Киликийский крест
Киликийский крест XVI в., хранящийся в Вологодском музее817, по преданию был принесен Димитрием Прилуцким из Переславля в Спасо-Прилуцкий монастырь818По другому преданию, «Киликиевский» крест был водружен в XIVв. Димитрием Прилуцким на месте будущего Спасо-Прилуцкого монастыря819. Однако к XIV в. отнести этот крест никак нельзя. И, хотя рельефы его принадлежат, как минимум, к трем разновременным и разностильным оформлениям креста, все три не выходят за пределы XVI в. (если, конечно, не считать позднейших вставок XVIII–XIX вв.).
И все-таки его наименование не может быть случайным. Сменил ли он в XVI в. старый крест, так или иначе связанный с Киликией, или этой название усвоено было непосредственно сохранившемуся кресту XVI в. – все эти вопросы следует поручить историку.
Однако многообразие стилей в пределах этого произведения может оказаться для историка непреодолимым препятствием, поскольку историку, как правило, стилями заниматься некогда, а не считаться с ними нельзя. Знаток же искусства, в свою очередь, не располагает достаточным знанием истории, так что настоящий исторический и искусствоведческий разбор этого многосложного памятника может появиться в весьма отдаленном будущем. Ну, а пока пусть каждый в меру своих возможностей изложит свои соображения по этому поводу.
Утешившись таким нехитрым способом, решился и я высказать кое-какие наблюдения по поводу только одного мастера, обойденного научным вниманием, благодаря которому крест, может быть, и стал называться Киликийским. Здесь я имею ввиду мастера «геометрического» стиля, которым исполнены «Спас на престоле» (илл. 395), «рождество Христово» (илл. 396), «Вход в Иерусалим» (илл. 397), «Преображение» (илл. 398), «Вознесение» (илл. 399), «Сошествие Святого Духа» (илл. 400), «Обретение главы Иоанна Предтечи» (илл. 401), «Покров» (илл. 402) и несколько отдельных фигур святых, т.е. того мастера, которого принято считать примитивным по отношению к мастеру дионисиевского стиля820, которому, в свою очередь, принадлежат: «Предста Царица…» (илл. 403), «Спас Нерукотворный» (илл. 404), «Распятие с предстоящими» (илл. 405, 406), «Смоленский князь Феодор с сыновьями Давидом и Константином», «Борис и Глеб», «Ефрем Новгородский и Савва Вишерский», «Царь Константин и царица Елена», «Апостол Павел» (поясной).
Илл. 395. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Спас на престоле
Илл. 396. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Рождество Христово
Илл. 397. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Вход Господень в Иерусалим
Илл. 398. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Преображение Господне
Илл. 399. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Вознесение Господне.
Илл. 400. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Сошествие Святого Духа на апостолов.
Илл. 401. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Обретение главы Иоанна Предтечи.
Илл. 402. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля, XVI в. Покров Пресвятой Богородицы.
Конечно, если исходить из устоявшихся (вернее, перестоявшихся) искусствоведческих представлений о столичности и провинциальности, то мастер «геометрического» стиля на первый взгляд не выдерживает сравнения с последователем Дионисия. Однако обе традиции настолько противоположны, что лучше было бы, избегая сравнений, разобрать их по отдельности и постараться увидеть, что этот якобы «провинциальный» мастер образован никак не меньше, чем его столичный сосед. А чтобы окончательно избавить его от академического ярлыка, достаточно сделать краткий обзор истоков этого стиля, свойственного величайшим явлениям ближневосточного искусства, как дохристианского, так и христианского.
Начиная с древнейших месопотамских изображений821 (илл. 407, 408), сирийский «геометризм» охватывает огромное пространство и время, встречаясь во многих фресках Каппадокии822 (илл. 413), в искусстве коптов823 и особенно (ради разбираемого мастера) в средневековой Грузии824 (илл. 410, 412) и Армении825 (илл. 409, 411, 414), сложившихся также под влиянием сирийской культуры826. Сюда же можно отнести многих миниатюристов Васпуракана827. В XI–XII вв. этот стиль бытовал и в романском искусстве Западной Европы, особенно в Испании828 (илл. 415) и Франции829, но европейский рационализм быстро его изжил, обратившись к схоластической готике.
Илл. 403. Костяные рельефы Киликийского креста, исполненный мастером дионисиевского стиля, XVI в. «Предста Царица…»
Илл. 404. Костяные рельефы Киликийского креста, исполненный мастером дионисиевского стиля, XVI в. «Спас Нерукотворный»
Илл. 405. Костяные рельефы Киликийского креста, исполненный мастером дионисиевского стиля, XVI в. Распятие (фрагмент)
Илл. 406. Костяные рельефы Киликийского креста, исполненный мастером дионисиевского стиля, XVI в. Предстоящие распятию (фрагмент)
Илл. 407. Бог Шамаш. Ассирийский рельеф. IX в. до н.э.
Илл. 408. Бог воды. Ассирийская цилиндрическая печать (оттиск). IX в. до н.э.
Илл. 409. Армянская стела из Арича. VI в.
Илл. 410. Христос на престоле с предстоящими и ктитор Ашот Великий куропалат. Каменный рельеф из Опизы. IX в.
Илл. 411. Богоматерь на престоле с Младенцем Христом. Каменный рельеф из армянского храма св. Креста. 915–921 гг.
Илл. 412. Богоматерь на престоле с Младенцем Христом. Чеканный грузинский рельеф. XI в.
Илл. 413. Погребение Христа. Фреска в церкви «Бахатин». XI в. Белисирма.
Илл. 414. Притча о девах разумных и неразумных. Рельеф в армянском храме монастыря Ованнаванк (прорись). 1221 г.
Что же привело вологодского резчика именно к сирийскому «геометрическому» стилю и вообще почему этот стиль так популярен и устойчив на всем Ближнем Востоке? Да потому, что именно этот язык был адекватен сакральному содержанию этих культур, потому, что этот «геометризм» (особенно в передаче складок одежд) не столько выявлял анатомическую пластику живой фигуры (как это мы видели в греческой скульптуре), сколько подчеркивал ритуальную представительность персонажа и сакральное содержание жеста.
Теперь пора сузить затянувшийся обзор и сосредоточиться на образцах, не косвенно, а почти прямо влиявших на стиль нашего мастера, и в первую очередь на рельефах грузинского храма XI в. Никорцминда830, в которых не только «геометризм», но и само понимание принципов композиции настолько близко вологодскому мастеру, что их без особой натяжки можно считать результатом пристального следования этому древнему стилю. Сравним, например, «Преображение» Никорцминды с «Преображением» Киликийского креста (илл. 416 и 398) или «Вознесение» Никорцминды с «Вознесением» вологодского мастера (илл. 417 и 399), конечно же учитывая огромную разницу в величинах фасадных рельефов (не менее трех метров в высоту) и крохотных костяных рельефов (не более 50 мм в высоту).
Кроме того, особенно в грузинской чеканке с VIII по XVI в., можно встретить множество произведений, в которых форма трактуется в принципах, усвоенных русским мастером (см. прим. 823). Ведь в русской мелкой пластике такое явление едва ли не единственно831и труднообъяснимо, что позволяет, не слишком обязываясь перед бюрократическими искусствоведением, сделать несколько предположений.
Илл. 415. Апостолы Андрей и Петр. Фреска в церкви Санта Мария. XII в. (Каталония)
Илл. 416 (слева). Преображение Господне. Каменный рельеф в храме Никорцминда. XI в.
Илл. 373 (справа). Преображение Господне. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля XVI в.
Илл. 417 (слева). Вознесение Господне. Каменный рельеф в храме Никорцминда. XI в.
Илл. 374 (справа). Вознесение Господне. Костяной рельеф Киликийского креста, исполненный мастером «геометрического» стиля XVI в.
Илл. 418. Богоматерь «Одигитрия» (лицевая сторона); св. Николай (оборотная сторона). Каменная иконка. XVI в. Вологодский музей.
Илл. 419. Гроб Господень. Каменная иконка. XIII в. Ризница Троице-Сергиевой лавры
Для русского путешественника того времени, может быть, весь Кавказ был Киликией832; может быть, монастырь Никорцминда, прославленный своей святостью и красотой, заставил проезжего художника усвоить характер его композиций; может быть, крест XIVв., принесенный с Кавказа, рельефы которого были исполнены в стиле рельефов Никорцминды, в XVI в. послужил образцом для вологодского мастера; либо какое-нибудь высокое церковное посольство пожелало видеть подобные изображения и у себя, или одинокий русский паломник жил в этом монастыре. Все может быть. Безусловна только связь художника с искусством Ближнего Востока (точнее, Грузии и Армении). Вообще же удивительно, как мастер XVI в. за короткое время мог так глубоко осознать принципы древнего стиля, совершенно несвойственного русской пластике ни в XV, ни тем более в XVI в. Ведь стоит посмотреть в увеличении остальные рельефы креста, близкие по времени этому одиночке, чтобы оценить духовную независимость мастера от общей художественной конъюнктуры. А потому и обращение к забытому, но великому стилю пока можно объяснить только религиозной внимательностью и талантом неизвестного мастера.
1992 г.
* * *
Примечания
Крест запрестольный (Киликийский) начала XVI в., кость, серебро, размер 159х88 см, инв. № 1363. Происходит из Спасо-Преображенского монастыря, поступил в ВОКМ в 1924 г.
Лазарев В.Н. Дионисий и его школа // История русского искусства. М., 1955. С. 539.
Николаева Т.В. Произведения мелкой пластики XIII–XVII вв. в собрании Загорского музея. Каталог. Загорск, 1960. С. 71
Лазарев В.Н. Указ. соч. С. 539.
Таких, как ассирийский рельеф IX в. до н.э. (Британский музей) или несколько месопотамских и сиийских печатей из коллекции музея Метрополитен (Williams Forte E. Ancient Near Easten Seals: A Selection of Stamp and Cylinder Seals from the Collection of Mrs. William H. Moore. The Metropolitan Museum of Art, N.Y., 1976. Pl. 6, 9, 32, 36, 39, 53).
Restle M. Byzantine Wall Painting in Asia Minor. Recklinghausen, 1967. Pl. 55, 65, 70, 150, 377, 477, 479, 488, 500, 508, 509, 519, 520.
См. коптский рельеф VI в. из коллекции музея Метрополитен, два коптских рельефа из Каирского музея, коптский рельеф из музея Реклингхаузен (Wessel K. Coptic Art. N.Y., 1965. Pl. 4, 48, 49, 92).
Аладашвили Н.А. Монументальная скульптура Грузии. М., 1977. Илл. 13–15, 25, 30, 32,36, 47, 57, 59, 61–63, 65–67, 69, 117, 132, 147, 148, 153, 164, 187. Но особенно много едва ли не прямых аналогий можно видеть в грузинской чеканке VIII–XVI вв. – Чубинашвили Г.Н. Грузинское чеканное искусство. Тбилис, 1959. Илл. 1, 14, 15, 18–20, 45, 47, 49, 93, 108, 109, 112, 135, 359, 367, 484, 485, 526; табл. 20.
Brentjes B., Kanjan Mnaza S., Stepanjan N. Kunst des Mittelaltes in Armenian. Berlin, 1981. Ill. 53–57, 93, 110, 177, 187; Степанян Н., Чакмачан А. Декоративное искусство средневековой Армении. Л., 1971. Илл. 10–12, 41, 82, 83.
Бердзенишвили Н., Джавахишвили И., Джанашиа С. История Грузии. Тбилиси, 1946. Ч. 1. С. 166; Чубинашвили Г.Н. Пещерные монастыри Давид-Гареджи. Тбилиси, 1948. С. 4, 24, 26, 27, 34.
Korkhmazian E., Drampian I., Akopian G. La Miniature Armeninne XIII–XIV siecles. L., 1984. Ill. 9, 49, 54, 66, 67, 69–71, 74, 76–78; Акопян Г. Армянская миниатюра Васпуракан. Ереван, 1978. Илл. 75, 79, 84.
Di Bucci M.I. Primitivi Catalani. Milano, 1965. Ill. 1–7, 9, 10, 12–15, 17, 18, 21, 27, 79, 153, 201, 248.
Treasures from Medieval France. Cleveland Museum of Art, 1967. Pl. 111–8, 111–9, 111–10, 111–12; Souchal G.F. Art of the Early Middle Ages. N.Y., 1968. Pl. 13, 31, 139, 142, 212, 223; Oursel R., Moulin L., Gregorie R. La civilta dei monastery. Milano, 1985. Pl. 129, 215. После стольких ссылок на разнообразные образцы следует оговориться, что сирийский «геометризм», распространившийся во многих странах, приобретал характер той духовной атмосферы, в какую он попадал. Так, например, в живописи Каталонии XI–XII вв. по сравнению с остальными странами Западной Европы принципы этого стиля усвоены, может быть, основательнее. Некоторая прямолинейность в подаче внутренней сущности образа и события позволила ортодоксальному искусствоведению, воспитанному на эллинистическй классике, отнести каталонскую живопись и подобные ей явления к примитивам. Однако при оценке религиозного искусства (особенно восточного) такими определениями следует пользоваться с особой осторожностью, не то через два-три поколения подобные характеристики с полным основанием назовут примитивными – хотя бы потому, что для так называемой классики и так называемых примитивов необходимо выработать другие критерии. Французский «геометризм» не только от восточного, но даже и от испанского отличается тем, что вдруг среди абсолютно условного трактования формы проскальзывают весьма реалистически трактованные детали, зачастую с непристойным оттенком (в готике эта черта будет еще заметнее). Среди различных модификаций геометрического стиля в странах Западной Европы несколько отдельно стоят миниатюрная живопись и скульптура Ирландии XI–XII вв., которые, как правило, переходят в схематизм, не связанный с характером образа. Кстати, построение фигур в сюжетных композициях (особенно в миниатюрах) полностью подчинено тем же схемам, что и орнамент, тогда как на Востоке все наоборот. Здесь орнаменту отведена скромная роль и при любом схематизме он только соучаствует с остальными элементами-изображениями, но никак не диктует ему своих знаков (Treasures of the Early Irish Art: 1500 B.C. to 1500 A.D. N.Y., 1977. Pl. 29, 35, 38a, 38h, 38e, 55, 58. P. 191).
Аладашвили Н.А. Указ. соч. Илл. 148, 152, 153, 159, 164, 187, 194. Следует упомянуть также рельеф западного фасада Свети-Цховели (XI в.), плиту с гробницы Иоанна Задазенского (VII в.), рельеф X в. «Прославление Богоматери» из Надарбазеви (Аладашвили Н.А. Некоторые вопросы грезинской скульптуры раннефеодального времени; Вольская А.И. Рельефная плита из Задазенско монастыря; Шмерлинг Р.О. Плита из церкви св. Стефана в селении Икалто // Тбилиси. Тб., 1979. Вып. 8. Илл. 38, 39, 43, 44, 46–48, 53.
Прямого и широкого продолжения стиль этого интересного мастера не получил, разве что в двухсторонней каменной иконке второй половины XVI в. «Богоматерь «Одигитрия» и св. Николай» из Вологодского музея (илл. 418). Надо думать, что работ такого стиля было значительно больше, но пока известна только эта. Что же касается более древней русской мелкой пластики, то там геометрические приемы резьбы встречаются довольно часто (илл. 419) (см.: Николаева Т.В. Древнерусская мелкая пластика из камня: XI–XV вв. // Археология СССР: Свод археологических источников. М., 1983. Вып. Е1–60. Табл. 2, № 2, 10; табл. 5, № 1А, 3; табл. 18, № 1, 3–6; табл. 23, №1, 3, 4; табл. 66, № 1–3,5.
Если рассматривать культуру Киликии XIV–XVвв., возникшую на пересечении многих торговых путей и потому усвоившую беспринципную роскошь и манерность, то стиль вологодского мастера не имеет в этой среде ни одной аналогии, тогда как Грузия и Армения повлияли на него вполне очевидно.
Доклад прочитан на конференции, посвященной выставке «Живопись домонгольской Руси», экспонировавшейся в Государственной Третьяковской галерее. Москва, 1974 г.