Лати́нский обря́д
Лати́нский обря́д – популярное, хотя и неточное название духовного наследия (литургического, канонического, монашеского) церкви католического Запада. В отличие от Северной Африки, Запад стал «латинским» только в результате перехода богослужения с греческого на латинский язык, что совершилось в Риме во второй половине IV в.
Латинские обряды: Латинские церковные предстоятели были более заинтересованы в подчинении им христианских общин, чем в достижении обрядового единообразия, и были более терпимы к ритуальному разнообразию, чем византийцы. В литургической сфере Запад проводил плюралистическую политику, и исторически существовало несколько неримских латинских обрядов: африканский, амвросианский (миланский), аквилейский, кельтский, галликанский, иберийский (толедский мозарабский и брагский португальский), некоторые из которых до сих пор находятся в ограниченном использовании. Исконно римские богослужебные обычаи преобладали только в области вокруг Рима, в «субурбикальной Италии», т. е. в Южной Италии, на островах Сицилия, Сардиния и Корсика. В остальных частях Италии были свои собственные местные обычаи, причем не только в столичных Милане и Аквилее, но и более чем в сорока других центрах. Местные традиции в южной Галлии и на Пиренейском полуострове при вестготах развились в галликанские обряды. Северная Африка также была латинской, но не римской по своему обряду. Норвегия следовала обрядам Нидароса, а в Ирландии были кельтские обряды.
Географическое расширение латинских обрядов: Латинских обычаев придерживались по всему Западу и Северной Африке до Египта, а также в Паннонии, Иллирике и Фракии. В последних трех областях, которыми в VII–VIII вв. управляли вассалы Византии, латинские епископства постепенно были упразднены за исключением далматинского и албанского побережий. На Востоке также существовали многочисленные латинские колонии, в основном итальянских купцов и наемников, находившихся на византийской службе, но латинские церкви были в юрисдикции местной византийской иерархии, пока Крестовые походы не внедрили латинскую церковную юрисдикцию на Востоке.
Последующее превалирование латинского обряда: Римские обычаи в VIII–IX вв. при Каролингах и Оттоманской империи постепенно одержали верх по всей Западной Европе. В VII в. римские миссионеры во главе с Августином Кентерберийским насадили римский обряд на Британских островах, который вобрал в себя местные традиции, такие как обряды Сарума, Херефорда, Йорка, Бангора. В восьмом столетии ориентирующиеся на Рим миссионеры из Британии возвратились на континент, чтобы реформировать Галликанскую церковь и проповедовать христианство немцам. Они принесли с собой римскую литургию, способствуя дальнейшему объединению римского обряда с местными галликанскими и визиготскими обычаями, чтобы сформировать франко-германо-романский синтез, который был повторно усвоен в Риме в конце Х столетия и является непосредственным предком современного римского обряда.
EC 758.
В границах Византийской империи латинская церковь преобладала в Южной Италии (за исключением крайней южной части), в Северной Африке западнее Киренаики до арабского завоевания и в Паннонии, Иллирике и Фракии. Латинские храмы находились в Константинополе и его окрестностях, латинские монастыри – в Иерусалиме, существовал даже Амальфитанский монастырь на Горе Афон. Латинский обряд пребывал в мирном сосуществовании с византийским обрядом до XI в., когда в Византийскую Италию пришли норманны и крестоносцы, особенно после поглощения Латинской империей Великой Церкви Константинополя в 1204–1261 гг., что сделало латинский обряд угрозой византийскому. (FRAZEE C. A. // BalkSt. 1978. № 19. P. 33–49). Но даже во времена напряженности в Константинополе латинские храмы обычно оставались открытыми, а католики и православные допускались до взаимного причащения друг у друга вплоть до конца XII в. Восточное духовенство в Палестине, Италии, и Кипре подчинялось латинской юрисдикции, а латинские священники могли назначаться греческими епископами даже после 1204 г. (PG 119:959–64). Византийцы, более заинтересованные в богослужебном единообразии, чем обитатели Запада, сначала подвергли сомнению армянские и римские обычаи на Трулльском соборе: например, пост в субботу (Канон 55 // Mansi 11:969 AB = КП 99). В IX в. начался спор о filioque, но резкое обострение, связанное со спором об опресноках, возникло лишь во время патр. Михаила I Керуллария. Михаил попросил епископа Льва Охридского написать письмо епископу Иоанну Транийскому с критикой латинских обычаев поста в субботу, опресноков, воздержания от пения аллилуйи в Великий пост (Regestes 3, no. 862). В послании к патр. Петру Антиохийскому Михаил Керулларий расширил список обвинений: латиняне бреют бороду, они употребляют удавленину, их монахи едят мясо, они поют Великое Славословие неправильно, они добавляют filioque к Символу веры, они позволяют двум братьям жениться на двух сестрах, они помещают соль в рот крещаемого, они налагают обязательное безбрачие, епископы носят перстни и т. д. (ibid., no. 866). Ко всему этому можно добавить спор, должна ли соль использоваться в приготовлении евхаристического хлеба (латиняне – нет, византийцы – да [PG 120:837BC; 126:2330, 236A; 155:265]). Спор об опресноках оставался актуальным до самого падения Византии, обеспечивая большой корпус византийских полемических посланий (Hanssens J. M. Institutiones Liturgicae de Ritibus Orientalibus. Roma, 1930. Vol. 2. P. 141–156). В XIV в. возник новый спор, были ли формулой евхаристического освящения в анафоре Установительные слова («Сие есть Тело Мое, сия есть Кровь Моя») или эпиклезис. Несмотря на то, что это была гораздо более серьезная проблема, она породила намного меньше полемических сочинений, чем спор об опресноках. На эту тему писали Марк Евгеник (PO 17:426–34), Симеон Солунский (PG 155:733–40), а наиболее мастерски и объективно раскрыл вопрос Николай Кавасила в Объяснении Божественной литургии, глл. 29–31. Но, несмотря на полемику, контакты между двумя традициями были частыми, и латиняне изучали, переводили и даже вводили в свой обиход литургические тексты византийского происхождения (GERO S. // GOrThR. 1978. № 23. P. 81).
Фактически расхождения между обрядами происходили главным образом из-за различия языка, особенностей мышления и идеалов; скорее разногласия были результатом обрядовых и мистагогических интерпретаций, чем по существу дела. У обоих обрядов была евхаристия – но у латинской анафоры не было никакого освящающего эпиклезиса Святого Духа, латиняне использовали опресноки, не добавляли теплоту в чашу, с XII в. отказались от приобщения из чаши мирян и затем постепенно оставили обычай причащения младенцев. Оба обряда совершали и другие таинства – но латиняне допускали крещение обливанием и окроплением, тогда как византийцы требовали тройного погружения. Латинский обряд также отделил миропомазание от крещения, не совершал брака через венчание, не требовал семи священников, чтобы помазать елеем больных, имел большее количество низших священных степеней и т. д. У обоих был полный цикл богослужений суточного круга, но на латинской литургии часов лежала печать монашества, сосредоточенная на декламации Псалмодии, в то время как византийские часы получили массивное вливание литургической поэзии в период после первой фазы иконоборческих споров. Латинский обряд рассматривается как чрезвычайно аскетичный и консервативный (ср. BISHOP E. Liturgica historica. Oxford, 1918. P. 1–19); византийский обряд был более подвержен развитию и изменению. Следует принять во внимание, что византийский обряд подвергся богословскому обогащению в результате ранних догматических богословских споров о божественности Христа и Святого Духа и имел ярко выраженное тринитарное содержание (GILLET L. // Questions liturgiques et paroissiales. 1924. № 9. P. 81–90), в то время как латинский обряд сохранил значительно большую христологическую направленность в своей ориентации.
Klauser T. A Short History of the Western Liturgy. London, New York, Toronto: Oxford University Press, 1969. Vogel C. Medieval Liturgy. Washington, DC: The Pastoral Press, 1986.
ODB 1185–1186.