42. Троица

Определенные трудности неизбежно предстоят при рассмотрении (или лучше сказать, при всматривании) в «Символе веры» соотношения Лиц Пресвятой Троицы: Отца, Сына и Святого Духа. Как правило, люди даже высокого опыта и хорошего святоотеческого знания, да и сами Отцы, чаще пользуются, рассуждая об этом, аналогиями, метафорами и образами, чем окончательными формулировками. Или если даже окончательными формулировками, то эти окончательные формулировки говорят порою значительно меньше, чем могли бы сказать образы. И то, и другое суть некоторые намеки, дающие возможность понимания единства троичности и тройственности единства.

Многие литургисты и богословы пользуются как одним из постоянных образов для изъяснения отношения Лиц Пресвятой Троицы образом солнца. Солнце представляет собой в целом некую единую систему, но вместе с тем явленность солнца может быть рассмотрена в трех своих проявлениях или функциях. Это термоядерная реакция самого вещества солнца; тепло, которое возникает при этой термоядерной реакции как неизбежное свойство этой реакции; свет, который также возникает как неизбежное свойство этой реакции. И решительно утверждать, что сама эта реакция представляется более главной и первой по отношению к свету и теплу, было бы не совсем верно, потому что никакие физики не могут вообразить, представить себе этот тип реакции помимо света и тепла. Это ясно даже и для школьников 8–9 классов.

Еще более понятен и осмысленен образ многоипостасности³⁵³ единого человечества, в котором каждый человек представляет собой личность или ипостась. Слово «ипостась» в новозаветном богословском словаре более или менее адекватно только одному русскому слову – «личность», другого подходящего русского слова не имеется. Но слово «ипостась» в строго богословском смысле обычно прилагается только к Божественному бытию, если же оно применяется в человечески-личностном содержании, то лишь с большой степенью условности, чтобы было философски более понятно, о каком содержании личностного бытия идет речь.

При безусловной равночестности Лиц Божества³⁵⁴ имеется богословское тонкое различие, согласно которому Отец хотя и не выделяется на первое место, но объявляется «причиной» сыновства, т. е. рождения Сына и исхождения Святого Духа. Различие между терминами «рождение» и «исхождение» понять рационалистически почти невозможно. Единственное, что в этом отношении безусловно принято: слово «рождение» относится к Сыну, а слово «исхождение» – к Святому Духу. Все дело в том, что понимание «как бы» есть у всех, например, понимание отцовства у всех отцов и «сыновства» у всех детей. Но все же это «как бы» понимание в этом случае может давать резкий сбой, потому что, когда мы говорим о рождении некоего сына от некоего отца, мы всегда имеем в виду некоторый единократный акт; разумеется, от отца могут рождаться потом и другие сыны, но сам акт остается единократным. А в отношении Отца к Сыну – все по-другому: Отец рождает Сына, и факт этого рождения не перестает никогда. И размышляющие об этом христиане как будто понимают все это. Но на самом деле здесь больше остается непонятного, чем понятного. Вновь здесь помогают увидеть проблему образы и аллегории. В их числе уже означенная нами: «как солнце постоянно рождает свет». Именно в этом смысле не прекращается действие Отца, которое состоит в рождении Им Сына и исхождении Святого Духа. Разумеется, всякий образ, тем более, земной образ, указывающий на высшую реальность, предлагает лишь несовершенный намек на эту реальность

Соотнесенность Лиц Пресвятой Троицы ощущаема и переживаема лишь в свете любви, мы можем ощущать на себе иногда конкретное действие Божественной любви. Но что такое Божественная любовь в самой себе – притом, когда еще не было никакой необходимости в Божественном творчестве?³⁵⁵ Достаточно только бытия Трех Лиц Пресвятой Троицы, и это есть уже достаточное свидетельство наличности любви в этом со-бытии Трех: Отец любит Сына и Духа, Сын любит Отца и Духа, Дух любит Отца и Сына. И даже каким-то смутно ощущаемым полуматематическим образом это как-то понятно; будь Два Лица (Двоица) – такой гармонии любви Пресвятого Божества не было бы. Целостный и таинственный единый союз любви скорее можно ощутить и понять не столько даже в формулировках хороших догматических учебников, сколько в личном движении церковно верующего сердца. Потому что никакие замечательные слова не могут преодолеть некоторого схематизма и схоластизма многих богословских формулировок³⁵⁶. Также и в отношении Святой Троицы³⁵⁷, и во взаимоотношении Ее Лиц друг с другом. Слов об этом, в том числе и в Священном Писании, написано не так уж мало. Больше, правда, косвенным образом, но не так мало и прямых текстов. Нетрудно все же заметить, что несравненно больше сказано о взаимоотношениях Отца и Сына, особенно в «Евангелии». Да и в «Ветхом Завете» тоже, потому что в «Библии» Дух Святой ощущается читателями, не вошедшими в строй новозаветной жизни, скорее как некоторое внеипостасное бытие, как некая Божественная энергия. Но это не так. Дух Святой – это не энергия, это Один из Трех, это конкретная ипостась Божества; энергия же исходит из всех Трех Лиц Божества. Энергия Святого Духа особенно ощутимо открывается в литургии.

Что же касается церковного единства, то оно в идеале имеет идентично духовную огромную пространственность. Но в текущей исторической реальности, к сожалению, оказывается слишком много факторов, разрывающих единство Церкви, как в самом общем виде, начиная сказываться в ересях, появившихся уже в I в.³⁵⁸, и кончая многочисленными расколами, которые всегда также имели сколько-то еретический характер. Потому что все протестантские разделения – это не только расколы, в них всегда открываются и некоторые еретические начала, по крайней мере, в отношении Церкви, т. е. в непонимании, а значит, и в неверном формулировании того, что есть Церковь. Это значит, что в конечном итоге в них содержится хула на Духа Святого, утверждающего Церковь. А в идеале Церковь безусловно одна и едина³⁵⁹. Так обстоит дело и по глубокому внутреннему православному чувству, которое, к сожалению, дает сбой в отношении нелепой и дешевой эксклюзивности, которая чаще всего выражается примерно так: «Церковь одна, и это Православная Церковь, а все остальное – не церкви. Католики – это просто сентиментальные экзальтированные еретики, надо поскорее в ад их всех, там им с их папой – самое место, и земля чище будет. Ну, уж о протестантах и вовсе говорить не приходится». И хотя Церковь, конечно, одна, но обычно это единство Церкви ощущается профанно и несколько упрощенно, только как православная единственность.