иеромонах Николай (Павлык)

Глава VI. Побуждение к христианскому подвигу и утешение в нем

Опытно зная, сколь многотруден подвиг жизни по заповедям Божиим, святитель Тихон не только указывает, как должно его совершать, не только предупреждает об опасностях, увещает избегать уклонений от него, но и утешает претерпевающих на нем скорби, одушевляет ослабевающих, убеждает колеблющихся121. Встречающиеся во многих творениях святителя, эти «утешения» особо собраны в 8-й статье второй книги «О истинном христианстве». Считая их важным средством достижения христианского нравственного идеала, остановимся в заключение отдельно и на них (тем более, что во избежание повторений, эта тема до сих пор осталась почти не затронутой).

В предисловии к указанной статье святитель пишет: «Христианина, что касается до внешнего его состояния, нет ничего смиреннее и беднее в мире сем. Вера бо многоразличному искушению подлежит. Но когда внутрь христианина приникнуть, нет ничего его блаженней» (4, 371). Как в Священном Писании не только заключено то, что надлежит исполнять христианам, но и содержится обетование блаженного воздаяния праведникам, так и святитель, описывая, в чем состоит и как совершается подвиг христианской жизни, в заключение показывает «утешительные плоды святой веры».

Что же может и одновременно должно подвигать христианина к прохождению жизненного поприща достойно своего высокого звания и утешать его на этом нелегком пути? Память и размышление о следующем.

1. Христиане «веруют в Бога истинного, поклоняются Богу живому, вечному, премудрому, праведному, преблагому, исполняющему во благих желание их». Таким образом, сама «истинная вера подает живое и действительное души утешение» (4, 391; 27, 1060).

2. Христиане «великого Бога нарицают Отцом своим» и от Него получают «духовное христианское рождение» (как святитель называет святое крещение122); сподобившийся его, омываясь от греховной скверны, совлекается «ветхого человека» и «облекается во Христа». Освящаясь, человек становится чадом Божиим, наследником Царства Небесного и, по слову Священного Писания, новым творением (2Кор. 5, 17). Память о такой милости Божией должна «отвратить христианина от греха и подвигнуть к благочестию», к жизни «в новом сем духовном рождении не по плоти, но по духу» (3, 249; 4, 372).

3. К жизни чистой и непорочной побуждают христианина размышления «о свойствах Божиих» и памятование, что «Бог есть Отец христианам истинным». Господь, как всеведущий и вездесущий, имеет «ясное видение не токмо дел, но и тайных помышлений и намерений наших. Всякий грех бесчестие и досаду Богу делает, – пишет святитель, – за что воздастся бесчиннику по делам его в день Суда»123. Но если страх наказания отвращает человека от греха, то любовь к Богу, память о страданиях Христовых, как ничто другое, по мысли святителя, подвигают христианина к добродетельной жизни. «В страдании Христовом, – пишет он, – видим неизреченное к нам милосердие Отца Небесного», Который «хотя и всех людей Бог есть и Отец, однакож верных Своих особливым образом называется и есть Отец». И тогда, если «Сам Бог прибежище христианам, то кто им что может сделать?»; если имеем такого Отца, «то кто на нас?», ибо «который отец за сынов своих не стоит?». Наконец, «чего не можем мы испросить у Него, когда по воле Его и с верой просить Его будем?» «Коль великое есть к нам человеколюбие Его, – пишет святитель, – как должно христианам за сие неизреченное человеколюбие Отцу Небесному благодарить, любить Его от веры нелицемерной, любить друг друга, удаляться от всякого греха; отлучившимся же и удалившимся от Него не должно медлить, но с покаянием и слезами возвратиться к Нему» (3, 245–248; 4, 374–375, 387).

4. Имея Отцом своим Бога, христиане и отечеством своим имеют небо. «Христиане в мире сем суть странники и пришельцы, – говорит святитель. – Аще убо здешнее житие есть странствование наше, то непременно есть отечество». Отечество же это таково, что сама мысль о нем должна была бы побуждать христиан преодолевать самые непреодолимые препятствия, терпеть самые нестерпимые скорби на пути к нему – пути земной жизни. «Христианское отечество есть небо, – продолжает святитель. – Там Отец Небесный радостотворит зрением святейшего лица Своего сынов Своих; там ликуют пророки, апостолы и святители; там торжествует пресветлое мучеников воинство; там упокоевается преподобных и подвижников множество; там сияет не знающее запада Солнце правды – Христос... В оном отечестве нет страха от иноплеменников, нет опасности от болезни, смерти, глада, хлада, нищеты, вражды, ненависти, злобы и прочих зол. Там житие без смерти, покой без труда, радость без печали, здравие без немощи, честь без опасности и страха, довольствие без оскудения... Там день без нощи, солнце без облаков, свет без тьмы, нет там хрома, слепа, расслабленного, но все в цветущей юности, красной доброте и возрасте мужа совершенна. Там никто никому не завидит, всяк доволен тем, что имеет: понеже более того, что имеет, не желает. В оном преславном и блаженнейшем гражданстве совершеннейшая тишина, мир, любовь между блаженными гражданами, друг о друге радость, утеха и веселие. В сие отечество, возлюбленный христианине, от многомятежного мира сего преселяются христиане, которые верой и любовью работают Небесному Отцу, Царю небеси и земли и всея твари» (4, 376–377). Помня об этом прекрасном горнем Иерусалиме, о «наследии христианском», уготованном Богом любящим Его, христианин «имеет нужду трудиться, подвизаться, терпеть различные в странствовании бедствия; опасно берещись от любви мирских вещей: чести, богатства, славы, сладострастия и грехов, чтобы не лишиться небесного и блаженнейшего оного гражданства; часто возводить очи свои к Живущему на небеси (Пс. 122, 1), горняя мудрствуя, а не земная» (3, 249; 4, 377–379).

5. Следует христианам помнить и о своем высоком достоинстве. Они имеют Бога Отцом своим, Сына Божия, называющего их братьями Своими, – Спасителем. Они – члены Церкви, имеющей своей главой Самого Христа. Сподобляясь в таинствах благодатных даров Святого Духа, в святой Евхаристии «христиане таинственно причащаются Тела и Крови Христовой и сим духовным брашном и питием души свои питают». Христиане в молитве беседуют с Богом, «показуют Ему язвы свои греховные, жалуются на врага своего, просят помощи в подвиге веры и благочестия, благодарят Ему за оказанные и оказуемые Его благодеяния. И, что удивительнее и блаженнее, когда ни хотят и где хотят, всегда и везде то свободно совершают. Им служить ангелам Бог повелел... Сие есть благородие христианское, любезный христианине! Сие достоинство верных рабов Божиих! Сие их богатство, честь, и слава, и сокровище неоцененное, которое они внутрь себя носят!» (3, 249–251; 4, 380–386).

6. Утешается христианин и той радостью, которую рождает в нем «звание христианское», как святитель называет призвание человека «благодатью Божией из тьмы в чудный Божий свет». Это радость «истинная и никогда неотъемлемая»124, радость предвкушения радости вечной (4, 392). Потому «радость сию духовную в благополучии и неблагополучии иметь должно христианам» (4, 230). И хотя «может быть христианская радость и о временных благах, например, о благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных, о здравии своем и ближнего и о прочем, но сия радость, как начало имеет от Бога, всех благ Дателя, так до Него относиться и на Нем едином почивать должна»125 (4, 231). Обретает христианская душа радость и в самих скорбях и искушениях, когда они претерпеваются «правды ради, а не злодеяния ради», с сознанием, что егоже бо любит Господь, наказует, биет же всякого сына, егоже приемлет (Евр. 12, 6), и что в добровольном крестоношении христианин последует своему Господу и Спасителю, ублажаемый Его обетованием: блажени есте, егда поносят вам, и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех (Мф. 5, 11–12)» (6, 128–130).

7. Утешаются христиане и «от Святого Писания». Утешаются тем, что «твердо разумеют и уверены, что сие Писание есть истеннейшее Бога своего, егоже сердцем любят, слово». Утешаются и тем, что «в сем святейшем и божественном послании, странствуя на земли чуждей, видят Небесного своего Отца и радуются о Нем; видят божественный Его милостивый Промысл, бесприкладную милость Его и лобызают ее лобзанием сердечной любви; видят величество и страшную славу Его и смиренно поклоняются ей; видят премудрость и удивляются той; видят святейшую правду Его и прославляют ее; видят преславные дела Его и поют Его; видят божественное благородие свое, от Отца Небесного им верой во Христа данное, и благодарят Ему. В сем чистейшем зерцале видят и немощи свои и слезами и верой в Сына Его отирают их; видят и блаженство свое уготованное и желанием стремятся к нему; видят, наконец, все, что до истинного их касается блаженства, и против всяких бедствий и скорбей, недугов и немощей, яко в пребогатой аптеке, обретают живительные врачевства»126 (4, 404–407).

8. И в целом жизнь человека-христианина, которая святителем называется «работой христианской», может и должна стать источником радости и утешения, «ибо есть свободная и произвольная, а не принужденная. Работают христиане не человеку, подобному себе, но Богу, Который Сам им помогает, укрепляет и наставляет, от наветов вражиих защищает рабов Своих и за временную службу сотворяет их участниками вечного Своего Царствия». «Сладкая и утешительная сия христианская работа, – пишет святитель, – познается от противной оной работы, которая есть работа страстям. Работа же рабов Божиих состоит в ношении ига благого и бремени легкого Христова» (4, 397–400).

9. Но и это не все. «Работа правде преславная, благородная и величайшая свобода есть», – говорит святитель. Свойство христианской свободы таково, что ее имеют и те, «которые работают людям, работают врагам, пленившим их, заключаются в темницах, но сладкой своей свободы не теряют». Кроме того, эта свобода вечная, и никто не может лишить ее христианина, если только он добровольно не поработит себя греху, и, перестав быть рабом Божиим, сделается рабом врага своего спасения. От чего же свободны христиане? По мысли святителя Тихона, – от клятвы законныя, которая «в том состоит, что всякого, кто всего, законом Божиим повеленного, не исполняет, гнев Божий вечному осуждению подвергает». Свободны христиане и от закона, в том смысле, что «не по принуждению закона, но свободным духом исполняют заповеди Божии», что имел в виду апостол Павел, говоря: праведнику закон не лежит (1Тим. 1, 9). Свободны верующие во Христа и «от церемоний иудейских, как-то: обрезание, приношение животных в жертву и проч.»127. Вместе с тем, христианская свобода не означает вседозволенности, которую святитель называет «работой истой и тяжкой, яко всяк творяй грех, раб есть греха, по учению Спасителя (Ин. 8, 34). Христиане, когда сладчайшую свою свободу имеют, между тем признают себя рабами Бога Вышнего, Которому должно работать со страхом (Пс. 2, 11), яко Господу» (4, 394–396).

10. Освободившаяся от страстей душа обретает столь вожделенный для каждого человека мир. Вкушение сладости примирения с Богом, с ближними, со своей совестью «далеко лучшее и увеселительнейшее есть паче всякого мира сего увеселения и утешения». Но «как бо сладость меда вкушающим токмо чувствительна, так духовная сия сердечная сладость самой вещью дознающим только и вкушающим известна; прочие же той не знают» (4, 400–402).

Все, о чем шла речь выше, утешает подвизающегося уже в жизни временной. Но «по утешении утешение и по радости радость неизреченная, – пишет святитель, – следует избранным Божиим» по их кончине. Само отшествие благочестивых из земной жизни есть «сон, упокоение от трудов их. Лишаясь временных и земных благ, они наследуют вечные и небесные», и по трудах, скорбях и болезнях переселяются в покой на лоно Авраамле (Лк. 16, 22), где ожидают общего воскресения. Перестав жить временно, они начинают жить вечно, «и тако благочестивых смерть есть приобретение (Флп. 1, 21)» (4, 416–417).

11. Усладительна для истинных христиан и благая весть о всеобщем воскресении мертвых. Оно «благочестивым Христовым рабам будет утешительное, радостное и желаемое так, как по зиме прекрасная весна. Яко бо во время весны исходит трава из недр земных и одевается благовонными различными цветами, так телеса благочестивых из гробов, в которых мразом смерти сокрушены, крылись, во оное время изыдут одушевлены и в новый прекрасный бессмертия и вечной славы вид облекутся. Сеется бо, учит апостол Христов, в тление, востает в нетление (1Кор. 15, 42–43). Рассуждай сию прекрасную весну, возлюбленный христианине, и тщись благодатью Христовой достигнуть в воскресение праведных»(4, 417–418).

12. По воскресении же – новое утешение. «Облекшись в ризу бессмертия и славы, предстанут праведные в радости сердца Царю славы, Которому зде в мире сем верой и правдой служили, услышат от Него вожделенный глас: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира» (Мф. 25, 34). Тогда «пойдут избранные Божии с торжеством и восклицанием в живот вечный, внидут в радость Господа своего (Мф. 25, 21), будут видеть Бога, Отца своего, лицем к лицу (1Кор. 13, 12) и узрят Его, якоже есть (1Ин. 3, 2). Будет и Бог на них смотреть, яко Отец чадолюбивый на возлюбленных сынов Своих». И так благочестивые «исполнятся всяких даров, утешения, радости и сладости Духа Святого, яко живого и животворящего источника» (4, 419–420).

Заключение

Мы завершили изложение учения святителя Тихона Задонского о христианской нравственности. Однако оно будет неполным, если хотя бы кратко не остановиться на вопросе влияния на творчество святителя, несомненно ярко самобытное, в частности, богословских течений его времени128. Прот. Г. Флоровский пишет: «Не всякое влияние есть зависимость, и зависимость не означает прямого заимствования... Во всяком случае, не следует ссылкой на «влияния» заслонять самодеятельность мыслителя» (38, 274). В полной мере приведенным замечанием необходимо руководствоваться, исследуя и богословие святителя Тихона.

Библейский, равно как и святоотеческий элемент в творениях святителя очевиден и часто обозначается самим автором. Из богословских направлений нового времени несомненно влияние пиетизма, придававшего «большее значение внутреннему благочестию, деятельной любви, нравственному совершенствованию и искреннему покаянию, чем неуклонному соблюдению церковных правил и предписаний» (40, 346). Заметно влияние и квиетизма с его учением об абсолютном покое души, ее устраненности от всяких мыслей, чувств и желаний как необходимом условии действия на душу человека благодати и соединения души с Богом129.

Православный духовный опыт позволил святителю избежать крайностей как пиетизма, «выродившегося в религиозный фанатизм с его пренебрежением к «невозродившимся», крайним ригоризмом и шаблонным благочестием», так и квиетизма с его «типично западным мистицизмом, восходящим к «тайным собеседованиям Бога с душой» Терезы Авильской и полным безразличием Франциска Сальского» (40, 722–723). Святитель «знакомился с достоянием инославия, но на все чужое налагал русскую, самобытную печать Православия и свободы творчества своей святой индивидуальности... В творениях святителя Тихона «лютеране, кальвиниане, паписты» определенно названы и решительно именуются «нашими противницами» (33, 289–290).

Влияние на святителя Тихона западного богословия выразилось, в частности, во встречающихся в его творениях заимствованиях у названных богословов ХVII-XVIII вв., в заметном юридизме терминологии святителя, а также во внешних проявлениях, например, в подробной рубрикации некоторых его сочинений. Однако знакомство с западным богословием не сделало святителя последователем его идей. Оно, напротив, послужило воцерковлению западного опыта и созданию собственно русского богословия, у истоков которого стоит святитель Тихон. Так, заимствования у неправославных авторов имеют место главным образом тогда, когда речь идет о христианской нравственности, в чем учение различных конфессий во многом совпадает. Кроме того, количество параллелей с сочинениями западных богословов несоизмеримо с количеством цитируемых мест из творений святых отцов (святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, блаженного Августина, преподобного Макария Великого и других). И даже если отдельные места трудов того или иного автора (например, Арндта) и приводятся дословно, то строй мыслей, язык святителя придают этим цитатам, в контексте творения в целом, неповторимость, православность, о чем свидетельствуют многочисленные переиздания творений святителя. Некоторый «юридизм» их терминологии может быть объяснен отчасти продолжением святителем библейской и святоотеческой традиции (он проявляется, например, в послании святого апостола Павла к Римлянам, и в творениях столь почитаемого святителем Тихоном святого Иоанна Златоуста); отчасти – влиянием мировоззрения современного святителю общества, сознание которого в то время еще не подверглось влиянию гуманистических идей столь сильному, чтобы его значительно изменить; отчасти – влиянием и западного богословия, образования, которое получил и святитель Тихон, во многом еще схоластического. Эти факторы, наложив отпечаток на стиль, язык творений святителя, не отразились на понимании им православного веро- и нравоучения по существу130. Относительно разделения некоторых творений святителя на статьи, главы, параграфы, пункты и т.п. должно заметить, что такая форма изложения, хотя и свойственная более западной науке, не превращает богословие святителя в схоластическое: оно лишено интереса к отвлеченным вопросам, схематизма, умозрительных построений, но, напротив, живо, актуально, практически ориентировано131.

Творения святителя включают разного объема богословские трактаты и размышления, проповеди, письма (как посланные, так и «келейные», в которых использован сам эпистолярный жанр), литургические (хотя и предназначенные для келейного употребления) произведения («Покаянный канон» и др.), переводы (сравнительно немного), нормативные документы (указы, инструкции, резолюции). По стилю большинство творений святителя представляет собой сочетание богословского трактата и проповеди, что было свойственно богословию 2-й пол. XVII – 1-й пол. XVIII вв. на Западе (Боссюэ и др.), XVIII в. – в России (Ф. Прокопович). Сочетание церковно-славянского и собственно русского языка придает творениям святителя силу образности древнерусских литературных памятников и одновременно делает изложение понятным современному читателю.

Подвиг святителя Тихона свидетельствуется причислением его к лику святых угодников Божиих. Это подвиг общецерковного масштаба. Промыслом Божиим святитель Тихон был поставлен на свещнице служения Русской Церкви в то время, когда новое «государство Российское» готово было ввергнуть ее в тот же поток реформ и преобразований, которым оно само было подвергнуто. Это подвиг архипастырского служения по обустройству новой епархии, воспитания и исправления нравов духовенства и всей вообще паствы огромного края, вверенного Богом попечению святителя. Это подвиг служения своим ближним делами милосердия, одушевленными теплотой веры и христианской любви, подвиг и подлинного просвещения светом истины Христовой пребывающих во тьме и сени смертной (Мф. 4, 16). Это, наконец, и подвиг высоты и чистоты монашеской, христианской жизни, подражая которой многие поколения христиан имеют надежное руководство в своей духовной жизни.

«Спасайся!» – так нередко оканчивал святитель Тихон свои письма. И в его жизни все было направлено к осуществлению этого святого призыва. Творчество святителя есть указание, что есть христианское совершенство и как оно достигается, а святая жизнь его есть осуществление самим делом начертанного им идеала «истинного христианства».

Библиография

1. Библия. Священное Писание Ветхого и Нового Завета: На церковнославянском языке. – М.: Российское Библейское Общество, 1997. – 1658 с. 2. Тихон Задонский, святитель. Творения. – Репринт. – Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1994. – Т. 1: 1760–1768. – VIII, 244, XIV с. 3. То же. Т. 2: 1770–1771. О истинном христианстве. – II, 359 с. 4. То же. Т. 3: 1771. О истинном христианстве. – II, 420 с. 5. То же. Т. 4: 1777–1779. Сокровище духовное. – IV, 388 с. 6. То же. Т. 5: 1769–1782. – 345, 19, 59 с. 7. Инструкция святителя Тихона Задонского Новгородской духовной семинарии // Воронежские епархиальные ведомости (неофициальная часть). – 1890. – № 13. – С. 576–582. – Подпись: В.С. 8. Неизданное письмо святителя Тихона Задонского и заметки по поводу этого письма // Труды КДА. – Киев, 1893. – Т. 3. – С. 3–10. 9. Одна из неизданных проповедей святителя Тихона Задонского // Христианское чтение. – СПб., 1878. – Ч. 2. – С. 413–422. 10. Письмо святителя Тихона к прапорщику А.Ф.Замахаеву // Воронежские губернские ведомости. – 1856. – № 33. – С. 1–2. 11. Письмо, сообщенное С. Зверевым // Воронежские епархиальные ведомости (неофициальная часть). – 1887. – № 24. – С. 1024. 12. Письмо святителя Тихона Задонского к А.А. Жемчужникову. Из указов и резолюции святителя Тихона Задонского // Воронежская старина. – 1912. – Вып. 11. – С. 167–174. 13. Прошение святителя Тихона императрице Екатерине II об увольнении его от управления епархией // Странник. – СПб., 1872. – Т. 3. Ч. 2. – С. 203. 14. Резолюция святителя Тихона Задонского (из архива Харьковской духовной консистории) // Церковный вестник. – СПб., 1891. – № 30. – С. 480. 15. Тихон Задонский, святитель. Краткое наставление священнику // Прибавления к Тульским епархиальным ведомостям. – 1862. – № 17. – С. 252–253. 16.Аржаев А. Наставления святителя Тихона Задонского о духовном возрастании христианина: Курсовое сочинение. – Загорск, 1966–1967. – 153, 3 с. – Машинопись. 17. Арндт И. Об истинном христианстве: Изд. Сойкина. – СПб., б.г. – 556, VII с. 18. Бронзов А.А., проф. Отзыв о курсовом сочинении: свящ. А.Куреннов. Учение нравственности по творениям св. Тихона Задонского // Христианское чтение. Приложение: Журналы Совета за 1912–1913 год. – СПб., 1914, апрель. – С. 359–360. 19. Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Опыт изложения православной аскетики. – Н. Новгород: Братство во имя святого князя Александра Невского, 1997. – Т. 1. – 472 с. 20. То же. Т. 4. – Н. Новгород, 1998, – 412 с. 21. Введенский Д.И., проф. Отзыв о курсовом сочинении: свящ. М. Ильинский. Нравственно-христианское учение святителя Тихона Задонского // Богословский вестник. Приложение: Журналы Совета за 1912 год. – Сергиев Посад, 1913, январь. – С. 262–263. 22. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. – М., 1881. – Т. 2: И-О. – 779 с. 23. Зарин С. М. Аскетизм по православно-христианскому учению. Этико-богословское исследование / Предисл. А. И. Сидорова. – М., 1996. – 693 с. 24.Зелепугин Ф. Нравственность, раскрываемая по руководству творений святителя Тихона Задонского. – Астрахань, 1900. 25. Ильинский М., свящ. Нравственно-христианское учение святителя Тихона Задонского: Курсовое сочинение. – б.м., б.г. – 243 с. – Рукопись. 26. Иоанн (Маслов), схиархим. Святитель Тихон Задонский и его учение о спасении. – М.: Самшит, 1995. – 512 с. – Статьи разных лет: С. 373–499. 27. Иоанн (Маслов), схиархим. Симфония по творениям святителя Тихона Задонского. – М.: Самшит, 1996. – 1180, 19 c. 28. Клименко Л. Святитель Тихон Задонський як учитель християнськоi моралi132 // Православный вiсник. – Львiв, 1957. – № 6. – C. 188–191. 29.То же. № 7. – C. 206–209. 30. Михаил (Чуб), архиеп. Учение святителя Тихона Задонского об истинном христианстве // ЖМП. – М., 1971. – № 10. – С. 60–75. 31. Панков В. Раскрытие учения о христианской нравственности в произведениях святителя Тихона Задонского: Дис. ... канд. богословия. – Л., 1958. – Машинопись. 32. Попов Т., свящ. Св. Тихон Задонский как нравоучитель // Воронежская старина. – 1912. – Вып. 11. – С. 3–141. 33. Попов Т., свящ. Святитель Тихон Задонский и его нравоучение. – М., Тип. Кушнерова, 1916. – 411 с. 34.Попов Т., прот., проф. Этико-богословское мировоззрение святителя Тихона Задонского // ЖМП. – М., 1957. – № 5. – С. 47–57. 35.Сагарда Н.И., проф. Отзыв о курсовом сочинении: свящ. А. Куреннов. Учение нравственности по творениям св. Тихона Задонского // Христианское чтение. Приложение: Журналы Совета за 1912–1913 год. – СПб., 1914, апрель. – С. 360–361. 36. Словарь книжников и книжности Древней Руси / Отв. ред. Д.С. Лихачев. – Л., 1988. – Вып. 2 (вторая половина XIV-XVI в.). – 515 с. 37. Феодор, еп. Отзыв о курсовом сочинении: свящ. М. Ильинский. Нравственно-христианское учение святителя Тихона Задонского // Богословский вестник. Приложение: Журналы Совета за 1912 год. – Сергиев Посад, 1913, январь. – С. 260–262. 38. Флоровский Г., прот. Пути русского богословия. – Репринт. – Париж: YMCA-PRESS, 1983. – 599 с. 39. Христианство / Энциклопедический словарь. – М., 1995. – Т. 1: А-К. – 861 с. 40. То же. Т. 2: Л-С. – 670 с. 41. То же. Т. 3: Т-Я. – 781 с. 42. Berry T. Dostoyevsky and St. Tikhon Zadonsky133 // New Zealand Slavonic Journal. – 1989–1990. – P. 67–72. 43. Gorodetzky N. Saint Tikhon of Zadonsk Inspirer of Dostoevsky. – Crestwood: St. Vladimir""s Seminary Press, 1976. – 318 p.– Biographical Notes, Bibliography: P. 245–295.

* * *

121

Святитель пишет: «Человек бо сам в себе есть ленив, и ради того нужно ему поощрение; есть дряхл и уныл, и потому потребно ему утешение; есть поползновен, и для того требует подкрепления» (27, 908).

122

Чтобы оттенить те неизреченные блага, которых человек сподобляется в этом таинстве, святитель сравнивает духовное рождение и его плоды с рождением плотским (4, 372–373).

123

Особенно удерживать от греха должна мысль о том, что «и в самом беззаконии и бесчинии может быть поражен человек праведным судом Божиим».

124

«Неотъемлемая» даже скорбями, неизбежными в земной жизни: хотя христиан «тело и плоть оскорбляется, но душа в них веселится, яко сии скорби сим бывают не яко злодеям, но яко христианам. Ктомуж и скорбь терпеть ради любимого радостно, что читаем и о святых мучениках. И хотя случается и христианам в духовном искушении печалиться, но они сию печаль препобеждают надеждой благости Божией, и сия скорбь им обращается в большее утешение» (4, 393).

125

«Требует и плоть своего утешения, – пишет святитель, – как-то: в алчбе питания, в жажде напоения, в трудах упокоения, и так должно и плоти угождать», но «не в похоти». В этом смысле «христианское утешение не в пище и питии, но в духовной радости состоит. Несть бо Царство Божие брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе (Рим. 14, 17)» (27, 1060).

126

Святитель и здесь продолжает свойственное его богословию разделение «осуждающего закона» и «оправдывающего Евангелия». «Закона собственно есть обличать, немощь показывать и гневом Божиим устрашать законопреступников; Евангелия же дело есть: немощь врачевать, Христа-Врача показывать, утешать, страх отнимать и благодать Христову обещать» (27, 902).

127

Однако и Христовой Церковью, а не только ветхозаветной, проповедуется закон Божий, – «неисправным, чтобы они, устрашившись и очувствовавшись, в покаяние пришли; благочестивым истинным христианам, дабы по правилу его исправляли житие свое», – не препятствуя сохранению христианской свободы.

128

Этот вопрос по своей обширности и значимости предполагает отдельное рассмотрение. Но, с одной стороны, не имея возможности уделить ему больше внимания, чем это сделано, тем более, что он неоднократно становился предметом изучения и исследован весьма детально (см., например, об «источниках и пособиях» святителя Тихона: 33, 257–290), с другой стороны, не считая правомерным вообще не коснуться его, как имеющего отношение к теме работы, помещаем его краткое освещение в первой части заключения.

129

С идеями пиетизма святитель мог познакомиться, читая сочинения немецкого богослова и педагога А.Г.Франке (1663–1727) и его последователей, с идеями квиетизма – через проповеди знаменитого аббата (впоследствии архиепископа) Фенелона (1651–1715). Из других авторов на творчество святителя заметное влияние оказали И. Арндт (1555–1621), Ж.Б. Боссюэ (1627–1704), И. Мосгейм (1694–1755), Буддей (1667–1729) и др. Так, вопрос параллельных мест сочинения «О истинном христианстве» Арндта и творения с тем же названием святителя Тихона исследован, в частности, в труде свящ. Т.Попова (33, 283–287).

130

Так, говоря о милосердии Божием к падшему человеку, святитель пишет: «Мы согрешили Ему, но Он не токмо не отмстил нам, но и помиловал нас. Мы враги Его были, но Он не только не враждовал нам (Бог бо, яко благ, или паче сама благость, никогда не враждует – подчеркнуто нами), но и послал Сына Своего примирить нас Себе» (3, 282). В другом месте: «Отец детей за погрешности наказует, но с любовью: так Бог, Отец Небесный, наказует христиан не от гнева, но от любви, за согрешения их (Евр. 12, 6–7)» (4, 9). Подобные указания были сделаны и в самой работе.

131

Приведем только одну деталь. Несмотря на выраженную систематичность изложения и строгость развития мысли, в некоторых местах творений святителя встречаются повторения одних и тех же положений, иногда почти дословные. (Некоторые из таких мест в творении «О истинном христианстве»: §248, 2) и §268, 1) (о словах «судит-де ему Бог»); §258, оконч. и §261 (о словах «что мне до его нужды?»); §248, 1), §316, 6) и § 437, 13) (о присловии «ей-Богу!»); §272, оконч., §319, 2) и § 347, оконч. (о недостаточности только внешнего богопочитания). Полагаем, они вызваны не столько обширностью и разновременностью писаний святителя; не только невозможностью построить математически точную и однозначную систему того, что собственно составляет христианскую жизнь во всей ее полноте, сложности и многообразии, сколько ревностным желанием святителя возможно полнее изложить и, главное, ярче напечатлеть основные истины христианского нравоучения в умах и сердцах своих читателей и слушателей.

132

Перевод этой статьи помещен в гл. V приложения к настоящей работе.

133

Перевод этой статьи помещен в гл. V приложения к настоящей работе.


Источник: Грех и добродетель по учению святителя Тихона Задонского / иеромонах Николай (Павлык). - Изд. 2-е, испр. и доп. - Москва : Русский хронографъ, 2013. - 368 с. ISBN 5-85134-002-4

Комментарии для сайта Cackle