13. Град
Духовная значимость содержания ектении, с одной стороны, несколько умаляется, а с другой стороны, конкретизируется в следующем прошении: «о граде сем (или о веси сей, если литургия служится в деревне), всяком граде, стране»93.
Это сужение пространства страны в литургийном молитвенном прошении вполне понятно. Потому что, как бы ни было мощно развито сердечное переживание своего отечества во всем объеме его бытия, это переживание становится конкретно жизненным в связи с наиболее близкими личными (даже и в географическом смысле) условиями: свой город, с которым непосредственно связана жизнь, своя деревня, своя округа, короче, все, что в ХХ в. стало называться малая родина, все, что непосредственно жизненно и природно окружает личное бытие.
В этом отношении открываются две возможности: либо это природное окружение будет вовсе враждебно94 (бывают времена, когда все, как волки), либо оно душевно близко. И тогда не только человеческие связи, но и все природное содержание «малой родины» становится и лично «милым» и отзывается как духовно насыщенное, даже когда духовно полумертвые или глухие люди не внемлют содержанию этой духовной составляющей95. Но в любом случае здесь открывается то содержание жизни, которое не может быть безразличным вовсе. Для нормального устройства бытия ценным оказывается все содержание конкретной жизни, которое символизируется кратким словом град или весь.
Другое дело, что все ценности, включая и ценности человеческого общения, могут быть обезображены. Может быть обезображена антропогенным фактором и природа96. Но даже тогда, когда в природном, и например в архитектурном, отношении открывается картина, которая вызывает если не отвращение, то глубокую печаль, не прекращается необходимость молиться об этих жизненных реальностях. Может быть, в таких случаях имеется особенная необходимость в молитве (так же, как и в молитве о дурных властях). Молиться в таких случаях следует о том, чтобы сила Божественного Промысла сделала все, чтобы все жизненные условия стали выносимыми.
Невыносимость жизненных условий, когда совершается литургия, может стать источником суетных попечений. Источником небезмолвия. Но пока живем (а пока – живем), надеемся, надежда есть то основание жизни, по которой все окружающее бытие, даже в его наиболее неприемлемых качествах, заботит наши души. Наша жизнь заключена в различные условия жизненного существования, и мы молимся о том, чтобы они продолжались, когда они являются безусловно ценными или желательно ценными как в природном осуществлении, так и в перспективе творимой человеками культуры и общественного бытия в целом. Когда же видна всяческая расстроенность бытия «града сего», что вызывает естественное переживание печали, когда душа болит за «град сей», в котором совершается литургия, мы молимся о том, чтобы прекратился источник этой боли. Мы молимся о том, чтобы жизнь в рамках нашего града, веси и страны протекала бы беспечально, чтобы это оставляло возможность благостного переживания бытия. И литургическое ощущение должно пронизывать это благостное переживание бытия, знакомое, близкое, включающее в себя все непосредственные контакты, что и создает жизненную содержательность личности и общества.
Энергия литургии, совершающейся в храме любого града и веси, таинственно транслируется на «сей град» и «сию весь», на все их окрестности, все наполняется духовной осмысленностью и «цветущей сложностью» жизненного богатства, и на все человеческие контакты и отношения града сего и веси сей накладывается литургический отпечаток мира и радости. Литургия получает возможность продолжения своего действия и за стенами храма. Жизнь из центра перетекает и на окраины.
В сердцах русских православных христиан, как и вообще в сердцах всех нормальных людей, когда они не сильно отягощены различными нелепыми пристрастиями и душевными интерпретациями, органично живет искренняя сердечная любовь как к своей большой родине, так и к «малой родине», наполняющая душу многими теплыми переживаниями и воспоминаниями. И так естественно желать того, чтобы Божественная литургия как центр освященного бытия, как центр средокрестия земного и вечного эонов воссиявала свои лучи на все окрестности земного бытия, пронизывая их своими энергиями.
* * *
Примечания
Кстати, можно заметить, почему в прошении говорится о всяком граде, а не о «всяком граде, веси и стране». Дело разрешается очень просто. Град в христианской древности был неким соборным центром. В каждом граде был епископ, который как бы делегировал права совершения Божественной литургии и в те храмы в весях (в деревнях), которые не имели своего епископа. Поэтому молиться здесь органично именно о всяком граде, как о тех местах, где находится центр церковного устройства бытия. Это определяется епископом. Как сказал святой Игнатий Богоносец: «Где епископ, там и церковь». Единство церковного бытия обеспечивается именно епископом, потому что он и есть совершитель того главного единства бытия, которое осуществляется в Божественной литургии. Божественная литургия – это высочайшее пространство единства – единого бытия.
Речь идет в таком случае не о природном в собственном качестве, но о природном по человеческому содержанию.
В последнем случае здесь есть какая-то деградация внутренней жизни, когда человек способен признавать, что весь ценностный мир заключается в очень узком объеме: «Я и моя семья». Еще точнее говоря, ценность одна – это Я. Все же остальное призвано обслуживать мои потребительские склонности.
Далеко не только Чернобыль может служить ярким примером обезображивающего действия человека на природу.