Основы христианской нравственности

Когда-то при раскатах грома и блеске молний, сотрясая землю и приводя в трепет людей, трубный глас, раздававшийся с вершины Синая, открыл еврейскому народу десять заповедей Закона Моисеева (см. Исх., гл. 20).

Ныне же на уступах невысокого холма среди зеленеющих полей Галилеи, в тишине, скромный Божественный Учитель поучает, как отец детей своих, народ, возводя его мысли и чувства как бы по ступенькам лестницы, от земли к небу, дарит блаженством за каждую добродетель, за каждую преодоленную ступень.

Носители добродетелей одаряются прежде всего блаженством, потому что в отличие от Никодима слушатели Иисуса Христа испытали блаженство от общения со Христом – Сыном Божиим. Они были «блаженны в своем действии» (см. Иак.1:25), то есть в начавшемся общении со Христом, Которого они слушали с открытым сердцем. Им предстояло лишь укрепиться в добродетели, близкой душе каждого из них, достичь в ней совершенства.

Христос, прозревая в народе тех, кто мог бы обрести нищету духовную, и тех, которые готовы плакать о грехах своих, и кротких нравом, и жаждущих правды, и расположенных к милосердию, и способных хранить чистоту сердца, возвестил, что каждый из них получит высшую пред Богом награду, если отдаст себя целиком служению этой добродетели. Близки ему станут и прочие добродетели, ибо жилище всех их – дух человека, единый и неделимый. Поэтому-то верный в малом верен и в большом, верный в одном будет верен и во всем остальном. И, наоборот, «кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак.2:10). Важно для начала духовное совершенствование хотя бы в добродетели, наиболее близкой сердцу человека¹⁰.

Девять заповедей блаженства можно рассматривать как единую систему (лествицу) восхождения в добродетелях. Христос призывает нас прежде всего к обретению «нищеты духовной», смирению и только затем последовательному восхождению к полному духовному воплощению в жизни высокого христианского идеала.

Человек осознаёт нищету своего духа с момента действия в нем призывающей и просвещающей благодати, с начала духовного рождения свыше. Духовному младенцу открывается прежде всего именно его духовная немощь, несоответствие его духовного состояния тому, к которому он призывается и совершенство которого постепенно раскрывается перед его духовным взором. Дух человека – главная действующая сила спасения. Не душой, а духом мы связаны с Богом, и не через душу, а через дух сходит на нас благоволение Божие.

Образ Божий наиболее верно отражен именно в духе человека. Дух наш трепещет пред Богом, устанавливая связь с Ним в молитве, богомыслии, чтении Слова Божия, в таинствах, богослужебных чинопоследованиях, в доброделании и пр.

Только смиренный дух наш постигает бездну, разделяющую человека и Бога, познаёт, что Бог – это всё, в нем же самом нет ничего, достойного Господа и угодного Ему, нет ничего своего, кроме грехов, и что полнота духовной жизни заключается в самоотречении, во всецелом отдании себя Богу и людям. Только жертвуя собой, мы обретем себя в полноте жизни для Бога и людей. Чтобы найти себя в Боге и людях, надо утратить свою самость. Такова диалектика христианского сознания и христианского подвига. Обновляемый в Боге дух наш знает, что жизнь человеческая принадлежит Ему и всегда и во всем зависит от Него и что мы должны быть в непрерывной связи с Ним, прося Его помощи и живя надеждой, что всеблагий Господь не оставит нашу немощь Своей милостью.

Уже ветхозаветные праведники сознавали свою незначительность пред Богом. Так, Авраам говорил о себе: «Я есмь земля и пепел пред Богом» (Быт.18:27). Царь и пророк Давид взывал: «Я червь, а не человек» (Пс.21:7), «я беден и нищ» (Пс.85:1). Моисей молил Бога: «постави других, я бо есмь гугнив и косноязычен» (Исх.4:10). Пророк Исайя сказал о себе: «Окаянный и нечистый есмь я» (Ис.6:5). Чем больше преуспевали о Господе святые Новозаветной Церкви, тем сильнее чувствовали свою «малость», недостоинство пред Богом и преисполнялись глубочайшим смирением. Одни из них, умирая, говорили: что еще и не начинали спасения, другие – что для них нет места и в аду, третьи – что земля не примет их грешного тела. Преподобный Макарий Великий говорил: «Я не сделался еще монахом, но видел их. Простите мне, братья!»

Воистину велико было смирение святых отцов!

«Нищие духом – это смиренные и сокрушенные сердцем», – говорит святой Иоанн Златоуст¹¹.

Смирение – основа всех добродетелей. «Хотя бы ты, – говорит святой Иоанн Златоуст, – отличался постом, молитвой, милостыней, целомудрием или другой какой добродетелью, всё это без смирения разрушится и погибнет»¹².

Без смирения нет спасения. Ни одна из добродетелей не может быть угодна Богу и спасительна для человека, не знающего смирения, само же смирение, по мнению святых отцов, может спасти¹³.

Еще в Ветхом Завете высоко ценилось смирение. «Сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит» (Пс.50:12), – говорил Псалмопевец. Он видел и результаты смирения, когда говорил: «смирихся и спасе мя Господь» (Пс.114:6).

В Новом Завете высочайший пример смирения подал Сам Спаситель (Мф.11:29, Ин.13:14–16). Вся Его жизнь учит нас смирению. Матерь Божия говорит о Себе: «Призрел Господь на смирение рабы Своей» (см. Лк.1:48). Святой апостол Павел считал себя «первым среди грешников» (1Тим.1:15), говорил, что «обложен немощами» (Евр.5:2). Евангельский мытарь ничего в себе не видел, кроме грехов, и надеялся лишь на милость Божию.

Разные причины приводят людей к смирению: иногда это болезни, скорби и несчастья, иногда – притеснения людей и нападки недугов. «Истинное же смирение, – говорит святой Иоанн Златоуст, – когда обращаемся от грехов своих к Богу»¹⁴.

В душе человеческой смирению противостоит гордость, неустанно борющаяся с ним, стремящаяся подавить его.

Известно, что все бедствия, губящие человечество, вызваны гордостью: падение денницы, Адама, Каина и др. И доселе гордость – главный враг смирения, и преодоление ее с помощью Божией – главная задача в деле спасения, ибо «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак.4:6).

Стяжание смирения связано с преодолением самости и гордости, победой над страстями, искушениями, соблазнами. Истинное смирение не позволяет осуждать, завидовать, гневаться, прогневлять, обижать, укорять, но дает возможность всем помогать и о всех молиться, всё, случающееся в жизни, переносить без смущения как посланное от Бога. Достигший высшего смирения подвижник искренно считает себя недостойнее всех и приписывает свои подвиги Богу. «Сие есть совершенное смирение святых» – говорит авва Дорофей¹⁵. Преподобный Иоанн Лествичник указывает три главных признака истинного смирения: «Первое, когда душа с радостью принимает всякое унижение, как врачевство, исцеляющее ее недуги греховные, второе, когда ни на что и ни на кого не гневается, и третье, когда вовсе не верит своим добродетелям и всё относит к Богу и постоянно желает научиться».

Христианское смирение свободно и в высшей степени плодотворно. В нем нет и тени рабства, человекоугодничества, подхалимства. Смиренный христианин не может быть рабом людей, ибо тогда он не был бы Христовым рабом, а раб Христов свободен во Христе, как Высшей Правде. Любовь ко Христу и преданность Ему позволяют верующему называть себя рабом Христовым, по существу же своего благодатного возрождения он свободный сын, чадо Божие, а не подневольный раб.

«Нищие духом», смиренные сердцем, наследуют Царство Небесное. Это Царство –«внутри нас» (см. Лк.17:21), в духе, в смиренном сердце.

Печаль и скорбь нисходят в душу познавшего снищету духовную», осознавшего господство греха над своей душой, и исторгают невольный плач из недр её.

Спаситель спешит утешить плачущих своей второй заповедью: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

Болезни, обиды, неудачи, утраты рождают слезы естественные и преходящие. Иные слезы вызывают сознание грехов своих и чужих, грехов всего человечества. «Хорошо вспомнить и великие скорби человеческие, чтобы душа пришла к сознанию своей греховности», – говорит авва Дорофей¹⁶.

«Иногда, – говорит преподобный Макарий Великий, – подвижники плачут и сетуют о роде человеческом, проливают слезы, воспламененные любовью к человечеству»¹⁷.

Душа человеческая не знала ни плача, ни слез, когда обитала в райских селениях: тогда человек был с Богом и Бог был с человеком. Прародительский грех удалил людей от Бога, и родилась печаль по Бозе, плач по Бозе, ведущие к покаянию и спасению.

«Плач по Бозе, – говорит преподобный Иоанн Лествичник, – освобождает душу от всякой земной любви и пристрастий»¹⁸.

Эту печаль следует отличать от «печали мира сего, смерть соделывающей» (см. 2Кор.7:10). Непреодоленная, эта печать может перерасти в смертный грех уныния и отчаяния.

Печаль по Бозе растворена любовью к Богу и ближним, скорбью об их грехах и о своих. Так скорбел Моисей, когда еврейский народ у горы Синай, забыв Бога, слил золотого тельца для поклонения. Так проливал слезы пророк Иеремия над развалинами Иерусалима. Так плакал Сам Спаситель, предвидя разрушение Иерусалима. Горько плакал о своих грехах царь Давид (см. Пс.6:7), неутешно рыдала грешница у ног Спасителя, пока не услышала: «Отпущаются тебе грехи твои». Плакал горько святой апостол Петр после своего отречения, и Господь утешил его, явившись ему в первый день Своего Воскресения. Обливался слезами покаяния преподобный Ефрем Сирин, и Господь утешал его излучением постоянной радости в сердце его и на лице его.

Неизмеримо милосердие Божие. Господь утешает кающихся не только в этой, земной жизни, но и «отрет всякую слезу с очей его в будущей» (Откр.7:17).

Плач, как выражение сокрушения духа о грехах своих, есть сокровище духовное, и надо хранить его, чтобы не расточить его в суете мирской. Не всегда плач духовный сопровождается слезами. При глубокой скорби он может выражаться воздыханиями, утеснением сердца, глубоким молчанием, внутренней сосредоточенностью и уединенностью. Преподобный Ефрем Сирин называет эти слезы драгоценными жемчужинами. «Слезами просветляется душа по дару Господню, как в зеркале отражая в себе небесное», – говорит он¹⁹.

«Достигший плача, – учит преподобный Иоанн Лествичник, – всею силою храни его, ибо прежде совершенного усвоения он весьма легко теряется и, как воск тает от огня, так и он легко истребляется от молвы попечений телесных и наслаждения, в особенности от многословия и смехотворства» (Слово 7, гл. 5).

Велика сила чистых, искренних, из глубины сердца идущих слез. «Как огонь пожирает хворост, – продолжает преподобный, – так и чистые слезы истребляют всякие внутренние и внешние скверны (7, 31) и «угашают всякий пламень раздражительности и гнева» (8, 1). Слезы особенно спасительны, когда они постоянны. «Кто истинно подвизается о своем спасении, тот всякий день, в который он не оплакивает грехов своих, почитает потерянным, хотя и совершил в оный какие-нибудь добрые дела» (5, 33).

О преподобном Ефреме Сирине святитель Григорий Нисский говорит, что «непрестанно плакать для Ефрема было то же, что для других дышать воздухом. Кто будет читать его писания, тот увидит, что он не тогда только плачет, когда говорит о покаянии, но и в похвальных словах, где другие обыкновенно выражают радость»²⁰.

Грешим мы непрерывно: и тогда, когда что-либо делаем, и тогда, когда отдаемся во власть праздным мечтаниям, а грехи должны омываться слезами покаяния. Слезы – средство, омывающее, очищающее душу, и жертва Богу, приносимая сокрушенным духом.

Если слезы источаются страхом пред Богом за греховность, то они «ходатайствуют за нас пред Богом, а те, которые изливаются от всесвятой любви, являют нам, что моление наше принято»²¹.

Блаженные знают особый дар Божий – умиление и слезы умиления, которые показывают, что «плач и печаль (по Бозе) заключают в себе и радость, и веселие, как мед заключается в соте» (7, 49).

Духовная радость, духовный восторг, исторгающие святые слезы, приходят к верующему в дни святого причащения, в дни великих праздников, особенно Святой Пасхи.

В святых слезах изливается любовь к Богу и Его творению, чувство благоговейного благодарения за Его неисчислимые милости к падшему человеку.

И наконец, есть слезы сердечные. О них так говорит епископ Феофан: «Есть слезы в сердце, которые лучше текущих из глаз. Из глаз текущие слезы питают червь тщеславия, а те – сердечные, – Богу единому ве́домы».

«Слезы во время молитвы, – продолжает он, – и в церкви, и в доме благотворны, но лучше в церкви слезы прятать, оставляя в сердце слезное настроение, т.е. дух сокрушенный и сердце сокрушенное. Ночь – лучшее время для молитвы, особенно полночь. Вот тут и слезы приложи»²².

Тайные слезы о грехах очищают душу и приближают ее к Богу, даруя утешение и в земной жизни, и полное утешение в будущей.

Кротость неизменно связана с сокрушением сердечным и плачем о своих грехах. Кто считает себя достойным всяких бед и скорбей, тот проникается духом смиренной кротости. «Кротость, – говорит преподобный Иоанн Лествичник, –состоит в том, чтобы при оскорблениях от ближнего без смущения и искренно о нем молиться» (24, 3). Кроткий никого не обижает, ни на кого не гневается, он скромен, доброжелателен, немногословен. Он не знает праздного любопытства и не уклоняется от помощи страждущим, делая добро скромно и незаметно. Насколько велика эта добродетель, настолько трудно стяжать ее.

Много труда и борьбы с самим собой требует она от подвижника. На первых порах подвижник преодолевает в себе раздражительность, нетерпеливость, обидчивость, гневливость. Побеждая свои страсти, он обретает скромность, кротость. Но это только начало возрастания в этой добродетели.

Псалмопевец особо возвышает кротость, ставя ее в один ряд с истиной и правдой (Пс.44:5). А пророк Исайя с кротостью связывает особо милостивое отношение Бога к человеку: «На кого воззрю, токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих» (Ис.66:2).

Святой апостол Петр «нетленную красоту кроткого и молчаливого духа» относит к наиболее сокровенным дарам человеческого сердца, «драгоценным пред Богом» (см. 1Пет.3:4). Он призывает последователей Христа быть готовыми дать ответ о своем уповании «с кротостью и благоговением» (1Пет.3:15). Святой апостол Иаков просит «с кротостью выслушивать Слово Божие» (Иак.1:21) – тогда она найдет кротчайший путь к сердцу слушателей.

Особенно большое внимание кротости уделяет святой апостол Павел, тоже указывающий на кротость проповедника, как на наилучшее средство к убеждению противника (см.2Тим.2:24–25) или исправлению согрешившего (см. Гал.6:1).

Он умоляет ефесян обращаться друг с другом «со всяким смиренномудрием и кротостью, и долготерпением», потому что именно эти качества делают человека наиболее достойным того «звания, в которое он призван» (см. Еф.4:2,1). К коринфянам он хотел бы прийти «не с жезлом, а с любовью и духом кротости» (см. 1Кор.4:21), полагая, что только так можно воздействовать на строптивых и порочных коринфян.

Апостол языков относит кротость к числу плодов духа, на которых нет закона (см. Гал.5:22–23), и призывает облечься в кротость (см. Кол.3:12).

Как видим, апостолы придавали кротости в духовной жизни первохристианского общества исключительно большое значение. Но действие ее в человеке тесно связано с действием благодати Божией.

В Ветхом Завете особенной кротостью отличались пророк Давид²³ и пророк Моисей, названным «кротчайшим» (Числ.12:3), а также праведный Иов, благословлявший имя Божие, когда обрушились на него тягчайшие испытания.

В новом Завете высшая степень кротости свойственна Спасителю, призывающему нас научиться у Него прежде всего этой добродетели: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29), так как из нее произрастут в душе христианские и другие добродетели, в том числе и любовь. Кротостью и смирением побеждает человек свою природную самость, гордость и духовно созревает для самоотречения во имя Бога, во имя любви к нему и ближним.

Удивительные примеры кротости подают нам святые подвижники. Так, святой Иоанн Милостивый, будучи патриархом, во время совершения литургии прочитал слова Евангелия о примирении с ближним перед молитвой (Мф.5:23–24) и вспомнил, что один клирик наказан им за проступок и гневается на него. Тотчас он призвал его и, упав ему в ноги, просил прощения и примирения.

Нечто подобное произошло со святым Тихоном Воронежским. Однажды разговор святого Тихона Воронежского с одним грешником закончился тем, что посрамленный собеседник поднял руку на святителя. На это святой Тихон ответил: «Прости меня Бога ради, что я ввел тебя в такое исступление»²⁴. Так мог ответить только человек кроткого духа.

В книге аввы Дорофея приводится следующий случай.

Один святой старец заболел, и ухаживающий за ним брат влил в пищу вместо меда льняное испорченное масло. Однако старец ничего не сказал, но ел молча и в первый и во второй раз и нисколько не укорил брата за небрежность. Когда же брат узнал о своей ошибке и начал скорбеть, говоря: «Я убил тебя, авва, и ты возложил сей грех на меня тем, что промолчал», святой с тихой кротостью отвечал ему: «Не скорби, чадо. Если бы Богу угодно было, чтобы я ел мед, то ты влил бы мне меду»²⁵. Не обличением, а «духом кротости» (Гал.6:1) старец исправил нерадивого брата.

Путь к созиданию в себе кротости помогают проложить решимость бороться за духовное выздоровление и воздержание во всем – в помыслах, мыслях, словах и делах.

«Восстанет ли кто, – говорит святой Иоанн Златоуст, – против нас, мы будем смиренны. Станет ли кто поступать нагло, мы будем услужливы. Будет ли кто язвить и терзать нас насмешками и ругательствами – не будем отвечать тем же, чтобы мщением за себя не погубить себя» (Творения, т.8, с. 319–320).

Кротость и смирение – единокровные брат и сестра. «Где есть одно, там есть и другое», – говорит Святогорец («Невидимая брань», с. 268). По определению преподобного Иоанна Лествичника, «кротость есть неизменное устроение ума, которое и в чести, и в бесчестии пребывает одинаковым» (Слово 24, 2) и «без смущения и искренно молится за обидчика» (Слово 24, 3).

Господь обещает стяжавшим кротость, что они «наследуют землю». Казалось бы, кроткие люди, наиболее беззащитные и гонимые, должны были погибнуть в первые века христианства от руки разъяренных язычников. Однако они наследовали землю, которой раньше владели гонители. Кроткие получат духовное наследие в селениях праведных, получат благость от Господа «на земле живых», где их ждет вечное блаженство (Пс.26:13).

Чем глубже мы осознаем свою греховность и духовное несовершенство, тем менее наш разум и совесть мирятся с духовным угасанием, с угрозой потери спасения, и в душе рождается алчба и жажда правды Божией. Как в жизни тела наступают периоды, когда оно алчет хлеба, жаждет воды, так и в жизни духовной обостряются моменты, когда человек жаждет пищи духовной.

Евангельское благовестие – это истина о явлении в мир Спасителя и Его учения, правда о нашем спасении верою во Иисуса Христа. Обратимся за разъяснением к Священному Писанию, к двум стихам из Послания апостола Павла к римлянам:

Благовествование Христово (т.е. истина Христова. – Авт.) есть сила Божия ко спасению всякому верующему (Рим.1:16).

«В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет» (Рим.1:17).

Благовествование истины Христовой просвещает души. Истина Христова возбуждает веру в истинную правду о нашем спасении. И чем крепче вера в эту правду, тем бо́льшие глубины ее открываются душе, всецело овладевая ею, действуя от веры в веру, побуждая жить в соответствии с этой правдой. Если значение истины Христовой в том, что она духовно просвещает верующих, то значение правды в том, что она вызывает в них веру, оправдывает их. Правда Божия во всей полноте сосредоточена только в Боге и из Него изливается на всех, взыскующих ее. Жить по правде – значит жить по воле Божьей, жить по воле Божьей – значит жить по Правде Божьей.

Блаженны не те, кто алчут суетного счастья, блаженны алчущие и жаждущие Правды – исполнения Христовых заповедей, жизни в Боге и с Богом.

Тот, кто творит волю Божию, уподобляется Спасителю, сказавшему: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (Ин.4:34).

Волю Божию открывает нам Священное Писание. Однако мало знать истину о нашем спасении – необходимо еще иметь и силы для исполнения ее, а они подаются нам в таинствах и молитвах Церкви. Блаженны алчущие и жаждущие того хлеба и того пития, о которых Христос говорит: «Я есмь хлеб жизни…» «Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие» (Ин.6:35, 55).

Алчба и жажда Правды Божией, находя высшее удовлетворение в молитвах и таинствах Святой Церкви, и особенно в Святом Причащении, действуют совместно с любовью и другими добродетелями в сердце человека. Однако полное и всестороннее насыщение Правдой Божией произойдет в жизни будущей, когда праведники уже не будут ни алкать, ни жаждать… «и Сидящий на престоле будет обитать в них» (Откр.7:15).

Всякий человек, живущий в обществе, нуждается в добром слове, отзывчивости, участии. Человек в окружении добрых людей и сам делается хорошим, для всех приятным и полезным человеком.

Отзывчивый, сердечный человек носит в себе черты милосердного человека, и кажется людям, что если бы больше было на земле отмеченных Божьей благодатью, то все вопросы и тяготы жизни легко бы разрешились ко всеобщему благу.

Милосердные, милующие, по Евангелию, – это прежде всего люди духовные, духоносные. Милосердие – дар, или «плод» духа (Гал.5:22). Милосердные следуют завету Христа: алчущих и жаждущих напояют, нагих одевают, странников упокоевают, скорбящих утешают (см. Мф.25:31–46). Милостивые о сиротах пекутся, престарелых не забывают, заблудших на путь истины наставляют, колеблющихся в вере укрепляют, к добру приучают, советом помогают, злом на зло не воздают и обиды прощают. Они – молитвенники за ближних, особенно за умерших, которым уже ничего от живых не нужно, кроме молитвы о них и дел милосердия в память о них. Многие уходят из жизни неожиданно, не успев оплатить свои нравственные долги, выполнить свои обязательства перед Богом и людьми. Обязанность живущих – покрыть эти долги и выполнить эти обязательства. Как бы незначительны ни были заботы об умерших, в день Страшного суда и эта малость вызовет милость Божию к почившим и к тем, кто молится и милосердствует ради них. Ибо Господь «благ и милосерд и многомилостив ко всем, призывающим Его» (Пс.85:5).

Господь предупреждает Каина: «Если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт.4:7). Непрерывное доброделание – залог успешной борьбы с грехом. Постоянно милосердствующий получает милость и от Бога, и от добрых людей. Жестокосердный же пусть не забывает, что «суд будет без милости не оказавшему милости» (Иак.2:13).

Спаситель указывает на Отца Небесного как на высочайший образец милосердия и призывает подражать Ему (см. Лк.6:36), ведь «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45).

В Нагорной беседе Спаситель учит и тому, как надо творить дела милосердия:

«Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас… Не труби перед собою, как делают лицемеры… И пусть левая твоя рука не знает, что делает правая» (Мф.6:1–3)²⁶.

Творить милостыню с намерением получить похвалу от людей – значит лишить себя награды Отца нашего Небесного (см. Мф.6:1). Бог же, видящий тайное, воздаст явно.

Поучительны слова блаженного Августина, сказавшего: «Как ты поступишь со своим просителем, так и Бог поступит с тобой».

Вокруг нас люди, нуждающиеся в участии. Они – наши Лазари (см. притчу о богатом и Лазаре, Лк.16:14–31), которые открывают или закрывают для нас вход в Царствие Божие, в зависимости от того, как мы относимся к ним. Все творящие милостыню на земле во имя Божие будут помилованы в Царстве Небесном.

Кажется, нет ничего более трудного, чем стяжание чистоты сердца, и ничего более невозможного, чем зрение Бога. Возможно быть чистым, безупречным нашему сердцу, когда из него «исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, хуления» (Мф.15:19), и можно ли видеть Бога, когда Его «никто из человеков не видел и видеть не может» (см. 1Тим.6:16; Ин.1:18; 1Ин.4:12)?

Тем не менее Спаситель говорит о чистоте сердца и о зрении сердцем Бога, потому что предыдущие заповеди Господа учат христиан смирению, плачу, кротости, правде, милосердию; только дух, уже обретший эти добродетели, даст новый плод – благодатную чистоту сердца, лучезарную святость, изнутри зрящую Бога.

Чистые сердцем не искушаются соблазнами мира сего. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Поистине блажен тот, кто стяжал совершенную нечувствительность ко всякому телу и виду, и красоте»; «Велик, кто пребывает бесстрастным»; кто «победил тело, тот естество победил, победивший же естество, без сомнения, стал выше естества, а такой человек малым чем умален от Ангел»; чистота сердца «усвояет нас Богу и, сколь возможно, делает Ему подобным»²⁷.

Преподобный Ефрем Сирин учит, что чистота сердечная гнушается роскошью, негой, телесным изяществом, убранством одежд, дорогими яствами, пьянством. Она порабощает плоть и проникает взором в небесное. Она – родоначальница любви и житие ангельское. Она – дар Божий, исполненный доброты, назидания и ве́дения. Она – пристань, исполненная мира и устройства, отвращающая лукавство и прилепленная к добру. «О чистота, – восклицает преподобный, – умаляющая страсти и производящая бесстрастие! О чистота, духовная колесница, устремленная в высоту! О чистота, упокоевающаяся в душах кротких и смиренных! О чистота, предшественница и собирательница Святого Духа»²⁸.

Чистота сердечная характеризуется непорочностью души и тела, миролюбием, кротостью, смирением, любовью и близостью к Богу, преуспеянием во всякой добродетели, в том числе строгим воздержанием.

Преподобный Иоанн Лествичник указывает, что чистота сердца не мыслима без простоты²⁹, незлобия³⁰, правоты³¹.

Опаснейший враг сердечной чистоты – блудные и хульные помыслы³², лучший друг и помощник…, ее матерь… безмолвие и послушание³³.

Послушание Богу требует, чтобы всё существо человека было устремлено к Нему.

Сердце достигает чистоты, – говорит преподобный Ефрем Сирин, – «многими скорбями, лишениями, удалением от всего мирского и умерщвлением для всего этого. И если… достигло оно чистоты, то не оскверняется чем-либо малым, не боится и страшных браней и какого-либо приращения к какой-либо из частей души, потому что укрепляет душу Бог»³⁴.

Чистоту сердца возлюбили все святые, особенно святой Иоанн Богослов, удостоившийся возлежать на персях Спасителя.

Достичь чистоты сердечной помогает борьба с нечистыми помыслами, оскверняющими сердце и совесть. Постоянное молитвенное предстательство пред Богом с чувством страха Божия, благоговения и покаяния, в котором особенно помогает молитва Иисусова, создает живую связь с Богом, рождает так называемое чувство Бога в душе, чувство Христа-Спасителя и Креста Его, побеждает худые помыслы, мысли, сердечные движения. Чувство Бога на самых высших ступенях духовного подвижничества перерастает в особо благодатное зрение Бога.

Участие в делах милосердия соделывает сердце подвижника любвеобильным. Богомыслие, чтение Священного Писания, творений святых отцов, житий святых и возможно частое посещение богослужений, участие в таинствах Покаяния и Святого Причащения питают сердце духовным и спасительным.

Подвижник, достигший очищения и освящения сердца Духом Святым, преисполнившийся любовью ко Христу, входит в такое тесное духовное единение с Господом, что уже духовно как бы зрит Его в себе самом. Об этом так говорит преподобный Ефрем Сирин: «Блажен кто, просветив сердечные очи, всегда, как в зеркале, видит в себе Господа, получая облегчение от страстей и лукавых помыслов»³⁵. «Святые, – свидетельствует святой Афанасий Великий, – зрит Бога и в собственной лепоте своей»³⁶. Свободные от страстных влечений, они зрят Бога и в Божественном откровении. «Как зеркало отражает образ, когда оно чисто, так может зреть Бога и разуметь Писание чистая, святая душа», – говорит блаженный Феофилакт³⁷.

Как и другие блаженства, начинаясь на земле, завершаются на небе, так и лицезрение Бога, начинаясь на земле, «гадательно»«через» «тусклое стекло» «в будущей жизни будет» «лицом к лицу» (1Кор.13:12).

Слово «мир» имеет два основных значения: мир – это и мироздание, вселенная, космос, мир – это и тишина, спокойствие, миролюбие духа в самом человеке, дружба, доверчивость между людьми и народами.

Грехопадение наших прародителей, повлекшее за собой утрату связи с Богом и резко изменившее их души, неизбежно должно было отразиться на их отношениях друг ко другу. Разлад, конфликтность внутри человека породили взаимную отчужденность. Но Бог наш есть Мир и Любовь, и потому без примирения с Богом спасение было невозможным. Об этом так говорит святой апостол Павел: «Благоугодно было Отцу… чтобы посредством Его» (Возлюбленного Сына Своего) «примирить с собою всё, умиротворив» через Него, Кровию Креста Его и земное и небесное (Кол.1:19–20). И Христос выполнил волю Отца. «Пришед», Он совершил искупительную жертву и «благовествовал мир» всем, «дальним и близким» (Еф.2:17).

И доселе Он подает «мир мирови», ибо сказал: «мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин.14:27). И не только мир дает, но и Сам стал «миром нашим» (Еф.2:14).

Христос основал Царство Божие на земле, одним из существенных признаков которого является мир. «Царство Божие есть… праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим.14:17).

Мир в Царстве Божием – «мир Божий, который превыше всякого ума». Этот мир «соблюдает» «сердца наши и помышления наши во Христе Иисусе» (Флп.4:7).

Вопрос о мире, единении, согласии между людьми очень важен для каждого верующего: христианин искренне стремится к достижению мира.

«Бог же мира да будет со всеми вами» (Рим.15:33), «Бог мира да освятит вас» (1Сол.5:23), «Бог… мира да усовершит вас во всяком добром деле» (Евр.13:20–21), – взывает святой апостол, побуждая нас просить мира у Бога.

Когда с помощью Божией восстанавливается внутренний мир в человеческом сердце, восстанавливается и связь этого сердца с ближним. Она выражается в единстве слова, духа и мысли. «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы были соединены в одном духе и в одних мыслях» (1Кор.1:10). Единомыслие и единодушие создают прочный мир в человеческих отношениях, ибо здесь один, как все, и все, как один. Такого мира нужно искать, стремиться к нему (см. 1Пет.3:11), беречь его «со всеми призывающими Господа от чистого сердца» (2Тим.2:22).

С особой настойчивостью Сам Спаситель указывал на необходимость мира между людьми. «Если ты», – говорил Он, – «принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф.5:23–24). Также «мирись с соперником твоим скорее… чтобы соперник не отдал тебя судье и не ввергли бы тебя в темницу» (25 ст.). Спасителю принадлежат и другие слова, побуждающие христиан искать мира между людьми: «Кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф.5:40–41), лишь бы не вспыхнул раздор в пути и не порвалась нить внутренней связи.

Посылая апостолов на первую проповедь, Спаситель говорил им: «Входя в дом, приветствуйте его, говоря: мир дому сему; и если дом будет достоин, то мир ваш придет на него; если же не будет достоин, то мир ваш к вам возвратится» (Мф.10:12–13).

И Сам Христос, явившийся после Своего Воскресения апостолам, говорит им: «мир вам» (Лк.24:36), то есть благоволение Божие вам, умиротворяющее сердца ваши.

Перед Вознесением Он «благословлял апостолов» (Лк.24:51) Божественным миром и Божественной любовью.

Святые отцы учат, что смирение – основа всех добродетелей, помогает стяжать душевный мир. «Когда смирение водворяется в житии твоем, – говорит, например, преподобный Исаак Сирин, – и когда покоряется тебе душа твоя, а с ней покоряется и все остальное, тогда в сердце твоем рождается мир Божий»³⁸.

«Если брат сделает возражение на сделанное тобой, то, – говорит преподобный Ефрем, – не смущайся, но откажись от своей воли ради любви и мира³⁹, которые могут быть нарушены твоими возражениями.

Только в глубокой древности народы разных стран и континентов могли жить изолированно друг от друга, не нуждаясь в постоянном и тесном общении. Это положение коренным образом изменилось в последние столетия. Ныне становится ясным, что мир, как совокупность народов на земном шаре, един и неделим и, следовательно, что происходит в одном уголке земного шара, то неизбежно отзывается и во всяком другом.

После двух мировых войн сознанием народов овладевает и другая истина, а именно: все споры и недоразумения между народами могут и должны разрешаться не на поле брани, а за круглым столом, путем переговоров. К этому устремлены в наши дни все усилия миролюбивых народов, и в первую очередь народов нашего Советского Союза.

Верующие, как и все частные люди земли, могут многое сделать для дела мира. Молитва к Богу о мире всего мира, созидание и укрепление мира в своей душе, в своей семье, в окружающем обществе и, наконец, созидание мира между народами – основное требование христианского сознания.

Сын Божий пришел на землю, чтобы «примирить с Собою всё» (Кол.1:20). Сам Он, Единородный Сын Божий – великий Миротворец, «Начальник мира», как называет Его пророк Исайя. Блаженны миротворцы, хранящие совесть свою в мире с Богом и с ближними, следующие примеру Спасителя-Миротворца. По слову Господнему, они сынами Божиими назовутся.

Спаситель в Нагорной проповеди указал на существование двух жизненных путей: широкого – пространного и узкого – тесного. Широкий («широкие врата») ведет к гибели, и многие идут этим путем, узкий путь ведет «в жизнь», то есть дарует спасение (Мф.7:13–14).

Узкий путь или «тесные врата» требуют подвига, постоянной духовной борьбы с грехом и со всеми препятствиями, возникающими на этом пути. Против этого пути восстает плоть, наша телесная природа, для которой стеснительно попечение о чистоте тела и сердца, восстает враг рода человеческого, которому невыносима забота людей о своем спасении, восстают и злонамеренные люди, воспринимающие добрую жизнь верующих как укоризну себе. История помнит многих гонителей самой Правды Божией. Первым из них стал Каин, убивший брата Авеля за его благочестие. Свирепый Исав гнал кроткого брата своего Иакова, дети Иакова гнали брата Иосифа и продали его в Египет, чтобы он не был бельмом в их глазах. Кроткого Давида до смерти своей гнал несчастный Саул. Иудеи гнали и били пророков своих, обличавших их беззаконную жизнь, преследовали и распяли Господа нашего Иисуса Христа. После Вознесения Спасителя начался длительный период гонений последователей Иисуса Христа.

Гонения верующих происходили, как указывает Спаситель, «за правду» Христову (см. Мф.5:10), которой человек «жив будет» (Рим.1:17)

Подлинно верующие отвечают на неприязнь и враждебность спокойствием и доброжелательностью, на ложь и клевету – терпением и молчанием, следуя правилу – отойди от зла и сотвори благо (Пс.33:15, Рим.12:9). Святой апостол Павел наставляет: «Никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками» (Рим.12:17), в том числе и перед недоброжелателями, чтобы «побеждать зло добром» (Рим.12:21). Спаситель говорит еще более конкретно и решительно: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф.5:39) и тем морально обезоружь его. Лучше самому пережить боль и унижение, чем причинить обидчику ответное зло, ибо зло рождает лишь зло. Только добро может породить добро. Лучшая защита от гонений – терпение и молитва о гонителях. Так молился Сам Спаситель о распинавших Его (Лк.23:34), молился архидиакон Стефан о побивавших его камнями (Деян.7:60).

Известно, что все, хотящие «жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2Тим.3:12). Как величайшее ободрение и утешение звучат слова Спасителя: «Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин.15:20).

Жить в скорбях, идти узкими вратами – удел христианина. Митрополит Филарет указывает, что правдолюбие, постоянство и твердость в добродетели, мужество, терпение⁴⁰ помогают переносить страдания. Правду недостаточно знать – ее нужно любить. Эта любовь и рождает твердость, мужество и терпение.

Все предыдущие заповеди блаженства, создавая в душе христианина соответствующие добродетели, готовят его к активной любви правды Христовой, к духовной жизни во Христе, которая дает силы переносить случающиеся скорби, страдания и гонения.

Наградой за долготерпение явится Царство Божие, которое начинает носить в себе всякий, любящий Правду Божию уже здесь, на земле, и в полной мере будет носить в Царстве Небесном.

Эти слова служат продолжением и завершением и одновременно венцом всех предыдущих заповедей.

В восьмой заповеди поношения и гонения связывались с Правдой Христовой, в девятой – с Самим Иисусом Христом, как носителем и выразителем этой Правды. Спаситель недвусмысленно указывает: «Поносить, гнать и всячески неправедно злословить» «вас будут за Меня». В этом высшая награда для Его последователей, призываемых к радости и веселью, когда придет время страданий.

Нехристианину трудно понять, как можно радоваться и веселиться, испытывая поношения, злословие, гонения. Ему кажется, страдания естественно вызывают лишь печаль. Но вспомним пройденный нами путь по всем ступеням заповедей блаженства и, в связи с этим, послушаем, что говорит святой Иоанн Златоуст: «Заметь, после стольких заповедей предложил Христос последнюю. Этой последней он хотел показать, что тот, кто заранее не подготовлен всеми теми заповедями, не может вступить в подвиг перенесения страданий, злословий, гонений за Христа. Потому-то, пролагая путь от первой заповеди к последующим, Христос сплел нам золотую цепь. Она начинается с того, что нищий духом, смиренный человек будет оплакивать грехи свои и тем соделается кротким, праведным и милостивым. Милостивый непременно соделается и чистым по сердцу. Чистый сердцем будет и миротворцем. А кто всего этого достигнет, тот будет готов к опасностям, не устрашится злоречия и бесчисленных бедствий»⁴¹. Готовность и бесстрашие и будут завершающим венцом, приносящим, по завету Иисуса Христа, радость и веселие.

Людям свойственно избегать страданий, но ведь «многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие» (Деян.14:22). Скорби – неизбежные спутники жизни. Спаситель сказал: «В мире будете иметь скорбь», – и добавил: – «Но мужайтесь, Я победил мир» (Ин.16:33). Господь победил мир, пройдя путь гонений от врагов Своих, путь мучений, страданий в Гефсимании, на суде Пилата, на Голгофе.

Безгрешный и невинный, Он совершил Свой подвиг ради нас и за нас, чтобы освободить людей от греховной скверны, приблизить к Себе и уподобить их жизненный путь Своему крестному пути. Он призывает: «Возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф.16:24), ибо «кто не берет креста своего… тот не достоин Меня» (Мф.10:38), тот «не может быть Моим учеником» (Лк.14:27).

Важно понять, что страдания необходимы потому, что нет другого пути для очищения грехов, кроме пути, указанного Спасителем и пройденного Им. Страдая, мы познаем свои немощи, свое бессилие и, молитвенно и покаянно смиряясь пред Богом, получаем помощь Божию и радость о Господе.

Умиление сердца, радость духовная свойственны духовной жизни. Если жизнь есть благо и радость, то жизнь в Боге есть двойное благо и двойная радость. Уже одно слово о Христе приносит радость (см. Флп.1:18).

Когда мы «чистым оком» взираем на Божий мир или чистосердечно молимся, или доброхотно творим добро, или с сознанием исполненного долга заканчиваем свое очередное послушание, тогда тихая радость о Господе нисходит в нашу душу. Святой апостол Иаков наставляет: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытания вашей веры производит терпение» (Иак.1:2–3).

Радость – это такой же плод духа, как любовь, мир, кротость и другие добродетели (см. Гал.5:22). Радость таит в себе надежду на дальнейшую милость Божию. Радость-надежда помогала претерпевать страдания подвижникам Христовым, вселяла в них уверенность, что Господь не пошлет страданий бо́льших, чем они могут перенести, но дарует и облегчение. Жизнь святых подвижников-мучеников подтверждает это.

Среди «великого испытания скорбями преизобилует радость», даруемая благодатью Божией (2Кор.8:2). Не удивительно, что святой апостол призывает нас всегда радоваться (1Сол.5:16). Господь обещает, что «радости» «духовной, радости о Господе» «никто не отнимет у нас» (Ин.16:20). Если Господь дарует нам радость еще в земной жизни, то какая же великая радость ждет нас на небесах!

Христианин, принимающий евангельский призыв к ближнему, уподобится благоразумному мужу, построившему дом свой на камне (см. Мф.7:25), и никакие бедствия не будут страшны ему. Камень же этот для всех верующих – Господь наш Иисус Христос (см. 1Кор.10:4), побуждающий нас следовать за Ним, творить христианские добродетели, исполнять Его заповеди.

Примечание: Буквальный смысл слов «нищие духом» позволяет понимать их и как добровольную нищету, избранную по соображениям духовным. Богатство – помеха в духовной жизни, закрывающее путь в Царство Небесное (Мф.19:21–24, Мк.10:21–25, Лк.18:22–25), источник высокомерия, гордыни и многих других пороков.

Иногда, особенно в небогословской литературе, словосочетание «нищие духом» (πτωχοί τφ πνεύματι – Мф.5:3) ложно понимается как обозначение наивных и неискушенных «простецов», чуть ли не как синоним известного талмудического термина «фм-хаарец», прилагавшемуся фарисеями к людям из народа, не сведущем в тонкостях толкования Торы и поэтому, с фарисейской точки зрения, религиозно неполноценным. В этой связи необходимо заметить следующее:

а) разумеется, слово Христа на веки вечные низложило бездушную гордыню «интеллектуалистов», отказывающихся видеть брата по вере и по человечеству в том, кто не смог достаточно обогатить свой разум знаниями. Правда и то, что Евангелие ублажает младенчески-бесхитростную простоту сердца, которой открыто сокровенное «от мудрых и разумных» (Мф.11:25). Сердечная чистота, как характеристика личности в целом, выше интеллектуального развития, характеризующего лишь один из атрибутов личности. Однако учение Христа, конечно, ничуть не возводит в идеал ограниченность ума! Сила мысли сама по себе есть дар от Отца светов, хотя и не самый высокий из его даров. «Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф.10:16); «Братия! не будьте дети умом; на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни» (1Кор.14:20).

б) как известно, греческий текст Евангелия от Луки (6:20) содержит только слово οί πτωχοί («нищие»). Разумеется, варианты, предлагаемые первым и третьим Евнгелиями, восходят к одному и тому же речению Господа и поэтому должны быть равнозначны по смыслу. Но если бы словосочетание «нищие духом» обозначало наивных, простоумных людей, оно было бы далеко по значению от слова πτωχοί, означающее попросту «нищих».

в) наконец, всё, что мы знаем о языке религиозной жизни в Палестине времен земной жизни Спасителя, указывает на совершенно иной смысл слов «нищие духом». Слова эти встречаются в обиходе Кумранской общины (т. н. свиток «Войны», 14, 7) и звучат по-древнееврейски как `anvej ruah. Близкое к ним словосочетание `ebjonej hesed, «бедняки милости», читается в другом тексте Кумрана («Гимны», 5, 22). В обоих случаях контекст, равно как и семантика древнееврейского слова ruah, «дух» (которому соответствует арамейское ruha) делает значение евангельского оборота совершенно ясным. Речь идет о бедности в строго конкретном, отнюдь не иносказательном смысле, но эта бедность – не экономическое или социальное, а духовное явление. Она не навязывается извне, как случайная участь, могущая постигнуть, скажем, разорившегося стяжателя; она добровольно и свободно избрана духом человека по вдохновению от Духа Божия. Западногерманский ученый К.Шуберт (J. Maier-Kurt Shubert. Die Qumran-Essener. Texte der Shrifttrollen und Lebensbild der Gemeinde. München, Basel, 1973) цитирует для сравнения слова книги Исход (35:21): «И приходили все, которых влекло к тому сердце, и все, которых располагал дух (ruah), и приносили приношение Господу…» Ветхозаветный текст говорит здесь о доброхотной и вольной жертве Богу. Новозаветный текст ублажает такую же доброхотную и вольную бедность, именно как духовную жертву Богу. Слово ruah «дух» в таком контексте близко к нашему термину «воля», но из него нельзя изъять также дополнительное значение вдохновения свыше. («Нищие духом» – это и «нищие Духом»). При таком понимании между текстом первого и третьего Евангелий нет не только противоречия, но даже смыслового различия: св. Матфей писал для палестинского читателя, способного понять, по-видимому, ходовое выражение «нищие духом»; св. Лука писал для эллинистического читателя, не знакомого с таким выражением, но способного уловить смысловой оттенок слова «нищие» из всего контекста христианского учения о святой бедности. – Прим. ред.