Униа́тство

Униа́тство – уничижительный термин для названия метода соединения восточных христиан с Римским престолом. Критики подобного союза считают подобный способ скорее политически, чем религиозно мотивированным решением, противоречащим экклезиологии общения I тысячелетия. При «униатстве» одна церковь рассматривается в качестве агрессора против «церкви-сестры», с которой та в данный момент находится в состоянии разобщения (схизмы), обманным образом вовлекая группы верных «церкви-сестры» в свои структуры, разрешая им придерживаться собственного обряда и некоторой автономии. Ряд исторических случаев униатства рассматривается в качестве результата политического давления или угрозы применения насилия. Вместо желаемого единства униатство, по мнению его оппонентов, несет новые разделения в уже фрагментированном христианском мире.

Происхождение и сущность униатства: Хотя униатство считается результатом Брестской унии 1596 г., приложение этого термина ко всем случаям воссоединения восточных христиан с Римом неправомерно без учета исторических или экклезиологических моментов. Марониты или сиро-малабарцы, например, установили единство с Римской кафедрой без какого-либо формального предварительного разрыва с ней и без вхождения в какое-либо униональное соглашение. Итало-албанцев тоже нельзя назвать униатами или производными от какой-либо унии. Они являются наследниками древней византийской церкви Южной Италии (см. Византийская Италия) в юрисдикции Римской кафедры, находящимися в общении с данным апостольским престолом в полном соответствии с нормами традиционной экклезиологии неразделенной Церкви I тысячелетия. Униатство воспринималось в 1990-е гг. как сомнительный исторический и экклезиологический феномен на фоне преувеличений, анахронического редукционизма и дезинформации, в свете которых публицисты часто преподносили данную тему. Чтобы уяснить происхождение негативного образа униатства, нужно взглянуть на природу воссоединений XVI и более поздних столетий и понять сущность церквей, родившихся в результате этих процессов.

Независимо от намерений инициаторов, воссоединения не были – разве что в формальном богословском смысле – восстановлением общения, существовавшего перед разделением Востока и Запада. Они представляли нечто новое в истории Церкви, а именно – отход от прошлого.

Если бы воссоединение греков и римлян во Флоренции в 1439 г. увенчалось успехом, то явление «униатства» никогда не возникло бы, поскольку во Флоренции латинский Запад и византийский Восток пробовали смотреть друг на друга и иметь дело непосредственно на равных. Но отказ православных от ратификации Флорентийского акта о воссоединении в 1484 г. спровоцировал ясное, хотя возможно неосознанное изменение в тактике Латинской церкви. Разочарованный неудачей в достижении общего консенсуса, Рим начал подписывать униональные (союзные) соглашения с отдельными группами православных, словно пытаясь отрезать себе куски от Православного Христианства в областях, находящихся под политическим господством католических государей. Для православных это было проявлением вероломства, словно подписание сепаратного перемирия за спинами союзников вместо деятельности в пользу достижения общего мира. Рим мог ответить, что он просто вступает в общение с местной церковью, на которое Римская церковь, как любая другая поместная церковь, действительно имела право.

Но феноменологически Церковь уже значительно переросла доникейскую систему, в которой можно было рассматривать Вселенскую Церковь в качестве легитимной федерации поместных церквей без власти над ней более высокого авторитарного органа. Поэтому православные группы, вошедшие в союз с Римом, не просто восстанавливали прежнее нарушенное единство между их поместной церковью и церковью Ветхого Рима, даже если они так действительно думали, а скорее они отделяли себя от одного юридического лица, их Православной церкви-матери, и поглощались другим – Латинской Католической церковью Запада. Иными словами, они оставляли Восточную церковь и встраивались в Западную. Это явление, далекое от восстановления нарушенного общения между Востоком и Западом, привело к новым конфликтам. «Униаты» не только отделили себя от живых корней восточной традиции, они приложились к латинскому большинству, весьма отличающемуся от них религиозной культурой и менталитетом. Римляне были совершенно не готовы пересматривать свои устоявшиеся взгляды и манеры. Неизбежно начался процесс латинизации, и восточная традиция начала разрушаться, поскольку «униаты» постепенно утрачивали дух собственного предания.

Униатство как экуменическая проблема: Униатство – чересчур эмоциональная проблема – стало главным камнем преткновения в отношениях между Католическими и Православными церквами. Об этом много спорят, часто искажают и упрощают историю, весьма редко подходя к проблеме объективно и с желанием справедливости. Православные обвиняют католиков в проведении политики униатства, не обращая внимания на то, что сами православные не раз практиковали униатство в прошлом и продолжают делать это в настоящем. Достаточно вспомнить о принудительном присоединении армян к Византийской церкви в 590 г. при императоре Маврикии; о создании православной юрисдикции для «западного обряда» во Франции и США; о принятии некоторых недовольных групп латинских католиков северной Италии в Русскую Православную Церковь в 1970-е годы. Проблема униатства стала особенно острой с конца 1980-х и восстановления религиозной свободы в бывшем блоке стран, зависимых от СССР. Выход из подполья преследуемых общин Восточных Католических церквей привел к конфликтам и всплеску традиционных православных чувств неприязни к Риму.

Поиски решения: Католики начали решать проблему противостояния Востока и Запада с помощью болезненного переосмысления своего прошлого. Папа Иоанн Павел II изложил три важных нераздельных принципа, в свете которых нужно рассматривать эту проблему каждому сообществу и заинтересованному лицу: истина, справедливость и милосердие. Люди доброй воли с обеих противоборствующих сторон согласны с двумя фундаментальными положениями:

1) «униатство» должно быть отклонено в будущем как недостойный метод;

2) религиозная свобода является абсолютным правом для отдельных личностей и сообществ и исключает всякие методы насилия и физического или морального принуждения.

Четыре других необходимых принципа пока еще не были окончательно признаны всеми участниками диалога:

1) оценку событий прошлого в свете недавно установленных понятий следует считать несостоятельным подходом, лишенным этической или исторической значимости;

2) достоинство, права и само существование церковного сообщества не может быть подвергнуто сомнению на основе проявлений несправедливости в его историческом бытии;

3) нельзя бросать вызов праву церковной общины на существование, потому что ее вероучение плохо согласуется с какой-либо экклезиологией или с новыми тенденциями в богословском сознании;

4) экуменизм – диалог, в котором каждая сторона должна судить себя в соответствии с теми же критериями и правилами поведения, с которыми она судит другую. Только восстановление общения между Католическими и Православными церквами окончательно решит эти проблемы. Но пока возможны временные решения и временные ответы на пастырские и вселенские проблемы в виде существования Восточных Католических церквей, эти решения должны сочетаться с милосердием, объективностью и реализмом, без анахронического однобокого упрощения истории, с которыми часто подходят к оценке «униатских» сообществ.

Булла папы Евгения IV о воссоединении Западной и Восточной церквей, подписанная императором Иоанном VIII Палеологом и православными епископами. Документ скреплен папской и императорской печатями. Флоренция,1439 г.

SUTTNER E. C. Church Unity. Union or Uniatism? Catholic-Orthodox Ecumenical Perspectives. Rome, 1991. TAFT R. F. The Problem of ‘Uniatism’ and the ‘Healing of Memories’: Anamnesis, not Amnesia // Logos. 2000–2001. № 41–42. P. 155–196.

ODB 1278–1280.