протоиерей Валентин Амфитеатров

Глава 3. «ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ ЛЮДЕЙ, ВСТРЕЧЕННЫХ В ЖИЗНИ»

«Будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых» (1Кор. 9:19,22).

Отец Валентин горячо любил свою семью, которая служила ему утешением и поддержкой. По рассказам его дочерей, с матушкой Елизаветой они вполне понимали друг друга и были единодушными людьми. Детей родилось четверо: в 1862 году – сын Александр, затем дочери Александра (1864–1942), Любовь (1869–1932) и Вера (1876–1948).

Брат матушки Елизаветы, Александр Иванович Чупров, на всю жизнь остался ближайшим другом пастыря. Александр Иванович был видным ученым и общественным деятелем – профессором политической экономии и статистики Московского Университета, талантливым лектором и публицистом. Как пишет известный юрист и общественный деятель А. Ф. Кони, Чупров имел «почетное имя среди европейских ученых, был организатором и насадителем такого сложного и обширного дела, как русская земская статистика»10. Тем не менее, при всех своих научных интересах и занятиях, Александр Иванович был глубоко православным человеком, являясь близким духовным другом отца Валентина. Будучи человеком светским, Александр Чупров, так же, как и его друг-священник, сознательно посвящал себя служению ближнему на своем поприще:

«Чупрова часто упрекали в бесполезной трате сил и времени, указывая на утомительные для него и часто разорительные материально приемы посетителей. В определенные дни и часы недели к нему мог прийти всякий имевший до него нужду: магистрант – за указаниями, студент – за советом, труждающийся и обремененный – за материальной и нравственной помощью, соскочивший с житейских рельсов человек и даже нищий – за милостыней, и, вообще, всякий, кому казалось, что Александр Иванович непременно сумеет ему пособить в беде, горе, недоумении или недостатке. Со всеми равно приветливый, несмотря на усталость, внимательный и участливый, несмотря на массу собственной работы, терпеливый в ответе на назойливость и благодушный перед наивными вымогательствами, он отдавал себя в распоряжение пришедших самым широким и великодушным образом с неизменной доброй улыбкой на прекрасном светлом чисто русском лице. Сохранились рассказы, как во дни его приемов на дворе у крыльца его скромной квартиры его поджидали «бывшие люди» и никогда не уходили от него с пустыми руками. Особенно сказывалась его доброта в нежном отношении к детям вообще».11

Эта христианская любовь и самоотвержение прежде всего и сближали известного ученого с пастырем овец Христовых. Именно А. И. Чупрову в тяжелые и скорбные дни своей жизни поверяет отец Валентин свои горестные переживания, именно с ним делится мыслями о будущем России, о ее значении. Несколько таких писем мы поместим ниже, по времени их написания.

А вот с какой любовью в свою очередь пишет пастырю А. И. Чупров:

«Хоть и нечасто приходится мне писать тебе, но, поверь, мысль моя постоянно с тобою. Вот и теперь, с тех пор, как я поселился в Дрездене, ты не выходишь у меня из головы. Тридцать лет тому назад, в первые месяцы моей командировки, первое письмо, написанное по моем приезде в немецкий город, было адресовано к тебе. То было время, полное светлых надежд, и кому же мне было поверить их, как не тебе, взлелеявшему во мне с самых юных лет эти надежды. Я делился с тобой лучшими душевными движениями, хорошо зная, что никто иной не способен в такой степени оценить и разделить их, как ты. И какими же милыми, живыми письмами отвечал ты на мои духовные запросы! Сколько дружеского участия, возбуждающего поощрения, заключалось в твоих бисерных строках! Вспомнилась мне эта наша переписка, и мне снова со всею яркостью представилось, как много значил ты в истории духовного развития, какими неизгладимыми чертами сказалось на мне твое влияние» (1902 г.).12

Приведем здесь и отзыв А. Ф. Кони о прот. Валентине, в котором раскрываются глубокое участие пастыря к людям, с которыми он общался:

«Преданным другом моей матери был известный в Москве протоиерей Валентин Николаевич Амфитеатров, один из лучших людей, встреченных мною в жизни. Долгое время живым связующим между мною и Чупровым звеном был именно о. Валентин. Его сердечное участие к нам обоим скрепляло нашу взаимную симпатию, покоившуюся на единстве взглядов на многое в общественной жизни России и на одинаковой оценке ее внутреннего положения в период восьмидесятых и девяностых годов.

Я остался бы за границей и еще долее, – писал мне Чупров в 1900 г., – но сильно начинал тосковать, не видя долго Валентина Николаевича. Мне отрадно, что Вы не упускаете случая его повидать и доставить старику эту радость». Упомянув об Амфитеатрове, я не могу воздержаться, чтобы не сказать о нем нескольких слов благодарного воспоминания, тем более, что в очень трудные минуты моей жизни я нашел у него то глубокое понимание душевной скорби и умение отнестись к ней с бережным врачеванием, которые, к несчастью, редко встречаются у людей, облеченных одинаковым с ним саном.

Все, что так украшало наше общественное самосознание в первой половине шестидесятых годов, нашло себе отражение в пылком сердце и восторженной душе Амфитеатрова. Он с умилением вспоминал ту благородную борьбу, которую вел В. А. Арцимович в качестве калужского губернатора с не хотевшим сдаваться крепостным правом, за всеми перипетиями которой о. Валентин – в то время молодой священник в Калуге – следил с неослабевающим сочувствием и верою в будущность России. Из этого времени вынес он отзывчивость к нуждам народа, скорбь о невежестве, в котором последний неповинен, и чуткую радость по поводу каждого явления, так или иначе связанного с общественным благом. Высокий ростом, с добрыми горящими темными глазами, с прерывистой при волнении речью, он был настоящим служителем деятельной любви по отношению к ближним и дальним, к алчущим духовно и нищим материально»13.

Такие теплые отношения связывали о. Валентина с двумя русскими учеными и общественными деятелями.

Отец Валентин был широко образованным человеком: пройдя семинарский и академический курсы, хорошо зная древние языки, он изучил в совершенстве около десяти новых иностранных языков; обладал познаниями в самых разных областях жизни, был знаком с последними достижениями педагогики, медицины, социологии, был в курсе всего нового в литературе и искусстве. «Масса иностранных книг и изданий покупалась и прочитывалась им, так что составилась у него большая всесторонняя библиотека – собрание весьма важных и ценных экземпляров духовной и научной литературы, – пишет Анна Зерцалова. – Батюшка с любовью относился к своим книгам, сохранял их и берег, даже впоследствии, слабый и больной, он ощупывал их пальцами и говорил: «Это все друзья мои». Невозможно понять, как батюшка успевал все!»14 Отец Валентин хорошо знал и светскую литературу и, как практически все в роду Амфитеатровых, писал стихи.

Разносторонние познания и интересы, а, главное, данный от Бога дар духовного пастырства, позволяли о. Валентину находить общий язык с людьми самых разных социальных положений, профессий, возрастов и разной духовной высоты. Эти люди говорят о нем по-разному, и, наверное, не все они в равной степени могли понять высокодуховного пастыря. Но он сам старался послужить им тем, чем мог, каждому предлагая соответствующую духовную пищу и стараясь «для всех быть всем» (1Кор. 9:22).

* * *

10

А. Ф. Кони. На жизненном пути. Т. 2. СПб., 1913. С. 139.

11

А. Ф. Кони. На жизненном пути. Т. 2. СПб., 1913. С. 142.

12

А. Ф. Кони. На жизненном пути. Т. 2. СПб., 1913. С. 146–147.

13

А. Ф. Кони. На жизненном пути. Т. 2. СПб., 1913. С. 143–144.

14

Новомученица Анна (Зерцалова). Краткое описание выдающейся пастырской деятельности бывшего настоятеля Московского придворного Архангельского собора прот. Валентина Амфитеатрова. М., 1910. С. 15–16.


Источник: Я плакал о всяком печальном : Жизнеописание протоиерея Валентина Амфитеатрова / Сост. Г. Александрова. - М. : Изд-во им. святителя Игнатия Ставропольского, 2003. – 476 с.

Комментарии для сайта Cackle