№ 16. Август. Книжка 2

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

В августе 1725 г. Кандаков и Михалев прибыли на Буринский караул, и караульному тайше Мунгу Мергахе через толмача Сергея Санживова объявили, что, согласно требованию Мунгальских начальников Тушету-Хава с товарищами, отправлены они из Иркутской провинции в Мунгальскую землицу в Ургу для смотрения за Российскими купцами и предъявили ему лист (паспорт) за красной сургучной печатью. A Тайша у них спросил паспорт за орловой печатью. Они объявили, что такого паспорта за орловой печатью нет. Тайша спросил паспорта за печатью агента Ланга. Они отвечали, что нет же. Тайша отправил в Ургу нарочного к высшим судьям, и по возвращении оного объявил, что в Мунгальской земле, в Урге, вышних их судей Тушету-хана с товарищи нет, обретается де он в Армии⁵⁰⁰, а до прибытия в Ургу вышних судей Тушету-хана с товарищи принять их невозможно, а вышние де судьи в Ургу месяца полтора не будут. 10 октября выборные снова приехали на Буринский караул и встретили то же препятствие. Монгольский тайша Цыбудун-Даши их не принял под тем предлогом, что не было у них паспорта от Иркутской земской конторы за печатью с узлами. Выборные послали за паспортом. 20 октября получили они от Лоренц-Ланга паспорт за чёрной сургучной печатью и были пропущены⁵⁰¹.

9 ноября прибыли в Ургу, а Мунгальских начальников Тушету-хана и Вана в Урге-де не обретается, а Шанзаба их с листом к себе через переводчика не принял. Вскоре однакож они вступили в свою обязанность смотрения за торгующим в Урге русским купечеством. Но Тушету-Хан твердил одно, что они не предъявили на Буринском карауле паспорта с узлами и хотя они несколько раз являлись к нему, не были приняты. От Лоренц-Ланга владетель Монголии потребовал, чтобы всё купечество русское было возвращено в Селенгинск, наконец и сам Ланг был изгнан из Пекина⁵⁰². По донесению означенных выборных, 30 ноября выехали из Урги в Селенгинск с торгов: Ивана Алемасова работник Иван, у него 1 телега, Андрей Глазунов – 3 телеги и 2 зверя, Михайло Шутов – 2 телеги, да 4 зверя, Андрей Дементьев – 1 телега, Иван Расторгуй – 1 телега, Иркутского посадского Василия Малова брат Григорий – 1 телега, Григорий Минеев – 5 телег, Афанасий Хомутинников – 1 телега, Афанасий Гомзяков – 1 телега, Козма Ларионов – 3 телеги, Михайло Поникировский – 2 телеги, Иван Стархов – 1 телега, Дементий Пятков – 3 телеги, Андрей Шадрин – 2 телеги, Григорий Истоцков – 2 телеги, Иван Тиунцов – 5 телег, Емельян Горбунов – 1 телега; итого весь обоз в 35 телег⁵⁰³.

13 декабря выслан из Урги другой обоз, в коем отправлены торгующие: Андрей Мелентьев – 1 телега, с ним Андрей Гранин – 4 телеги, Григорий Ногавицын – 1 телега, с ним Егор Кремлёв – 1 телега. Гостиной сотни Стефана Третьякова по Мунгальскому указу приезжали в Ургу с хлебными припасами, а именно: Михайло Дербин да Устюжавин Михайло Бартев, Тобольский посадский житель Иван Зароввитной, при них 2 телеги, Тобольский посадский Семён Эдомин – 4 телеги, Чердынец Семён Смольников – 1 телега, Алексея Кисельникова из указу работник Алексей Строителев, по паспорту конторскому Василия Микляева работник Василий Хавов, из указа Спиридона Ширяева Селенгинский посадский Василий Головин – у него 1 телега. Из указа Дмитрия Евсеева работник его Иван Фёдоров, из указа Василия Юрганова работник Карп Красильников – 1 телега, из указа Афанасия Колесова работник Фёдор Перовских, извозчиков 5 человек, а именно: Селенгинский посадский Михайло Метелкин, промышленный человек Антипа Садинов, Алексей Микулин, Иван Сидоров, Иркутский посадский Иван Могилев.

31 декабря того же года отпущены из Урги: Иркутский посадский Андрей Гранин, с 3 телегами, Тобольские посадские Пахом Черепанов – 1 телегой, Егор Кремлёв – 1 телегой, Ильинского острога посадского брат Абросим Сотников с 1 телегой, Яренчанин купецкий человек Фёдор Голушкин – 3 телегами, Иркутский посадский Ларион Кондратов – 1 телегой, работник Андрея Гранина Тарский житель Михайло Заливин, толмач из указу Дениса Сухова Иркутский посадский Афанасий Лутчев, да извозчиков 4 человека татар, а именно: Амир Бирметев, Измайло Маматыч, Ивашка Давытков, Серетчек Нетмавов.

Такие записи продолжались и за последующее время. Из них видно, что стечение русского народа в торговых городах было уже столь значительно, что становилось настоятельной нуждой, при установлении свободного сношения обоих Государств, позаботиться и об удовлетворении религиозных нужд русских коммерсантов с их спутниками.

Весьма важным деянием посланника Саввы Владиславича было проведение границы, отодвинутой от Селенгинска внутрь Монголии более чем на сотню вёрст. Она начата с местечка Кяхты, недалеко от р. Буры, где была Китайская застава, назначен пограничный торг, и начаты постройкой две слободы – русская, собственно Кяхта с нынешним городом Троицко-Савском и Китайская под названием Маймачина, разделяемые только проезжей между ними дорогой. Отсюда на запад проведена граница на протяжении 1.349 вёрст, с постановкой маяков, или пограничных знаков, а на восток на 1.187 вёрст, где назначен торговым пунктом Цурухайтуевский караул. С давних времён был известен особый путь на Пекин через Долон-нор и Калган, ныне вновь разведанный братьями Бутиными⁵⁰⁴. В указе, данном Саввой Владиславичем Ургинскому комиссару Кондакову, согласно с распоряжениями Пекинского правительства, по силе пограничных договоров изображено следующее:

1. Ехать тебе в Ургу немедленно с проезжими телегами верхом, объявив в Сарачинах (на р. Буре) данный тебе паспорт; товару с собой никакого не возить; понеже в мирном трактате положено Российской Империи подданным, кроме Пекина в Китайской державе и в Мунгальской землице нигде не торговать, а торговать каждые три года государственному каравану единожды в Пекине, да кроме того вольно и невозбранно обоих стран подданным торговать на Кяхте, где торговые слободы с обеих стран построены и уже столпы в знак слободы поставлены, да на выбранном в Нерчинском дистрикте, при речке Аргуни на урочище Цурухайту, куда для строения слободы указ уже послан, на сих слободах вольное купечество будет с обоих стран под призрением 30 человек служилых людей для доброго порядку и осторожности слободы, и тут каждому всякими товары кроме провианту и мягкой рухляди, по указу торговать вольно; а кроме означенных мест нигде не торговать, никакими иными дорогами не объезжать, за чужую границу не переходить, под потерянием товаров и жестоким наказанием.

2. Ургинской торг совсем перевести на Кяхту, куда со страны Китайской пошлются знатные купцы из Пекина под командой Заргучея для умножения купечеству; ибо на Кяхте как Китайцы, так и Мунгалы и все прочие китайские подданные в свою слободу могут приезжать и выезжать, когда похотят для торгового промысла, понеже слобода на их земле на границе будет, а российской Империи подданные таким же образом в Российскую слободу, которая на Российской земле будет, могут приезжать и выезжать повольно, и иного паспорта не требовать, кроме таможенной выписи в платёж пошлин, с которой выписью явиться им на Кяхте по сю сторону моста в Новотроицкой крепости (г. Троицко-Савск) для осмотру.

3. Всё вышеописанное объявить тебе в Урге всякого чина и звания людям Российской Империи верным подданным и сказать им указом Его Императорского Величества, дабы они, как можно наискорее без отговорки и без потеряния времени выезжали из Урги, и ни под какой причиной никто там не оставался.

4. Ежели имеют покупных Китайских товаров или остаточных российских, могут оные привезти с собой на Кяхту и Китайские отпускать по обыкновению через Селенгинск и куда похотят, а Российские оставить на Кяхте в новопостроенных амбарах для продажи впредь.

5. Коликое число Российских товаров вывезется не проданных из Урги назад, и положатся в государственные амбары для продажи впредь наипаче мягкой рухляди, ежели в остатке, о всём сочинить тебе верный регистр, который приобщить на твоём возвращении один пограничному генеральному управителю господину полковнику Ивану Бухолцу, а другой таковой же пограничному целовальнику, который на Кяхте для досмотру обретается, дабы оный мог сообщить Селенгинскому таможенному Ларемному для известия, дабы старые товары с новоотпущенными не мешались, и дабы под видом старой мягкой рухляди не провозили, что существенно противно Его Императорского Величества указу.

6. Ежели проезжих телег в Урге мало и не могут все купцы на посланных порозжих телегах убраться, в таком случае могут писать в Селенгинск в прибавку о высылке порозжих телег, которым пропуск не заказан.

7. Стараться тебе с наивящщей прилежностью при Ургинских владетелях о добром порядке и расплате долгов между Российскими и Китайскими подданными, оговорясь, что обе Империи в миру и любви, и доведётся должникам долги заплатить, что и от страны Российской взаимно учинено будет.

8. Поднесть тебе Ургинским владетелям письмо от меня писанное и объявить, что я спустя несколько дней отъезжаю к двору Его Императорского Величества нашего Всемилостивейшего Государя, а вместо меня для исполнения всего того, что в трактате написано и доброго соседственного обхождения остаётся в Селенгинске Российской Империи полковник Генеральный пограничный управитель, с которым впредь по случаю могут они корреспондовать.

9. По твоём возвращении из Урги о всём рапортуй письменно вышеписанному господину полковнику Бухолцу, по которого наставлению поступать впредь и всё вышеписанное чинить тебе неотменно с наилучшим порядком, как надлежит доброму человеку и верноподданному, понеже пишу по указу Его Императорского Величества и по силе данной мне полной мочи. Дан в Селенгинску 25 июня 1828 г. У подлинной инструкции пишет тако:

Cоmes Sawa Wladislavitcz (Граф Сава Владиславич).

Урга – главный город Монголии таким образом лишился прежнего значения, какое имел до мирных договоров Саввы Владиславича. Но он по-прежнему остался важным складочным пунктом, при перевозе Китайских товаров в Кяхту, при торговле с Пекином и другими городами, куда проникли с течением времени Европейцы. Как местопребывание Хутукты – главы буддийских последователей в Монголии и центр администрации Тушету-хана, Урга составляла столицу Монголии и привлекала к себе множество народа и наших Монголо-бурят. В Урге учреждено потом русское консульство, а в наше время построена Православная Церковь и учреждён штат церковной миссии, вместо временных командировок туда миссионеров из Забайкалья на Страстную неделю и праздник Св. Пасхи.

Последний разрыв с Китаем был в 1786 г., через столетие после Албазинского разгрома. В этом году Китайцы поймали беглецов из бурят, которые будто бы грабили в Монголии и разбили китайский караван с чаем. Кроме того, на нашу сторону бежал из Монголии тайша Узалдан. Беглецы буряты были переданы нашему пограничному начальству. Китайцы согласно последнему трактату, требовали казни виновных. Тщетно уверяли Китайцев, что смертная казнь у нас уничтожена, они были непреклонны, доказывая, что закон должен быть неизменен во веки. Началась переписка. Между тем Китайцы, видя, что их требование не уважается, заперли ворота в Маймачене и прекратили торговлю. Правительство наше должно было опять заботиться о восстановлении дружбы, и в 1790 г. уполномочило для этой дели Иркутского губернатора Нагеля. Он открыл переговоры на Кяхте с Китайскими уполномоченными амбанем Сун-Юном, Узай Бэйсэ Суном и Мейрен-джангином Нируем. Два года тянулись эти сношения. Решили тем, что преступнику голову не рубить, a наказать кнутом, и когда засекли какого-то отчаянного злодея, Китайцы уверились, что преступник умер и отворили ворота в Маймачене. День этот, 9 февраля 1799 г. с того времени стал праздноваться в Кяхте самым торжественным образом, а потом совпал с празднованием Св. Иннокентию, св. мощи которого открыты немного позже,

Не лишним считаем привести здесь дословно исторический документ, относящийся к этому времени, открытый нами случайно в архиве Криволукской Николаевской Церкви Киренского округа, при путешествии по р. Лене в 1874 году. Он озаглавлен так:

«Великого Тайцынского Государства внешней провинции управляющего приказа лист».

Недавно в Сенат в присланном своём листе объясняет о деле ламы Габуна Самаирина. При этом пишет об открытии торговли.

О чём Трибуналом и было доставлено (доложено) великому, премудрому Государю. На что настоял великого, премудрого Государя указ в таком содержании, что «в ныне присланном из Российского Сената листе объясняется, что никак Самаиринова дела не было, о чём есть ли рассматривать, то донесение есть подлого человека, чему и сначала нельзя было верить. Но как известился я, что никак того дела не бывало: о чём и испытывать более не для чего».

«А что касается до Кяхтинской торговли, по закрытии оной Россияне весьма скучают об оной. Я же обо всех животных вообще соболезную. А как Россия благосклонно и снисходительно просит, чтоб открыт был им торг, то по просьбе оной откройте, и чтоб порядочно исправлено было дело, вы из Трибунала о сем случае в Российской Сенат уведомительный лист пошлите».

Вследствие чего по справке оказывается: исследование Вашим Сенатом Ламы Гобуна дело означается лживым. А что же надлежит ко знаку оного, – на Российской монете одно изображение (С.Т.М. т. е. Сибирская торговая монета)⁵⁰⁵. Что же касается до подписки (чеканки), то хотя и написано имя Генерал-Майора, называемого Сы-Таках-Мона, – есть (это) несправедливо. О котором деле мы же несколько раз допрашивали Губана, однако он не мог настоящего нам свидетельства представить, и думать надобно, что его затеи есть несправедливость.

Пусть так и будет. Вы же опять в оное дело не внимайтесь. Теперь уже год доходит тому, как дел никаких на границе не оказывается, и по Вашему исследованию также дел более не видится. Пусть же так и будет. И так нечего нам и делать.

Великий же премудрый Государь в ниспосланном своём указе говорить изволит, что вы хотя просите об открытии торговли благосклонно и униженно, но сие дело для нашего Государства поставляется не очень нужным. Притом же и мы в Кяхте не только пошлин со своих купцов не собираем, да и наши находящиеся Мунгалы ради жизни своей в ваших вещах надобности не имеют.

Также великий премудрый Государь обо всём вообще соболезнует. А как ваше Российское Государство по закрытии на Кяхте торговли весьма учинилось притеснённым, – великий же премудрый Государь, прозорливо усмотрев простого народа бедное состояние, повелел открыть торг.

Правда, что вы находите в том великую надобность. Но когда же (если же) и не откроете торг, то великого премудрого Государя памятуя милость, вечно наблюдайте мирное согласие. В противном же поступке впредь и отставлен будет торг. И тогда, как уже скоро откроется торг, торговли надеяться будет нельзя. По открытии же ныне торгу, пусть всё будет по-прежнему. Утверждать же другого нечего.

Если же откроется какое-либо воровство, то мы поступать будем с нашими подчинёнными по нашим законам, a вы поступайте со своими, как желаете. И чтоб того не было, чтобы ради наказания виновных не объезжаться.

Что же касается до открытия торговли, то пусть ваш губернатор с нашими амбанями Куренскими оную разрешат. А мы уже к нашим в Курене находящимся амбаням приказ в том разуме послали, дабы они с вашим губернатором все дела исправили.

Напредь же сего во время Уладаева дела перешедших за границу за звериной ловлей называемых Хорятов, именуемых Буркила и Садбо, ещё вашего заплутавшегося в пьяном образе именуемого Михайлу, перешедшего за границу пойманным ими, содержали у себя в тюрьме. Которых и за неисправлением порядочным образом Уладаева дела, должно бы казнить. Однакож, поскольку вы Уладаева наказав, в ссылку послали, где уже давно и помер, а как вы на сие благосклонно и уничиженно просите, – то великий премудрый Государь милость вам оказывая, более не изведывает об Уладаевом деле и милостиво сниспослав указ, и сих людей обратно к вам выслать повелел.

Вы же впредь старайтесь между обоими государствами, надобно дать мирное согласие, и вечно оному следуйте. Ныне великий премудрый Государь, оказывая свою милость, приказал открыть торг. Притом ваших содержанных здесь людей и обратно вам возвратить повелел, и для того мы к вам в Сенат сей лист послали. Вы же, получив оный, вашему губернатору прикажите, чтоб он непременно с нашими Му-Куренскими Амбанями об открытии торга посоветовался, каким бы образом открыть оный, и чтоб ваш губернатор к вам в Сенат донёс, а наши амбаны нашему великому Трибуналу ceго ради (лист) послали.

«Царствования Небом возведённого 56 года луны 9 числа».

Документ этот относится к 1792 году, к царствованию Императора Цянь-Лунь⁵⁰⁶, достойного преемника миролюбивому Кханси, который из-за перебежчиков никогда не хотел ссориться с Россией. В ответном письме Русскому Императору он, между прочим, писал: «хотя со стороны Российской уходят сюда 20–30 человек (перебежчиков), также как и из Китая в Россию, но от таких бездельников дружба наша никогда не изменится».

(Продолжение следует)

В текущем году, 14 февраля, исполнилось 25 лет со дня учреждения Енисейского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества. В виду этого, естественно проследить деятельность Комитета за время его двадцатипятилетнего существования. А для этого требуется указать те условия, при которых шло миссионерское дело в Енисейской епархии, какие из этих условий препятствовали этому делу и какие благоприятствовали ему, с чем приходилось бороться людям, посвятившим себя миссионерскому служению, и каковы результаты двадцатипятилетней работы на ниве Божией, среди инородцев Енисейской епархии.

Отвечая на вопрос об условиях миссионерского дела, нельзя, прежде всего, не остановиться на той важной перемене, которая произошла очень скоро после открытия Енисейского Комитета в самом способе распространения христианской веры среди инородцев. До 1873 г. делом обращения язычников в Енисейской епархии заведовала особая миссия, состоявшая из двух священников и псаломщиков. Миссия эта действовала в пределах Туруханского края, почему и называлась Туруханской. Туруханские миссионеры, не имея в своём заведовании приходов, как люди свободные, могли посвящать себя всецело делу Евангельской проповеди и потому предпринимали с миссионерскими целями отдалённые поездки по тундре; через них имя Христово стало известным на северных окраинах епархии – в устьях рр. Таза, Енисея, Хатанги и Анабара. Но в 1873 г. эта миссия упразднена Св. Синодом с тем, чтобы делом христианской проповеди заведовали приходские причты, живущие среди инородцев. Явились так называемые миссионерские приходы. Такой строй миссии остаётся и до настоящего времени. Он имеет как выгодные, так и невыгодные стороны для миссионерского дела.

Выгодная сторона здесь та, что инородцы, обращённые в христианство, могут сильнее сплачиваться вокруг одного центра, которым должен являться для них приходский священник, образовывать, следовательно, из себя одну христианскую семью, имеющую одного духовного отца. При прежнем порядке это едва ли могло быть, когда на весь Туруханский, можно сказать, необозримый край, было только два священника, переходивших со словом проповеди с одного конца на другой. Правда, были при этом и приходские священники, но деятельность, кроме них, ещё особых священников-миссионеров не могла не отражаться на упрочении их тесной связи со своими прихожанами. В деле этого упрочения уже много значит то, что в своём приходском священнике инородцы видят именно то лицо, благодаря которому они обратились к свету Христовой истины.

Невыгодная же сторона ныне существующего порядка заключается в том, что приходские священники-миссионеры не всегда могут всецело посвятить себя делу проповеди, не могут вполне свободно разъезжать по своим приходам, так как всегда имеют пред своими глазами неотложные обязанности приходского священника, которые удерживают его в своём селе, у храма⁵⁰⁸. Сознание этого неудобства побуждало Комитет поднимать вопрос о восстановлении упразднённой миссии. Этот вопрос был поднят Комитетом в 1889 г., но Комитет нашёл неудобным восстановление миссии в виду того, что миссия, в форме особого от приходов учреждения, каким была она до своего закрытия, всегда порождала недоразумения между приходскими деятелями и миссионерами: те и другие не могли правильно размежеваться между собой.

Таким образом, главной заботой Комитета в течении двадцатипятилетнего существования было – распределить миссионерские приходы так, чтобы священникам-миссионерам удобно было просвещать инородцев – своих прихожан. В этом отношении его заботы были направлены, главным образом, на Туруханский край, Минусинский и Ачинский округи, где, собственно, и сосредоточивается миссионерское дело. В Енисейском округе хотя имеются непросвещённые инородцы, но они, большей частью, принадлежат к разряду бродячих и кочуют на обширном пространстве, в местностях малоизвестных и малодоступных, что делает затруднительным распределение их по приходам. Распределением приходов Комитет, можно сказать, занят до последнего времени. Так, более или менее правильное распределение приходов сделано только в 1884 г., т. о. спустя 13 лет после учреждения Комитета. Комитет и после этого прилагал все возможные усилия к увеличению числа приходов и открывал новые, хотя число миссионерских приходов и в настоящее время далеко не соответствует пространству и числу инородцев. В Туруханском крае в 1884 году было только пять миссионерских приходов на пространстве 1.616.374 кв. вёрст. Это приходы: Верхнеимбатский, Туруханский, Тазовский, Дудинский, Хатангский. Комитету с 1884 г. до настоящего времени удалось в Туруханском крае прибавить только один приход, а именно в 1889 г. был открыт приход Жессейский. В том же 1884 г. среди инородцев Минусинского и Ачинского округов было 5 приходов, а теперь их насчитывается только 8. При самом же возникновении Комитета число приходов было ещё меньше. Уже в 1884 г. только открыт был миссионерский-противораскольнический приход в Усинском пограничном округе, называемый Верхнеусинским. Усть-Эсинский приход открыт в 1876 г., Синявинский – в 1894 году. Чтобы видеть, насколько удобно распределение миссионерских приходов в настоящее время, необходимо принять во внимание пространства, обнимаемые приходами. Так, Тазовский приход занимает всю западную окраину инородческих кочевьев Туруханского края. С севера его граница – Ледовитый океан, с запада – Тобольская губерния, с юга – притоки рек Оби и Вахи, с востока – приходы Дудинский, Туруханский, Верхнеимбатский. В длину этот приход простирается до 1.000 вёрст, в ширину – до 400–500 вёрст. Жессейский приход занимает пространство, лежащее одной частью на С.-З. окраине Вилюйского округа, Якутской области, и другой на С.-В. части Туруханского края. Не менее значительны по занимаемым пространствам и другие миссионерские приходы Туруханского края, но точно определить занимаемые ими площади нет возможности, так как границы их теряются в тысячевёрстной дали – среди лесной поросли и тундры. Правда, миссионерские приходы южной части епархии, т. е. Минусинского и Ачинского округов значительно меньше. Так, Аскызский приход простирается с Ю. на С., по прямой линии приблизительно на 160 вёрст; Усть-Абаканский приход занимает около 1.000 кв. вёрст; Усть-Фыркальский – приблизительно – 1.500 кв. вёрст; Божиеозерский от С. к Ю. – приблизительно – 75 вёрст, в ширину около 36 в.; Синявинский – по линии З.-В. – 66 вёрст, по линии С.-Ю. – 77 вёрст. В виду таких пространств, занимаемых миссионерскими приходами, нельзя не согласиться, что население их очень разбросано, если принять во внимание число жителей каждого прихода. Так, Усть-Абаканский приход, занимающий 1.000 кв. вёрст, имеет население 5,5 тысяч, т. е. на каждую квадратную версту приходится только 5–6 челов. В Усть-Фыркальском приходе – от 1 до 2 челов. (при 2.825 чел. населения на 1.500 кв. вёрст). В Божиеозерском приходе – менее одного человека на квадратную версту (2.700 кв. в., 2.394 чел. населения). Отношение между пространством и народонаселением ещё поразительнее, если мы обратим внимание на приходы Туруханского края. Так, напр., Тазовский приход, при 1000*400–500 пространства имеет прихожан 1.000 чел., так что на одну квадратную версту приходится 1/400 чел. При этом следует принять во внимание ещё то, что инородцы Тазовского прихода кочуют на протяжении 2.000 вёрст. Распределить приходы более удобно для миссионерской деятельности и пастырских посещений, помимо недостатка средств, невозможно ещё в виду того, что инородцы живут, большей частью, отдельными улусами, находящимися на далёком расстоянии один от другого, имеющими незначительное население и представляющими как бы особые семьи. Самые населённые улусы, напр., в Аскызском приходе, состоят из 20–50 юрт, есть и из 2–7 юрт, в Усть-Абаканском приходе – при населении около 5,5 тысяч – 87 улусов, из которых самые населённые – по 20 юрт, в Усть-Фыркальском приходе – улусы, состоящие из 2–3 юрт, разбросаны на 30–40 вёрст в общей сложности; в Синявинском приходе – при 2.403 чел. жителей – 47 улусов, из которых некоторые состоят из 2–4 юрт, а некоторые из 20 юрт, в Верхнеимбатском приходе – при населении немногим более 1,5 тыс. (1.729) – 21 станок; в Дудинском приходе – при населении около 1000 – 29 станков.

Другой заботой Комитета было умножение храмов и часовен в инородческих приходах. Эту заботу до́лжно считать одной из самых тяжёлых ввиду того, что сами инородцы, как люди очень бедные, не могли помогать Комитету в этом деле своими средствами. Комитету только приходила на помощь временами частная благотворительность. Так, нельзя не упомянуть о пожертвовании, сделанном Щёголевой, в количестве 1.000 руб. (непрерывно-доходный 4% билет) на постройку церквей в Туруханском крае. Получалась помощь временами и со стороны самих прихожан. Так, напр., в восьмидесятых годах жители Северной части Дудинского прихода собрали около 2.000 руб. на постройку храма на Толстом Носу. В Жессейском приходе была построена часовня частным лицом – якутом Ботузу; в Хатангском приходе на ст. Боганидском построена часовня крестьянином Алекс. Мих. Аксёновым в память 17 окт.; в Усть-Эсинском приходе построена церковь в 1876 г. благодаря пожертвованиям купца И.П. Некрасова; для инородцев Мелецкой управы построен храм Ачинским купцом Пигоревым; в приходе Верхнеусинском, Усинского округа, построен в 1884 году храм⁵⁰⁹ золотопромышленниками Гусевым и Даниловым. Вследствие недостатка храмов и часовен всегда сказывается нужда в молитвенных домах. В удовлетворение этой нужды на помощь Комитету приходила также частная благотворительность. Так, в Усть-Эсинском приходе (улусе Сейском) инородец Гетытсяков пожертвовал для устройства молитвенного дома свой дом, который и был приспособлен для совершения в нём Богослужения; один из жителей Агинского прихода (Канского округа) построил на свои средства молитвенный дом; такой же дом пожертвован был инородцем Уст-Гульского улуса (Усть-Эсинского прихода); названный уже купец Пигорев устроил на свои средства молитвенный дом в Мелецком улусе, Бирилюсского прихода. Только в последнее время⁵¹⁰ Комитетом, при содействии покойного И.П. Абдрина, управляющего Казённой Палаты, были привлечены инородцы к постройке часовен в своих улусах. В ежегодно составляемые инородческими думами сметы расходов стала включаться некоторая сумма и на этот предмет. Казённой Палатой утверждены были приговоры инородцев Минусинского округа об ассигновании ими на устройство 8 часовен в улусах ведомства Аскызской управы – 1.200 руб. и в улусах Абаканской управы – 7 часовен – 1.400 руб. при готовом материале. Помимо недостатка средств, устройству храмов и часовен мешали и чисто местные условия, как то: недостаток строительного материала и неимение лиц, знающих строительное искусство, особенно в захолустном и бедном природой Туруханском крае. Отысканным средствам на постройку храмов и часовен приходилось оставаться не приложенными к делу в течении десятка лет. Так, напр., было с пожертвованием временно торгующих прихожан Дудинского прихода на постройку храма на Толстом Носу. Храмы и часовни в инородческих приходах, по большей части, ветхи⁵¹¹, тесны и не соответствуют числу прихожан, многие из храмов не имеют почти никакой утвари, по своей ветхости некоторые из них почти невозможны для совершения богослужения, внутренний вид некоторых храмов далеко не отвечает их назначению. Крайняя недостаточность храмов становится более видной, если принять во внимание то расстояние, какое отделяет от них иногда довольно значительную часть приходского населения. Так, напр., в Аскызском приходе среднее расстояние улусов от храма 70–80 вёрст; в отдалённых от храма улусах живут, между тем, более 1.000 инородцев (по рр. Тея, Аскыз Уйбату, Бире, Бее, Ненень). В Усть-Абаканском приходе, при пространстве в 1.000 кв. вёрст, храм находится в самом Юго-Восточном углу четырёхугольника, почему есть улусы, которые отстоят от храма на 130 вёрст. В Усть-Фыркальском приходе в самом селе находится только 7 домов с населением до 30 человек, между тем, среднее расстояние от храма – 50 вёрст, но есть улусы, отстоящие от храма на 100 вёрст. В Божиеозерском приходе – наименьшее расстояние от храма – 8 вёрст, среднее – 27,5 вёрст, но есть улусы, отстоящие от храма на 45 вёрст, при этом, из 2.740 ч. обоего пола в самом селе живёт только 400 чел., между тем селений, отстоящих от храма на расстоянии свыше 20 вёрст – 11, из которых 3 находятся на расстоянии свыше 30 вёрст и 2 свыше 40 вёрст. В Чебаковском приходе при храме живёт только 250 чел., между тем наименьшее расстояние улусов от храма – 7 вёрст, среднее – 30 вёрст, наибольшее – 60 вёрст. В Синявинском приходе – меньшее расстояние от храма 1–12 в., среднее – 40 вёрст, большее – 60 вёрст при храме из 2.403 чел. общ. числа прихожан живёт только 74 челов., в 10 домах, следовательно менее, чем в самом отдалённом улусе, отстоящем от храма на 65 вёрст и имеющем населения – 98 чел. В приходах Туруханского края расстояния, отделяющие улусы от храмов, гораздо больше, чем в указанных приходах. Так, в обширном Хатангском приходе, при храме находится только 6 домов. В Туруханском приходе наименьшее расстояние – 30 вёрст, среднее – 250, большее – 315 вёрст. В Верхнеимбатском приходе – меньшее 18 вёрст., среднее – 222 вёрст, большее – 300 вёрст. В Дудинском – меньшее – 40–50 вёрст, среднее – 150 вёрст, большее – 250 вёрст. Прихожане инородцы Жессейского прихода встречаются даже у г. Туруханска, отстоящего от Жессейской часовни за 1.200 вёрст; на В. они удаляются также вёрст за 1.000 и более и кочуют по берегам р. Оленёк (Елян), на С. доходят до Боганиды – за 500 вёрст от часовни, а на Юг – до р. Нижней Тунгуски⁵¹².

Затем, третьей заботой Комитета было – привлечь к деятельности на миссионерской ниве правоспособных лиц. И эту заботу нельзя не назвать очень тяжёлой. Служение в миссионерских приходах, особенно в суровом Туруханском крае, возможно только для людей, которые могли бы посвятить себя с полным самоотвержением делу христианской проповеди. Не будет ошибкой сказать, что выносить крайне неблагоприятные климатические и житейские условия Туруханского края возможно только для особенно здоровых, пожалуй, редких организмов. Ввиду этого, была мысль приглашать в священники инородческих приходов людей простых, более способных переносить все невзгоды, но из числа таких оказалось очень мало лиц. способных вести миссионерское дело. В продолжении всего двадцатипятилетнего существования Енисейского Комитета, при назначении священников в инородческие приходы, приходилось, большей частью, довольствоваться самым элементарным образованием кандидатов. Недостаток вполне подготовленных к миссионерскому делу священников был, можно сказать, постоянным и одним из главных препятствий к успешному развитию этого дела в Енисейской епархии. Часто случалось, как случается и теперь, что миссионерские приходы оставались незанятыми очень продолжительное время, причём приходы, и без того поражающие разбросанностью и своими громадными пространствами, соединялись в один и должны были находиться под заведыванием одного священника год, два, и более; так, напр., более четырёх лет находились в заведывании одного священника два необозримых прихода – Хатангский и Дудинский. Однакож Комитет был утешен тем, что среди самих инородцев, в последнее время, стали являться люди, которые, получив среднее образование, поступали на священнослужительские должности в миссионерские приходы. Миссионерскому делу Енисейской епархии оказывало значительную услугу Бийское Катехизаторское училище, воспитанники которого поступали на места священников и псаломщиков в Южных миссионерских приходах епархии. Помощь этому делу оказало и духовенство епархии, которое хотя и не всегда в состоянии давать из своей среды нужных для миссии лиц, но зато дало средства от церквей на стипендии учащимся инородцам в Красноярском духовном училище, хотя Енисейской миссии в числе своих деятелей не пришлось ещё пока видеть никого из этих питомцев в качестве священников миссионерских школ. Это объясняется тем, что, с одной стороны, самая мысль о воспитании инородческих детей в Красноярском духовном училище возникла сравнительно недавно, а именно только в 1884 г., с другой стороны, выбор мальчиков, предназначенных к приготовлению к священническому служению, был, на первых порах, неудачен. В настоящее время есть только псаломщики из инородцев, обучавшихся, но не окончивших курса в духовном училище. И если можно утешаться тем, что в качестве служителей слова Божия стали появляться инородцы, то это только относительно южной части епархии, т. е. Минусинского и Ачинского округа. В Туруханском же крае, более всего нуждающемся в служителях слова Божия, терпящем постоянный недостаток в священниках и устрашающем русских своей суровой природой, едва ли можно ждать в скором времени этого утешительного явления. Инородцы Туруханского края отличаются тупостью и неразвитостью. Таким образом благонадёжных священников из инородцев нужно ждать, пожалуй, ещё несколько поколений, когда инородцы, путём наследственно передающегося развития, поднимутся над своим теперешним общим состоянием умственного убожества.

(Продолжение следует)

Наши посещения ближних к нам улусов не ограничивались одним определённым временем, а вызываемые духовными потребностями их обитателей, повторялись не только каждый месяц, но и каждую неделю.

В отдалённые наши улусы: Шалай, Большой-улус, Калачевский, Часовниковский, Верхне-Камерковский, Афанасовский, Крутинский, Чаланский, Тарабинский, Каменский, Гавриловский и Куюковский, мы совершили свои миссионерские странствия в начале и в конце лета.

Все эти улусы разбросаны один от другого слишком на 1.000 вёрст. Хотя путешествие миссионера с евангельской проповедью и есть первое и основное условие для обращения язычника на путь истины, но нельзя, однако, при этом сказать, что миссионеру достаточно только какой-нибудь раз проехать по тем или другим языческим улусам с сеянием Слова Божия, а потом он вслед за этим может уже и собирать плоды трудов своих. Правда, язычество осталось у нас в меньшинстве, но зато меньшинство это состоит из закоренелых фанатиков. Кроме этого, одно уже сознание своего, так-сказать, процентного ничтожества, а отсюда и боязнь за своё полное распадение, естественно возбуждает в язычниках особенное напряжение, а через это вызывает в них и особенный антагонизм.

Поэтому, взамен частых наших поездок к язычникам отдалённых от нас улусов, за невозможностью это делать по краткости времени, мы оставались в каждом улусе по нескольку дней и здесь путём разъяснений и указания разумных, основанных на Евангельском учении, правил жизни и деятельности старались приводить язычников к сознанию ложности их заблуждений. Наряду с этим шли также наши рассказы об Истинном Боге и Святой Троице, о создании неба и земли, о пришествии Сына Божия на землю для спасения мира, об учении Господа нашего Иисуса Христа, о страдании, смерти и Воскресении Сына Божия в третий день и вознесении на небо, о кончине мира и о необходимости крещения. Там, где с некрещёнными обитали и крещёные инородцы, мы присоединяли к этому ещё возможно-торжественные священнодействия в противовес дикому и развращающему камланью шаманистов, с наставлением о необходимости молитвы, покаяния и причащения Тела, и Крови Христовой.

Особенное упорство явили нам в принятии от нас Евангельского учения идолопоклонники улуса Крутинского. Они сначала на мой зов не хотели даже и прийти ко мне, а потом хотя и пришли, но видимо старались показать невнимание к словам моим: смотрели куда-то в сторону и нарочно заговаривали между собой о домашних делах своих.

Мне при этом невольно припоминались рассказы бывшего миссионера протоиерея Василия Вербицкого, что когда он также начинал свою проповедь о необходимости покаяния и веры в Спасителя вашего среди вверенных ему инородцев, то последние в то время настолько были грубы, что просто затыкали себе пальцами уши, чтобы не слышать его. Потом, однако, после нескольких лет его благовестия, дело приняло такой оборот, что те же самые инородцы сами уже стали приходить к нему и просить его крестить их. По этому поводу делаю ещё выписку из отчёта об Алтайской духовной миссии за 1875 год о состоянии просвещения инородцев в отделении того же миссионера.

«Когда около 18 лет тому назад миссионер нынешний приютился у опушки Кузнецкой черни, – говорится в отчёте, – то черневые инородцы-язычники через особую депутацию к нему просили его не утруждать себя напрасно посещением их со словом о вере: так как-де из них никто и никогда не намерен креститься. И в первые годы его странствований жатва. была скудная. Затем уже мало-помалу сила Креста Христова ослабляла силу упорства языческого, пока, наконец, и сами члены депутации, ознакомившись с учением св. веры, не начали изменять своему слову, вступая в ограду церкви Христовой. Сей пример должен ободрять и поощрять и прочих сослужителей Божия слова на Алтае».

Другие язычники хотя и слушали нас, но давали такой отзыв:

– Вера татарская такая же старая, как христианская; Бог один, а только вера разная; менять веру не следует.

– Менять веру не следует, – отвечал я говорившему, – только тогда, когда она окажется действительно истинной и ведёт к вечному спасению, к вечному блаженству, а ты сам говоришь, что татарская вера потому только правая, что она старая, это не доказательство. И опять ты же сам говоришь, что и христианская вера не моложе будет татарской, так почему же бы тебе не переменить татарскую веру на христианскую? Это должно бы быть для тебя безразлично.

– Как почему?.. – засмеялся инородец, – да это всякий знает... Причины тут очень простые...

– Чем проще, тем лучше. Но только не скрывай от меня твоего знания. Итак, почему ты не хочешь изменить свою веру?

– Почему?.. Да, ведь, все делают так...

– Друг, ты знаешь хорошо, что не все. Не вернее ли сказать: многие?

– Ну, пусть многие...

– Но скажи мне, не большее ли количество людей делает зло, чем добро?

– Думаю, что это правда: зло встречается чаще.

– Итак, надлежит делать зло, а не добро, следуя за большинством?

– Зачем ты так говоришь!

– Не я, ты сам говоришь это, я же думаю, что, если многие татарской веры ещё держатся, то отсюда не следует, что татарская вера поэтому только и должна быть истинной. Не поискать ли нам других более разумных признаков, по которым мы могли бы узнать правую веру?

– Бог создал разных людей, а потому и разные веры; а какая из них правая – Бог знает!

– Этого не может быть, чтобы Бог не указал человеку правой в Него веры; ведь и настоящая жизнь дана человеку для того, чтобы человек правой своей верой и добрыми делами мог угодить Богу и через это заслужить в будущей вечной жизни вечное спасение. Как бы после этого человек мог угождать Богу, не зная, какая вера угодна Ему? Может быть, ты не откажешься послушать меня, а я бы тебе сказал из Слова Божия, какая вера истинная, спасающая человека.

Природное любопытство инородца было затронуто, но он не хотел дать это мне заметить и сказал как-то уклончиво:

– Сам знашь... Хочешь – говори, хочешь – нет.

Соседи его угрюмо молчали.

Рассказав о тяжести грехопадения прародителей, о необходимости искупления людей от греха, проклятия и смерти, заслуженных людьми своим неповиновением Богу, мы потом продолжали, что ходатайство за людей пред Богом могло взять на себя только Лицо безгрешное. А кто из людей мог быть таковым? Никто! Один только Единородный Сын Божий Иисус Христос, будучи безгрешен мог умилостивить Бога и примирить людей с Ним:

«Ибо Един Бог, Един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех»⁵¹⁴. Иисус Христос и принёс людям истинное учение о вере, о добрых делах, угодных Богу. Он же Своим учением, страданиями, Смертью и воскресением и спас людей от вечного осуждения Божия и вечной смерти. В этого-то Сына Божия Иисуса Христа и должны люди веровать, а вместе с этим следовать и Божественному Его учению, чтобы избавиться в будущей жизни от вечных мучений, которые ожидают несомненно всех неверующих.

За этим мы прочитали по Евангелию о страшном суде Христовом и спросили своих слушателей: какое же учение вам кажется более верным и лучшим?

– Хорошо ты говоришь про свою веру, – было мне ответом, – да только надо исполнять её, а мы вот конину едим и нам уж по отстать от этого, опять и посты у русских есть.

Я возразил, что если русские конину не едят и посты соблюдают, то разве они от этого умирают? Не напротив ли здоровее они выглядывают против вас?! Посмотрите вы на крестьян или обруселых инородцев и сравните их с собой, так вы, ведь, стоя рядом с ними, покажетесь просто заморышами, как будто не они, а вы истощаете себя постом.

Язычники при этом посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Действительно наружность инородцев не говорит в пользу их. По большей части низкого роста, какие-то захудалые, с бледным, чуть не земляного цвета лицом, – такими они всегда и везде представлялись, где только приходилось нам видеть их.

Заметив благодушное настроение в моих собеседниках, я снова повторил: если мы скажем, что при доброй христианской жизни и несоблюдение постов, за неимением, конечно, постной пищи, не помешает спасению вашей души, то согласились ли бы вы тогда принять св. крещение?

Но и тут за моим вопросом, как и в первый раз, последовал полный отказ.

Я прожил в Крутинском улусе 4 дня и каждый день предлагал язычникам своё слово о Спасителе мира и совершенном Им спасении людей, а также некоторые статьи из Священной истории, подходящие к случаю, но всегда должен был с грустью замечать, что упорство шаманистов от этого нисколько не уменьшилось. Но для нас служило немалым утешением и то, что мы имели возможность хотя насаждать, a возрастит Сам Господь Бог, аще будет Ему угодно. Вера бывает и от слышания⁵¹⁵. С большим вниманием к преподаваемому нами учению отнеслись в минувшем году инородцы улуса Тарабинского. Тарабинские инородцы, как крещёные, так и некрещёные всегда охотно собирались к нам на наши утренние и вечерние собрания и здесь не только интересовались нашими сказаниями о Богооткровенной религии и жизни христианской, а ещё часто и сами возбуждала те или другие вопросы для пополнения своих знаний, полученных ими ранее от нас. Видимо, человек здесь перерастал умственно и нравственно своих древних богов и его старая вера переставала уже удовлетворять его новые, индивидуальные потребности.

До какой экзальтации доходили иногда здесь мои слушатели, внимая моим словам, можно видеть из того, что когда я переставал говорить, то тогда кто-нибудь из них вдруг вскакивал со своего места и снова начинал повторять всё то, что он узнал от меня, но с таким чувством, с таким жаром, что мои рассказы просто бледнели пред его рассказами по своей живости.

Мимика, вообще развитая при разговорах алтайцев, здесь доходила просто до картинности, разумеется, во вкусе алтайцев же. Например, выслушав от меня рассказ о страшном суде Христовом, инородец, чтобы представить как дьяволы будут бросать грешников в ад (хотя я этого и не говорил, а инородец только сам дорисовал это своей фантазией), вдруг схватывал, к моей неожиданности, какой-нибудь тяжеловесный чурбан и со всего размаха кидал его через ограду. Чурбан летел под гору, на которой мы устраивали свои беседы, подпрыгивая и перевёртываясь на разные стороны, а инородцы вслед за ним тоже исчезал от меня, желая узнать об участи чурбана, как будто это был уж не чурбан, а действительно грешник. Потом они возвращались и снова окружили меня, как ни в чём не бывало.

Другой инородец, передавая о жертвоприношении Исаака, когда дошёл до того события, как Авраам возложил сына своего Исаака на жертвенник, то для большей наглядности этого и сам растянулся на земле, а потом, выхватив нож из ножен у себя, взмахнул им над собой настолько сильно, что я невольно бросился к нему и удержал его за руку. Я думал, что инородец смутится после этого, но он, поднявшись на ноги, преспокойно продолжал:

– Вот как нужно любить Бога: Авраам и сына своего не пожалел для Бога, так и нам нужно делать. А то у нас муж хочет креститься – жены боится, жена хочет креститься – мужа боится, а Бог то всё это видит. Великий это грех!

И нужно сознаться, что такие рассказы инородцев-христиан немало влияют на их соплеменников, остающихся ещё в язычестве, к обращению их в христианство.

В Тарабинском улусе было крещено нами из идолопоклонников 10 человек. В этом числе один инородец, названный нами Алексием, принимал совершаемое над ним таинство крещения как-то особенно с такой сердечностью, с таким благоговением, что умилил всех, видевших его в то время.

Ещё более радости принесло нам в улусе Куюковском видимое знамение благодати Божией, открывшее нам свою силу и присутствие в обращении нами одного языческого семейства – в лоно св. православной церкви.

Во главе этого семейства стоял инородец по имени Самох. Это человек достаточный в своём краю: имеет домо-обзаводство, хозяйство, порядочную пасеку и больше 100 голов скота. Ему от роду уже 55 лет и он, как помнит себя, всегда был предметом внимания к себе миссионеров, которые у него же и квартировали. Самох последним обстоятельством, заметно, немало и гордился. У него была сравнительно чистая квартира, а поэтому и я у него же остановился.

Самох встретил меня как старого знакомого: мне ранее приходилось не только видеться с ним, но и говорить ему об Истинном Боге, о необходимости крещения и о ложности языческих заблуждений.

Взойдя в дом к Самоху и помолившись пред св. иконами, которые Самох имел у себя на случай приезда к нему миссионеров, я обратился к нему и сказал:

– Вот, Самох, и приятно, что у тебя есть св. иконы, а ещё лучше бы ты сделал, если бы при этом и сам крестился, да и семью свою с собой крестил. Ведь я тебе говорил в прошлый раз, что вашу веру выдумали сами же люди, а не от Бога она и что за это Бог однажды наказал уже людей потопом, а после этого обещал и ещё наказать их огнём, если они не раскаются. Что, разве и ты хочешь навлечь на себя гнев Божий?

– Э, отец Сергий, – отвечал мне на это Самох, как-то шутливо махнув рукой по направлению ко мне, – не говори ты про это... Сейчас самовар принесут... будем чай пить.

– Да как же я тебе не буду говорить слово Божие? Мне лучше после этого и не ездить к вам.

– А, всё равно: я уж креститься не буду. Я вперёд знаю, что ты мне будешь рассказывать. Я вот какой был: парнишкой ещё, а меня и тогда уж учили русской вере. А теперь кто ни приедет ко мне из священников, то всё то же меня и учит... Отец Василий меня ещё всё своим чаем поил... два куска сахару кладёт мне в чашку – нет не мог окрестить. Недавно отец Гавриил у меня был, да так ему хотелось меня окрестить, – уговаривал всё, значит, – что я пошёл за амбар, да и заплакал уж.

– От чего же ты заплакал то?

– А так... Когда стал мне говорить о. Гавриил, мне не любо стало... сердце чисто сосёт... О. Гавриил знакомый – сказать ему это не хорошо, я пошёл и заплакал.

Возложив всё своё упование на милосердие Божие, что, быть может, Господь не допустит Самоха дойти до совершенной погибели, ими же судьбами Он сам весть, я отложил говорить с Самохой до более благоприятного случая, а до того времени решил заняться обучением крещёных инородцев молитвам и утверждением их в истинах христианской веры.

На другой день, увидав Самоха, я ничего не стал говорить ему, дожидаясь, какое он сам примет решение. Самох сначала тоже посматривал на меня вопросительно, а потом, должно быть, не выдержал и сказал:

– А ты помнишь, как я тебе вчера говорил, что когда о. Гавриил приезжал ко мне и уговаривал меня креститься, то мне от него стало так тяжело, что я заплакал уж?

– Помню, – отвечал я.

– А вот ты как говорил вчера мне креститься, то мне ничего... весело было... И теперь ровно ничего... Я, однако, думаю креститься...

– Это от того, – прервал я Самоха, – стало спокойно и весело теперь у тебя на душе, что тебя коснулась благодать Божия. К тебе теперь пришёл Сам Иисус Христос и зовёт тебя к Себе. Он около тебя стоит, и ты хотя и не видишь Его, но чувствуешь это. Если, Самох, ты и теперь, будучи ещё татарином, чувствуешь сладость присутствия Господа, то какое счастье должно ожидать тебя, когда ты узришь лицом к лицу Иисуса Христа там, на небе, где вечно радуются Ангелы небесные, вечно блаженствуют угодники Божии?! Подумай об этом!

– Нет, больше не буду думать: буду креститься, пиши меня! – было мне ответом Самоха.

Крестился Самох и сам с именем Самуила, крестилась и вся его семья в числе 4 человек.

Так исполнились слова Господа: «Никто же может приити ко Мне, аще не Отец, пославый Мя, привлечет его»⁵¹⁶.

Оканчивая свои записки, я не могу ещё не упомянуть о посещении нас и нашей паствы в прошедшее лето его преосвященством, преосвященнейшим Макарием епископом Томским и Барнаульским.

Владыка прибыл к нам в Чолукой 17 августа, сопровождаемый, кроме своей свиты, помощником начальника Алтайской миссии, иеромонахом Алексием и доцентом Казанской духовной академии И.И. Ястребовым.

Инородцы окрестных улусов Бачатского отделения, получив известие о прибытии к ним преосвященнейшего епископа Макария, спешили приветствовать своего архипастыря и принять от него благословение ещё в Больше-Бачатском улусе, находящемся от Чолукоя в 7 вёрстах.

Бачатское отделение до 1890 года не имело своего храма и священника. Если сюда и посылались ранее миссионеры, то только временно, из других отделений Алтайской миссии, a с их удалением новопросвещённые христиане должны были обращаться со своими духовными нуждами к приходским священникам.

Но вот когда один из благотворителей⁵¹⁷ Первопрестольной Москвы выразил желание основать храм где-либо на Алтае, то преосвященнейший епископ Макарий указал на Чолукой, как на более соответствующее место. Вместе с этим ходатайством преосвященнейшего Макария было даровано братиями Андреевского скита Св. горы Афонской Чолукоевскому храму до шести частиц Св. нетленных мощей угодников Божиих. После этого к Бачатским инородцам был назначен и отдельный миссионер. Таким образом, всё, что теперь имеют у себя Бачатцы, всем этим они обязаны ни кому другому, a лишь только одному преосвященнейшему епископу Макарию, a поэтому и признательность их к нему безмерна.

Владыка, преподав благословение в Больше-Бачатском улусе собравшемуся около него народу, продолжил свой путь далее в Чолукой.

Больше-Бачатский улус расположен в горах и отсюда дорога идёт скатом к Чолукой на расстоянии всех 7 вёрст, представляя и селение, и храм точно на ландкарте.

Если присоединим к этому ясное, голубое небо, тёплые лучи сверкающего солнца, неумолкаемый звон колоколов и пёстрые толпы народа, следовавшие за Владыкой и стремившиеся неудержимой лавиной вперёд, то это было что-то действительно новое и многими невиданное, что должно было оставить в них глубокий след по себе.

Около Чолукоя преосвящешиейшего епископа Макария встретила снова многочисленная толпа народа, с преднесением св. хоругвей, икон и той Святыни с частицами св. нетленных мощей угодников Божиих, которая служит самым дорогим даром для Бачатцев от преосвященного епископа Макария.

Во главе народа встретили Архипастыря: местный священник с св. Крестом в руках, помощник начальника Алтайской миссии и протоиерей 4 Западно-Сибирского, линейного батальона Арсений Ивановский, следовавший по долгу службы с тем же батальоном из г. Зайсан Семипалатинской области в Приморский порт Посьет, на границу Кореи и берега Японского моря. Протоиерей Арсений Ивановский был одним из глубоких ветеранов Алтайской миссии, начавший своё миссионерское поприще 40 лет назад тому в том же Больше-Бачатском улусе, который оставлял теперь преосвященный Макарий, и потом продолжал он это служение ещё в некоторых и других станах той же миссии в течении двух десятков лет.

На месте встречи Владыка, начав молебное пение св. угодникам Божиим, пред св. мощами которых он предстоял, с тем же пением обошёл вокруг храма, творя возношение св. Креста на всех четырёх сторонах его.

В храме его преосвященство изволил приветствовать народ пожеланием ему, чтобы он старался возгревать в себе страх Божий, дабы в нём могли произрасти и другие добродетели, как от корня происходят стебли и листья.

Своим словом Преосвященный Макарий не оставлял молящихся с ним и во время всенощного бдения, и во время литургии он не оставлял своих пасомых своими поучениями и после литургии, беседуя с ними на алтайском и русском языках. При этом хором архиерейских певчих было исполнено из «Лепты»: «Пора тебе уж пробудиться, о, бедная душа моя!» Ученики местной школы пропели некоторые и другие кантаты также из «Лепты» и настолько хорошо, что вызвали даже похвалу Владыки.

В 3 часа пополудни 18 августа преосвященный Макарий выехал из Чолукоя, призывав на нас в последний раз благословение Божие. Но и тут почитатели Владыки, окружив его – далеко ещё следовали за ним, напутствуя его благожеланиями и сердечной благодарностью за дарованное им духовное утешение.

* * *

В отчётном году в Бачатском отделении было совершено мною поездок по делам службы на 3.682 версты, а крещено идолопоклонников 24 человека обоего пола.

24.

«Крещёный человек – испорченный. Через это крещение крещёные низвергаются в ад вечный, погибают и лежат там головнями».

Чем может испортиться крещёный человек? Если вы отвергаете благодать Божию, возрождающую нас в св. крещении в духовную, спасительную жизнь, крещение даже в простой воде разве может испортить человека? Если же простая вода человека портит, то мухаммеданин своими омовениями несчётно раз больше крещёного испорчен...

Но мы веруем, что св. крещение благодатью Божией освящает нас, возрождает к вечной жизни и делает сынами Божиими: почему мы и молимся Отцу Небесному, взывая: Отче наш!.. Мохаммеданин же так молиться не смеет. (М).

Мы христиане все крещены, поэтому и во ад не пойдём. Самый ваш Коран показывает, что мы будем в раю⁵¹⁹. (А).

25.

«У вас иконы берут и носят из деревни в деревню (и) в каждый дом, и тем радуют шайтанов».

Вы сами хорошо знаете, что шайтаны святых боятся; они боятся и ликов святых, ибо где лик святого, там дух его. Таким образом мы иконами шайтанов выгоняем из селений и домов; при этом ещё радуем сердца верующих посещением домов их угодниками Божиими. (М).

И вы своих святош водите из деревни в деревню, подобно иконам. (А).

26.

«У вас ещё для сбора шайтанов, иконы ставят в полях и на источниках, устраивая для икон столбы (часовни)».

Это только злобная брань татарская; сам мухаммеданин хорошо знает, что христиане шайтанов не собирают и что шайтан к иконе не пойдёт, это не его лик, а победителей его.

Мы же ставим иконы в полях для охраны их невидимыми угодниками Божиими от зловредных действий диавола, a равно и при источниках ставим св. иконы для той же цели. (М).

27.

«У вас церкви полны идолами, почему там много бесов и там очень страшно (должно быть); как вы не боитесь входить туда?»

Так говорят люди, отрёкшиеся от Бога и предавшиеся шайтану (отступники) для того, чтобы напугать неотпадшего крещенина и отучить его от церкви. Напротив, церковь для нас есть как бы видимое небо: здесь престол Божий, здесь угодники Его, здесь же и Ангелы невидимо присутствуют с нами; здесь училище святой жизни и лечебница душ от грехов. Напротив, ваши мечети можно назвать местом собрания злых духов, – так как они пустые сараи, не заключающие в себе никакой святыни. (М).

28.

«Ваши русские люди скверны: они, не умыв рук и ног, пьют – едят, и в церковь на молитву ходят».

«У кого наружность не чиста, у того и внутренность такова».

Мохаммеданин! ты клевещешь и говоришь то, чего не понимаешь. Когда руки грязны, русские их моют и не для обеда только, а ногами ведь не едят? Тебе известно, что и вообще пред праздниками русские всегда омываются в банях, следовательно и в церковь ходят омытыми. И вообще русский человек несравненно чистоплотнее татарина и от него не бывает такого дурного запаха, какой всегда ощущается от татарина, хотя он для вида только и моется часто. Но это ещё не особенно важно.

Ты подумай хорошенько, что оскверняет человека? Наружная ли нечистота, или внутренняя, душевная греховная скверна, которую и вашим пустым омовением не омоешь? Непригодность и бесполезность ваших омовений вы сами же признаёте, когда утверждаете, что омовение (тагарят) теряет свою силу (портится) от одного греховного взора на женщину и скверного греховного пожелания. Вот и выходит, что у вас наружность омыта, а сердце может быть и скверно. А принимаете ли вы какие-либо меры к очищению скверны греховной? У вас их нет. А нам Господь наш И. Христос даровал благодатные средства к очищению сердца от греха. Человек же с чистым сердцем, свободный от страстей, чист и по телу и нужды в омовении её имеет. И вы, конечно, согласитесь с тем, что хорошим и скверным человека надобно считать совсем не по внешней чистоте или не чистоте, a по внутренним достоинствам и недостаткам. (М).

И наш христианский закон в нечистом виде запрещает человеку входить в церковь. (А).

29.

«У вас ещё в церкви молятся, громко распевая. Если и не будешь кричать, (и тогда) Бог услышит: Он знает (даже), что на сердце».

А у вас в мечети мулла разве не кричит, когда нараспев читает Коран? Когда человек Богу молится, то должен молиться и душевно, и телесно, выражая свои чувства и внешним образом. Что может быть естественнее, благороднее и приличнее, как не проявление сердечных движений человека в приятных звуках его голоса? Какое положение тела во время молитвы должен иметь молящийся, как не благоговейное в прямом положении стояние пред лицом Божиим? Каким движением и действием рук может человек выразить сердечную веру свою, как не изображением креста, через который пришло от Бога спасение человеку? Чем изъявит человек покорность свою Богу, как не преклонением грешной главы своей до земли? Так молится христианин.

А как молится мохаммеданин и телесными движениями что он выражает пред Богом? Он садится на пятки, как неприлично сидеть даже в присутствии порядочного человека; он ворочает головой то направо, то налево, – туда и сюда, трёт руками лицо своё... Чем же подобные действия выше и лучше нашей молитвы? (М).

Мы не думаем и не говорим, что Бог не услышит нашей молитвы без наших слов и песнопений, – Бог знает все наши даже помышления; но так как Господь дал нам голос, то славя Его, воспеваем, хвалим и превозносим. И ваш Коран велит немного кричать во время молитвы⁵²⁰. (А).

(Продолжение следует)

Со времени реформации северные державы Европы получают быстрое развитие, как в своей внутренней жизни, так и во внешней. Англия, Голландия, Дания наравне с католическими государствами не замедлили предъявить свои права на обладание морями. Английская королева Елизавета стремилась к этому с самого восшествия своего на престол. В 1577 году она снарядила флот для исследования полярных стран. Драке, один из её доблестнейших мореплавателей, совершил кругосветное путешествие. Шесть лет спустя после этого, Джильберт и Вальтер Раллей составили и отчасти осуществили обширные планы колонизации в Америке, некоторые другие основались в Лабрадоре, только что тогда открытом Каботом. В 1601 году была основана английская Ост-Индская компания; голландская компания, учреждённая почти в то же самое время, делала быстрые завоевания на берегу Гоа в Индийском архипелаге. В 1618 году датчане приобрели Травкебар, – центр своих завоевательных экскурсий на Коромандельском берегу и пытались колонизировать в Новом свете Антильские острова и Гренландию. В первой половине ХVII века пресвитериане и индопенденты, эмигрировавшие из Англии, образовали многочисленные колонии на берегах Северной Америки, а французские реформаты основали одну колонию на берегах Новой Шотландии. Таким образом протестанты уже на весьма многих пунктах земного шара находились в постоянном соприкосновении с языческими народами; не было у них также и недостатка ни в случаях, ни в средствах для открытия дела обращения последних в христианство.

Однако до половины XVII столетия они не делали к этому никаких серьёзных попыток. В самом деле, нельзя назвать протестантской миссией экспедицию французских реформатов, предпринятую в 1555 г. под покровительством Колиньи для основания колонии на берегах Бразилии. Их целью была совсем не проповедь евангелия язычникам, а приобретение такой страны, где бы их единоверцы могли найти для себя убежище от преследований и свободу исполнять свои религиозные обязанности. Ради этого последнего они пригласили сюда также двух воспитанников Женевской академии Рише и Шартье. Впрочем, эта экспедиция кончилась неудачно. Предводитель её, авантюрист, по имени Виллеган, изменил Колиньи и предал всю экспедицию в руки испанцев, которые убили из неё до 900 человек. Оставшиеся же в живых только после страшных мучений возвратились домой.

Не с бо́льшим правом можно назвать протестантскими миссиями поселения, основанные в Америке эмигрантами-пуританами и упомянутыми выше индепендентами. Последние искали себе в них просто только убежище от религиозно-политических преследований, а совсем не поле для своих благовестнических трудов. Ещё менее можно приложить это название к опытам колонизации, сделанным около того же самого времени в Виргинии, Нью-Плимуте, Ньюгэмпшире, Новой Англии и проч., которые единственной своей целью имели расширение британской торговли и владычества.

Поэтому-то римская церковь с гордостью противопоставляла всегдашнюю энергию своих миссионеров и их новые труды в Азии, Африке, Новом Свете почти полной бездеятельности протестантов на обширном и плодоносном миссионерском поприще среди язычников. Она видела в этом даже одно из несомненных доказательств своего превосходства пред протестантством.

Но это различие в отношении к миссионерскому делу между католичеством и протестантством, по-видимому, не в пользу последнего, весьма понятно и вполне объясняется тогдашним положением вещей. Римская церковь существовала на земле уже много веков и в то время была в полном расцвете своих сил. Она уже прошла трудную начальную стадию своего внутреннего образования и развития. И потому она вполне свободно и без ущерба для себя могла обратить свои силы и внимание на внешнее распространение и расширение своего могущества. Кроме того, в деле миссии она была тогда прямо даже заинтересована. Потеряв в Европе во время реформации весьма значительное число своих исповедников, она вполне естественно должна была искать себе вознаграждения за понесённые убытки. И это вознаграждение ей легче всего было найти среди диких языческих народов. Здесь, среди первобытных, ещё не испорченных цивилизацией нравов, при отсутствии того критического духа, с которым относились к ней в Европе, она легко могла сеять семена своего учения и пожинать богатую жатву, не боясь никаких потерь.

Совсем в другом положении находились тогда протестанты. Поле их религиозной деятельности было среди них самих. Она была обращена у них к одной цели – образованию, созиданию протестантства. Наконец, постоянно находясь в опасности потерять и те немногие права, которыми протестантство ещё пользовалось, его представители и руководители должны были сосредоточить свои силы на борьбе за сохранение и укрепление этих прав. Направить свои силы на что-либо другое – значило бы отказаться от самого дела реформации. При таком положении до миссии ли было протестантам? можно ли было им даже думать о ней, когда само протестантство ещё не сформировалось, как следует?

В этом отношении Вестфальский мир в некоторой степени изменил положение протестантских наций к лучшему. Менее тревожимые с этих пор в пользовании своими политическими правами, они с меньшим риском могли теперь обратить свою деятельность ко вне, войти в постоянные сношения с языческими народами, начать просвещение среди них и сообщить им хотя первые начатки христианской веры. Так действительно и было. Мы не будем говорить здесь об обращениях, несколько насильственных, которые голландцы производили над жителями Цейлона, Суматры, Амбоины, Молукских и других соседних островов, только что завоёванных ими у португальцев, где они имели намерение прежде всего искоренить католическую веру. Но ещё с середины XVII века – с 1646 г., начинаются труды двух протестантских миссионеров – Эллиота и Мэхью (Māyhew) среди дикарей, живших вблизи пуританских колоний С. Америки, – труды которых побудили парламент учредить первое общество для распространения евангелия в Новой Англии.

Что касается Великобритании, благосостояние которой всегда зависело от обширности её колоний, то с давних уже пор в ней смотрели на миссии столько же как на дело государственное, сколько на религиозное. На этом основании Кромвель в противовес римской пропаганде составил план своей собственной обширной пропаганды. Состоя под покровительством Англии и поддерживаемая ею, она, по его проекту, должна была обнимать весь мир – языческий и католический. Однако этот проект не имел и не мог иметь никаких результатов. Но в 1698 году в Лондоне образовалось «Общество для распространения христианского познания (Society for Pomoting christian Knowledge) через посредство церковных школ». Оно не замедлило обратить свои заботы и на колонии и, чтобы облегчить себе своё дело, выхлопотало у короля Вильгельма III одному из своих отделений привилегии настоящей корпорации. Это послужило началом нового миссионерского общества, значительно более деятельного, чем первое. Имея в числе своих членов выдающихся лиц аристократии и духовенства, оно собирало значительные суммы для содержания миссионеров, посылающихся в Америку и в другие английские колонии. Подобное же общество вскоре образовалось и в Шотландии, получившее своё утверждение от самой королевы Анны.

Датское правительство в развитии миссионерского дела имевшее такой же интерес, как и Англия, только в меньшей степени подражало её примеру: в 1706 году оно отправило в свои владения на Коромандельском берегу двух миссионеров, подготовленных известным Франке в Галле. В 1714 году им был учреждён постоянный комитет для миссий в Индии, Лапландии, Гренландии и основана в Дронтгейме семинария для подготовки лиц, желающих посвятить себя миссии.

Гернгутерское общество приняло ещё более живое участие в деле миссии. В нём не отдельные только, некоторые личности посвящали себя миссионерским интересам как это было среди собственно пиетистов. Оно само, во всей своей целости, занялось ими. Союз братьев (Brüdergemeinde), как оно ещё иначе называется, поставил в числе первых и главных целей своей деятельности и забот устройство миссий и рассылку миссионеров во все страны, где только они могли утвердиться. Два первых миссионера, снаряжённых им в 1732 г., отправились в датские владения на Антильских островах. Вскоре усердие и осторожность, обнаруженные ими со своём деле, их дух миролюбия и терпимости, исключавший всякую возможность столкновений и споров с другими миссионерами, их особенный метод в обращении язычников – поселение братьев среди них маленькими колониями и образование земледельческих посёлков, где они, живя трудами своих рук, постепенно привлекали к себе туземцев, стро́гая дисциплина, которой они следовали, правило – никогда не вмешиваться в политику и выбирать для своей деятельности предпочтительно самую неблагодарную почву, наконец удивительная настойчивость в трудах – всё это повело к тому, что все державы, нуждавшиеся в миссионерах для своих колоний, особенно же Англия и Дания, стали брать их к себе на службу.

Тем не менее это были только ещё слабые зачатки протестантской миссии в сравнении с тем, чем она стала в последние десять лет XVIII столетия. С этого последнего времени историки миссии начинают второй её период, – наиболее блестящий и богатый плодами. До этих пор миссионерство мало возбуждало к себе интереса и соответственно с этим пользовалось с их стороны столько же незначительным сочувствием и помощью. Средства были скудные, миссионеров было не много, успехи их едва заметны. Вне круга, довольно ограниченного, оно было мало известно. Община Гернгутеров была единственной, где оно считалось делом общего интереса. Не было также приготовительных школ для миссионерского служения. Кто хотел посвятить себя ему, с большим трудом получал необходимые сведения и знакомился с предстоящим ему делом.

(Продолжение следует)

Первые движения в пользу миссионерской деятельности начались среди английских студентов ещё в 1884–1885 т., под влиянием так называемой «Кембриджской седмицы» – семи знаменитых индокитайских миссионеров; но тогда агитация их по привлечению к миссионерству молодых сил не имела успеха в Англии. Несколько более оправдала их надежды американская молодёжь. В 1886 г. движение в пользу миссионерской деятельности получило в Америке такое сильное распространение, что повсюду по университетам стали устраиваться среди студентов собрания для общей молитвы, чтения библии, рассуждений о христианской деятельности, миссии и проч. В результате до 100 студентов изъявили желание и дали обязательство сделаться миссионерами. Так положено начало американскому «добровольному союзу студентов-миссионеров», к 1894 году считавшему в своих рядах 3.200 студентов и студенток, готовых на дело благовестия у язычников, не считая 686 молодых людей, уже трудящихся на этом деле и подготовленных именно в названном союзе.

Из Америки студенческое движение через несколько лет перешло опять обратно в Англию и на этот раз пошло так сильно, что по жизненности и энергичности своей опередило союз американский. Начало союзу было положено в апреле 1892 г. сразу при восьми университетах: из последних движение перешло в различные колледжи, как мужские, так и женские. К концу 1895 г. участники «добровольного союза студентов-миссионеров» имелись уже в 80 высших учебных заведениях и составляли солидную цифру в 1.088 членов, в том числе 832 мужчины и 206 женщин. По факультетам они распределялись так: 427 училось на богословском, 286 – на медицинском, 227 – изучали свободные искусства, 11 – педагогику, 89 – принадлежали к разным факультетам. До 1895 г. из союза на поприще практической деятельности выступило 212 человек, распределившихся по 42 различным миссионерским обществам, 66 вступило в должность; притом, заметим попутно, 22 члена выступили, изменив своему слову, a 34 были отвергнуты, как не удовлетворявшие предъявленным требованиям. Незначительный, при внимании к годам участников, процент изменивших делу и отвергнутых свидетельствует о серьёзности постановки делав союзе и подготовки к миссионерству. Опрометчивые решения не одобряются; ранее требуется более или менее подробное ознакомление с делом, на которое выступают. По вступлении в союз, члены его разбиваются на небольшие кружки с целью сообща подготовляться к благовестию изучением библии, истории миссионерства и задач современной миссии. В тех же целях самообразования издаётся даже особый журнал – «Студент-доброволец», неустанно пропагандирующий и защищающий идеи союза учащейся молодёжи. Журнал охотно читается и вне пределов Англии, всюду приобретая симпатии и возбуждая движение, – и именно благодаря журналу дело английского союза выросло до международного. Стали получаться отзывы из различных государств Европы и Америки, призыв к единению и возможно широкой постановке благовестия возымел силу: явилась необходимость столковаться и вот – английский союз берёт на себя инициативу созвать в рождественские вакации 1894–1895 уч. года в Ливерпуле конгресс студентов, принадлежащих, правда, к различным национальностям и государствам, но связанных одной идеей служения просвещению язычников.

К 1 января в Ливерпуле действительно собралось на конгресс 735 членов; из них подавляющее большинство (675, в том числе 184 дамы) были англичане, но до 60 представителей прибыло и из Франции, Швейцарии, Германия, Голландии, Дании, Швеции, Норвегии, даже Америки, Китая и Японии, так что в общем конгресс имел представителей – студентов от 24 наций и 80 высших учебных заведений. Кроме студентов на конгресс прибыло 180 представителей миссий и 42-х английских миссионерских обществ, не мало миссионеров, потрудившихся уже у язычников и проч. Всей организацией конгресса заведовала комиссия из 4 студентов; председательствовал студент Фразер. После торжественного открытия конгресса, 1 января, следующие три дня посвящены были заседаниям по специальным вопросам – о различных поприщах миссионерского дела, видах его и обществах миссионерских. Вечером в эти дни устраивались общие собрания. На них умудрённая опытом старость делилась своими знаниями с юностью; говорили профессора, миссионеры, духовные лица; отвечали студенты и даже несколько раз выступали с речью дамы-студентки. Собрания имели громадный успех; зал в 2.000 чел. не мог вместить всех посетителей: потребовалось открыть параллельные собрания в ближайшем зале на столько же человек. На четвёртый день конгресса представлялись делегаты: каждый из них говорил приветствие, заканчивавшееся текстом из евангелия Иоанна⁵²¹, произнесённым на родном языке. В этом же собрании предложена подписка на покрытие расходов по конгрессу и – в итоге оказалось более 16 тыс. рублей. Увлечённые виденным и слышанным, некоторые молодые люди в восторге подписывались: «жертвую себя самого и 250 фунтов стерлингов». В пятый день, на прощальном собрании, было сказано ещё несколько тёплых речей и между прочим о мечтании ещё «в роде сем» привести весь мир к познанию Христа. В заключение, подвизающимся в благовестии миссионерам, бывшим членам союза, предложено назвать свой родной университет и потом страну, где Господь привёл им трудиться. Большое впечатление произвела эта импровизированная манифестация дела, когда из различных мест зала раздавалось: «Оксфорд – Индия»; «Кэмбридж – Китай»; «Эдинбург – южная Африка» и т. д. Конгресс закрылся тем, что и 4 члена организационной комиссии назвали страны, в которые они принимаются на службу, и покидают таким образом и союз, и родину, отправляясь на дело, к которому готовились.

Английская печать, отчасти из патриотизма, отчасти заслуженно, отнеслась к конгрессу с величайшей похвалой и сочувствием, отмечая и организационные таланты своей молодёжи, и одушевление участников конгресса, и тот религиозно-молитвенный дух, которым весьма ощутительно веяло на всех собраниях. Ближайшим результатом конгресса явилось дальнейшее распространение добровольных миссионерских союзов среди студентов многих европейских стран. Нельзя сказать, однако, чтобы везде дело шло блестяще. Если во многих местах замечается только брожение, то 15 немецких студентов, бывших в Ливерпуле, успели уже основать свой союз в Германии. Насколько выдающейся обещает быть будущность этого союза, предвидеть пока трудно, так как немецкая печать не особенно сочувственно отнеслась к заимствованной из Англии затее, и рекомендует поставить миссионерство на такую почву, чтобы всякий немец, будь он купец, агент, плантатор, инженер, медик или кто угодно, – непременно мог быть и миссионером. Конечно, нельзя отказать этому проекту в его практичности, но – как легко здесь сынам мира сего примешать к делу царствия Божия свои земные дела и расчёты! И к сожалению, последнее действительно часто бывает⁵²².

– Крещение Калмыков.

– Статистическое изучение быта киргизов.

– Институт восточных языков во Владивостоке.

– Нам сообщают, что настоятелем Кавказского миссионерского Николаевского монастыря. миссионером иеромонахом Мефодием, обращены в христианскую веру и крещены:

1) 18 мая житель с. Панаевского Терской области Казбек Алидзаев Кокаев, 38 л., магометанского вероисповедания с именем Петра;

2) 17 июля целое семейство калмыцкое, состоящее из 5 человек: Малодербетовского улуса калмык Ходжеба Богольденов с именем Владимира, жена его Кондуш – Марины, дочь их Бюбе – Ольги, другая дочь Обяша – Макрины, сын их Аскут – Илии, – все ламайского вероисповедания;

3) 4 августа мещанин г. Шуши Елизаветпольской губ. Мехти-Алекеер-оглы-Ибрагимов с именем Александра, магометанского вероисповедания.

Н.М.

В конце мая в г. Омск прибыла партия статистиков, командированных министерством земледелия и государственных имуществ для изучения кочевого населения степей Акмолинской области, в целях выяснения, какое пространство земли должно быть оставлено кочевникам-киргизам, чтобы не нарушать их хозяйственного строя, где и сколько можно нарезать земли для переселенцев.

Владивостокскую гимназию предположено преобразовать в институт восточных языков. Ежегодный расход на содержание нового учреждения определяется в 97.000 руб. Начинающуюся, в нынешнем году, постройку нового здания гимназии, признано необходимым приспособить к требованиям соединённого учебного заведения, высшего с средним и вместе с тем, с нынешнего же года, начать преобразование курса преподавания с первого класса, введя в него пять уроков английского языка.

Судя по всему, можно думать, что во Владивосток будет переведена часть Петербургского университета – факультет восточных языков с отделами: китайским, корейским, японским и монголо-маньчжурским; сверх того, введено будет специальное изучение английского языка, столь необходимого на всём азиатском востоке. Размеры преобразования видны уже из самого ассигнования: содержание гимназии обходится около 21 тысячи руб., тогда как на институт ассигнуется 97.000 руб. т. е. почти в 5 раз более!

Аналогичное учреждение существует в Москве: это Лазаревский институт восточных языков.

Видимо, положение вещей на азиатском востоке, с русской точки зрения, приобретает всё больший интерес⁵²³.

(Продолжение)

пишет в своём дневнике миссионер-священник Савватеев, задавал массу вопросов... его интересовали вопросы, из какого народа происходил Саддата-Будда, почему его и других людей, известных в распространении и изменении буддизма, обоготворили, откуда явилось учение о переселении душ, каково устройство земли и от кого её начало?

«Я, – замечает миссионер, – дал ответ на эти вопросы и когда затем, коснувшись лам вообще и в частности высших из них, сказал, что буряты заблуждаются, почитая лам живыми богами».

Слушатель сделал следующее примечательное признание: ведь, только страшно говорить: какие он – боги? такие же люди... Глубокое впечатление произвела на этого бурята беседа о страшном суде, выслушав которую он сказал: эх, эх, худо будет там грешникам!

Но, проповедуя о Христе инородцам некрещёным, миссионеры во время своих поездок по улусам, прилагали заботы и о религиозно-нравственном просвещении живущих здесь крещёных инородцев. Обучение необходимым молитвам, научение главнейшим истинам христианского вероучения и нравоучения, разъяснение нелепости разных языческих предрассудков и обычаев, обличение наиболее вредных в нравственном отношении пороков и т. п., – вот частнейшие выражения этих забот. Независимо от сего, миссионеры пользовались своими поездками по улусам для оказания инородцам возможной материальной и медицинской помощи.

Есть много условий, неблагоприятно влияющих на просветительную деятельность Забайкальских миссионеров и из этих условий лишь одно до известной степени могло бы быть устранено настойчивостью, усердием и ревностью самих миссионеров. Дело в том, что из всех Забайкальских миссионеров лишь двое или трое знают бурятский язык, остальные же из них, проповедуя слово Божье инородцам, должны прибегать к помощи переводчиков, и при том часто весьма невежественных.

Другие условия стоят вне связи с личными качествами миссионеров. Здесь прежде всего обращает на себя внимание обширность тех районов деятельности, которые назначены миссионерам. Анинский, например, миссионерский стан принадлежит к средним, не особенно обширным по пространству, и однако площадь сего стана определяется в 17.000 квадратных вёрст. На этой-то площади, в значительном отдалении от миссионерского стана, и разбросаны улусы, которые миссионер должен посещать с словом Евангельской проповеди. Если присоединить сюда суровые климатические условия Забайкальского края, отсутствие всяких путей сообщения между улусами, а также частые (летом) перекочёвки бурят со своими стадами с одного места на другое, то становится понятным тот сам по себе грустный факт, что в течение года некоторые улусы не могут видеть у себя миссионеров и, следовательно, остаются потерянными для миссии если не совсем, то по крайней мере на время – до наступления более благоприятных обстоятельств. Нет сомнения, что весьма низкий уровень нравственности крещёных инородцев, живущих по улусам и по жизни почти не отличающихся от своих соплеменников-язычников, едва ли может быть возвышен при наличности условий, которые препятствуют пастырскому влиянию миссионеров на крещёных инородцев сделаться более продолжительным, настойчивым, прочным.

Но самыми злыми и опасными врагами православной миссии в Забайкалье являются ламы, представляющие собой организацию, насквозь пропитанную враждой и ненавистью к христианству и его проповедникам-миссионерам. Умственное и нравственное невежество – вот та почва, на которой ламы как штатные, так и нештатные, а также ховараки⁵²⁴, – все эти весьма многочисленные приверженцы и проповедники буддо-ламаизма энергично работают, чтобы как можно крепче привязать простых и доверчивых бурят к этому лжеучению и всячески отвратить их от света истинного боговедения, который здесь и там, порой пробивается в эту жалкую тёмную среду. И все средства, ведущие к этой цели, считаются дозволенными, хотя бы они были сами по себе насильственны и вообще безнравственны. Дело стоит в настоящее время так, что вся жизнь номада-бурята, от колыбели и до могилы, является во всех своих частностях и подробностях окутанной сетями буддо-ламаизма, находится в полном распоряжении лам. Даже такое маловажное дело, как например, перенесение войлочной юрты на десять шагов далее того места, которое занимала эта юрта, бурят не может сделать без участия ламы.

«Хорошо понимая, что с развитием хлебопашества, буряты невольно приближаются к русской культуре и православной русской вере, ламы, – пишет в своём отчёте один из Забайкальских миссионеров, священник ο. В. Титов, – запрещают бурятам заниматься земледелием, до крайности развивая учение о переселении душ, по которому нельзя даже вырвать с корнем какое-либо растение, так как в этом растении может пребывать душа какого-нибудь предка; она будет невыносимо страдать, если нарушат его покой».

Этот нравственный гнёт ламства над бурятами закрепляется ещё более в области собственно экономических отношений. По сообщениям миссионеров, ламы во многих местах через своих агентов снабжают бурят в нужное время ссудами, действуя в этом случае однако не от своего имени: они обыкновенно дают известную сумму денег своему агенту за процент от 30 до 40 коп. на рубль, а доверенный их от себя уже раздаёт нуждающимся деньги за 50–60%.

Здесь необходимо упомянуть, что, кроме Забайкальских лам, приверженность к буддо-ламаизму среди бурят Забайкалья постоянно поддерживается ещё выходцами из заветных для бурят стран Тибета и Монголии – гыгэнами (перерожденцами, святыми), которые ежегодно появляются в Забайкалье, самым наглым образом эксплуатируя доверчивость и религиозное невежество бурят.

В отчётном году по Забайкалью разъезжал гыгэн Дары-ихы-лама̀, имеющий в Монголии обширный дацан (буддийский монастырь), в 40 вёрстах к западу от почтовой станции Бонигол.

Во время проезда до Читы, куда этот гыгэн направлялся с четырьмя своими товарищами, толпы бурят беспрестанно осаждали его, чтобы воздать ему поклонение, а ламы Онинского дацана устроили ему особенно торжественную встречу, сделав в честь дорогого большой хурал (праздник). Гыгэн сам участвовал в хурале, ламы везли его в маленькой тележке, а толпы бурят положительно закидали его ходаками (подарками) с зашитыми в них деньгами, целуя при этом края его одежд и колеса тележки. За большую сумму денег гыгэн Дары-ихы-лама едва согласился помолиться, чтобы бурятам быть по-старому, за 100 рублей обещал буряту Булынскага улуса Акшиеву испросить сына у бурханов, а четырём Онинским бурятам велел ехать к Булаганской почтовой станции, в трёх вёрстах от которой указал место, где приказал рыть яму: «под большой плитой, – говорил гыгэн бурятам, – вы найдёте в двух серебряных корытцах четыре слитка золота, затем тут же зарыт скелет монгола, пояс на котором и все другие его доспехи – тоже из чистого золота; вам покажется огонь, но вы не бойтесь ничего и смело берите клад».

Долго буряты рыли указанную гыгэном яму, но кроме камней и дресвы ничего не нашли там...

Любопытно, что этот гыгэн был одет в европейское платье, ездил на охоту, стрелял дичь, любил выпить...

Так велико религиозное ослепление бурят, всецело порабощённых ламами!

Вопрос о наделе новокрещёных бурят землёй и вообще об ограждении их имущественного благосостояния от разного рода притеснений со стороны сородичей их – язычников, в отчётном году также не подвинулся вперёд в своём разрешении и в Забайкалье по-прежнему во многих местах принятие христианства является поводом к самой резкой перемене к худшему экономических условий жизни бурят, – есть для них своего рода самоотверженный подвиг исповедничества.

Тем не менее, несмотря на вышеуказанные неблагоприятные условия, миссия делает, что может, и достигает некоторых, хотя и не дёшево стоящих успехов. В отчётном году было присоединено к церкви Христовой 30 ламаитов (13 муж. пола и 17 женского) 40 шаманистов (23 муж. пола и 17 женского), 5 магометан (муж. пола) и 2 последователя Конфуция, – всего 77 человек. Кроме того, было просвещено св. крещением детей от смешанных браков язычника с православной и наоборот, и детей, скрываемых от миссионера и крещения, 126 чел. обоего пола.

Миссионерских школ, которые служат орудием для проведения христианского просвещения в языческую бурятскую среду, в отчётном году было 29. В некоторых школах, наравне с детьми крещёных инородцев, обучались и некрещёные инородческие дети. Всех учащихся в отчётном году было 635 детей – 580 крещёных и 55 некрещёных. Нельзя не пожалеть о том, что Забайкальская миссия продолжает испытывать недостаток в хорошо подготовленных учителях для своих школ, что не может, конечно, не отражаться неблагоприятно на самом ходе школьного обучения и воспитания.

* * *

– Православная миссия в Японии.

– Паства Японской церкви.

– Состав миссии и клира.

– Учебные и миссионерские заведения.

– Деятельность миссии.

– Число просвещённых св. крещением.

– Издания миссии.

– Здание для библиотеки и склада книг, издаваемых миссией.

О состоянии в отчётном году Японской православной миссии сообщены следующие сведения начальником означенной миссии, преосвященным Николаем, епископом Ревельским (в рапортах Совету Православного Миссионерского Общества от 8 и 11 марта 1896 года за №№ 3 и 4):

К 1 января 1896 года в Японской православной церкви состояло: церковных общин 220; христиан в них 22.576; священнослужителей 29; в том числе: епископ 1, священников 22, диаконов 6; из них русские: епископ, 1 священник и 1 диакон; из японских священников 1 с академическим образованием; причётников – учителей церковного пения 17, проповедников 158.

Крещено за 1895 год 826 человек.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) В Токио: в Катехизаторском училище – 18 учеников, в семинарии – 47, в Причётническом училище – 6, в женском училище – 76 учениц. Учащих в сих заведениях было 29; из них 8 с академическим образованием.

2) В Хакодатском стане миссии, в училищах для приходящих мальчиков и девочек было 92 учащихся, при 6 учащих, из которых трое в то же время и местные проповедники.

В обществе переводчиков религиозных книг состояло 7 переводчиков и 2 редактора периодических изданий миссии: 2-х недельного «Сейкёо-Симпо» (Православный Вестник) и месячного, издаваемого при женском училище «Уранисики» (Скромность). Третий духовный журнал, ежемесячный «Сивкай» (Духовное море) редактируется учителями семинарии – академистами.

В находящейся при женском училище иконописной мастерской, снабжающей иконами церкви, по-прежнему работали две иконописицы.

Члены миссии оставались те же: епископ Николай – начальник миссии, священник Сергий Глебов, он же и настоятель Посольской церкви, диакон Димитрий Львовский, он же и псаломщик Посольской церкви.

В составе японских священнослужителей произошли следующие перемены: священник в Осака, Иоанн Оно, по болезни, препятствующей ему путешествовать по церквам, уволен от заведования Осакским церковным округом, и оставлен священником лишь одной церкви в Ногоя, согласно прошению христиан сей церкви и его собственному желанию. На место его священником в Осака и подведомые церкви поставлен соборный в Токио диакон, из окончивших курс семинарии, Сергий Судзуки, с подчинением его, на время, руководству священника в Киото, Симеона Мии. Вместо Судзуки диаконом к собору рукоположен катехизатор, из окончивших курс семинарии, Андрей Метоки.

Из проповедников, в продолжении года, за смертью, по болезням и другим причинам, выбыло 7 человек; но поступило на службу 11, окончивших курс в катехизаторском училище.

Число крещений в отчётном году было менее, чем в предыдущие годы; но, по причине войны с Китаем и последовавших затем политических осложнений, обстоятельства были столь неблагоприятны для проповеди, что нужно благодарить Бога и за сей успех, несомненно показывающий благоволение Божие к православной проповеди в стране.

В отчётном году Японской миссией были изданы:

1) Требник, двумя красками, перевод епископа Николая и Павла Накаи.

2) Священная История Ветхого Завета, составл. протоиереем Богословским, перевод Иоанна Такахаси и Матфея Уеда.

3) Полное собрание поучений протоиерея Путятина (1-я половина), перевод Исаака Кимура.

4) Очерки нравственного православно-христианского учения, соч. протоиерея Н. Фаворова, перевод Павла Иосида.

5) Размышления о Божественной литургии, соч. Н.В. Гоголя, перевод Алексея Китагава.

6) Тифлисская лилия; рассказ из истории Грузинской церкви (из «Чтения для детей» на 1863 г.), перевод Алексея Китагава.

7) Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, – из сочинения Иннокентия, архиеп. Херсонского, перевод Иоанна Овата.

8) Краткий молитвослов, 4-е издание.

9) Православное исповедание, соч. свят. Димитрия, митрополита Ростовского, 4-е издание, и

10) Четырёхголосное пение литургии и свящ. треб.

В отчётном году миссией окончено постройкой особое и обширное библиотечное здание, в нижнем этаже которого помещается склад книг, печатаемых миссией. Здание вполне недоступно для наружного огня, ибо нигде ни малейшей части дерева не выступает наружу, окна же снабжены изнутри железными ставнями, которые в минуту могут быть закрыты по всему зданию, двери также – железные.

В настоящее время миссия приступает к столь долго отлагавшемуся делу – постройке семинарии. Соседнее место, предполагавшееся к покупке для неё, никак не могло быть приобретено, ибо цена на него ещё более возвысилась. Остаётся строить семинарию на нынешнем её месте, по уборке оттуда японских зданий.

* * *

– Миссионерская деятельность в Европейской России и характер этой деятельности.

– Школы, как преимущественное орудие просвещения инородцев.

– Казанская епархия.

– Центральная крещено-татарская школа и другие миссионерские школы в названной епархии.

Переводческая комиссия.

– Священник В.Т. Тимофеев.

– Миссионерские школы в епархиях: Симбирской, Самарской, Саратовской, Астраханской и Ставропольской.

– Калмыцкая миссия в последних двух епархиях.

Находящиеся на попечении Православного Миссионерского Общества миссионерские учреждения в Европейской России – на Поволжье, а также в восточной, северо-восточной и северной полосах России имеют дело с распространением христианских понятий и верований среди тёмной инородческой массы преимущественно путём миссионерских школ. В этих школах, учителями и законоучителями которых большей частью состоят лица, вышедшие из инородческой среды, преподавание ведётся по преимуществу на понятном инородцам родном языке, при чём в числе предметов школьного обучения выдающееся место занимают Закон Божий и церковное пение. Вместе с тем указанные инородческие школы поставлены в самую близкую связь с церковью, так как во многих храмах, существующих в инородческих приходах, богослужение совершается на инородческих языках, и ученики инородческих школ принимают постоянное живое участие в церковном чтении и пении. А, с другой стороны, в тех случаях, когда частое посещение приходских храмов по причине их отдалённости сопряжено для инородцев со значительными затруднениями, миссионерские школы служат иногда местами молитвенных собраний инородцев и религиозных собеседований с ними, которые с успехом ведутся учителями сих школ, оказывая благотворное просветительное влияние и на взрослое инородческое население. К особенностям инородческих миссионерских школ надобно отнести и то, что они, действуя при наличности данных бытовых условий, в воспитательном отношении постоянно стремятся к тому, чтобы не вносить в умы и сердца своих питомцев разлада с этими условиями.

Значительным представляется число таковых школ в Казанской епархии: оно достигало в отчётном году 143 школ, находящихся в ближайшем ведении Казанского братства св. Гурия и рассеянных по разным уездам Казанской епархии. Всех обучающихся в этих школах в отчётном году было 4.277 человек (мальчиков 3.538), девочек 739), а именно: крещёных татар 1.667 (мальчиков 1.392, девочек 275), чуваш 1.424 (мальчиков 1.276, девочек 148), черемис 156 (мальчиков 104, девочек 52), вотяков 151 (мальчиков 127, девочек 24), мордвы 41 (мальчиков 37, девочек 4), русских 838 (мальчиков 602, девочек 236). Надобно заметить здесь, что из 143 школ 56 имели собственные помещения, 8 помещались в церковных домах и сторожках, 75 – в наёмных квартирах, 3 – в монастырских зданиях и 1 – в церкви-школе.

Некоторые из школ Братства св. Гурия занимают по отношению к другим инородческим школам особое центральное положение, служа для последних рассадником учителей и в этом отношении названные школы удовлетворяют учебно-педагогическим нуждам не одной только Казанской епархии.

Это преимущественно надобно сказать об основанной в 1863 году крещено татарской школе в Казани. Школа сия состоит из двух отделений или, точнее, из двух школ – мужской и женской, из коих каждая имеет своё особое помещение и отчасти свой собственный учительский персонал. Обе школы состоят в ведении директора учительской семинарии Н.А. Бобровникова, ближайшее же заведование ими лежало на священнике В.Т. Тимофееве до самой его смерти, в конце отчётного года. В мужской школе учащихся было 100 человек: русских 2, крещёных татар 95, чуваш 1, киргиз 1 и вотяков 1 человек. Все учащиеся распределены на три отделения, причём в младшем отделении было 47, в среднем 85 и в старшем 18 мальчиков. Учебный курс крещено-татарской школы обнимает собой следующие предметы: Закон Божий, Русский язык, церковно-славянский язык, арифметику, историю и географию, церковное пение и чистописание, в довольно – широкой программе, особенно Закон Божий и церковное пение. Кроме того, ученикам преподавались педагогика и дидактика, в особенном применении их к инородческим школам. Из окончивших курс учения десять воспитанников крещено-татарской школы заняли в отчётном году учительские места в губерниях: Казанской, Вятской, Пермской, Уфимской и Оренбургской.

Учащихся в двух отделениях женской крещено-татарской школе было 47 девочек, из коих русских 1, татарок 45 и чувашек 1, в младшем 24 девочки и в старшем 23. Шесть лучших учениц приготовлены в отчётном году к занятию учительских мест в начальных для татарских детей училищах.

С целью приготовления учителей для чувашских школ была открыта 4 октября 1894 года школа в с. Ишаках, Козмодемьянского уезда. В школе два класса – младший и старший, Полный курс учения шестилетний: в младшем классе четыре года и в старшем – два. Школа помещается в двухэтажном, на каменном фундаменте, доме, выстроенном на средства церкви села Ишак в 1894 году.

В отчётном году в Ишаковской школе обучалось 74 мальчика: в старшем классе 25 и в младшем 49, из них 67 чуваш и 7 русских.

Так как при Ишаковской школе ещё нет общежития, то для помещения учеников старшего класса в отчётном году была нанята частная квартира с платой по 4 рубля в месяц, ученики же младшего класса из дальних деревень помещались у своих родственников и знакомых и платили за квартиру из средств своих родителей. В настоящее время это неудобство устранено через постройку особого здания при Ишаковской школе для ученического общежития, произведённую также на местные церковные средства.

Личный состав учителей братских черемисских школ пополняется воспитанниками Унженской черемисской школы, Царёвококшайского уезда, которая открыта в 1872 году и содержится Братством св. Гурия совместно с Министерством Народного Просвещения. Всех учащихся было 55 мальчиков. Они разделены на два класса, по два отделения в каждом классе. На братском содержании состояло 20 мальчиков, из коих двое – некрещёных. При школе есть общежитие, открытое в 1894 году.

Только для приготовления учителей школ среди вотяков Братство св. Гурия не имеет собственной школы и пользуется в настоящем случае Вотской школой, существующей в селении Карлыган, Уржумского уезда, Вятской епархии.

В виду важного воспитательного значения женщины в инородческой семье Братством св. Гурия в разное время было открыто несколько женских крещено-татарских школ для религиозно нравственного воспитания татарских девочек. Из пяти таковых школ (Казанская крещено-татарская, Апазовская, Елышевская, Никифоровская, Село-Арняшская), особенно хорошо поставлена и по местным условиям имеет особо важное значение Елышевская школа, существующая в селении, состоящем поголовно из отпадших в мухамеданство крещёных татар. При школе существует общежитие, нечто вроде небольшой женской общины. Все хозяйственные работы исполняются самими воспитанницами. Воспитанницы неопустительно присутствуют на богослужении. Особенно развита у них любовь к пению молитв и вообще к церковному пению. Но если крещёные татары, под влиянием женской крещено-татарской школы, с охотой, хотя и не везде, отдают девочек в школы, то другие инородцы Казанского края – чуваши, черемисы и вотяки далеко ещё не дошли до сознания необходимости и важности женского образования и воспитания. Впрочем при посредстве священников инородческих приходов и учителей братских школ это сознание постепенно и здесь начинает пробуждаться и усиливаться. Особенно удачной мерой для привлечения в школы, например, чувашских девочек служит введение в школах рукодельных занятий, применительно к потребностям чувашского костюма и домашней обстановки.

С просветительной деятельностью инородческих миссионерских школ самым существенным образом связана деятельность особого учреждения, получающего средства содержания исключительно от Православного Миссионерского Общества – Переводческой Комиссии. В отчётном году означенной Комиссией было издано: на татарском языке 10 книг, на киргизском 4, на чувашском 17, на черемисском 1, на мордовском 2, на русском 3, на башкирском 1, на калмыцком 1, на якутском 2 и на адербаджанском 1 книга. Всего – 43 издания в количестве 163.330 экземпляров. Состав Комиссии был прежний. Председателем Комиссии состоят профессор Казанской духовной академии М.А. Машанов, а членом-делопроизводителем – директор учительской семинарии Н.А. Бобровников.

В отчётном году Переводческая Комиссия лишилась одного из самых деятельных и полезных членов-практиканта татарского языка и заведующего крещено-татарской школой священника В.Т. Тимофеева, скончавшегося 2 декабря отчётного года. Ещё задолго до образования Переводческой Комиссии священник Тимофеев, тогда ещё юноша из безвестной деревни Никифоровки, глухого Мамадышского уезда, «вкусив сладости почитания книжного в приходской школе своего села бежит из семьи в один из казанских монастырей, где в должности послушника, под руководством не мудрого, но благочестивого и любящего старца, весь предаётся своему увлечению святыми книгами, пробует даже делать из них выписки в переводе на свой родной язык и тогда же у него возникало в душе стремление делиться своим светом со своими собратьями»⁵²⁵. Но собственно переводческая деятельность о. Василия, имевшая такие огромные последствия для христианского просвещения его соплеменников – крещёных татар, началась со времени его тесного сближения с незабвенным Н.И. Ильминским и поступления на должность практиканта татарского языка при Казанской духовной академии⁵²⁶. Он был деятельным, талантливым и совершенно необходимым помощником при осуществлении новой, выработанной Ильминским системы переводов на татарский язык и несомненно, что эти переводы, в настоящее время в сотнях тысяч экземпляров расходящиеся и не в одном только Казанском крае и образовавшие особую духовную литературу на татарском языке, своим происхождением в весьма значительной степени обязаны неустанным трудам о. Василия. Но деятельностью переводчика богослужебных, вероучительных и духовно-нравственных книг на татарский язык не ограничиваются заслуги и значение о. Василия Тимофеева для православной миссии. В настоящее время сотнями определяется число инородческих школ, появившихся в Казанской и в других, сопредельных с ней епархиях и эти школы, внося свет христианского просвещения в тёмные инородческие массы, служат самым твёрдым оплотом против совращений в магометанство крещёных инородцев. Но основной тип этих просветительных учреждений, характерные черты которого показаны выше, выработан Н.И. Ильминским при ближайшем непосредственном участии о. Василия и названные учреждения находятся в живой родственной связи с заведённой о. Василием в подвальном этаже дома академической слободки школой, в которую пришли учиться трое татарчат, односельчан Тимофеева, и из которой возникла столь известная впоследствии крещено-татарская школа. Он был самым ревностным насадителем и руководителем миссионерского школьно-инородческого дела в его новой постановке и едва ли найдутся такие школы среди крещёных татар, которые своим благосостоянием и вообще своими успехами не были бы так или иначе обязаны о. Василию Тимофееву. Это был миссионер по призванию, труженик самоотверженный и бескорыстный, нигде и ни в чём не искавший своих си, но – яже ближнего и потому внушавший полное доверие со стороны всех, входивших с ним в соприкосновение. Он имел громадное влияние на всю массу крещёного татарского народонаселения и это не потому только, что он был единоплеменником татар, но, главным образом, благодаря высоким нравственным качествам его духа – кротости, любви, долготерпению. Из отчётов миссий известно, что здесь и там, в разных местах России с инородческим населением, в настоящее время совершается богослужение на языке местных инородцев, что совершителями богослужения являются лица, вышедшие из инородческой среды, что инородцы с величайшей радостью, утешением и несомненной духовной пользой слушают службу Божию, таким образом устроенную. Но возможность совершения богослужения на инородческих языках открыта подготовкой переводов богослужебных книг на сии языки, переводов, в которых о. Василий принимал столь выдающееся участие, и осуществилась в первый раз в Казани в 1869 году, в домовой церкви при крещено-татарской школе. О. Василий был начатком, первенцем и в инородческом священстве...

Да будет благоугоден Господу труд любви, подъятый сим благим и верным рабом Его на пользу ближних и во славу Церкви Христовой!

В Симбирской епархии во главе миссионерских учреждений, получающих вспомоществование от Православного Миссионерского Общества, стоит Чувашская учительская школа с женским при нём училищем, существующая в г. Симбирске.

Осенью 1895 года, при помощи Божией, в одной версте от телеграфной станции Тихменево, при заливе реки Уссури, наскоро был собран небольшой жилой дом, в котором с зимы и по настоящее время жительствует братия устрояемого Свято-Троицкого Николаевского монастыря, в числе трёх монашествующих лиц и нескольких человек рабочих. Значительную часть этого дома занимает домовая церковь. в которой, с благословения преосвященнейшего Макария, епископа Камчатского, Курильского и Благовещенского, совершаются все службы церковные. Церковь вмещает до 80-ти человек. При новоустрояемой обители уже находят приют и пропитание приходящие богомольцы, иногда в значительном количестве. Во дни великого поста из разных мест, даже из Владивостока, приходили желавшие исполнить здесь долг исповеди и св. причастия. Таковых насчитывалось до 300 человек. Всем им обитель давала место для ночлега и удовлетворяла пищей. Но к великому прискорбию, наскоро выстроенные при обители надворные постройки, как то: амбар, сараи, помещение для скота, требуют уже серьёзного ремонта или же совершенной замены новыми. Озабочена обитель также постройкой флигеля, в котором могли бы помещаться приходящие богомольцы, школа и хотя небольшой больнички.

Не имея для удовлетворения сказанных нужд никаких денежных средств, обитель просит всех добрых христиан во славу Божию помочь ей в сих неотложных нуждах, и со своей стороны обещает возносить пред Престолом Божиим молитвы о здравии, мире и благоденствии благотворителей.

Строитель и настоятель Свято-Троицкого Николаевского общежительного Уссурийского монастыря Игумен Алексий.

(Четвёртый год издания)

Издание миссионерского журнала «Православный Благовестник», с помощью Божией, продолжается и в 1896 году.

«Православный Благовестник», как орган Православного Миссионерского Общества, имеет своей целью – с одной стороны выяснение великой важности миссионерского служения для Русской православной церкви и Русского государства, а с другой – возможно-полное, всестороннее и верное изображение деятельности наших отечественных веропроповедников (миссионеров), и тех условий, среди которых она совершается в настоящее время.

По неложному обетованию Господа, все народы и племена земные, в предопределённое для них Божественным Провидением время, должны вступить в церковь Христову для своего духовного возрождения и спасения. Но как они могут сделать это без проповедующего? Како уверуют, его же не услышаша?⁵²⁷. Поэтому проповедь Евангелия народам, ещё не озарённым светом истинного Боговедения, или так называемое миссионерское служение было одной из самых существенных потребностей, одним из главнейших служений в церкви Христовой от её основания и доныне.

Уже давно, около тысячи лет тому назад, и наша Русская земля услышала слово Евангельского благовестия, и Русский народ вступил в благодатное царство Христово, сделавшись наследником ею высоких обетований. С тех пор св. вера Христова стала самым драгоценным достоянием русского народа и самой животворной силой всей его жизни и истории: верой строилась вся история России, верой прежде всего крепок и силен русский народ.

С постоянным расширением пределов русского государства, в него вошло весьма много различных племён, не ведающих истинного Бога и доныне ещё, к сожалению, коснеющих во тьме язычества и идолопоклонства. Потому не прямой ли и священный долг каждого сына Православной церкви приложить, по мере данной ему от Господа благодати, все свои старания и усилия к тому, чтобы и эти наши сограждане, эти наши младшие братья, услышали наконец слово спасения и были приведены в ограду церкви Христовой?

Но этого мало. – Государственный рост России ещё далеко не закончился... Всё далее и далее подвигается русское владычество в глубь Азии, приобщая к русскому царству новые племена, ещё не озарённые светом Христовой веры. Не один только церковный интерес, но и государственная мудрость требует, чтобы эти племена прочно привились к русскому государственному организму и духовно сроднились с русским народом, а исторический опыт веков свидетельствует, что приобщение инородцев к русскому народу и единение с ним вернее и успешнее всего совершаются через обращение их в христианство, через усвоение ими начал православия. Далее, – совершающиеся на наших глазах исторические перемены на дальнем Востоке Азии, – в Японии и Китае. – указывают на то, что на арену истории выступают новые языческие империи, огромные по числу населения, – с которыми вашему отечеству, уже по самому географическому его положению, неизбежно приходится стать в живые и близкие сношения. Ужели сокровище Православия, уже открытое для Японии и плод мног приносящее там, и теперь останется по-прежнему недоведомым для Китая и не озарит своим животворным светом его вековую духовную косность?

Наконец, и в Америке есть наша православная миссия, в которой потрудился некогда приснопамятный миссионер Иннокентий, впоследствии митрополит