О лжеучении Юрия Луценко

На видеохостингах легко наткнуться на немолодого человека в костюме, который говорит, кажется, о близких и понятных христианину вещах: о хранении заповедей Божиих, о пагубности гордыни, о Суде Божием. Этот человек цитирует Священное Писание и ссылается на слова Христа.

Его зовут Юрий Николаевич Луценко (не путать с тезоименитым политическим деятелем), и он собирает довольно заметную аудиторию среди людей, интересующихся духовной жизнью. Время от времени его приглашают на телевидение или радио.

Внешне его можно принять за протестантского пастора (или даже православного мирянина), однако христианская терминология, которую он использует, просто сбивает с толку. Доктрина, которую он проповедует, – это не христианство в каком бы то ни было виде.

Это учение, которое, с одной стороны, опирается на тексты немецкого автора Оскара Эрнста Бернхардта (1875–1941), писавшего под псевдонимом Абд-ру-шин, с другой – на личный опыт самого Юрия Николаевича. С христианством Библии и святых отцов оно не имеет ничего общего. Чего, впрочем, Луценко и не отрицает. Он весьма недвусмысленно отвергает историческое христианство как «две тысячи лет искажений».

Что же, кто-то здесь неправ, и мы попытаемся разобраться в том, кто именно. Либо все христиане все эти две тысячи лет держались ложного учения, пока Бернхардт, и вслед за ним Луценко, не открыли нам истину, либо ошибаются всё же Бернхардт и Луценко, а права Церковь.

Современный мир – особенно после появления интернета – представляет собой огромный «супермаркет религий», где людям предлагается множество «учений различных и чуждых» (Евр.13:9) на всякий вкус.

Нередко так бывает, что люди, у которых пробудились духовные интересы, ухватываются за то предложение на «рынке религий», которое случайно оказалось ближе: они наткнулись на что-то в интернете, или у них оказался знакомый приверженец той или иной доктрины.

Это можно понять: открытие духовного измерения реальности вызывает у человека радостное потрясение, и он жадно впитывает всё, что хоть немного говорит о том, что этот мир не сводится к материи, а наша жизнь не кончается со смертью.

Как тот, у которого внезапно проснулся аппетит, начинает жадно есть любую, в том числе не самую здоровую пищу, так и тот, кто ощутил духовный голод, часто ухватывается за первое попавшееся. Приняв какое-то решение, нам обычно трудно его пересмотреть, особенно если мы как-то в него вложились – временем, деньгами или репутацией.

Признать «я ошибся» бывает трудно. Но на самом деле ошибаться нормально. Как гласит известная фраза: «Людям свойственно ошибаться, а глупцам – настаивать на своих ошибках».

Если вы увлеклись ложным учением, это не значит, что вы глупый или плохой человек. Духовный путь многих великих святых пролегал через временное увлечение какими-то лжеучениями. Например, блаженный Августин немалое время провел в культе манихеев, пока не убедился в ложности их доктрины.

Важно, однако, чтобы мы усердно искали истину. Священное Писание хвалит людей, которые прилагали усилия к тому, чтобы разобраться, где правда: «Они приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Деян.17:11).

Поэтому и нам стоит разобраться, где же правда.

Тезис, который постоянно возникает у Юрия Луценко (и который он заимствует у своего предшественника Бернхардта): «Апостолы не поняли Иисуса».

Как пишет Бернхардт:

«Даже ученики Сына Божьего не смогли правильно постичь слова своего Учителя, хоть и веровали в Него. Впрочем, вне сферы их постижения осталось и многое другое из сказанного Им».

Он также заявляет:

«Противникам Истины не помогут ссылки на текст Предания, ибо и ученики Христа были всего лишь людьми, к тому же испытавшими сильное потрясение при виде разыгравшихся у них на глазах ужасных событий. С точки зрения нормальной человеческой природы нет ничего удивительного в том, что, вспоминая о них, ученики привнесли в свои описания те или иные собственные рассуждения. Насмотревшись на необъяснимые для них самих чудеса, они изложили многое не так, как это было на самом деле. Как в случае ошибочного отождествления Сына Божьего с Сыном Человеческим, так и во многих других случаях их описания и рассказы слишком сильно опирались на их собственные человеческие предпосылки. Тем самым была заложена основа многих позднейших заблуждений».

Например, Бернхардт пишет о святом апостоле и евангелисте Матфее:

«У Матфея не было дурных намерений. Он всего лишь самым беспечным образом отразил в рукописи свои немудрые воззрения. Легко понять, отчего он смешал в одну кучу два разных явления. Его современники в большей мере, чем нынешние люди, чаяли исполнения обетовании, древних пророков, они жили этим томлением. Матфей и не подозревал о том, какие бедствия произрастут на почве превратного понимания им сути явления».

Примерно о том же говорит и Луценко:

«После гибели Сына Божьего, не совсем точно усвоив Его слово, апостолы (др.-греч. ἀπόστολος «посланник или посланный на проповедь») изложили мемуары вместе с этими ошибками. А затем их последователи посчитали эти тексты истиной, и растиражировали их, назвав словом Божьим. Слово апостола не равно слову Божьему!»

Этот тезис о том, что апостолы «не поняли» Иисуса, повторяется постоянно, но мы остановимся на приведенных цитатах.

Идея, что апостолы не поняли Иисуса, а вот мы поняли, характерна не только для взглядов Бернхардта и Луценко. Она вполне обычна для оккультной и эзотерической литературы.

Ее популярность понятна. Веруют люди в Господа Иисуса Христа или нет, Он в любом случае остается самой значимой фигурой в истории человечества. Поэтому неудивительно, что адепты самых разных доктрин хотели бы как-то интегрировать Господа Иисуса в свои системы представлений.

Поскольку эти представления явно расходятся с учением апостолов, всё, что остается в таком случае делать, чтобы их оправдать, – это объявить, что апостолы ошиблись, не поняли Иисуса или даже лгали.

И на уровне логики, и на уровне здравого смысла, и на уровне первоисточников это мнение выглядит совершенно неубедительным по целому ряду причин, некоторые из которых мы рассмотрим.

В этих доктринах (у Бернхардта и Луценко, но не только у них) возникает гротескное противоречие. С одной стороны, Иисус признается великим духовным учителем. С другой – за Ним отрицается способность кого-либо научить.

В самом деле, мы не можем вступить в прямое общение с религиозными наставниками или философами прошлого – и, как правило, их учение дошло до нас благодаря их ученикам и последователям, которые бережно собирали их слова, записывали их и передавали дальше.

Обычно мы можем полагаться на способность учителя излагать свои взгляды так, чтобы ученики их усвоили и были способны передать их дальше. Особенно если этих учеников он избирает себе сам.

Но вот Иисус почему-то оказывается печальным исключением: Его ближайшие ученики, избранные Им лично, которые сопровождали Его и пребывали с Ним в самом близком общении в течение трех лет, получается, совершенно не поняли и радикально исказили Его учение.

Конечно, в Евангелии Иисус упрекает учеников в неверии и непонятливости – но это часть процесса обучения. Если этот процесс полностью провалился, и ученики, будучи посланными Иисусом в мир нести Его учение, понесли что-то совершенно другое, это означало бы полный провал Иисуса как учителя, причем мы должны были бы признать, что в истории учительства никто еще не проваливался настолько катастрофически, как Иисус.

Но если бы мы такое предполагали, это сделало бы бессмысленным вообще какое-либо обращение к Нему как к Учителю – в силу предполагаемой за Ним полной неспособности научить.

Тезис «Иисусу не удалось передать Свое учение апостолам» также явно противоречит представлению о том, что существует Божий замысел о мире, и в этом замысле Иисус играет какую-то важную роль. Насколько можно понять, и Бернхардт, и Луценко такой замысел признают; Бернхардт, например, пишет о «Мудром Плане Творения».

Однако, если они правы, то этот план жалким образом сорвался – Бог послал было Иисуса научить людей чему-то важному, но Он потерпел неудачу, не сумев научить даже ближайших учеников, – пока не явился Бернхардт и не открыл миру Его «подлинное» учение.

Полагать такое – значит отрицать за Богом не только всеведение, но и просто мудрость.

Другое противоречие, которое неизбежно вызывает тезис «апостолы не поняли Иисуса», связано с тем, что в таком случае всякий разговор об учении Иисуса вообще делается невозможным.

Обычно те, кто поддерживают этот тезис, всё же цитируют Новый Завет – но, как и в случае Луценко, крайне выборочно. Луценко, например, наотрез отвергает св. апостола Павла, а вот св. Луку и св. Иоанна цитирует – хотя и крайне выборочно. Но если апостолы заблудились, не поняли, переврали слова Иисуса, то зачем их цитировать? Какой смысл ссылаться на тех, кого ты же и объявляешь лжеучителями, искажающими истину?

Если «апостолы не поняли Иисуса», то у нас просто нет никакой возможности ознакомиться с Его учением – ведь всё, что у нас есть, это писания этих самых «непонявших» апостолов.

В самом деле, если апостолы заблуждаются, а Церковь лжет – какой смысл цитировать, хотя бы и выборочно, писания этих самых апостолов, сохраненные этой самой Церковью? Вы не можете одновременно отвергать какой-то источник и цитировать его как авторитетный.

Еще одна проблема с таким представлением – это странное притязание людей, которые живут почти два тысячелетия спустя после земной жизни Иисуса, понимать Его лучше, чем те, кто знал Его лично и кого Он лично избрал.

Представьте себе благочестивого священника, окруженного любящими прихожанами, которые записывают за ним его проповеди. Теперь представьте, что где-то в далекой стране, например в Китае, появляется проповедник, который говорит, что прихожане не поняли, причем радикально не поняли, своего любимого батюшку, а вот он, наконец, понял и восстановил его подлинную проповедь.

Но – недоуменно возразят прихожане – ты же его никогда в жизни не видел, не знаешь языка, на котором он проповедовал, и всё, что у тебя есть – это переводы нами же сделанных записей. На основании каких же источников ты мог бы восстановить его «подлинную проповедь»?

Однако люди, которые исправляют апостолов, находятся в еще более неудобном для этого положении: их разделяет не только география и язык, но и многие столетия. Про них мы можем точно сказать, что они (в отличие от апостолов) не знали Иисуса лично.

На каком же основании мы могли бы счесть их слова более авторитетными в этом вопросе, чем слова апостолов?

В самом деле, притязания Юрия Николаевича Луценко носят неслыханно грандиозный характер. Если он прав, то все христиане, начиная с апостолов, не правы. А сам Луценко – духовный учитель, более авторитетный и достойный доверия, чем все апостолы, отцы Церкви и все христиане всех веков. На чем эти притязания основаны? Какие у нас основания поверить именно ему, а не другим людям с грандиозными притязаниями?

Как он сам их обосновывает? Приведем цитату из одного его видеовыступления:

«Вы знаете, когда я начинал работу в самом начале, я ещё в первый же месяц понял, что меня подталкивают. Я согласен идти в сторону выполнения заповедей. Тогда я думаю, надо Библию почитать, а мне совет пошёл: „Тебе Библию читать рано”. А я говорю: „Нежели я такой тупой?” – „Поверь». И я год прожил, работы, у меня уже многие эмоции ушли. Эго ушло, тщеславие ушло, и где-то лет через пять, через шесть говорят: „А теперь попробуй Библию почитать”. Я начинаю читать некоторые слова. В основном это прямая речь Христа. И там некоторые – от некоторых апостолов – мне от них хорошо: ощущение радости и наполнения. От некоторых слов плохо, как будто какая-то слизь. Я тогда пошёл, помолился около статуи Христа, Донской монастырь, и спросил: „А что это такое?” – „А у тебя, – говорит, – появился сепаратор, разделитель на правду и неправду. Что от Бога идёт, тебя это радует, а что не от Бога, вот это противное, потому что это ложь. И у тебя локатор сейчас настроен, потому что ты много барахла своего убрал. У тебя нет ни страха, ни тщеславия, ни ревности, ни зависти, ни того, ни обид. Вот поэтому к тебе входит истина, и она начинает тебе регистрировать, где правда, а где ложь».

Итак, в Библии, по его словам, содержится как правда, так и ложь – причем он может различать их на основании «сепаратора», который у него «появился», потому что у него нет «ни страха, ни тщеславия, ни ревности, ни зависти, ни того, ни обид». В этом его превосходном духовном состоянии его уверяют некие голоса – и он даже не пытается прояснить, чьи.

Любопытно, что книгу Бернхардта «В свете Истины» Луценко признает достойной доверия целиком:

«Я очень пристрастно читаю всякие книги такого толка. Я так искал там неправду, я её не нашёл».

То есть в Библии он находит неправду, а вот у Бернхардта – нет.

Что же, кому бы ни принадлежали эти голоса, они резко противоречат тому, что сама Библия говорит о себе – и христиане всех веков говорят о Библии. В Евангелиях Господь Иисус постоянно указывает на Священное Писание Ветхого Завета как на авторитетный источник, который указывает на Него самого. Например: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин.5:39).

Его арест и искупительная смерть предсказаны в Писании: «или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (Мф.26:53–54).

Воскресший Христос открывает апостолам (именно апостолам, а не Бернхардту и Луценко!) ум к уразумению Писаний, чтобы они увидели, что Писание указывает на Него: «И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний» (Лк.24:44,45).

Что касается апостольских Писаний Нового Завета, то именно апостолов Иисус отправляет проповедовать Его учение: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф.28:19–20).

Отметим, что Христос обещает быть с апостолами (и их преемниками) «во все дни до скончания века» (Мф.28:20). «И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк.16:15–16).

Именно апостолов Христос наделяет властью быть посланниками от Его имени и от имени Отца: «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня» (Лк.10:16).

Итак, Сам Христос говорит, что, если мы отвергаем апостолов, мы отвергаем Его. Более того, Христос говорит, что Он создаст Церковь: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18). Причем это именно слова Самого Иисуса, «прямая речь Христа», которую Луценко, по его словам, принимает.

Но если мы принимаем эти Его слова, мы должны принимать и авторитет апостолов, который Иисус недвусмысленно утверждает. Для всех христиан, для святых отцов, для учителей Церкви, для рядовых верующих Священное Писание всегда обладало непререкаемым авторитетом.

Как говорит святитель Иоанн Златоуст: «С благоговением и с большим страхом, возлюбленные, будем внимать сказаниям Божественного Писания. В нём ничего не написано без цели и напрасно, но всё с пользой и к нашему благу».

Или, как говорит святитель Тихон Задонский: «Лучший и совершеннейший способ, которым Бог познаётся, есть книга Священного Писания. Эта книга представляет нам и изображает Бога с божественными его свойствами. В ней показано нам, что один и тот же Бог, Который весь мир создал и в созданном мире преславные дела сотворил и творит».

Даже христианские еретики спорили с православными о том, как именно понимать Писание – но не о том, является ли оно боговдохновенным. То, что «все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2Тим.3:16–17), не было предметом разногласий.

Чтобы поверить Юрию Луценко, мы должны были бы признать всех христиан всех времен и народов заблуждающимися. Но на каком основании?

Единственное основание, которое предлагает сам Юрий Николаевич, – это его внутренние переживания. Что-то в Библии ему нравится, что-то вызывает положительные эмоции, что-то, наоборот, не нравится.

Но почему мы должны признать за ним такой авторитет? Чем этот конкретный человек так замечателен, что мы можем и должны на основании его личных переживаний отбросить весь опыт Церкви?

Юрий Николаевич рассказывает, как он пошёл в Донской монастырь и помолился там перед статуей Христа. В результате этого молитвенного подвига ему открылось, что все остальные, кто молится в этом монастыре, заблуждаются, что те, кто строил этот монастырь, были неправы, и что вообще все христиане следуют искаженному учению.

Но ведь христиане-то тоже молятся, вероятно, даже более усердно. И на протяжении всей истории Церкви люди усердно молились, чтобы Бог открыл им истину. Все эти люди были глубоко убеждены, что всё Писание боговдохновенно, а святые апостолы верно передают учение Христа.

Как же так получилось, что Юрий Николаевич опроверг одной короткой молитвой духовный опыт всех этих поколений христиан? Что делает его настолько уникальной, выдающейся личностью в религиозной истории человечества? Как так получилось, что все эти тысячелетия множество христиан усердно читали Писание, молились Богу, искали Его воли, уходили в пустыню, чтобы посвятить себя непрестанной молитве, умирали мучениками во время гонений, и Бог оставил их всех в заблуждении, открыв истину одному только Юрию Николаевичу Луценко, после того как он совершил краткую молитву?

Не напоминает ли это анекдот про водителя, который звонит домой и в панике сообщает, что дорога полна каких-то странных людей, несущихся по встречке? Может быть, это не они, а он несется по встречке?

Для того чтобы понять любой текст, и Библию в частности, нужно такое качество, как смирение. Смирение не означает, что человек постоянно бьёт себя по голове и говорит: «Я хуже всех, я хуже всех».

Оно, в частности, означает признание того, что я могу что-то не понимать. Я человек, подобный другим людям. Другие люди могут ошибаться, и я могу ошибаться. Другие люди могут принимать свои фантазии (или даже внушения падших духов) за духовный опыт, и я не застрахован от такой беды. Другие люди могут делать поспешные выводы из невнимательно прочитанных текстов, и я тоже. Другие люди могут упираться в однажды принятых ложных взглядах, несмотря на то, что их ошибочность стала очевидной, и я сам к этому склонен.

Смирение необходимо, чтобы возрастать в познании истины, потому что такое возрастание предполагает признание, что раньше я чего-то не понимал и был неправ. Возможно, от меня требуется больше усилий, чтобы что-то понять. Возможно, мне следует обратиться за разъяснениями к людям, которые могут знать лучше, чем я.

Я попробую привести пример. Какое-то время назад я читал книжку выдающегося космолога Стивена Хокинга «Вселенная в ореховой скорлупке». Читая эту книгу, я сразу столкнулся с тем, что очень многого я не понимаю. Хокинг, например, пишет про тяжёлый вакуум. Про что это он? Какой еще тяжёлый вакуум? Я привык к тому, что вакуум – это пустота. Пустота тяжёлой быть не может. Он пишет про «плоскую вселенную» – опять-таки, что это такое? Я привык к тому, что вселенная трёхмерная. Про «воображаемое время». Что за воображаемое время? Кто его себе навоображал? Текст этого ученого выглядел раздражающе непонятным.

Обнаружив это свое непонимание, я могу выбрать два пути. Возможно, Стивен Хокинг – дурак и шарлатан, и все, кто его признают за научный авторитет, дураки и шарлатаны. «Научное сообщество», которое считает Хокинга своим выдающимся членом, просто сборище обманщиков, которые надувают щеки и тянут финансирование. Наконец-то человечеству повезло – появился я, чтобы разоблачить этот многолетний обман.

Но я могу рассудить и по-другому. Возможно, проблема не в мировом научном сообществе, а во мне – я не специалист в этой области. Я даже не понимаю терминологию, которая привычна для тех, кто в ней работает. Если бы я захотел посвятить этому больше времени и усилий, я, вероятно, начал бы понимать, о чем они говорят. Но пока что я не могу сделать сколько-нибудь компетентных суждений в этой области.

Не только высокая добродетель смирения, но и здравый смысл предполагают готовность признать, что какие-то книги могут быть выше моего уровня, и мне понадобится приложить усилия – интеллектуальные, а возможно, и нравственные, чтобы их понять. Мне понадобится искать совета и наставления у тех, кто читал эти книги раньше.

Другой аспект здравого смысла – признание того, что истина, какова бы она ни была, не зависит от моих переживаний. Как было сказано в школьном учебнике физики: «Реальность – это то, что существует независимо от нас и наших мыслей об этом».

Истина существует независимо от моих чувств, переживаний, эмоций и от того, понимаю я эту истину или нет. Мне стоит приложить усилия к тому, чтобы её понять, а не выносить поспешного суждения на основании каких-то моих чувств.

Юрий Луценко пишет о своем критерии различения: «Мне от них хорошо, ощущение радости и наполнения. От некоторых слов плохо, как будто какая-то слизь».

Но, как говорит известная присказка: «На вкус и цвет товарища нет». «Понравилось – не понравилось», «отозвалось – не отозвалось» – это никоим образом не критерий истины. Тем более что разные люди могут совершенно по-разному реагировать на одни и те же тексты – это очень субъективно.

Почему мы должны отдавать предпочтение субъективным переживанием именно Юрия Луценко, а не кого-нибудь еще?

Некий голос, с которым общается Луценко, уверяет его в том, что он способен видеть истину, потому что обрел великую добродетель: «И у тебя локатор сейчас настроен, потому что ты много барахла своего убрал. У тебя нет ни страха, ни тщеславия, ни ревности, ни зависти, ни обид. Вот поэтому к тебе входит истина, и она начинает тебе регистрировать, где правда, а где ложь».

Библия (и вся христианская традиция) говорит о том, что вернейший признак того, что вы не достигли добродетели – это когда вы считаете, что вы её достигли. Возрастание в истине, приближение к истинному Свету всегда сопровождается сознанием своей греховности и нужды в милости Божией. Это не приводит к унынию, потому что, чем более ясно человек осознает свои грехи и кается в них перед Богом, тем более ясно он осознает милость и долготерпение Господа, и Его твердую волю спасти нас и привести к вечной жизни.

Однако признак святого – ясно сознавать свою греховность. Уверенность в своей добродетели – признак как раз тяжелого духовного неблагополучия.

«Кто может сказать: я очистил мое сердце, я чист от греха моего?» (Прит.20:9) – сказано в книге Притчей, а святой пророк Исайя, оказавшись перед лицом Господа, сокрушается о своем грехе и обретает прощение: «И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен» (Ис.6:5–7).

Святой апостол Иоанн, любимый ученик Господа, пишет: «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды. Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (1Ин.1:8–10).

Не преувеличивать свою добродетель – требование и минимального здравого смысла.

Как-то очень давно смотрел документальный фильм, где речь шла о значении слов. У младших школьников спрашивают о значении слова «скромный». Дети дают разные объяснения. Потом учительница спрашивает: «Дети, а кто из вас скромный?» «Я!» – кричат все дети. Конечно, это очень смешно, потому что кричать о том, какой ты скромный, есть противоречие в определениях. Маленькие дети еще этого не понимают. Они только усвоили, что быть скромным – это хорошо и похвально.

На самом же деле скромный человек, конечно, не говорит о том, что он скромный. Добродетельный человек не говорит о том, какой он добродетельный. Человек, который освободился от пороков, не хвалится тем, что он освободился от пороков. И это не просто социальная условность или опасение вызвать у окружающих раздражение своим чрезмерно ослепительным нимбом. Это здравый смысл. Так уж устроена человеческая природа – чем больше вы претендуете на добродетель, тем больше вы её лишены.

Например, когда студент абсолютно уверен, что он и так всё знает, его блестящая память и могучий интеллект не могут его подвести, так что ему не стоит слишком утруждать себя зубрежкой, у него больше всего шансов с треском провалиться. Когда спортсмен беспредельно уверен в своем превосходстве над противниками, полагая, что легко придет первым, он пренебрегает тренировками и, естественно, проигрывает.

Поэтому, когда мы подходим к Священному Писанию, нам стоит несколько смириться – и перед самим священным текстом, и перед той многовековой традицией его изучения, которая уже сложилась до нас за все эти прошедшие тысячелетия. И как минимум нам стоит приложить усилия к тому, чтобы почитать апостольские писания подряд и внимательно. Когда мы это делаем, мы убеждаемся, что построения Бернхарта (и Луценко) оказываются очевидно ложными.

Евангелие говорит: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16).

В центре проповеди апостолов находится возвещение о том, что Христос, по воле и замыслу Божию, умер за наши грехи. Как, например, говорит святой апостол Петр: «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных» (1Пет.3:18).

На каждой литургии мы слышим слова Христа: «И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф.26:26–28).

Кровь Христова освобождает тех, кто кается и верует, от греха: «Если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7).

Именно это возвещение – «Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию» (1Кор.15:3,4) – и отвергает Бернхардт, а вслед за ним и Луценко.

Как пишет Бернхардт, смерть Христа на Кресте не только не освободила людей от греха, но, напротив, только увеличила его тяжесть:

«В своем безответственном самомнении люди всё еще пытаются утверждать, будто Он пострадал за них. Но это неверно, ибо Иисус пострадал от рук людей! ... Христос не хотел обвинять, так как это было чуждо Ему – Воплощению Любви. И тем не менее Божественные Законы действуют нерушимо и неотвратимо повсюду, а стало быть, и в данном случае. И именно в этом случае они действуют с двойной тяжестью. Величие Страстей Христовых состоит в том, что в Сыне Божьем не было ненависти. Но по Закону такое страдание десятикратно обрушится на головы тех, кто причинил Его!»

Юрий Луценко, следуя в этом отношении своему наставнику, также отрицает совершенное Христом Искупление, как и то, что смерть Христа была частью Божиего замысла.

«Кто направлял Иуду в своих действиях? „Вошёл же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, и Иуда предал Христа”. Это апостол Лука, двадцать вторая глава. „И во время вечери, когда дьявол вложил в сердце Иуде Искариоту предать его”, Иоанн глава тринадцатая. То есть не Бог предложил жертву, а Иуда предал под влиянием сатаны. То есть я вам прочёл две цитаты от настоящих апостолов. А Павел был лжеапостол, он сам себя назвал апостолом. Он сказал, якобы ему в голову это вошло, что Иисус его избрал. Эти свидетельства настоящих апостолов, долго общавшихся Христом, говорят, что не Бог предложил Своего Сына в жертву, а дьявол подталкивал людей на предательство, травлю и убийство Христа. Тот же самый антихрист, подтолкнувший Иуду на предательство, дал откровение в кавычках Павлу и с его помощью исказил суть слова Божьего».

Что же сказать на это? Есть замечательные слова святого Иоанна Златоуста: «От незнания Писания произошли бесчисленные бедствия: отсюда произошла великая зараза ересей, отсюда – нерадивая жизнь и бесполезные труды». Частью этих бесполезных трудов являются постоянные попытки представить дело так, будто учение об Искуплении наших грехов Господом нашим Иисусом Христом – это позднейшее искажение, привнесенное апостолом Павлом.

Эти попытки предпринимают самые разные люди – мусульмане, эзотерики самого разного рода и, как мы видим, Юрий Луценко. Причины этих попыток понятны. С одной стороны, людям хочется как-то интегрировать Иисуса в свои доктрины, с другой – они отвергают церковную веру в Него как в Искупителя мира. Остается одно – объявить эту веру «искаженной», и тут очевидным кандидатом на роль «исказителя» оказывается апостол Павел.

У Юрия Луценко возникает еще одно непонимание: он полагает, что если «дьявол подталкивал людей на предательство, травлю и убийство Христа», то «не Бог предложил Своего Сына в Жертву». Как будто одно исключает другое.

Но сначала мы остановимся на тезисе, что Искупление якобы придумал апостол Павел.

Святой апостол Павел действительно очень много говорит об Искуплении, о том, что в жертвенной смерти и Воскресении Христа совершился Божий замысел о спасении мира. Но уникально ли это учение для него? Никоим образом.

Давайте на время отложим послания святого апостола Павла и обратимся к тем апостолам, которых Юрий Николаевич, теоретически, признает – к Луке, которого он цитирует, а также к Матфею, Марку и Иоанну.

Евангелист Марк (как и Матфей) приводит слова Христа: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк.10:45; Мф.20:28).

Христос указывает на Свою искупительную смерть как на цель Своего прихода. Поразительно, но, похоже, Юрий Николаевич совершенно проглядел эти слова. Как и многие другие.

Иисус говорит о часе Своей смерти: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин.12:27).

Слово «жертва» может иметь разные смысловые оттенки. Мы можем говорить о жертве автомобильной катастрофы или жертве преступников – когда человек не собирался умирать, у него были свои планы на жизнь. Но, в силу трагической случайности или злого умысла других людей, его жизнь непредвиденно оборвалась.

Но бывает «жертва» в другом смысле – когда человек сознательно отдаёт свою жизнь за других. Христос подчеркивает, что Он именно свободно и сознательно восходит на Крест:

«Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин.10:17–18).

Он намеренно полагает жизнь за других: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин.10:11).

Когда Петр пытается защитить Иисуса с мечом в руках, Иисус напоминает, что Его смерть заранее предсказана в Писании: «И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (Мф.26:51–54).

Обратим наше внимание на святого апостола и евангелиста Луку, которого Юрий Николаевич цитирует, похоже, как апостола, которому он доверяет. Лука приводит слова Господа Иисуса: «Ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен» (Лк.22:37).

Это цитата из 53 главы пророка Исайи. И Сам Господь Иисус, и Его апостолы видят служение Господа Иисуса именно как исполнение этого пророчества: «Кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, [что] Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего [было] на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит? ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его. Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис.53:1–12).

Это удивительное пророчество записано за сотни лет до Евангельских событий. Мы видим здесь эти слова: «И к злодеям причтён был». Иисус говорит, что они – про Него. Страдалец, о котором здесь идет речь – именно Он.

В Евангелиях неоднократно сообщается о том, как Иисус предсказывает Свою смерть, которой «должно» совершиться.

«С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мф.16:21; см. также Мк.8:31; Лк.9:22).

«Но прежде надлежит Ему много пострадать и быть отвержену родом сим» (Лк.17:25).

Воскресший Христос говорит апостолам в том же Евангелии от Луки: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк.24:26).

И, чуть дальше: «И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Лк.24:44).

Святой апостол Петр в Деяниях говорит: «Бог же, как предвозвестил устами всех Своих пророков пострадать Христу, так и исполнил» (Деян.3:18).

То есть смерть и Воскресение Господа Иисуса – определенно часть Божьего замысла. Эти события предсказаны в Ветхом Завете и совершились в новозаветный исторический период.

Святой евангелист Лука написал две книги, вошедшие в Новый Завет: Евангелие и Деяния Апостольские.

В книге Деяний мы обнаруживаем, что Лука и Павел – это близкие соработники. Они вместе путешествуют и вместе претерпевают гонения. Святой евангелист Лука неоднократно пересказывает речи святого апостола Павла. Например: «Пройдя через Амфиполь и Аполлонию, они пришли в Фессалонику, где была Иудейская синагога. Павел, по своему обыкновению, вошел к ним и три субботы говорил с ними из Писаний, открывая и доказывая им, что Христу надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых и что Сей Христос есть Иисус, Которого я проповедую вам» (Деян.17:1–3).

Здесь слова апостола Павла о том, что смерть и Воскресение Христа были Божиим замыслом, нам передает Лука. Если вы считаете евангелиста Луку настоящим апостолом, вы не можете не верить Павлу, потому что Лука указывает на Павла как на истинного апостола.

Для всех апостолов, не только для Павла, смерть и Воскресение Христа – центральные события мировой истории, которые были предсказаны в Ветхом Завете и явились осуществлением Божьего замысла о спасении мира.

Но рассмотрим противопоставление «не Бог предложил Своего Сына в жертву, а дьявол подталкивал людей на предательство, травлю и убийство Христа».

Выхватывать одни стихи Писания, чтобы на их основании отвергать другие – ошибка с самого начала. Если Писание говорит (а мы это уже рассмотрели), что Христос был предан смерти по «определенному совету и предведению Божию» (Деян.2:23), мы не можем отбросить это свидетельство на том основании, что в другом месте тот же самый святой Лука говорит: «Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа двенадцати» (Лк.22:3).

Мы должны принять оба утверждения как истинные и согласовать их в рамках какой-то общей картины. И такую картину Библия последовательно предлагает: хотя люди (или бесы) поступают по своей воле, в истории совершается Божий замысел, который не может быть сорван: «С клятвою говорит Господь Саваоф: как Я помыслил, так и будет; как Я определил, так и состоится» (Ис.14:24).

Как свидетельствует тот же Лука в Деяниях, апостолы, столкнувшись с враждебностью и гонениями, обратились к Богу, исповедуя веру в то, что попытки богопротивников помешать проповеди Евангелия в конечном итоге обернутся к исполнению Божиих замыслов: «Ибо поистине собрались в городе сем на Святаго Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским, чтобы сделать то, чему быть предопределила рука Твоя и совет Твой» (Деян.4:27,28).

Апостолы, таким образом, совершенно не видели противоречия в том, что сатана (и злые люди) противятся Богу, а в истории совершается (и непременно совершится) Божий замысел.

Дело в том, что Бог и сатана – никоим образом не равные соперники. Было бы неверно представлять их как каких-нибудь земных государей, которые с переменным успехом пытаются сорвать замыслы друг друга.

Сатана – это всего лишь тварный дух, и, хотя он намного изощреннее людей, он не обладает всеведением. Всеведением обладает только Бог – Он знает все прошлые, настоящие и будущие события, в том числе все поступки людей, ангелов или бесов.

Представьте себе шахматную партию, где один из участников – всеведущ. Хотя его оппонент совершает ходы по своей воле, они все заранее известны. А это не только значит, что всеведущий гроссмейстер выиграет – вся партия будет развиваться по его замыслу.

Сатана, в своем ожесточенном мятеже против Бога, не может сделать чего-то такого, что не было бы известно Богу заранее – а значит, обречен проиграть.

Подстрекая Иуду предать Христа, синедрион и Пилата – неправедно осудить Его, толпу – кричать «распни Его!», сатана еще не знал, каким страшным, окончательным, необратимым поражением для него всё это кончится. Но Бог знал это еще прежде создания мира. Он учел это в своем замысле.

Евангелие есть благая весть о прощении грехов. Уже в Ветхом Завете постоянно говорится о власти Бога прощать грешников: «Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя» (Ис.44:22).

Христос подчеркивает Свою власть прощать грехи: «Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой» (Мф.9:6).

Именно об этом говорят апостолы, впервые выйдя на проповедь: «Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа» (Деян.2:38).

Святой апостол Иоанн говорит: «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1Ин.1:9). Прощение грехов Богом – постоянная тема Писания, и мы не будем приводить все относящиеся к этой теме слова Писания, их очень много.

Это учение Бернхардт, а за ним и Луценко, совершенно отвергают.

Согласно Бернхардту, прощение грехов невозможно, поскольку воздаяние определяется законами, которые действуют «сами по себе»:

«Как же может такой человек ожидать, что в полном противоречии с Этими Божественными Законами Непременного Взаимодействия его грехи простятся ему с помощью наложенного на него покаяния? Даже Сам Творец не смог бы добиться этого, ибо Законы Творения и Развития, порожденные Его Совершенством, действуют сами по себе, независимо ни от чего. Воздействуя с Нерушимой Справедливостью, они несут людям Награду или Наказание... Из всего этого можно сделать вывод, что не бывает и никакого немедленного Прощения».

В этом же ключе рассуждает и Луценко. В своем программном выступлении «2000 лет искажений» он говорит следующее:

«Так легче – идти за апостолами, потому что они не требовали работы. А если пойду за Христом, там работать надо. Там надо лично искупать грехи, страданиями многолетними и так далее. А если пойду за апостолами, там Иисус кровью всех искупил, и можно приходить в храм, с тебя будут смахивать все свежие грехи один за другим».

Здесь мы видим попытку совместить две принципиально разные картины мира. Христианство проповедует учение о Боге, Создателе мира и человека, всемогущем и всеблагом. Изначально человек не божественен, хотя и призван сделаться «причастником Божеского естества» (2Пет.1:4).

Грех в этой картине мира – это прежде всего проблема в личностных отношениях между Богом и человеком. Хотя Писание много раз описывает грех как нарушение Закона, само это нарушение указывает на более глубокую проблему. Грешник пренебрегает Богом, отвергает Его, пытается сделать самого себя центром и властелином своей жизни.

В Библии грешник сравнивается с сыном, предательски восставшим против своего Отца (Ис.1:2), или, у пророка Осии (Ос.1:2), с женой, изменившей мужу. Покаяние – это не просто исправление своего поведения (хотя оно, несомненно, необходимо). Это прежде всего желание восстановить отношения.

Изменница-жена смиренно возвращается к мужу. Блудный Сын в притче Спасителя возвращается к Отцу. Бог сравнивает прощение, которое Он дает, с прощением, которое люди дают друг другу. Ни блудный сын, ни неверная жена Осии не были отправлены отрабатывать свою плохую карму.

Христос, как мы читаем в Евангелии, постоянно подавал кающимся именно немедленное прощение – особенно мы можем отметить случай с благоразумным разбойником.

«Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы [осуждены] справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк.23:39–43).

Благоразумный разбойник, исповедовав, что справедливо терпит за свои грехи, и воззвав ко Христу, получил обещание: «Ныне же будешь со мною в раю». Христос не стал ему говорить, что он должен будет еще долго искупать свою карму.

Поскольку прощение – это вопрос личных отношений, оно может быть дано сразу же, немедленно, как только человек искренне раскается в своем поведении и попросит прощения.

Конечно, оно предполагает искреннее намерение оставить грех и больше так не делать. Кающийся признает Бога владыкой своей жизни и искренне стремится жить в послушании Ему. Бога невозможно обмануть формальным и неискренним покаянием.

Но когда человек искренне приходит к Богу за прощением, Он его всегда получает. Кающийся имеет дело с небесным Отцом, а не с неотвратимыми законами мироздания.

Прощение – это именно личное примирение с Богом. Как пишет святой апостол Павел: «Потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя [людям] преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак мы – посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас [жертвою за] грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2Кор.5:19–21).

Есть, однако, религии, в которых воздаяние носит безличный характер, действительно напоминающий о законах природы. В них действует понятие кармы – закона причин и следствий. Карму нельзя просто отменить актом помилования – ее нужно так или иначе «отстрадать». Для этих религий характерно представление о реинкарнации, поскольку одной жизни тут явно не хватит.

Эти две картины логически несовместимы. Это можно легко выявить, задав вопрос: «Может ли Бог отменить карму?» Если может, то мы, в каждом конкретном случае, имеем дело уже не с кармой, а с судом Бога. Именно Он решает, обрушатся на нас последствия наших грехов, или нет. Мы можем – что в Библии происходит постоянно – покаяться, попросить и получить прощение.

Если не может, то это уже не Бог в сколько-нибудь понятном смысле слова – не личностный, всемогущий Создатель и Хранитель мироздания, а кто-то, кто просто не контролирует действие им же уставленных законов, как будто ситуация вышла из-под его власти.

Оба автора повторяют: «Что посеет человек, то и пожнет» – что невероятно иронично, потому что это цитата отвергаемого ими святого апостола Павла, в которой он говорит не о карме, а о суде Божием: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал.6:7).

Кармические представления о воздаянии могут выглядеть привлекательными для современного человека из-за непонимания двух вещей. С одной стороны, масштабов греха, с другой – величия благодати Божией.

Представьте себе беспечного человека, который живет на средства с кредитной карты, не задумываясь о последствиях и думая, что долг имеет вполне приемлемые масштабы. Еще немного – и он возьмется за ум и всё выплатит. Когда он всё же решается обратить внимание на состояние своих финансов, до него доходит, что долг его гораздо больше, чем он воображал, и он не в состоянии его покрыть. Ему уже поздно браться за ум и приводить в порядок свои привычки к тратам – он в яме, из которой не в состоянии выбраться.

Подобно этому люди бывают склонны до последнего преуменьшать проблему греха. «Не мы такие, жизнь такая; все так делают; а вот другие еще хуже». Если мы и виноваты, то не очень сильно и вполне можем это загладить. Пока мы думаем, что вполне можем справиться со своими долгами, мы будем игнорировать весть о том, что явился Благодетель, который пожалел нас и выплатил весь долг за нас полностью. Нет, спасибо, мы сами.

Чтобы начать задумываться над проповедью апостолов о Праведнике, Который умер за неправедных, нам нужно прийти к осознанию нашего полного провала, несостоятельности и неспособности себе помочь. Этому признанию противится, с одной стороны, гордыня: мы не хотим признавать, что нуждаемся в милости, с другой – неверие в возможность эту милость обрести.

Мы живем в мире, где отношения между людьми чаще всего строятся на принципах взаимного обмена. Вас держат на работе, потому что вы приносите пользу предприятию. Если вы залезли в долги, вам их и выплачивать. Бесплатный сыр – только в мышеловке. Конечно, и в этом мире есть примеры любви: скажем, родители заботятся о маленьком ребенке, который ничего не может им дать. Но и тут может быть желание продолжить себя в детях, или желание чтобы кто-то заботился о нас в старости. Чистая благодать – когда нас просто жертвенно, бесплатно любят – редка.

А Евангелие говорит о том, что каждого и каждую из нас возлюбил не просто кто-то важный, а Сам Бог. Единородный Сын Божий, предвечно пребывающий с Отцом, сошел с небес и стал Человеком, приняв плоть от благословенной Девы Марии. В Иисусе Христе наш Бог стал нашим Братом, одним из нас, людей, во всём подобным нам, кроме греха. Он прожил совершенно святую жизнь в послушании небесному Отцу, умер за наши грехи и воскрес из мертвых.

Как говорит святой апостол Иоанн: «В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (1Ин.4:10).

Этой благой вести, проповеданной апостолами, и лишают себя люди, подобные Бернхардту и Луценко – и, увы, все, кто им следует.

Одна из идей, продвигаемых Бернхардтом и Луценко, состоит в том, что Иисус и Сын Человеческий – разные лица. Как пишет Бернхардт:

«Ложно всякое предание, утверждающее, что Сын Божий Иисус одновременно именовал Себя и Сыном Человеческим. Подобная нелогичность не свойственна ни Божественным Законам, ни Самому Сыну Божьему, прекрасно знавшему эти законы и несшему их в Себе» (Абд-ру-шин, «В свете истины»).

Идея, что, говоря: «Сын Человеческий», Иисус имел в виду не Себя Самого, а некую отличную от Него небесную фигуру, очевидно, позаимствована Бернхардтом (и через него Луценко) у либеральных библеистов. В их среде эта идея до сих пор популярна, и ее придерживается, например, Барт Эрман.

Откуда взялась эта идея? Человеку, который недавно открыл Писание, выражение «Сын Человеческий» может показаться просто торжественной и поэтической заменой слова «человек». В некоторых местах Писания «сыны человеческие» – это действительно просто «люди». Но у слушателей Иисуса выражение «Сын Человеческий» немедленно вызывало в памяти пророчество Даниила: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан.7:13–14).

«Сын Человеческий», таким образом, – это Мессия, посланный Богом Царь и Спаситель. Более того, это, уже у Даниила, – Личность, обладающая божественными свойствами: Он тот, кто будет вечно царствовать над всеми народами.

У самого Иисуса оборот «Сын Человеческий» приобретает еще более возвышенный статус – как, например, в притче о Страшном Суде. «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую» (Мф.25:31–33).

Здесь «Сын Человеческий» выступает как эсхатологический Судия, определяющий вечную участь людей – а это исключительная прерогатива Бога. Эти слова Евангелия перекликаются с пророчеством Иоиля: «Пусть воспрянут народы и низойдут в долину Иосафата; ибо там Я воссяду, чтобы судить все народы отовсюду» (Иоил.3:12).

Согласно Библии, именно Бог будет судить все народы – и, таким образом, выражение «Сын Человеческий» в притче о Страшном Суде прямо указывает не только на человеческое, но и на Божественное достоинство Мессии.

Для неверующих неприемлема мысль, что «исторический Иисус» отождествлял Себя с Богом. Вера в Него как Бога, с их точки зрения, могла возникнуть только в процессе постепенного обожествления Иисуса Церковью, а все высказывания, указывающие на Божественность Иисуса, должны быть как-то отброшены или реинтерпретированы. Чаще всего говорят о том, что слова Иисуса, предполагающие «высокую Христологию» (т.е. представление о Нем как о воплощенном предвечном Единородном Сыне Божием), были приписаны «историческому Иисусу» задним числом, в ходе «постепенного обожествления», а, говоря о «Сыне Человеческом», Иисус имел в виду кого-то другого. Предполагается, что Его отождествили с этой таинственной и величественной фигурой уже после того, как Он умер и, по убеждению неверующих библеистов, не воскрес.

Как и вся теория «постепенного обожествления» в целом, тезис о том, что Иисус видел в «Сыне Человеческом» кого-то, отличного от Себя, сталкивается с непреодолимыми проблемами при рассмотрении собственно текста Евангелия.

Во-первых, титул «Сын Человеческий» Иисус относит не только к превознесенному и прославленному Судии, но и к неправедно осужденному Страдальцу – имея в виду, несомненно, Себя Самого.

Например: «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мк.8:31). Причем страдания и смерть «Сына Человеческого» Иисус предвещает очень настойчиво – и явно говоря о Себе: «Вложите вы себе в уши слова сии: Сын Человеческий будет предан в руки человеческие» (Лк.9:44).

Есть и еще ряд высказываний, где Иисус явно относит титул «Сын Человеческий» к Себе: «И послал вестников пред лицем Своим; и они пошли и вошли в селение Самарянское; чтобы приготовить для Него; но [там] не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим. Видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать. И пошли в другое селение. Случилось, что когда они были в пути, некто сказал Ему: Господи! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк.9:52–58).

«Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам. И оправдана премудрость чадами ее» (Мф.11:18–19).

Более того, перед лицом Своих обвинителей Иисус еще раз указывает на Себя как на Сына Человеческого: «И сказали: Ты ли Христос? скажи нам. Он сказал им: если скажу вам, вы не поверите; если же и спрошу вас, не будете отвечать Мне и не отпустите [Меня]; отныне Сын Человеческий воссядет одесную силы Божией. И сказали все: итак, Ты Сын Божий? Он отвечал им: вы говорите, что Я» (Лк.22:67–70).

В еврейском контексте «вы говорите, что Я» (как и вообще «ты говоришь») – это форма утвердительного ответа.

Здесь неверующие обычно прибегают к своему обычному приему: «Все эти высказывания ранняя церковь приписала Иисусу задним числом». Объявлять любые фрагменты текста, которые не вписываются в теорию, «позднейшими вставками», конечно, можно, но какова будет ценность такой теории? И с чего бы Церковь стала приписывать Иисусу бездомность и возводимые на Него обвинения в пьянстве?

Более того, в Евангелиях торжествующий и прославленный Сын Человеческий – это тоже именно Иисус. Например, у Матфея мы читаем: «Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф.19:28).

Этот стих едва ли возможно понять в том смысле, что ученики, последовав за Иисусом, сядут на двенадцати престолах вокруг какой-то другой личности, в то время как место для Него самого вообще не предусмотрено.

Более того, параллельное место у Луки говорит о том, что на престоле воссядет именно Иисус: «Да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем, и сядете на престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Лк.22:30).

Итак, текст Евангелия не поддерживает идею, что под «Сыном Человеческим» Иисус имел в виду не Себя, а кого-то еще.

Что же касается Абд-ру-шина, то он подхватывает эту идею для того, чтобы расчистить место для себя самого. В своей книге он пишет, что воплощением этой Божественной силы на Земле в эпоху Суда является сам автор книги – Абд-ру-шин, который осуществляет «миссию очищения Земли»:

«Итак, Земля стала последней крепостью Света на враждебной Ему почве. А посему именно здесь закрепилась Конечная Точка Света. Свет непосредственно действует по Триединой Линии Имануил – Парсифаль – Абд-ру-шин».

Юрий Луценко, похоже, избегает говорить о Воскресении Христа, а вот рекомендуемый им Бернхардт отрицает его прямым текстом:

«Воскресение к жизни в ином мире во плоти целиком и полностью исключено – как для людей, так и для Христа! Согласно установленным Творцом Законам Природы, земное тело Спасителя отправилось туда же, куда надлежит отправиться любому другому грубо-вещественному телу.

А стало быть, Иисус из Назарета, Сын Божий, не воскрес во плоти!»

Разумеется, это находится в самом грубом противоречии с проповедью апостолов, которые единодушно утверждают, что Иисус воскрес именно во плоти – буквальным, телесным, физическим образом.

Святой евангелист Лука, например, всячески подчеркивает этот телесный характер воскресения: «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними» (Лк.24:39–43).

Что заставляет Бернхардта отрицать Воскресение? Его вера в реинкарнацию. Например, он пишет:

«В наше время нет более душ, способных естественным образом явиться на Землю в первом воплощении. Земному рождению подвергаются души, уже прошедшие по меньшей мере сквозь одну земную жизнь. Тем самым они уже при рождении опутаны Кармой со всех сторон».

Реинкарнацию проповедует и Луценко:

«В VI веке, на одном из соборов, а точнее, по-моему, это 600, ээ, 553 год, по-моему, я уже не отвечаю за точную дату. Собрались в очередной раз епископы на Вселенский собор и отменили понятие реинкарнации. Голосовали, спорили, скандалили. Вот. И сказали: „Нету, мы живём только один раз. Всё, мы и все верующие должны так считать, как мы решили”... у каждого есть несколько жизней. И тогда получается, что вот в этой жизни я набрал столько грехов к концу жизни, да? А куда их девать? А Бог строг. Он говорит: „Всё должно тебе вернуться, но там искупить невозможно. Надо вернуться и здесь, в этом мире, искупить”».

Идея, что христиане когда-то верили в реинкарнацию, но потом на каком-то из церковных соборов её отменили, абсурдна во многих отношениях, но в частности потому, что идея реинкарнации несовместима с центральным событием Евангелия – Воскресением Господа нашего Иисуса Христа из мертвых¹ . Провозглашение, что Христос воскрес и раз и навсегда победил смерть, несовместимо с представлением, что мы много раз должны рождаться и умирать.

Как говорит ветхозаветный пророк, предвозвещая эту победу Христа: «От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Раскаяния в том не будет у Меня» (Ос.13:14).

Неудивительно поэтому, что Бернхардт прямо отрицает, а Луценко замалчивает воскресение Христово. Оно полностью несовместимо с их воззрениями.

Вопрос о том, как нам познать Бога, обрести с Ним спасительные отношения, получить прощение наших грехов, войти в жизнь вечную и блаженную – это самый важный вопрос в жизни, и к нему не стоит относиться легкомысленно. Мы должны хорошо понимать, на чём мы строим нашу надежду, чтобы не оказалось, что мы возводим её на ложном основании.

Тут стоит потратить время, приложить усилия, чтобы разобраться, где же истина. К счастью, в наше время у нас есть все возможности – Священное Писание доступно, и нам нетрудно рассмотреть, чему на самом деле учили Господь Иисус и апостолы.

Мы можем читать его, внимательно вникать в его смысл, знакомиться с толкованиями святых отцов. Тогда мы сможем отличить истину от лжеучений.

Тем более, что учение Юрия Луценко нельзя назвать каким-то особенно изощренным. Чтобы убедиться в его ложности, достаточно хотя бы раз внимательно прочитать Новый Завет.