профессор Жан-Клод Ларше

Глава первая. Жизнь, личность и деятельность святого Силуана

I. Жизнь

Семен Иванович Антонов (будущий старец Силуан) родился в 1866 году в селе Шовск Тамбовской губернии в крестьянской семье, в которой было семеро детей (пять мальчиков и две девочки)13.

Нам ничего не известно о его детстве, кроме того, что его родители были людьми богобоязненными, и это, несомненно, сказалось на воспитании детей. Позднее старец опишет своего отца как человека кроткого, терпеливого и мудрого, на всю жизнь оставшегося для него образцом. После многих лет монашеской жизни, вспоминая отца, он напишет: «Я в меру отца моего не пришел» и «вот такого старца я хотел бы иметь» (с. 17–18). Образование он получил самое простое – ходил в школу в родном селе «только две зимы» (с. 58). Юношей работал столяром в артели брата, подрядившейся на строительство в имении князя Трубецкого. Он был высокого роста, мощного телосложения и обладал исключительной физической силой.

В юности он жил как и большинство сверстников. Очень любил музыку, сам играл на гармонике, охотно гулял на деревенских праздниках. Но в эти же годы испытал первый «таинственный опыт», когда начал подолгу молиться и почувствовал влечение к монашеству. Это благодатное время, однако, продлилось всего несколько месяцев, и вскоре Семен опять вернулся к тому образу жизни, который позже назовет «отмеченным грехом».

Преодолеть соблазн разгульной жизни ему помогли сновидение и голос, который он распознал как исходящий из уст Пресвятой Богородицы: «Мне не хорошо смотреть, что ты делаешь» (с. 20). Это событие, случившееся незадолго до поступления Семена на военную службу, коренным образом переменило его жизнь. Ему открылось острое чувство греха и в то же время милосердие Христа и Божией Матери к грешникам. Семен обратился к покаянию и принял твердое решение стать монахом.

В таком духовном и сердечном расположении он находился в течение всех лет службы в лейб-гвардии в Петербурге, и оно заметно повлияло на его сослуживцев, чему имеются многочисленные свидетельства.

Незадолго до окончания службы Семен поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому, знаменитому приходскому священнику, чья святость привлекала толпы людей14. Семену не удалось встретиться с ним лично, и он оставил ему бесхитростное письмо: «Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал» (с. 25). Плоды молитвы святого кронштадтского пастыря не замедлили сказаться. Причем особым образом, словно предвосхищая будущий духовный опыт Семена: уже на следующий день он почувствовал, что вокруг него «гудит адское пламя» (с. 25).

Отбыв срок службы в лейб-гвардии, он без промедления отправился на Афон и осенью 1892 года был принят послушником в русский Свято-Пантелеимоновский монастырь (см. с. 25). Здесь Семен погрузился в не изменившуюся за тысячу лет жизнь афонского монашества, с чередованием долгих богослужений, келейных молитв и послушаний братии. Однако с этого же времени он начал испытывать новые, сильные искушения. Духовный наставник помог ему противопоставить дурным помыслам трезвение и постоянное сокрушение о грехах, и за короткое время послушник сумел стяжать такую внутреннюю чистоту, которую большинство монахов приобретают долгими годами. А вскоре, молясь перед иконой Божией Матери, он получил дар непрестанной умной молитвы.

Однако усилились и искушения. Ему стали досаждать бесы, то пытавшиеся убедить его, что он уже достиг святости и посеять тем самым в его душе семена гордыни, то, погружая в отчаяние, предрекали ему погибель. Эти испытания предвосхитили многое, что пришло впоследствии с опытом и практикой духовной жизни Семена. Чтобы противостоять наваждению, молодой послушник усилил молитву и пост, сократил время сна до полутора часов в сутки. Он изнурял себя, и к этому изнурению прибавлялась усталость от физического труда на монастырской мельнице, куда он был определен на послушание. Мельница обеспечивала питанием примерно тысячу восемьсот монахов и множество паломников15.

Силы стали оставлять молодого и в недавнем крепкого человека. Постепенно им овладевало отчаяние, доходившее порой даже до горького чувства полной оставленности, душа словно бы погрузилась в ад. В день, когда это чувство стало особенно острым и непереносимым, во время вечерни16 ему было видение живого Христа. Он почувствовал себя исполненным огнем Святого Духа, просвещенным божественным светом и был, подобно святому апостолу Павлу, восхищен на Небо, где услышал неизреченные глаголы [ср.: 2Кор. 12:4] и испытал необыкновенную сладость божественной любви. Хотя видение было коротким, Семен очнулся в полном изнеможении и воспринял его как ниспосланное свыше новое рождение. Он уверился в милосердии Христовом к грешникам и укрепился в надежде, что и его прегрешения будут прощены. Умиротворенный, в течение многих месяцев он пребывал в состоянии великой духовной радости.

Через некоторое время после всенощного бдения Семен вновь испытает подобное потрясение, правда, не столь полное; память о нем останется, но результат мир и радость, сопутствовавшие первому видению, – будет иным: теперь в его душе поселится боязнь потерять полученную благодать. Он остро ощутит тоску удаленности от Бога и оставленности Им. Омрачая душу, вновь появятся бесы.

Семен обратился за помощью к духовнику и рассказал ему о видениях. Духовник был удивлен молодым послушником, достигшим столь высокого духовного опыта, и не сумел скрыть своего восхищения. Тем самым он дал повод молодому подвижнику к тщеславию и гордости. Вовремя поняв это, Семен в духовной жизни особое внимание стал уделять борьбе именно с этими двумя искушениями – наиболее серьезными и изощренными из всех, с которыми приходится сталкиваться христианину.

И все последующие годы Семен, уже постриженный в монахи в 1896 году с именем Силуан (см. с. 14), будет испытывать попеременно то чувство радости и покоя от посещения Божия, то уныние от сознания оставленности Им. Особый опыт ниспосланного видения Христа будет поддерживать в нем уверенность в милосердии Божием и горячее желание обрести благодать, но одновременно он будет болезненно переживать утрату благодати и глубоко скорбеть о своем удалении от Бога. Бесы продолжат его терзать, особенно мучая по ночам. Ценой больших внутренних страданий он сумеет противопоставить молитву и особенно покаяние этим испытаниям...

Прошло пятнадцать лет с момента первого явления Господа. Однажды ночью17, когда Силуан молился в своей келье, перед ним возникла огромная фигура беса, заслонившего иконы и ожидающего поклона себе. Келья вмиг наполнилась бесами, намеревающимися нарушить монашескую молитву. Силуан воззвал ко Христу: «Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?» Господь ответил ему: «Гордые всегда так страдают от бесов». – «Господи, – говорит Силуан, – научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась душа моя». И Господь дал ему совет: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся» (с. 48).

Новый духовный опыт в корне преобразил жизнь святого Силуана. Исполненное глубокого смысла наставление Христово18 отныне станет путеводным и драгоценным правилом сокровенной жизни старца: ведь дано оно Самим Господом. Духовное состояние его заметно улучшилось с тех пор, как он стал следовать совету Христа. Он глубоко проникся благодатью Божией: ощущение ее присутствия и действия и вызванное ею душевное умиротворение стали более продолжительными и сильными.

Духовная брань тем не менее стала еще напряженнее. Господь научил святого Силуана, как лучше ее вести. Началась борьба не только против помыслов уныния и отчаяния, но также, и особенно усиленно, против помыслов тщеславия и гордыни. Потребовалось еще пятнадцать лет этой внутренней схватки, чтобы он обрел наконец полную духовную гармонию и научился отсекать те искушения, которые прежде поражали его19.

Испытав на собственном опыте милосердие Божие к грешникам, святой Силуан стал усиленно и часто молиться о том, чтобы божественная милость распространилась на всех людей, чтобы каждый человек познал Бога и обрел спасение. Старец больше не отделял попечение о собственном спасении от заботы о спасении всех людей20. Отныне он стал считать любовь к ближнему неотделимой от любви к Богу, а любовь к врагам неотделимой от любви к ближнему21. Он провозгласил: «Брат наш есть наша жизнь» (с. 53). С этого времени он не переставал молиться и плакать обо всем мире: о живых, об усопших, о грядущих родиться (с. 54).

В то время старец нес послушание эконома, в его попечении находился монастырский склад неподалеку от обители22. Под его началом трудилось около двухсот работников. Он молился и плакал о каждом из них. Когда святого Силуана назначили экономом, он начал молиться Богу, чтобы Тот помог ему исполнить это новое послушание, и вскоре получил ответ: «Храни благодать, данную тебе» (с. 69). Исполняя послушание, предполагавшее множество попечений и частое общение с людьми, святой ни на мгновение не прерывал молитвы, и, как он сам говорил, именно тогда приобрел ту внутреннюю тишину, ради которой некогда отправлялся жить в Старый Руссик23.

Чтобы не нарушать уединения, святой Силуан спал в весьма стесненных условиях на складе, за который нес ответственность. Постоянное пребывание в холодных помещениях подорвало его здоровье, развился ревматизм, возникли мучительные головные боли, нередко вынуждавшие его не вставать с постели. А ведь организм его к тому же был очень ослаблен строгой аскезой, которой он следовал в течение многих лет24.

В четверг 15 сентября 1938 года состояние старца резко ухудшилось, и его перевезли в монастырскую больницу. В понедельник 19 сентября его соборовали. К концу недели положение стало критическим. После того как иеромонах Сергий прочитал у его одра Умилительный канон Божией Матери на исход души, в субботу 24 сентября между часом и двумя ночи старец мирно отошел ко Господу.

II. Облик старца

К своей внешности старец относился с полным безразличием, одет был скромно. Он был высокого роста, крепкий и сильный, со спокойным, кротким и доброжелательным выражением лица. Держался просто, ко всем людям относился с нежностью и любовью, исполненной милосердия и участия, особенно чутким был ко всякой боли и страданию. Любовь его распространялось и на все творения Божии, на животных и на растения.

С почтением и уважением он относился к каждому человеку, невзирая на его социальное происхождение или образ жизни, никогда никого не осуждал. Каждого он старался принять и понять, нащупать его лучшую сторону, остерегался укорить кого бы то ни было и тем более осудить. В его словах никогда не было лукавства или насмешки, ни к кому не возникало у него чувства неприязни. Любовь и смирение не позволяли ему казаться лучше других – напротив, другим он всегда отдавал предпочтение перед собою. В разговорах держался кротко, нередко предпочитая молчание слову. Обладая великим душевным благородством и чрезвычайной духовной и сердечной чуткостью, он был чужд пошлости, мелочности и лукавства. Он никогда не гневался, пребывал всегда в ровном расположении духа. Его кротость поражала всех, кто встречался и общался с ним, все отмечали ее как одну из наиболее типичных черт его духовного облика. Непрестанная молитва и покаяние нередко были причиной его слез.

Его отношения с другими поражали абсолютной простотой и естественностью. Свои мысли он выражал ясно, без тени тщеславия или надменности, простым, понятным каждому языком. В его присутствии никто не чувствовал себя стесненным или скованным. Он проникновенно молился о своих собеседниках, и те уходили утешенными и укрепленными его молитвой. У него был дар своей молитвой приобщать собеседников высшему миру, своему сокровенному опыту, своим духовным состояниям, тем самым духовно преображая их.

Но как ни странно, у святого Силуана не было учеников. К нему не устремлялись толпы паломников, как это случалось позже с другими афонскими исповедниками. Его исключительные духовные дарования никак не сказались на его влиянии в монастыре: оно было весьма ограниченным. Только позже замечательные афонские подвижники осознали, кем он был. Многие монахи, жившие рядом со старцем, не понимали, почему посетители стремятся встретиться с ним. Архимандрит Софроний сам признает, что «при жизни своей он остался “неявленным”», и добавляет, что «это была не только воля Божия о нем, но и его собственное желание, которое принял Бог и исполнил, скрыв его даже от отцов Святой Горы» (с. 81–82). В семидесятых годах мы встречались с уже престарелыми насельниками Свято-Пантелеимоновского монастыря, знавшими его и считавшими его «просто хорошим монахом». Его честная глава, которой мы поклонились как драгоценным мощам в монастырской костнице, помещалась, как и прочие, на грубо выделанной деревянной полке, рядом лежал листок бумаги, на котором карандашом было записано его монашеское имя и даты рождения и смерти.

Только те, у кого была возможность вести духовные беседы непосредственно с ним и просить его молитв, могли почувствовать сияние скрытого сокровища его святости. Так было с некоторыми афонскими монахами, обращавшимися к нему за советом25, паломниками (из числа духовенства или мирян), встречавшимися с ним и регулярно посещавшими его26, с верующими, которые задавали через близких к старцу людей вопросы или писали ему и получали ответ27 или же ощущали действие его молитвы о них.

Нынешняя известность и влияние старца Силуана, чью святость Православная Церковь провозгласила актом о канонизации от 26 ноября 1987 года28, возникла по большей части благодаря усилиям архимандрита Софрония (1896–1993). Именно он, сам обладавший исключительными духовными дарованиями, очень много потрудился, чтобы жизнь и личность старца стали широко известны. И он же приложил значительные усилия, чтобы распространить и снабдить пояснениями труды преподобного Силуана.

III. Труды

Старец не готовил свои труды для публикации, они были изданы после его смерти архимандритом Софронием. В тетрадях, на отдельных листках, в письмах, а иногда и на полях книг29 преподобный оставлял черновые заметки, свидетельства своего внутреннего опыта30. Сочинения старца подобны сосудам, обильно наполненным благодатью. Он любил Бога с такой силой и сам так ощущал любовь Божию, так глубоко переживал Его прощение и действие Его благодати, что не мог сдержать переполнявших его чувств, противостоять желанию выразить их. В сочинениях старца есть тому множество свидетельств (см. с. 297,482–483) – в частности, приведем одно из его высказываний, написанное в ответ на упрек одного из братии: «Любит душа моя Господа, и как скрою огонь сей, который согревает душу мою? Как скрою милости Господни, которыми увлечена душа моя? Как забуду милости Господни, в которых душа моя познала Бога? Как могу Я Не говорить о Боге, если душа моя пленена Им? Как буду молчать о Боге, когда дух мой распален любовью к Нему день и ночь? и разве противник я плача? Что ты, отче, вещал душе моей: зачем о Боге много говорю? Ведь душа моя любит Его, и как скрою любовь Господню ко мне?» (с. 502).

Как у многих святых прошлого, сочинения преподобного Силуана были написаны не в результате рационального решения, но под действием Святого Духа. Старец сам пишет об этом: «И Дух Святой научил меня, и потому я пишу о Боге без труда, ибо Он влечет меня писать» (с. 367).

Высота и глубина, теплота и жизнь, присутствие и сила Святого Духа в сочинениях старца настолько явны, что сразу производят глубочайшее впечатление на читателя, вдохновляют и возносят его, внутренне преображают. Один из корреспондентов святого так описывает это чувство: «...из писем отца Силуана совершенно явно ощущалась мною, грешным, такая сила, какой я не испытывал ни от кого»31.

Сила эта есть сила Святого Духа, но также и сила прямого, непосредственного и свободного живого опыта. Преподобный Силуан относится к тем немногим людям, чьи слова точно отражают личный опыт и чье свидетельство поэтому совершенно непререкаемо и убедительно. Святой Силуан говорит то, что он есть, и он есть то, что говорит.

Сочинения старца хотя и не были написаны с целью публикации (которая, впрочем, в его условиях и не была возможной), но, несомненно, для того, чтобы их прочитали. В них сказалась не только потребность выразить пережитый опыт (не по гордости или тщеславию, а по тем же причинам, о которых мы говорили выше), но также и желание разделить его с другими. А потому в них особо прослеживаются два момента, важных для старца: 1) милосердие и любовь Божия ко всем людям без исключения (милосердие и любовь, которые он сам глубочайше испытал и в которые непреложно уверовал); 2) желание внести свой вклад во спасение всех.

Стиль сочинений святого Силуана обладает особой теплотой и поэтичностью. Старец, получивший самое простое образование32, никогда не заботился о красоте слога или редактировании своих текстов. Он писал очень простым, иногда нескладным языком. Ритм сочинений неторопливый, что может смутить западного читателя (это объясняется тесной связью текста с внутренней молитвой). В них нет ни продуманной композиции, ни заготовленного заранее плана, нередко встречаются повторы, которые объясняются тем, что преподобный возвращайся к определенным темам, обобщавшим его опыт и духовную жизнь, которые постоянно занимали его и которые с точки зрения формального анализа можно назвать «фундаментальными темами» его сочинений. Отец Софроний, публикуя сочинения старца, опасался, что из-за этих настойчивых повторов текстами старца могут пренебречь или, во всяком случае, не отнестись к ним с должной серьезностью. С другой стороны, он боялся, что описания особого духовного опыта (видений бесов, Христа, Божией Матери к беседы с Ними) могут показаться кому-то рассказами экзальтированного монаха, подверженного галлюцинациям. (К примеру, так относились долгое время, в том числе и в церковной среде, к сочинениям прп. Симеона Нового Богослова: хорошо известна также отрицательная реакция на богословское объяснение свт. Григорием Паламой опыта созерцания Нетварного Света и видения Бога). По этой причине архимандрит Софроний решил сопроводить писания старца комментариями и пояснениями. Они действительно оказались полезными и помогли донести сочинения старца до широкого круга читателей.

Тот, кому знакомы творения святых отцов, сразу отметит, что сочинения святого Силуана по глубине и высочайшей степени духовного преуспеяния находятся на уровне писаний выдающихся отцов Церкви. Один из близких святого Силуана, познакомившись с его сочинениями, воскликнул: «Он пришел в меру святых отцов!» (ср. с 279). Святитель Николай Велимирович вдохновенно скажет: «Силуан превосходит всех своей любовью».

Святой Силуан особенно близок к двум отцам, очень почитаемым православными: св. Симеону Новому Богослову и ев, Исааку Сирину. С первым его сближают видения Христа и последовавшее за ними духовное преображение33, со вторым же – огромное сострадание, которое он испытывал не только к людям, но и ко всякой твари.

Преподобный близок также и ко многим другим отцам. Сочинения свидетельствуют о его знакомстве как с главнейшими текстами древней аскетики (такими как «Изречения отцов-пустынников», «Лествица» прп. Иоанна Лествичника или «Слова подвижнические» св. Исаака Сирина), так и с недавними (например, прп. Серафима Саровского). Такая близость подтверждает полное соответствие его писаний православной духовной традиции: и той, что представлена творениями ранних отцов, и той, что выражена в живом опыте, непрерывно передаваемом от духовного отца своим чадам с первых веков существования Церкви. Конечно, старца сближают с отцами не внешние черты его сочинений, а идентичный опыт духовной жизни.

Однако единство святого Силуана со святоотеческой традицией на уровне высокого духовного опыта, общего для Православной Церкви, не заглушает его собственного голоса, его особого свидетельства и богословия. Не потому, что он вводит какое-то новое учение, а потому, что по-новому формулирует и подчеркивает элементы церковного вероучения и уровни духовной жизни, общие для всех святых.

1. В числе этих элементов первое место принадлежит совету «Держи свой ум во аде и не отчаивайся», данному Спасителем старцу как божественная заповедь и программа духовной жизни, приспособленная к его конкретному состоянию и вместе с тем имеющая универсальную ценность и значение как средство от главных духовных недугов – гордыни и отчаяния, сопряженных с двумя важнейшими христианскими добродетелями – смирением (совместно с покаянием) и упованием.

2. Другой существенный элемент учения и свидетельств старца относится к любви к врагам – наиболее совершенной форме любви к ближнему, составляющей вторую заповедь Христову, которую старец считал неотделимой от первой – любви к Богу.

3. Третий элемент учения и свидетельства старца – молитва о спасении всех людей, неотрывная для христианина от его собственного спасения. Она так же связана с любовью к ближнему, как и с упованием и уверенностью в милосердии Божием.

4. Четвертая главная тема – это опыт оставленности, чувство, которое старец испытывал всю жизнь после того, как Христос явился ему в первый год его послушничества. Этот опыт во многом определил дальнейшую духовную жизнь святого Силуана.

5. Центральное место в поучениях и свидетельстве святого Силуана, так же как и во всех святоотеческих текстах, занимают покаяние и смирение. Наставления старца об этих добродетелях имеют особенности, связанные с его личным духовным опытом и личным познанием Христа, полученным им через благодать Святого Духа.

6. Вследствие этого прямого и сверхъестественного познания во всех сочинениях старца вырисовывается образ Христа, полный любви, милосердия, кротости, мира и смирения. Этот образ обусловил нераздельность, единство вышеназванных тем и в значительной степени определил особенность духовною пути святою Силуана.

7. Если, как говорил преподобный Серафим Саровский, целью христианской жизни является стяжание Святого Духа, то, вне всякого сомнения, старец в полной мере достиг ее. Святой Дух неизменно присутствует в его свидетельстве и поучениях. Среди святоотеческих творений нет иного произведения, где бы так часто упоминался Святой Дух – не как отвлеченное понятие, но как передача сокровенного опыта живого и животворящего Его присутствия.

Внутри этих основных размышлений, в которых голос старца звучит сильно и неповторимо, параллельно им и словно сквозь них проступают и иные размышления об основах православного предания, осмысленные и сформулированные тоже по-новому, отвечающие тревогам, чаяниям и надеждам современного человека, что дает возможность множеству людей заново открыть для себя смысл христианства и обрести возможность духовного обновления.

* * *

13

В этой главе мы будем использовать в качестве главного источника сочинение архим. Софрония «Преподобный Силуан Афонский»: Archimandrite Sophrony. Starets Silouane, moine du Mont-Athos (1866–1938): Vie – Doctrine – Écrits/trad, du russe par le hiéromoine Syméon. Sisteron, 1973 (ссылки на все необходимые и важные страницы указаны в тексте в скобках) [Софроний (Сахаров), схиархим. Преподобный Силуан Афонский. 2-е изд., испр. Свято-Троицкая Сергиева Лавра (далее – СТСЛ), 2010]. Его книга является практически единственным документом о старце. Читатель может обратиться к ней за подробными деталями. Помимо этой книги в качестве источника используются также записи встреч с архим. Софронием, опубликованные в журнале «Paix» (1988. No 54–55. Р. 40–59), с помощью которых мы постарались датировать некоторые события жизни святого, прежде не датированные. Результаты этой попытки остаются тем не менее ограниченными, и, вне всякого сомнения, будут оставаться таковыми ввиду практически полного отсутствия каких-либо документов и ухода из жизни очевидцев жизни старца. Сам же о. Софроний, сконцентрировавшийся на основном – на духовной биографии св. Силуана, – не занимался датировкой. Как он сам пишет: «Интереса к событиям внешней жизни блаженного Старца у нас никогда не было. Быть может, это ошибка с нашей стороны, но теперь уже не поправить дела» (с. 61).

14

Он недавно [1990] был канонизирован Русской Церковью. Его главное сочинение «Моя жизнь во Христе» было частично переведено на французский язык (Jean de Cronstadt. Ma vie en Christ ou instants de recueillement spirituel et de contemplation, de pieuse méditation, de purification de l’âme, et de paix en Dieu / trad, française avec présentation par le Père LA. Lassus. Abbaye de Bellefontaine, 1979).

15

Эта мельница, ныне заброшенная, находится недалеко от монастыря Старый Руссик. Во времена Силуана мельница ежедневно производила почти тысячу килограммов муки (см.: Tachiaos А.-Е. Silouane et le Mont-Athos // Buisson Ardent: Cahiers Saint-Silouane l'Athonite. № 6: Vie et spiritualité du Starets Silouane. Actes du Colloque de Bose, 3–4 octobre 1998. P., 2000. P. 57).

16

В часовне Св. пророка Илии неподалеку от мельницы, куда ходила трудившаяся на ней братия.

17

Описываемые здесь события произошли за год, два или три до пострижения Силуана в великую схиму в 1911 году (ср. с. 14). В то время он, вероятно, жил в Старом Руссике, точнее в уединенной каливе, выстроенной в пяти минутах ходьбы на юго-восток от главного здания для более уединенной жизни. Силуан получил благословение наместника оставить свое послушание и жить исихастом (см. с. 204). Старый Руссик принадлежал тогда Св.-Пантелеимоновскому монастырю и находился в лесу на высоте 250 метров в семидесяти минутах ходьбы на восток от обители. Здесь селились монахи, желавшие вести более строгую уединенную жизнь, свободную от относительно беспокойной жизни монастыря, вызванной постоянным наплывом тысяч паломников (см. с. 485–486). Прежде чем поселиться в Старом Руссике и оставить послушание на мельнице, Силуан некоторое время проживал на монастырском подворье в Каламарее (см. с. 14) за пределами Афона, на юго-востоке от Салоник. На подворье сеяли пшеницу и занимались заготовкой хлеба для монастыря (см.: Tachiaos А.-Е. Op. cit. Р. 58). Невозможно указать точную датировку этих событий.

18

См. далее главу третью.

19

Силуану было приблизительно шестьдесят лет, когда он достиг внутреннего мира и высочайшей степени бесстрастия. Как раз в это же время (1925) будущий ученик старца о. Софроний прибыл на Афон, а с 1931 года их встречи стали регулярными.

20

См. гл. пятую.

21

См. гл. четвертую.

22

Нам неизвестно, когда именно Силуан был назначен на это послушание. Известно лишь, что речь идет о «последних многих годах» (с. 68) старца. Некоторые сведения указывают, что он занимал должность эконома уже в двадцатых годах (см. с. 68,487) и что в его обязанности входило заботиться о содержании складских помещений (см. с. 486).

23

О Старом Руссике см. выше, прим. 17.

24

Головные боли появились у него впервые во время пребывания в Старом Руссике и с тех пор никогда его не оставляли (см. с. 486).

25

В их числе был прежде всего о. Софроний, который в течение семи последних лет жизни св. Силуана часто общался с ним.

26

Одним из таких паломников был еп. Николай (Велимирович), знаменитый проповедник и духовный писатель, которого называют «сербским Златоустом».

27

Среди них можно упомянуть митр. Вениамина (Федченкова), Надежду Соболеву или Кирилла (будущего старца Сергия) Шевича, последнего корреспондента св. Силуана (см. ниже, с. 310–311).

28

Празднование памяти святого совершается 24 сентября н. ст. [В русские святцы он внесен в 1990 г.]

29

Таковы, например, заметки на полях его каталога садовых растений.

30

Из всех сочинений святого датировать можно только его письма. Сочинения, опубликованные о. Софронием, были написаны в разное время и не в том порядке, как их расположил о. Софроний. Отец Софроний упорядочил их, руководствуясь своим усмотрением (необходимо поэтому критическое издание текстов, которое отвечало бы полноте, порядку и последовательности оригиналов. Такое пожелание высказал и еп. Николай (Велимирович)). Единство духа и стиля, характерное для опубликованного корпуса текстов, позволяют предположить, что они были написаны в то время, когда душа старца обрела мир, и он, свободный от страстей и иллюзий, мог описать свой прошлый и настоящий опыт, – т.е. между 1925 и 1938 годами. Некоторые признаки указывают, что большая часть сочинений была написана ближе к концу этого периода, т.е. между 1933 и 1938 годами, и наверняка ближе к последнему году, как об этом говорят некоторые замечания старца. Так, он утверждает дважды, что первое явление благодати состоялось сорок лет назад, а это произошло между 1893 и 1896 годами (см. с. 23–25), следовательно, старец писал об этом примерно между 1933 и 1936 годами, принимая, конечно, в расчет, что число лет приблизительно. Другие замечания относят нас к 1938 году: «Мне 72 года; я скоро должен умереть, и пишу вам...» (с. 334, ср. с. 270, 331: «Я старик, и готовлюсь к смерти, и пишу истину ради народа»); «с тех пор как я был молодым послушником... прошло сорок пять лет» (с. 428). Этот год подтверждается старцем и в другом месте, когда он говорит о своей шестидесятилетней взрослой жизни (с. 432). Наконец, письма, написанные св. Силуаном в последние месяцы его жизни и имеющие точную дату, по темам, затронутым в них, по стилю очень близки к прочим сочинениям, опубликованным о. Софронием.

31

Archimandrite Sophrony. Starets Silouane, moine du Mont-Athos. P. 241 [Софроний (Сахаров), схиархим. Преподобный Силуан Афонский. С. 281 ].

32

В течение двух зим он учился только в начальной школе своего села. За это время он успел только научиться читать.

33

О прп. Симеоне Новом Богослове см.: Basile (Krivochéine), archev Dans ta lumière du Christ: Saint Syméon le Nouveau Théologien (949–1022): Vie, Spiritualité, Doctrine. Chevetogne. 1980 [Василий (Кривошеин), архиеп. Преподобный Симеон Новый Богослов (949– 1022). Париж, 1980].


Источник: Преподобный Силуан Афонский / Жан-Клод Ларше ; [пер. с фр. М.Ю. Насонова и У.С. Рахновской ; предисл. архим. Симеона (Брюшвайлера)]. - Москва : Православный Свято-Тихоновский гуманитарный ун-т, 2016. - 308, [3] с.

Комментарии для сайта Cackle