№ 11. Июнь. Книжка первая

Ше́дше научи́те всѧ̀ ѧ҆зы́ки, крⷭ҇тѧ́ще и҆́хъ во и҆̀мѧ Ѻ҆ц҃а и҆ Сн҃а и҆ Ст҃а́го Дх҃а.

(Мф.28:19).

Леонтий Митрополит Московский и Коломенский [† 1 авг. 1893 г.], четвёртый Председатель Православного Миссионерского Общества [1891–1893 гг.]

В Воскресенье, 11 июня, Православное Миссионерское Общество с обычной торжественностью праздновало двадцать пятую годовщину своей деятельности. В кафедральном во имя Христа Спасителя соборе литургию совершал помощник председателя Общества, преосвященный Нестор, епископ дмитровский, с златоустовским архимандритом Поликарпом, кафедральным протоиереем и прочим духовенством. Вместо причастного стиха, настоятелем Введенской, на Лубянке, церкви о. Н. Антушевым было произнесено приличное случаю слово²⁰⁶. Торжественное молебствие после литургии совершал Его Высокопреосвященство Митрополит Московский Сергий, с преосвященным епископом Нестором, ректором духовной семинарии архимандритом Климентом и оо. архимандритами: Владимиром, Лаврентием, Дмитрием, Поликарпом, Митрофаном, кафедральным протоиереем А.И. Соколовым, оо. благочинными протоиереями: И.Ф. Касициным, А.И. Любимовым и другими членами Общества. При окончании молебна были провозглашены многолетия Царской Фамилии, Св. Синоду, владыке митрополиту и всем членам и благотворителям Православного Миссионерского Общества, и «вечная память» в Бозе почившим Императорам: Александру II и Александру III, Императрице Марии Александровне; митрополитам: Иннокентию, Макарию и Леонтию и всем усопшим членам и благотворителям Общества.

Во 2 часу дня, в большой зале Московской городской Думы, состоялось, под председательством Его Высокопреосвященства Митрополита Московского Сергия, общее годичное собрание членов Православного Миссионерского Общества, начавшееся пением чудовскими певчими тропаря: «Днесь благодать Святого Духа нас собра...»

I) Открывая заседание, Владыка напомнил присутствующим, что в настоящем году это уже второе общее собрание членов миссионерского общества. В январе месяце, по случаю исполнившегося двадцатипятилетия со времени открытия в Москве миссионерского Общества, было созвано чрезвычайное собрание его членов и предложен был их вниманию отчёт о деятельности Общества за весь этот период времени. Настоящее же собрание есть очередное общее собрание членов Мисс. Общества, ежегодно созываемое для выслушивания отчёта о его деятельности за истекший год и для решения других дел, согласно уставу Общества. Читать теперь весь этот отчёт сполна неудобно, вследствие его обширности: чтение его в Совете Общества заняло несколько часов. Поэтому собранию будет предложено из отчёта сокращённое извлечение, в котором, однако же, будет сказано всё самое существенное, важное и занимательное. Затем, по предложению Владыки, заведующий письменной частью Общества, протоиерей А.В. Никольский прочитал извлечение из отчёта за истекший 1894 г.

Приводим здесь некоторые данные из отчёта²⁰⁷.

Сравнительно с предшествующим годом, Общество получило в отчётном году некоторое приращение в числе своих членов. Оно состояло из 13.109 действительных и 12 почётных членов. В числе почётных членов состоят Московский Генерал-Губернатор Его Императорское Высочество Великий Князь Сергий Александрович и Его Супруга Её Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна.

Совет Общества в отчётном году состоял из следующих лиц:

1) Председателя Высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского и Коломенского; помощников его:

2) первого – Преосвященного Нестора, Епископа Дмитровского и

3) второго – Его Сиятельства, графа С.В. Орлова-Давыдова.

Членов: оо. Архимандритов:

4) ректора Моск. Дух. Семинарии Климента;

настоятелей Московских монастырей:

5) Покровского – Лаврентия,

6) Сретенского – Димитрия;

протоиереев:

7) Покровской, в Кудрине, церкви Н.В. Благоразумова;

8) профессора Богословия в Моск. Университете Н.А. Елеонского,

9) Преображенской, в Пушкарях, церкви А.В. Никольского и

10) священника Троицкой, на Шаболовке, церкви В.Ф. Руднева;

11) Заслуженного профессора Моск. Университета, Тайного Советника Г.А. Иванова;

Коммерции Советников:

12) А.К. Трапезникова,

14){?} С.И. Оконишникова,

15) П.П. Сорокоумовского и

16) Потомств. почётн. гражданина В.Д. Попова.

Обязанности казначея Общества исполнял Сретенский архимандрит Димитрий; канцелярией Совета и вообще всею его письменной частью заведовал протоиерей А.В. Никольский.

Поддерживая уже существующие миссии с их многосложным устройством, Совет в отчётном году признал необходимым и по своим средствам возможным открыть два новых миссионерских стана в Забайкальской Духовной миссии и таким образом несколько расширить круг деятельности означенной миссии. Согласно представленной Преосвященнейшим Забайкальским и Нерчинским Георгием смете, открытие означенных двух станов потребовало единовременно 10.000 рублей и 2.400 рублей ежегодно. Миссия среди инородцев-Туркестанского края также обращала внимание Совета: в отчётном году: на строительные надобности по восстановлению ^:Троицкого Иссык-Кульского монастыря, имеющего впоследствии стать центральным станом означенной миссии и в 1889 году разрушенного землетрясением, было отпущено шесть тысяч (6.000 р.) рублей, согласно ходатайству Преосвященнейшего Туркестанского Григория.

Указания опыта побудили Томский Епархиальный Комитет, в ближайшем ведении которого находилась Киргизская миссия, образовать центральный стан означенной миссии в г. Семипалатинске, для чего требовалось построить в означенном городе (в заречной, заиртышной слободке) дом для миссионера и школу-церковь. Совет не мог отказать в пособии (в 5.000 р.) миссии, которая, по имеющимся данным, обещает нескудную жатву для Церкви Христовой.

Из имеющихся в Совете сведений постоянно усматривается, что некоторые наши миссии по-прежнему продолжали ощущать недостаток в лицах способных и вполне благонадёжных для миссионерского служения. Посему Совет Общества признал благовременным и необходимым поставить вопрос о приготовлении миссионеров для наших миссий на более твёрдую почву, через учреждение в Покровском миссионерском монастыре учебного заведения для приготовления таковых лиц. Для составления проекта устава сего заведения была образована особая комиссия из членов Совета, которая в настоящее время уже окончила свои занятия.

Материальные средства Общества, слагающиеся из сбора в неделю Православия, церковно-кружечного сбора на распространение православия между язычниками империи и членских взносов и пожертвований, в отчётном году представляются в удовлетворительном виде, как это видно из следующих цифровых данных:

Всех Епархиальных Комитетов Общества в отчётном году было 43. Один из сих Комитетов был открыт 25 сентября отчётного года в Новгороде.

Деятельность Епархиальных Комитетов, по успешности достигнутых ими в отчётном году результатов, была не одинакова. Особенно благоуспешной была деятельность Полтавского и С.-Петербургского Комитетов. В Полтавском Комитете записалось 1.420 членов, а в С.-Петербургском – 929; в первом было собрано пожертвований 10.833 р, а во втором – 18.121 р. 19,25 к.

Из миссий, находящихся в ве́дении Совета Православного Миссионерского Общества, особого внимания заслуживает миссия Алтайская, действующая в пределах Томской епархии, как старейшая по времени своего существования и наиболее благоустроенная. Эта миссия имела в отчётном году 14 станов и, кроме того, два монастыря, устроенные с миссионерской целью – мужской Чолышманский и женский Улалинский. В составе миссии, под управлением её начальника Преосвященного Бийского Мефодия, состояли: 1 протоиерей, 2 иеромонаха, 19 священников (из них 5 инородцев), 4 диакона, 42 псаломщика и учителя и 1 учительница, а всего 69 человек.

Трудами Алтайской миссии в отчётном году обращено в христианство и просвещено св. крещением 285 язычников и 4 магометанина.

Бедным и бесприютным миссионеры выдавали пособия хлебом, одеждой и проч.

Главным средством христианского просвещения и воспитания инородцев в духе православной церкви служат школы. Всех миссионерских школ на Алтае 39; учащихся в них обоего пола 1.147 человек.

Отрасль Алтайской миссии – миссия Киргизская понемногу расширяет поле своей деятельности. В отчётном году открыто первое миссионерское отделение в ней, в состав которого вошла обширная Бель-Агачская степь, при чём местопребыванием для миссионера назначен г. Семипалатинск. Всех миссионерских станов было 4. Личный состав служащих в киргизской миссии пока небольшой: 1 иеромонах, он же помощник начальника Киргизской миссии, 2 священника, 4 толмача и 1 учитель. В течение года Крещено было из магометанства 86 человек.

В Енисейской епархии нет особо организованной миссии для проповеди Слова Божия инородцам. Миссионерские же обязанности исполняют священники так называемых миссионерских приходов. Таких приходов в епархии за отчётный год было всего 14, – именно: 8 – в Минусинском и Ачинском округах, в южной части епархии, среди инородцев тюркского племени, так называемых татар и 6 – в Туруханском крае, среди инородцев финского и монгольского племён: остяков, тунгусов, юраков, долган, якутов и самоедов.

В Туруханском крае в отчётном году обращено из язычества и просвещено Св. Крещением 17 человек обоего пола.

Миссионерских школ в Енисейской епархии было всего 13, – с 152 учащимися в них, и две в Туруханском крае с малым числом учеников.

В пределах Якутской епархии действует Чукотская миссия, предназначенная для обращения язычников-чукчей, кочующих по северо-восточному побережью Азии.

Состав Чукотской миссии в 1894 году был следующий: Начальник миссии, иеромонах Виктор, и священник Михаил Нетелин, проживающие в Нижне-Колымске, и иеромонах Венедикт в приходе села Ожогинского, по левому берегу реки Индигирки, где постоянно и в значительном числе кочуют чукчи.

Кроме собственно миссионеров, в Якутской епархии существуют ещё так называемые походные священники, коих четыре. Они пользуются служебными правами миссионеров и служат ближайшими их помощниками: совершают разъезды к тунгусам и отдалённым от приходов якутам для утверждения их в правилах христианской веры и нравственности и для совершения требоисправлений.

В пределах Тобольской епархии действуют три миссии: 1) Обдорская, 2) Сургутская и 3) вновь открытая в отчётном году Киргизская.

I. В Обдорской миссии 3 миссионера. Инородческое население в районе этой миссии состоит из остяков и самоедов; из них крещёных около 4.000 и около 7.000 язычников.

В течение отчётного года в Обдорской миссии просвещено св. крещением взрослых инородцев-язычников 85 человек и малолетних 146, а всего 231 человек.

II. В Сургутской миссии в отчётном году состояло всего на службе 5 лиц: 3 священника, 1 диакон и 1 псаломщик. По отношению собственно к инородцам-язычникам деятельность миссионеров бывает только временная и случайная, именно когда первые приезжают в Сургут в декабре и январе месяце для сдачи ясака и торговых надобностей.

В отчётном году крещено 14 человек (по 7 мужск. и женск. пола).

III. К концу отчётного года открыла свои действия третья миссия – Киргизская. Указом Св. Синода от 13 Апр. 1894 года за № 1922 разрешено Тобольскому Епархиальному Начальству открыть среди киргизов, обитающих в Акмолинской и частью Семипалатинской областях Тобольской епархии, православную миссию в составе 3-х станов: Акмолинского, Каркаралинского и Атбасарского. Назначенные в первые два стана (по 1 священнику и 1 псаломщику для каждого), миссионеры прибыли осенью в сентябре и октябре месяцам, а третий стан пока ещё не был открыт в отчётном году, за неназначением для него миссионеров.

При Обдорской миссии существует церковно-приходская школа. В школе учится 20 человек (13 мальчиков и 7 девочек) – дети православных зырян; детей местных инородцев в ней нет потому, что они могут отдавать своих детей только на полное содержание, что возможно при существовании интернатов, об открытии которых уже и возбуждено ходатайство.

Сверх того существует инородческий пансион при образцовой школе Тобольской Духовной Семинарии на 20 человек.

В Забайкальской Духовной миссии в отчётном году совершилось важное для неё событие, состоящее в том, что миссия эта вместе с образованием отдельной Забайкальской Епархии, была выделена из состава миссий Иркутской Епархии и получила особое самостоятельное бытие. При 20 миссионерских станах на службе в Забайкальской духовной миссии в отчётном году состояло 18 миссионеров и 2 сотрудника миссии. Почти все станы миссии были посещены Преосвященным Забайкальским Георгием.

Деятельность Забайкальских миссионеров среди некрещёных инородцев края отличалась ревностью и самоотвержением и сопровождалась приобретением для церкви Божией 119 новых чад (61 муж. пола и 58 женского). Кроме того, просвещено св. крещением детей от смешанных браков язычника с православной и наоборот, а также детей скрываемых от миссионера крещёными улусными инородцами (от 1 года и до 10-летнего возраста) – 104 человека.

В отчётном году миссия имела 30 школ, в том числе одну открытую Чикойским монастырём. Во всех этих школах обучалось 683 детей обоего пола; из них мальчиков почти втрое больше, чем девочек. В числе учащихся было 58 ламаитов.

Миссионерская деятельность в епархиях Европейской России со значительным инородческим населением, находящихся по преимуществу в Восточной половине России, совершалась главным образом посредством особых инородческих школ, приспособленных к потребностям соответствующего инородческого племени и целям миссионерского на них воздействия. Школы эти являются самым могущественным и прочным средством христианского просвещения подрастающего поколения инородцев, оказывая в то же время благотворное влияние и на взрослых инородцев уже крещёных, но недостаточно наставленных и утверждённых в правилах св. веры Христовой; вообще школы вносят свет христианского просвещения в тёмную инородческую среду и преобразуют нравы и понятия инородцев.

Особенно важное значение в этом отношении имеет Братство Св. Гурия, в Казани. Направляя свою деятельность ближайшим образом на просвещение многочисленного инородческого населения собственно Казанской епархии, это учреждение в то же время служит центром, из которого просветительное влияние распространяется на всё Поволжье и отчасти даже на Сибирь: здесь приготовляются миссионеры и учители для разных инородческих племён, обитающих в Восточной половине России, здесь же переводятся и печатаются книги на разных инородческих языках, потребные для богослужения и употребления в школах. И все почти инородческие миссионерские школы и в прочих епархиях организованы по образцу Казанских и отсюда получают нужных им учителей.

Во главе всех инородческих школ Братства Св. Гурия стоит Казанская центральная крещено-татарская школа. Она находится под главным ведением директора Казанской инородческой учительской Семинарии Н.А. Бобровникова. Школа состоит из двух отделений: мужского и женского, помещённых отдельно одно от другого и представляющих как бы две самостоятельные школы. В отчётном году в мужской школе обучалось 100 человек, из них 6 русских, 1 чуваш, остальные все крещёные татары; в женской – 50 учениц, из коих только 1 русская девочка, остальные все крещёные татарки.

Осеняемая благословением Святителя Гурия и верная заветам своего приснопамятного основателя Н.И. Ильминского, сложившимся в прочную традицию жизни школы, – школа неослабно преследовала свою миссионерскую задачу. Она старалась посеять в своих воспитанниках семена истинной веры и благочестия и основательно познакомить их с русским языком. Духовно-нравственные наставления и церковное пение составляли отличительный характер школы.

Прочие школы Братства находились в разных уездах Казанской губернии. Всех братских школ, с включением центральной крещено-татарской, было в отчётном году 138; из них 66 крещено-татарских, 51 чувашская, 6 черемиских, 7 вотяцких, 1 мордовская и 7 русских. Всех обучавшихся в них было 4.422 человека, – в том числе: крещёных татар 1.900 (мальчиков 1.486, девочек 414), чуваш 1.370 (мальчиков 1.163, девочек 207), черемис 118 (мальчиков 59, девочек 59), вотяков 167 (мальчиков 134, девочек 33), мордвы 34 (мальчиков 30. девочек 4) и русских 833 (мальчиков 573, девочек 260).

Действуя главным образом через школы на юное инородческое поколение непосредственно, а через детей и на старших членов семьи, Братство не оставляло без внимания и прямого воздействия на взрослых инородцев путём собеседований и переводов религиозно-нравственных книг на инородческие языки. Главными собеседниками с инородцами об истинах веры Христовой были также учители братских школ. Они в свободное от занятий время читали инородцам разные религиозные и назидательные книги, вели с ними беседы в школе, куда охотно собираются инородцы по вечерам, особенно накануне воскресных и праздничных дней. Происходящие во всех братских школах такие беседы получили широкое развитие преимущественно в тех местностях, где инородцы подвергались мухаммеданской пропаганде и служили очень сильным средством для укрепления крещёных инородцев, колеблющихся в Христовой вере и для защиты их от пагубного влияния мухаммеданской пропаганды.

Для устроения богослужения на инородческих языках, для распространения между инородцами религиозно-нравственных книг на их языках и для издания учебников для инородческих школ, продолжала действовать учрежденная при Братстве Св. Гурия, на средства Православного Миссионерского Общества, Переводческая Комиссия, – из следующих лиц: Председателя Профессора Казанской духовной Академии М.А. Машанова, и членов: инспектора чувашских школ И.Я. Яковлева, инспектора инородческих училищ Оренбургского края В.В. Катаринского, профессора Академии П.А. Юнгерова, Священника Законоучителя крещено-татарской школы и практиканта татарского языка при Академии В.Т. Тимофеева, практиканта калмыцкого языка М.В. Бадмаева и директора учительской семинарии (он же и делопроизводитель Комиссии) Н.А. Бобровникова.

В отчётном году Комиссией издано на разных инородческих языках 47 названий книг в 174.450 экземплярах.

Переводы на инородческие языки повсюду признаны необходимым орудием религиозного воздействия на инородцев, а потому требования на издания Переводческой Комиссии значительные. Особенно велик спрос на школьные издания Комиссии: буквари, молитвенники, учебники русского языка и т. п. Комиссия, с разрешения Епархиальных Преосвященных, имеет в разных епархиях 27 складов, в том числе в Казанской – 16, Вятской – 2, Уфимской – 3, Самарской – 2, Симбирской – 2 и Оренбургской – 1. Существование складов значительно облегчает распространение изданий Миссионерского Общества и упорядочивает бесплатную раздачу книг.

В Симбирской епархии миссионерские школы, поддерживаемые на средства Православного Миссионерского Общества, имеют целью христианское просвещение чуваш, обитающих в пределах этой епархии. В Симбирской чувашской учительской школе, имеющей целью приготовление учителей для начальных чувашских школ, к 1 января 1895 г. состояло воспитанников в учительских классах 103. Кроме того в учебной мастерской обучалось 5 мальчиков, – всего 108 учеников, из которых русских 28 и чуваш 80. В женском при школе училище 35 девочек и 3 мальчика.

В Средне-Алгашинской миссионерской школе всех учащихся было 81, – из них 51 мальчик и 30 девочек – все чуваши: православных 49 и язычников 29 (мальчиков 19 и девочек 10).

В Саратовской епархии существует 14 миссионерских школ, открытых в местностях с инородческим населением уездов Петровского, Хвалынского и Кузнецкого. В отчётном году в школах обучалось всего 582 человека (527 мальчиков и 55 девочек), по преимуществу чувашей. Школы открыты преимущественно в тех чувашских селениях, которые находятся рядом, или в очень близком расстоянии от татарских сёл и деревень, и потому подвергались сильному влиянию татарской пропаганды и даже нередко бывали случаи совращения в магометанство.

В Самарской епархии всех миссионерских школ 5. Кроме существовавшей школы в с. Туарме, Бугульминского у, Комитет в отчётном году принял на своё попечение ещё 4 школы грамоты (из которых две чувашские, одна чувашско-мордовская и одна чувашско-русская) и пригласил для них опытных учителей из инородцев, получивших образование в учительской семинарии. Учащихся во всех школах было – 201, в том числе мальчиков – 167 и девочек – 34. Туарминская школа двухклассная, с 4-летним курсом.

Кроме Поволжья, миссионерская деятельность посредством школ и других соответствующих мер, продолжала благоуспешно развиваться в Восточной полосе России.

В Пермской епархии в отчётном году было всего 10 миссионерских школ: 5 одноклассных школ было в Осинском и Красноуфимском уездах (4 черемисские и 1 вотяцкая) и 5 школ грамоты в Красноуфимском же уезде (все черемисские). Учащихся в них было 378; в том числе инородцев 201 и русских 177 (из них девочек инородок – 11 и русских 49).

Инородцы уже начинают понимать и ценить просвещение, и потому не только довольно охотно отдают своих детей в школу, но и сами, по собственному почину, возбуждали ходатайства об открытии у себя школ.

Кроме упомянутых школ, в Пермской епархии есть оригинальное, учебно-воспитательное заведение, устроенное при участии уездного земства на так называемом «Шавкуновском поле». На этом участке, уступленном Миссионерскому Комитету в долгосрочную аренду, в количестве около 280 десятин устроены:

1) двуклассная церковно-приходская школа, имеющая целью приготовление учителей в инородческие школы грамоты. Для школы построено особое вполне удобное здание, и школа открыта с начала учебного года.

2) Миссионерский приют, который служит общежитием для учеников школы, с хозяйством на миссионерском хуторе «Шавкуновского поля»; кроме учеников на хуторе могут находить себе приют и работу ново-крещёные из язычества, не имеющие своего хозяйства;

3) всвязи с хуторским хозяйством предположено было организовать сельскохозяйственную школу, или курсы для сообщения ученикам сведений по сельскому хозяйству. Но последнее предположение пока ещё не осуществилось.

В Екатеринбургской епархии на средства Миссионерского Общества содержались 4 миссионерские школы для христианского просвещения и утверждения в вере вогул, живущих в Верхотурском уезде. Учащихся в них в отчётном году было всего 63 человека (в том числе 50 мальчиков и 13 девочек).

Сверх того при Каслинской церковно-приходской школе открыт миссионерский приют для детей башкир магометан.

В Уфимской епархии по-прежнему, в целях миссионерских, обращено было особое внимание с одной стороны на распространение между инородцами христианского просвещения посредством миссионерских школ, а с другой – на сооружение церквей и открытие новых приходов в инородческих местностях. То и другое, благодаря энергичной деятельности Уфимского Преосвященного Дионисия, совершалось благоуспешно.

В отчётном году в Уфимской епархии открыто вновь 3 школы, а с прежними всех миссионерских школ считается 35. Учащихся в них, по преимуществу детей крещёных инородцев татар, чуваш, черемис и вотяков, – было: мальчиков 1.086 и девочек 172, а всего 1.258.

В 1894 году производилась постройка 12 новых церквей в инородческих приходах; из которых 6 совершенно окончены и освящены, именно в селениях: Можаровке, Ямаш-Павловском, Дюртюселях, Муратовке, Ветлуге и Усах. Построение церквей и образование новых приходов среди инородческого населения имеет очень важное значение для обращённых в христианство инородцев, поставляя их под непосредственное наблюдение и руководство пастыря и доставляя им возможность удобнейшего удовлетворения религиозных потребностей.

В Ставропольской епархии миссионерская деятельность совершалась при помощи существующего в г. Ставрополе Андреевско-Владимирского Братства, получающего пособие от Миссионерского Общества, и была направлена на живущих в пределах этой епархии калмыков-буддистов или ламаитов.

Миссионерская деятельность Братства выразилась с одной стороны в насаждении и укреплении истин св. веры среди калмыков, уже крещённых в предшествовавшие годы и проживающих на Высочайше дарованной им земле, в Князе-Михайловском посёлке, а с другой в материальной поддержке миссионерского стана в Больше-Дербетовском улусе и помощи ново-крещёным.

В Княже-Михайловском посёлке существует церковно-приходская школа. При школе существует приют, в котором собраны и живут на полном содержании на счёт калмыцкого капитала все сироты и бесприютные крещёные, – в числе 44 человек; в будущем году предположено принимать в приют детей – сирот и некрещёных калмыков, и с этой целью школа и приют будут расширены. Кроме означенной школы-приюта в ве́дении Братства были ещё две миссионерские школы для калмыков с целью путём просвещения приготовить почву для христианства. Школы находятся в калмыцких родах – Ханжинкиновым и Лапинским с 22 учащимися в них (в числе обучающихся – 1 гелюнг и 2 манджика – лица, принадлежащие к буддийскому духовенству). Итого 3 школы с 62 учащимися в них калмыками.

Заботы и труды миссионеров в Ставропольской епархии Бог благословил обильными плодами. В отчётном году здесь обратилось ко Христу и крещено Преосвященным Агафодором до 300 человек калмыков и кроме того миссионером иеромонахом Мефодием 12 человек, – а всего 312. Это пока единственный пример на Кавказе обращения столь значительного количества. Событие важное само по себе, может быть чрезвычайным и по своим последствиям: есть основание думать, что начавшееся между калмыками движение, в Православие не остановится на совершившемся.

Миссионерская деятельность в Астраханской епархии заметно оживилась в отчётном году, благодаря живому и энергичному отношению к ней преосвященного Астраханского Митрофана. Благодаря его заботам, Астраханским Комитетом Миссионерского Общества приняты следующие меры к улучшению и возвышению миссии в Астраханском крае:

1) увеличены материальные средства миссии;

2) для приготовления к миссионерскому служению, в качестве учителей и псаломщиков и вообще для сближения калмыков с русскими в г. Астрахани открыта школа-приют для крещено-калмыцких мальчиков с более обширным курсом, по сравнению с начальными миссионерскими школами;

3) возбуждено ходатайство перед подлежащим начальством об улучшении сельско-хозяйственного быта причтов миссионерских церквей и ново-крещёных калмыков отводом в их постоянное пользование определённого количества удобной земли и

4) уменьшении ламского калмыцкого духовенства, приносящего много вреда не только миссии, но и благосостоянию крещёных и некрещёных калмыков.

В Астраханской епархии существует три миссионерских става: Ноин-Ширенский, Улан-Эргенский и Чилгирский (открыт в конце 1893 г.). В каждом из этих станов находится по одному миссионеру с псаломщиком.

Деятельность миссионеров в отчётном году сопровождалась добрыми плодами: просвещено св. крещением 77 человек, в том числе 42 мужеского и 35 женского пола. Сверх того, благодаря усердной проповеди и наставлениям местных священников, изъявили желание присоединиться ко Христу и креститься до 230 калмыков обоего пола, живущих вблизи с. Заветного, в балке Кугульте, и кроме того калмыки, крещёные раньше в с. Торговом, но при господстве своих зайсангов кочевавшие в степи и исполнявшие языческие обряды, заявили желание через своих уполномоченных окрестить своих некрещёных жён и детей, родившихся в степи. Крещение этих калмыков пока отложено на время, вследствие замедления дела об отводе в их собственность той земли, на которой они уже живут давно. Но расположение их к христианству совершенно искреннее.

Просветительно-миссионерская деятельность Комитета в отчётном году совершалась и посредством миссионерских школ.

Всех миссионерских школ в отчётном году было 4, из них «Калмыцкая двухклассная церковно-приходская школа-приют» вновь открыта в Астрахани. Школа основана и открыта, по мысли Преосвященного Митрофана при архиерейском доме, на первый раз на 10–15 человек; ученики живут в ней на полном содержании. Школа эта имеет целью подготовлять из крещёных калмыков достойных кандидатов для занятия должностей учительских и священно-церковнослужительских при православных храмах в степи, – лиц знакомых с калмыцким языком, нравами и миросозерцанием калмыков. На первое время в школу принято 11 человек. Сверх указанной школы существуют ещё 3 миссионерские школы: Улан-Эргенская, Ноин-Ширенская с общежитием при ней и Чилгирская. Всех учащихся в миссионерских школах было 95 человек, в том числе 8 девочек.

Архангельский Епархиальный Комитет открыт в конце 1893 года (21 Ноября) и потому отчётный год можно считать первым годом его деятельности. Комитет открыт по инициативе местного Преосвященного Никанора и обнаружил на первых же порах довольно энергиченую и разностороннюю деятельность.

Для просвещения инородцев открыто несколько миссионерских школ, – именно:

1) две церковно-приходские с приютами при них, – Ловозерская для лопарей Кольского уезда и Канинская для самоедов Мезенского уезда;

2) четыре школы грамоты: Киндокская для карельских детей Кемского уезда, Тиманская для самоедских – Мезенского уезда, Усть-Кожвинская и Няшебожская для зырянских Печорского уезда и

3) в ве́дении же Комитета находилась и церковно-приходская школа близ г. Архангельска, содержимая на средства купца А.И. Жильцова. Всего семь школ. В двух школах церковно-приходских обучалось 35 человек (в том числе 6 девочек) и 2-х грамоты (о прочих сведений нет) – 29 человек, а всего 64 человека.

С той же целью – просвещения инородцев Комитетом организована, Переводческая Комиссия для перевода и издания на местных инородческих наречиях учебных и духовно-нравственных книг и молитв.

Наконец, для удобства совершения богослужения в дальних селеньях и кочевьях, где нет храмов, Комитетом устроен очень удобный переносный храм-палатка, который и отдан в распоряжение епархиального миссионера Кемского уезда с тем, что, в случае надобности, палаткой-храмом могут пользоваться и приходские священники обширных инородческих приходов.

Кроме православных миссий в пределах Российской Империи, существует ещё русская православная миссия в Японии, состоящая со времени своего открытия и по настоящее время под управлением Преосвященного Николая. Благодаря необыкновенной энергии и самоотверженной деятельности своего начальника, миссия эта делает весьма значительные успехи среди Японцев. О деятельности этой миссии и состоянии Японской православной церкви за отчётный год в нашем журнале был уже напечатан рапорт начальника миссии (см. «Православный Благовестник» № 9 настоящего года стр. 3–14).

Всего вообще за отчётный год было обращено из язычества и магометанства 2.376 человек. Кроме того 9.308 детей получали христианское воспитание в миссионерских школах под ближайшим наблюдением и руководством миссионеров.

«Да будет за всё сие благодарение Господу, Источнику и Подателю всякого блага! Да благословит Господь Православное Миссионерское Общество новыми и ещё более обильными успехами в наступившем новом периоде его деятельности!»

II) Предложена была на утверждение Общества смета расходов на предстоящий 1895/1896 год.

Владыка предварительно доклада сметы собранию сказал, что в смете предлагаемой собранию, цифры расходов по миссиям показаны только в общих итогах, и потому некоторым, быть может, покажутся не совсем ясными и понятными. Но назначения эти сделаны Советом на основании подробных требований, полученных из миссий, и внимательно проверенных и рассмотренных в Совете; из них признаны подлежащими удовлетворению только те, которые действительно того заслуживают. Поэтому члены Общества могут утвердить предлагаемую смету по доверию к своему Совету.

В смету между прочим внесён крупный расход, именно 133.000 р. на ремонт и перестройку принадлежащего Миссионерскому Обществу дома. Быть может, не все члены знают, что это за дом, – то Владыка предложил о. протоиерею Никольскому сообщить собранию сведения о нём.

История этого дома такова. Он пожертвован Обществу в 1892 г. дочерью Коллежского секретаря А.Г. Товаровой в полную собственность Мисс. Общества, за которым, с Высочайшего соизволения, и укреплён уже законным порядком. Доход с дома волей жертвовательницы назначен на нужды собственно Алтайской миссии. Дом каменный, трёхэтажный и находится в лучшей и самой центральной части Москвы, – именно на Неглинном проезде, против Малого театра, и потому может давать очень значительный доход, и оценивается теперь свыше 300.000 р. Но от времени дом обветшал и требует ремонта, а в некоторых своих частях и капитальной переделки. В обновлённом виде доходность его, и теперь значительная, возвысится и скоро покроет сделанные на него затраты. Кроме того г. Товарова недавно сделала Обществу новое пожертвование. Доселе бо́льшая часть дома занята была гостиницей, вся обстановка которой (мебель, ковры и проч.) перешла в собственность г. Товаровой, а она приносит её в дар обществу. Пожертвование это оценивается приблизительно в 10.000 р.

На работы по дому составлена архитектором смета, которая была рассмотрена Советом и утверждена в сумме – 133.000 р., а для наблюдения за работами избрана особая строительная Комиссия.

Затем доложена была Собранию и принята им единогласно общая смета расходов по Мисс. Обществу на предстоящий год в 365.346 р. (смета напечатана ниже).

III. Произведены были посредством записок выборы лиц в должности Казначея Общества и членов ревизионной комиссии для проверки денежного отчёта и сумм, принадлежащих Мисс. Обществу.

По счёту записок избранными большинством голосов оказались:

1) в должность казначея – потомственный почётный гражданин М.И. Прусаков и кандидатом к нему сын потомств. почётн. гражданина А.В. Серебренников;

2) в члены ревизионной комиссии: протоиерей И.Я. Берёзкин, священник М.И. Соболев и московские купцы – М.О. Тарасов и Н.З. Елецкий.

IV. Прочитан и подписан журнал настоящего общего Собрания.

По окончании всех дел, подлежавших решению собрания, Его Высокопреосвященство обратился к присутствующим с краткой речью, в которой напомнил им о непременной обязанности содействовать процветанию миссионерского общества как собственными пожертвованиями, так и привлечением новых полезных чинов, и пожелал ему дальнейшего процветания. Собрание закончилось в исходе третьего часа дня пением «Достойно есть».

Накануне общего собрания, в субботу 10 июня, в Богоявленском монастыре, с соизволения Владыки Митрополита, преосвященным Нестором совершено было заупокойное Богослужение по скончавшемся на этих днях известном благотворителе Московском купце Феодоре Никитиче Самойлове. Покойный, кроме множества других благотворений, принёс значительную жертву и Православному Миссионерскому Обществу, – именно он в 1885, 1888 и 1890 гг. пожертвовал 45.000 р. на построение православного храма в столице Японии – Токио для тамошней нашей миссии. Кроме того при его помощи построено несколько церквей на Кавказе и в других отдалённых местностях России. Он погребён 11 июня на кладбище Новоспасского монастыря. Вечная память, этому доброму и благочестивому человеку!

О промысле Божием

Положенное сегодня на литургии евангельское чтение о вседетельном и всезиждительном промысле Божием, несомненно по устроению того же промысла, как нельзя более приличествует и сегодняшнему торжественному празднованию 25-й годовщины Православного Миссионерского Общества. Это чтение одних утешает, других ободряет, третьих успокаивает, а всех вообще, как истинных христиан, глубоко назидает, внушая, что вступившим в церковь Христову по благодати возрождения от Духа Святого и называющим Бога Отцом Своим надобно при всех трудах, занятиях и положениях с благодарением уповать на вседетельный промысл Божий, который, питая птиц небесных и одевая полевые лилии, тем паче даст людям всё, ко временной и вечной жизни потребное (Mф.6:25–33). Всеблагий Бог, простирающий Своё промыслительное попечение на птиц небесных и на траву полевую кольми паче заботится о человеке, который есть венец всех творений Божиих, «малым чем умаленный от Ангелов» и один из всех земных существ способный познавать и разумно прославлять своего Творца и Господа. И мы несомненно веруем, что Сам Бог направляет течение нашей жизни, что нет ничего случайного в судьбе нашей, и что даже «волос с головы нашей не падает без воли Божией»; без Бога мы и шагу ступить не можем: «Им бо живём, и движемся, и есмы» (Деян.17:28). Хотя с другой стороны, мы пред величием Божиим не более, как ничтожество, и самая земля, на которой мы обитаем, есть едва приметная пылинка в составе, мироздания; но Он, беспредельно благий, не пренебрегает нами: «Аз есмь Господь Бог твой», – говорит Он каждому из нас, «и знаю тебя всего, – знаю, когда ты садишься и когда встаёшь; Я разумею помышления твои издалеча; идёшь ли, отдыхаешь ли, Я окружаю тебя, и все пути твои известны Мне, сзади и спереди объемлю тебя и полагаю на тебя руку Мою» (Пс.138:1–5). «Иже Сына Своего не пощаде, но за всех дал есть, – говорит величайший из Миссионеров и апостол языков, – како не и с Ним вся нам дарствует»? (Рим.8:32). «Весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех», – заключает Господь слово своё о промысле в нынешнем евангелии. Вот какими сильными и трогательными чертами изображается в слове Божием беспредельное Божие снисхождение и благоволение к нам, недостойным!

Обратимся к нашему Православному Миссионерскому Обществу и его просветительной деятельности. Что̀ оно было вначале и что̀ было с людьми, которых оно просветило? Поистине оно было яко зерно горчичное, а теперь, через 25 лет существования под всесильной десницей Божией, оно – как широколиственное дерево, в ветвях которого, как птицы небесные, витают и питаются хлебом животным и утоляют свою духовную жажду от самого источника жизни многие народы. Эти инородцы были мертвы, теперь ожили; сидели во тьме и сени смертной, теперь просвещены светом разума святого Евангелия; вели жизнь дикую, животную, теперь начинают вести жизнь разумную. Они были чада гнева Божия, теперь – дети Божии; были под проклятием Божиим, теперь на них благословение Божие; были наследники ада и их ожидали вечные муки, теперь они наследники Царствия Небесного и их ожидает вечное блаженство. Ныне обращены от ложного пути сотни, тысячи и сотни тысяч таковых людей; ныне они напоены не чашей студёной воды, а водой, текущей в жизнь вечную. Как же нам не радоваться, как не благодарить Бога, толико благодеявшего нам? Ибо не надо забывать, что человек насаждает и поливает, а возращает Бог.

Глубокая вера в промысл Божий, как непрестанное действие в мире всемогущества, премудрости и благости Божией, в которых всё истинное и доброе находит себе опору и укрепление, напротив всё злое и ложное встречает препятствие, пресечение или по крайней мере направление к добрым последствиям, – эта вера заключает в себе величайшую отраду для сердца человеческого, сообщает непоколебимую устойчивость нашему духу в его тяжёлых трудах при стремлении к каким-либо высоким, нелегко достижимым целям, и светлой надеждой на будущее ободряет наше сердце, спасает от малодушия и отчаяния при стечении даже самых несчастных обстоятельств. «Живый в помощи Вышняго, – по изображению Псалмопевца, – в крове Бога небесного водворится», как странник в гостеприимном убежище и безопасно от всяких зол живёт под его защитой.

Посмотрите на труды наших миссионеров. Как апостолы, они оставили всё и последовали за Христом, оставили дом, родителей, родственников, друзей и шли в страну не неизвестную, напротив слишком известную по своей дикости и суровости; они знали, что их ожидает; знали, что им придётся скитаться в горах, вертепах и пропастях земных; знали, что им придётся жить в лачужках, мёрзнуть в тундрах и болотах; знали, что им придётся по нескольку дней быть погребёнными под снежными буранами; знали, что им придётся всё делать своими руками – и рубить избу, и топить печь, и варить пищу; знали, что им по нескольку дней придётся оставаться без хлеба, не видеть лица человеческого и по нескольку лет не видать образованного человека, с которым бы можно было побеседовать; знали, что им, как апостолам, придётся терпеть голод и жажду, наготу и побои, быть в труде и изнурении; знали, что и в местах, где они прочно утвердятся, их ожидают злословия и поношения, беды не только от чужих, но и от своей лжебратии; знали и шли... Что же побуждало их идти? Одна любовь к Богу и спасению ближнего: они знали, что люди погибают во тьме язычества и спешили на помощь, окрыляемые и подкрепляемые глубокой верой в помощь и содействие свыше, как им самим, так и тем, кому они проповедуют. И действительно, в летописях нашего Прав. Миссионерского Общества мы можем читать многочисленные примеры чудодейственной помощи и исцелений при обращении и крещении иноверцев.

Пути промысла Божия в жизни человеческой так премудро направлены, что всякое Божественное определение относительно нашей участи, настоящей и будущей, вполне сообразуется с нашей свободой и Бог никогда этот великий и неотъемлемый дар нашего духовного существа не нарушает и не стесняет. Поэтому, при размышлении о путях Промысла Божия, христианин должен быть чужд такого понятия о действии этого промысла, будто определения Божии неизменны и неотвратимы в нашей судьбе, так что, если «кому что на роду написано, как у нас часто говорится, того не миновать». Такие мысли богопротивны и приводят человека к отречению от своей свободы и к совершенному бездействию во всяком его преуспеянии. Милосердый Господь никому не хочет погибели и ни кого не определяет на погибель: «Он всем человекам хощет спастися и в разум истины приити» (1Тим.2:4). Предопределение Божие относительно участи человека состоит в предведении Божественном, – в том, что Богу всеведущему заранее известно, какой мы изберём себе жизненный путь, – путь ли порока, или путь добродетели. Так для размышляющего о промысле Божием всецелая преданность воле Господней в высшей степени успокоительна и спасительна, ибо этот промысл ничего не имеет общего ни с неумолимой судьбой язычников, ни с деспотическим произволом божества по представлению магометан, – власть Бога Вседержителя, по учению слова Божия, есть власть всеблагого, всеведущего, премудрого и правосудного Творца вселенной.

Многие и поразительные примеры того, что промысл Божий доброму намерению в обращении иноверцев всегда вспомоществует, а встречающиеся препятствия и самое зло направляет к добрым последствиям, мы можем читать в поучительной истории нашего миссионерства, начиная с биографии приснопамятного основателя миссий и Миссионерского Общества – Высокопреосвященнейшего Митрополита Иннокентия и кончая последней книжкой журнала Общества «Православный Благовестник». Многочисленны примеры того, как милосердый Господь всегда готов взыскать Своей благодатью заблудших овец, уклонившихся от послушания святой церкви Христовой и зовёт их к Себе через совесть, через евангельское слово, через беседы людей, опытных в духовной жизни, через нарочито для того назначаемых лиц, наконец через обстоятельства жизни, и – раскаивающихся снова водворяет в ограде церкви своей. Ещё более многочисленные примеры обращения ко Христу инородцев – наших же соотечественников, пребывающих во тьме язычества, внушают нам, что дело миссионеров должно быть делом близким сердцу каждого православного христианина. «Просветить народы, сидящие во тьме и тени смерти верой в Иисуса Христа, – говорит один знаменитый наш миссионер (архим. Макарий), – есть высокое назначение народа Российского, и племена сии преданы ему Провидением для того, чтобы он предал им тот же дар Божий, т. е. св. веру православную, который самому ему предан от народа, предварившего нас в Царствии Божием». Св. вера Христова могущественнее всяких других средств смягчает и преобразует их понятия, нравы и образ жизни и сближает их с русским народом. Таким образом, наше миссионерство, по устроению Божию, есть служение не только во славу имени Христова, но и на пользу и благо нашего отечества.

Подобное же сближение, или, по крайней мере, общение с иноверцами на началах веры у нас, благодарение Богу, не без успеха простирается даже за пределы нашего отечества, – разумеем Японскую православную миссию, которой в нынешнем году также исполняется 25-летие существования. В своей отечественной истории, в своих политических отношениях к другим народам, мы видим поразительные примеры силы и могущества влияний, основанных на единстве веры. Хотя православие и теперь и всегда было чисто от властолюбивых политических вожделений, но таково свойство благодатной силы его, что благие практические плоды в исторической жизни народов сами собой следуют за ним и прилагаются его последователям. «Ищите прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам», – так заключил Господь в сегодняшнем Евангелии своё учение о промысле Божием. Пусть же народы и племена ищут царствия Божия и при посредстве миссионеров вступают в него, а всё остальное само собой приложится им: тогда придёт и согласие, и мир, и единение народов для общей работы во славу Божию и на благо и счастье человечества²⁰⁹...

И мы, братие – христиане и члены Православного Миссионерского Общества, потщимся, по заповеди Первоверховного Апостола-Миссионера, «твёрдо наше звание и избрание творити» (2Пет.1:10), а по примеру празднуемых сегодня святых апостолов Варфоломея и Варнавы, ради братского общения и христианского единодушия, да направим стопы наши к исполнению заповеданного нам, и через то оправдаем промыслительное о нас и обо всех людях Божие попечение. Аминь.

(Утверждена Общим Собранием Общества 11 июня 1895 г.).

В своё время мы сделали, пользуясь газетными известиями, краткое сообщение о монастыре, возникающем в Уссурийском крае и имеющем, между прочим, целью служить для местных миссионеров удобным и покойным пристанищем (см. «Православный Благовестник» 1894 г., август, кн. 2-я). Считаем не излишним сообщить теперь несколько кратких сведений об инородцах-язычниках Уссурийского края, которые должны быть главным предметом забот и попечений возникающего там православного миссионерского монастыря и будущих миссионеров.

Инородцы Уссурийского края подразделяются на четыре, совершенно различные, как по своему характеру и образу жизни, так и по нравственным своим воззрениям и качествам племени. Племена эти: китайцы, корейцы, гиляки и орочены.

Самую значительную часть инородческого населения Уссурийского края составляют китайцы, подразделяющиеся на оседлых или постоянных и пришлых или временных. Уссурийские китайцы известны под названием маньцзи (манзы). Трудно с точностью определить историческое происхождение оседлого китайского населения, когда оно явилось в край – никто не знает; об этом факте не сохранилось ни каких преданий. Достоверно только можно сказать, судя по древним развалинам, что в давние времена Уссурийский край был населён довольно густо. Но невозможно предположить, что настоящее оседлое китайское население – потомки древних обитателей края; потому что положительное отсутствие китайских женщин доказывает, что народ этот прибыл в край в позднейшее время, при стеснительных и особенно тяжёлых условиях, заставивших его отказаться от семейной жизни. С большой достоверностью можно предположить, что маньцзи – это подонки сынов Небесной империи, люди, бежавшие или от смертной казни или от тяжкого наказания в дикий, но богатый золотом, соболем и дорогим корнем жинг-зенг, край. К этим неблагонадёжным людям надобно прибавить ссыльных, так как Уссурийский край служит для китайского правительства, по общему мнению, ссылочным местом всевозможных преступников. Плодородие уссурийской почвы побудило многих из невольных китайских пришельцев заняться землепашеством, без правильного землевладения, с целью продовольствия приходящих промышленников, торговли хлебом с тунгусскими кочевыми племенами и, наконец, с целью выделки водки; иные же из китайцев занялись не менее выгодными звериными и морскими промыслами. Таким образом создалось в крае оседлое китайское бессемейное население. Отдельные земледельческие, зверопромышленные и рыболовные фермы маньцзи разбросаны по всему Уссури и его притокам. Манцзи извлекают из земли и моря разнообразные богатства. Добытые ими продукты (хлеб разных пород, шкуры, разные морские слизняки, морская капуста, дубовые грибы) большей частью отправляются на китайские рынки и в Восточную Манчжурию.

Маньцзи не обложены со стороны нашего правительства никакими податями и налогами; они безвозмездно пользуются лучшими землями и обогащаются, не принося государству никакой пользы. Всё китайское население края управляется своими старшинами, которые избираются самими маньцзами на известный срок и пользуются большими полномочиями. Между тем русские власти края не имеют для маньцз особенного значения. Причина этого заключается главным образом в том, что многие маньцзи живут в глухих, трудно доступных местах, куда до настоящего времени не проникал ещё ни один русский. Однако эти глухие места хорошо известны и доступны для манчжурских чиновников, и последние, конечно с помощью самих же маньцз, время от времени появляются здесь, между прочим, для сбора податей.

Китайцы, живущие в Уссурийском крае, стоят на очень низком уровне нравственности; при всяком удобном случае они предаются страшному пьянству, азартным играм, многие из них отравляются опиумом, некоторые из их промыслов носят хищнический характер, крайне вредный для занимаемых ими местностей. Г. Кузнецов, имевший возможность ознакомиться с домашней жизнью уссурийских китайцев, в течение почти целого месяца наблюдал за курильщиками опиума и за разрушительными действиями этого яда на природу человека, и вот что говорит он о том, что пришлось ему видеть: «опиум разрушительно действует не только на весь организм человека, но даже на его нравственную духовную сторону. Пристрастие к страшному яду наблюдаемых мной маньцз было настолько велико, что они не могли дня пробыть без курения, не могли заснуть, если какое-либо обстоятельство не позволяло им затянуться ядовитой трубкой определённое число раз; все курильщики выглядели положительно стариками, окончательно расслабленными, как физически, так и умственно, несмотря на то, что многим из них не более двадцати лет. Раз мне удалось быть случайным свидетелем процесса курения опиума, и до сих пор я не могу забыть этой тяжёлой картины. Представьте себе полутёмную, грязную каморку с душной атмосферой, пропитанной наркотическими испарениями; на широких нарах, покрытых полусгнившими циновками, лежали до двух десятков любителей опиума; подле каждого из них горела небольшая лампочка с кокосовым маслом, служащая для закуривания трубки. Курильщики имели вид самый отвратительный: мутные, неподвижные глаза их были устремлены на одну точку, губы отвисли, грудь судорожно вздымалась и опускалась. Курильщики скорее походили на скелеты, обтянутые кожей, чем на живых людей; осунувшиеся лица любителей опиума были настолько мертвенно бледны, что их можно было принять за людей уже умерших, если бы не судорожное вздымание и опускание груди».

Что касается хищнического характера китайских промыслов в Уссурийском крае, то таким характером по преимуществу отличается грибной промысел или добыча китайцами дубовых грибов. Грибной промысел состоит в том, что ежегодно валят громадное число дубовых деревьев, на которых, как только они начинают гнить появляются слизистые бесформенные, тонкие, чёрного цвета наросты (мурр). Наросты эти срезают и сушат в особо устроенных сушильнях; они считаются у китайцев одним из наиболее любимых и лакомых кушаньем и ценятся довольно дорого, за каждый пуд подобных высушенных грибов платят на китайских рынках от десяти до пятнадцати серебряных рублей. Маньцзи, уничтожив в течение пяти-шести лет, в окрестностях своих фанз (ферм)²¹¹, все дубовые рощи, обыкновенно перекочёвывают на новые места, ещё богатые дубом. Таким образом роскошные дубовые рощи истребляются в Уссурийском крае методически и без всякой пощады. Местная администрация неоднократно воспрещала грибной промысел; но запрещения эти доселе остаются безуспешными, так как маньцзы селятся в глухих местах, удалённых от административного надзора, и потому с каждым годом постепенно оголяются скаты хребтов и холмов, ещё недавно густо покрытые великолепными дубовыми рощами. Крайне вредными хищниками китайцы являются и в зверином промысле. Они ловят животных посредством ям, которые вырываются на всех звериных тропинках в несметном количестве. В эти ямы попадают многочисленные животные различных пород и по большей части погибают в этих ямах совершенно непроизводительно. Дело в том, что китайцы-звероловы ищут только самцов пятнистых оленей и изюбров, так как молодые рога названных животных по баснословно дорогой цене сбываются в Китай. Во всех же прочих животных хищники-звероловы не нуждаются и оставляют их в ямах, из которых нет возможности выбраться на свободу никакому животному²¹².

Китайцы, живущие в Уссурийском крае, враждебно относятся к русским и всячески стараются внушить другим инородческим племенам, которые кочуют по Уссури и её притокам, что настоящие господа и властители края они – китайцы, что русские лишь временные пришельцы и им в недалёком будущем предстоит навсегда удалиться туда, откуда они пришли.

Уссурийские китайцы исповедуют религию Конфуция. На земледельческих хуторах зажиточных китайцев, где обыкновенно бывает много рабочих, хозяевами хуторов устраиваются особые молельни. В молельнях ставятся деревянные идолы китайского типа, украшенные, между прочим, разноцветными бумажными лентами. Перед идолами зажигаются китайские свечи, сделанные из сердцевины какого-то растения. Утром, отправляясь на работу, некоторые из работников, более набожные, останавливаются перед молельней и ставят перед идолом утренние приношения – просо и воду – в небольших деревянных чашках. Сделав приношения, маньцзи становятся перед идолом на колена, воздымают руки к небу и шепчут молитву.

Корейцы появились в Уссурийском крае после того, как в нём утвердились русские. Корейцы стали селиться с большой охотой и в значительном количестве в русских пределах, начиная с 1863 года. Причина переселения корейцев в Уссурийский край заключается в том, что положение их на родине крайне тяжело. Корейское правительство обращается с подданными своими своевольно и бесчеловечно. Народной собственности в Корее не существует; всё безраздельно принадлежит владеющему классу; сбережения отбираются в казну. При себе разрешается иметь только необходимую пищу, одежду и живность; деньги для народа – запрещённый плод. Корейцы – сильный, здоровый, трудолюбивый и промышленный народ, народ оседлый и земледельческий, с чистыми нравами, с крепко установившейся семьёй. Корейцы легко воспринимают обычаи и порядки того народа, среди которого живут; они легко расстаются со своими верованиями и принимают более чистые, лучшие религиозные начала. Корейцы не чуждаются русских; напротив любят русскую жизнь, им нравятся русские постройки, обычаи и одежда, они легко подчиняются нашим законам и властям и скоро выучиваются говорить по-русски.

Гольды составляют ветвь тунгусского племени. Гольды живут отдельными семьями в фанзах, совершенно подобных китайским: необыкновенно миролюбивый, добродушный нрав их способствует самой тесной и согласной семейной жизни. Гольды вечно на работе; зимой на зверином промысле, а остальное время года на рыбном, предоставляя своим жёнам заботу о доме, детях и хозяйстве. В семейном быту у них царствует полная патриархальность: каждое дело решается семейным советом, причём слову стариков отдаётся предпочтение. Женщина у гольдов – полноправная хозяйка фанцьзы и уважаемая мать семейства; она участвует с правом, голоса во всех совещаниях мужчин относительно семейных (напр., брачных) дел. Гольды представляют для края, по своим нравственным качествам и трудолюбию, полезное население.

Гольдам привилось отчасти от китайцев учение Конфуция, впрочем, только в обрядовом отношении, а не в нравственном смысле; вместе с тем они придерживаются шаманства, поклоняются идолам и боготворят животных, и прежде всего медведя и тигра. Шаманство в значительной степени развито у гольдов. Гольды уважают своих шаманов и с глубоким вниманием прислушиваются к тем бессвязным речам, которые во время камланья произносят впадающие в исступление шаманы, стараясь угадывать в этих речах предсказания о будущих судьбах того или другого гольдского семейства.

Гольды находятся в полной экономической зависимости от китайцев. Маньцзы доставляют гольдам все необходимые жизненные припасы и плату за них берут натурой, т. е. тем, что гольды добывают на своих промыслах – рыбой и пушниной. При этом китайские торговцы свои товары ценят очень высоко, гольдские, напротив, очень низко. Отсюда происходит то, что гольды находятся у китайцев в постоянном и неоплатном долгу, хотя и отдают последним всё добытое на промыслах, и живут, несмотря на своё трудолюбие, в большой бедности. Гольды, конечно, не в состоянии собственными силами освободиться от китайского гнёта и лишь утешают себя надеждой на то, что русские, наконец, вступятся за гольдов и уничтожат их зависимость от уссурийских хищников – китайцев.

Орочоны по образу жизни делятся на бродячих и оседлых. Первые находятся на самой низкой степени умственного развития. Полунагие, грязные, они, в поисках пищи, бродят со своим семейством с места на место, переносясь собой свои берестяные шалаши. Все их умственные способности сосредоточены преимущественно на добывании пищи. Обыкновенно орочон, убив какого-нибудь зверя, перекочёвывает со всем семейством к тому месту и не выходит из своего шалаша до тех пор, пока не уничтожит всей своей добычи. Особых потребностей у бродячих орочон нет; они, как все дикари, имеют сильное пристрастие к водке; за водку они готовы отдать всё, что у них есть, даже жену и детей. Из этой страсти дикарей маньцзы извлекают для себя очень большие выгоды; они эксплуатируют орочон ещё с большей недобросовестностью, чем гольдов. За каждую бутылку водки собственного изготовления маньцза требует соболя, а при случае даже двух. О верованиях бродячих орочон нельзя сказать чего-либо определённого.

Оседлые орочоны мало отличаются наружностью от мадзов; они живут в таких же фанзах, носят ту же одежду, занимаются хлебопашеством, огородничеством, скотоводством, употребляя при этом китайские приёмы. В умственном отношении они несравненно выше своих бродячих собратьев; живут семействами, общин не имеют; всякое дело решается как у гольдов, семейным советом. Они придерживаются шаманства, свободно объясняются по-китайски, подобно другим инородческим племенам Уссурийского края.

Впрочем, орочоны в тех случаях, когда им приходится непосредственно соприкасаться с русскими, также всецело подчиняются русскому влиянию, как подчиняются китайскому, когда находятся с китайцами в постоянных сношениях. Русское влияние на орочон особенно сильно сказывается на о. Сахалине, куда эти инородцы переселились с материка. Сахалинские орочоны живут полуоседло преимущественно в восточной части острова и, между прочим, около русского селения Тарарайки, приютившегося почти у самого устья реки Пороная, впадающей в Охотское море. Орочоны на Сахалине занимаются ловлей пушных зверей, так как сахалинские леса изобилуют белками, зайцами и, отчасти, соболями. Здесь эти инородцы наполовину обрусели. Они уже не имеют особого национального костюма, а носят только ту одежду, какую покупают у русских соседей. Многие из них знают по-русски, некоторые орочонки выходят замуж за русских поселенцев, и этих вступивших в русские семьи орочонок, если бы но их плоские, широкоскулые и смуглые лица, нельзя было бы отличить ни по костюму, ни по манерам от русских деревенских крестьянок²¹³.

* * *

Из сообщённых об уссурийских инородцах сведений легко можно видеть, среди каких именно инородческих племён деятельность православных миссионеров может быть успешной. Что касается уссурийских китайцев-маньцз, то крупный и прочный успех православной проповеди между ними очень сомнителен. Враждебно относящиеся к русским, не знающие правильной семейной жизни, безнравственные, всецело поглощённые заботами о наживе – маньцзы с недоверием должны встретить всякого русского миссионера и прежде всего потому уже, что он русский, а главным образом потому, что у большинства из них религиозные интересы совершенно отсутствуют. Напротив, среди корейцев, гольдов и орочон вера христианская, проповедуемая русскими, всегда найдёт и немало искренних последователей под условием, конечно, систематической и неослабной миссионерской деятельности между названными племенами. Все они, не исключая и орочон, расположены к русским, свободно и легко подчиняются их влиянию; притом же их настоящие религиозные верования, по крайней мере у гиляков и орочон, не отличаются отчётливостью и определённостью, и не заметно, чтобы она слились с их жизнью, и глубоко проникли в неё.

Хотя буддизм и считается одним из самых консервативных вероучений, но современный буддизм не есть то учение, которое получило своё начало 2 тысячи лет тому назад от Готамы-будды.

Многие века невежества и суеверия оставили свои следы в буддизме и целью всех передовых буддистов всегда было уничтожение вкравшихся в их религию суеверий и искажений первоначального учения и восстановление его в чистом виде. В истории буддизма мы встречаем постоянно таких реформаторов, но в редких случаях видим, чтобы их влияние на современников было значительно.

В текущем столетии было три реформатора, которые старались отвлечь своих соплеменников от идолопоклонства и многобожия, призывая их к поклонению единому Богу, учение о котором, как они говорили, находится в Ведах и других священных книгах буддистов. И многие надеялись, что буддизм под влиянием этих людей с одной стороны и внешним влиянием христианства с другой сделается высокой, чистой верой. Но надежды эти не оправдались.

Рам Моун Рой, (Ram Mohun Roy) первый из трёх реформаторов родился в самом конце прошлого столетия в одной из провинций Бенгалии. Родители его были богаты и принадлежали к высшей касте. В юности своей Рам Рой горячо высказывал свои убеждения и напечатал с помощью миссионеров Серампора протест против идолопоклонства, который навлёк на него негодование соплеменников, так что он принуждён был покинуть родительский дом и сделаться странником. В таком состоянии он пробыл довольно продолжительное время, ходя по всей стране и изучая религию своего народа. Рам Рой проник и в Тибет, привлечённый туда славой буддизма, но скоро ушёл оттуда неудовлетворённым, так как вместо чистой религии, данной Буддой, он нашёл массу легенд, суеверий и идолопоклонство. Двадцати, одного года он вернулся в родительский дом. Но недолго пробыл на родине, где его возмущало всеобщее идолопоклонство, и отправился в Калькутту. Здесь Рам Рой занялся изучением языков разных народов, для того, чтобы ознакомиться в подлиннике со священными книгами христиан, евреев, индусов и магометан. Читая эти книги он остановился на том, что во всех их основная идея – идея о едином Высшем Существе, как владыке земной жизни людей и судии их дел, также идея братства всех людей (?). Рам Рой и стал в своих проповедях проводить эти две идеи. Касты он признал антисоциальным учреждением, идолопоклонство унизительным для людей и оскорбительным для Высшего Существа. По его мнению лишь чистое поклонение единому Богу могло бы соединить всех людей в мире и согласии.

Полный надежд привить другим свои идеи Рам Рой основал в 1830 г. общество Брамы, Высшего Существа. Идеи основателя привлекли внимание многих, но последователей было мало.

В Калькутте был выстроен дом для общества и установлено правильное богослужение.

Общество это было признано сектой, священные книги его были такие же, как и у индусов. Сам Рой в первые годы своей деятельности часто говорил об Иисусе Христе, отзываясь с уважением о Его учении и личности, но в обществе, им основанном, имя И. Христа не упоминалось, и учение Его было не известно.

Рам Рой скоро отказался от своей деятельности решительного реформатора, буддизма, он старался лишь приспособить его к современным религиозным воззрениям. Вместо того чтобы оставаться в Калькутте и следить за интересами своего общества, он уехал в Англию, где обратил на себя внимание английского общества. В особенности им заинтересовались Унитариане, привлекли его к себе, и он сделался членом их секты. Рам Рой продолжал свои религиозные занятия и даже издал книгу, в которой говорил об Иисусе Христе, как «основании правды и истинного учения», о Его учении, как о «настоящем пути к миру и спасению». Несмотря на то, что Р. Рой называл себя «последователем Христа», которого он считал «духовным Властителем евреев и язычников», он отказался от крещения и, умирая в Бристоле, завещал похоронить себя по буддийским обрядам.

Ранняя смерть основателя была тяжёлой потерей для основанного им общества. После его смерти оно существовало ещё несколько лет, уменьшаясь год от года и едва проявляя свою деятельность, до тех пор, пока не явился другой реформатор, похожий по уму и стремлениям на Р. Роя.

Бабу Дебендро Нат Тагор (Babu Debendro Nath Tagore) родился в Калькутте в 1818 году. Родители его были очень богаты и он с детства был окружён роскошью. Как явилось в нём религиозное стремление, мы узнаем из его собственных слов. «С 16 до 19 лет я предавался лишь удовольствиям жизни и относился равнодушно к религии и ко всяким высшим стремлениям. Однажды вследствие семейных неудач я пробыл некоторое время в одиночестве и тогда-то Бог славы взволновал мою душу, пленил и облегчил моё сердце. Мой внешний и внутренний мир слились в потоке небесного света. Мне не было никакого явления, но я ощутил живое присутствие живого Бога». За этим состоянием экстаза последовал период внутренней борьбы и только на 25 году своей жизни Нат Тагору удалось обуздать свои плотские стремления, победить свои страсти, отвыкнуть от радостей мира и найти удовлетворение и счастье в Боге. Усердие молодого энтузиаста привлекло внимание соплеменников и у него явились подражатели. Богатство дало Нат Тагору возможность, основать школу и издавать периодический журнал.

Новое общество примкнуло к основанному Рам Роем. Задачей этого соединённого общества было восстановление во всей первоначальной чистоте буддийского учения, поощрение знания естественных наук и астрономии, как наук, возвещающих славу Бога. Члены общества обязывались вести чистый образ жизни и посвящать себя добрым делам. Авторитетом для них служили их священные книги. Нат Тагор не только сам занимался изучением санскрита, но отправил ещё из общества четверых учёных браминов в Бенарес достать там и исследовать первоначальный текст Вед. Результатом их трудов было разочарование. В некоторых местах Вед встречается учение о чистом деизме, но эти священные книги имеют весьма противоречивое содержание, которое проникнуто пантеизмом. Таким образом, Веды не могли считаться источником чистой правды, авторитет их пошатнулся, но они всё-таки удержали за собой первое место, как религиозные книги общества Брамы, или Сомайи (Somaj). Священные книги христиан были признаны вполне деистическими, и не могли вытеснить национальные Веды. Члены общества Сомайя воздавали поклонение лишь единому Высшему Существу и не признавали почитания сотворённых вещей.

В 1858 г. общество Брамо-Сомайя (Bramo-Samaj) вступило в свой наиболее блестящий период деятельности, благодаря появлению в нём некоего Бабу Кешаб Шандра Сена (Babu Keshab Chandra Sen), человека очень учёного и с сильным характером. Не только в Индии и Англии, но и везде, где знали этого человека, явилась надежда, что он обратит своих соплеменников ко Христу. Но надеждам этим не суждено было исполниться. Бабу Кешаб Шандра Сен, член знатной семьи, родился в Калькутте в 1838 году и был посвящён при рождении богу Вишну. Воспитание получил в английском колледже. Направление этого воспитания хотя и по было положительно христианским, но, во всяком случае, не было и строго буддийским. При свете западной науки, основанной на фактах и истории, древние легенды о богах Индии казались смешными и поклонение им ни на чём не основанным.

Некоторое время Бабу Сен относился равнодушно ко всем религиям вообще, считая их одинаково неосновательными. Но в таком душевном состоянии он не находил внутреннего удовлетворения, потому обратился к молитве. В это время он узнал о существовании общества Брамо-Сомайи и сделался его членом. Общество это в то время присвоило себе громкое название «Церкви Индии». Несмотря на свою молодость, Бабу Сен скоро приобрёл здесь преобладающее влияние. В первый раз это небольшое общество проявляет миссионерскую деятельность. Нат Тагор, побуждаемый молодым и ревностным товарищем, отказался от своего браминского первенства и уничтожил семейного идола. Все усилия общества направлялись к достижению чистого поклонения единому Высшему Существу и к деятельной, филантропической жизни. Бабу Сен, благодаря значительному пожертвованию, сделался жрецом общины и посвятил всю жизнь этому служению. Как и его предшественники, Бабу Сен готовился к этой должности, изучая религиозные учения других народов и когда говорил об Иисусе Христе, то всегда выражал к нему глубокое почтение, и только патриотическое чувство и традиции его народа заставляли Бабу Сена ставить Веды на первое место.

В продолжение нескольких лет Нат Тагор и Бабу Сен действовали дружно, несмотря на разницу характеров, но в конце концов более развитая часть общества отделилась с Бабу Сен во главе и основала демократическое общество, под именем: «Прогрессирующая Сомайя (Progressive Somaj)». В то время как общество Нат Тагора искало основания своих верований в священных книгах всего света, особенно в своих, Бабу Сен признавал высший авторитет не в священных книгах, а в непосредственным воздействии Бога на душу человека. Своё мнение он подтверждал тем, что Бог, посылая пророков, непосредственно открывал им Свою волю. В пример Бабу Сен приводил пророков Ветхого Завета, Иисуса Христа, Магомета; самого себя Бабу Сен называл пророком последнего времени. Доказательством крайнего эклектизма взглядов этого реформатора служит следующая выдержка из его статьи, помещённой в одном английском журнале: «Библия для меня благословенное прибежище, где я почерпаю немало поддержки. Я с удовольствием читаю Ветхий и Новый Завет и подолгу размышляю над ними. Библия – это слово жизни. В священных книгах Индии я чувствую дуновение родной мне атмосферы. Это моё другое убежище, полное светлых представлений о национальной древности. Для меня так же невозможно перестать быть буддистом, как невозможно переменить кожу. Буддизм для меня священен. Постановления и учение Сакьи Сиддарты имеют неотразимый авторитет и привлекательность для меня. Готама – мой идеал».

С течением времени начались неудовольствия в обществе Бабу Сена. В 1878 году дочь Бабу Сена вышла замуж за сына одного раджи. Как невеста, так и жених были слишком молоды для брака, но Бабу Сен согласился на это, между тем как он сам всегда усиленно боролся против супружества в детском возрасте. Кроме того свадьба совершалась с языческими обрядами. Противоречие в словах и действиях Бабу Сена, так же как и его большое самомнение возмутили его сочленов и многие отделились от него. Но после его смерти странности его последних лет были забыты и осталось воспоминание лишь о его первоначальной деятельности. В последние годы своей жизни он принимал даже божеские почести от некоторых слишком ревностных своих поклонников.

В отпавшей от общества Бабу Сена части главой сделался некто Свами Дайананда Зарасвати (Swami Dayananda Saraswati). По жизни и деятельности он походил на своих предшественников. Отличие его учения состояло в том, что он, проповедуя чистый деизм, признавал авторитет Вед отрицал святость религиозных книг других народов и был противником христианства. Эта секта имеет и до сих пор много последователей, распространена по всей Индии и члены её находятся даже в Англии, именно в Лондоне.

Сбор пожертвований на построение церквей по линии Сибирской жел. дороги

В Правительственном Вестнике сообщается, что в районе Сибирской железной дороги сооружаются в настоящее время на частные пожертвования, принимаемые канцелярией Комитета министров, первые две церкви, но потребность в церквах в Сибири очень велика и необходимость удовлетворить её самая настоятельная, так как переселенцы тяготятся трудностью общения с церковью. В канцелярии Комитета министров принимаются дальнейшие пожертвования.

С учреждением в нынешнем году Омской епархии, в Сибири (с Семиреченской областью и Туркестаном) стало всего 10 епархий: Тобольская (с 1620 г.), Иркутская (1700 г.), Томская 1834 г.), Якутская (1840 гг.), Енисейская (1860 гг.), Камчатская (1870 гг.), Туркестанская (ок. 1880 г.), Екатеринбургская (1885 г.), Забайкальская (1894 г.), и Омская (1895).

Заключая в себе до 15 миллион. квадр. вёрст. пространства, все эти 10 епархий имеют вместе до 10 милл. народонаселения, из которого более трети не христиан. Для обращения этих почти 4 миллион. туземных не христианских племён к свету Евангелия, в ведении 10 епархиальных епископов состоит до 10 специально-инородческих миссий (Алтайская, Киргизская, Обдорская, Чукотская и пр.). Поистине жатва многа, а делателей мало. И много ещё нужно молитв, трудов, времени и средств для того, чтобы привить Сибирскую ветвь к великому древу Российской Церкви. (Из письма в редакцию).

Начальник миссии Архимандрит Мефодий по Высочайшему повелению 2 июня был хиротонисан во Епископа Бийского.

Помощник начальника Алтайской миссии Архимандрит Иннокентий указом Св. Синода 17 июля за № 1773 был назначен наблюдателем церковно-приходских школ Томской епархии. На его место Преосвященнейшим Макарием, Епископом Томским и Семипалатинским, определён учитель Катехизаторского училища Иеромонах Алексий, вернувшийся из отпуска в Европейскую Россию, куда ездил для поправления расстроенного здоровья.

Миссионер Кебезенского отделения священник Сергий Ивановский перемещён миссионером в Бачатское отделение на место переведённого в Сузоповский стан миссионера, священника Гавриила Оттыгашева. Миссионер Сузоповского стана священник Макарий Торопов переведён из Сузоповского стана в Кебезенский. Миссионер Усть-Башкоусского стана священник Владимир Тозыяков, из инородцев, вызван в Томск Его Преосвященством, Преосвященнейшим Макарием, Епископом Томским и Семипалатинским, для участия в переводах богослужебных книг на алтайский язык; а на его место рукоположен во священника диакон Михаил Тырмаков, из инородцев же, бывший до сего учителем Чопошской школы Чемальского отделения. Чуйский миссионер, священник Терентий Паншин, возвращён к занимаемой им прежде должности эконома Архиерейского дома и учителя инородческих языков в Катехизаторском училище, а на его место определён миссионер Черно-Ануйского отделения священник Тимофей Петров, место которого занял миссионер Большенарымского стана Киргизской миссии священник Стефан Борисов. Заслуженному и престарелому миссионеру Мыютинского отделения Протоиерею Василию Постникову дан помощником сын его миссионер священник Владимир Постников, бывший до сего диаконом и учителем школы Мыютинского стана.

Перемены в учителях школ миссии произошли следующие. Вновь приняты учителями в Катехизаторское училище бывшие студенты Императорского Томского Университета Иван Борецкий и Иннокентий Кулаков, первый от 5, второй от 6 июня 1894 года. На должность надзирателя принят окончивший миссионерские курсы Казанской Духовной Академии Николай Королёв. Кроме того был назначен указом Св. Синода учителем Катехизаторского училища студент Московской Духовной Семинарии И. Добров, который, за неимением при училище свободных преподавательских вакансий, временно определён учителем школы Кебезенекого стана²¹⁵.

Таким образом, в отчётном году под управлением начальника миссий Архимандрита, а потом Епископа Мефодия, состояли в Томской епархии две миссии: Алтайская и Киргизская и два монастыря: мужской (Чолышманский) и женский (Улалинский), учреждённые с миссионерской целью. При 14 станах, в том числе и центральном пункте, в Алтайской миссии находились: 1 протоиерей, 2 иеромонаха, 19 священников (из них 5 инородцев), 4 диакона, 42 псаломщика и учителя и 1 учительница. В Чолышманском монастыре, кроме настоятеля Епископа, были 1 иеромонах и 2 послушника; в женском монастыре кроме игуменьи его и священника находились: 1 схимонахиня, 3 монахини (1 инородка), 137 послушниц (в том числе 13 инородок) и 9 учениц.

Паства Алтайской миссии состояла из 26.353 православных жителей, образовавших 181 поселение (русских 6.583 обоего пола, инородцев 19.770 обоего же пола); сверх того числилось язычников 15.752 и раскольников 234; а всего христиан и язычников 42.339.

В пределах Алтайской миссии в настоящем отчётном году волей Божией крещено 285 лиц из язычества, 4 из магометанства и присоединено из раскола 15 человек. Наибольшее число крещений, как и обычно, падает на инородцев восточной половины района Алтайской миссии, а наименьшее – на западную.

Легко предвидеть, что цифра крещений при существующем положении вещей в будущем ещё более уменьшится, так как число некрещёных в районе, дававшем наибольшее число крещений, всё более и более уменьшается. В Мрасском отделении, как было говорено в прошлогоднем отчёте, некрещёных вовсе нет. В Кондомском – их осталось не более двухсот. В Чолышманском – не более трёхсот. Нужно заметить, что указанные сейчас отделения суть самые молодые и недавние. Совсем другое видим в западном Алтае. В Мыютинском – число некрещёных простирается до 1.000, Онгудайском – до 2.000; в Черно-Ануйском – до 500, – хотя эти отделения суть старейшие по времени своего образования. Инородцы Западного Алтая обнаруживают вообще какое-то враждебное настроение против миссии и христианства, а вместе с тем и против всего русского. Для характеристики этих отношений приводим в подлиннике, что говорит Мыютинский миссионер о факте враждебного поведения некрещёных своего отделения против ново-крещёных и русских, которые поселились вблизи их стойбищ.

«Если ново-крещёные живут не отдельно своим селением, а вместе с некрещёными, то им приходится выносить много неприятностей от своих соседей. Это общеизвестный факт. Сверх того, миссионеру трудно бывает следить за такими ново-крещёными. Так дело стояло в Большой Черте и Могойте (инородческие улусы Мыютинского отделения); ново-крещёные там жили вразброс и потому терпели много обид от своих некрещёных соплеменников. Наши увещания и собственная нужда привела, наконец, этих ново-крещёных к решимости сгруппироваться в одном месте и жить отдельным обществом.

Во время миссионерского сбора, в январе 1893 г. этими ново-крещёными было подано Преосвященнейшему начальнику миссии прошение о разрешении им построить молитвенный дом, в своём прошении они писали: „нам стыдно и неприятно, что миссионер наш совершает службу Божию для вас в юртах“.

Получив это прошение, Преосвященный рад был, что ново-крещёные чергинцы доросли до того, что сами сознали потребность иметь молитвенный дом, и потому разрешение на эту постройку было дано немедленно. Рад был и а такому поднятию религиозного духа в своих пасомых тем более, что на постройку этого дома они не просят от миссии ни копейки, всё хотят устроить на свои средства. Но при более внимательном размышлении об этом деле, я пришёл к тому заключению, что радоваться тут ещё рано, ибо ново-крещёные встретят большие препятствия от своих родных и влиятельных алтайцев-язычников, когда приступят к постройке молитвенного дома. Постройка эта без хлопот и борьбы с врагом христианства не обойдётся. Предположения мои оправдались. Получив разрешение от начальства на постройку молитвенного дома на устье реки Макур-Черги, ново-крещёные, собравшись вместе и рассуждая о постройке этого дома, пришли к тому заключению, что надо строить его в центральном месте, чтобы всем было удобно посещать богослужение. Таким требованиям могла отвечать местность, находящаяся на устье реки Чанкыр, недалеко от улуса некрашеных телеутов Шабураковых. Порешено было просить разрешение на постройку молитвенного дома на вновь избранном месте.

Пока у ново-крещёных шли рассуждения и соображения касательно этой постройки, язычники в это время стали проявлять особую деятельность, чтобы во что бы то ни стало – помешать этой постройке. Богатые телеуты Тудрешевы стали подговаривать калмыков, находящихся у них в постоянном долгу, а также влиятельных алтайцев, чтобы действовать заодно. Где обещаниями, где угрозой, что мы-де вам ничего не будем давать в долг, Тудрешевы достигли того, что у калмыков начались сходки по этому делу. Главным действующим лицом явился среди алтайцев помощник зайсана 4 дючины калмык Ермекей. Ревнители язычества стали смущать ново-крещёных: „вы люди бедные, – говорили они ново-крещёным, – а хотите строить церковь, откуда вы возьмёте денег, – бросьте лучше! Если станете строить, вас замучат поборами, а уж к нам вы ни за чем не ходите, щепотки соли не дадим“.

Ново-крещёные, как люди бедные, находящиеся в постоянной зависимости от богатых, смутились. Чтобы не остановилось это дело, постройку церкви решились производить на свои средства ново-крещёный Мефодий Шабураков и крестьянин Илья Шадрин. Подано было прошение о разрешении построить молитвенный дом на новом месте.

Калмыки, а главным образом Тудрешевы на своём сборище порешили: „у нас здесь всех богаче Урусха Тудрешев, пускай он едет в Бийск, пожалуется начальству. Как богатого человека, начальники послушаются его все во всём и сделают так, как нам желательно. Пусть Урусха попросит, чтобы начальники вызвали Архиерея в полицейское управление и потребовали от него, чтобы он тут же дал предписание и запретил строить церковь на новом месте“.

Довольные таким решением язычники поехали домой, а Урусха отправился в Бийск. Отъезжая в город, он говорил своим единоплеменникам: „я не то что эту церковь, а и всех ново-крещёных вышвырну из Большой Черги“.

Некрещёные, при встречах с ново-крещёными, стали нагло насмехаться над ними: „вот вам задаст теперь Урусха! вишь, что задумали! он вас всех отсюда выгонит“.

В г. Бийске Урусха нашёл себе адвоката, который обнадёжил его, что дело можно выиграть. Написано было прошение и подано Преосвященному начальнику миссии. Последовала резолюция, коею требовался отзыв, по содержанию прошения, от Мыютинского миссионера. Эта резолюция послана была в Мыюту через почту. Неизвестно каким путём адвокат узнал содержание резолюции, только из дела видно, что он прочитал её, и потому порешил ехать в Алтай к Тудрешевым и к Мыютинскому миссионеру.

Сельская почта ходит медленно. Я ещё не получил резолюции Преосвященного, а адвокат уже был в улусе Тудрешевых. Хвастливые телеуты Тудрешевы и гордые язычники Алтайцы пустили по Алтаю табыш (слух), что по просьбе Урусхи из Томска прислан к Тудрешевым чиновник особых поручений, чтобы на месте узнать и порешить всё дело в пользу Тудрешевых. Ново-крещёные испугались приезда этого Томского чиновника, приехали в Мыюту, рассказали, что у них делается и просили совета, как им поступить. Вследствие резолюции Преосвященного мне пришлось в отзыве разоблачить всю хитросплетённую ложь, прописанную в прошении Урусхи Тудрешева. К радости нашей и досаде язычников скоро была получена резолюция Преосвященного, коей нам разрешена постройка на вновь избранном месте, а Урусхе Тудрешеву отказ. Партия язычников присмирела было и смутилась, но ненадолго. Вскоре снова приехал в Алтай адвокат и обнадёжил, что дело ещё можно поправить. Урусха опять поднял голову, и крещёным и некрещёным он стал хвалиться: „вот теперь только дело пойдёт; я написал новую просьбу и приложил одиннадцать марок, да ещё написал и подал пять прошений“.

И на все эти просьбы Урусха получил отказ! Затем язычники стали писать ябеды на ново-крещёных. Бедняки должны были несколько раз бросать свои работы и ехать по вызову начальства за 50 и более вёрст, для дачи показаний. Тудрешевы жаловались, что их стесняют в земельных угодьях ново-крещёные. Стеснения не было и нет, ибо земли так много, что на этом месте может свободно поселиться деревня в 50 и 60 домов; а что земли тут достаточно, этому может служить доказательством то, что в двух вёрстах от улуса Тудрешевых земля отдаётся в арендное содержание. Не Шабураковы (Тудрешевы) стеснены, а ново-крещёные инородцы притесняются Шабураковыми. По своей ненависти и презрительному отношению ко всему русскому и в особенности христианскому телеуты Тудрешевы все меры употребляли и употребляют, чтобы как-нибудь досадить ново-крещёным.

Чтобы выжить из своего улуса ново-крещёного Мефодия Шабуракова. Тудрешевы не стали давать ему косить сено и пахать пашню, так что Мефодий, чтобы избежать неприятности принуждён и косить, и пахать в местах отдалённых; но и это не спасло Мефодия от преследования Тудрешевых (или Шабураковых); года три тому назад Тудрешевы разгородили городьбу на пашне Мефодия и запустили 300 лошадей с целью вытоптать весь хлеб. Когда Мефодий стал выгонять скот, Тудрешевы нанесли ему сильные побои. Весь в крови, с синяками на всём теле, Мефодий явился в Мыюту для заявления о поступке Тудрешевых, а затем поехал в с. Алтайское (к заседателю), где был освидетельствован. Об этом производилось дело и кончено без худых последствий для Тудрешевых, потому что Мефодий, как христианин, простил своих некрещённых братьев притеснителей.

Урусха и его некрещённые сродники не унимаются – продолжают писать и подавать разные прошения, чтобы не потерять своей славы.

В былое время все гадкие поступки Тудрешевых кончались безнаказанно: человек (калмык) был застрелен на дворе Урусхи, и калмыку отрубили четыре пальца, – всё нипочём. И грабёж татар и пр. – всё сходило с рук. Калмыки до последнего времени убеждены, что Тудрешевы могут делать всё, что им угодно и ни за что их не будут судить. Вот эту-то славу и хочет поддержать Урусха. Калмыки пред Тудрешевыми трепещут. Чтобы удержать за собой такое положение, Тудрешевы все силы употребляют, чтобы всё было по их желанию.

Началась постройка молитвенного дома и, по мере того, как она подвигалась, козни Тудрешевых стали усиливаться. Ново-крещёные заготовили было себе материал для постройки юрт близ строящегося храма; Тудрешевы разбросали этот материал и самое место, где был он сложен, вспахали и засеяли хлебом. Много потребуется времени и труда, если перечислять все проделки Тудрешевых. Недаром соседи, как русские, так и инородцы, улус Тудрешевых называют „волчьим гнездом“.

Но терпение всё преодолевает: несмотря на все препятствия, церковь в Большой Черге всё-таки выстроилась. Опять требуется новое терпение, чтобы устроить быт Больше-Чергинских крещёных жителей».

(Мисс. записка Мыютинского миссионера).

Для более наглядного представления об отношении некрещёных к ново-крещёным приведём подобные указанным факты из прошлой истории миссии. Тот же Мыютинский миссионер пишет следующее:

«Враги миссии дозволяли себе самые вопиющие несправедливости. Ареной их действий служила местность около Кенгинского озера, находившаяся в то время в пределах Мыютинского отделения. Враги христианства жили недалеко от Мыюты. Первый из них магометанин Авдул, а второй телеут Курмак. Хотя миссионеры жили тихо, никого не трогали, никаких доносов никуда не писали, но врагам миссии неприятны были такие соседи, которые могут о них своё суждение иметь. И вот все эти враги соединились вместе, чтобы удобнее и скорее уничтожить ненавистное им учреждение. Посыпались разные доносы на миссию, а в особенности на Мыютинского миссионера. На все нелепые доносы миссионеры принуждены были отвечать, отписываться, а между тем сыпались всё новые и новые доносы. Чтобы положить этому конец, духовное начальство назначило над миссией следствие. Следователем приехал в миссию сам Владыка Томский Парфений. В Алтае было объявлено, чтобы все, имеющие какую-либо претензию на миссию, явились к приезду Преосвященного в Мыюту. Велено было явиться и обвиняемым. За несколько дней до приезда Владыки съехались в Мыюту калмыки и расположились станом у ворот поскотины. К приезду Архиерея собралось всего народа человек 500. Зайсаны верхом на конях встретили Владыку версты за 4 от поскотины; калмыки дождались у самых ворот; а ново-крещёные встретили Преосвященного в церкви. На другой день приезда Владыки вся эта ватага некрещёных и ново-крещёные были приглашены в дом миссионера. Так как народу было очень много, то Преосвященный вышел на улицу; сначала он спросил у ново-крещёных:

– Говорите, чем вы недовольны миссионерами, не обижают ли вас они?

Все ответили, что обид они никаких не видали. Некоторые, поджигаемые Бурманом, говорили:

– Нам посылается из России по семи руб., а миссионеры нам не отдают этих денег.

Преосвященный уверил всех своим словом, что такого семирублёвого оклада не было и нет.

– Говорите, – сказал Преосвященный ново-крещёным, – какие ещё есть обиды?

– Больше никаких, – ответил народ.

Враги миссии думали, что владыка будет спрашивать сначала калмыков 1-й дючины, потом 2-й и т. д. Пока-де он спрашивает 1-ю дючину, мы подготовим 2-ю и т. д. Но архиерей стал спрашивать калмыков не в том порядке, как рассчитывали враги миссии. Будучи не подготовлены, калмыки ничего не могли сказать в обвинение миссии. Настроены были только Зайсан и димичи 1-й дючины в том расчёте, что их наперёд спросят; между тем их то и не спросил архиерей. Клевета обнаружилась. После этого вызвал владыка ново-крещёного инородца 4 дючины Камдоша; этот некрещёный, по научению димичи, подал через земский суд прошение, будто о. Арсений насильно крестил его с семьёй.

Архиерей спросил у Камдоша:

– Где тебя и твою семью крестил о. Арсений?

– Мы живём по р. Песчаной, вместе с димичей, – там нас и крестили.

– Сколько народу приезжало крестить вас?

– О. Арсений с толмачом.

– Каким образом о. Арсений мог сделать насилие над вами? Ведь вы живете не одни; когда вас крестили, были ли тут некрещённые калмыки?

– Народу было много; нас там юрт 20.

– Я не понимаю, сказал Владыка, как мог миссионер справиться с вами, если допустить насилие?

Сноха Комдоша, стоявшая тут, упала в обморок. На неё стали лить воду.

Архиерей сказал:

– Явное наказание Божие за ложь.

Когда женщина пришла в себя, то сказала, что их научили жаловаться Зайсан и димичи.

Затем преосвященный обратился к калмыкам:

– Вы жалуетесь, что ново-крещёные по поручению миссионеров ездят в татарские аилы и пригоняют калмыков в стан миссионерский для крещения: этим делом особенно отличается ново-крещёный Афанасий Веселков. Где Веселков? Иди сюда!

Подвели Веселкова ко Владыке.

– Ты что зажмурился? спросил Архиерей.

– Я слепой.

– Давно ты ослеп?

– Двадцать лет.

– Можешь ли ты ходить или ездить?

– Если я иду, меня ведёт кто-нибудь; если еду на коне, то моего коня ведут за чумбур (повод).

– Как же ты пригоняешь татар к миссионеру?

– Я рук своих не вижу, по деревне один не хожу; как же я могу эго сделать? – Архиерей возмутился, подняв руки к небу, сказал: – Господи! что это здесь делается?!

Зайсанам и калмыкам было стыдно; ясно было, что клевета составлялась в г. Бийске, где не знают людей, и на Афанасия слепого сделано указание неудачно.

– Хороши же ваши доносы! – сказал Преосвященный калмыкам; – я больше и спрашивать не хочу; видно теперь всё. Архиерей ушёл в комнату. Народу велено разойтись».

(Мис. записка Мыютинск. миссионера).

Причина, почему инородцы западного района Алтая более чем инородцы каких-либо других местностей Алтая обнаруживают племенную исключительность и обособленность, и вместе с тем холодность и даже прямую вражду ко всему русскому и христианскому заключается, по всей вероятности, в том, что эти инородцы более, чем другие насельники Алтая, живущие в неприступной глуши и почти полной изолированности стояли в близком соприкосновении с политической жизнью Тюркских племён, составлявших некогда господствующее племя в Сибирском царстве. Есть, конечно, и другие причины данного явления, и в том числе психологические. Раз сложившийся под влиянием известных, иногда чисто случайных условий характер личности родоначальника по закону воспитательного воздействия передаётся прежде всего его детям, а от детей и всем его дальнейшим потомкам, и таким образом слагается характер целого племени и народа произошедшего от известного родоначальника. Данное замечание имеет целью показать, что инородцы Западного Алтая имеют в самом характере своём что-то чуждое и враждебное духу христианства.

Враждебное настроение против миссии и христианства, а вместе и против всего русского, обнаруживают также инородцы Бачатского отделения. Приводим опять по этому поводу собственные слова местного миссионера:

«Со дня моего приезда в Чолукоевский стан Бачатского отделения, мне неоднократно приходилось слышать, что жители этого стана, отличаясь крайне буйным характером, настолько дерзки, что позволяли себе подходить несколько раз с целью грабежа или к церкви, или же к дому миссионера. Слухи эти невольно заставляли меня чувствовать себя неспокойно, особенно ночью и во время отлучек, когда церкви и моему семейству могла угрожать без меня ещё бо́льшая опасность, а вместе с тем и желать, чтобы в Чолукое жил кто-нибудь, если не из русских, то из обруселых инородцев. Здесь и жили два семейства обруселых инородцев. Но в первых числах октября месяца Чолукоевцы решили прогнать от себя и этих последних необходимых мне людей. Дерзость их при этом дошла до того, что они, собравшись густой толпой, с криком и шумом подошли к моему дому и заявили мне, что если обруселые инородцы, защищаемые мной, не послушают их и не уйдут от них в другое место, то они употребят в таком случае силу, и потом, несмотря на все мои увещания, чтобы они не прибегали к насилию, а обратились к начальству решить их дело, ворвались в дома упомянутых обруселых инородцев, перепугали их жён и детей, перебили у них посуду и разломали чувалы в печах, выкрикивая, что то же самое будет и всякому русскому, который посмеет селиться среди них. Всё это делалось около моего дома, на моих глазах днём, нарочно, чтобы этим сильнее оскорбить меня. Не могу ли я после таких оскорблений ждать в будущем и себе насилия со стороны столь буйного народа? Цель изгнания инородцами русских из Чолукоя, как мне передают и как нужно догадываться, состоит в том, чтобы не было посторонних не единоплеменных и не единомышленных с ними свидетелей их камланья, приношения кровавых жертв и совершения языческих обрядов, запрещаемых мной, а также, быть может, и готовящегося совершиться грабежа церкви или убийства меня.

Обо всём этом мной было донесено в своё время земскому заседателю 2 участка, Кузнецкого округа, Викторову, и только благодаря его живому и внимательному участию ко мне, я не изведал до настоящего времени от Чулукоевцев новых неприятностей.

Мне не хотелось верить, чтобы Чолукоевцы были действительно таковыми, какими они показали себя. Но те фактические данные, которые я нашёл в Чолукоевском церковном архиве, убедили меня, что Чолукоевцы и до меня были не лучше, чем при мне».

(Миссион. записка Бачатск. миссионера).

Нужно, впрочем, сказать, что живущие по окраинам и в близком соприкосновении с русскими инородцы вообще отличаются грубостью нравов. Здесь действует тот исторический закон, что племя менее цивилизованное при встрече с племенем более цивилизованным обыкновенно скорее усваивает и принимает от последнего дурное, чем доброе. Известно, что в сообществе людей пороки всегда действуют крайне заразительно, а добродетель прививается с большим трудом.

Помимо исторических и антропологических причин холодности, а иногда и прямой неприязни инородцев к христианству, есть ещё этому причины чисто практические. Инородцы-язычники, будь они кочевники или оседлые, в кичливом самомнении, что они не покорены русским народом, а добровольно подчинились русской власти, почитают занимаемую ими территорию как бы своей не от емлемой собственностью, а потому заселение её русскими почитают за несправедливое посягательство на свои мнимые права. Этот взгляд на русских язычник переносит и на своих крещёных соплеменников, которые с принятием христианской веры порывают с ним не только духовную связь, но и самые родственные отношения, вступая путём веры в духовный, а через брак и в родственный союз с русским народом. Естественно, что при таком положении дела неприязнь язычников переносится и на самое христианство, которое является религией нежелательного ему элемента.

Всех язычников в районе Алтайской миссии числилось в отчётном году 15.752 и сверх того раскольников 234.

Паства Алтайской миссии состояла из 23.353 православных жителей, образовавших 181 поселение. Русских жителей числилось 6.583 человека инородцев 19.770. Церквей числилось 23, молитвенных домов – 27.

Паства ново-крещёных во многих отношениях в отчётном году представляла утешительное явление. Самым отрадным явлением было исполнение большинством ново-крещёных долга исповеди и Св. причастия. Из общего числа ново-крещёных взрослых исполнили долг исповеди и св. причастия 12.039, не исполнили 4.318. Наибольшее число не бывших у исповеди и св. причастия падает на Кондомское отделение. Причиной этого печального обстоятельства была, по словам местного миссионера, чрезвычайная обширность и разбросанность инородческих поселений отделения.

Из других утешительных явлений среди ново-крещёных Алтайской миссии можно указать на следующие:

1) ново-крещёные д. Ильинской (Черно Ануйск. отд.), по предложению местного миссионера, дали приговор обязательного обучения детей школьного возраста в память бракосочетания и восшествия на престол Государя Императора Николая Александровича.

2) Ново-крещёные Сузоповского стана, по предложению местного миссионера, сделали на свой счёт оградку возле своего храма и завели нечто из церковной утвари. Отмечаем этот факт ещё и потому что ново-крещёные этого отделения, принадлежа к грубым кумандинцам, вообще сравнительно менее других ново-крещёных отличались усердием и любовью к храму и богослужению.

3) Далее, при содействии инородца Чолышманского отделения Семена Чоочи, построен ново-крещёными молитвенный дом в Казылыпине (урочище близ Ком-Агача Чуйского отд.).

4) Благодаря старанию местного миссионера (Мать Турбина) построен молитвенный дом, ново-крещёными д. Салганды (Улалинск. отд.). Вообще нужно заметить, что ново-крещёные Алтайской миссии начинают сознавать обязанность оказывать посильную помощь нуждам своего храма и своих пастырей Между прочим они в этом отношении представляют контраст с ново-крещёными Алтайцами прежних времён и киргизами, которые столь свыклись с мыслью получать при крещении пособия от миссии, что напр., нынешний год один крещённый киргиз подал прошение, в котором спрашивает начальника миссий от кого он должен «требовать» себе положенное якобы при крещении пособие на обзаведение хозяйством.

Начальник миссии, во время своего обозрения отделений, был особенно поражён в некоторых местах радушием, с каким ново-крещёные встречали своего архиерея, и духом христианской простоты, какую выражали они к своему архипастырю. Так напр., в д. Ине (Онгудайск. отд.), когда начальник миссии слез с коня, к нему в числе других приблизился один мальчуган, едва ещё передвигавший своими ногами, пал и поклонился архиерею в ноги, чтобы принять от него благословение. После освящения начальником миссии местного молитвенного дома, к нему подошёл из толпы ново-крещёных один инородец и, упав в ноги, с неподдельным искренним чувством благодарил, выражаясь как мог по-русски, за доставленное им крещёным духовное торжество через посещение их архиереем и освящение им у них храма.

В д. Улагане (Чолышманск. отд.) Начальнику пришлось приобщать во время Божественной литургии младенцев, которых было едва ли не более сотни, так как народ собрался со всех окрестностей. И что же? Царствовала среди детей удивительная тишина! А какой неистовый вопль обыкновенно поднимается при этом у русских детей!

Что касается недостатков в жизни ново-крещёных, то об этом было говорено в прошлогоднем отчёте. В течение же года естественно в этом отношении не могло произойти значительных изменений. Личное обозрение миссии Начальником выяснило, впрочем, некоторые стороны этих недостатков. Так в прежних отчётах было указываемо, что в Мрасском отделении особенно сильны остатки языческого обычая среди ново-крещёных, так называемого камланья, а вместе были указываемы и причины этого явления. Ближайшее ознакомление с ново-крещёными названного отделения показало, что эти остатки утрачивают уже характер идолопоклонства и обращаются скорей в простые суеверия, подобные русским наговорам и ворожбе и камланье служит своего рода ремеслом для тех, кто занимается им. Ныне случилось ещё и особенное обстоятельство, ослабившее языческий обычай камланья. Вот что говорит Мрасский миссионер: «Инородцу Ивану Чоско в сонном видении было три раза приказано, чтобы он всем говорил, что камлать великий грех, что при болезнях нужно прежде всего покаяться в грехах своих. Этому же инородцу приказано было предупредить сородичей, что они будут наказаны повальной болезнью, если не оставят своего...»

Апрель