№ 2. Январь. Книжка 2

Православные христиане, сотворите Христа ради святую милостыню! Быть может, кто-либо спросит: кому подать эту милостыню?

Подайте её Самому Христу.

Как это сделать?

Сам Христос примет вашу милостыню, если вы направите её на дело Христово. Какое это дело?

Это – то дело, ради которого Господь наш Иисус Христос приходил на землю, ради которого Он принёс себя в жертву, т. е. пострадал и умер на кресте. Это – дело спасения погибающих в незнании истинного Бога. Это – целое призвание неверных к истинной вере. Всех, кто не знает истинного Бога, кто не верует во Христа, Он, Господь, назвал овцами, которые не Его двора. И этих овец Он обещал привести в Свою ограду. Ограда же его – святая церковь.

Собирать рассеянных овец, т. е. неверных приводить к вере, Господь поставил святых апостолов, сперва 12, потом 70, а также многих благовестников. Посылая на проповедь во весь мир Своих Апостолов, Господь наш Иисус Христос благоволил дать обещание, что кто принимает их, Апостолов, и тех, кого Он пошлёт, тот принимает Его Самого. Кто помогает Апостолам, тот помогает Самому Христу. Кто отказывается принимать посланных Им, тот отказывается от Него Самого. Кто не собирает со Христом рассеянных овец Его, тот как бы разгоняет их, тот идёт против Христа²⁹.

Из этого видно, сколь тяжкий грех будет на том, кто не захотел бы собирать со Христом овец, т. е. кто заведомо отказался бы помогать в деле призвания неверующих к вере Христовой.

Что же нужно делать, чтобы не оказаться виновными в этом грехе? Нужно помогать тем, кому поручено Господом дело собирания овец Его.

Не всякий может быть проповедником веры среди неверных; не все апостолы, не все благовестники, но помогать этим проповедникам должен всякий верующий во Христа.

Где же эти проповедники веры и где те овцы, которых они собирают?

В нашей русской стране доселе ещё находится много некрещёных разных племён. В числе их и наши соседи: татары, алтайцы и киргизы. Вот это и есть рассеянные овцы, блуждающие, как бы вне ограды, вне церкви Христовой.

Призыванием их к вере во Христа и приведением в ограду церкви через крещение занимаются особые веропроповедники, называемые миссионерами.

У алтайцев есть особые миссионеры, составляющие миссию Алтайскую, у киргизов – киргизские миссионеры или миссия киргизская, у бурят – миссии Иркутская и Забайкальская. Есть ещё и другие миссии для других народов – вне нашего отечества. Алтайской миссией, при помощи Божией и при материальной помощи христолюбивых людей, крещена из язычников половина всего инородческого населения в горах Алтайских. У киргизской миссии поле проповеднической деятельности шире, чем у алтайской.

В округе Киргизской миссии число некрещёных измеряется не тысячами, а сотнями тысяч. Но дело миссионерское там только что начинается. Успех этого дела ещё впереди. Он будет зависеть от умножения деятелей, т. е. миссионеров и сотрудников их, а также от денежных и других материальных средств, какими будет пользоваться миссия. Средства же тогда только будут умножаться; когда в православном народе возгреется усердие ко святому делу Евангельской проповеди. Возгревать таковое усердие в других должен каждый христианин, получивший возможность сознавать важность, пользу и душеспасительность миссионерского дела, т. е. всякий знающий о миссии и всякий слышавший о ней.

Дело миссии Алтайской, Киргизской и других расширяется, нужды их увеличиваются. Нужны там деятели: миссионеры, переводчики и учителя. Приготовляют этих деятелей для себя, большей частью, сами же миссии. Для этого они открывают у себя школы и училища. Но для открытия и содержания этих приготовительных учреждений для миссионерского дела нужны средства и средства не малые.

Для миссионеров требуется содержание. Этого содержания не могут давать новокрещенные, а тем более не станут помогать миссионерам язычники. Его должны дать православные христиане.

Для школ нужны учителя и учебные книги. А это требует также многих средств.

Для научения новокрещёных вере и жизни христианской нужны книги, напечатанные на их родном языке, что бы они могли скорее понять и усвоить христианское учение. Вот и опять нужны средства для уплаты за напечатание книг.

Крещение принимают иногда многосемейные или престарелые, а также больные и бесприютные. Всем им нужна бывает помощь на первый раз. А и это опять требует новых средств от тех миссий; ибо кроме миссий помочь им некому.

Итак, кто пожелает помогать Христу в собирании овец в ограду церкви, тот пусть окажет своё содействие поставленным от Него проповедникам веры, которые имеют заботу и несут труды для просвещения христианским учением язычников и магометан.

Православные христиане! окажите вашу любовь ко Христу: помогите нашим миссиям в их нуждах вашими посильными приношениями на дело Христово.

Если бы кто пожелал сотворить такую милостыню ради Христа, тот мог бы передать своё приношение назначенным для сего собирателям или влагать в учреждённые для сего при церквах кружки́.

Кто пожелал бы обстоятельнее узнать о миссионерском деле, тот может спросить о нём у местных священников. Пусть каждый делает приношение от своих праведных трудов. Пусть каждый жертвует по своим силам, не от скорби, не от туги сердечной, а охотно, ибо добровольно дающего любит Бог.

Дающий пусть также помнит изречение писания: кто сеет скупо, скупо и пожне́т, а кто сеет щедро, щедро и пожнёт. Бог же силен обогатить вас всякой благодатью, чтобы вы всегда и во всём имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело³⁰.

(Из письма миссионера)

Затем одной из важнейших и полезнейших мер для оживления и развития нашей миссионерской деятельности я считаю периодические съезды наших миссионеров. Этот способ обсуждения различных дел как научных, так и общественных теперь получил у нас широкое применение и даёт, как показывает опыт, очень хорошие результаты. В Москве, напр., недавно один за другим происходили съезды – сельскохозяйственный и по профессиональному образованию. Съезды по некоторым отраслям знания организовались уже в постоянные учреждения и правильно повторяются через известные промежутки времени, – напр., археологический, медицинский (Пироговский). Были опыты съездов для обсуждения и вопросов религиозно-церковного характера, – я разумею здесь съезды деятелей по расколу (в Москве) и церковно-приходским школам (в Киеве); и эти съезды также принесли большую пользу для дела и сопровождались очень полезными результатами.

Насколько известно, собираются и миссионерские съезды по отдельным миссиям, напр., в Алтайской, Забайкальской миссиях для обсуждения дел, касающихся своей миссии, и также дают прекрасные результаты. Но это – съезды частные, занимающиеся делами и нуждами только отдельных миссий; а было бы весьма желательно и полезно созвать съезд миссионерский – общий, всероссийский, на котором явились бы представители, по возможности, всех русских миссий без исключения, и конечно, чем полнее будет это представительство, тем для дела лучше.

Польза съездов очевидна. Они полезны прежде всего для самих участников их, служа лучшим и незаменимым средством живого непосредственного общения людей, преданных одному делу. одному служению; это общение устанавливает между ними нравственную связь, вносит больше оживления, интереса и энергии в их деятельность. Затем путём живого обмена мыслей между людьми непосредственно стоящими у дела, занятыми, интересующимися им, часто влагающими в него всю свою душу, – лучше всего выясняются нужды и потребности всякого дела, всякого служения, подводится итог сделанному, намечаются пути, по которым оно может быть двинуто дальше, а равно и те меры и способы, какие могут и должны быть приняты для улучшения и дальнейшего совершенствования дела.

Во всяком случае этот способ обсуждения должен быть признан лучшим, чем медлительное теоретическое, кабинетное решение общественных вопросов, вдали от живой действительности и людьми часто практически совершенно с ними незнакомыми. Поэтому на съездах и указываются и вырабатываются быстро наиболее целесообразные меры для развития данного дела, или служения, для устранения разных препятствий, мешающих его успеху, и возбуждаются ходатайства о соответствующих правительственных мероприятиях. И ходатайства эти, подкреплённые солидным авторитетом съезда, состоящего из людей вполне сведущих и опытных в данной специальности, выражающих как бы общее мнение людей, работающих на известном поприще, большей частью имеют успех; нельзя не прислушиваться к ним. Наконец, съезды важны ещё в том отношении, что они привлекают общественное внимание и сочувствие к тому делу, ради которого собираются, Иные дела не возбуждают общественного интереса и сочувствия к себе просто потому, что мало известны обществу и от того мало понятны людям, которых прямо и непосредственно не касаются... Съезды, речи и рассуждения на них, известия и суждения печати по поводу совершающегося на съездах, решения съезда, часто затрагивающие важные интересы общественные, – всё это занимает, волнует общество, знакомит его с делом, о котором до сих пор имелось только слабое и не ясное понятие, возбуждает интерес, сочувствие, и привлекает затем к делу новые нравственные и материальные силы и средства...

Мне думается, что всё сказанное вполне, – и даже в некоторых отношениях ещё в большей мере, – приложимо и к миссионерскому съезду. Для самих миссионеров, рассеянных по громадным пространствам Сибирских пустынь и степей, удалённых часто от всякого человеческого общества, и лишённых всяких даже самых элементарных условий и удобств культурной жизни, испытывающих величайшие трудности и лишения и физические и моральные – было бы истинной отрадой свидание и общение с своими собратьями, работающими на одной ниве Христовой и служащими одному и тому же великому делу Божию... Один уже вид не малочисленной веропроповеднической дружины Христовой вселял бы бодрость в душу каждого отдельного миссионера, придавал ему силу и энергию в труде и изгонял малодушие и сомнение в успехе своего дела, которые невольно иногда закрадываются в душу в одиночестве.

Немало есть и разных предметов и вопросов, требующих братского обсуждения миссионеров и нуждающихся в разрешении.

Наши отдельные миссии большей частью возникали случайно и – так сказать – отрывочно, не по общему плану, и потому не вполне согласованы между собой и в географическом распределении, и в своей деятельности, и в её приёмах и средствах. Полезно было бы придать им больше единства.

В миссионерском деле чрезвычайно важное значение имеют переводы разных книг на инородческие языки; переводов этих пока ещё мало, и делаются они в разных миссиях с малыми средствами. Кажется, полезно было бы лучше организовать эту деятельность, собрав потребные для этого силы и средства в одно место; это дало бы экономию в труде и расходах и способствовало бы совершенству самой работы.

Заботит и до крайности затрудняет миссионеров неустроенное положение новообращённых; отдельные усилия в этом случае мало помогают делу, и т. д. и т. д. Много можно указать разных предметов и вопросов, касающихся нашего миссионерства, о которых было бы совершенно благовременно и весьма полезно рассудить на миссионерском съезде и постановить решения, соответствующие благоуспешности миссионерского служения.

Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что с проведением железной дороги в Сибирь, где по преимуществу и совершается теперь миссионерская деятельность, условия тамошней жизни должны значительно измениться и уже теперь изменяются заметно, и по отношению, собственно, к миссионерству – едва ли к лучшему. Влияние нового великого пути, конечно, скорее и значительнее всего скажется в развитии торговли и промышленности; но торговая суета и усиленная погоня за рублём неизбежно коснётся и инородцев, среди которых действуют наши миссии и едва ли хорошими своими сторонами. Если и теперь постоянно слышатся горькие жалобы на эксплуатацию, на спаивание, на развращение торговцами тёмных инородцев, – то основательно можно думать, что тогда это зло усилится ещё более. Надобно эту беду предусматривать...

Вообще, собравшись вместе, нам будет о чём подумать и посудить сообща.

Миссионер.

* * *

На наш взгляд мысль о миссионерском съезде, высказанная в вышеприведённом письме миссионера, заслуживает серьёзного внимания и обсуждения, и, в случае осуществления её, обещает важные и добрые последствия. По вопрос о съезде – вопрос сложный и поэтому желательно было бы слышать мнения по этому предмету наших авторитетных миссионеров, для которых мы с полной готовностью открываем страницы нашего журнала.

Ред.

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

В 1621 году была уже учреждена для Сибири Митрополия в Тобольске. Заботясь о просвещении инородческих племён внутри России, церковь наша не упускала из виду христианского просвещения и азиатов. Относительно приведения разных иноверных народов в св. православную веру, скоро определилось в церковной практике следующее правило: «подобает убо нам о сем ведати, яже у нас в Велицей России вокруг страны нашея, земли Великие России, живущие язы́цы, не ведающие Бога, и не разумеюще никакого учения и писания, ни закона Моисеова, ни обрезания, ни яже о Христе пророческих сказаний, ни веры христианские, ни еллинства, ни ересей каких, ни бусурманства; но токмо безбожни суще в мире сем обретаются, и подобни древним еллином, идолопоклонником. Ови убо в них кланяются болванам, а инии древию и водам и камению, инии же зверем и скотом, и инии демоном молятся и волшебством призывают их, яже суть сии язы́цы: Черемиса и Мордва, Чювашане, Чюхны, Ижора, Лопь и Самоядь, и инии мнози язы́цы, яже на полувощи и на восток живущие людие, в Сибири и в Монгазеи, Остяки и Калмыки, даже и до Китайского царства, и мнози сыроядцы сквернии. И сих убо нам подобает приимати, якоже еллины, и научати их закону христианскому, крестному воображению и молитве, еже есть: „Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго“, и вопрошати таковых: не имать ли волхвования какова кто в них, и с бесы явно не глаголет ли? И аще кто обрящется таковый злодеятель, то не вскоре просветити его святым крещением, но пребывати ему во учении и посте и в молитвах, якоже о мнозех еретиках прежде указано. И вопрошати у них прежде крещения иерею подробну накрепко, како и каким волшебством волхвовали и демонов призывали? И на вопросе вся сия им велети проклинати, и свои обычаи, в нихже прежде пребываху. И по проклятии наказывати их накрепко и учити, чтобы тех прежних своих обычаев отстали, и впредь на тые своя беззаконные обычаи отнюдь не превращалися. А у которых людей обрящется грамота, и у тех людей бывает и ересь, и тех людей спрашивати накрепко, в которой ереси были, и те ереси проклинати»³².

Успехи русских в Сибири побудили церковное правительство усугубить заботы о христианском просвещении страны. На Соборе 1681 года было предложено патриархом Иоакимом учредить новые архиерейские кафедры в Сибири – в Енисейске, на Лене и в Даурах (за Байкалом). Но это предположение надолго осталось неисполненным, по причине малочисленности христианского населения (русских). Вместо открытия новых кафедр предположено построить в Даурах миссионерский монастырь. И вот, в 1681 году, была отправлена в Дауры полная миссия, состоявшая из 12 человек братии, под начальством игумена Феодосия. Тобольскому митрополиту Павлу велено было отправить их, с должными наставлениями, в дальние Сибирские Дауры, на Селенгу реку, или где они обыщут место, для построения монастыря и церкви во имя Живоначальной Троицы, и для призывания иноверцев всех вер к православной христианской вере. В инструкции миссионерам митрополит предписал им, при святом деле евангельской проповеди, держаться следующих правил: приехав в Дауры, в Селенгинске и других городах и острогах приглашать всяких иноверцев к истинной христианской вере православной, поучать со всяким тщанием и ревностью из Божественного писания и крестить во имя Отца и Сына и Св. Духа; приводить же к тому Божьему делу без всякого тщеславия и гордости, с благим намерением, без всякого оскорбления, опасаясь, чтобы какими-нибудь словами не отдалить строптивых иноземцев от святого дела; по крещении иноземцам дозволялось жить; где они похотят в службе или в монастырях, или у всяких чинов русских людей и над ними самим и восприемникам их смотреть, чтобы они преданную православную христианскую веру хранили твёрдо и к церквам Божиим и на покаяние к отцам духовным приходили, а на прежние бесовские и темнообразные прелести не обращались, а кто в таких прелестях объявится, таких имать в монастырь и держать в подначальстве, наказывать и учить со всяким тщанием, пока они истинное покаяние принесут и впредь от таких прелестей отстанут³³.

В конце того же 1681 года Московский Собор, бывший при Иоанне и Петре Алексеевичах против раскольников, положил: «в дальние города, на Лену, в Дауры, посылать людей духовных, архимандритов, игуменов или священников, добрых и учительных для просвещения неверующих христианским законам»³⁴.

Миссия действовала здесь со всею ревностью. На левом берегу р. Селении новоприбывшие миссионеры нашли за Байкалом старое монастырское строение с молитвенным домом, заведённое, вероятно, выходцами из Нерчинского острога, где уже проявлялось тогда стремление к иноческой жизни между старыми служилыми людьми, как видно из их челобитной 1707 года об учреждении в Нерчинске нового монастыря. Здесь и основались первые веропроповедники Забайкалья. На заведение монастыря им велено было взять в Енисейске из Сибирских доходов 300 p.; но они этих денег не получили. Миссионеры привезли с собой много церковных принадлежностей от щедрот Царя Фёдора Алексеевича, коим были даны иконы, сосуды, книги и даже царские врата, серебром оправленные. Были богатые вклады от сибирского наместника и воеводы стольника Фёдора Алексеевича Головина и др. благотворителей, а казачество должно было помогать сооружению монастыря натуральной повинностью. Прибывший с Феодосием иерод. Михаил в 1731 году доносил, что Феодосий заново устроил Троицкий Селенгинский монастырь, с церковью во имя Живоначальной Троицы и другой – во имя Святит. Николая; монастырь обнесён оградой с бойницами, – и в казне монастырской были военные снаряды, потому что в Даурах ещё не было водворено должного спокойствия и безопасности от Монголов и Китайцев. Монастырю были отведены дачи в разных местах, по р. Селенге, Хараусуну, на Кударе, на Хилке и на Посольском мысу, где игумен Феодосий тотчас же начал заводить пустынь для обитания монахов.

Таким образом почти одновременно возникли за Байкалом два миссионерских монастыря, а третий возникал по челобитью служилых людей в Нерчинске. Игумен Феодосий управлял Троицким Селенгинским монастырём, а посольской Николаевской Пустынью – прибывший с ним иером. Макарий. Монастыри эти сделались самыми светлыми точками в крае, только ещё завоёванном, когда едва только появлялось русское население по острожкам и заимкам, и когда целые роды инородцев добровольно принимали подданство русскому Белому Царю, оставаясь на прежних своих местах, напр., Хоринские буряты, занявшие места по р. Уде, Курбе и Амалоту с 1604 г., – Селенгинские и Кударинские по р. Селенге и её притокам, кочевавшие с ордой Туруная ещё в половине XVII в. на этих местах и др. С течением времени, располагая большим и примерным хозяйством на своих обширных землях, миссионеры много помогли правительству в христианской колонизации края, успешно вводя сюда и элемент туземный, через крещение и водворение «Мунгалов» Даурских, находившихся в ведении Нерчинского острога. Плоды этой миссионерской деятельности видны по Даурским спискам новокрещёных³⁵. Архимандрит Михаил свидетельствует, что с построением монастыря, много было крещено монголов. Они жили большей частью в монастырских вотчинах и занимались для себя и для обители землепашеством, в звании пашенных крестьян. У Мисаила келейник был из новокрещёных, – и в числе монахов был даже новокрещёный Индиец, в мире Стефан, а в монашестве Серафим, обучившийся и русской грамоте. Под таким просветительным влиянием миссионеров образовались целые селения и приходы, особенно там, где были монастырские вотчины, – в которых миссионерами устроены сначала часовни, а потом и храмы, напр., на Хилке в Кувалее, Елани.

В то же время, игумен Феодосий и его преемники исполняли здесь обязанности заказчиков духовных дел (по-нынешнему – благочинных) и имели разъезды по обе стороны Байкала, за сбором окладных и неокладных сумм Тобольской митрополии, ведали духовные дела; – что, конечно, помогало им и в миссионерских обязанностях. Грамотой на имя игумена Феодосия от 15 июня 1687 г. митроп. Тобольский и Сибирский Павел поручал игум. Феодосию ведати церковные догматы и духовные дела в Даурских острогах: Иркутском, Удинском, Баргузинском, Нерчинском, Албазинском, Аргунском, Теленбинском (на озере Еравне), Селенгинском, Ишимском, Братском, и в Николаевской заимке, т. е. в Посольской Пустыни, где, стало быть, уже было братство. Славнейшим делом этой миссии должно быть почтено крещение князя Гантимура, начальствовавшего над 14 Тунгусскими родами, с коими он перешёл из Китая в Русское подданство. Св. Крещение принято им в 1684 году, т. е. вскоре по прибытии за Байкал миссии. Гантимур крестился в Нерчинске с одним из 13 своих сыновей – Катанаем; сам он наречён был Петром, а сын Павлом. Князь Пётр был позван после того в Москву, и в том же году умер в Нарыме, близь Тобольска, а князь Павел (Катанай) был пожалован в Московские дворяне. Указом 16 марта 1685 г. велено было для князя Павла Гантимурова построить в Нерчинске дом и производить ему жалованья по 30 р. в год, хлеба вдвое и соли по 6 пуд. Он умер в марте 1700 года; потомки его все были христианами. Спафарий, в бытность свою в Нерчинске, видел князя Гантимура и доложил о нём Государю в самых лестных чертах, что Гантимур лучше всех ясашных Великого Государя, муж великий, храбрый. Спафарий прибавлял в своём донесении, что «Китайцы прилежно просят о возвращении в Китай Гантимура, где он был у Богдыхана царя четвёртым боярином и получал ежегодно по 1200 лан (каждая 167 коп.), что он и племя его люди самые ратные, что живут они в Нерчинске и Китайцы боятся, чтобы он не побудил Великого Государя служилых людей идти на них войной; потому что он жил в здешних местах и про всё знает».

(Продолжение следует)

На другой день мне привелось побывать и на кладбище самоедов. Около одного становья, к которому подошёл близко материк, в виде возвышенного берега, поросшего кустарниками, по которому кое-где тянется мелкий уродливый северный лес из лиственницы, я заметил что-то белеющееся. Отправившись туда, я нашёл там несколько могил, в виде срубов с положенными на них вёслами и рогами оленей. Кругом их валялось множество костей этого животного после тризны, тут же стоял под деревом и маленький идол с суконной шапочкой на острой голове и длинным носом. Кругом валялись пробитые котлы, головни и другие следы жертв, а в стороне на сучьях дерева висела старая шкура оленя, вся уже погнившая от сырости и времени. Некоторые могилы были тоже погнившие и из них торчали кости покойников, частью поглоданные, вероятно, голодной лисицей в зимнее время. К кладбищу была пробита торная тропа, что доказывает, что инородцы почитают память покойных и нередко приходят сюда помянуть их. В одном старом срубе, заглянув в его маленькое оконце, проделанное для угощений покойного, я нашёл крашеную русскую чашечку с кусочком свежего кренделя, принесённого недавно каким-то тоскующим родственником.

Плывя на лодке по извилистым протокам реки вниз по течению, мне почти в каждых юртах, в каждом временном становье, приходилось встречаться с предметами верований инородцев. Они мало стесняются посторонним, если только это не члены миссии и не начальство. Местные русские, по-видимому, равнодушно и даже покровительственно относятся к идолопоклонству инородцев, и предупреждают их, если знают о приезде начальства. Не раз в моём присутствии инородцы спрашивали: скоро ли к ним будет миссионер, куда он теперь направился, по которой реке? Не раз я слышал, как православные русские и зыряне советовали инородцам прибрать кое-что лишнее, попрятать шайтанов, если они находились в чумах и вообще принять меры предосторожности. Не придавая, по-видимому, значения идолопоклонству, эти покровители, вероятно, действовали скорее по знакомству, из желания оказать услугу, которая когда-нибудь пригодится. Следующий случай доказывает, насколько, однако, брезгливо относятся такие покровители к идолопоклонству. Однажды, во время беседы в зырянском чуме о шаманстве, мне принесли показать идола. Это был обделанный кусок дерева в три с половиной четверти вышины, с головой, ушами, длинным носом, чем-то напоминающим пояс и растопыренными руками и ногами. Когда его внесли в чум, то среди детей, которыми так славится хижина зырянина, поднялся такой переполох и крик ужаса, что идола должны были тотчас же вынести вон... Взрослые долго отплёвывались и хохотали. Этот идол был сделан много искуснее тех, которых я видел раньше и принадлежал, видимо, к женскому полу, его уши были проколоты.

Выражение лица было такое странное, что, смотря с одной стороны, казалось, что оно сердится, а с другой, что оно плачет. Вся фигура тела была сделана тщательно и даже с некоторыми подробностями... После я хотел его взять с собой для коллекции, но догадливые зыряне, тихонько от меня спустили его в реку, и он поплыл вниз на Обь. Оказалось, что они боялись инородцев, у которых они арендуют рыбную ловлю и опасались и самого идола из суеверия, тогда как сами инородцы, видевшие его на воде, не придали ему никакого значения и говорили, что это старый «бабий бог» которого откуда-то вынесло половодьем. Один из них даже заметил, что, вероятно, он плохо помогал женщинам, что они бросили его в воду...

В этих краях ещё до настоящего времени у всех на уме так называемая историческая «Золотая Баба». Оказывается, что она после просвещения зырян Стефаном Великопермским, была перенесена с Печоры, в эти края и долгое время оставалась в так называемых Оксарковских юртах, которые лежат на другой стороне Оби, при устье речки Воксары.

Теперь относительно неё мало известно, но есть предположение, что она перенесена на Надым, где находится и до настоящего времени, будучи предметом поклонения теперь уже не зырян и остяков, а самоедов. Как передавали мне здесь зыряне, по слухам от видавших её остяков, она была величиной только с четверть вся золотая, но формы её я мог узнать. Говорят, что даже в то время, когда она была вблизи этих мест, к ней допускались на поклонение только редкие, она хранилась в шкафу, за занавесью и охранялась внимательно даже от остяков, большинство которых не допускалось к ней, когда приходили и с дорогими подарками, почему некоторые сомневаются даже в её существовании.

Доро́гой по протоке Оби мне показали в двух местах известных в крае стариков, занимающихся шаманством. Один из них был особенно достоин внимания. Это – высокий, здоровый, седой старик, с открытым лицом и ласковым взглядом. Он решительно выделялся из ряда низкорослых, забитых, грязных инородцев. Его чум был значительно чище других, в нём даже виделось некоторое сравнительное довольство. У него я видел хлеб, крендели, он угостил нас чаем, он говорит хорошо по-русски и даже снабдил меня своими советами. Глядя на него, нельзя было усомниться в том, что он сумел завладеть вниманием своих собратий и уверить их в своих сношениях с богами. Оказывается, что он даже лечит некоторые болезни и пользуется славой и в этом отношении.

Другой старик, напротив был скрытен и неразговорчив. Он тоже жил богаче среднего инородца, что доказывает, что шаманское ремесло – дело выгодное у самоедов. Обыкновенно, шаманов приглашают, когда заболеет человек, умрёт, случится какое-нибудь несчастье в семье, потеря, убыток или просто предпринимается какое-нибудь дело. За ними посылают, не стесняясь расстоянием, их угощают лучшим куском и в то время, когда шаман ворожит при помощи барабана, ножа, топора, сносится с богами, вызывает их и пр., он, указывая нужную жертву для божества, не забывает и себя, причём требует себе по достатку семьи и её общественному положению. Всё это в конце концов даёт ему немалую выгоду и делает его зажиточным человеком.

Выехав через несколько десятков вёрст пути по кривым протокам снова на р. Обь, я опять попал на крупное, видное место поклонения инородцев. Это был высокий мыс реки, около которого вероятно была страшная глубина, так как масса воды кружилась на месте и даже в тихий безветренный день поднимала волнение. Плывя мимо этого мыса проводники попросили у меня серебряную монету и, что-то прошептав, бросили её в воду. Когда я спросил о причине, то самоеды с видом глубокого убеждения разъяснили мне, что здесь в воде живёт шайтан, который требует жертвы только серебряной монетой и что даже русские купцы, рыболовы, проходя здесь с судами, бросают монеты, чтобы не быть задержанными и потопленными силой этого подводного шайтана. И таких мест много по р. Оби. Самоеды и остяки в таких случаях, если нет монеты, должны бросить свой нож, сказав «на, возьми чёрт», или постараться проехать по другой стороне не подавая голоса. В таких местах суеверный инородец приносит жертвы каждой весной перед открытием реки и началом рыбного промысла. На таких мысах вы всегда можете встретить идолов, амбарчик для жертвоприношений и прочие следы жертвоприношений подобного места. Те же проводники-самоеды мне рассказали случай, который был с одним известным рыбопромышленником, местным купцом. Плывя мимо одного подобного мыса, где благодаря быстроте течения кружится вода, его судно попало в струю и никак не могло двинуться вперёд, рискуя разбиться или быть потопленным. Испуганный купец, забыв обычай самоедов, не припас серебра, как он вероятно делает теперь, после этого случая, и не имея при себе денег, бросил своё золотое кольцо, крича при этом «на, на, возьми чёрт». Мои проводники при этом долго смеялись оплошности купца, которому, вероятно, было очень жаль дорогого перстня. Это доказывает, что наше русское население в этом крае не свободно от суеверий инородцев, при всей его видимой религиозности.

(Продолжение следует)

Она, пришедши ко мне в дом, спросила:

– Можно ли ей здесь ночевать?

– Ночуй, – говорю.

Затем она продолжала:

– Я вчера ещё из дому ушла и ночевала у матери Марлужека. Она меня не пускала от себя, так что я сегодня убежала от неё.

– Почему же убежала?

– Она сестра моего мужа и ей очень неприятно, что я, в заботах о душе своей, думаю креститься, покидая мужа, с которым жила в согласии. Целую ночь она из-за этого не давала мне покоя: «иди, да иди назад к мужу». А как я к нему возвращусь, оставив крещение? Если умру некрещёной, разве хорошо мне будет? Уговорить же мужа вместе креститься и думать нельзя: он меня никогда не слушает. Скорее же он окрестится, когда я наперёд окрещусь, чтобы не разлучаться со мной.

Тогда я спросил её:

– А слыхала ли ты от людей, какая участь на том свете крещённых и некрещёных? Если слыхала, расскажи мне; я тебя поправлю, что неладно скажешь.

Она сказала:

– В Кебезене я от причётника много раз слышала вот что: некрещёному человеку лучше бы и не родиться на свет, потому что некрещёный Богу не будет угоден, он противен Ему; некрещёный, если умрёт, душа его, как принадлежащая дьяволу, вечно будет томиться в адском мучении и никогда оттуда не выйдет. Да и от других-то людей много раз слыхала об этом. Поэтому мысль, что я могу умереть некрещёной, просто покоя мне не даёт.

– А давно ли, – спрашиваю, – эти мысли у тебя явились?

– Лет пять будет; а в особенности задумала я о крещении теперь, после того как здесь трое суток хворала. Много умирающих людей видала я. Сохрани Бог, думаю, если умру некрещёной; погибну навеки тогда. Потому то и решилась теперь креститься.

Тогда я, по достаточном подготовлении, крестил её с именем Анны.

В то время как я в вершине Улагана приготовлялся крестить людей из двух аилов, пришёл туда калмык по имени Эжюнек. Он молча слушал мои наставления готовящимся ко крещению, и пока я не кончил чин крещения, он всё тут сидел и смотрел. Когда же крестившиеся сели пить чай, он обратился к ним с такими словами:

– Теперь вы Господню благодать приняли, Божьими детьми стали. Я и сам не буду слугой дьявола, потому что всё услыхал, увидал. Когда священник, с призыванием имени Божия, стал изгонять из вас дьявола, слышать то даже хорошо. Я по стопам вашим пойду, и когда возвращусь домой, всё виденное и слышанное мной расскажу домашним.

Сказав это, он отправился, мне ни слова не говоря. Наутро я возвратился домой. Две ночи ночевал я дома, а на третьи сутки явился посланец от Эжюнека с такими словами:

– Мой хозяин просит вас приехать к нему, потому что он задумал креститься, а с ним вместе и другие, всех человек 30 набирается.

Я, взяв причётника, отправился. Только успел я подъехать к аилу, Эжюнек вышел мне навстречу и помог слезть с коня. Остальные тоже все радостно поздоровались со мной. Приглашали меня войти в аил, но я, в виду страшной духоты, бывшей в аиле от множества собравшихся, предпочёл сесть под тенью одного дерева. Здесь мне развели огонь, и все расположились вокруг меня.

Эжюнек заговорил:

– Отец мой, расскажи этому народу про истинного Бога и истинную веру.

Я стал рассказывать всё от сотворения мира до кончины века. Хотя все слушали меня хорошо, Эжюнек не переставал им говорить:

– Пожалуйста слушайте как можно лучше, со вниманием.

Когда же я кончил, он обратился к слушателям с вопросом:

– Ну что, теперь намерены ли вы истинному Богу служить?

Те отвечали согласием в таких словах:

– Хорошо свою душу посвятить на служение Господу Богу.

В тот же день все учились молитвам, а на следующий день крестились. Эжюнек наречён был Михаилом. Когда я стал собираться домой, он сказал мне:

– У меня родной брат есть, пойду и расскажу ему всё, что слышал от вас о Боге.

Я сказал:

– Не только брату, но и постороннему передай слышанное тобой.

После того он в продолжении 4-х лет много людей привлёк ко крещению. На пятый год, захворав, пришёл ко мне и говорит:

– Я думаю, батюшка, с неделю поговеть здесь; вы помолитесь вместе со мной.

Я говорю:

– Как же ты в такой холод (дело было зимой) не поберегся, а приехал сюда? Ты бы ко мне человека прислал, и я приехал бы к тебе сам. На пути сколько ночевал ты?

– Две ночи. Хоть и трудно было мне ехать сюда, а поехал. Всё же, думаю, в церкви-то поговеть лучше будет, а потом и умереть. Дело в том, что я дожил теперь до 40 лет, а в эти года и дед, и отец и все братья мои померли. У меня много детей. Вы батюшка, пожалуйста учите их жизни по заповедям Божиим. Я больше теперь ни о чём не забочусь, как только о том, чтобы и самому и детям удостоиться быть в царствии Небесном.

Таким образом Эжюнек у меня прожил около недели, ходя каждый день в церковь, исповедался и Св. Тайн приобщился. Возвращаясь, он сказал мне:

– Отец мой крестный! когда я умру, вы уж похороните меня как следует, по-христиански.

Через два дня по возвращении домой он скончался. Приезжаю к нему в аил и вижу: лицо его как живое, нисколько не изменилось, так что я 4 дня не решался его хоронить. Даже некрещёные его родственники, взирая на его мирную кончину, говорили:

– Хорошей смертью умер он, потому-то и спокойно лицо его; а когда наш брат некрещёный умирает, какое страшное выражение лица бывает у покойника!

Крещёные же говорили:

– Он угодил Богу.

Приведённых примеров достаточно, думаем, для того чтобы видеть какими побуждениями руководствуется язычник в своём обращении.

Теперь вопрос в том: скоро ли решается язычник на принятие крещения?

Бывали случаи, что приходили креститься вскоре после проповеди миссионера, но такого рода примеры обращения чрезвычайно редки. Большей же частью обращение совершается не вдруг, а постепенно. У иного это обращение продолжается целые годы, даже десятки лет. Причина понятна. Изменить свою веру на другую – не одежду переменить. Человек должен выдержать сильную борьбу с самим собой, так как ему предстоит не только изменить все свои понятия и убеждения, весь строй своей жизни, но и разорвать связь с прежнею средой, чтобы вступить в новое для него общество, где все порядки иные. К сему присоединяется лесть сатаны, который неохотно расстаётся со своими жертвами; от него, этого исконного врага человеческого, – некоторая неопределённая робость и боязнь, мятущая душу язычника во всякое время, а тем более тогда, когда задумает он о крещении. Поэтому каждый почти язычник для полного своего обращения нуждается в некоем толчке. Такими побудительными ко крещению толчками бывают: или явная милость Божия к человеку, явный зов Божий ко крещению, например, через сновидения, – или же, наоборот, разные скорби житейские, напр., потеря власти, богатства, детей и проч. В особенности важную роль играет в этом случае болезнь продолжительная, – сопровождающаяся на столько разорительным камланьем, что у больного не остаётся ни одной живой скотины. Тут больной, видя воочию бессилие дьявола исцелить его и наглый обман камов, уверявших его в благополучном исходе болезни через камланье, оставляет идолослужение и смело идёт ко крещению. В доказательство сказанного приведём опять примеры, собранные тем же о. Михаилом.

Он сам о причинах, побудивших его ко крещению, так рассказывает:

«Я много раз слышал слово Божие, а всё-таки надвое думал: креститься, или нет. Так прошло два года. На третий вместе с Толтоем отправились мы промышлять в вершину р. Башкауса. Там в одном месте на дороге есть мост, перекинутый с одной скалы на другую. Вышина этого моста над уровнем протекающей под ним речки будет с высокую лиственницу. Когда мы повели коней по этому мосту, моя вьючная лошадь, немного не дойдя до конца моста, провалилась между внезапно раздвинувшимися брёвнами; четыре ноги её висели на воздухе и только бывший на ней вьюк удерживал ещё её от окончательного падения, грозившего, конечно, смертью. Лошадь в страхе не смела и пошевелиться и с трепетом ждала своей участи. Не находя никаких средств к её спасению, вспомнил я о Святителе Николае³⁸ и воззвал к нему из глубины души:

– Святый отче Николае, в бедах скорый помощниче всем призывающим тебя, выручи меня из настоящей беды, и я окрещусь.

Не успел я проговорить это, как конь мой, несмотря на то, что для ног его не было никакой опоры, выпрыгнул как-то и очутился на камне, на который одним концом своим упирался мост. Товарищ мой, увидев это чудо, невольно воскликнул:

– Велика твоя милость, отче Николае, слава тебе!

Конечно и я благодарил Св. Николая за чудесное спасение своей лошади. После этого я всю дорогу передавал своему товарищу всё слышанное мной прежде о Боге и св. угодниках Его, а сам себе сказал:

– Теперь я воочию увидал милость Божию к себе, надо же окреститься.

Между тем прошёл целый год после того, a я своё обещание и не думал исполнять. Но вот пришлось мне по своей должности ехать в Бийск с народной податью.

Благополучно сдав деньги в казначейство, отправился я на подводах назад домой. Доехал до станции Камар. Здесь привёзший меня ямщик сдал меня на руки какому-то крестьянину, а сам уехал назад. Говорю этому крестьянину:

– Поскорей, брат, запрягай лошадей, мне крайне ехать надо.

– А у тебя есть бланка? – спрашивает он меня.

– Есть, – говорю.

Тогда крестьянин, схватив меня за горло, стал шарить у меня в кармане, а там было более 150 рублей общественных денег, оставшихся от взноса в казначейство. Я не даю вынуть из кармана эти деньги. Но в это время в избу входит другой русский человек и оба вместе начинают вытаскивать у меня деньги. Тут-то вспомнил я о Святителе Николае и опять к нему с мольбой:

– Избавь меня, Св. отче, от рук этих злодеев. Если защитишь, непременно уж теперь окрещусь.

И вдруг откуда у меня явилась сила: отбросил я далеко от себя обоих грабителей, выбежал на улицу и спрятался неподалёку за стоявшую толстую лиственницу. Грабители зажгли свечку и стали кругом меня искать. Вот уж подходят, они прямо ко мне. Опять я с мольбой к Св. Николаю:

– Батюшка, помоги мне? затми их глаза, чтобы они не увидали меня.

И, о чудо! около меня ходили они со свечей и не заметили моего здесь присутствия. Лишь только они удалились в другую сторону, побежал я пешком, не по дороге, а прямо через гору, по направлению к Черге, бежал всю ночь и только на заре измученный достиг этой деревни. Видимо Господь, не желая погибели моей от дьявола и рук злодеев, явил мне свою милость. Итак, я окончательно решаюсь теперь креститься. С этим намерением и пришёл к вам».

Я обещался приехать к Чилекею для крещения его через три дня.

Взял я с собой причётника, Зайсана Семена и других, и с ними отправился в аил к Чилекею. Когда подъехали к аилу, жена Чилекея встретила нас бранью:

– Что вы хоронить что ли меня приехали, подумав, что я умерла? или на свадьбу ко мне прискакали, полагая, что я выхожу замуж?

Зайсан сказал:

– Не сердись, мы приехали к тебе, чтобы соделать тебя чадом Божиим.

Во гневе она и слушать никого не хотела. Между тем, Чилекей, подошедши ко мне, говорит:

– Батюшка, вы сегодня помолитесь Богу о моей жене; меня она не слушает, только клянёт; один Господь может смягчить её сердце; между нами, я вижу, дьявол находится.

Я, конечно, исполнил просьбу Чилекея и вечером усердно молился об обращении его жены. Рано утром Чилекей входит в мою палатку с такими вестями:

– Я сегодня хороший сон видел: один чернолицый человек схватил мою жену за плечо и стал страшно трясти её; в это время приятной наружности юноша поражает того чернолицего, а жену подводит ко мне с такими словами: «прими к себе свою жену». Тут я проснулся, и тотчас же пошёл к вам объявить про этот сон мой.

Тотчас вышел я на улицу и вижу, что жена Чилекея ходит по берегу реки. Подошедши ко мне, она сказала:

– Я ведь креститься вздумала, вот и место для крашения удобное вам нашла.

И действительно, я, по научении их молитвам и истинам веры, крестил их в тот же день. Всех крестилось 4 человека. Чилекею дал имя Степан, а жене его – Анна.

Майзам сам рассказывал мне, что побудило его креститься.

– Я, – говорит он, – будучи сильно болен, видел во сне сияющий крест Господень. Держащий его священник говорит мне: «ты, если окрестишься, исцелишься от своей болезни». Проснувшись, я тотчас же почувствовал облегчение в болезни. О крещении, однако, я не думал. Так прошёл целый год. На второй год летом отправился я на Усть-Иоль косить сено и там опять захворал. На третий день хворости, когда заснул, вижу во сне: передо мной стоит образ Божией Матери. Во сне же вспомнил я про забытый обет свой креститься и проснувшись испугался. Тогда-то и решился я креститься.

Майзам после своего обращения весьма многих привлёк ко крещению, сам научился грамоте и других научил. И сейчас многих людей на путь истины наставляет.

Однажды, когда я сидел дома у окошка, вижу, что какая-то калмычка бежит по берегу реки прямо ко мне. Только что подошла к дому, тотчас же входит ко мне в комнату. Спрашиваю:

– Что тебе нужно?

– Отворите мне дверь в церковь, я там переночую.

Работники мои, засмеявшись, спросили:

– Да разве в церкви твоя спальня?

Я тоже спросил:

– Почему же ты вздумала в церкви ночевать?

Женщина отвечала:

– Там богов много.

Я объяснил, что только один есть истинный Бог. Женщина продолжала:

– Я прежде видала, что их в церкви много.

Объясняю, что на иконах в церкви изображается не один только Господь, но и святые угодники Его, и показаны иконы, бывшие в доме.

– Вижу, – сказала женщина, – что и здесь есть Бог; в таком случае я здесь переночую.

– А где же твой аил?

– Недалеко отсюда. Я, ведь убегая от бесов, сюда пришла.

– А разве тебя здесь бесы не найдут?

– Нет, потому что я их обманом заперла у себя в аиле.

– Как заперла?

– Когда выходила из аила, я им сказала: иду в гости в Когортик и скоро возвращусь домой, а на уме-то у меня было: спрячусь от них до утра в церкви, а там окрещусь.

– Почему же ты вздумала бежать от бесов?

– Поневоле побежишь: сколько лет я уже хвораю, скотин тридцать прокамлала, а пользы всё нет никакой; напротив, чем более камлаю, тем хуже становится мне, да и бесы делаются всё нахальнее; всё им мало от меня, не могут насытиться моим скотом. Меня-то саму съесть им охота. Поэтому я и пришла креститься, чтобы душу свою спасти.

– A есть ли у тебя муж и дети?

– Есть сын и дочь.

– Они будут креститься?

– Будут.

– Почему же ты думаешь?

– Когда я косила сено со стариком, у нас уже был совет о том, и он дней через пять сам сюда придёт.

Скоро всех их я действительно окрестил. И замечательно: у женщины до крещения глаза были страшные, разговор грубый, а после крещения и взгляд и разговор сделались приятными. Думаю, что она была бесноватая. Муж после крещения просил меня: нельзя ли им поселиться рядом с церковью? Я разрешил им поставить новый аил в 50 саженях от церкви. Прежний же свой аил они сожгли. Женщина пребывает теперь в полном здравии.

Кам Чок, пришедши ко мне, сказал:

– Желаю креститься.

Я спросил:

– Как же ты, будучи важным камом, вздумал креститься?

Чок отвечал:

– У меня есть дочь Парасковья, вышедшая замуж за Когортукского новокрещёного Алексея. Она три года хворала; отец Варсонофий не мог её вылечить. Тогда я через одну знакомую мне женщину сказал своей дочери:

– Когда уж тебя священник не мог вылечить, так лучше иди ко мне: я своих главных богов призову и они тебе живо помогут.

Парасковья отвечала:

– Не пойду я к тебе, потому что не верую в силу твоего камланья и твоих бесов, а буду лучше молиться об исцелении своём Господу И. Христу.

Жалея свою дочь, я решился всё-таки камлать о ней в отсутствии её, и так взывал к своим богам:

– Вы, всегдашние исполнители моих молитв, усерднейше молю вас: исполните ещё одну просьбу мою! чего только захотите, то и принесу вам в жертву! за душу – душу отдам! самого себя пожертвую вам! в Кöгöртÿке при смерти лежит дочь моя; пойдите, воздвигните её с одра болезни, облегчите её тяжёлый недуг, продлите дни жизни её!

И долго взывал я так к бесам. Бесы послушались: отправились в Кöгöртÿк; но, не дойдя до Иикпашта, возвратились назад. Я опять начал ещё с большим усердием камлать:

– Разве не видите, что я готов умереть с печали! разве не чувствуете всей тяжести моей скорби! отчего же не хотите услышать гласа моления моего! цари мои! высокочтимейшие мои!

Так я молился бесам. И вот слышу голос от них:

– Мы не можем подступить к Кöгöртику: там от земли до неба огненный столб стоит и не допускает нас; два раза пробовали подходить и не могли.

Тогда я подумал:

– Непременно боятся они стоящей там Церкви, потому-то и возвратились назад от Иикпашта. Если же они боятся церкви, то как же могут они приблизиться к крещёному человеку, носящему крест на груди и призывающему имя Божие? Таким образом, видя ничтожество дьявола пред силой креста и обман бесов, затмивших глаза нашему брату, я плюнул на них и решился обратиться к вере в истинного Бога.

При крещении я назвал Чока Петром. Через год после него крестились сыновья и многие родственники его.

(Продолжение следует)

Известный наш миссионер, основатель Алтайской миссии о. Архимандрит Макарий (Глухарев), прибыв в Сибирь для Евангельской проповеди между язычниками, озабочен был приисканием себе сотрудников. Получив разрешение тогдашнего Тобольского архиепископа Евгения поискать подходящих для этого служения людей между учениками Тобольской Семинарии, о. Макарий остановил своё внимание на двух из них – высшего отделения Василии Попове и низшего – Алексее Волкове; эти воспитанники «во многократных с ними разговорах моих, – доносил Преосвященному о. Макарий, – всегда являлись по нравам, понятиям и желаниям их, сколько я мог узнавать оные, благонадёжнейшими к испытанию в служении миссионеров». Получив согласие этих молодых людей на вступление в миссионеры, о. Макарий нашёл нужным, с общего согласия, установить правила для совместного жительства этой небольшой миссионерской общины, «каковых бы мы долженствовали держаться, если бы им вкупе со мной надлежало служить в проповедании Евангелия народам языческим, живущим в Тобольской епархии». Правила эти на первый раз были очень кратки, но впоследствии предполагалось их дополнять и развивать, По указанию опыта.

– В последовании опытов действительного служения, – заключает своё донесение Преосвященному о. Макарий, – долженствуют происходить сообразные оным правилам, частные и подробнейшие, которые испытав, мы обязаны будем представлять также благорассмотрению Вашему на утверждение.

Вот эти правила.

«Назначенный к испытанию в проповедовании Евангелия народам языческим, живущим в Тобольской епархии, Архимандрит Макарий, и желающие содействовать ему в этом служении ученики Тобольской семинарии, высшего отделения. Василий Попов и низшего Алексей Волков, по Архипастырскому благословению Высокопреосвященнейшего Евгения, Архиепископа Тобольского и Сибирского, мы размышляли о правилах, каковых бы нам надлежало держаться, есть ли бы мы долженствовали вкупе действовать в проповедании Евангелия народам языческим, и, по общему согласию, первоначально следующие предполагаем.

А) Желаем, да будет у нас всё общее, деньги, пища, одеяние, книги и прочие вещи, и сия мера да будет для нас удобностью в стремлении к единодушию.

Б) Желаем тому из нас, которому определением Начальства будет поручено особенное попечение о деле проповедания, повиноваться по правилам иноческого общежития как в поручениях, относящихся к проповеданию, так и в других отношениях и случаях; он же должен во всех своих распоряжениях руководствоваться также правилами общежития иноческого и теми постановлениями, какие мы от Начальства приимем за руководство в служении проповедания.

В) Желаем принимать от него наставления со вниманием, смирением и любовью; a его наставления должны проистекать из слова Божия и быть согласными с учением церкви Восточной, Греко-российской.

Г) Желаем быть пред ним искренними и откровенными в частом исповедании помыслов и искушений наших и вместе с ним учиться у Господа уклоняться от зла и творить благое; он же обязуется всякое исповедание таковое погружать в бездну милосердия Божия, отнюдь не обличать явно того, что ему открываемо будет за тайну, как в исправительных, так и во всяких других мерах своих действовать в смиренной памяти о собственной немощи, по долгу любви и снисхождения к братиям, и беспристрастно принимая от них благонамеренные советы, полезные замечания, кроткие напоминания, в случаях погрешительности поступков своих искренне виниться пред ними и просить у них прощения и пособия к исправлению своему.

По сим правилам жить и служить в проповедании Евангелия народам языческим, в Тобольской епархии живущим, желаем».

Подписи о. Макария и учеников Попова и Волкова. (Тобольские Епархиальные Ведомости. 1896 г. № 1).

При перечислении пунктов для второклассных школ по козмо-демьянскому уезду упоминалось между прочими и село Кузнецово, где, собственно говоря, и в настоящее время следовало бы устроить миссионерско-просветительной пункт, но, имея в виду слабое развитие просвещения в среде чувашского населения уезда, совет остановился на устройстве таких пунктов в селе Малом Карачкине и в дер. Хыр-Касах, где в скором времени предположено построить церковь. Село Малое-Карачкино или, как называют его инородцы, Пошкарды возникло в 1870 г. из приходской деревни села Елас и образовавшийся таким образом приход состоит из одного только чувашского населения. Жители малокарачкинского прихода религиознее и развитее в сравнении с жителями других чувашских приходов козмо-демьянского уезда и объясняется это главным образом тем, что с северо-запада и севера приход граничит с горно-черемисскими приходами, а на юг от него, вёрстах в 15 от села, находится Михайло-Архангельский Горно-черемисский монастырь. В 60-х годах, когда в Пошкардах строился молитвенный дом и собирались пожертвования на постройку церкви, бывший инспектор чувашских школ Н.И. Золотницкий привозил с собой в это село одного из своих чувашских учеников, Митрофана Дмитриева⁴⁰, который умел хорошо петь молитвы на чувашском языке и мог управлять хором. Оставшись на некоторое время погостить в селе, Дмитриев скоро успел составить хор из чувашских мальчиков, который своим пением привлёк почти всё местное мужское и женское население и много способствовал религиозному развитию будущих прихожан Малого Карачкина. А так как со времени постройки церкви в селе была устроена сначала земская школа, а потом в 80-х годах эта школа была преобразована в церковноприходскую и так как с этого времени прихожане заметно просветились, то есть полное основание предполагать, что выбор этого села для второклассной школы будет вполне удачен.

Второй пункт, деревня Хыр-Касы до сего времени не имела никакой школы, да и поблизости от неё не много школ, а потому трудно предсказать, как пойдёт дело обучения и просвещения чуваш, если в ней будет открыта второклассная школа, можно заметить только, что вообще на юго-восточную часть Козмо-демьянского уезда следовало бы обратить особенное внимание. В 1872 году здесь в селе Пихтулине (Ишлей–Покровском) было открыто двуклассное министерства народного просвещения училище, в которое назначались учителя, знающие чувашский язык и знакомые с бытом чуваш; первый год обучение велось на чувашском языке и со стороны лиц, наблюдавших за ведением преподавания в этом училище принимались все возможные меры к привлечению в него учеников и к тому, чтобы расположить к училищу ближайшее население; но при всём этом вследствие недостатка учеников в особенности во втором классе и полного равнодушия чуваш к школе, пришлось в начале 80-х годов, так как общество совершенно отказалось от увеличения содержания и ремонта дома, временно приостановить занятия, а потом вскоре, когда в селе Тораеве Ядринского уезда сгорел дом, принадлежащий одноклассному училищу министерства народного просвещения, дом пихтулинского училища был перевезён в это село и училище было совсем закрыто. Вообще в инородческих местностях, и в особенности в тех, где не было прежде училищ, следует, по нашему мнению, до открытия второклассной школы, устройством нескольких школ типа школ братства свят. Гурия, расположить местное население к грамоте и христианскому просвещению. Да и самые второклассные школы, если тип их уже выработан для русских селений, должны во многом отличаться от этого типа, когда они устраиваются в селениях инородческих. Самое лучшее было бы устраивать такие школы по типу Казанской, центральной крещено-татарской школы, и во всяком случае второклассные школы в инородческих местностях должны давать предпочтение таким ученикам, которые впоследствии могли бы сделаться не только учителями начальных школ, но и миссионерами.

Между всеми школами в среде чувашского населения козмо-демьянского уезда, если мы не ошибаемся, наиболее выдаются в миссионерском отношении в настоящее время две братские школы: в селе Ишаках и в дер. Второй Пихтулиной. В селе Ишаках, краткие сведения о котором были уже сообщены в Православном Благовестнике⁴¹, в 70-х годах было открыто земское училище, преобразованное в 1888 году в церковно-приходскую школу, на место которой Братством святителя Гурия в 1894 г. устроена образцовая. чувашская миссионерская школа, помещающаяся в большом деревянном на каменном фундаменте доме, нарочно для неё выстроенном и получающая содержание от Православного Миссионерского Общества 500 р., от местной церкви 200 р. и от Козмодемьянского земства 400 р. По поводу постройки училищного дома и ведения обучения в ишакинской миссионерской школе высокопреосвященным Владимиром, архиепископом Казанским и Свияжским было, между прочим, высказано, что «для христианского просвещения и воспитания инородцев делаются переводы св. Писания и Богослужебных книг, и в некоторых инородческих приходах Богослужение совершается уже на их родном, понятном языке, что производит на них весьма сильное впечатление и ведёт к вернейшему достижению намеченной цели – наилучшему утверждению инородцев в преподанном им Св. учении. Но тем не менее есть люди, которые не хотят признать родной язык инородцев орудием их первоначального христианского образования и воспитания и усматривают в настоящем случае стремление к образованию как бы особой самостоятельной инородческой письменности и к сохранению национальных отличий у инородцев. Считаю долгом заявить, что при указанной сейчас постановке миссионерского дела хотя инородческий язык и выдвигается на первый план, но язык этот, однако же, служит только средством, а не целью, которая и для нас состоит в слиянии инородцев с русскими»⁴².

В настоящее время училищный дом в Ишаках, в котором, кроме обучения, ведутся со взрослыми чувашами под руководством священника Д.Ф. Филимонова⁴³ миссионерские беседы, уже вполне готов. В деревне Второй Пихтулиной, или по-чувашски Унга-пось, обучением в братской школе, со времени открытия её в 1883 году, занимается Еф. Порф. Карташев, из чувашей, кончивший курс в бывшем Пихтулинском двухклассном училище. Школа помещается в довольно обширном доме, принадлежащем учителю и в том же доме нередко ведутся им религиозно-нравственные чтения на чувашском языке с взрослыми чувашами. Вообще, если церковноприходские школы и школы грамоты в инородческих местностях должны быть поставлены так, чтобы для подрастающего поколения имели учебно-воспитательное значение, а для взрослого – миссионерское, то на постановку школьного обучения в Ишаках и Втором Пихтулине следует обратить особенное внимание. Кроме второклассных школ в козмодемьянском уезде предположено открыть одну церковно-приходскую школу и три школы грамоты, в том числе школу для луговых черемис в одной из самых глухих и отдалённых местностей, в дер. Широкундыше.

В настоящее время в уезде 33 церковно-приходских школы, 16 школ грамоты, 3 школы братства свят. Гурия, 36 министерских и земских школ. а всего 88 школ.

(Продолжение следует)

(Корреспонденция «Православного Благовестника»)

– Школы.

– Внебогослужебные собеседования.

– Благотворительность.

Прежде всего, о школах. 6 октября открыта шестая школа в деревне Оносе; для неё нашёлся и попечитель – благотворитель И.И. Гандль, изъявивший готовность ежегодно жертвовать на нужды школы сто рублей.

Школьное дело хотя раньше постепенно и развивалось в Чемальском отделении миссии, как и в прочих, но встречало сильное противодействие в холодном отношении населения к школе. Теперь же с утешением можно сказать, что жители нашего уголка поняли всю пользу школ и искренно желают, чтобы дети их были грамотными. В подтверждение этой мысли привожу следующие данные. В самом Чемале уже нет детей школьного возраста, не посещающих школу. В Мандюрекской школе, в которой с первых годов моего поступления в миссию не бывало более 12 учащихся, а чаще и меньше, ныне обучается 22 человека. В Едигане все дети школьного возраста посещают школу. В Оносе школа открыта 6 октября и имеет 21 ученика, тогда как всё селение состоит из 20 дворов. В Чопошскую школу к ноябрю месяцу набралось более 20 учеников. В Пемпельтире все почти дети учатся, за исключением тех, которые не могут посещать школы по семейным обстоятельствам. Но самым веским доказательством высказанной мысли можно считать следующие факты. Жители Еликманара, после увещания преосвященного во время посещения им селения, пришли, наконец, к решению иметь школу. Дружно все, как один человек, а бывшие противники школы даже первыми, изъявили желание выстроить школу, – о чём и постановили приговор. Так как по числу душ селение Еликманар очень невелико, то жители ходатайствуют о том, чтобы им оказана была хотя небольшая помощь в содержании училища. А. Л-ч (да благословит его Господь!), видя искреннее желание сельчан иметь школу и сочувствуя их доброму желанию, заявил мне, что он на свои средства выстроит школьное здание. Общественный приговор я представил на благоусмотрение преосвященного начальника миссии, с просьбой на первое время назначить в Еликманар учителем Чемальского псаломщика, которому в Чемале очень мало дела. Таким образом, Еликманарская школа пока ничего не будет стоить миссии и не потребует расходов и от Епархиального Училищного Совета. Если моя просьба будет уважена, то к началу будущего учебного года Еликманар будет иметь школу.

На нижеследующий факт я смотрю, как на особую милость Божию к вашему отделению. 22 октября я служил в Пемпельгире, куда приехали приглашённые мной язычники. После беседы с ними о вере, я заговорил о том, что жертва их на Пемпельтирскую школу должна иметь свои плоды. Если они участвовали в построении школы (Пемпельтирская школа построена на средства волости Алтайской дючины), – то должны и далее проявлять своё расположение к школе – отдавать своих детей учиться в ней. И язычники вняли моему голосу. Теперь 5 мальчиков калмыков уже учатся в Пемпельтирской школе и один в Чопошской. Радуясь этому, я внушил учителям обратить особенное внимание на учеников-язычников. Говоря о школах, вполне уместно заявить, что учителя наших школ – питомцы катехизаторского училища могут быть признаны вполне пригодными для наших школ, отвечающими своему назначению и оправдывающими те надежды, какие возлагались на них при выпуске из училища.

В связи со школьным делом развивается и другое дело – внебогослужебные беседы. При всех школах ведутся беседы в праздничные дни. Жители привыкают к ним и деятельно участвуют в пении на беседах. в Чемале беседы ведутся регулярно. Выбор чтений делаются мной, а читают не только служащие, но и ученики школ, и некоторые из взрослых посторонних лиц. Поют молитвы на беседах все, а «лепты»⁴⁴ понемногу разучиваются. Пробуем петь по обиходу. Теперь Чемальцы посещают беседы усердно, так что в школе часто недостаёт и места для всех желающих их слушать. Видя усердие народа к беседам, я попробовал устраивать их и в будние дни. Опыт удался, и теперь у нас такой порядок: каждый воскресный день и каждую среду бывает непременно беседа, хотя бы миссионера не было дома. Жаль только, что ощущается недостаток в книгах для чтения. Грамотные (а их в Чемале более ста человек) на беседах осаждают просьбами о книгах, а дать почти нечего, да и средств на выписку книг не могу изыскать. По этому поводу я писал в отчёте сего года об устройстве народных библиотек при станах миссии. 86 школ миссии ежегодно дают целые сотни грамотных, которых нужно приучать к чтению, чтобы грамота принесла должные плоды, а читать-то у нас пока нечего, особенно для детей, владеющих русским языком. Богослужения в воскресные и праздничные дни посещаются всё охотнее и охотнее. Этому, главным образом, способствуют учителя школ. Они, отправляя богослужения (часы, вечерню) в воскресные и праздничные дни, побуждают жителей всегда помнить о праздничных днях и увещевают народ посещать храм Божий.

Следующие факты указывают на деятельную веру как инородцев, так и русских. Братья Софроновы в Чемале пожертвовали 80 рублей в Чемальскую церковь в молитвенную память об умерших своих родителях; новокрещенный инородец из Оноса пожертвовал 6 рублей на приобретение напрестольного Евангелия для Оносской церкви: новокрещенный инородец из Пемпельтира пожертвовал 3 рубля на приобретение Иконы Божией Матери в новый храм деревни Пемпельтира; крестьянин деревни Еликманара пожертвовал 10 руб. на Икону Св. Пророка Илии в Еликманарский храм. Ест и другие жертвователи на храмы и попечительство.

Заканчиваю очерк церковно-приходской жизни Чемальского отделения благодарностью катехизаторскому училищу, которое дало нашему отделению 6 учителей трезвых, усердных и ревнующих о миссионерском деле не менее о.о. миссионеров, так что я прямо могу сказать, что если что есть в нашем отделении, доброго, то этому споспешествовали главным образом учителя. Да вознаградит их Господь своей милостью за их преданность своему делу!

Попечительство наше – постоянная моя забота и дума. Скудное средствами оно всё-таки по силе выполняет свою задачу. Так, помимо ссуд с возвратом, в нынешнем году попечительство оказало помощь некоторым беднейшим семействам, дав им на пропитание и семена около 50 пудов зернового хлеба, кроме мелких выдач хлебом, деньгами, чаем и пр. По обычаю прежних лет попечительство в день праздника в честь Иконы Божией Матери «Всех скорбящих радости» нашло возможным сделать обед для приходящих к этому дню богомольцев. На обеде предложены были мясо, суп, хлеб и чай. Обедало более 170 человек. в Чемале многие сочувственно относятся к попечительству. Думаю, после братского съезда собрать приходский сход по делам попечительства и указать предмет для благотворительности прихода – устрояемый в Чемале приют. Быть может, потому поступает мало жертв в пользу попечительства, что прихожане не видят осязательных результатов своих пожертвований, так как мелкие пособия отдельным лицам, рассеянным по многим селениям, незаметны тем, кто не участвует непосредственно в делах попечительства. Приют же, давая кров и пищу безродным и беспомощным из прихожан, будет привлекать к себе уже тем одним, что призреваемые в нём будут молиться за своих благодетелей в храме приюта. С другой стороны, устройство помещений приюта, монастырское житие призреваемых – всё это невольно будет обращать на себя внимание всех.

12 декабря 1895 г.

Миссионерский противомусульманский сборник. Выпуск XXI. Сказания Корана о новозаветных лицах и событиях и критико-полемический разбор этих сказаний. Сочинение А. Михайлова. Казань 1894 г. Цена 2 р. с пересылкой.

Указав, таким образом, в предшествующих рассуждениях условия происхождения коранических сказаний и уяснив общий взгляд Мухаммеда на догматические истины христианского учения, автор во второй части своего труда излагает самые сказания и делает разбор их. Коранические сказания, которые приводятся автором, касаются:

1) Иоанна, сына Захарии;

2) Святой Девы Марии и

3) Иисуса – Мессии.

Причём из сказаний о Святой Деве Марии, одни касаются родителей Св. Девы Марии, а другие – рождения и детства Её. Сказания же об Иисусе Мессии касаются – рождества Иисуса, жизни и общественной деятельности, последних дней земной жизни и второго пришествия Его на землю.

Исследования автора вводят читателя в заветный мир коранических сказаний, причём личность главы ислама встаёт во всём своём своеобразии, указываются те влияния, под которыми развивалась эта личность, выясняются те нити, которые незаметно влекли её на ложный путь и ставили в бессмысленную оппозицию высокому учению христианскому, сущность которого осталась непонятой основателем ислама. Читатель замечает при этом также все пробелы и промахи Корана по отношению к тем первоисточникам, под влиянием которых он возник, усматривает его непоследовательности и нередкие противоречия себе самому.

Мы не будем передавать содержания всех исследований автора о коранических сказаниях, но, чтобы познакомить читателя с приёмами исследований автора и методом изложения, укажем вкратце ход его критико-полемического разбора коранического сказания об Иоанне, сыне Захарии. Первоначально излагается всё, что можно найти в сурах Корана о явлении ангела Захарии, предвозвестившего ему о рождении сына, именем Иоанн. Далее, делается краткое резюме всего, что можно извлечь из имеющихся сказаний. Так как сказания Корана кратки, неполны и во многих отношениях не ясны, то это обстоятельство побудило толковников делать разъяснения относительно личности Захарии, и относительно подробностей события. Таковые разъяснения, в виде выдержек из толковников и приводятся автором тут же. Далее излагается подробно повествование св. Евангелиста Луки об обстоятельствах зачатия Иоанна. Очевидно для каждого, что это повествование Евангелиста было источником коранических сказаний о рождении Иоанна. Но этот первоисточник подвергся в Коране таким изменениям, искажениям и сокращениям, что не без труда может быть найден под чуждыми наслоениями. Посему, автор далее ставит вопрос: что приобрело лишнего в Коране евангельское повествование, прошедшее через уста народа и Мухаммеда? Оказывается, что

а) Мухаммед опустил имя жены Захарии. Вероятно, устные рассказы современных ему христиан, (а этим по преимуществу путём почерпал свои сведения о христианстве Мухаммед) не сохранили этого имени, или же Мухаммед слышал его, но впоследствии позабыл, и при безграмотности своей не мог справиться;

б) предвещание Гавриила, об укреплении Иоанна Духом Святым в Коране тоже опущено. Мухаммед, как это твёрдо устанавливается автором, имел крайне неясное понятие о Духе Святом и, может быть, потому-то не сказал здесь о нём ничего;

в) Мухаммеду не был понятен смысл 17 ст. 1 гл. Евангелия Луки, и он заменил пространное евангельское выражение кратким, в духе своего учения;

г) кроме этих сокращений евангельского повествования Мухаммед допустил изменения и дополнения. Отметив далее несколько явных противоречий Корана самому себе в сказаниях о рождении и жизни Иоанна, сына Захарии, автор делает такое заключение: обозревая все сказания, об Иоанне, сыне Захарии, мы должны сказать, что они имели источником своим христианские повествования Евангелия св. Луки, переданные Мухаммеду устно, с опущениями, добавлениями и искажениями при чём и сам Мухаммед, не преминул сделать изменения в этих повествованиях или по неведению, или для согласия со своим догматическим положением: Бог один, Иисус Христос – не Бог и Иоанн – не предтеча. Но истина была настолько сильна, что оставила следы в Коране Мухаммеда даже против его воли. Общий очерк личности Иоанна по Корану должен быть таков: чудесно обетованный, необыкновенно рождённый Иоанн был безгрешен, проповедал Пятикнижие и веру в Иисуса, умер смертью мученика за правду и в будущем мире удостоится необычайной награды. При всём том Иоанн менее Иисуса. Не ясно ли отсюда, что явление Иоанна было предочищением и приготовлением мира к принятию Божественного Лица, как предваряется восход солнца денницей?

Изложив указанным методом и критически разобрав другие, имеющиеся в Коране и уже упомянутые нами сказания о новозаветных лицах и событиях, автор приходит к следующим существенным выводам:

1) Коранические сказания в совокупности своей не дают цельного очерка новозаветной истории. Из Корана мы можем узнать только о выдающихся новозаветных событиях. Они как бы выхватываются из цельной истории и ставятся особняком, без отношения к другим.

2) По изложению своему коранические сказания неясны, нестройны, и по местам противоречивы. В Коране нигде не делается точных указаний на место и время того или иного события, – нить сказания часто обрывается, мысли недосказываются, или заменяются противоположными. Оттого каждый стих в коранических сказаниях нуждается в толкованиях, которые не всегда разъясняют недоуменные места, и никогда не соглашают противоречий.

3) Всё это указывает на то, что сказания появились в Коране, не по Божественному откровению. Действительно, все мнения Корана о новозаветных лицах и событиях имеют себе параллель в сказаниях и мнениях арабских христиан. От них Мухаммед слышал, в большинстве случаев, апокрифические сказания, или еретические заблуждения. Мухаммед принял те и другие, и изложил их так, как слышал: сказания передавались ему случайно, отрывочно, – и он изложил их без системы; не ясно и нестройно. Собственно Мухаммеду в этих сказаниях принадлежало только то, что он к ошибкам и заблуждениям христианских еретиков и сектантов прибавил несколько своих ошибок и заблуждений.

Итак, автор широко понял свою задачу и в пределах её раскрыл и уяснил одно из многознаменательных явлений во всемирной истории. Загадочная личность Мухаммеда становится понятной, и его создание – Коран получает своё объяснение – историческое и психологическое. Читатель может проследить самое зарождение ислама и его постепенный генезис, причём открывается и для здравомыслящего поклонника Мухаммеда, что то был пылкий, добродушный человек, но исполненный слабостей и недостатков своего народа. С этой точки зрения разбираемый нами труд есть серьёзный вклад в нашу русскую ориентальную науку. Это с полным правом можно утверждать имея в виду серьёзность и добросовестность изучения предмета и принимая во внимание те источники и пособия, на которых построяет своё здание автор. Источниками знаний автора о предмете служат: Коран Мухаммеда, толкования на Коран арабских толковников, исторические сочинения по Церковной Истории историков древнего и нового времени, сочинения отцов церкви, касающиеся предмета изложения памятники христианской апокрифической письменности и специальные исследования по истории ислама в западноевропейской и в нашей русской литературе. Почерпая богатый запас сведений из самых первоисточников предмета, автор уверенно входит во все детали и подробности исследования и свободно в них ориентируется, рисуя картины, исполненные жизни и исторической правды.

Но целью автора при составлении своего труда было не одно только теоретическое раскрытие предмета; он имел в виду и практическую цель – дать пособие и руководство противомусульманскому миссионеру в его борьбе с последователями Корана. И мы можем сказать, что он достиг своей цели. Он дал в руки миссионеру документ, который с ясностью и наглядностью доказывает, что Коран есть произведение слабого человеческого ума, что он, противоречивый и тёмный, неизмеримо ниже возвышенных, безупречных евангельских сказаний, на которых лежит печать Божественного происхождения. Если бы эту книгу мог прочесть образованный и непредубеждённый мусульманин, то она навела бы его на серьёзное раздумье. Главное, на чём остановилось бы его внимание было то, как глава ислама Мухаммед несправедлив по отношению к христианству; – он мог бы проследить шаг за шагом, какими сомнительными путями знакомился Мухаммед с христианством, как он, в силу одного только предубеждения, отвергал и искажал всё, что есть самого возвышенного в учении христианском, каковы догматы о Божестве Иисуса Христа и о совершенном Им искуплении рода человеческого. Миссионер же найдёт в этой книге множество фактов и сведений, вооружившись которыми он может смело вступить в борьбу с поклонником Корана.

И с внешней стороны рассматриваемая нами книга имеет все достоинства безукоризненно хорошего издания.

– Высочайший приём инородческих депутаций.

– Новый штат иерусалимской миссии.

– Переводческая деятельность Алтайской миссии.

– Обучение русскому языку в мусульманских школах.

– Сожжение на костре трупа индейца-огнепоклонника.

– 12 января в Петербурге, в Зимнем дворце представлялись Их Величествам, в числе других, депутации из Сибири от Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск, прибывшие для поздравления Их Величеств по случаю бракосочетания. Депутации поднесли 2 иконы, 5 блюд, собольи меха и от инородцев-бурят и нерчинских тунгусов (Гантимурова рода) 2 женских национальных костюма с головными уборами и один мужской. Депутатом от тунгусов был их начальник – молодой князь Гантимуров, прямой потомок знаменитого владетельного князя Даурского Гантимура, который в половине XVII столетия, в начале упрочения русской власти в Сибири, оказал нам большие услуги, приняв русское подданство со своим родом и подвластными ему тунгусами и крестившись в православную веру Христову.

– Высочайше утверждён новый штат Русской духовной миссии в Иерусалиме. По штату в составе миссии положены следующие лица: начальник миссии, 6 иеромонахов (один из них старший), 1 протодиакон, 2 иеродиакона, 6 монахов и 11 послушников, регент, 8 певчих и 1 драгоман (переводчик), – всего 37 человек, на содержание которых ассигновано 17.800 р., и кроме того на хозяйственные расходы миссии – 14.700 р., а всего 32.500.

– ... В истекшем 1895 г. мы (в Томске для Алтайской миссии) сделали второе издание Часослова. Первое было напечатано в Петербурге в 1865 г. под названием «Последование часов на татарско-калмыцком языке» и заключало в себе только часы и последование Изобразительных; а второе, сделанное теперь через 30 лет, есть новый, более совершенный перевод полного учебного Часослова, изд. Св. Синодом. В Последовании часов псалмы были переведены с русской псалтири, изданной Св. Синодом, во многом несогласной с богослужебной псалтирью; а в Часослове перевод сделан с псалтири преосвящ. Порфирия переведённой с греческого и весьма близкой к славянской. Сейчас приготовляем новое издание азбуки Алтайской. Первое было сделано в 1868 г. В настоящем году напечатана Лепта (Первая) и вторая Лепта⁴⁶, в количестве 5 тысяч каждая (цена каждой книжки – 10 к.). Эти книжки без нот. Но мы готовим издание лепт с нотами, притом не цифирными, а круглыми. Заказ сделан московскому издателю Юргенсону⁴⁷.

– В газете «Каспий» напечатаны два интересные письма, полученные одним мусульманином от тегеранского и хоросанского муштеидов. Поводом к этой переписке послужило следующее любопытное обстоятельство. Содержатель татарской школы грамоты или мектеба, уступая требованиям времени, ввёл у себя обучение русскому языку. Успех получился громадный: масса татарских детей переполнила его мектеб. Это очень не понравилось одному из приходских мулл, у которого мектеб почти пустовал: он стал интриговать против новатора и распространять нелепые слухи, что будто бы в школе соперника ведётся обучение противно духу Корана, и как на доказательство этого, указывал на преподавание русской грамоты, чуждой духу традиционных мектебов. Когда же в подтверждение лживости его взгляда на счёт обучения русскому языку указали ему русско-татарские школы, пользующиеся в городе среди мусульман большой популярностью, он ехидно ответил, что они «урус», то есть русские. Видя упорство фанатика-муллы, содержатель реформированного мектеба обратился за разрешением этого спора к персидским муштеидам, как к представителям высшей духовной компетенции. Муштеиды не преминули в довольно любезной форме ответить, что преподавание русского языка в мусульманских школах нисколько не противоречит вероучению Магомета, и что, напротив, как верноподданные Русского Царя, мусульмане даже обязаны знать государственный язык.

– В г. Ашхабаде, Закаспийской области совершено сожжение на костре трупа убитого индейца – огнепоклонника.

Сожжение тела убитого состоялось 8 ноября, в 9 час. утра, и, по словам «Закасп. Обозр.», происходило следующим образом:

«К означенному времени, к местному лазарету, (где находился труп убитого, прибыла арба за телом покойного. Вынесенное из лазарета тело, завёрнутое в белый саван и в ватное старое одеяло, было помещено на арбу; около покойника сидел один из персов. держа во всё время дороги на груди покойного глиняный кувшин со священной водой Ганга⁴⁸.

Место для сожжения выбрано вёрстах в трёх за городом, среди открытой степи, где заранее было приготовлено около сажени сухих саксауловых дров. По прибытии арбы к месту сожжения, товарищ покойного, тоже индеец, стал приготовлять костёр. Когда вышина его дошла до полсажени, индеец приказал прах покойного снять с арбы и положить на землю. Затем он развернул одеяло и обнажил голову покойного. Вылив всю воду из кувшина вокруг покойного на землю, и разбив в головах у него самый кувшин, индеец взял принесённый с собой сосуд с благовонным маслом, облил им голову мертвеца, осыпав её в то же время изюмом и пшеницей. По окончании этого обряда, тело вновь было завёрнуто в одеяло и четырьмя рабочими положено на костёр. Сверху покойника стали накладывать новый слой дров до тех пор, пока вокруг не осталось ни одной щепки от приготовленных для костра дров. Затем индеец развёл отдельно маленький костёр и, взяв из него головню, поджёг большой костёр, сначала в головах у покойного, затем в ногах, с правой и левой сторон. Пока пламя не достигло вершины костра, индеец, вооружённый поленом дров, ходил всё время вокруг костра и, обойдя ещё три раза, бросил имевшуюся у него дубину в руках в общий костёр и, захватив земли в руку, поднёс её к своим устам, после чего отошёл прочь и уселся недалеко на корточках. Через ¼ часа бо́льшая половина костра вместе с покойником сгорела. Сам индеец, оказавший своему товарищу последнюю услугу, остался караулить пламя до утра; когда костёр потухнет и зола остынет, индеец надеется извлечь из неё остатки своего друга, для отправления таковых на родину».

Нечего и добавлять, что невиданное зрелище привлекло много публики. (Тург. газ. № 51).

Отчёт Енисейского Епархиального Комитета православного Миссионерского Общества за 1894 год.

(Продолжение)

шим преосвященным Енисейским Тихоном. Те же священники, в приходах которых в отчётном году оказалось очень мало исполнивших христианский долг исповеди и св. причастия, заявляют, что это главным образом зависит от нерадения и лености инородцев, что когда дозволено было совершать Божественную Литургию на походном св. Антиминсе в частных домах улусов, тогда и исполнявших долг исповеди и св. Причастия бывало далеко больше, чем в настоящее время. Так, напр., в Аскызском приходе в 1889 году говевших было 479 душ, а в 1890 году – 590⁴⁹. В своё оправдание Аскызский священник упоминает об указе Енисейской Духовной Консистории, от 7 сентября 1890 года за № 3035, в котором, между прочим, сказано:

«Совершать Божественную Литургию в благопристойных местах:

а) в молитвенных домах, или часовнях, где таковые имеются;

б) в особо назначенных для того домах или комнатах, имеющих назначение молелен, которые бы могли быть запираемы и никоим образом не обращались бы в обыкновенные жилища».

Особых домов для богослужения или особых комнат, которые после богослужения можно бы запирать, в инородческих улусах нельзя найти.

б)⁵⁰ В законный брак по чину Православной церкви, в силу укоренившегося языческого обычая, и в отчётном году вступали немногие.

Браков в отчётном году было повенчано:

Большинство же инородцев пребывают по-прежнему в внебрачном сожитии; поэтому в некоторых приходах ежегодно оказывается среди крещаемых значительный процент незаконнорождённых (в особенности в приходах: Аскызском, Усть-Есинском и Синявинском), родившихся от родителей-инородцев, живущих по языческим обычаям без брака; так в Усть-Абаканском приходе из 249 детей обоего пола за отчётный год законнорождёнными записано было только 24. Инородцы так безразлично относятся к таинству брака, что ни один из них не считает нужным идти в церковь венчаться, до тех пор, пока его не убедит повенчаться священник. Усть-Фыркальского прихода священник Иоанн Данилов в рождественский мясоед нарочито ездил по некоторым улусам со словом убеждения о необходимости венчания, а в другие послал письменные приглашения через старост, и тем объясняет значительное количество повенчанных им в отчётном году браков.

в) Крестили младенцев инородцы не тотчас после рождения. Бо́льшая часть младенцев крещена в возрасте от одной, двух, трёх недель, до двух месяцев и нередко крещение откладываемо было до полугода; было несколько случаев крещения – в отдалённых от храма улусах – и свыше 14-летних (в Усть-Абаканском приходе таких оказалось 5 человек). В храм привозят детей крестить только инородцы ближайших улусов. В дальних же улусах ожидают приезда к ним священника, чтобы крестить младенцев.

В отчётном году просвещено св. крещением:

г) Инородцы только ближайших к храму улусов приглашали священника для погребения умерших; в дальних от церкви улусах – инородцы сами погребали умерших и отпевание их было совершаемо спустя более или менее продолжительное время, – или в улусах – во время миссионерских поездок, или в храме – по просьбе приезжавших в храм родственников умершего.

В отчётном году совершено погребений священниками:

д) За напутствованием больных св. Тайнами инородцы, хотя и редко, но прибегают, особенно инородцы ближайших к храму улусов; так Усть-Фыркальский священник напутствовал 80 человек, Усть-Абаканский – 25, Чебаковский – 43. Аскызского священника возили напутствовать одного инородца за 60 вёрст, по желанию больного и усердию родных; большинство же напутствований жителей отдалённых улусов совершается во время объездов приходов священниками.

е) По сообщаемым миссионерами-священниками сведениям, только самые простые молитвы (Господи помилуй и проч.) знают все; более сложные молитвы знают только грамотные, да и из тех, по словам Аскызского священника, многие, по выходе из школы, забывают все молитвы, так как никогда их не читают.

У себя дома инородцы молятся, становясь перед иконами, хотя и не с такой аккуратностью и постоянством, как это делают русские крестьяне. О частной молитве инородцев один миссионер пишет:

– Мне редко приходилось видеть, чтобы инородец молился перед принятием пищи, но после принятия пищи, выходя из-за стола, или вставая с пола, он обязательно обращается к иконам и крестится. Чаще они молятся утром – после сна, чем вечером. Крестное знамение многие инородцы полагают на себе торопливо и небрежно.

ж) Главной причиной неисполнения инородцами требований христианского благочестия служит то обстоятельство, что они редко посещают храм Божий, и поэтому не имеют возможности аккуратно выполнять требования Православной церкви, а также в течение большей части своей жизни лишены постоянного надзора и руководства священников. В обыкновенные праздники в церкви бывает от 5 до 20 человек; за всенощной и заутреней молящихся инородцев в храме никогда не бывает. Много бывает инородцев в храме только в некоторые большие праздники: – в Крещенье, два Николина дня и в Пасху.

«Без сомнения, есть и такие инородцы, – замечает Усть-Абаканский миссионер, – которые никогда не бывали в храме Божием, особенно среди живущих в отдалённых от храма улусах».

Как на общую причину этого печального явления, все священники-миссионеры, по-прежнему, указывают на разбросанность улусов на большем пространстве, отдалённость многих из них от храма, низкий уровень религиозно-нравственного состояния инородцев, леность и неимение усердия к постоянству в молитве.

з) Остатки языческих верований и обычаев до сих пор упорно держатся среди инородцев, так что их можно отчасти назвать полуязычниками. Особенно живучи остатки язычества в приходах: Аскызском, Усть-Абаканском, Усть-Есинском и Усть-Фыркальском. В своих юртах и на дворах инородцы до сих нор, по сообщению миссионеров (напр., Усть-Абаканского), имеют изображения божков, покровителей людей и скота, отгоняющих, по мнению инородцев, от их жилищ и дворов – злых духов. В Усть-Абаканском приходе, по сообщению священника, бывают даже через каждые три года общественные жертвоприношения языческим богам на горе Самохвале, – против самого села, на другой стороне р. Абакана. Верят и до сих пор в таинственную и чудодейственную силу «камланья» шаманов, состоящего в особого рода пляске шамана. при ударах в бубен и призывании духов, с целью заставить сделать для инородцев полезное. К шаманам чаще всего обращаются инородцы в случаях болезни кого-либо из них, веря, что подвластные шаману духи могут избавить больного от болезни. Свадьбы инородцы отправляют по-язычески, с соблюдением разных старинных обрядов. Похоронные обряды напоминают языческую тризну: с покойником кладут пишу, питьё, любимые умершим вещи, веря, что эти вещи будут необходимы умершему на том свете; после погребения инородцы начинают пиршество. Вот как описывает миссионер-священник Усть-Абаканского прихода Стефан Масленников похоронные обычаи Минусинских инородцев:

«Мне пришлось видеть похороны одного инородца, который ещё при жизни взял у меня для себя венчик и просил меня его отпеть, не надеясь на своих родственников. К моему приезду усопший был уже одет; на него надеты были и шапка, и перчатки. Под ним была подложена шуба. У левой руки лежала трубка и кисет с табаком. Каждый из приходящих брал кисет у усопшего, закуривал трубку и опять клал туда же. Затем каждому приходящему подавалась чашка „арака“ (водка из молока), часть которой он выливал у изголовья усопшего, а остальное выпивал сам. Родные сидели и угощали вином, а иногда причитали над усопшим. На дворе резали корову и делали гроб, при чём все трудящиеся пили безостановочно вино. Пока были трезвые, то спрашивали меня, что можно и чего нельзя сделать, но потом стали уже обходиться и без моих советов. Когда внесли в юрту гроб и положили туда усопшего, то в гроб положили полмешка с разными съестными припасами: тут было и мясо, и осердие, и кровь, и пироги, и хлеб, и пряники, и крендели. Затем гроб вынесли и поставили на телеге, закрыв крышкой и привязав его вместе с крестом верёвками. Здесь ещё раз родные прощались с усопшим.

Затем была запряжена лошадь; на неё сел верхом инородец, остальные уселись верхами, или на телеги, и быстро помчались на могилки. Там началось копание могилы. Когда могила была готова, ещё раз открыли гроб усопшего, принесли бутылку вина, отломили у ней горлышко, отпили из неё немного и поставили в гроб».

и) Выдающиеся пороки инородцев – это пьянство, воровство, конокрадство, беспечность и леность, несоблюдение постов и ядение недозволенных церковью животных.

Миссионеры Минусинского и Ачинского округов, по мере сил и возможности, трудились в деле просвещения инородцев, приучая их к исполнению христианских таинств и обрядов и научая их правилам христианской веры и нравственности.

Священники говорили иногда в храмах поучения; беседовали о предметах веры с инородцами при всякой встрече, читали им книжки религиозно-нравственного содержания, особенно передавали содержание книги «Поучения готовящемуся ко Св. Крещению».

Один из священников (Усть-Абаканский Стефан Масленников) оказал особенное усердие к церковному проповедничеству. В отчётном году им сказано в местном храме 82⁵¹ поучения собственного сочинения, которые и были представлены благочинным Его Преосвященству.

Так как инородцы редко посещают храм Божий и не всегда обращаются к священникам за исправлением треб, то для исправления треб и приучения инородцев к исполнению таинств и обрядов православной церкви, а также для научения их истинам веры, – священники-миссионеры в отчётном году, как и в предыдущие, предпринимали поездки по улусам.

Так

1) Божие-Озерский священник в 1894 году во время поездок по улусам проехал 5.102 версты, в продолжении 164 дней;

2) Усть-Абаканский священник проехал 2.049 вёрст; в течение 9 недель;

3) Другие миссионерские священники не представили сведений о числе сделанных ими вёрст во время разъездов по приходу. Аскызский священник Василий Суховский ничего не говорит в отчёте о своей миссионерской деятельности, из отчёта его видно только, что для говеющих во Св. Великую Четыредесятницу он не отправлял богослужения по улусам⁵², во все недели Св. Четыредесятницы и на одной неделе Успенского поста он служил для говевших в Аскызском храме. Остальными священниками-миссионерами были посещены в отчётном году или все улусы (напр., Божие-Озерским, Чебаковским, Синявинским) или бо́льшая часть их; например, Усть-Абаканским священником не были посещены по болезни только улусы, расположенные по реке Абакану. Некоторые улусы посещены были священниками по нескольку раз; что же касается отдалённейших от храма улусов, то они в большинстве случаев посещались только по одному разу. Поездки по улусам предпринимаемы были священниками в разное время:

1) Усть-Фыркальский священник ездил по улусам

а) в Рождественский мясоед для исправления треб и увещания инородцев, сожительствующих без благословения церковного;

б) провёл в улусах 4 недели Великого Поста – вторую, третью, пятую и шестую, для совершения богослужений, в том числе и литургий на св. переносном антиминсе, для говеющих;

в) с четвёртого дня Святой Пасхи, т. е. с 20 апреля по 6 мая, со Св. Крестом и иконами – для служения пасхальных молебнов и требоисправлений, в эту поездку священником были посещены все улусы прихода; и

г) осенью с 18 октября по 6 ноября.

2) Усть-Абаканским священником улусы посещаемы были в следующие сроки:

а) после Крещения – со св. водой,

б) в Великий пост для совершения великопостных богослужений, для желающих исполнить христианский долг исповеди и Св. Причастия;

в) кроме того, он совершал литургии по улусам в некоторые праздники; так, в улусе Толчее – 1 октября и на третий день Рождества Христова; в Биже – 22 октября и на второй день Рождества Христова; в Кокашкином улусе – 8 ноября; в Покояковом 26 октября. Остальные священники все, кроме священников Аскызского Василия Суховского и Синявского Гавриила Суховского, по улусам литургии для говеющих в Великий пост совершали неопустительно. Некоторые священники не указывают определённого времени ежегодных поездок по улусам, кроме Великого поста, говоря, что они в этом отношении применяются к разным бытовым условиям.

Одной из главных мер к поднятию религиозно-нравственного состояния инородцев была школьно-просветительная деятельность духовенства миссионерских приходов, выразившаяся, впрочем, в довольно скромных размерах. В отчётном году в миссионерских приходах Минусинского и Ачинского округов было школ церковно-приходских и школ грамоты 12, из них церковно-приходских 4, школ грамоты 8.

1) В Усть-Фыркалькой школе было 14 учащихся;

2) в Божие-Озерской – 42;

3) в Чебаковской – 15;

4) в Усть-Есинской – 20.

Школы грамоты были: в Усть-Абаканском приходе – 4 с 5–8 учащимися в каждой; в Чебаковском приходе 4 с незначительным количеством учащихся в каждой.

Кроме того, существуют Министерские школы в сёлах Аскызском и Усть-Абаканском; в них Закон Божий преподают местные священники.

В церковно-приходских и министерских школах учители и законоучители стараются внедрить в сердца учащихся правила христианской веры и благочестия и приучать их к неукоснительному исполнению таинств и обрядов православной церкви. Вот что пишет законоучитель Усть-Абаканской школы:

«Мною ученикам местной Министерской школы разъяснено богослужение, особенно литургия, и они теперь сознательно совершают земное поклонение Св. Дарам, во время двукратного их появления народу, а глядя на них, к этому приучились и взрослые. Такой же земной поклон они совершают перед пением молитвы Господней. Кроме того, все ученики за литургией поют молитву Господню и Достойно».

Ученики состоящих в миссионерских приходах школ неопустительно ходили в храм к богослужению и обязательно исполняли христианский долг исповеди и Св. Причастия. Некоторые из лучших учеников инородческих церковно-приходских школ поступали и поступают для продолжения образования в Красноярское духовное училище, a потом и в Духовную Семинарию, или в Бийскую катехизаторскую школу, в последнюю в очень ограниченном количестве.

Таким образом, хотя в общем религиозно нравственное состояние инородцев Минусинского и Ачинского округов оставляет ещё желать очень многого, однако некоторые факты, приводимые в отчётах миссионеров за предыдущие и за отчётный год, показывают, что язычество среди них ослабевает, а христианство более и более крепнет, особенно, если, по замечанию священника Усть-Фыркальского прихода Иоанна Данилова, прослужившего в сем приходе более 20 лет, припомнить, что в недавнее ещё сравнительно время инородцы к больным своим не только не приглашали священника, но даже и не допускали его к нему, боясь гнева злых духов, или шайтанов.

Как на отрадное явление в жизни инородцев в религиозном отношении – можно указать на приглашение инородцами местных причтов для служения молебнов в праздники Рождества Христова и Пасхи. Священник Усть-Фыркальского прихода Иоанн Данилов в отчёте за 1894 год сообщает о Пасхальном объезде своих инородческих улусов то же, что и за предыдущий год, именно, что «инородцы принимали святые иконы с усердием, выражавшемся в неленостном молении и обильном возжжении свеч пред иконами. Святые иконы были приняты инородцами почти в каждый дом», и таким образом, им отслужено было на Пасхе и вскоре после Пасхи в инородческих улусах около 400 молебнов. В Божие-Озерском приходе среди инородцев укоренился обычай – крестным ходом, с участием причта, переносить 25 июня из Божие-Озерского храма икону Св. Пантелеимона в улус Уран⁵³, и по отслужении 25 июня всенощной и 26 литургии, с крестным же ходом уносить её обратно в храм; во время крестного хода инородцы, по примеру русских, поют: «Пресвятая Богородице, спаси нас; святый Великомучениче Пантелеимоне, моли Бога о нас».

Священник Чебаковской церкви сообщает что в его приходе есть до 10 семей инородческих, «отличающихся религиозностью более других и ведущих почти аскетический образ жизни».

В Усинском, пограничном с Китайской империей крае, Минусинского округа, существует Верхнеусинский миссионерский приход, основанный с особенными целями, по сравнению с другими миссионерскими приходами южной окраины Енисейской епархии, именно,

1) для удовлетворения религиозных потребностей местных православных жителей, слишком удалённых от храмов Минусинского округа;

2) для привлечения к православию местных раскольников и сектантов и

3) для обращения в христианство язычников – Урянхайцев или Сойот, кочующих в соседстве с Усинским краем, и прежнее время (лет 5 тому назад и более) прикочёвывавших в русские владения и довольно подолгу здесь кочевавших.

В настоящее время одна из главных забот Усинского причта состоит в том, чтобы выстроить новый храм в селе Усинском, вместо сгоревшего в 1891 году, 25 декабря. Дли сбора пожертвований на построение сего храма местный священник, с разрешения Епархиального начальства, предпринял, с 16 июля по 23 августа в отчётном году, поездку по золотым промыслам, расположенным по рекам Сисиму, Чибижеку и Инзюнзюлю; но, как известно из донесений Епархиальному Начальству, собранных пожертвований для устройства храма ещё далеко не достаточно. Лес прихожане доставляют сами, по неимоверно низкой цене – 10 к. с дерева.

Местные раскольники и сектанты не высказывают особенного желания относительно присоединения к православию; однако, по словам одного миссионера, читают даваемые им книжки противораскольнического содержания; а один из раскольников, крестьянин села Верхнеусинского Прохор Медведев, часовенный уставщик австрийского лжесвященства, «как давно уже убедившийся в правоте Православия, даже помогает местному священнику в раздаче книг и брошюр противораскольнического содержания для домашнего чтения раскольникам, известным своей начитанностью».

Продолжительных бесед с огласительно-просветительной целью с Урянхайцами или Соиотами Верхне-Усинский миссионер в отчётном году не имел, так как Урянхайцы бывают в Усинском крае на короткое время и мимоездом; на местах же постоянного их пребывания (в пределах Китайской империи), миссионеру не представлялось удобного случая бывать.

Перечень денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества в 1896 году.

Январь.