12. Власть
Содержание следующего прошения «о Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея...», а также последующих трех прошений дает некоторые основания усомниться в том, что они непосредственно относятся к существу и к ходу Божественной литургии82. Содержание этих прошений, как кажется, более выявляет смысл непосредственного течения жизни, всего, что можно было бы назвать инфраструктурой.
Но из этого не следует, что эти прошения не соотносятся с литургией. Божественная литургия совершается не в пространстве, отвлеченном от жизни, не в резервации. Божественная литургия хотя и имеет свое предметное содержание и свой отчасти понятный, а отчасти таинственный смысл, но совершается и в жизни, и для жизни. И потому все, что входит в содержание жизни – прежде всего главные условия человеческого существования, – соотносится также и с литургией. И человек как существо духовное обязан соотносить свое духовное содержание со всем, что входит в его жизнь. Одна из главных задач христианина – не отречение от всего содержания и строя жизни вообще, а, наоборот, освящение всех сторон жизни. А уж ничто так не освящает жизнь, как Божественная литургия.
Любой человек живет в государстве, в стране. Государство может иметь порою характер прямо антихристианский, антицерковный, как это было, например, в первые века гонений, как это было и во времена советской власти. Оно может иметь характер безотносительный, равнодушный к религиозной и церковной жизни, но оно не может иметь характер безотносительный к человеку. Значит, и сам человек неким образом относится к жизни государственной. И его литургическое отношение, пронизывающее все стороны и содержание жизни, связано и с жизнью государственной. Очевидным образом потому, что само литургическое переживание в ощущении человека зависит от того, в каком государстве он живет. В государстве, которое стремится выявить религиозное содержание жизни, соответствующим оказывается и внутреннее переживание человека, участника литургии; в государстве богоборческом и совершение литургии приобретает особенно трагический характер, потому что внешнее устройство жизни человека оказывается оторванным от того, чем он живет в духовной жизни.
Известное суждение святого апостола Павла о необходимости покорности высшим властям – «ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены»83 – принуждает читателей к некоторому размышлению на эту тему. Апостол Павел писал эти слова не тогда, когда были благоприятные условия для существования Церкви, напротив, уже начались гонения. Они еще не были столь массовыми, как после, но ведь и Церковь еще не имела столь обильного человеческого содержания, она только начинала быть общественно значимой, но гонения уже начались практически сразу. И вместе с тем апостол Павел повелевает молиться за власти84. Когда эти власти имели самодержавный характер, соответственно, за власть царскую было уместно молиться. Всегда имеется некоторая реальная необходимость молитвы, совершаемой не столько за форму устройства, потому что устройство само по себе есть вещь абстрактная, сколько за конкретное государственное бытие.
По мысли апостола Павла, царь как начальник обеспечивает неанархическую форму государственного бытия, что вообще очень важно для духовно-религиозной жизни и, соответственно, для того центра духовно-религиозной жизни, которым является литургия. Но ведь и с анархическим устроением государственной жизни, слава Богу, мы тоже в полной мере практически не встречались85.
Но помимо и вне структуры общественно-государственного устройства жизнь становится невозможной, и потому нужна молитва за тех людей, которые обеспечивают это государственное устройство, что дает возможность для несентиментально-индивидуалистического выстраивания своей жизни. Как бы ни был человек внутренне настроен индивидуалистически, эгоцентрически, как бы он психологически ни стремился к одиночеству, в реальности это оказывается возможным только тогда, когда он оказывается психически больным. Психически здоровый человек есть существо общественное, и потому у него всегда есть некоторая необходимость в социальной жизни.
Это и было впервые явлено Богом при создании Евы. Адам и Ева, по замыслу Бога, стали первой ячейкой социального устроения. Это понимание открывает духовную необходимость такого устройства. Общественность выявляет духовную структурность человеческого бытия. Хорошо молиться одному, но хорошо и важно иметь молитву общую, и в том числе за общество и за тот строй жизни, который выстраивает это общество; этот строй всегда открывается в государственных началах. Конкретно же молитва имеет в виду тех, кто правит государственной жизнью как в наиболее высших началах (верховная власть), так и тех, кто во властных структурах занимает низшие места, но более близкие и понятные для обычного человеческого существования (любые начальники). Это отчасти и подчеркивается подобным же прошением, только из другой ектении: «Да тихое и безмолвное житие поживем». Воинство же, о котором тоже идет речь в этом прошении («властех и воинстве»), преимущественно открывает возможность реализации мирной жизни, даже если это воинство в данный момент не воюет, а некоторой, лучшей своей частью пребывает на Божественной литургии.
Правда, «тихое и безмолвное житие» далеко не всегда в необходимой мере, да и вообще в какой-либо мере, обеспечивается государственной властью. Более того, государственная власть нередко делает все возможное, чтобы как раз для христиан была закрыта возможность тихого и безмолвного жития. Кстати говоря, слово безмолвие, разумеется, не означает неразговорчивость. Безмолвное житие – это житие без суеты86. Для христиан естественно желать духовно насыщенного характера своего бытийствования. Разумеется, много всяких забот предлагается течением жизни, включая ее государственные содержания; когда государственная жизнь неспокойна, это не дает возможности сосредоточиться на собственном внутреннем бессуетном пути. Чем больше ум и сердце заняты суетой, молвой, тем они меньше заняты духовными переживаниями (включая литургические). Совсем отвлечься от всяких житейских забот (включая и те, которые происходят от властей) и соответственно от мыслей и чувств невозможно, и потому неизбежность некоторой суеты всегда существует. Государство нормально выполняет свою функцию именно тогда, когда власть87 обеспечивает по возможности наибольшее бессуетное содержание жизни, не дает материала для того, чтобы можно было много думать о всяких безобразиях и переживать о них.
Но конкретный смысл этого прошения состоит не только в том, чтобы государство открывало нам возможность безболезненного, бессуетного литургического бытия. Тем более что такую задачу государство не может ставить, да и не оно обеспечивает это бытие. Даже в лучшие времена, когда отмечалась симфония государственной власти и церковной действительности, т. е. во времена монархии, государство совершенно справедливо предоставляло эту прерогативу Церкви. Церковь должна этим заниматься, а государство хоть бы не мешало!88 К сожалению, Церковь в этом отношении не успевает выполнить свою задачу, к сожалению, почти всегда.
Но и у государственной власти в этом отношении имеются некоторые возможности. Задачей власти могло бы стать устранение из наших так называемых средств массовой информации всех соблазнительных проектов, которые имеют наиболее выраженный греховный характер89. По этому показателю всегда можно увидеть признаки положительные или отрицательные, которые свидетельствуют о том, какое направление имеет власть как верховная, так и местная. Несомненно, что всегда «тихое и безмолвное житие» есть состояние скорее желанное, чем имеющееся в наличии. Власть не может заставить своих граждан устранить из их жизни всяческие соблазны, но она может устранить их из пропаганды греховного мира. И Церковь молится о вразумлении властей, чтобы они выполняли подобающие им функции.
Главная функция власти – недопущение анархизма и распущенности. Но главная причина молитвы о власти – не только «тихое и безмолвное житие поживем». Власть олицетворяет собой управление страной, да и в целом «выражает лицо страны». Власть осуществляет политическое руководство страной, т. е. тем природным и структурированным содержанием народного бытия, в котором совершается Божественная литургия, содержанием, организованным во всех отношениях, – национальном (народном), государственном, общественном, экономическом и пр. Прежде чем молиться об управляющей силе, прошение предлагает молиться о самом этом содержании – «о Богохранимей стране нашей».
Страна – вот существо дела, а «власти и воинство» – есть некая функционально выделенная часть страны, которая призвана сохранять ее от всяких бед, прежде всего от бесструктурного «расползания». Поэтому «технология» власти есть тот участок бытия, который нуждается в особенном духовном просвещении, даже если он сам об этом не знает. Богохранимая страна – вот существо дела, потому что страна (сторона), государство, родина, отечество, народ, общество – все это для нас не отвлеченные понятия90, а вполне живые и значимые, отражающие соответствующие живые реальности.
Из этого ряда близких слов особенно духовно значимо слово отечество; оно становится духовно существенным, когда отец земной оказывается духовно хоть сколько-то значимым для своего ребенка. «Наше жительство на небесах»91, – говорит апостол Павел, выводя его смысл от Отца Небесного92. Жительство на небесах – это и есть отечество. Только в таком случае возможен внутренний переход от отца земного к Отцу Небесному и от отечества земного к отечеству Небесному. Но от идеала, от того, что должно бы быть, от нормы до реальности расстояние часто бывает довольно большим. Наше отечество (и отечество ли по внутреннему переживанию) обычно оказывается никак внутреннее не связанным с отечеством Небесным. Чрезвычайно важно верное, духовное переживание своего государства, своей страны. И литургия совершается в пространстве отечества – на земле отцов. Власти, действующие в пространстве этого государства, должны осуществлять верную жизнь в отечестве ради того, чтобы те лучшие, добрые традиции, которые существуют в жизни, связанные безусловно с переживанием отечественного бытия, продолжали быть действующими. Но поскольку лучшие традиции могут быть пронизаны духовным смыслом, духовными подходами, значит, они все могут стать приемлемыми и значимыми для жизни народа в условиях хорошей государственной жизни. Таким образом, все пространство государственного бытия может быть пронизанным теми литургическими смыслами, которые делают страну, страну православную, пространством некоторого единства народной духовной жизни.
* * *
Примечания
Известно, что эта ектения возглашается не только в начале Божественной литургии, но и в начале вечерни, в начале утрени, а также с некоторыми добавлениями в начале чинопоследования Таинств, которые в древние времена были непосредственно связаны с Божественной литургией (Крещение с миропомазанием, елеосвящение, браковенчание). Что же касается рукоположения, то оно просто совершается во время Божественной литургии.
Собственно, известно только три вида государственного устройства: монархическое, аристократическое и демократическое. Аристократическое устройство власти имеет промежуточный характер; чаще всего оно связано с монархическим устройством правления и при любом царе всегда существует; как бы ни был самодержец автократически настроен, все равно при нем всегда имеются некоторые советники, эти советники и есть аристократия. Аристократия родовая либо назначаемая царем есть то, что принято сейчас называть элитой. Но точно так же и при самом демократическом способе государственного устройства, т. е. управлении, которого практически на деле никогда и не было, всегда выдвигается некая государственная элита, которая, собственно, и управляет содержанием государственной жизни. Управляет жизнью страны.
Разве что в начале ХХI в., в первый период постсоветского времени, была попытка либерального устройства государства. В наступившую эпоху либерализма случилось расстройство вместо устройства государственной жизни, и сами либералы действовали в этом отношении, как трупные бактерии. Государство уже было полутрупом, а они жили за счет того, что труп еще имеется.
Молва по-славянски означает суета.
В этой связи припоминаются рассказы гораздо более старших меня священников, которые застали времена совсем тяжкие для духовной жизни и для жизни вообще. И они очень не любили советскую власть, она всегда была им противна, не государство, разумеется, но советская власть как способ осуществления антидуховного руководства жизнью страны. И еще в 1920-е гг. некоторые священники придумывали способы, которыми они пользовались для замены этого места ектении; например, одни говорили «о богохранимей стране нашей, областех и воинстве ея» или просто «о областех ея». (Собственно, слово власть и переводится как область, но только не в географическом, территориальном смысле.) Другие же, например, говорили: «...о богохранимей стране нашей и благочестивых людях ея».
Отчасти в силу того, что своим ясным знанием она не всегда успевает осознать конкретные шаги прогресса и найти для них верную словесную оценку. Мир со всякими его соблазнами, особенно в кризисные времена, действует так притягательно самыми разнообразными соблазнами, порою очень значимыми и в общественном смысле, например телевидение или Интернет, даже не с самыми безобразными его возможностями.
Так, например, если бы наш президент был подлинным христианином, ему было бы достаточно нажать нужную кнопку для того, чтобы с телевидения были немедленно устранены все блудные передачи. Значит, для него не стало личной нравственной и государственной задачей «тихое и безмолвное житие» народа его страны.
Даже учитывая чрезмерный индивидуалистический крен, который приобрела современная жизнь.