Но можно ли этим свидетельством Петра Дамаскина доказывать, что таковое сложение было и в Константинополе? Справедливо ли особенно приводить его в доказательство, что перстосложение, описанное в Псалтирях п. Иосифа, которое едино старообрядцы приемлют и приемлют как догмат веры, – что это перстосложение всегда существовало в Греции и было во всеобщем употреблении во времена св. Владимира? Не должно забывать при этом, что Пётр Дамаскин – писатель позднего времени, что это есть не тот Пётр Дамаскин, который жил в седьмом веке, а писатель 12-го века, как о том свидетельствуют самые его творения, в которых приводятся во свидетельство писания отцов, живших после седьмого столетия, как, напр., свидетельства Симеона Метафраста, жившего в девятом веке, которого Пётр Дамаскин, живший в седьмом столетии, очевидно приводить не мог.

3. Свидетельство Никифора Панагиота

Денисов излагает его так: «Во дни греческаго царя Михаила Палеолога, иже бе в лето 6764 (1256), греческий учитель, святый Никифор Панагиот, обличаше латыны, почто истинного креста не воображают двема персты, на главе и на сердце и на правом плече и на левом. Сие же писано в Макариевских минеях во августе месяце и во иных старописанных книгах».

Иных старописанных книг Денисов не называет; о Макарьевских же Минеях должно заметить, что в сих Минеях, писанных ранее августа месяца, на который ссылается Денисов, именно в месяце июне, по списку, хранящемуся в Синодальной библиотеке (№ 995, лист 1008 на обороте), и по списку, сделанному для царя Ивана Васильевича, хранящемуся в той же библиотеке (№ 118 на листе 672), по обоим спискам одинако прение Панагиота описано обстоятельнее и пространнее, и вот как именно излагается указанное Денисовым место: «Почто не слагаеши 3 персты и крестишися десною рукою, и не полагаеши на челе твоем, и на десную грудь, и одеваешися оружием Христа моего, но твориши крест со обоими персты, и воображение креста твоего зрит вон, вместо еже бы ся сим одеяти, а ты ся свлачишь животворящего креста». И в книге Кирилловой, напечатанной при патриархе Иосифе, на листу 236 в беседе Панагиота с Азимитом о перстосложении напечатано так: «И почто не согбаеши три перста и крестишися десною рукою, егда полагаешь на челе своем, и не одеваешися оружием креста Господня, но твориши крест обоими персты, и последи пальцем внешнею страною, и воображение креста твоего зрит вон вместо еже им одеятися, якоже мы христиане, а ты совлачишися животворящего креста». Итак, в трёх книгах Макарьевских Миней обретается словопрение Панагиота, и в двух более ранних оно излагается в обоих согласно: «почто не согбаеши три перста». От сего явственно показуется, что в третьей книге Миней, августовской, более поздней, где говорится: «почто не согбаеши два перста», содержится или ненамеренная ошибка, или намеренно сделанная ревностным двоеперстником поправка. За ошибку или неверную поправку признали это чтение, како видно, и издатели Кирилловой книги при патриархе Иосифе, ибо и они напечатали: «почто не согбаеши три перста», а не два. Посему справедливым должно быть признано чтение, обретающееся в двух раннейших книгах Макарьевских Миней и напечатанное в Кирилловой книге. Что же показывает это правильное чтение? Оно показывает, что латины на главу и живот полагали два перста (явственно, что указательный и велико-средний, которые полагаются и в двуперстном сложении), а перенося руку с левого плеча на правое, прикасались к плечам одним уже великим перстом; значит, они полагали на себе крестное знамение тремя же первыми перстами, но только не соединёнными вкупе, – сперва на главу и на живот полагали два перста, а с левого плеча на правое крестились одним. И православный обличает латынянина не за то, что он не те персты употребляет в крестном знамении, какие следует употреблять и какие употребляются самими православными, а за то, что эти персты не слагает, или не сгибает вкупе, когда полагает на чело и прочие члены, то есть когда совершает крестное знамение: «почто не слагаеши три персты», «почто не согбаеши три персты». Итак, из беседы Панагиота с Азимитом видно, что православный грек требовал троеперстного, а не двуперстного сложения (О сём чти пространнее в моей книге, части первой, главе 45-й). Значит, свидетельство Панагиота доказывает, что в тринадцатом веке в Константинополе существовало для крестного знамения троеперстное сложение13. Отсюда нужно заключить, что такое перстосложение существовало и раньше, в конце десятого века, когда князь Владимир принял от греков крещение, ибо в течение этого времени в Царь-граде не было никаких значительных смущений о вере, вследствие которых могло бы измениться и перстосложение. И посему с несомненностию можно утверждать, что при князе Владимире как для благословения приняла Россия именословное перстосложение, о чём свидетельствует вышеупомянутое украшение созданных тогда св. храмов иконами с именословным перстосложением, так и для крестного знамения приняла сложение троеперстное, о чём свидетельствует сие прение Панагиота, близкое к тем временам. Итак, свидетельство это, приведённое Денисовым в доказательство, что аки бы в Греции и для благословения, и для крестного знамения всегда во все времена существовало одно двуперстное сложение, которое будто бы принял и св. Владимир, не только не составляет такого доказательства, но ещё доказывает, напротив, что в Греции и в близкие к крещению России времена существовало и употреблялось для крестного знамения троеперстное сложение, которое принято и св. Владимиром14.

4. Свидетельство из сказания о Мелетии

Засим Денисов приводит во свидетели того, что в Греции издревле существовало будто бы только одно двуперстное сложение, святого Мелетия: «Древний восточный учитель Мелетий патриарх Антиохийский, бывый во время второго вселенского собора, яко же о нем священный собор в Стоглаве повествует, два перста совокупив, а три пригнув, благослови люди, и прослави Господь сие благословение снитием огня».

И это свидетельство в пользу двуперстия Денисов приводит несправедливо. Св. Мелетий не для того показывал персты, чтобы научить, как полагать на себя крестное знамение, но для того, чтобы обличить Ариян, не веровавших в единосущие Св. Троицы; и это действие св. Мелетия хотя бы и могло быть примером перстосложения для крестного знамения, но собственно о двуперстии свидетельства оно не представляет, как можно видеть из сказания о нём древних греческих историков Созомена и Феодорита, ибо они именно свидетельствуют, что св. Мелетий показал персты в показание единосущия Св. Троицы, а не в оправдание двуперстного сложения.

Вот как повествуется о сём в Церковной Истории Созомена: «Когда Мелетий прибыл в Антиохию, то собралось, говорят, множество народа из последователей Ариевых и общников Павлиновых: одни – с намерением посмотреть мужа, которого слава долетела к ним ещё прежде его прибытия, другие – желая узнать, что он скажет и с кем согласится; ибо была молва, что он держится учения отцов Никейского собора, как доказали и последствия. Сначала Мелетий всенародно говорил так называемые нравственные поучения, а наконец открыто исповедал Сына единосущным Отцу. Говорят, что, когда он ещё произносил это, архидиакон тамошнего клира подбежал и заградил ему уста рукою; но он яснее, чем голосом, выразил свою мысль посредством руки, показав сначала только три пальца, а потом опять сложив их и показав один, – и этим видом руки изобразил народу то, что мыслил и что препятствовали ему высказать. Когда же неловкий архидиакон схватил его руку и чрез то открыл уста, то он, получив свободу языка, ещё яснее и громче объявил свою мысль, то есть увещевал держаться определений Никейских и внушал слушателям, что мыслящие иначе отступают от истины» (По изданию 1851 г. стр. 298–299).

А в Церковной истории Феодорита, епископa Киррского, повествуется: «Мелетий выразил прямой смысл догматического учения о Боге; руководясь истиною, как отвесом, он избежал и преувеличения, и недостатка. Народ долго сопровождал его речь одобрительными восклицаниями и просил его повторить вкратце своё учение. Тогда Мелетий, показав три перста и потом два из них сложив и оставив один, произнёс следующее достохвальное изречение: разумеем три, а беседуем как бы о едином» (Изд. 1852 г. стр. 192).

И в древних славянских списках приводится текст сказания о Мелетии согласно этому повествованию Феодорита. Так, в харатейном Прологе 14-го века, находящемся в Хлудовской библиотеке, на листе 215 читается: «Тогда же бе Мелетий епископ Севастийский, бе же и словом и житием славен, бещиния же ради и сущих под рукою его отрекл се бе от епископа, и бе млче: мневше же еретизи яко с ними мудрствует Мелетие, и спросише у царя того поставити епископом в Аньдиохии. ти имже послуша и. и юже патриархом се нарече. на сборе арианом инако глаголещим, встав Мелентие богословного правила показа управление. людем же просещим скоро сим учением показати. три показа прьсты, потом два сьвькупль, а един оставль: достохвалны иоань глас испусти, глаголе: трое убо разумеваемо е. о едином же беседуем».

А в рукописном Прологе 16-го века той же библиотеки под 12 февраля сказание о Мелетии излагается так: «Тогда же бе Мелетий, в Севастии епископ бысть; бяше же житием и словом славен. Вещания ради сущих под рукою его, и отрекся епископии, и бе в молчании. мневше еретицы, с ними мудрствует Мелетий, просиша у царя того поставити епископом в Антиохии. яко се сътвориша я, и уже патриархом ся нарече. посем бысть сбор. Арианом инако глаголющим, встав Мелетий, и богословесного правила показа правлениа людем, просящих скорое учение от Бога показати им. 3 персты, и не бысть им знамениа. потом совокупль я, едино пригнув, благослови люди. и изыде от нею огнь яко млъния. достохвальный он испусти глас: трии убо разумеем, о едином же беседуем».

В приведённых сказаниях о Мелетии древних греческих историков Созомена и Феодорита и в согласном с сим последним сказании древнего славянского харатейного Пролога, как может видеть каждый, нет ни малейшего указания на двуперстие; а более поздние русские редакции сказания, как приведённая нами из пролога 16-го столетия, если бы и содержали что-либо благоприятствующее двуперстию, не могут служить доказательством о существовании оного в Греции во времена св. Мелетия, так как они суть русские позднейшие произведения, не согласные ни с сказанием древних греческих историков, ни с текстом сего сказания в славянских древних харатейных его списках. А притом и эти новые русские редакции сказания о Мелетии действительно ли свидетельствуют о двуперстии? Рассмотрим, во-первых, редакцию Стоглавника, на которую именно ссылается Денисов. Здесь говорится, что св. Мелетий «показа три персты во Отец и Сын и Святый Дух, и не бысть знамения; посем же два совокупль а три пригну» (Стогл. гл. 31). Каждому понятно, что когда были показаны три перста, тогда два остальные должны были находиться пригнутыми, из трёх же показанных два совокупить и три пригнуть невозможно, ибо три не составляют пяти. Здесь очевидная несообразность. А потом и неясно, которые два были совокуплены. Можно сказать, что были совокуплены великий перст и указательный, а три остальные пригнуты. Посему редакция сказания о Мелетии, положенная в Стоглаве, на которую именно указал Денисов, будучи не только не согласна с греческими историями и русскими древними харатейными Прологами, но и сама в себе представляя несообразность и неясность, не может служить свидетельством о существовании двуперстия в древлегреческой и древлероссийской церкви. Такою, очевидно, признали её и издатели статьи о крестном знамении, внесённой во Псалтыри, ибо они привели другую, не согласную с Стоглавом редакцию, которую мы также рассмотрим. Здесь, в Псалтирях, говорится, что св. Мелетий «показа три перста, и не бысть знамения; потом два совокупль и един пригнув». По сему изложению св. Мелетий прежде показал три перста несложенные, – а показать ему свойственно было именно три первые перста: великий, указательный и великосредний, в чём и сами старообрядцы согласны. Несложенные три перста св. Мелетий показал во образ трёх ипостасей Св. Троицы. Но ему оставалось ещё показать, что три ипостаси Св. Троицы составляют едино существо: для сего оные три перста, образующие три ипостаси Св. Троицы, он соединяет воедино, о чём и говорится далее в сем сказании: «два совокупль и един пригнув». То же сокращённее выражено и в вышеприведённом прологе 16-го века: «потом совокупль я (т. е. три перста), един пригнув». Эта редакция сказания о Мелетии, принятая и издателями Псалтири, хотя с повествованием Созомена и Феодорита и различествует несколько, но по смыслу с ними тожествует, ибо как у Созомена и Феодорита, так и здесь говорится, что во образ трёх ипостасей Св. Троицы Мелетий показал три несложенные перста; но там, у Созомена и Феодорита, говорится, что единство существа во Св. Троице св. Мелетий означил показанием единого перста, здесь же – что единосущие трёх лиц Св. Троицы он показал соединением трёх перстов воедино. Таким образом и приведённое в столь уважаемой старообрядцами статье о крестном знамении, напечатанной в Псалтырях (также и в Кирилловой книге), сказание о Мелетии ничего свидетельствующего о двуперстии не содержит.

Впрочем, в Поморских же Ответах, именно в ответе 41-м, Денисов возражает (а за ним и вообще возражают старообрядцы), что в троеперстном сложении персты указательный и великосредний пригибаются к великому, великий же к тем двум растягается, а не пригибается, и потому о нём не свойственно разуметь выражение «един пригнув». Денисов показует себя здесь истинным перстословом, рассматривая, который перст более пригибается, который растягивается в троеперстном сложении. Но в Сказании очевидна мысль не о тонком перстоописании, а о том, чтобы показать, что св. Мелетий совокуплением перст обличил еретиков, не исповедующих единосущие Св. Троицы. А ежели допустить, что св. Мелетий, по этому описанию или списку Сказания, пригнул большой перст к двум малым, прежде бывшим пригнутыми, праздными от всякого образования (как именно толкуют старообрядцы), то он не показал бы этим действием единосущия Св. Троицы, напротив, один из них отделил бы и тем показал бы не трёх лиц единосущие, а только двух, и сделал бы радость духоборцам, не исповедовавшим Духа Святого единосущным Отцу и Сыну. Вот на что должен был бы обратить своё внимание Денисов – на то, согласно ли рассматриваемое перстосложение с целию св. Мелетия – показать единосущие лиц Св. Троицы, а не на то, который здесь перст наклоняется и который растягается. Притом же справедливо ли Денисов утверждает, что великий перст не может быть пригнут к указательному и великосреднему? По естеству своему он стоит в отдалении от указательного и великосреднего, и если его в нижнем его составе не пригнуть к этим двум, то соединения трёх перстов быть не может. Посему нет никакого препятствия разуметь его в словах Сказания «един пригну»15. В том же 41 ответе Денисов говорит: если бы св. Мелетий три перста первые, которыми показывал три ипостаси Св. Троицы, соединил воедино, то посему писатель не сказал кратко о их совокуплении: таже совокупив их? но говорит: два совокупль и един пригнув? Ответствуем. И сии слова не излишние. Тогда были еретики Ариане, которые не исповедовали единосущия Св. Духа со Отцом и Сыном. Св. Мелетий, два перста соединив, показал единосущие Сына со Отцом, а к ним присоединив и третий перст, тем показал и единосущие Св. Духа со Отцом и Сыном. Но, повторяю, все эти ухищрения Денисова не сообразны с целию св. Мелетия – показать единосущие Св. Троицы, и составляют только многоречие о перстах.

Денисов ещё говорит, что нет такового обычая, чтобы троеперстно благословлять, посему-де св. Мелетий, о котором сказано «и благослови люди», не три первые персты соединил воедино. Действительно, такого всеобдержного обычая, чтобы святители всегда благословляли тремя персты нет, но Денисов не то должен бы показать, что нет всеобдержного обычая святителям так благословлять, а то, что ни при каком случае и никогда таковое действие святителям не дозволяется. Но мы видим в благословении святителей православной церкви различные действия: ибо и свечами благословляют народ – иногда одним трикирием во образ Св. Троицы, каковое действие подобно благословению тремя перстами, иногда одним дикирием во образ двух естеств во Христе, иногда обоими вкупе, трикирием и дикирием, во образ обоих таинств: и Св. Троицы, и воплощения Господня; благословляют и книгою св. Евангелия и хлебом. А посему св. Мелетию, проповедовавшему единство естества во Св. Троице, что возбраняло в сем только случае благословить люди и тремя перстами? Но не должно забывать, что у древних греческих историков вовсе не говорится, чтобы св. Мелетий, показав персты, благословил люди. И если, по сказанию Созомена, св. Мелетий, показав во образ Св. Троицы три перста, потом во образ единосущия показал один перст, какое тут могло быть благословение16?

Из сказанного нами видно таким образом следующее: во-первых, греческие историки и русские древле-харатейные Прологи свидетельствуют, что св. Мелетий совершил известное действие перстами не в показание того, как полагать на себе крестное знамение и как благословлять, но для посрамления еретиков, не исповедовавших единство Божества во Св. Троице, и по своей форме Мелетиево сложение перстов нимало не сходственно с двуперстным сложением. Посему Денисов несправедливо оное сказание о Мелетии привёл во свидетельство существования в Греции двуперстного сложения во времена великого князя Владимира. Во-вторых, из позднейших русских редакций редакция Стоглава, как не согласующая сама с собою, а также ни с древнейшею русскою редакциею, ни с позднейшими печатными, не может служить достоверным доказательством двуперстия; редакция же печатных Псалтырей и Кирилловой книги служит показанием более в пользу троеперстного, нежели двуперстного сложения. Итак, и российские редакции, а особенно редакция Стоглава, на которую именно указал Денисов, нимало не служат к подтверждению его мнения, будто двуперстное сложение и только оно одно издревле содержалось в греческой церкви и от неё принято св. Владимиром в церковь российскую.

5. Свидетельство Максима Грека

После св. Мелетия Денисов ссылается как на свидетеля о исконном существовании двуперстия в греческой церкви на «восточного же учителя» преподобного Максима Грека, который «в книзе своей, в гл. 40-й, о сем знаменовании честнаго креста засвидетельствует и все вкупе благоверия таинство сим исповедовати глаголет: совокуплением триех перст тайну Святыя единосущныя Троицы, и протяжением двою, указательного и средняго, сшедшася два естества во Христе исповедовати поучает».

Но, во-первых, какое основание имел Денисов приводить Максима Грека, писателя 16-го столетия, в свидетели того, что у греков якобы издревле и во времена св. Владимира употреблялось для крестного знамения двуперстное сложение? А, во-вторых, приписываемое Максиму Греку слово о крестном знамении и в описании перстосложения, и в толковании его знаменования не соответствует принятому старообрядцами учению о двуперстии, как оно изложено в Феодоритовом Слове, напечатанном в Псалтырях. Положенное во Псалтырях Феодоритово Слово повелевает «вышний да средний великий (персты) вместе сложити во образование двух во Христе сшедшихся естеств, «великий же перст имети мало наклонно», чем образуется «преклон небеса, сниде на землю». В слове же, именуемом Максима Грека, сшедшаяся два естества во Христе образуются не соединением обоих перстов, но протяжением: «протяжением же долгого и среднего (образуются) два естества во Христе». Потом о пригнутии великосреднего перста совсем не говорится. Итак, по слову, именуемому Максима Грека, требуется обоих перстов только протяжение, а не соединение. И если протянутыми, но не соединёнными двумя перстами могут образоваться два естества во Христе, то соединение двух естеств во едину ипостась чем здесь образуется?17 Описанное в именуемом слове Максима перстосложение не имеет также и знаменования, усвоенного в Феодоритовом слове мало преклонённому великому персту: «преклон небеса, сниде на землю». Итак, описанное в слове Максима Грека перстосложение ни по внешней форме, ни по внутреннему богословскому разумению с употребляемым у старообрядцев перстосложением не согласует, и посему вотще Денисов приводит его во оправдание сего перстосложения, а паче в доказательство, что у греков издревле и во времена св. Владимира аки бы одно только двуперстное существовало перстосложение.

Разбор свидетельств о том, что якобы двуперстие есть апостольское предание и самого Христа Спасителя

Не довольствуясь попыткою доказать, что двуперстие есть «древлегреческия святыя церкви содержание», Денисов тщится ещё доказать, что оно есть апостольское предание. Доказательство сего он заимствует из того же слова Максима Грека, где двуперстие названо апостольским преданием, и особенно от упомянутых выше корсунских икон, на которых есть Апостолы, изображённые с двуперстным сложением руки (причём опять сохранил молчание о том, что на той же новгородской корсунской иконе Ап. Павел изображён с именословным перстосложением). Итак, из того, что на иконах, положим, 10-го века есть изображения Апостолов с двуперстным сложением, Денисов заключает, что двуперстие есть именно апостольское предание, что сами Апостолы крестились двуперстно! Но мы видим на древних иконах даже праотцев и пророков, изображённых с двуперстным сложением руки: ужели отсюда следует заключить, что даже праотцы и пророки так изображали на себе крестное знамение? Всякий разумно рассуждающий скажет, что эти изображения являют только современный написанию икон обычай перстосложения и что Денисов показал крайнюю неосновательность, когда от изображения Апостолов на корсунских иконах с двуперстно сложенными руками заключил, что такое именно перстосложение употребляли сами Апостолы. А о слове Максима Грека мы уже сделали замечание.

Далее Денисов утверждает даже, что двуперстное сложение предано самим Спасителем, который якобы так именно благословил Апостолов, возносясь на небо. Это силится он доказать тем, что на корсунском же кресте изображён возносящийся на небо Спаситель с двуперстным сложением (ст. 11-я), а наипаче – Тихвинскою иконою Богоматери (ст. 10-я). Рассмотрим это его доказательство от Тихвинской иконы.

Доказательством, что будто бы Спаситель, возносясь на небо, благословил Апостолов двуперстно, Тихвинская икона не может служить 1) потому, что св. Евангелист Лука в своём Евангелии, отличающемся в сравнении с Евангелием Марка более пространным и подробным описанием событий, излагая подробно обстоятельства вознесения Господня, о благословении Апостолов сказал только: воздвиг руце свои и благослови их (Лк. 24:50). Итак, Апостол, водимый Духом Святым, о воздвижении рук Спасителя на благословение сказал, а о том, употребил ли при этом Христос Спаситель какое-либо перстосложение, и если употребил, то какое именно, – об этом умолчал. Если же о сем умолчено в Евангелии по внушению Духа Святого, то делать положительные утверждения о сложении Христом Спасителем при вознесении на небо двух перстов для благословения Апостолов, основываясь на мнимом свидетельстве Тихвинской иконы, не есть ли самонадеяние и дерзость? 2) О самой иконе Тихвинской неизвестно с полною достоверностию, кто был действительным её написателем, или изографом. Есть свидетельство, что она писана не св. Евангелистом Лукою, как утверждает с решительностию Денисов, основываясь на позднем сказании, а святым Германом, патриархом Цареградским, и из Царяграда пришла в Тихвин по воздуху (см. Мин.-Чет. 26 дня июня). Посему видеть в сей иконе свидетельство самого Евангелиста Луки о том, как Спаситель слагал персты на благословение, Денисов не имел достаточного основания. Наконец 3) и самая десница Спасителя на Тихвинской иконе Богоматери изображена с перстосложением не двуперстным, а более близким к именословному, а именно: великий перст приложен к среднему суставу четвёртого, что возле малого, а не к концам четвёртого и малого, и малый перст не соединён вполне с четвёртым, но несколько отделён от него и представляется выше его, также указательный и великосредний персты не совокупно сложены, как того требует двуперстное сложение, но несколько разделены, и великосредний несколько наклонён, каковое перстосложение не сообразно употребляемому старообрядцами. Ибо 1) то, что вышние два перста у Предвечного Младенца не соединены, но несколько разделены, и великосредний несколько согнут, свойственно более именословному сложению, образующему литеры І и С, а не двуперстному, требующему соединения сих перстов; 2) то, что у Предвечного Младенца великий перст не соединён с концами двух малых, а приложен ко второму составу четвёртого, не соответствует двуперстию, в котором именно требуется соединение концами великого и двух последних перстов, а более свойственно именословному, в котором приложение великого перста ко второму составу четвёртого образует литеру Х; 3) и то, что здесь малый перст не присоединён к четвёртому, но несколько отделён от него и возвышен, не соответствует двуперстию, в котором именно требуется соединение великого и двух малых перстов для образования Св. Троицы, а соответствует именословному сложению, где малый перст в таком положении удобно может изображать литеру С. Итак, на Тихвинской иконе Пресв. Богородицы скорее можно видеть именословное перстосложение, нежели употребляемое старообрядцами18.

Таким образом, покушение Денисова доказать Тихвинскою иконою Богоматери, что аки бы двуперстное сложение есть самого Христа предание, оказывается не имеющим ни малейшего основания. Итак, по рассмотрении всех приведённых Денисовым свидетельств, коими он тщится доказать, что аки бы в Греции издревле существовало одно только двуперстное сложение для крестного знамения и благословения, оказывается, что из этих же самых свидетельств одни служат в пользу троеперстного сложения, каковы беседа Панагиота с Азимитом и позднейшая редакция сказания о Мелетии, положенная в печатных Псалтырях; другие – в пользу именословного, как свидетельство от Тихвинской иконы пресв. Богородицы; третьи, как свидетельство Петра Дамаскина и Максима Грека, говорят вовсе не о том перстосложении, которое употребляется старообрядцами и из-за которого они отделяются от церкви; четвёртые, как сказание о св. Мелетии, по указанию древних историков, свидетельствуют вовсе не о том, как на себе полагать крестное знамение, и даже нимало не сообразны с двуперстным сложением; пятые, как именно корсунские иконы, показывают не одно двуперстное сложение, но и чисто именословное, посему никак не могут быть свидетельством об употреблении при св. Владимире и до него в Греции единственно двуперстного сложения, что Денисов всеми силами тщился доказать, но тщился без успеха.

Разобравши показания Денисова об употреблении греческою церковию перстосложения единственно двуперстного, и мы со своей стороны считаем не излишним привести несколько свидетельств о том, какой действительно существовал в Греции обычай перстосложения.

Свидетельства о том, что в Греции издревле употреблялось не одно перстосложение для крестного знамения и благословения

Что полагать на себя крестное знамение мы приняли от «апостольского предания», о том свидетельствует св. Василий Великий. Он говорит: «чтобы уповающие на имя Господа Иисуса Христа знаменовались образом креста, кто учил сему писанием?» И далее о благословении: «благословляем такожде и воду крещения и елей помазания, еще же и самого крещаемого, по какому писанию? Не по преданию ли, умалчиваемому и тайному»19. Итак, св. Василий ясно говорит, что изображение на себе крестного знамения и благословение крестным знамением есть «апостольское предание», а о том, что для осенения и благословения крестным знамением тем же апостольским преданием установлен был один точно определённый и неизменяемый образ перстосложения, сей святой отец не говорит и не нашёл нужным сказать. Св. Кирилл Иерусалимский, современник св. Василия Великого, в огласительных своих словах, в оглашении 13-м о положении на себя крестного знамения пишет так: «Не стыдимся исповедать распятого: с дерзновением да будет налагаема перстами печать, т. е. крест, на челе и на всём – на вкушаемом хлебе, на чашах с питием, на входах и исходах, перед сном, когда ложимся, и когда востаем, бываем в пути и покоимся» (по русскому переводу изд. 1855 г., стр. 220). В этом свидетельстве уже есть упоминание о перстах, и хотя не означено количество перстов, слагаемых для крестного знамения, но так как в греческом тексте слово перстами выражено δακτυλοις = дактилис (перстами), т. е. во множественном числе, а не в двойственном (δακτυλοιν = дактилин = перстома), то справедливо заключают, что здесь находится свидетельство об употреблении при св. Кирилле не двуперстного сложения, а троеперстного20. Нельзя при этом оставить без внимания сказанное современником св. Кирилла Ефремом Сирином в слове 105 об антихристе: «Да не будем убо удобь пленени врагом, паче же удобь пленени будем силою крестною. Неизбытен подвиг при дверех настоит, щит веры восприимем вси, и почерпем с любовию от Божия источника упование спасения души нашей, несозданную, глаголю, возлюбленнии, Троицу». Сими словами, в коих св. Ефрем научает упованию на силу крестную и на святую Троицу, подаётся мысль, что для выражения вовне упования на святую Троицу ограждающие себя силою крестною должны слагать для крестного знамения три перста, именно образующие Св. Троицу, как, надобно полагать, и слагали при св. Ефреме и как доселе слагают православные. Но современный почти св. Кириллу и св. Ефрему вселенский учитель св. Иоанн Златоуст, живший в другой местности, глаголет о другом обычае крестного знамения, о изображении оного не перстами, а перстом. В толковании на Евангелие от Матфея в беседе пятьдесят четвёртой, в нравоучении он пишет: «Помысли, рече (Апостол), яже о тебе данную цену, и ни единому же от человек буди раб, цену креста глаголя: ниже бо просте перстом начертати его подобает, но первое произволением со многою верою. Аще и сице вообразиши его зрению, никтоже близ тебя стати возможет от нечистых духов, зря меч, имже язву прият, зря меч, имже беду прият»21.

Из приведённых свидетельств открывается, что в Сирии и в Иерусалиме был один обычай для крестного знамения, а в Царь-граде во времена св. Златоуста другой; но ни тот, ни другой обычай не есть двуперстие; напротив, о двуперстии ни слова не говорят ни св. Кирилл, ни св. Ефрем, ни св. Златоуст, а посему мнение Денисова, что в греческой церкви всегда существовало, и притом одно только, двуперстное сложение, свидетельствами сих святых отцов исторгается из корене. При сем в свидетельстве св. Златоуста следует указать ещё то самое важное, что благодатная сила крестного воображения зависит не от того или другого сложения перстов, но от правой веры, с ним соединяемой. Ибо, по слову св. Златоуста, и единым перстом со многою верою начертанный крест освящает и спасает человека от козней лукавого, а то же действие, то же начертание на себе креста единым перстом, но с развращением веры, как воображали оный на себе единовольники в знамение единой воли во Христе, проклиналось св. церковию (в чине приятия приходящих от Яковитян). И как единым перстом воображение крестного знамения, с правою верою совершаемое, спасательно, а с развращением веры действуемое проклинается церковию, так, надобно полагать, и двуперстное сложение, совершаемое, согласно толкованию Петра Дамаскина, с правою верою, во образ двух естеств и единой ипостаси во Христе, спасительно, а кто будет его употреблять с развращением веры, образуя оным две ипостаси во Христе, навлечёт на себя клятву Третьего Вселенского собора, осудившего так мудрствующих; но тому причиною будет не двуперстное сложение, а неправая вера и развращённое учение, с ним соединённое.

Итак, свидетельства о крестном знамении, относящиеся к первым векам христианства, говорят не о двуперстном сложении, и о двуперстии столь древних свидетельств не обретается. Теперь покажем свидетельства об употреблении издревле в греческой церкви и именословного перстосложения на благословение.

Ещё в половине шестого века Константинопольский Софийский Собор, вновь построенный благочестивым царём Иустинианом (см. Барония лето 535), украшен был великолепными мозаическими и фресковыми иконными изображениями22. В половине настоящего столетия архитектор Фоссати, занимавшийся по поручению турецкого правительства реставрацией Софийского собора, открыл под штукатуркою эти современные постройке храма мозаические и фресковые изображения. Они тогда же были тщательно срисованы и изданы немцем Зальценбергом23. Рассматривая эти снимки, мы находим, что здесь у изображённых мозаикою священномученика Анфима, Дионисия Ареопагита, Григория Арменского, Николая Чудотворца и ещё трёх святителей, на которых не уцелела надпись, благословляющие десницы изображены с явственным именословным перстосложением. У Спасителя же, у пророка Ионы и у пророка Иеремии десницы изображены с перстосложением не явственно определённым, и только в изображении св. Григория Богослова перстосложение имеет сходство с двуперстным сложением24. Если бы в шестом столетии не было обычаем в Константинопольской церкви употреблять для благословения именословное сложение перстов, то и в созданном тогда Софийском храме не были бы изображения с оным именословным перстосложением. А шестого века обычай свидетельствует уже сам собою, что употребление именословного перстосложения и ранее того существовало в греческой церкви, от первых веков христианства.

Затем мы имеем свидетельства, что этот обычай употреблять для благословения именословное перстосложение содержался в Константинопольской церкви и до князя Владимира, просветившего русскую землю св. крещением в конце 10-го века. Приведём некоторые из этих свидетельств, сохранённых иконописными памятниками.

В греческой пергаменной рукописи «Слова Григория Назианзина», написанной для греческого императора Василия Македонянина между 867 и 886 годами, ныне хранящейся в Парижской императорской библиотеке под № 510, между прочими миниатюрами написано Благовещение Пресвятой Богородицы: Архангел Гавриил изображён благословляющим Пресвятую Деву именословно (см. «Труды Московского археологического общества», том 1, Москва, 1865 г., стран. 11–12 и приложенную таблицу ΙΙΙ). Это свидетельство особенное имеет значение, потому что рукопись была писана для императора, и посему изображённое на ней перстосложение служит несомненным доказательством, что и в последней половине 9-го века обычай благословлять именословно был господствующим в Константинопольской церкви, ибо в противном случае такое перстосложение не могло быть помещено в книге, писанной для императора.

В греческой пергаменной Псалтири, относящейся к 9–12 веку и находящейся ныне в Хлудовской библиотеке, на листе 30 на миниатюре, представляющей чудесное умножение хлебов, у Христа Спасителя благословляющая десница изображена с именословным перстосложением. В этой же рукописи Спаситель изображён с явственным именословным перстосложением благословляющей десницы ещё на следующих листах: 33, 50 на обор., 58 на обор. (Преображение), и с менее явственным именословным же перстосложением на миниатюрах, несколько повреждённых от времени: лист. 11, 57, 64, 85 и 92 на обор. В этой рукописи и ещё есть много изображений с именословным перстосложением руки, но за множество мы их не исчисляем; есть также несколько изображений с перстосложением, похожим на двуперстное.

Прочие же многие доказательства о именословном перстосложении, относящиеся к сему времени, желающий может видеть в книжице, собранной игуменом Филаретом и изданной Братством св. Петра митрополита под названием «Свидетельства о древности перстосложения именословного и троеперстного». Мы приведём ещё одно только свидетельство, ближайшее ко времени крещения Руси св. Владимиром, именно свидетельство пергаменного греческого «Минологиона» (Месяцеслов) императора Василия Порфирородного, жившего в 10-м веке. Этот Минологион, хранящийся в Риме, в Ватиканской библиотеке (№ 1613), издан в 1727 году в Урбине с присовокуплением латинского перевода и с точным воспроизведением находящихся в рукописи рисунков, представляющих лики святых и страдания мучеников. В первой части этого издания, заключающей в себе месяцы сентябрь, октябрь и ноябрь, находятся с явственным именословным перстосложением следующие изображения:


стран. 53, сентября 23: Десница из облака, благословляющая мучеников
» 63, » 23: Архангел, благословляющий пророка Захарию
» 80, октября 1: Десница, благословляющая из облака апостола Ананию
» 85, » 2: Десница, благословляющая святителя Феофилакта исповедника
» 102, » 8: Епископ Нон, благословляющий Пелагию
» 110, » 11: Десница, благословляющая из облака мученицу Зинаиду
» 112, » 12: Один святитель на изображении 7-го Вселенского собора
» 123, » 17: Пророк Осия
» 150, » 29: Десница, благословляющая из облака преп. Авраамия
» 214, ноября 26: Десница, благословляющая из облака преп. Алипия

Но здесь же есть четыре изображения и с двуперстием (стран. 120, 128, 209 и 211).

Во второй части, заключающей в себе месяцы декабрь, генварь и февраль, находятся также с явственным именословным перстосложением следующие изображения:


стран. 2 и 5, декабря 1 и 2: Пророки Наум и Аввакум
» 17, » 9: Двое из Апостолов
» 56, » 25: Ангел, благословляющий пастыря
» 60, » 26: Десница, благословляющая из облака первомуч. Стефана
» 86, генваря 6: Спаситель, стоящий во Иордане
» 91, » 9: Пророк Ахия
» 95, » 10: Десница, благословляющая из облака Домнику
» 136, » 25: Святой Григорий Богослов
» 159, февраля 4: Десница, благословляющая из облака преподобного Исидора

Здесь же есть изображения и с двуперстием (стр. 17, 61, 69, 78, 177, 186, 198, 204).

В этой же второй части Минологиона на стран. 66 под 29 числом генваря изображено избиение младенцев по повелению Ирода: здесь одна из матерей, держащая в левой руке младенца, прободённого воином, имеет правую руку, вознесённую на чело с явственным троеперстным сложением. Ещё на стран. 167 под 6 числом февраля у св. Вукола, епископа Смирнского, десница изображена простёртою и обращённою к нему самому с перстосложением, весьма подобным троеперстному. Это свидетельство о именословном и троеперстном сложениях из Минология, писанного для Константинопольского императора, жившего в конце десятого и в начале одиннадцатого веков (967–1028 гг.), имеет особенную важность, как относящееся к самому времени крещения св. Владимира, которое последовало в 988 году при сем самом императоре Василии. Посему свидетельство это служит несомненным доказательством, что при св. Владимире в греческой церкви господствующим в употреблении перстосложением для благословения было именословное, а для моления – троеперстное. Если бы тогда в Константинопольской церкви не было господствующим употребление именословного и троеперстного сложения, то в книге, писанной для императора Константинопольского, в большинстве изображений не были бы помещены эти перстосложения. Посему-то, следуя примеру Греции, и св. князь Владимир, и сын его Ярослав украшали церкви св. иконами также с именословным перстосложением, как мы говорили об этом выше. Непрерывное употребление в греческой церкви именословного перстосложения и в последующие после крещения св. Владимира времена подтверждается также многими свидетельствами памятников древности. Укажу сначала свидетельства рукописей Синодальной библиотеки.

В греческом пергаменном Евангелии 11-го века, хранящимся под № 519, на листе 157 изображён Архангел Гавриил, благословляющий именословно.

В греческом пергаменном толковом Евангелии 12-го века, хранящемся под № 220, на листе 3 изображён св. Иоанн Златоуст благословляющим именословно.

В греческом пергаменном Каноннике, написанном Иоанном монахом в 1022 году, хранящемся под № 438, в заглавной букве Е изображена кисть десницы с именословным перстосложением в одиннадцати местах, именно на листах 85, 109, 130, 132, 135, 153 на обор., 167, 187, 200, 206 на обор. и 251-м.

В греческой пергаменной Минеи за месяц октябрь, 11-го века, хранящейся под № 175, находятся между прочим следующие изображения: на лист. 19-м на обор. св. Дионисий Ареопагит, на листе 31 св. Апостол Фома, на листе 251 на обор. священномученик Зиновий: у всех сих святых благословляющие десницы изображены с перстосложением именословным. Есть только одно изображение некоего святого, представляющее перстосложение двуперстное (лист 68).

Ясное свидетельство о существовании именословного перстосложения в греческой церкви сих времён представляют мозаические изображения в Константинопольских церквах, уцелевшие до нынешнего времени. В Константинополе близ Адрианопольских ворот, в нынешней мечети Кахрие-Джамиси, бывшей прежде церковию монастыря в Хоре, начало построения которой относится к девятому веку, при западной стене во всю её широту сделаны два притвора, в которых по стенам и на сводах находятся мозаические изображения, а в правой стороне храма придел, в котором на стенах сохранились древние фресковые изображения, относящиеся к концу тринадцатого или началу четырнадцатого столетия25. Здесь:

В первом притворе на восточной стране над вратами, ведущими во второй притвор, примыкающий к самому храму, сохранилось вполне мозаическое изображение Спасителя поясное, в размере, несколько большем обычного человеку: сложение перстов у Спасителя приближается к именословному.

В том же первом притворе на правой стороне в углу на своде изображено исцеление Спасителем расслабленного, носимого четырьмя: у Спасителя благословляющая десница изображена чисто именословно.

Во втором притворе на средней стене по правую сторону врат изображён Апостол Павел в рост человека: десная его рука изображена с именословным перстосложением; на этой же стране изображён Спаситель с двуперстным сложением.

В том же втором притворе изображено исцеление Спасителем кровоточивой: у Спасителя благословляющая десница изображена именословно.

В том же притворе изображено исцеление Спасителем сухой руки: у Спасителя благословляющая десница изображена также именословно.

В том же притворе по левой стороне вверху на своде изображение Пресв. Богородицы, подобное новгородскому Знамения: у Предвечного Младенца благословляющая десница с именословным перстосложением.

Все указанные изображения мозаические.

В Константинопольской патриаршей церкви сохранилась древняя святительская кафедра, существующая, по преданию, со времени св. Златоуста: на передней стороне этой кафедры изображён древнею иконописью Спаситель с именословным перстосложением.

В той же церкви есть две древние мозаичные иконы: Пресв. Богородицы и Предтечи; они по своей древности зовутся византийскими. На Богородичной иконе у Предвечного Младенца перстосложение именословное.

В той же церкви в приделе на левой стороне храма возле св. врат стоит икона Богоматери древнего византийского письма с изображёнными вокруг пророками: на этой иконе у Предвечного Младенца десница изображена именословно.

Все указанные мозаические изображения ясно свидетельствуют, что именословное благословение, свидетельствуемое изображениями Софийского собора, с половины шестого столетия продолжало существовать в Константинополе до четырнадцатого века и до самого взятия Константинополя, каковой обычай перстосложения на благословение неизменно существует в Греции и до нынешнего времени. Также и троеперстное сложение для крестного знамения, свидетельствуемое св. Кириллом Иерусалимским, принято со временем и в Константинополе вместо единоперстия и несомненно существовало и в 13-м столетии, как свидетельствует беседа Панагиота с Азимитом. Сими доказательствами о именословном и троеперстном сложении мы не отметаем употребления сирийцами двуперстного сложения, описываемого Петром Дамаскиным; мы доказываем только, что в Греции издревле существовало и было господствующим именословное и троеперстное сложение, как о том свидетельствуют приведённые нами памятники, а не вновь изобретено в 17-м столетии, и что древние христианские пастыри и все христиане за различие в перстосложении при согласии в православном исповедании веры одни других не называли еретиками и из-за различия этого обряда одни от других не отделялись, как это делают нынешние именуемые старообрядцы и несправедливо требует того Денисов. А особенно приведёнными свидетельствами мы желали доказать, как несправедливо Денисов в первом степени своего пятого Поморского Ответа утверждает, будто у греков во время св. Владимира и в церкви Христовой со времён самого Спасителя было употребляемо для благословения и крестного знамения двуперстное сложение и одно только двуперстное сложение.

* * *

11

Нельзя оставить без замечания историческую несоответственность приведённых Денисовым свидетельств. Чтобы доказать, что во времена св. Владимира греки употребляли двуперстное сложение и единственно двуперстное, ему следовало привести (какие бы то ни было) свидетельства современных св. Владимиру греческих писателей (поэтому-то Денисов наших дней, г. Каптерев, и старался, хотя безуспешно, подыскать именно такие свидетельства). А ссылки на раннейших писателей, как бл. Феодорит, даже Мелетий Антиохийский, и на позднейших – как Пётр Дамаскин, Никифор Панагиот, Максим Грек, писавший уже по взятии Константинополя турками, когда, по учению раскольников, греческая церковь пала и обряды исказила, – ссылки на этих писателей, если бы даже и справедливые, Денисов не имел права приводить в доказательство своего главного положения, что при св. Владимире греки крестились и благословляли двуперстно и что именно это перстосложение принято св. Владимиром и крещённым от него русским народом. Ред.

12

В изданной Братством св. Петра митрополита книжке «Феодоритово слово в разных его редакциях» собрано тщанием игумена Филарета до двадцати пяти списков этой самой редакции Феодоритова слова.

13

Происходило ли в действительности прение православного грека с латынянином или только составлено в виде разговора, это не уничтожает важности сочинения; в обоих случаях оно одинаково доказывает, что греки тринадцатого столетия употребляли для крестного знамения троеперстное сложение, ибо в древности сочинения никто не сомневается.

14

Нельзя допустить, чтобы Денисову не известен был текст «Прения Панагиота с Азимитом» в июньской книге Макарьевских Четиих-Миней, особенно же в напечатанной при п. Иосифе Кирилловой книге: значит, он умышленно, с свойственным ему лукавством умолчал об этом более правильном тексте и привёл только благоприятствующую двуперстию редакцию «Прения» в августовской книге Миней, прибавив ещё, будто так же оно читается «во многих (?) старопечатных книгах». Ред.

15

По-моему, совестно и заниматься таким изложением о перстах, когда речь идёт о образовании единосущия Св. Троицы, но к тому побуждают понятия, высказанные отторгшимися от церкви.

16

Так как о благословении Мелетием народа не упоминается ни у греческих историков, ни в древнейших славянских списках Сказания (напр., в Хлудовском XIV ст.), и целию св. Мелетия действительно было не научение людей перстосложению для крестного знамения и благословения, то Сказание о Мелетии не может быть свидетельством о каком бы то ни было перстосложении. Только русские поздние искажённые редакции этого Сказания дали основание защитникам двуперстия (которым, надобно полагать, принадлежит и самое искажение его), а в ответ им и защитникам троеперстия рассматривать Сказание о Мелетии как свидетельство о перстосложении. Что и в этом случае защитники троеперстия рассуждают основательнее защитников двуперстия, с этим должен согласиться всякий беспристрастный читатель. Наиболее сильное возражение против них, представленное Денисовым, есть именно то, что троеперстие не употребляется для благословения. Но приведённые замечания о. архим. Павла достаточно разрешают это возражение. Притом же Денисов не принял во внимание, что защищаемое им мнимо-двуперстное Мелетиево перстосложение ещё менее соответствует употребляемому старообрядцами и для крестного знамения, и для благословения. В их перстосложении два перста означают два естества во Христе, Божество и человечество, соединённые во едину ипостась, а в Мелетиевом перстосложении они должны признать те же персты означающими две ипостаси Св. Троицы, отделённые от третьей, ибо и сами они согласны, что тремя первыми перстами Мелетий показал три ипостаси Св. Троицы. Следовательно, объяснение Мелетиева перстосложения применительно к двуперстию и не православно, и не соответствует действительному значению употребляемого старообрядцами двуперстия. Ред.

17

Такая неясность и неполнота свойственны ли Максиму Греку, учёному мужу?

18

Да простят нам читатели, что мы вошли в подробности о перстосложении на Тихвинской иконе Пресв. Богородицы. Нам казалось, что того требует важность, какую Денисов усвоил сему перстосложению, как доказательству того, что будто бы Спаситель сам показал пример двуперстного сложения. Мы с своей стороны не думаем доказывать, что Спаситель действительно употреблял какое-либо перстосложение, чего нам не открыло Евангелие, а только хотим показать, что на Тихвинской иконе Пресв. Богородицы не то перстосложение, которое хотят здесь видеть старообрядцы.

19

Правило 91.

20

Почему св. Кирилл не назвал точно персты и их количество, это понятно само собою: он говорил о том, что слушателям известно было по всеобщему из предания употреблению, – слушатели знали, о каких именно перстах говорит проповедник.

21

О употреблении единоперстия в знамении крестном можно было бы привести и ещё свидетельства из первых веков христианства, но для удостоверения полагает достаточным и одного свидетельства всемирного светильника Златоуста.

22

Мозаические изображения составляются из маленьких кусочков разноцветных камней или стёкол, соединяемых по цвету и рисунку и склеиваемых особенною крепко вяжущею мастикою. А фресками называется стенная живопись водяными красками по сырой штукатурке, приготовляемой особенным образом.

23

Книга Зальценберга имеется в Хлудовской библиотеке, где желающие могут её видеть.

24

Точность изображений в книге Зальценберга не подлежит сомнению, и подозревать, что благословящие руки с намерением из двуперстно сложенных изменены на сложенные именословно, никто не может; напротив, то самое, что рисунки сняты иностранцами, не усвояющими никакой важности тому или другому перстосложению, а о спорах по сему предмету, существующих в России, равно как о самих старообрядцах совсем не имеющими и понятия, – это самое служит несомненным ручательством, что сложение десниц, как и все прочие подробности на иконах, снято с точностию. Ред.

25

См. Мозаики мечете Кахрие-Джамиси Кондакова. Одесса, 1881 г.



Источник: Типография Э. Лисснера и Ю. Романа, Воздвиженка, Крестовоздвиж. пер., д. Лисснера, 1890

Вам может быть интересно:

1. Замечания на книгу, известную под именем "Вопросов Никодима" архимандрит Павел Прусский

2. Сношения русских с Востоком об иерархической степени Московского Патриархата протоиерей Павел Николаевский

3. Книга возобличение на поморские ответы Андрея Денисова с сотрудниками схиигумен Парфений (Агеев)

4. Алфавитный указатель предметов, содержащихся в Словах святаго Исаака Сирина – Соблазн преподобный Исаак Сирин Ниневийский

5. Церковь Божия во Христе – Памяти А. П. Доброклонского протопресвитер Николай Николаевич Афанасьев

6. The City of God – The City of God (Book XVIII) блаженный Аврелий Августин

7. Охридский пролог – 1. Святитель Лев I, папа Римский святитель Николай Сербский

8. Письма – 392. Господь милостив и паче силы не пошлет скорби. О народных суевериях преподобный Иосиф Оптинский (Литовкин)

9. Историческое учение об Отцах Церкви. Том II – § 176. III. Златоустый – догматический учитель. святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)

10. Задача духовной школы (Речь перед началом учения в Московской Духовной Академии на молебне у раки преподобного Сергия) архиепископ Феодор (Поздеевский)

Комментарии для сайта Cackle

Ищем ведущего программиста. Требуется отличное знание php, mysql, фреймворка Symfony, Git и сопутствующих технологий. Работа удаленная. Адрес для резюме: admin@azbyka.ru

Открыта запись на православный интернет-курс