Хеврон

Хеврон ( חֶבְרוֹן‏ ‎– связь, соединение, союз, общество, товарищество; Χεβρών, Χεβρώμ; V. и L: Hebron; Хеврѡ́нъ): Быт.13:18, 23:2, 35:27, 37:14, Чис.13:23. Нав.10:3, 36. 11:21, 12:10, 14:13–15, 15:13, 54, 20:7, 21:11, 13. Сѵд.1:10, 20. 1Цар.30:31. 2Цар.2:1, 3:2, 4:1, 5:1, 15:7. 3Цар.2:11. 1Пар.3:1, 4, 11:1, 3. 12:23, 38, 29:27. 2Пар.11:10. и др. – Хеврон был одним из древнейших городов земли Ханаанской. Он основан был семью годами раньше Цоана или Тафниса, города египетского (Чис.13:23), и по Флавию, около его времени, ему считалось уже 2300 лет (о войне Иуд. IV. 9, 7). Во времена патриархов, которые со времен Авраама здесь пребывали (Быт.13:18, 35:27, 49:29–32), мы находим там Ханаанские племена аморреев и хеттеев (Быт.18:18, 14:13, 23:2), и город назывался Хеврон. Но потом енакимы, распространившись здесь, заняли этот город, и тогда, по имени некоего главы енакимлян, город получил название Кириаф-Арбы (Быт.23:2, 35:27, Нав.14:15, 115:13. Суд.1:10, 20). Трудно решить, которое название этого города древнее – Кириаф-Арба или Хеврон. В иных местах говорится о Хевроне прежде обладания этим местом енакимами (Быт.13:18) и говорится как о дpевнейшeм городе, так что енакимы представляются как бы уже после занявшими это место (Чис.13:23). Но в других местах прямо говорится, что прежнее название города Хеврона было Кириаф-Арбы (Нав.14:15. Суд.1:10). Что, впрочем, не доказывает, чтобы имя Хеврона было позднее именин Кириаф-Арбы (сн. Keil и Del. на Быт.23:2, р. 188 и на Нав.14:15. р. 115). Основание этого города иные приписывают тем же лицам, кои построили Цоан, а Цоан или Танис Египетский построен, полагают, гиксосами и был им столицей, и потому и построение Хеврона приписывают родственным с гиксосами кхетам, называя так Енака и сынов его, и признавая вообще енакимов, елимов, рефаимов и подобных им палестинских исполинов состоявшими в родстве с гиксосами (Властова св. Лет. кн. Числ. и. Второз. стр. 77). Другие построение Хеврона приписывают египтянам, – египетским художникам, инженерам и архитекторам, относя построение его к тому времени, когда евреи, находясь в рабстве у египтян по смерти Иосифа, строили для них разные города, исполняя черные работы при постройках, и самое имя Хеврона производят от имени фараона Хенеброна, царствовавшего пред Аменофисом, находя указание на это в древних памятниках Египта и самого Хеврона (см. Олесн. Св. земл. Т. 2. 1878 г. стр. 105–107). Как бы то ни было, но о Хевроне из самого Свящ. Писания известно нам, как о древнейшем городе, известном уже своей древностью еще во времена Авраама, когда о гиксосах в Египте еще ничего не было известно. И что еще замечательно, и около времени завоевания земли Ханаанской израильтянами, в Хевроне господствовали енакимы, также как это было при Аврааме, и в устах иудеев и теперь город удерживал древнее свое имя Хеврона (Чис.13:23), о Кириаф же Арбе упоминается только, как о бывшем некогда прежнем его названии (Чис.13:23. Нав.14:15. Суд.1:10). Из дальнейшей истории об этом городе известно, что Иисус Навин, завоевав его, истребил всех его жителей (Нав.10:36–37, 12:10). Но енакимы удержались здесь и теперь (Нав.11:21–22). При разделе земли обетованной Хеврон отдан был во владение Халеву (Нав.14:12–15, 15:13), и он-то наконец с помощью потомков Иуды, снова завоевав его, окончательно поразил остававшихся здесь енакимов (Суд.1:10). Город этот вместе с другими 5-ю городами, назначен был потом для убежища неумышленных убийц (Нав.20:7) и отдан левитам (Нав.21:11). Во времена Судей упоминается о горе, лежащей близ Хеврона, куда Самсон отнес ворота города Газы (Суд.16:3). По смерти Саула Хеврон самим Богом указан Давиду для его жительства и здесь Давид воцарен был над коленом Иудиным, и Хеврон был его столицей (2Цар.2:1–11, 3:2). С течением времени здесь Давид помазан был на царство и над всем Израилем (2Цар.5:1–5. 1Пар.12–23, 38). После, когда столицей Давида и его царства был Иерусалим, в Хевроне провозгласил себя царем Авессалом и произвел возмущение против отца своего (2Цар.15:7–12). После Давида и Соломона город этот как важнейший из южных городов укреплен был Ровоамом (2Пар.11:5–12). После плена Вавилонского он снова занят был иудеями (Неем.11:25). После он подпал под власть идумеев; но Иуда Маккавей снова завоевал его (1Мак.5:65. Древн. Флавия, К. 12. гл. 8. § 6). Во времена римлян, во время последней войны иудеев с римлянами город Хеврон завоеван был ими и сожжен (Флав. о войне Иуд. IV. 9, 9), но после снова был восстановлен, так как лежал на дороге из Иерусалима в Вирсавию, и в Петру, и в Елав. Во времена христианства здесь была кафедра епископская. При Константине В. здесь воздвигнута была императрицей Еленой великолепная церковь над погребальной пещерой Авраама; храм этот мусульманами преобразован в мечеть, и вход туда христианам воспрещен (Путеш. Нор. T. IV. Изд. 3. 1854 г. стр. 89). Хеврон долго удерживал древнее свое название и значение; и ныне он составляет значительный город, известный у арабов под именем Ель-Халиль, что значит друг или любимец Божий, так как Авраам в Св. Писании называется другом Божиим (2Пар.20:7. Ис.41:8. Иак.2:23). Город этот лежит на высоте на тысячу футов выше Иерусалима, в глубокой и узкой долине, с обеих сторон окруженной горами, в богато возделанной, плодоносной и приятной местности, между двумя цепями зеленых цветущих холмов, обделанных выложенными дерном террасами, среди которых живописно выступают белые скалы и белые купола магометанских мечетей. Вся долина и склоны гор заняты садами, – масличными, фиговыми, абрикосовыми, гранатовыми и другими. Город имеет до десяти тысяч жителей, которые занимаются здесь торговлей, выделыванием стекла, хлебопашеством, разведением фруктовых садов и виноделием. И все окрестности города покрыты масличными и другими фруктовыми деревьями, которые служат украшением здешней холмистой почвы. Доселе в изобилии растут здесь превосходные деревья гранатовые, фиговые, фисташковые, которые некогда Иаков посылал в дар Иосифу в Египет (Быт.43:11). Все это доставляет богатый доход жителям. Но особенно Хеврон славится большими и превосходными виноградными деревьями. Они в славе во всей Палестине. Здесь настоящий виноградный климат. Это тот исторический виноград, которого срезанную ветвь с одной кистью ягод двое несли на шесте, чтобы показать народу своему в свидетельство плодородия земли обетованной (Чис.13:24–28). От этого, вероятно, и долина Хевронская, в которой соглядатаи срезали упомянутую виноградную ветвь, получила название долины Ескола, т. е. долина виноградной кисти. Виноградники Хеврона, принадлежа к самым знаменитым в Палестине, составляют одно из важнейших занятий его жителей. Уход за виноградом здесь состоит в том, что стволу кустарника дают подняться вверх не более 6–8футов и затем срезывают верхушку его, заставляя растительную силу идти по боковым ветвям, которые оттого разрастаются на большие пространства и поднятые на искусственные подставки образуют густой свод в 5–7 сажен в диаметре. Первые виноградные плоды созревают уже в июле месяце, всеобщее же собирание винограда бывает в сентябре месяце. Время этого собирания считается праздничным в Хевроне; почти все жители города оставляют дома и переселяются под виноградные своды садов своих. Жаль только, замечает при сем Г. Олесницкий, что верные заповеди Корана жители Хеврона неблагоприятно смотрят на виноделие, которое оттого стоит много ниже виноделия древних евреев. При всем этом многочисленные виноградные плантации приносят богатые и превосходные плоды, из коих часть идет на рынки в Иерусалим, большая же часть высушивается и обращается в изюм; из иных туземные иудеи приготовляют виноградное вино, которое своей приятностью и силой нисколько не уступает кипрскому и ливанскому вину; из иных, наконец, делают золотистый сладкий виноградный сироп, который, как приправа, употребляется в разных кушаньях во всей земле вместо сахара. Богатые и роскошные сады и разнообразные растения Хеврона требовали обильного орошения водой, и Хеврон не имел в этом недостатка. Два большие пруда, один на южной стороне города, другой на северной, достаточно снабжают город водой. Пруды эти принадлежат отдаленному библейскому времени, особенно большой пруд на южной стороне; о нем упоминается в истории Давида (2Цар.4:12). Кроме этих прудов Хеврон имеет много древних цистерн. Строения города лежат и в самой долине и по отлогостям обеих сторон ее. Между ними на восточной стороне, на горном склоне, особенную достопримечательность составляет так называемый Хевронский Харам, который по содержащимся в нем гробницам патриархов, почитается у иудеев, христиан и магометан священным местом и доселе посещается богомольцами. Это самый достопримечательнейший из древних памятников в Палестине. Здесь гробницы Авраама и Сарры, Исаака и Ревекки, Иакова и Лии (Быт.23:19, 25:9–10, 49:31, 50:18). Еще Флавий упоминает о красивых гробницах Авраама и его потомства в Хевроне; в его время они обложены уже были мрамором (о Войне Иуд. IV. 9, 7), Во времена Константина здесь над погребальной пещерой Авраама воздвигнута была великолепная церковь; но ныне обращена в мечеть, которая составляет главную мечеть города и вход туда никому недоступен, кроме магометан. Харам Хевронскии представляет собой четырехугольное строение, построенное почти исключительно из камня, ныне известного под·именем миззи; все камни его сложены без цемента и обделаны выпусками, общими всем древним камням. Крыши здание не имело; вершина стен венчается простым карнизом в виде широкой гладкой повязки. Хевронский Харам не имеет входа; двое дверей, которыми входят в Харам в настоящее время, с приводящими к ним лестницами, сделаны уже в позднейшее время. Пристройки, наполняющие ныне площадь в стенах храма, принадлежат позднейшему времени. Таковы: портики, к коим прилегают камеры и часовни и базилика о трех залах. Стиль базилики с огивными сводами и арками обличает руку крестоносцев. Деревянная крыша базилики, склоняющаяся на две стороны, имеет подобную себе только на Вифлеемской базилике и на великой мечети в Дамаске, древней церкви Иоанна Крестителя. По бокам галерей в самой церкви имамы указывают памятники патриархов и их жен. Они большей частью иссечены из скалы в виде небольших уэли или часовен. На четырех углах стен Харама крестоносцы устроили четыре башни, из коих две уцелели и служат ныне минаретами. Этими, немногими сведениями, пишет Г. Оленицкий, мы обязаны доктору Розену, имевшему счастливый случай побывать в Хевронском Хараме в свите Его Высочества принца Уэльского, единственного христианина, вошедшего прямым путем в Хевронское святилище. Вход в Хевронское святилище ревностно оберегается магометанством от иноверных пришельцев, и никакой бакшиш не может подкупить стражей мечети. Что же касается самих пещер, служивших патриаршими гробницами, то они недоступны даже и мусульманам (Олесн. Св. 3. Т. 2. стр. 13). Хевронский памятник, по словам Г. Олсен., занимает первое место между всеми палестинскими памятниками прежде всего по своей целости, в какой сохранился он до нас, не потеряв ни одного из составных своих камней. Кроме этого он обращает на себя внимание высоким совершенством искусства, его создавшего. Хотя в настоящее время он много теряет от окруживших его арабских построек и от турецкого безвкусия, замазавшего штукатуркой выпуски камней его, но величественная и стройная масса его служит предметом общего удивления всех европейских путешественниκoв. При всей своей простоте, он отличается особенной гармонией и легкостью в соединении частей целого, точной строгостью и выдержанностью плана, изящностью работы и тщательностью в отделке каждого составного камня, так что его можно считать самым совершенным памятником древней Палестины. Тогда как в остатках Иерусалимского храма есть камни весьма плохо сохранившиеся, полуразмытые дождями, в стенах Хевронского Харама нельзя указать ни одного камня, сколько-нибудь уступившего действию времени и повредившегося. Только цвет камней из белого (каким он был во время Флавия) перешел в тот золотистый цвет, который сам по себе считается уже одним из признаков глубокой древности палестинских памятников (Олесн. Т. 2. стр. 115–116). Касательно времени происхождения Хевронского памятника, построение его относят к времени царствования благочестивого царя Езекии (сн. Ис.51:1–3. Олесн. Т. 2. стр. 120–124). Что касается до других памятников Хеврона, то на западной стороне долины и города возвышаются остатки старинной некоей цитадели, бывшей некогда укреплением крестоносцев; может быть, цитадель эта составляла тот дворец, в котором Давид помазан был на царство над всем Израилем (2Цар.5:1–3). По западной стороне Иерусалимской дороги (Атл. Menke, III), в одной версте или около версты к северу от Хеврона, лежит знаменитая теревинфовая роща Мамре. В еврейском тексте она называется: אֵלוֹנֵי מַמְרֵא – дубы Мамврийские, или дубрава Мамврийская, дубовая роща Мамврийская; а у LXX и в Славянском переведено в единственном: ἡ δρῦς ἡ Μαμβρῆ – дубъ Мамврiйскiй (Быт.13:18, 14:13, 18:1). О местоположении этого дуба или дубравы в Св. Писании говорится, что она находилась против Махпелы (Быт.23:17–19). У Флавия дуб, у которого жил Авраам, называется Огигиным (περὶ τὴν Ὠγύγην καλουμένην δρῦν), вероятно, по особенной, доисторической его древности (Древ. 1. 10, 4), и в другом месте пишется, что в «шести стадиях от города показывают величайший дуб (τερέβινθος μεγίστη), о котором говорят, что он существует от сотворения мира и доселе» (о Войне IV. ,9, 7). Иероним о дубе Мамврийском пишет, что «usque ad aetatem infantiae meae et Constantii regis imperium terebinthus monstrabatur pervetus et annos magnitudine indicans, sub qua habitabat Abraham. Miro autem cultu ab ethnicis habita est et veluti quodam insigni numine consecrata» (Onomast. Drys). Импер. Константин, когда до его сведения дошло, что окрестные языческие народы суеверно и нечестиво чтили дуб Мамврийский и там воздвигнуты были идолы и алтари в честь их, чтобы сохранить это место от такого поругания языческого, повелел немедленно предать идолов огню и алтари их разрушить, и место это украсить великолепным храмом (Созом. Ц. Ист. к. 2. гл. 4. Евсев. Жизн. Конст. кн. 3. гл. 52). Последующие сказания об этом дубе различны. У одних говорится, что он был срублен; у других – что завял и от его ствола выросло новое дерево; другие просто передают о нем как дубе Авраама, что он стоит на ровном месте, на малой лощине, в 2-х верстах от Хеврона, что место это ограждено и строго охраняется сарацинами, но о церкви имп. Константина уже не упоминают, и когда и кем она разрушена, неизвестно (см. Норов. Втор. путеш. стр. 45 и 142–148). Так от времен Авраама место это, ознаменованное славой Богоявления, доныне сохранилось и сохраняется в памяти народов Востока. Обитатели Палестины во все времена указывали его благоговейным поклонникам святых мест. В настоящее время, благодаря усилиям начальника Русской миссии в Иерусалиме, с ноября 1868-го года, местность эта, с уцелевшим на ней древним деревом, принадлежит России (Моск. Вед. 1870 г. 10 ноября, № 242, стр. 1). Нельзя не радоваться такому приобретению, судя по тем великим воспоминаниям, какие соединяются с этим местом. «Каждая местность, – пишет Г. Олесеницкий, – имеет своего священного исполина, свидетеля древней народной жизни: Сирия имеет свои кедры; Месопотамия имеет прославленное арабами дерево Атле, среди развалин Вавилона, потомок его висячих садов; Мекка имеет свою священную смоковницу, увешанную оружием и трофеями. Для Палестины таким священным деревом служит Русский дуб. Но он выше и Меккской смоковницы, и Атле, и кедров, по связанным с ним преданиям. Местные арабы считают его потомком первобытного рая, бывшего, по их мнению, на этом именно месте. Недалеко от Русского места указывают одну древнюю пещеру, известную в народе под именем гробницы Адама. Замечательно, что это предание разделяли многие писатели. Этот же потомок дерев райских местное предание считает библейским дубом Мамврийским. С этим согласны и древние предания. Если по Флавию дуб Мамврийский лежал в 6-ти стадиях от Хеврона на север, если блаж. Иероним видел его в двух римских милях от Хеврона по Иерусалимской дороге, если русский паломник Даниил видел его в 2-х верстах от Хеврона, а Созомен в 15-ти стадиях, то этими определениями (кроме последнего) указывается местность ближайшая к нынешнему Русскому дубу. На этом месте нет развалин Хев. храма Константина, которые должны служить теперь главным доказательством подлинности места дуба Мамврийского; но есть груда развалин в 20 минутах на север Хербет ен-Нассара, которая, вероятно, и есть базилика, построенная по распоряжению императора у дуба Мамврийского стараниями Евсевия, Кесарийского епископа. Надобно только при этом предположить, что Мамврийская дубрава занимала все пространство от Русского дуба до Хербет ен-Нассара. Этим объясняется и неполное соответствие между указываемыми цифрами, определяющими положение дуба у древних писателей. А что место Мамврийской дубравы не должно было забыться преданием, лучше всего доказывается тем, что на нем с древнейшего времени была станция караванной дороги в Египет. Г. Олесн. Т.2, р. 126–130. Дуб этот в настоящем своем виде имеет у корня в окружности 23 фута, на высоте 20 футов, и разделяется на три ветви, из коих одна разделяется выше еще надвое. Верхний лиственный навес обнимает пространство 89 ф. в диаметре, или около 95-ти шагов в окружности. В соседстве с ним подрастает другой дуб той же породы. Невдалеке протекает прекрасный источник. На западном склоне того же холма найдена виноградная давильня огромных размеров. Тут же представляется теперь новый странноприимный дом, выстроенный от русских поклонников, с террасы которого видна значительная часть западной Палестины до Средиземного моря. Наконец, к северу возвышенность холма изрыта древними гробницами, отличающимися по форме от Иерусалимских, и принадлежащими, может быть, первоначальным обывателям этой местности – хеттеям. Из других древних памятников Хеврона путешественники упоминают о гробнице Авенира (2Цар.4:12), также Иессея, отца Давидова, а по другим – Халева, и проч. Но места эти еще не довольно исследованы. Одно, что особенно должно удивлять здесь наблюдателя, – это глубочайшая древность этой местности, и несмотря на продолжающееся с давних времен, запустение и разрушение – удивительное богатство и производительность почвы. Тридцать три с половиной столетия протекло с тех пор, как Моисей посылал израильтян, чтобы осмотреть эту землю и принести плоды ее, и тысяча восемьсот лет тому, как израильтяне изгнаны уже из земли этой, но и теперь в опустошенной этой стране Хеврон изобилует и виноградом, и гранатами, и фигами, и если не самый тогдашний дуб Авраама, то его потомок продолжает свой род на том самом месте, где было Богоявление Аврааму! Из окрестностей города замечательны развалины городов: Зиф, Кармел и особенно Масада; см. о них в своем месте. См. Фюрста 1. р. 373. Гезен. изд. 8. р. 251. Zell. 1. р. 574–575. Herz. V. р. 621–623. Норов. Т. IV. стр. 92–98. Втор. пут. 1878 г. стр. 45. 142–148. Хр. Чт. 1872 г. февр., стр. 310–320. Winer, Т. 1. р. 473–474. Олесн. Св. Зем. Т. 2. стр. 105–131. Riehm. Древн. р. 589–590.