Разделы портала «Азбука веры»

Источник

№ 11. Июнь. Книжка 1

Птохов П. Архимандрит Макарий (Глухарев), основатель Алтайской миссии317. (Продолжение) // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 99–108

21 февраля о. Макарий и А. Волков, оставив Бийск, приехали в Сандыпский форпост, где решились провести великий пост и праздновать Пасху. Здесь приняли их «как гостей, которых долго ждали». На масляной неделе каза́чки Сандыпского форпоста надоедали о. Макарию пением мирских песен, поэтому он дал им для пения духовную песнь своего сочинения: «Сёстры, Бог спасти нас может». Каза́чки оказались послушными; они оставили мирские песни и начали распевать песнь о. Макария, чем много порадовали последнего. В наступивший великий пост о. Макарий исправлял духовные нужды казаков Сандыпского форпоста и беседовал с приходящими в форпост татарами о христианстве.

По вечерам у о. Макария сходились некоторые из крещёных татар, а также и местные казаки, которые, по словам о. Макария, «утешали миссионеров доброхотным вниманием предлагаемому им полезному чтению». Пребывание своё в Сандыпском форпосте о. Макарий изображает в своём дневнике так: «сколько для христиан Сандыпских приятно было пребывание наше с церковью в их селении, столько же и для нас в странствовании утешительна была возможность упражняться в церковном богослужении и совершать божественную литургию в великий пост и в неделю Св. Пасхи. Да будет приснопамятным сие благодеяние, которое архипастырь оказал здешней миссии! Мы праздновали Пасху в Сандыпе с радостью, хотя и не без горького зелья искушений. Бдение на первый день было украшено и у нас торжественным освещением, хотя составляли оное, кроме свечей церкви, весьма немногие плошки. Зато вечернее освещение, в некоторые дни пасхальной недели, великолепием своим едва ли не превосходило все знаменитые иллюминации: у нас пылали горы, ибо в то время выжигали негодную траву, оставшуюся на горах от прошедшего года. Самым же лучшим украшением нашей пасхи было благодушное послушание Сандыпских женщин; они как через весь пост, так и в сию седмицу воздерживались от мирских песен и зато получили позволение петь в самой церкви пасхальные песни, которыми увеселялись и по домам. Некоторые из возрастных девиц сандыпских усердно возжелали учиться грамоте, дабы самим читать божественные книги; и на сей конец получили от меня азбуки в церкви при всём народе. В продолжение всей пасхальной седмицы они проводили время за сими книжицами по добровольной охоте своей у одной пожилых лет вдовы-грамотеи, в то время, которое суетность отдаёт для одних игр и забав. А когда нападала на них скука, принимались петь: Христос воскресе! и как они, так и прочие уверяли меня, что никогда столь мирно и весело не праздновали Светлого воскресения Христова, как ныне».

Вообще пребывание в Сандыпском форпосте было для миссионеров весьма приятно, а также и жители сандыпские были рады миссии и просили о. Макария избрать их селение постоянным своим местопребыванием. Но живущие около Сандыпского форпоста татары мало оказывали расположения к христианству и это утвердило о. Макария в мысли не делать Сандыпского форпоста станом миссии. Поэтому он, написав предварительно живущим в Улале бийским мещанам о покупке дома для миссии, выехал из Сандыпского форпоста 2 мая, в субботу на Фоминой неделе, сопровождаемый благожеланиями привязавшихся к нему казаков и казачек.

Сначала о. Макарий отправился в Бийск и уже из Бийска прибыл в Улалу 17 мая. Здесь 21 мая была торжественно отслужена литургия, что очень порадовало христианских жителей Улалы. Но основать стан миссии в Улале о. Макарию не удалось. Не принявшие ещё христианства жители Улалы, каковых было большинство, недоверчиво отнеслись к миссии, и, чтобы избежать её влияния, задумали перекочевать в Кузнецкий округ. Для устранения этого обстоятельства о. Макарий сам предпочёл удалиться из Улалы и выбрал селение Найму или Майму, населённую крещёными татарами, вёрстах в 10 от Улалы. В том же мае миссия и перебралась в Майму, которая по своему положению представляла те же (или даже ещё бо́льшие) удобства для миссионерского стана, что и Улала. Таким образом, о. Макарий, после восьмимесячного ознакомления с Бийским округом окончательно выбрал место для стана миссии. Нужно сказать, что место было выбрано очень удачно: налево, по направлению к югу, простиралась область татар, а направо – область калмыков; кроме того, сообщение Маймы с Бийском и другими населёнными пунктами было очень хорошо.

Отсюда с Маймы стало распространяться просветительное влияние миссии на обитателей – сначала Бийского, а потом и Кузнецкого округа, преобразовавшее, с течением времени, религиозные и нравственные воззрения инородцев Алтая и изменившее даже их быт. Такой громадный успех алтайской миссии всецело зависел от характера миссионерских приёмов, принятых и осуществлённых о. Макарьем. Характер миссионерской деятельности о. Макария определился уже при первых случаях обращения в христианство, во время пребывания его в Бийске и Сандыпском форпосте и оставался одинаковым во всё последующее время. Поэтому теперь же, до изложения истории дальнейшего развития алтайской миссии трудами о. Макария, весьма важно ближе познакомиться с приёмами, которые он употреблял при просвещении инородцев. Приёмы эти отличались замечательной целесообразностью: они вполне соответствовали тем условиям, среди которых приходилось действовать алтайской миссии.

При начале миссионерской деятельности первой заботой о. Макария было ознакомление с той средой и условиями, среди которых до́лжно было действовать. Мы видим, что он целых восемь месяцев после выезда из Тобольска проводит в непрестанных разъездах по Бийскому округу, т. е. по той области, которая была назначена для миссионерской деятельности. Во время этих долгих разъездов о. Макарий хорошо узнал инородцев: их характер, быт, умственное и нравственное состояние, отчасти язык и места их стойбищ. Первым важным следствием близкого знакомства с инородцами был удачный выбор места для постоянного стана миссии, – такого места, с которого миссия могла влиять на сравнительно громадное количество инородцев. При ознакомлении с инородцами о. Макарий обратил особенное внимание на изучение их языка, так как знание его являлось необходимым условием для взаимного понимания, а, следовательно, и для успешного действования миссии. Для этой цели о. Макарий пользовался всяким удобным случаем: встречался ли с русским, хорошо знающим татарское наречие или имел случай беседовать с алтайцем, знающим русский язык, он всегда добивался получить от таких лиц нужные сведения касательно инородческого языка. Предпринимались даже целые путешествия с целью изучения языка алтайцев. Так, поездка о. Макария в сентябре 1830 года в Антониевский форпост – за 120 вёрст от Бийска – совершена была с целью познакомиться с казаком К-м, который славился знанием алтайских наречий. Действуя таким образом, о. Макарий довольно скоро ознакомился с наречиями алтайских инородцев, хотя знания эти в первое время были отрывочны и не упорядочены. Это зависело от того, что наречия алтайские при большом сходстве всё-таки несколько разнились между собой, не имели ни грамматики, ни словарей и потому в изучении их приходилось действовать как бы ощупью. Затруднения, встречаемые при изучении алтайских наречий, о. Макарий весьма живо изображает в своём дневнике уже два года спустя после выступления на дело проповеди:

«Крайняя нужда в постоянном толмаче была чувствуема со времени самых первоначальных опытов и действий миссии нашей в здешнем краю. Доселе мы как бы ходили по миру и побирались; накопляемое нами собрание татарских слов и речений уподоблялось суме нищего, в которой куски всякого хлеба и мягкого, и чёрствого, и пшеничного, и ржаного, и свежего, и загнившего, – всё без разбора смешано и всё вместе составляет тяжёлую ношу. Бедняк, который воздыхал прежде, смотря на пустую суму свою, теперь, когда сума его сделалась полна, опять вздыхает, зная, что носимое им бремя не может освободить его от горькой бедности. Таковы были наши добычи в знакомстве с различными наречиями, употребляемыми в различных племенах инородцев. Тут были сведения, почерпнутые из разных источников, какие мы встречали на пути своём: ибо записки наши составлялись частью под руководством бийских мещан, из коих одни ведут торговлю с алтайцами и черневыми татарами, а другие бывают в должности толмачей при земском суде и полиции; частью со слов казаков и поселян живущих в смежности с инородцами и имеющих частое с ними сношение; частью из собеседований с крещёнными инородцами, которых отцы или деды приняли христианскую веру первые в роде своём и которые знают уже не столько татарский язык, сколько русский; частью из разговоров с некрещёными татарами, мало ещё знакомыми с русским языком. Тут были слова кумандинцев, черневых татар, телеутов, алтайцев; всякой всячины накопилось столь много, что не легко было привести сие хаотическое смешение в стройный порядок. Что, думал я, из всего этого может выйти, кроме примечательной нелепости? Из всех наречий, которые хотя и сходны между собой, но и отличны одно от другого, надлежало избрать более употребительное, словарь его составлять обычным порядком, замечать, сколько можно, особенности свойственные другим наречиям; и, таким образом, изучая одно, знакомиться мало-помалу с прочими. Мы могли уже предложить инородцам существенное учение Христовой веры и приглашать их в церковь Христову наречием черневых татар и алтайцев, но в переложении Священного Писания на то или другое наречие не способны были сделать без толмача даже ни шагу. Между тем по мере умножения новокрещёных, из которых многие вовсе не говорят по-русски, со дня на день открывалось более случаев, в коих потребность постоянного толмача давала себя чувствовать очевиднейшим образом».

Знакомство о. Макария с умственным и нравственным состоянием алтайских инородцев определило способ привлечения их внимания к слушанию проповеди христианской. Уровень развития алтайцев был крайне низок; их потребности и стремления едва выходили за предел животной жизни.

Сам о. Макарий свидетельствует об алтайцах:

«Умственные способности их так мало развиты, что кажется они не чувствуют души в себе: весь круг помыслов и желаний их, надежд и опасений, радостей и печалей, ограничен телесными нуждами. Что с ними делать миссионерам? Удовольствоваться ли одной проповедью? Но немногие из них соглашаются слушать её, а таких ещё менее, которые бы сколько-нибудь понимали её. Начнут ли говорить им о небе? они думают только о хлебе; и после проповеди заводят речь о том, что у них в самом деле нет хлеба. Подойти ли к больному? Говорить ли ему о душе, о вечных муках, о рае? В ответ на это он показывает раны на теле своём и томным взором смотря на проповедника, спрашивает: эмь-бар-ба? т. е. нет ли лекарства?»318

При таком состоянии инородцев, очевидно, трудно было привлечь их внимание к слушанию проповеди христианской. Поэтому о. Макарий сам снисходил до инородцев: вступая с ними в беседу он начинал говорить понятным для них языком и о их телесных нуждах. До чего близко входил о. Макарий в нужды и обстоятельства обращаемых в христианство инородцев, это показывает следующий рассказ свящ. Сулоцкого. Однажды о. Макарий пришёл утром в татарскую юрту с целью проповеди слова Божия. В юрте на этот раз случилась одна только татарка, да и та занята была стряпнёй. Несмотря на то, он начал свою проповедь и татарка слушала; только последней и о. Макарию мешало плакавшее в колыбели дитя. Видит о. Макарий, что татарка внимательна к проповеди его и потому, чтобы устранить неудобство, садится к колыбели, качает и убаюкивает дитя и в то же время учит его мать319. Чтобы получить расположение инородцев, о. Макарий дарил им различные полезные вещи: иглы, сухари, нитки, порох и т. п. Когда разговор доходил до сопоставления религии инородцев с христианской религией, то о. Макарий преимущества последней начинал выставлять с того, что их вера и камы изводят на жертвы весь скот и всё благосостояние хозяина, христианская же вера не требует жертв, а только покаянного верующего сердца. При этом же объявлялось инородцам, что после крещения каждый воспользуется трёхлетней льготой от податей и повинностей. Так много нужно было сделать о. Макарию (конечно, не во всех случаях), чтобы вызвать у инородцев только внимание к христианской проповеди.

Когда кто-либо из инородцев изъявлял желание креститься, то о. Макарий, чуждый погони только за одним количеством крещёных, прежде всего обращал внимание на мотивы, побудившие инородца просить крещения, дабы убедиться в чистосердечии желания и не сделать крещение лишь средством для достижения каких-либо посторонних целей. Примером крайней осторожности о. Макария может служить упомянутый выше случай крещения татарина, состоящего под судом за воровство. Другой подобный же пример. Раз изъявил желание креститься праздно шатавшийся, хилый, видевший только одним глазом, 20-летний татарин. О. Макарий долго не соглашался крестить его, так как тот по своему легкомыслию и непостоянству не мог найти восприемника. И потом, когда восприемницей татарина пожелала быть одна новокрещёная старица, по имени Анга, о. Макарий счёл необходимым предварительно крещения подвергнуть его долгому испытанию и приучить к труду. Убедившись в благонадёжности ищущего крещения, о. Макарий один, или при содействии своих помощников начинал наставления его в христианских истинах. Наставления эти отличались крайней рачительностью; о. Макарий старался, чтобы обращаемый хотя и кратко, но твёрдо усвоил христианские истины, чего достигнуть при ограниченности алтайцев, стоило немалых трудов. Насколько старательно относился о. Макарий к наставлению обращаемых – это видно из путевых его записок: обращаемому говорили о вере в Иисуса Христа и рассказывали события из земной Его жизни, учили творить крестное знамение, объясняли молитвы и, переводя их на татарской язык, заставляли заучивать наизусть на случай забвения молитва писалась на бумаге и вручалась обращаемому. После таких наставлений совершалось крещение.

Но с крещением не кончались заботы о. Макария об обращающемся в христианство. Сам он заметил, что «дело крещением не оканчивается, напротив только начинается»320. Это потому, что целью своей деятельности о. Макарий ставил не количество крещённых инородцев, а преобразование принявших крещение инородцев из диких кочевников в действительных последователей Христа. Такая задача, несомненно, была во много раз труднее, чем простая забота о крещении инородцев. Для окончательного и бесповоротного утверждения крещёных инородцев в христианстве о. Макарий употреблял следующие средства. Во-первых, он заботился, чтобы нравственный надзор и руководство не прекращались с принятием таинства крещения. А для этого из числа благонадёжных русских или давно крещённых и обрусевших инородцев выбирались для крещаемых восприемники, на обязанности которых, между прочим, было заботиться о религиозном просвещении новокрещёных и следить за их нравственностью. Поручая заботу о новокрещёных восприемникам, о. Макарий и сам лично пользовался всяким случаем для утверждения их в вере и жизни христианской. Во время поездок по Алтаю он всегда посещал ранее крещёных, узнавал об их состоянии и сообразно обстоятельствам делал наставления. Особенным надзором и попечением о. Макария пользовались те из новокрещёных, которые жили на месте постоянного стана миссии, в селении Майме.

Протоиерей Путинцев сообщает:

«О. Макарий всех майминцев мужчин, женщин и детей знал в лицо и по именам. Он требовал, чтобы в праздники все были у утрени и обедни, кроме, конечно, благословных причин. Во время утрени, бывало, пойдёт о. архимандрит по церкви, зорко оглядит всех молящихся и непременно заметит тех, которые не пришли к утрени. Когда эти не бывшие соберутся к литургии, то, по окончании её, доставалось же им от о. Макария: выйдет из алтаря, сердится, ставит виновных тут же на поклоны, угрожает ещё новой епитимией, а в конце концов сам поклонится в ноги тем, кого только что распекал, просит прощения за то, что обидел их и умоляет именем Божьим ходить усердно в церковь»321.

После богослужения О. Макарий устраивал внебогослужебные собеседования – зимой в частном доме, летом под открытым небом. На этих собеседованиях речь шла о том, что в данный момент было всего ближе сердцу слушателей, – о нуждах и заботах последних, но всегда направлялась к тому, чтобы дать полезное назидание.

В одном месте путевых записок о. Макарий пишет:

«Совершив литургию и подкрепившись обедом, я удалился с ними (новокрещёными, собравшимися по случаю праздника в большом количестве) на малое расстояние от селения и усевшись под горой на берегу реки Маймы, разглагольствовал с братиями при пособии толмача; выслушав их жалобы на бедность и недостатки в необходимом, стараясь разрешить их затруднения в расчётах с восприемниками, я предлагал тому и другому приличные советы и нужные наставления. Та беседа заключена была утешением сих скорбящих и ободрением их надеждой на близость провидения, на многомилостивое попечение Отца Небесного, который знает в чём имеет нужду каждый, и когда наступит благопотребное время, несомненно поможет нам и пошлёт довольство, а до того времени обучает нас трудолюбию и терпению, врачует горестями духовные раны в душе и часто растворяет скорби наши разнообразными утешениями, которые, впрочем, по слепоте своей мы редко примечаем».

Особенное же внимание обращал о, Макарий на религиозно-нравственное образование детей. Учить молодое поколение грамоте, молитвам, пению – было любимым его занятием. Обращение о. Макария с детьми обнаруживало не только любовь его к детям, но и глубокое знание детской природы.

О.М. Путинцев, со слов И.И. Суртаева, инородца, одного из учеников О. Макария, рассказывает:

«Бывало придёт о. Макарий к Суртаевым и сейчас же заведёт беседу с ребятами: рассказывает сам из Св. Истории, учит их кратким молитвам, поёт с ними „Господи помилуй“ и „аллилуия“, а более понятливым и усердным даёт по кусочку сахара. Позанимавшись и попев с юным поколением, о. Макарий иногда примется шутить и играть: бегает с детьми по зелёной поляне взапуски, – при этом показывает вид, что старается перегнать какого-нибудь пятилетнего пузана, но не может, – и при общем смехе детей уступает маленькому бегуну. Тут опять раздача сахара победителям, – и сколько веселья, радости для ребятишек. Весел бывает в эти минуты и сам о. Макарий; его чистая душа радовалась, глядя на невинное веселье тех, о которых Христос сказал: их есть царство небесное. Да, любил о. Макарий детей, и они любили его».

Ревниво заботясь о детях, о. Макарий тем самым влиял не только на последних, но и на их родителей, так как дети слышанное от о. Макария и выученное под его руководством, передавали родителям и читали им полученные от о. Макария книжки.

(Продолжение следует).

А. С. Из жизни и деятельности Киргизской миссии в 1896 году322. (Продолжение) // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 109–117

3) Миссионерская деятельность в Киргизской степи и устройство быта новокрещёных

Говоря о миссионерской деятельности, мы имеем в виду не только христианских веропроповедников среди киргизов, но и мусульманских. Киргизская степь в настоящее время служит обширной ареной, где встретились и вступили в борьбу две миссии: христианская противо-мусульманская и мусульманская противохристианская. Последняя действует успешнее, и это не мудрено, потому что она сильнее: силы нашей миссии, сравнительно с магометанской, просто ничтожны. В самом деле, на пространстве двух областей с миллионным киргизским населением деятелей христианской миссии всего 8 человек, между тем в рядах наших противников нужно считать, не говоря о волостных муллах, и татарских мулл при городских мечетях, с которыми степняки имеют самые деятельные сношения. Каждый татарин-торговец, являясь в степь, также представляет из себя миссионера323.

Далее, магометане сильнее нас своими школами. Киргизские мальчики обучаются не только в городских мехтебе и медресе, но в каждом почти ауле есть школа, особенно в аулах богатых киргизов, где учительствуют зачастую татары. Затем надо указать на то громадное влияние, какое имеют для укрепления магометанского сознания хаджи, т. е. путешественники в Мекку. Число таких путешественников с каждым годом увеличивается, например, из одной лишь волости Акмолинского уезда в прошлом году ездило в Мекку 68 человек киргизов. Наконец следует отметить широкое распространение среди киргизов печатных и рукописных сочинений с противохристианским содержанием.

Сказанного достаточно, чтобы показать, как тяжело при таких условиях действовать христианскому веропроповеднику. Можно бы прийти в уныние и потерять всякую надежду на какой-либо успех трудов своих, если бы не вера, что сила Божия в немощи совершается, что невозможное человеку возможно есть Богови324.

По милости Божией в текущем году было редкое отрадное событие: крестился штаб-офицер подполковник 1 Западно-Сибирского линейного батальона Мустафа Мухаммед Гиреев Диваев, родом из Оренбургских татар, и наречён во св. крещении Михаилом. Крещение совершал Буконский миссионер священник о. Ефрем Елисеев. Это событие произвело сильное впечатление на местных киргизов. Они привыкли видеть, что крестятся лишь бедняки, и вдруг крестился чиновник, человек состоятельный, образованный. Факт, во всяком случае, утешительный!

Но были и другого рода факты, о которых сообщает тот же Буконский миссионер.

6 сентября из селения чалаказаков пришёл в Буконь мальчик Файзулла с желанием креститься, но вечер ом того же дня приехал и татары, отговорили мальчика и увезли. Хотя законом запрещается, под страхом наказания, отговаривать от крещения, но здесь, по крайней мере, не было насилия.

А вот другой случай, передаваемый тем же миссионером:

«На прииске Проскурякова встретились с киргизом Дюйсеке, дочь которого, женщина лет 19, заявила желание ехать с нами в Буконь и креститься. У Дюйсеке два брата уже окрещены с семьями: Семён и Феодот. Дюйсеке самый старший из братьев, ему и семье его хорошо известно о крещении. Женщина, совсем собравшись ехать с нами, с нетерпением ожидала нашего выезда, спрятавшись под кровать. Не прошло и 10 минут как явился брат киргизки Омар с толпой киргизов и заявлением: „таксыр, пусть она умрёт или один из нас, а мы живую не дадим крестить“. Пока я доказывал законность крещения и говорил о невозможности препятствовать желающим, киргизы с шумом ворвались в комнату, вытащили несчастную из-под кровати и с шумом, с побоями увезли в степь. Только и слышны были крик и плач женщины, сопровождаемой кулаками и пинками. Я ничего не мог поделать, потому что я был бессилен и никакой охраны не имел. В подобных нападениях родичей на желающих креститься мы кроме увещаний и уговоров ничего не предпринимаем, но увещания для киргиза не убедительны и дело кончается тем, что вырвут желающего креститься и умчать в степь. Но сколько же, благодаря этим нападениям, желающих креститься остаются не крещёными и сколько они переносят побоев?»

Или вот ещё факт: в Кокпектах живёт киргизка вдова Короде; она в сентябре пошла пешком в Буконь, чтобы попросить у знакомых хлеба. Утомлённая и прозябшая Короде доходила уже до Букони, как встречается с ней незнакомый киргиз на лошади, поздоровались, переспросили друг друга, куда кто и зачем отправился, Короде сказала, что она идёт в Буконь к добрым людям попросить хлеба; киргиз ударил её плетью, показал дорогу идти обратно и под ударами плети заставил её вернуться обратно в Кокпекты за то, что она шла в бузук-кала, т. е. испорченный, развращённый посёлок325, по прибытии в Кокпекты, сдал аульному мулле; тот привёл её к присяге, заставил целовать Коран, заручился её честным словом, что она креститься не будет и тогда только отпустил Короде в Буконь.

Такие явления не такой болью отзывались бы в душе православно-русского веропроповедника, если бы имели место где-нибудь в Турции, а не России. Впрочем, жизнь миссионера изобилует скорбями всякого рода, и причиной их бывают иногда не иноверцы и иноплеменники, а сами русские.

Долонский миссионер священник о. Леонид Покровский в своих записках передаёт следующее:

«В июле месяце ездил по волостям Бишкарагайской и Аккумской. Заезжал, между прочим, в посёлок Семиярский. Накануне моего приезда в Семиярск из степи прибежала киргизка, желая креститься, о чём заявила станичному атаману. Но по-своему взглянул на это атаман. Он обошёлся с ней очень строго и за её побег от мужа отправил её к киргизскому волостному управителю на суд. Я услыхал обо всём этом и зашёл к станичному атаману. Атаман в течение получаса рассказывал мне, что он был бы очень рад, если бы киргизка желала креститься, но она ему об этом не заявляла. Разговаривал об этой киргизке с хозяином земской квартиры и ещё некоторыми казаками. Все они находят действия атамана вполне правильными и побегом киргизки крайне возмущаются. Во второй уже раз мне пришлось встретиться с таким явлением в Семиярске. Проезжая весной в посёлок Подпускной через Семиярск, я во время дороги разговорился с ямщиком-киргизом. Последний заявил мне, что он уже давно желает креститься, и что, когда я поеду назад, он, наверное, вместе со мной поедет в Долонь, чтобы креститься. На другой день возвращаюсь в Семиярск. Киргиза дома нет. Спрашиваю хозяина, где он. Оказывается, хозяин, узнав о его желании креститься, отправил его на пашню за 100 вёрст. Начинаю упрекать его, зачем он это сделал, когда у него есть ещё три работника.

Казак с сердцем отвечает:

„Да как же ему можно креститься, у него есть отец и мать, их-то кто же будет кормить?“ Таким образом христиане часто ставят миссионеру не меньшие препятствия, чем сами киргизы».

Одна крестьянка так говорила Буконскому миссионеру:

«Э, батюшка, вы ездите, – только людей портите, что крестите; теперь если за 30 вёрст услышу, что кто-нибудь хочет креститься, буду отговаривать, чтобы не крестился».

Такую угрозу высказала крестьянка Фёдорова, рассердившись на то, что крестник её мужа новокрещёный Спиридон Викулов отказался уплатить 60 рублей за водку, выпитую восприемниками и гостями на его свадьбе. Сам Спиридон водки не пьёт, но таков обычай; жених непременно должен купить водки, это нечто вроде калыма и называется свадебная ряда. Русский человек в здешнем крае не может себе представить свадьбы без водки, что характерно выразилось в словах Буконского казака, который просватал свою дочь за новокрещёного, вырядил 2 ведра водки и сказал:

«Что же? растил, кормил, поил её, – и мне за это раз пьяным не напиться?»

Расход на водку так велик, что новокрещёному трудно бывает жениться на русской. Из-за этого возникают иногда неудовольствия между восприемниками и их крестниками. Нередко при крещении восприемник обещает усыновить крестника, держит у себя в качестве работника несколько лет, но при первой размолвке прогоняет его, платы за работу в прожитые годы не даёт, отсюда рождаются нескончаемые ссоры. Справедливость требует сказать, что русские привыкли эксплуатировать киргизов некрещёных, так же относятся иногда и к крещёным, даже к своим крестникам. Бывает, впрочем, и так, что повод к неудовольствиям подают сами крестники. Всё это производит неблагоприятное впечатление как на русских, которые говорят, что из-за этого не сто́ит крестить киргизов, так и на некрещёных киргизов, которые имеют основание сомневаться в равноправности и братстве о Христе Иисусе.

Так же неблагоприятно отзывается на успехе христианской проповеди то обстоятельство, что в тех станах, где не прирезана для миссии земля, новокрещёные не устроены, крайне бедствуют. О нарезке земли для Долонского стана переписка продолжается 5 лет326, и в течение этого времени новокрещёные искали себе заработков у казаков и крестьян. Вот в каком положении нашёл Долонский миссионер некоторых из этих новокрещёных.

«В течение великого поста, в те недели, когда не служил в церкви, а также после Пасхи, посетил всех новокрещёных, живущих в крестьянских селениях Больше-Владимирском и Мало-Владимирском и в казачьих посёлках; Черёмуховском, Известковом, Семиярском и Подпускном. Везде положение их нашёл весьма незавидным. Крестьяне относятся к новокрещёным недружелюбно, презирают их, насмехаются над ними, теснят их всевозможными сборами на общественные нужды. Вследствие этого новокрещёные бедствуют, среди крестьян заработка не имеют и предпочитают для заработков уходить в казачьи селения. Некоторые из новокрещёных доведены крестьянами до того, что во избежание насмешек никогда не выходят из дому. Таким образом оторванные от киргизов и презираемые ими, новокрещёные не лучшее находят и в отношении к себе русских».

«Бедствует большинство новокрещёных, живущих и в казачьих посёлках. В посёлке Подпускном один новокрещёный со своим семейством положительно по несколько дней сидит без куска хлеба. Б Семиярске – два новокрещёных семейства, в одном бедность ужаснейшая. Нашёл я это семейство в доме казака, который кормит его из жалости, Христа ради. Другое семейство, крещённое уже, впрочем, очень давно, – совершенные киргизы. Вся обстановка киргизской кибитки, крестов ни на ком нет; в церковь никогда не ходят, в углу стоит маленькая почерневшая икона, но она всегда задёрнута занавеской, чтоб её не было видно. Зато на самом видном месте прибиты изображение руки Магомета и листик с выписками из Корана, что можно редко встретить даже среди киргизов. Из всех новокрещёных исключение составляют два-три семейства, которые живут сравнительно сносно. Бедственное положение новокрещёных, без сомнения, весьма вредно должно отзываться на успехах миссии. Мне неоднократно приходилось слышать от киргизов, что креститься не сто́ит уже по одному тому, что крещёным живётся едва ли не хуже, чем некрещёным».

4) Общие замечания

Указанные неблагоприятные обстоятельства имеют значение, с ними приходится считаться, но такие явления не составляют зла исключительно Киргизской миссии, они бывают в жизни всякой миссии, например соседней с нашей Алтайской. Поэтому они не так ещё важны, они зло, но не главное; главное зло нашей миссии – это сам ислам и закрепощение за ним киргизов, и зло это нужно прекратить общими усилиями государственной власти и русского общества в лице миссионерских учреждений. Как это сделать, какие меры предпринять, – это вопрос очень серьёзный и сложный. Было бы целесообразно устроить для решения этого вопроса собрание сведущих лиц, епископов и начальников тех епархий и губерний, где есть магометане. Мы же считаем лишь своим долгом сделать благовременные указания на это зло, предупредить и просить его прекращения. Необходимо это сделать по возможности скорее, потому что этого требуют нужды миссии. Теперь пока мы безопасно ездим по степи, нас принимают более или менее радушно, но если не принять мер для пресечения мусульманской пропаганды среди киргизов, то недалеко то время, когда миссионеру нельзя будет показаться в степи. Предвестия этому уже есть.

Долонский миссионер вот что рассказывает в своих записках:

«Во время разъездов по Бишкарагайской и Аккумской волости я заметил, что почти во всех аулах встречают весьма холодно, стараются отправить в следующий аул. А у Бишкарагайского волостного управителя пришлось получить уже прямое оскорбление. Он решительно не хотел принять меня в своём ауле, говорил, что у него до меня никакого дела нет, и мне незачем было к нему заезжать, а ямщика, привёзшего меня к нему, хотел на ночь арестовать. С трудом защитил я бедного ямщика, а самому пришлось ехать в следующий аул».

Киргизы радушно принимают нас потому, что они плохие мусульмане, потому что плохо знакомы с Кораном, в котором есть знаменитая 9-я глава, проповедующая священную войну против всех немусульман и потому не начинающая обычным в остальных 113 главах эпиграфом: «во имя Бога милостивого, милосердого». Лжепророк Магомет в Коране воспитывает своих последователей во вражде ко всему немусульманскому; русские не составляют в этом отношении исключения, напротив, Магомет особенно враждебно был настроен именно против христиан, которые оказывали ему более сильное сопротивление, чем язычники-арабы. В конце концов Коран осуждает своих исповедников на беспробудное невежество и вырождение, поэтому следовало бы русской власти просто из чувства гуманности и сожаления к своим подданным киргизам, ещё не омусульманившимся, остановить процесс этого омусульманения, воззвать их к новой жизни, изъять хоть молодое поколение от нравственной погибели во мраке ислама, взять в свои руки школы.

Впрочем, изложение пагубных последствий, к которым привёл ислам своих последователей и программы мероприятий для избавления киргизов от этих последствий, – изложение всего этого нас завело бы слишком далеко, поэтому ограничимся глубоко знаменательными словами, которыми заканчивает герцог Гаркур своё очень интересное исследование современного Египта.

«Резюмируем сказанное. Свести обязанности к Богу к внешним обрядам: формулам, омовениям, преклонениям и пр., ограничить милостыню только людьми своей веры, остальных объявить нечестивыми и, как таковых, осудить на уничтожение, затем потворствовать почти без всякого ограничения чувственным удовольствиям самой сильной нашей страсти и быть строгими только к обжорству, указать на сладострастие, как на идеал, к которому должны быть направлены наши усилия, и облегчить его себе рабством женщины – вот мораль, которая вытекает из примера Магомета.

Из истории мы знаем, что эта мораль была легко принята народами, что она вполне удовлетворяет тех, которые её приняли. Она для сотни миллионов людей стала выражением воли божества, его бесконечной премудрости.

Какой предмет для размышления! Наверное, между людьми нет различия, обусловленного климатом или другими внешними обстоятельствами, которое могло бы сравняться по важности своего значения с тем, которое создано глубоким растлением морального чувства у магометан. Надо ли думать, что причиной этого было существование одного человека? Что достаточно было слова подобного человека, чтобы увлечь за собой огромное количество народов, которые, как околдованные, следуют за ним в течение двенадцати веков? Возможно ли, чтобы соблазн его слова держал в невежестве, в европейском смысл слова, ещё и теперь миллионы людей?..»327

9 марта 1897 года,

пос. Шульба.

Проекты миссионерского Института в селе Грузине и их судьба328 // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 117–123

В половине нынешнего столетия было поднято громкое дело об устройстве у нас на Руси специально-миссионерской академии или института в селе Грузине, новгородского уезда (на реке Волхове). Этот вопрос, тянувшийся несколько лет, совсем уже близок был к окончательному его разрешению, но в результате оказался решённым лишь на бумаге, и не осуществился на деле. Интересны подробности этого дела, нигде ещё не напечатанного и хранящегося лишь в архивных данных Св. Синода.

Мысль учредить и России особый «Миссионерский Институт» возникла давно среди русского духовенства, особенно ратовал за неё самоотверженный труженик на поприще распространения веры Христовой среди язычников, архимандрит Макарий (Глухарев). Находясь ещё на далеком Алтае, Макарий в 1839 году передал преосвященному Агапиту Томскому свой труд под заглавием « Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры между евреями, магометанами и язычниками в Российской державе»329, в котором весьма подробно изложен был проект «Всероссийского миссионерского Института», – с просьбой представить его в Св. Синод и Духовно-учебное управление для рассмотрения. Основные мысли этого проекта таковы: Миссионерский Институт должен помещаться в каком-нибудь мужском монастыре около г. Казани; в него поступают «благонадёжнейшие по нравам и умственным способностям отроки» из сирот духовенства от 10 до 12 лет возрастом. В течении 12 лет обучения (12 классов по году), воспитанники изучают: все книги нового завета на греческом языке; из ветхозаветных книг – пророческие и нравоучительные – на еврейском языке, герменевтику, богословие – догматическое, нравственное, сравнительное и пастырское; общую и русскую церковную историю. Кроме этих богословских наук, в проекте перечисляется и ещё несколько предметов из общеобразовательных, как то: психология, физиология, космография, география физическая, естественная история, физика, химия, география политическая, история всеобщая, логика, математика, грамматика, риторика, врачевание некоторых болезней; языки: турецкий, арабский, татарский, персидский, немецкий, не говоря уже, конечно, про греческий и латинский.

«Присовокупим сюда, – пишет Макарий, – изящные искусства: живопись, музыку, некоторые художества, и мы представим себе полный курс учения церковных воспитанников, предназначаемых к миссионерской службе»330.

Но этот превосходный и разносторонне разработанный проект миссионерского института не получил, однако, в то время никакого движения. Св. Синод передал его для рассмотрения митрополиту Филарету московскому, у которого проект так и остался331.

Однако мысль о необходимости устройства института заглохла лишь на время, и через 20 лет снова вышла наружу с большей силой и настойчивостью, и на этот раз не из далёкого Алтая, а из самого Петербурга. Инициатором и горячим пропагандистом и защитником её явился первенствующий член Св. Синода, Григорий (Постников), митрополит новгородский и с.-петербургский (с 1857 по 1860 г.)332.

В 1858 году членам Св. Синода (Афанасий, еп. казанский, Филофей, еп. тверской и протоиереи Бажанов и Кутневич) было доложено от духовно-учебного Управления предложение митрополита Григория о необходимости устроить специальное заведение для приготовления миссионеров. Старец-митрополит в самых мрачных красках обрисовал религиозное положение «Российского народа», болезнующего и ересями, и расколами, и язычеством. Уничтожить это зло, по мнению Григория, можно лишь тогда, когда будет учреждено особое специальное миссионерское училище. В это училище должны быть собираемы «лучшие» юноши, окончившее среднее или низшее отделение в семинарий, которых и будут здесь, под руководством опытных наставников, приготовлять к будущему прохождению «святой должности апостольства» в тех местах России, где это нужно. В течение 8 лет образования, воспитанники должны изучать специально тот или другой инородческий язык по собственному намерению. Но главная задача школы должна состоять в том, чтобы воспитанников миссионерского института выпустить отсюда людьми вполне высоконравственными, чтобы они могли прямо по окончании курса «вступить на ступень апостольства со всей ревностью, непостыдно жить и действовать по примеру Господа нашего Иисуса Христа для спасения душ». Такое заведение под именем «Апостольского Миссионерского или Духовно-Педагогического Института» митрополит Григорий предполагал с большим удобством поместить в доме графа Аракчеева на мызе в Грузине, новгородской губернии. Штат воспитанников должен быть не менее 200 человек333.

Эти мысли митрополита Григория членами Св. Синода были встречены весьма сочувственно, и они в виду «благой цели и ожидаемой от практического осуществления их пользы для православной церкви» поручили обер-прокурору Св. Синода, графу А.П. Толстому ходатайствовать пред Государем об утверждении данного проекта. Государь Николай I, 1 января 1850 года, вполне одобрил это «благое начинание»334. Оставалось только приступить к осуществлению задуманного дела, но тут то и встретилось немало затруднений.

Слабохарактерный граф А.П. Толстой во всех делах, обыкновенно, советовался наперёд с митрополитом Филаретом, и поэтому, как ни уважал митрополита Григория, постарался настоять, чтобы, прежде приведения в исполнение проекта о миссионерском институте, спрошено было мнение Филарета московского, Филарета киевского и Исидора, экзарха Грузии. Члены Св. Синода согласились на это, но вместе с тем, чтобы не обидеть митрополита Григория, они со своей стороны настояли на немедленном приготовлении здания в селе Грузине для предполагаемого института, возложив это дело на духовно-учебное Управление.

Здания в селе Грузине предназначались с 1845 года для двух неранжированных рот новгородского кадетского корпуса графа Аракчеева, но по каким-то обстоятельствам, роты здесь помещены не были и здания оставались пустыми. Митрополиту Григорию о них сообщил граф Путятин, близко принимавший к сердцу миссионерские проекты владыки. Это видно из следующего письма митрополита Григория к А.П. Толстому от 23 декабря 1858 года: «Имею честь, – писал Григорий, – препроводить Вам 1.000 рублей, как первое пожертвование для устрояемого института, но ещё приятнее присовокупить, что пожертвование это сделано нашим почтенным и уважаемым графом Е.В. Путятиным, подавшим мысль об учреждении этого заведения, на которое столько утешительных надежд возлагает наша церковь. Сиятельнейший граф! покорнейше прошу возвратить мне и рисунки зданий аракчеевских. Они даны были мне под секретом и дважды за ними уже присылали»335.

Аракчеевские здания в селе Грузине находились тогда в ведении министерства государственных имуществ, куда прежде всего и обратилось духовно-учебное Управление с просьбой – уступить ему здания на грузинской мызе для миссионерского института. Министерство охотно передало в духовное ведомство тот флигель, который предназначался для помещения кадетов. Для подробного осмотра этого здания духовно-учебное Управление командировало в Грузине архитектора Сычёва, который отнёсся к порученной ему работе вполне добросовестно. Результатом осмотра Сычёва явилось такое заключение: флигель тесен для помещения в нём института, но если бы министерство государственных имуществ согласилось передать духовному ведомству все здания аракчеевской мызы с садом и, вместе с тем, и тот капитал, который завещан Аракчеевым на поддержание дома, то проект института мог бы прекрасно осуществиться336.

Митрополит Григорий не пал духом от такого заключения Сычёва, в надежде выпросить у Государя всё необходимое; но иначе встретил это заключение, как и весь проект, митрополит Филарет.

«Не очень расположен я скорбеть, – писал он в апреле 1859 года А.П. Толстому, – и почти готов остаться довольным тем, что здания Грузина оказываются неудобными для миссионерского института»337.

Эту радость свою он объясняет «удалённостью» Грузина от монастырей, от образованных центров, от всяких учебных пособий. Уединение, по его мнению, конечно, полезно для учащихся, но в данном случае оно поведёт только к тому, что воспитанники института совсем одичают, заглохнут и отвыкнут от обращения с людьми. В виду таких нежелательных явлений, связанных с учреждением института в Грузине, Филарет предлагает избрать местом института – Юрьев монастырь.

«В его зданиях и доме близ его, приснопамятной благотворительницы (графини А.А. Орловой-Чесменской) может найтись почти готовое помещение для института, который в начале не должен быть многолюден. Здесь близки святыни древнего Новограда, близко семинария и при ней значительная библиотека»338.

Граф А.П. Толстой не был против мысли митрополита Филарета об устройстве института в Юрьевом монастыре, но они встретили серьёзного противника в лице митрополита Григория, очень резко высказавшегося против подобного предположения. «Упразднить Юрьев монастырь – значит посягнуть на его древность и выразить полное неуважение к его благотворительнице», – писал он Толстому339.

Тогда духовно-учебное управление предложило построить новое здание петропавловского духовного училища, и перевести сюда александро-невское училище, освободив его таким образом для миссионерского института. Но митрополит Григорий, очень хорошо зная, как приводятся в исполнение духовно-учебным Управлением подобного рода проекты, решительно воспротивился этому.

«Дума эта, – писал он довольно иронически в своём рапорте Св. Синоду в сентябре 1859 года, – придёт ли в исполнение через пять лет, неизвестно, а миссионерское учреждение крайне нужно теперь. Между тем моё предположение об устроении давно чувствуемого необходимым миссионерского института в православной церкви остановилось так, как будто бы и нужда в нём прекратилась. Но крайняя нужда отнюдь не прекратилась и не прекратится до тех пор, пока православная церковь не перестанет быть православной, т. е. такой церковью, которой сказано и которая, как православная церковь, должна исполнять повеление Господне „шедше, научите вся языки“»340.

Выход из подобного затруднительного положения предложил сам митрополит Григорий. Он просил исправлявшего тогда должность обер-прокурора, князя С.Н. Урусова, ходатайствовать пред Государем об отдаче, согласно с донесением архитектора Сычёва, в духовное ведомство для института, помимо флигеля, и остальных зданий грузинской мызы с парком, кроме дома, в котором жил прежде владелец. Ходатайство митрополита Григория было доложено Государю и 25 октября последовало Высочайшее соизволение:

1) передать в духовное ведомство всю мызу села Грузина, т. е. весь сад до парка и все заключающиеся в сем пространстве строения, за исключением стоящего в саду собора;

2) передать духовному ведомству для содержания зданий, сада и памятника Александру I назначенный для сего капитал в количестве 53.000 руб. серебром;

3) предоставить духовному Ведомству весь доход от сада и оранжерейных заведений341.

Так прекрасно разрешался вопрос о помещении предполагавшегося миссионерского института. 20 февраля 1860 г. все эти здания были приняты особой комиссией. Сохранение зданий и наблюдение за ними поручено было особому смотрителю Свешникову, с жалованием 600 руб. и в помощники ему были даны два унтер-офицера. На лето 1860 года часть помещений была сдана под дачи за 700 руб. серебром. Здания благополучно просуществовали до 1861 года и содержание их стоило духовному ведомству около 10.000 рублей.

(Окончание следует).

Миссионерская поездка начальника Камчатской духовной миссии к орочонам342 // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 124–133

18 декабря в полдень подъезжаем к орочонам в деревню Мулида.

– Вот и деревня, – с удовольствием произносит мой каюр, ни к кому не обращаясь.

– Да где же она?

– Вот, – махнул рукой Буга по направлению к левому берегу.

Ничего не вижу. Наконец, передние нарты подъехали к берегу и остановились. Вижу двух орочонов, появившихся на шум и лай наших собак. Слава Богу! Наконец-то добрались до орочонов! На берегу, поросшем тальником, не вижу жилья. Какие-то колья торчат из-под снега; а вблизи их показался дымок из снежной кучи. Это жилище орочона. Хозяин этого балагана, орочон Федор Катакэ провёл меня в своё жилище, в котором я встретил жену его и двух малолетних детей. Орочонка Ирина Эбэ сначала неприветливо вскинула глазами на непрошенного, незнакомого гостя; тем не менее помогла мне снять кухлянку, которую и повысила на одной из поперечных балок в балагане. По моим распущенным волосам признала во мне священника, ибо подошла принять благословение, а затем занялась приготовлением чая, подложив дров в очаг и повесив над огнём медный чайник. Устройство орочонского балагана вообще таково: поставлен сруб на земле в ¾ аршина вышиной, сделанный из тонкого елового или лиственничного леса. Размер его 6*6 аршин. На этом срубе утверждаются стропила из тонких палок талины, и остов готов. Крыша на 2 ската. Вместо тёса балаган кроется или кусками бересты или – еловой коры; в верхней части балагана оставляется отверстие небольшое, в 1 аршин, для выхода дыма, поднимающегося из очага и – освещения балагана. Очаг среди помещения представляет из себя небольшое углубление в земле, засыпанное золой и обложенное с боков или камнем, или деревянным срубом. Размер очага – в зависимости от размера юрты. Пол природный земляной, покрыт густым слоем пихтовых веток. Некоторые хозяева покрывают сверх этого берестяными циновками. На высоте 2 аршин от пола вы имеете неприятность стукаться головой, при всякой попытке встать и расправить свои уставшие члены, о палки, в разных направлениях прикреплённые в балагане с одной стороны для прочности и устойчивости его, а с другой – они служат вешалками. С одной стороны юрты устроено отверстие, служащее дверью; оно закрывается куском рыбьей шкуры, укреплённой вверху входа. Направо и налево по входе в балаган вам бросается в глаза ряд полок, на которых ставятся предметы домашнего обихода орочона: несколько чашек фарфоровых, жестяные миски, 2 чайника, несколько оловянных ложек, котёл, берестяные чуманы, наконец пучок мелких стружек ольховых или тальниковых, которые заменяют орочонке полотенце. Икона помещается на противоположной от двери стене.

Дым от очага, как только положили несколько свежих дров, распространился по всей юрте и не даёт открыть глаз. Прилёг на землю и ожидал пока разгорятся дрова, а, следовательно, и рассеется дым. Управившись с собаками, один по одному начали собираться в юрту и наши каюры погреться у огонька. Балаган не мог вместить всех нас. Гиляки перебрались в другой соседний балаган, оставленный семейством орочона Зиновия Каро, отправившегося по осени в верховья реки Мули на охоту за пушным зверем. Пока мы располагались в балагане, намереваясь переночевать здесь, входит в помещение и сам хозяин Феодор Катакэ, мужчина средних лет, росту ниже среднего, крепкого телосложения, с большой головой, выдающимися скулами: лицо довольно широкое, довольно полное, волосы чёрные, жёсткие, заплетены в одну косу, как и у гиляков, нос широкий, несколько приплюснутый с круглыми большими ноздрями.

Просится на перо заметка одного из путешественников343 об обитателях северных стран:

«Если бы они имели римский нос, им было бы трудно существовать: слишком часто выпуклость, снабжённая обонятельным аппаратом, отмораживалась бы и падала, между тем, как плоский нос менее подвергается этой опасности».

Возвращаюсь к Феодору. Из большого рта его показались два ряда белых крепких зубов, что делает лицо его открытым. Вообще же Катакэ производит приятное впечатление. Молча вошёл он в балаган, сел напротив меня по другую сторону очага, выставил руки к огню. Входит другой орочон, случайно находившийся здесь, некто Григорий Нэмкэ, 40 лет, имеющий постоянное жительство в деревне Сюркум. Последняя находится при устье речки того же имени, впадающей в бухту Старка, защищённую с южной стороны мысом Сюркум под 50° 3´ 34´´ с. ш., между заливом Декастри и Императорской гаванью. Быстрые глаза и природная сообщительность – отличительные черты Григория. Начались обыденные разговоры с ним и обоюдные расспросы. Феодор в нашем разговоре почти не принимал участия, но внимательно слушал нас, изредка бросая слова и расплываясь в самую широкую улыбку. От разговоров о житье-бытье орочон, мы перешли к чисто религиозной беседе. В орочонах я нашёл самых внимательных слушателей. Все орочоны просвещены св. крещением. Знание истин веры слабо, зато велики в них Вера и религиозная настойчивость.

У Феодора дети ещё не крещены, а потому после беседы занялись приготовлением ко крещению. Но где крестить? Балаган настолько низок, что в нём не было возможности стоять прямо. Соседний балаган оказался несколько выше; здесь и решили покрестить детей при морозе в 21°. Миро и елей приходилось подогревать на углях, а также подливать горячую воду в купель. Но, благодарение Господу Богу, детей покрестил, а на следующий день намерен исповедать и причастить св. Таин обитателей балагана. Отслужил молебен и прочёл краткое правило готовящимся ко св. причащению.

Феодор оказался с запасом корма собакам и с охотой поделился им с нашими каюрами. Собаки получили по полной порции, которую в минуту кончили. Юкола у Феодора хранилась в амбаре в двух вёрстах от деревни, около летников, т. е. летних балаганов, которые ставятся вблизи рыбалок. Рыбный промысел и охота за пушным зверем – главные предметы занятий орочона. Лето у него проходит в ловле рыбы горбуши, составляющей главный продукт питания. На целый год заготовляется она в разных видах:

1) чуле – так называемые «орочонские сухари». Приготовление: распластав свежую горбушу, на отдельных палках приставляют её к большому костру, который раскладывают среди лабазов; несколько просушенная у огня она помещается на лабазах и здесь коптится около 2-х недель. И уже совершенно сухая и прокопчённая, чуле аккуратно складывается в амбар, где и хранится почти целый год. Приготовленная таким образом горбуша вкусом напоминает несколько копчёную сельдь, но она вовсе не жирна и слишком засушена и, конечно, без соли; последняя у орочон в верховьях Тумнина почти не в употреблении. Чуле – главный продукт – всегда берётся при путешествиях в тайгу, на охоту.

2) Другой способ приготовления рыбы тот же, что и у амурских инородцев. Брюшки рыбы вялятся на солнце до тех пор, пока посохнут, и «уоро» (название этой юколы) готова. Остальная рыба ловится осенью по первому льду, но в весьма ограниченном количестве и, конечно, остаётся на зиму, без особенного приготовления. Кушают её всегда сырой. Ловят рыбу обыкновенными сетями, бьют острогой и городят заездки.

Зима для орочона является временем охоты на соболя, выдру, сохатого (лось), лисицу, медведя, кабаргу, белку, оленя, хорька. Мясо для орочона – лакомство, которое не всегда он видит на своём незатейливом столе. Таким образом, орочон сыт, если он в достаточном количестве заготовит рыбы, а в противном случае терпит большие лишения.

Чай – существенный, необходимый для инородца344 напиток не всегда имеется у него, а также табак и буда. Народ бедный не в состоянии сделать годового запаса этих вещей, а поэтому по несколько месяцев даже лишён удовольствия «чайку испить, гамзу (трубку) выкурить и кашкой позабавиться...» За неимением чаю орочоны вываривают кости сохатого и бульон пьют вместо чая. «Хорош чай, – говорит орочон, – часто, когда не имеешь его, горько сожалеешь, – почему в то время, когда он был, мало его пил...»

Необходимые товары, как-то: чай, буда, табак, железные и медные изделия, спички, китайские материи и мелкие безделушки получаются орочонами от ежегодно приезжающих зимой торговцев: крестьянина Павла Берсенева, проживающего в с. Вознесенском и китайца Янгуа – на Хунгари, китайца Вапфули и некоторых гиляков из окрестностей с. Мариинского, крестьянина Андрея Гоголева из Долэ-Троицка. Все они товары свои привозят зимой на нартах, а купец Яншин – китаец и отчасти тот же Берсенев завозят их на судне в Императорскую гавань осенью. Торговля меновая. Орочоны – эти простоватые дети тайги – сделались жертвой кредитной системы, из которой едва ли им удастся выбраться. Из долга никогда не выходят. Долги увеличиваются с каждым годом, ибо ежегодно растут и потребности, а зверь постепенно исчезает. Не будучи в состоянии уплатить пушниной за получаемый товар, ибо бо́льшая часть ценной добычи пошла в уплату части долга прежних годов, орочон обязуется доверителю выдать всю свою годовую добычу зверя, какая придётся на его долю в следующей охотничий сезон. Таким образом орочон находится совершенно в руках купца. Он бы мог купить некоторые припасы несколько дешевле вблизи Императорской гавани, но не считает себя вправе распоряжаться пушниной, уже заложенной купцу, его доверителю, который кладёт произвольную цену как на свой товар, так и на товар орочона.

Предлагаю здесь таблицу, составленную со слов орочонов и гиляков, из которой видно, насколько высоки цены на товары, привозимые нашими торговцами.

Товар на продажуСуществ. цена (руб.)Товар на менуПрод. орочонам (руб.)
2 пуда буды1,602 соболя345 не дорогих и струя кабарги3468,00
3 жестяные миски0,451 штука сохатого3,00
6-ти фунт. медный чайник4,802 средних соболя10,00
2 малых подпилка0,501 струя кабарги2,00
3,5 фунта маньчжурского табаку0,491 соболь4,00
1 гамза1,001 соболь дешёвый3,00
5 кирпичей чаю2,001 хороший соболь8,00
30 ф. сахара6,003 хороших соболя22,00
1 кусок бязи 14 ручн. сажени3474,001 соболь и 1 струя10,00
2 пачки спичек0,301 струя2,00
1 б. спирта1,151 соболь4,00
1 б. ханшины0,501 плохой соболь3,00
1 топор америк.3,501 хороший соболь8,00
1 пила русская поперечная2,501 хороший соболь7,00
2 чашки фарфоровые с блюдцами0,801 струя2,00
1 ф. пороха0,851 соболь6,00
1 ф. дроби0,151 струя2,00

Судя по этим данным, можно представить себе цены и на другие предметы, необходимые орочону. Иголки, кремни и мелкие безделушки купцы дают хозяевам за содержание собак в таком количестве; купец стои́т в деревне 3 суток, имеет 3 нарты с 25–30 собаками, которых всё время кормит хозяин балагана, у которого остановился торгаш. Чтобы накормить усталую собаку, нужно для каждой по 2 больших юколы в день, что составит в 3 дня 150–180 шт. Если взять самые дешёвые цены, то это содержание будет стоить 2 руб. 25 коп. – 2 руб. 70 коп. За это удовольствие хозяйка получает – за хлопоты десяток иголок, медное кольцо, а хозяин – пучок табаку 1/3 фунта. Не много!..

В заключение всех сообщений орочон Фёдор с горечью сказал:

«Что бы мы стали делать, если бы не приезжали эти купцы?!»

А в самом деле, что бы они стали делать в этом случае? Следует пораскинуть умом и поразмыслить кому о том ведать надлежит. По моему же крайнему разумению следует открыть общественный склад припасов, при первоначальной субсидии от казны, хотя бы в Императорской гавани, на тех же условиях, как существуют у нас общественные кабаки. При сравнительной дешевизне продуктов орочон не будет терпеть недостатка в таких необходимых для него предметах, как буда, чай, табак, порох и т. д.

Во время нашей беседы – дело клонилось к сумеркам – открывается дверь и показывается чья-то лохматая голова. Входить орочон высокого роста, одетый в кожу: короткая кожаная куртка и такие же узкие штаны, плотно обтягивавшие тонкие кривые ноги, обутые в обыкновенные из рыбьей шкуры унты. Небольшая тёмно-русая бородка на большой голове, покрытой кочкой волос, не гармонировала с общей неуклюжей тушей. Улыбающийся, он, без приветствий, садится у очага и, по обыкновению, греет руки. Переглянулись мы с псаломщиком и ждём, что скажет нам это чудовище...

– Откуда приехал я как тебя зовут? – спросил его, не выдержав, Хонгени на гольдском наречии. Получает ответ на том же наречии, что он орочон Тотонгину из Сюркума, пришёл за юколой, приготовленной летом и находящейся в амбаре, вёрстах в семи от Мулида ниже по Тумнину. Значит, наш спутник на завтра. Завязался разговор, из которого выяснилось, что он прежде несколько лет жил на Амуре и, соскучившись по родине, приехал в родные места, вскоре женился на состоятельной, но пожилой вдове... Он некрещёный. Я заметил ему, что он, вероятно, единственный из орочонов язычник.

– Да, – сказал он, – и сожалею о том. Постараюсь воспользоваться вашим пребыванием у нас, чтобы креститься и быть в единой вере с женой Анной и сородичами.

Утешительно!! Я обещал исполнить его доброе желание на обратном пути, просив пригласить всех орочон в деревню Мунгида, где я пробуду необходимое время, исполню требы и познакомлюсь с сюркумскими орочонами. Всё это было исполнено 2 января, как увидим впереди.

Любезные хозяева предложили нам кусок убитого ещё осенью сохатого, чем мы и воспользовались с благодарностью. Никита Павлович что-то из него приготовил, а он в кулинарном искусстве приобрёл достаточный навык во время нашего путешествия, чтобы удовлетворить неприхотливое требование моего желудка. Подкрепившись пищей, принялись было за чемодан с вещами, хотели просушить их, но скоро отказались от своего намерения. В балагане оказалось не теплее, чем под открытым небом. Отложили до деревни Акольда, где, как мы слышали, есть «русская казарма»348 т. е. русский дом.

Температура начинает падать, небольшой ветерок усиливает действие холода в балагане. Сказав несколько прежде о том, что орочонский балаган кроется корьём или берестой, я упустил добавить, что дыры и щели везде светят. Оттого, что ветер сквозит везде, дым из очага правильно не идёт в отверстие, а расстилается по всему балагану и страшно режет глаза не привыкшему к подобной обстановке человеку. Температуру же тепла и холода в подобном балагане вы и представить себе не можете. Сидите вы у огня. Вследствие того, что вы собственным телом заслонили течение холодного воздуха, огонёк начинает сильно жечь вас спереди. По-орочонски это значит, что вы обогрелись. Распахиваете тёплую верхнюю одежду и сейчас же начинаете чувствовать, что на спине у вас выступает холодный пот, она мёрзнет, а вы дрожите, несмотря на то, что вы у огня. Положение неприятное в высшей степени. То же самое случается, когда приходится сидеть под открытым небом у костра; но в последнем случае знаешь, что вне защиты, а потому и стараешься сколько возможно в тёплой одежде сидеть на почтительном расстоянии от огня. А здесь всё же человеческое жилище! Да, наконец, и убраться-то подальше от огня некуда: балаган очень мал. Что же делает в этом случае орочон? Когда его припечёт, то он преспокойно сбрасывает с себя шубу и опахивается ею, дабы дать тем возможность теплоте свободно разливаться вокруг тела. Способ прекрасный, внесённый в жизнь таёжника-орочона само́й природой. Я, признаться, предпочитал всё-таки сидеть в шубе.

При 25-градусном морозе – вот что показывали мои термометры в балагане – у огня на том месте, где обыкновенно сидит орочон, до +30 по Реом., сзади же за спиной его 10–15° холода. Таким образом нашему телу приходилось быть в одно и то же время в двух климатах – и южном и северном. Благодарение Богу, на меня эта ненормальность не оказала влияния.

Располагаемся на ночлег. Я в углу балагана, а помощник мой по правую сторону от меня поближе к огню. Пока огонь горит, открываешь лицо и наслаждаешься потрескиванием дров, а затем с головой зарываешься в меховом мешке. Спится, после дневной усталости, не дурно.

Теперь выйдем на двор познакомиться с остальным хозяйством орочона. Место, открытое к стороне реки, а с остальных сторон защищено или лесом, или мелким кустарником.

Орочон ставит свой балаган на берегу реки, выбирая такие места, которые бы не затоплял Тумнин при своих разливах, или при устье речек, дабы ближе в зимнее время по ним направляться в горы, а летом в них ловить горбушу и зубатку. Неподалёку от балагана – небольшой амбар, построенный из жердей или накатника на высоких, аршина 2 от земли, сваях, как и у гиляков; в этом амбаре хранится всё достояние орочона, состоящее из халатов, нескольких кусков китайской материи, затем для себя часть юколы, рыболовные снасти и частью охотничьи снаряды. Корм же для собак помещается в таких же амбарах, построенных вблизи рыбалок. Несколько открытых лабазов, на которых в беспорядке набросана связанная пучками сухая трава (ветошь). Привязанные к длинной жерди, прикреплённой к кольям, – собаки, одна, две небольших нарты и в довершение всего кучи хвороста для отопления балагана, вот, кажется, всё хозяйство орочона.

(Продолжение следует).

Столетие со дня рождения покойного митрополита Московского Иннокентия // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 133–135

26 августа сего года исполнится 100-летие со дня рождения приснопамятного алеутского миссионера, впоследствии митрополита московского Иннокентия, бывшего учредителем ныне благотворно действующего Православного Миссионерского Общества. В виду предстоящего столетия со дня рождения просветителя алеутов, преосвященный Николай, епископ алеутский, обратился к пастырям и пасомым алеутской епархии с архипастырским предложением, в котором говорит:

«Если поминать наставников есть долг признательных учеников, то кольми паче это должно быть обязательно в отношении такого наставника, каким был для нашей епархии блаженной памяти святитель Иннокентий?! Он был не только учителем её в обыкновенном смысле слова, но и учителем Слова Божия349, т. е. благовестником; а посему и честь ему должна быть сугубейшая...

Итак, да вознесутся же молитвы всей паствы Алеутской в сей день об упокоении раба Божия, высокопреосвященнейшего митрополита Иннокентия! и да будет память его в сей день и присно с похвалами!

Если Господь даст здравие и сил, то в сей день я намерен быть на острове Сихте и там служить заупокойную литургию, а после литургии – панихиду по почившем архипастыре; предлагаю и всему духовенству нашей епархии в сей день отслужить заупокойную литургию, предварив её накануне парастасом, по киевскому чинопоследованию, а после литургии – панихиду по рабе Божием высокопреосвященнейшем Иннокентии, – предварив сию последнюю поучением на местном наречии. Если будет благоприятствовать погода, то панихиду предлагаю отслужить на приходских кладбищах, непосредственно после литургии, для чего отправиться туда из церкви крестным ходом, и помянуть в это же время и всех прежде почивших отец и братий наших, некогда духовных чад приснопамятного святителя, – да приобщатся и они в сей день духовной радости нашей вместе с почившим святителем. Вечером в сей день устроить в приходских школах собрание детей, а также и прихожан, которым сообщить краткие сведения о жизни и трудах для Алеутской паствы приснопамятного святителя. Это можно сделать не только на основании книжных сведений, но и местных преданий. Чтения эти совершать непременно на местных наречиях, дабы все предстоявшие могли их понимать. Чтение можно предварить молитвой: „Днесь благодать святого Духа нас собра“, а закончить общим песнопением „Со святыми упокой“. Детям раздать на память брошюру г. Барсукова о преосвященном Иннокентии, которая будет выслана в каждый приход непосредственно из книжного магазина Тузова в Петербурге. Аляскинское духовное правление постарается выслать к тому же времени литографированные портреты преосвященного Иннокентия, которые можно будет раздавать народу после чтения. Во всех школах Аляски поставить непременно большие поясные портреты святителя Иннокентия – если не в день юбилея, то, по крайней мере, в скором после того времени. Всем детям мужского пола, которые родятся в сей день, дать имя Иннокентия в память сего святителя и объяснить родителям, для чего это так делается, – т. е. чтобы дети их, доколе будут жить, служили постоянным и живым напоминанием всем в приходе и об этом святителе, и об этом дне. Двухклассную образцовую школу с приютом на острове Уналашке назвать с этого дня „миссионерской школой священника о. Иоанна Вениаминова“, а таковую же Ситхинскую школу называть „миссионерской школой преосвященного Иннокентия, епископа алеутского“. На фронтоне этих школ прибить в день памяти святителя Иннокентия доску с этой надписью, а равным образом, и в самых школах, в одной из классных комнат»350.

По последним известиям351, преосвященный Николай выехал уже из своей резиденции С. Франциско в продолжительное путешествие по Аляске, которое продолжится до сентября. Сначала он отправляется на острова Св. Павла и Св. Георгия (Прибылова) и далее до Михайловского редута, а затем обратно до Уналашки и кругом Аляски до Ситхи.

Таким образом, в столетнюю годовщину со дня рождения просветителя Алеутского, митрополита Иннокентия, владыка будет о упокоении души этого святителя молиться в тех местах, где святитель положил начало своего трудного и славного служения на пользу святого дела проповеди Христовой, где и до сих пор на каждом шагу видны следы его заботливости о своём приходском деле, о своей пастве, и в среде тех, отцы которых были непосредственными его учениками.

С. И. Протестантская миссия в 1896 году // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 136–142

Истекший 1896 г. был для протестантской миссии много благоприятнее 1895 г. В течение его она не понесла никаких особенно больших испытаний и невзгод, и это дало возможность миссии с большим успехом заняться дальнейшим развитием и расширением своей деятельности.

Начнём с немецкой миссии. Базельское общество с Золотого берега в западной Африке проникло в Кумассе, к ашантиям. Конечно, это новое наступательное движение общества на язычество не обошлось без трудов и лишений и сопровождалось даже насильственной смертью одного миссионера – Рамзейера. Рейнская миссия, после пятидесятилетней почти бесплодной работы, вдруг получила обильный успех в китайской провинти Квангт-Тунге, почему немедленно принуждена была увеличить там свои силы. Вместе с тем она расширила и свой миссионерский дом в Берлине, в котором подготовляются её будущие деятели к своему служению. Отселе он будет выпускать из своих стен большее число кандидатов миссии. Подобную же жизнедеятельность проявляют и остальные немецкие общества.

Денежные поступления на миссионерское дело, сравнительно с предшествующим годом, значительно возросли, хотя миссионерские нужды увеличиваются скорее, чем средства для их удовлетворения. И потому многим обществам пришлось бороться с чувствительными дефицитами. Но великодушная щедрость некоторых друзей миссии всегда приходила им на помощь в трудную минуту. Так были покрыты в берлинском обществе недостававшие 20.000 марок. У братьев же общинной жизни дело уладилось ещё лучше.

От предшествующего года у них образовался дефицит в 110.000 марок. И в течение немногих месяцев жертвы некоторых лиц не только покрыли его, но и дали ещё излишек на будущее время. В худшем положении находились денежные дела берлинского первого и северно-немецкого обществ. Оба много потратились преимущественно на устройство станций в африканских колониях. Но и здесь всё-таки расположенные к миссии лица сделали, что могли. Только в городах Альтоне и Гамбурге для устройства новой станции Ломе в Того было собрано более 10.000 марок.

Летом истекшего года немецкая протестантская миссия впервые была публично представлена на промышленной выставка в Берлине. В ней приняли участие лейпцигская миссия, братья общинной жизни, берлинские первое и третье, базельское, бременское и барменское общества, а также американские пресвитериане и австралийские веслеяне. К открытию выставки в качестве путеводителя была издана особая небольшая книжка под заглавием «Die evangelischen Missionen in den deutschen Kolonien und Schutzgebieten». На выставке каждый наглядно мог видеть, как широко раскинулась протестантская миссия в своей деятельности, какие разнообразные средства она употребляет для достижения своих целей и как значительны её успехи. На стенах были развешаны географические карты, картины и статистические таблицы; на столах лежали миссионерские книги, рукописи, тетради, печатные шрифты, а на полу стояли разные модели миссионерских домов, церквей, школ и разные предметы, относящееся к языческому культу. Выставка встретила весьма сочувственный приём. По сообщению очевидцев около неё всегда стояла большая толпа зрителей, с интересом рассматривавших выставленные предметы. Несомненно, миссия приобрела себе здесь немало новых друзей и покровителей, и успех миссионерской выставки не замедлил вызвать подражание: осенью подобная же выставка устроена в Бирмингеме английскими обществами. А в миссионерской печати заявлена мысль открыть особый миссионерский отдел на ближайшей всемирной выставке.

Из скончавшихся в 1896 г. немецких миссионеров некоторые здесь достойны упоминания. Таковы: д. Гуго Ган, скончавшийся в ноябре в Капштадте, в Африке. Это был один из выдающихся ветеранов рейнского общества. Он был основателем миссии среди племени Гереро. Вскоре после него отошёл в вечность другой, ещё более известный миссионер X. Христаллер, состоявшей на службе у базельской миссии. Он трудился на Золотом берегу, но по болезни должен был оставить своё любимое дело ещё в 1858 году. Главные его заслуги заключаются в его лингвистических работах. Едва ли кто из современников так глубоко и всесторонне изучил африканские языки, как он. Для миссии он оказал большую услугу особенно своим переводом библии на язык чи. Скончался также и другой знаток африканских языков – Г. Гольди, миссионер соединённых шотландских пресвитериан. Он 48 лет подвизался в Альткалабаре, близ Камеруна. После него остались ценные труды по Эфикскому языку – грамматика, лексикон и перевод библии. Наконец нужно упомянуть о смерти фон-Дика, трудившегося в Сирии с 1840 г. на средства американского бюро. Сначала он подвизался здесь в качестве врача-миссионера, а потом перешёл почти исключительно к лингвистическим работам и с большим успехом. Его арабский перевод библии представляет замечательный труд.

Трудное время пережила в минувшем году французская миссия: для неё это был год испытаний. Известные военные действия Франции на Мадагаскаре, само собой, должны были сильно препятствовать мирной просветительной деятельности миссионеров. С окончательным же занятием острова протестантской миссии стало угрожать усиление на нём католического влияния, которому французское правительство всегда покровительствует в своих колониальных владениях. И одно время нефранцузские протестантские миссии на острове – норвежские лютеране, лондонские индепенденты, англикане и квакеры сильно опасались за своё существование. Во Франции действует одно только протестантское миссионерское общество – парижское. В минувшем году оно собрало среди 650.000 французских протестантов 340.000 марок и выслало 10 своих членов на о. Таити и в разные области Африки. Но этого слишком мало для обширных французских колоний. Это сознают и сами миссионеры, и сильно жалуются на недостаток своих средств.

В Норвегии миссионерское дело по-прежнему продолжало развиваться далее. Новый толчок ему дала происходившая в Трансое миссионерская конференция. Как видно из отчёта единственного в Норвегии миссионерского общества, оно трудится главным образом в Натале, стране Зулусов и Мадагаскаре. В Африке – 14 главных станций и около 150 второстепенных; на Мадагаскаре первых – 20, вторых больше 500. Миссионеры очень довольны своими успехами, особенно на Мадагаскаре. В прошлом году здесь было больше 5.000 крещений.

В Англии нужно отметить в минувшем году международную миссионерскую конференцию студентов. Благодаря ей, миссионерское дело получило в Англии и не только в ней одной, но и в других государствах, новое движение и направление352. В связи с этим движением, несомненно, стоит постоянно возрастающее в последние годы число добровольцев миссии. Одно только церковное общество в прошлую осень выслало к язычникам 78 человек. Значительную часть их составляют женщины, что опять-таки отличительная черта настоящего времени. Из вышеупомянутых 78 лиц 35 были девушки и 3 жены миссионеров. Из отправляющихся в миссию женщин одни поступают на службу к разным миссионерским обществам, другие, особенно состоятельные, трудятся самостоятельно и независимо, на свой собственный страх и риск.

Из многочисленных английских обществ по своей многочисленности и разносторонней деятельности заслуживает особенного внимания известное Церковное Мисс. Общество. Годовой бюджет его 5,5 миллионов марок. Число его станций, раскинутых по всему земному шару и во всех частях света, достигает весьма почтенной цифры – 427. На них действуют 975 европейских миссионеров, 311 туземцев-пасторов и 5.035 туземных учителей. В их пастве состоит 212.640 пасомых. В истекшем году в неё вступило вновь 15.547 человек. В 1899 году исполнится ровно сто лет, как это общество возникло и открыло свою деятельность. К этому достопамятному для него году оно желает ещё больше и сильнее развить своё дело. И теперь уже принимаются для этого деятельные меры: в истекшем году общество разослало повсюду многочисленные подписные листы, с приглашением пожертвовать, кто сколько может на дальнейшее усиление и развитие его деятельности. Благорасположенные лица не замедлили сочувственно отозваться на это приглашение. В течение первых же двух недель 274 листа возвращены заполненные щедрыми подписями. К подобным же мерам принадлежит и устройство большого детского миссионерского праздника в Лондоне. В Англии, как и в Германии, ещё на школьной скамье стараются ознакомить всех с миссионерской деятельностью родной церкви и внушить к ней сочувствие. В настоящем случае был нарочно устроен особый детский праздник, для большого внедрения детям мысли о миссионерском долге их отечества и церкви, членами которой они состоят. В тех же видах развития интереса и сочувствия к миссии с особой торжественностью был устроен осенью и обычный митинг, по случаю отбытия на миссионерское поприще новой партии деятелей.

Женская миссия также продолжает развиваться. Каковы её успехи, можно судить из следующей небольшой таблички главного женского общества в Англии, основанного в 1880 г. – общества миссий – зенана:

1880 г.1895 г.
Станций1793
Европейские миссионерки38186
Сотрудницы, туземные учительницы и помощницы96537
Школы6214
Учащиеся в них1.6508.445
Больницы14
Доходы270.000700.000

Существующие в Шотландии две главные миссии – государственной и свободной церквей вступили в соревнование между собой. Последняя при 238.300 членах жертвует на обращение язычников 970.460 марок, а первая только 460.000 марок, тогда как членов её почти вдвое больше – 626.700 человек, и вот первая на своём майском митинге указала своим членам на неестественность этого явления и высказала настойчивое желание, по крайней мере, сравняться с последней в размерах своей помощи миссионерскому делу. Это обращение к сердцу и совести присутствовавших не осталось бесплодным. Немедленно же среди них было собрано 20.000 марок на языческую миссию и 10.000 на иудейскую. Высказываются надежды на ещё более усиленный приток пожертвований.

В связи с метрополией, миссионерское дело развивается и в её колониях. Так в минувшем году шла оживлённая агитация в пользу миссионерских интересов в Канаде, до последнего времени бывшей довольно равнодушной к ним. При 3-х миллионах протестантов она давала на миссию только около 170.000 марок, при чём последняя ограничивалась одной только своей страной. Поэтому Церковное Мисс. Общество ещё в конце 1895 г. выслало сюда двоих своих агентов, которые совершили по Канаде ряд путешествий, везде собирая обширные митинги и говоря на них горячие и убеждённые речи за миссию. Будущее покажет результаты этих энергичных мер. Это же нужно сказать и об австралийских англиканах, также до последнего времени бывших почти безучастными к миссии. И здесь, на церковном конгрессе в Тасмании, епископ Монгомери настойчиво указывал своим единоверцам на их долг заботиться о духовном просвещении язычников. Идущие оттуда известия сообщают, что его убеждения не остались бесплодными. Миссионерское дело других протестантских исповеданий поставлено здесь гораздо лучше, как это доказала вышеупомянутая миссионерская выставка в Берлине.

В заключение бросим беглый взгляд на североамериканские Соединённые Штаты. Здесь существует 75 миссионерских обществ, давших в прошлом году на миссию общую сумму 22 миллиона марок. Важнейшие цифры, рисующие американскую миссию, следующие: 1.441 духовных миссионеров, 365 – светских, 1.280 – женщин и 1.070 – девушек миссионерок, 1.466 – туземных пасторов, 761.936 туземных христиан и 203.402 ученика.

Самые богатые общества это – епископальные методисты с доходом 4,5 мил. мар., пресвитериане – почти 3,5 мил., американское бюро – около 3 мил., баптистские миссионеры с доходом в 2,5 миллиона. Американское бюро много содержит своих станций на христианском востоке – в Константинополе, Измиде Брусе Трапезунде, Эрзеруме и других пунктах Малой Азии. Поэтому печальные события, происходившие в турецкой империи в течение всего истекшего года, доставили бюро много хлопот и беспокойств. В виду их поднимался было даже вопрос о временной приостановке здесь дела.

Известия и заметки // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 142

– Издание нового тома сочинений митрополита Иннокентия.

– Ходатайство о постройке храмов в Якутской области.

– Просьба о пособии обители.

– 26 августа истекает 100-летие со дни рождении московского митрополита Иннокентия, известного миссионера Камчатки и Алеутских островов. К этому времени г. Барсуков выпускает IV т. его сочинений, куда войдёт его переписка.

– «Новое Время» сообщает, что в Петербург прибыла депутация якутов-христиан, чтобы ходатайствовать о постройке православных храмов в Якутской области.

– На далёкой окраине земли русской, в пределах обширной Камчатской епархии, в 19 вёрстах от ст. Шмаковой, Южно-Уссурийской жел. дор., с половины 1895 года начат постройкой Свято-Троицкий Николаевский общежительный мужской монастырь. Все жилые постройки воздвигнуты спешно и, за неимением рабочих рук и хорошего строительного материала, не прочно, так что через год или два придётся заменить их новыми, более прочными, удобными и тёплыми. Кроме того, необходимо в скором же времени построить в обители храм Божий, помещения для богомольцев и проч., и проч. Большой недостаток чувствуется также и в необходимом хозяйственном инвентаре. На всё это требуются немалые средства, которых монастырь не имеет, почему настоятель его, строитель Сергий, и обращается с просьбой оказать посильную помощь благому делу устроения св. обители. Пожертвования могут быть адресованы: ст. Черниговка, Приморской области, настоятелю Свято-Троицкого Николаевского монастыря Сергию с братией.

Отчёт о состоянии и деятельности Иркутской Духовной Миссии за 1896 год. (Окончание) // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. 94–108

IV. Деятельность миссионеров

Деятельность Иркутских миссионеров в отчётном году, как и в предшествующие, состояла:

1) в совершении Богослужения в храме и улусах;

2) в проповеди слова Божия с церковной кафедры и при требоисправлениях в кочевьях;

3) во вне-богослужебных собеседованиях в храме и во время миссионерских поездок по улусам;

4) в нарочитой беседе с язычниками и в проповеди им слова Божия в их улусах и юртах и

5) в подаче медицинской помощи инородцам.

Церковное Богослужение оо. миссионеры в отчётном году, как и в предшествующие, старались совершать так, чтобы оно было возможно более понятным для инородцев и возможно благотворнее действовало на них. Для сего они заботились о возможно более внятном чтении и пении при Богослужении, а в местностях, где буряты мало знакомы с русским языком, они многое при Богослужении исполняли на бурятском языке. В некоторых миссионерских станах нередко Божественная литургия совершалась вся на бурятском языке. Чин Божественной литургии Иоанна Златоустого, переведённый ещё в конце прошлого года местной переводческой комиссией на наречие северо-байкальских бурят и в начале отчётного года напечатанный и распространённый среди миссионеров и грамотных бурят, в значительной мере облегчил последним понимание этого главнейшего христианского Богослужения. Чтобы сделать церковное Богослужение по возможности торжественным и благолепным и через это более благотворным для молящихся, оо. миссионеры заботились, как и прежде, о заведении или поддержании певческих хоров при миссионерских церквах из учеников местных школ. Церковное Богослужение соединялось и с проповедью слова Божия. Почти каждая литургия сопровождалась поучением или собеседованием о предметах православно-христианской веры и нравственности, при чём эти собеседования и поучения в местностях, где буряты мало знакомы с русским языком, говорились на бурятском языке и в таком случае буряты выслушивали проповедь с особенным интересом.

Миссионерские поездки по улусам для требоисправления у крещёных и для проповеди слова Божия совершаются, как объяснялось и в прежних отчётах, в определённое время года и каждый раз приблизительно в одни и те же сроки. В Св. Четыредесятницу все миссионеры первую, четвёртую и страстную седмицу совершают Богослужения в храмах, а остальные недели проводят в улусах, где новокрещёные говеют и причащаются запасными дарами. Время пребывания миссионера в Св. Четыредесятницу в том или другом улусе зависит, обыкновенно, от числа находящихся в его приходе более или менее удалённых от храма улусов, где есть крещёные, а равно и от расстояния, в каком находятся улусы один от другого. Если улусов в приходе немного, или они отстоят недалеко один от другого, так что можно назначить один из них местом для Богослужения, то миссионер остаётся здесь от двух до трёх дней. Если же улусов много, и они в дальнем друг от друга расстоянии, то говение инородцев продолжается только одни сутки; в этих случаях миссионер, обыкновенно, вечером служит вечерню и прочитывает правило, а на другой день утреню с каноном пред св. причащением; затем следует исповедь, читается утреннее правило и за обедницей все исповедующиеся причащаются Святых Таин. После окончания Богослужения миссионер уже спешит в следующий улус, чтобы дать возможность большему числу крещёных инородцев очистить свою совесть покаянием и причаститься Святых Таин. Как перед исповедью, так и перед причащением каждый миссионер говорит поучение, в котором, обыкновенно, излагает учение св. церкви об этих таинствах. Если времени достаточно, то миссионер вечером посещает для религиозно-нравственных собеседований всех жителей христиан того улуса, в котором совершалось Богослужение. Кроме этих общих объездов всех улусов, входящих в круг ведения миссионеров, каждый из них, по мере надобности посещал в улусах крещёных инородцев для требоисправлений и в другое время, по частным просьбам их.

Вместе с крещёными проповедь слова Божия предлагалась и язычникам, когда они бывали в общих собраниях в стане и в улусах. Обыкновенно миссионеры, посещая улусы для говения инородцев, для требоисправлений и при посещении христиан с Животворящим Крестом в великие праздники св. церкви, пользовались случаем и проповедовали Христову веру некрещёным, особенно на вечерних собраниях, где вместе с крещёными всегда присутствовали и язычники. Пользовались миссионеры и всяким другим временем и случаем для проповеди Евангелия язычникам, предлагая им эту проповедь при различных деловых и случайных встречах с ними. Совершали миссионеры и специальные поездки для проповеди Евангелия, собственно, по тем улусам, где христиан нет. Обыкновенно, такие поездки совершались в конце мая и в июне, а затем в ноябре, т. е. в более свободное от работ время; в это же время миссионеры посещали и те улусы, где вместе с язычниками живут и христиане, и предлагали проповедью Христе и Его учении совместно христианам и язычникам. При своих собеседованиях с инородцами миссионеры, в изложении христианского вероучения, руководились, обыкновенно, «огласительным поучением готовящимся ко святому крещению язычникам» на русском и бурятском языке трудом приснопамятного в Бозе почившего высокопреосвященного архиепископа Кетамина.

Немаловажное значение среди обязанностей миссионеров составляла и помощь больным инородцам. Условия кочевой жизни бурят в санитарном отношении на столько тяжелы, что заболеваний среди них бывает масса, а между тем медицинская помощь является в лице одного окружного врача и фельдшера на целый округ, т. е. на многие сотни вёрст и потому удовлетворить хотя бы самые насущный нужды населения она ни в каком случае не может. Последнее сознают и сами врачи, а потому стараются привлечь к себе на помощь миссионеров, которые охотно и помогают им. Не отказывали миссионеры в медицинской помощи и язычникам. Это, конечно, не могло не отозваться благоприятным образом на отношениях языческого общества в православной миссии.

V. Обозрение начальником миссии миссионерских станов

Преосвященным начальником Иркутской духовной миссии, бывшим епископом Киренским Никодимом, в отчётном году совершено было три поездки, имевшие специально миссионерский характер: первая продолжалась с 4 до 6 марта, вторая с 8 июля до 1 августа и третья с 6 по 20 октября отчётного года. В первую поездку совершено было 232 версты, во вторую 734 и в третью 737,75 версты, а всего 1703,75 версты. Об этих поездках преосвященным Никодимом оставлены следующие сведения для отчёта.

Первая поездка имела целью открытие нового Больше-Голоустинского стана на берегу Байкала, каковое открытие и состоялось 4 марта отчётного года торжественным архиерейским Богослужением, совершенным перед местной чудотворной иконой святителя и чудотворца Николая самим преосвященным Никодимом, в сослужении бывшего о. ректора Иркутской духовной семинарии, а ныне епископа Киренского Евсевия, местного благочинного о. протоиерея Стефана Благообразова, о. ключаря Иркутского кафедрального собора, священника Милия Чефранова и священника Байкальской Николаевской, в селе Лиственичном, церкви о. Иоанна Титова.

Богослужением, заключённым крестным ходом с чудотворной иконой в расположенную на бересту Байкала часовню, в которой находилась сия икона до построения Больше-Голоустинской Николаевской церкви. Перед совершением молебствия преосвященный начальник миссии обратился к своим пасомым с живым словом назидания по случаю открытая комиссионерского стана. Вторая миссионерская поездка преосвященного Никодима была совершена в Тункинский край, где расположены Гуджирский, Коймаровский, Жимыгытский, Шимковский и Окинско-Мондинский миссионерские станы. В эту поездку преосвященным посещены пять вышеупомянутых миссионерских станов, Нилова пустынь, в которой имеет местопребывание сотрудник Шимковского миссионера, и пять приходских церквей, – при чём для посещения Окинско-Мондинского стана преосвященному, за неимением какого-либо другого способа передвижения, пришлось проехать верхом на коне от Ниловой пустыни до стана 72 вёрсты и обратно, за разлитием реки Иркута, по таёжной тропинке также 72 версты, а всего 144 версты. Несмотря на такую утомительную поездку, преосвященный не оставил без слова назидании своих пасомых; совершив 22 июля в стане Божественную литургию и положенное по чину молебное пение, от сего же числа вёл продолжительную беседу с некрещёными бурятами и сам лично совершил крещение трёх бурят. При посещении других миссионерских станов и приходских церквей, преосвященный строго держался раз навсегда установленной им тактики. После обычной встречи, совершив обычное молебное пение пред местной храмовой иконой, он обращался с живым словом назидания к пасомым и затем, преподав всём присутствовавшим своё благословение, производил обычную ревизию документов и принадлежностей церковных; в заключение же, испытав детей в знания молитв, раздавал присутствовавшим святые иконы, книжки и крестики для ношения на шее. За эту поездку им роздано около 700 икон, до 1.000 разных книжек религиозно-нравственного содержания и до 2.000 крестиков. Третья миссионерская поездка была совершена преосвященным в Балаганский округ. В эту поездку, после освящения храма (7 числа октября) в Александровской центральной каторжной тюрьме (совместно с высокопреосвященнейшим Тихоном), преосвященный обозрел семь миссионерских станов Балаганского округа, один собор (в г. Балаганске), семнадцать приходских церквей, шестнадцать церковно-приходских школ и три школы грамотности. В эту же поездку он имел благодатное утешение совершить лично во всех семи миссионерских станах крещение 419 человек язычников-бурят, из коих многие уже на закате дней своей жизни пожелали принять святое крещение. При посещении миссионерских станов и приходских церквей преосвященный обращал главным образом своё внимание на беседы с крещёными и некрещёными бурятами. Беседы эти, большей частью на русском языке, а иногда, благодаря некоторому знакомству преосвященного с местным бурятским разговорным языком, и на бурятском языке, продолжались очень долго, – после чего преосвященный сам лично, в соучастии оо. миссионеров, совершал таинство крещения, стараясь обставить совершение его возможно большей торжественностью. На каждого новокрещёного он лично возлагал святой крест и каждому вручал святую икону и сорочку. После крещения неопустительно поучал новопросвещённых святым таинством быть преданными сынами св. православной церкви, предлагая им при этом, простые и удобопонятные наставления об истинах христианской веры, о главных и необходимых христианских обязанностях: о каждодневной утренней и вечерней молитве, о хождении в церковь во все воскресные и праздничные дни, ежегодном очищении своей совести в таинствах покаяния и причащения. Совершая в каждом посещаемом храме молебное пение пред местной храмовой иконой, преосвященный совершал в некоторых местах также всенощные бдения и Божественные литургии: 12 октября им было совершено всенощное бдение в Молькинском миссионерском стане, а на следующий день, 13 октября, Божественная литургия в Балаганском Спасском соборе; 16 октября всенощное бдение, а назавтра, 17 октября, Божественная литургия и после оной положенное по чину в сей знаменательный для всякого русского истинно христианского сердца день молебное пение – были совершены в Аларском миссионерском стане; 17 октября всенощное бдение, а на следующий день, 18 октября, Божественная литургия были совершены в Бажеевском миссионерском стане. За литургиями преосвященный произносил живые изустные слова, приноровлённые к месту и времени.

Выходя из храмов и преподав своё благословение присутствовавшим в оных, преосвященный производил испытание детей-школьников, обращая главное своё внимание на знакомство их с учением св. церкви о храме Божием и на исполнение ими своих христианских обязанностей, разъясняя им при этом, какое важное значение имеет храм Божий в жизни христианина от матерней утробы и до могилы, а в заключение раздавал как взрослым, так и детям на благословение святые иконы, книжки религиозно-нравственного содержания и крестики для ношения на шее. За эту поездку им роздано до 1.000 святых икон, до 1.500 книжек религиозно-нравственного содержания и до 3.000 святых крестиков.

VI. Успехи миссии

Благодарение Богу, труды оо. миссионеров, несмотря на многие препятствия, не остаются бесплодными. Под плодом деятельности миссионерской я разумею не только десятки и сотни новообращённых в христианство инородцев, но и влияние оо. миссионеров вообще на всю массу тёмных язычников. Оо. миссионеры с искренним сочувствием относятся к тёмным людям, продолжающим жить среди условий своего несовершенного быта и верований и тем самым обречённым на вымирание. Всякая помощь, какую только мог оказать о. миссионер, или словом утешения, или материальным пособием, оказывалась одинаково и христианам и язычникам. Последние, не понимая оснований подобных действий миссионера, сердцем чувствуют, что поступками его руководит то же сердце, но только сердце иное и чувства иные, чем те, который с детства внушали им и старались развить в них ламы и шаманы.

В чувстве христианского миссионера нет ни злобы, ни слепого увлечения, ни безумных порывов страсти, а всё так светло, спокойнее и чисто. Смутно сознавая различие между исконными своими руководителями и христианскими священниками, инородец-язычник идёт делиться своим горем и заботами, искать утешения у миссионера.

«Отрадно отметить тот факт, – пишет о. миссионер Молькинского стана, – что буряты смотрят на миссионера как на лицо, с которым можно говорить откровенно, не опасаясь, что он выдаст их тайну, и в полной уверенности, что войдёт в их положение, почему сплошь и рядом, в затруднительных случаях, обращались и обращаются ко мне поведать о своём горе, несчастиях, неудачах, поверить свои тайны, посоветоваться, как поступить в известном деле».

А ведь такое доверие инородцев составляет уже половину дела: оно служит почвой, на которой о. миссионер может сеять всё доброе в надежде, что посеянное им даст плод. Следует только продолжать быть отзывчивым на нужды инородцев и быть всегда готовым помочь им. Если ещё при этом дать возможность оо. миссионерам оказывать материальную поддержку инородцам, хотя бы в виде широкой медицинской помощи, то влияние миссионеров, несомненно, возрастёт ещё более. Многие из оо. миссионеров, напр., Усть-Ордынский, Нукутский, Шимковский, Коймарский и др. указывают на необходимость материальной поддержки для инородцев. Да это так и должно быть. Для несовершенных духом превосходство нового учения, несомненно, должно доказываться улучшением внешней обстановки. Ведь нельзя же ставить нашего бурята наряду с просвещённым греком или римлянином времён апостольских, которые могли понимать и внутреннее достоинство, и красоту христианства. Вместе с доверием лично к миссионеру, в новопросвещённых и язычниках пробуждается доверие и ко всему, что он делает и чем руководит. Некоторые из оо. миссионеров, напр., Тальянский, Жимыгытский, говорят о том, что инородцы часто обращаются к ним с просьбой о приёме детей в миссионерские школы. Школа, несомненно, – лучшая пособница делу миссии и там, где инородцы хотят сами подчиниться влиянию школы, они перестают быть язычниками, тем более, если они поступят в школу, руководимую миссионером, т. е. лицом, которому они более других доверяют. Затем, к числу успехов миссии нужно отнести и то, что инородцы с большой охотой посещают храм, особенно в торжественные дни, когда в храме, в числе молящихся, много встречается даже язычников. Доверчивее относятся инородцы к разного рода требоисправлениям миссионеров; охотно приглашают о. миссионера на освящение вновь построенной юрты; не избегают таинства покаяния, в котором они ранее видели средства, употребляемые миссионером для выведывания от них сокровенных мыслей и дел.

Чтобы иметь возможность удовлетворять свои религиозные потребности, инородцы не останавливаются иногда перед крупными для них затратами на постройку храмов; напр., в Нукутском стане на постройку нового храма инородцы изъявили согласие затратить до 4.500 рублей. Предложения миссионеров пожертвовать на украшение церквей также встречаются охотно, напр., в Усть-Ордынском стане инородцы не остановились перед крупной тратой (до 750 руб.), чтобы приобрести для местного храма колокола и металлические хоругви. Поворот к лучшему, т. е. к лучшим мыслям и настроению особенно заметен в инородческой молодёжи, которая становится равнодушной к язычеству и не упускает случая посмеяться над кривляньями и завываниями шаманов353.

Ещё раз повторим, что шаг за шагом святое дело просвещения тёмного языческого мира подвигается вперёд, мрак и фанатизм языческий уходят всё далее в такие захолустья, куда трудно пробраться о. миссионеру, да и вообще русскому человеку. На открытых местах язычество держится только около дацанов искусственно поддерживаемых.

В минувшем году, вообще числе инородцев, просвещённых святым крещением, достигало до 1.367 человек; по станам число обращений в христианство распределяется таким образом:

Название становЧисло просвещённых св. крещением в 1896 году
Муж.Жен.Обоего пола
Нельхайский5050100
Усть Ордынский181129
Хоготовский131629
Хорбатовский101020
Заложный6511
Еланцинский32–32
Жимыгытский71118
Шимковский––29
Хара-Гужирский363672
Коймаровский382866
Окинско-Мондинский161329
Молькинский554297
Тальянский352459
Аларский9918
Нукутский8874162
Бильчирский128101229
Бажеевский5858116
Бо-ханский6469133
Больше-Голоустинский5510
Нилова пустынь––8
Сотрудниками миссии в приходских церквах––до 100
Итого обоего пола:1.367

VII. Школы миссионерские

Стадо Христово год от года увеличивается. Забота руководителей его теперь должна заключаться в том, чтобы поставить пасомых путём просвещения в нравственную для них невозможность подчиняться влиянию окружающего язычества. Чем более будет обращено внимания на эту сторону дела, тем вернее будет успех, которого достигли оо. миссионеры. Отчёты оо. миссионеров настойчиво говорят о необходимости развитая просвещения, – как лучшего средства воздействия на инородцев.

«С развитием грамотности и привитием здравых понятий, – пишет о. миссионер Молькинского стана, – несомненно, постепенно изменятся дикие понятия и взгляды в религиозном отношении в лучшую сторону».

«Самое лучшее средство привлечь бурят к христианству, – говорит о. миссионер Окинско-Мондинского стана, – это школа, прекрасно обставленная как с внешней, так и с внутренней стороны. В школе мальчик-бурят приучается к чистоте и порядку, а эти привычки не оставляются им и по выходе из школы, в течение всей его последующей жизни».

Сами инородцы обнаруживают стремление к поступлению в школы, хотя, конечно, прежде всего ищут в школе практических знаний.

О. миссионер Тальянского стана, говоря о необходимости развития просвещения, замечает, между прочим, что «необходимость знания русского языка сильно сознаётся бурятами; поэтому в начале настоящего учебного года несколько инородцев обращались ко мне с просьбой принять их детей в Тальянскую церковно-приходскую школу, где бы дети их, вращаясь с крестьянскими мальчиками (школа находится в с. Верхне-Идинском), научились хорошо понимать и говорить по-русски, но за малой поместительностью школьного здания приходилось им отказывать в приёме».

Жимыгытский миссионер говорит даже о том, что среди инородцев находятся желающие отдавать в школу и дочерей своих. Стремление инородцев учиться доказывается и более красноречивыми фактами – основанием новых школ, при чём инородцы не останавливаются перед сравнительно большими затратами. В конце минувшего года намечены были к открытию, а в начале настоящего года и открыты две церковно-приходские школы: Улейская в ведомстве Бильчирского стана и Шалотская в ведомстве Аларского стана. Инородцы Улейского стана общественным приговором обязались давать в жалование учителю школы и на приобретения учебников 300 рублей ежегодно; – с октября месяца в Улейской школе открыты правильные занятия в наёмном помещении. Ещё бо́льшие средства даны инородцами на содержание Шалотской школы: здесь ежегодно отпускается 420 рублей и затем инородцы обязались доставить на постройку школьного здания необходимое количество леса, если Епархиальный Училищный Совет даст им средства на постройку. Та и другая школы открыты в память коронования Их Императорских Величеств. Такое стремление инородцев к просвещению остаётся только поддерживать, избегая при этом казённого формального отношения, которое только плодит всякого рода «предписания» и «отношения», восстановляет бурят против школы и устанавливает на школьные занятия крайне неправильный взгляд, как на тяжёлую и ненужную повинность. О. миссионер Усть-Ордынского стана сообщает очень любопытные сведения о том, к чему ведёт казённое и формальное отношение к живому школьному делу.

«Оригинально училище Кудинское (министерское). 15 родов обязались когда-то доставлять от себя в училище по одному человеку-ученику. На содержание каждого ученика род платит 48 руб., а иногда эта, как бы должность или арендная статья, отдаётся с торгов. Но сто́ит великого труда затянуть в школу назначенного ученика, иногда женатого; учитель пишет отношения о высылке учеников, но ничего не выходит. Дело в том, что родитель ученика, получив с общества 48 рублей, считает себя вовсе не обязанным доставить вовремя сына своего в школу, а оставляет его дома работать и по вечерам заниматься грамотой, под руководством какого-нибудь бродяги. Наконец, в ноябре один по одному ученики появляются. После рождественских каникул снова письмоводство учителя о доставке учеников, и они являются около сырной недели, а уволенные на три дня этой недели они, после необходимой переписки, являются в половине св. четыредесятницы. После Пасхи уже никакое письмоводство не помогает: учеников-бурят до ноября не дождётесь. И это из года в год».

«А между тем, – пишет тот же о. миссионер, – буряты грамоту любят более, чем русские крестьяне, и каждый из них желает, если можно, обучить всех своих сыновей, а иногда и дочерей, отрывая у семьи последние крохи. Нет ни одного значительно населённого улуса, где бы не было одного-двух учителей, у которых бурятские дети учатся круглый год без каникул».

Не относясь формально к делу, можно с полным успехом воспользоваться стремлением инородцев к грамотности, распространяя последнюю путём открытия школ грамоты. Главным препятствием к широкому развитию последнего типа школ среди инородцев, служит отсутствие подходящих учителей. Поселенцы, которые главным образом занимаются обучением детей по домам, народ слишком подвижный, постоянно переменяющий место жительства, а главное – неблагонадёжный в нравственном отношении. Имеющие открыться во всех округах епархии второклассные церковно-приходские школы должны оказать в этом отношении большую услугу, доставляя учителей часто из той же инородческой среды и, что очень важно, – учителей с разными практическими, прикладными знаниями, по рациональному огородничеству, земледелию, по разным ремёслам – столярному, слесарному и др. Принимая во внимание, что всякий неразвитой человек прежде всего требует от школы практических результатов, очень было бы важно дать школам грамоты в улусах учителей с практическими знаниями и затем сообщить церковноприходским миссионерским школам то же практическое направление. В этом последнем отношении миссионерские церковно-приходские школы, к сожалению, заставляют желать очень многого. Ни при одной из школ не заведено никакого ремесла главным образом «конечно, по недостатку средств, ни при одной из школ не имеется земли, на которой можно было бы завести рациональное хозяйство, – только при Ныкылейской школе имеется небольшое количество земли под огород. Несмотря, впрочем, на отсутствие преподавания в миссионерских школах прикладных званий, отношение местного инородческого населения к школам везде сочувственное; инородцы довольны и одной грамотностью, которую сообщают им школы».

Нельзя здесь не пожалеть о том, что при миссионерских школах не имеется библиотек с книгами для внеклассного чтения. Эти библиотеки не давали бы заглохнуть в инородцах приобретённым в школах навыкам и умению. Если вообще рецидивизм безграмотности – печальное явление в школах, где обучаются русские дети, то в питомцах миссионерских школ это явление ещё печальнее, – забвение грамоты знаменует для них возвращение к языческим понятиям и суевериям, делает для них невозможным понять превосходство христианских верований и русского быта. Требовались небольшие средства, чтобы устроить при миссионерских школах библиотеки, которые продолжали бы развивать охоту к чтению, сообщали бы новые знания и поддерживали связь инородцев со школой. Отсутствие книг и некоторых других приспособлений не даёт возможности устраивать при школах чтений, который привлекали бы кроме детей и взрослых.

Из всех миссионерских школ в неблагоприятных отношениях к обществу стои́т только одна Куйтинская школа. Население «не принимает в школе никакого участия». Но здесь особые обстоятельства. Население не принимает участия в школе не потому, чтобы оно не хотело школы, не стремилось к грамотности, а потому, что в школьные дела вмешалась злая воля тёмной личности язычника – головы инородного, руководимого, вероятно, тёмными людьми – ламами.

«В Куйтинском улусе, – пишет о. миссионер Бажеевского стана, – 27 ноября 1896 года открыто министерское училище в небольшом расстоянии от миссионерской школы, хотя оно могло быть открыто в других улусах, где нет никаких школ. Почему так вышло, я не могу объяснить, – продолжает о. миссионер, – потому что всё делалось в тайне – но, думается, что так как голова некрещёный, а в миссионерской школе преимущественно преподаётся славянский язык и Закон Божий, а это некрещёным инородцам, особенно Куйтинскому голове не нравится, то вздумали открыть министерское училище, где бы и Закон Божий преподавал учитель или, как в настоящее время, учительница в их некрещёных угоду».

Явление нелепое и прискорбное, но думается неизбежное там, где власть отдана в руки невежественного, тёмного человека. До чего доходит вражда этого тёмного язычника-головы ко всему (христианскому), что находится под руководством христианского священника, видно из того, что этот язычник не останавливается перед явным беззаконием; вероятно, по его внушению или, может быть, по прямому приказанию, общество куйтинских инородцев в конце отчётного года отказалось давать на миссионерскую школу, отопление. освещение и сторожа, хотя обязано это делать по своему общественному приговору. Отказ общества оказывать содействие в содержании миссионерской школы, равно как и устройство министерской школы произошли без сношения с нашим архиепископом, со мной или с моим предшественником, – без сношения с епархиальным училищным советом и вообще епархиальным начальством. Приходится по необходимости отмечать и считаться и с такими ненормальными явлениями: такие явления не только наносят существенный вред делу просвещения инородцев, но они оскорбительны для тех правительственных лиц и учреждений, которые непосредственно ведали и ведают вообще это дело и которые потратили много хлопот и средств в частности для устройства школы в куйтинском улусе. Но в отчёте считаю неуместным распространяться об этом печальном деле.

Всех содержащихся на средства миссионерского общества церковноприходских школ к концу отчётного года было 15354. Всего учащихся в этих школах 242 мальчика и 29 девочек, всего 271 человек. Учителями состоят: 1 священник, 3 диакона, 2 псаломщика, 4 учителя и 5 учительниц светских. По образовательному цензу учащие в школах распределяются таким образом: 1 студент семинарии, 2 из учительской семинарии, 1 из 7 класса классической гимназии, 3 из не окончивших курс духовной семинарии, 2 из 4 класса духовного училища, 1 имеющий звание учителя одноклассной церковно-приходской школы, 5 учительниц, окончивших курс в женском духовном училище.

Учителя и учительницы получали жалование в размере от 200 до 300 рублей при готовой квартире, диаконы и псаломщики получали по 120 рублей кроме положенного содержания по должностям своим. Из общего числа 242 мальчиков, учащихся в миссионерских школах, 120 жили в приютах при миссионерских школах, при чём на содержание каждого мальчика-пансионера отпускалось по 5 рублей в месяц. Если принять во внимание то обстоятельство, что улусы бурятские крайне разбросаны – одна юрта отстоит от другой иногда на очень значительное расстояние, то приюты являются почти необходимым учреждением, которое даёт возможность учиться детям самых далёких юрт. Кроме того, пансион ставит учеников-бурят в более близкие отношения к учителю, облегчает последнему влияние на учеников и приучает их к порядкам и обстановке русской жизни. Поэтому, в интересах развития грамотности и приучения инородцев-мальчиков к обстановке русской жизни, некоторые из оо. миссионеров особенно настаивают на необходимости иметь при школах приюты (напр., на устройстве приюта при Одиссинской школе, настаивает о. миссионер Нукутского стана).

О. миссионер Нукутского стана пишет:

«При Одиссинском миссионерском училище желательно было бы при помощи миссионерского комитета в возможно непродолжительном времени открыть пансион хотя бы на 10 человек. Иначе школой в Одиссе пользуется только один улус, чем и объясняется незначительное число учащихся» (12 мальчиков и 2 девочки).

Из 15 миссионерских школ 5 имеют собственные здания, более или менее приспособленные к требованиям школьной гигиены; это именно следующие школы: Куйтинская, Молькинская, Ныкылейская. Еланцинская, Шимковская; три школы: Бажеевская, Бильчирская и Окинская помещаются в наёмных зданиях, неудобных, не приспособленных к школьным требованиям, 1 школа в частном доме, временно уступленном под школу попечителем этой школы – это Одиссинская школа. О. миссионер Нукутского стана, который заведует Одиссинской школой, говорит о необходимости постройки своего здания для школы, иначе школа может остаться совсем без помещения, так как владелец дома, в котором помещается школа, по изменившимся семейным обстоятельствам, не может больше отдавать свой дом под школу.

«В этом случае, – говорит о. миссионер, – необходимо миссионерскому комитету прийти на помощь, так как местное население хотя и может несколько помочь в постройке училища, но совсем выстроить его не в состоянии: оно бедно и платит непроизводительно каждый год несколько сот рублей на общее министерское училище в Нукуте, в котором с основания его за дальностью расстояния никто ещё из зунгарцев не учился». Затем остальные школы помещаются в домах оо. миссионеров и псаломщиков; это следующие школы: Нельхайская, Заложная, Гужирская, Каймаровская, Жимыгытская и в Ниловой пустыня. Последнего рода помещения по большей части крайне неудобны, особенно в Гужирском и Каймарскохм станах.

VIII. Переводческая комиссия при Иркутском комитете православного миссионерского общества

Наряду с школами, одним из важнейших средств религиозно-нравственного воздействия как на крещёных, так и некрещёных инородцев является, с одной стороны, совершение на понятном для них языке Богослужения, с другой – распространение между ними в переводах, на их языке, книг и брошюр религиозно-нравственного содержания. То и другое особенно необходимо в местностях, где, развивает свою деятельность ламство, которое распространяет свои заблуждения не только путём устной пропаганды, но и путём литературным, распространяя тысячи брошюр разного содержания. По мере возможности этим целям старается удовлетворить Иркутская переводческая комиссия, основанная в 1895 году при Иркутском комитете православного миссионерского общества355. Комиссия состоит из председателя – высокопреосвященного Тихона, архиепископа Иркутского и Верхоленского, помощника председателя – начальника миссии и членов из лиц, знающих монгольский и бурятский языки, причём оо. миссионеры, по постановлению комиссии, считаются членами обязательными. В 1897 году комиссией изданы:

1) «Чин литургии Св. Иоанна Златоустого» на наречии северо-байкальских бурят, приспособленный преимущественно к Тункинскому наречию, так как в Тунке ламство свило себе особенно прочное гнездо и переводы здесь крайне необходимы ещё потому, что тункинские буряты менее всех других знакомы с русским языком.

2) «Первоначальный учебник русского языка для бурят, приспособленный к наречию тункинских и аларских бурят», и

3) «Огласительное поучение готовящимся к св. крещению язычникам».

Хотя к концу 1896 года был уже готов к печати «Чин исповедования», но дальнейшая издательская деятельность комиссии, к сожалению, должна была на время приостановиться, так как 500 рублей, отпущенных в 1896 году православным миссионерским обществом на этот предмет, не хватило на покрытие расходов по изданным уже брошюрам (издание литургии стоило 265 рублей 15 коп., учебника – 242 руб. 80 коп. и огласительного поучения – 107 руб. 50 коп., общая стоимость всех изданий – 615 рублей 45 коп.). В будущем расширение издательской деятельности комиссии крайне желательно; если ламы распространяют массу брошюр разного содержания, то, в противовес им и оо. миссионерам необходимо распространять среди инородцев брошюры религиозно-нравственного содержания на понятном для них языке.

IX. Содержание миссии

На содержание миссии в отчётном году получено:

а) из средств православного миссионерского общества и местного комитета – 30.000 руб.,

б) от казны на крестики, иконы, медикаменты, подарки бурятам и пр. – 571 руб. 42 коп., и

в) специального листового сбора на содержание училищ – 104 руб. 90 коп.

Кроме того, от 1895 года к отчётному году осталось 1.000 руб. (из коих 300 руб. предназначены на постройку молитвенного дома с алтарём в Босогольском улусе Харбатовского стана и 700 руб. на ремонт храма, церковной ограды и дома миссионера в Усть-Ордынском стане).

Всего вместе с остаточными на содержание миссии в отчётном году имелось 31.676 руб. 32 коп.

Из этой суммы употреблено в расход:

1) На жалование начальнику миссии, миссионерам, псаломщикам и крещёным ламам, исключая сюда прибавки к жалованью за выслугу пятилетий и жалование псаломщику при сотруднике Шимковского миссионера – 14.736 руб. 30 коп.

2) На выдачу пенсий вдовам миссионеров – 300 руб.

3) На жалование учителям и учительницам и на содержание учеников, включая сюда и специальный сбор на училища – 5.404 руб. 90 коп.

4) На содержание церквей, ремонт станов и наем квартир для 2 миссионеров и псаломщика при Бильчирском стане – 1.663 руб. 70 коп.

5) На расходы при крещении бурят, на лекарства, пособия бедным бурятам и пр., включая сюда и 571 руб. 42 коп. от казны – 2.271 руб. 42 коп.

6) На разъезды миссионерам – 1.800 рублей.

7) На напечатание и издание переводов местной переводческой комиссии – 500 рублей.

8) На капитальный ремонт Гужирского миссионерского храма, домов миссионера, псаломщика и учителя в Окинско-Мондинском стане и в Ниловой пустыни – 3.000 рублей.

9) На постройку молитвенного дома в Босогольском улусе Харбатовского стана и на ремонт храма, церковной ограды и дома миссионера в Усть-Ордынском стане – 1.000 рублей.

За тем, к 1 января 1897 года в остатке состоит наличными одна тысяча рублей (1.000 руб.).

Деньги эти предназначены и подлежат расходу в 1897 году на приспособление помещений для миссионера и псаломщика во вновь открытом (в 1895 году) Голоустинском стане.

Начальник Иркутской духовной миссии,

Евсевий, епископ Киренский.

Воззвание // Православный Благовестник. 1897 г. № 11, стр. (без номера)

Отцы, братья, и благотворители!

Помогите для блага душ новопросвещённых, ради их спасения!

Комитет по постройке Преображенской церкви имеет честь покорнейше просить Вас, Милостивые Благотворители, пожертвовать на устройство деревянного миссионерского храма в честь Преображения Господня в селении Преображенском, Усть-Каменогорского уезда, Семипалатинской области.

Преображенское селение состоит из новокрещёных киргизов Буконского стана, находится в семи вёрстах от Букони среди Киргизской степи. В весеннее время большой разлив горных рек Тальменки и Тентек делает сообщение невозможным. А между тем все жители этого селения, как ещё недавно обращённые из магометанства, требуют постоянного руководительства и наставления в новой для них вере, – христианской. И коренному, русскому человеку неудобно жить в Киргизской степи без храма и без школы, что видим из горьких опытов переселенцев, живущих в степи, а тем более трудно жить здесь без храма и школы новообращённым, окружённым со всех сторон прежними своими собратьями – магометанами-киргизами, враждебно относящимися к ним. Прибывшие с Поволжья татары-мусульмане давно уже начали распространять мусульманство среди киргизов и успели их омусульманить, воздвигнуть среди степи мечети и школы, между прочим, две таких мечети находятся по ту и другую сторону Преображенского посёлка по той же речке: одна на расстоянии 2 вёрст, а другая – 35 вёрст. Господу угодно было только в 1883 году открыть православную миссию и водрузить крест Христов над носящейся над киргизской степью тьмой магометанства. С этого времени киргизы начали принимать православие и образовали своё селение. Есть у них много детей и школьного возраста. Богослужение и обучение грамоте происходит на киргизском языке, отправлением Богослужения и обучением детей занимаются члены миссии, но нет только места для Богослужения – храма и помещения для учащихся – школы. Средств на постройку нет, на помощь со стороны самих новокрещёных рассчитывать невозможно ввиду того, что они очень бедны, да и чувство взаимопомощи и христианской благотворительности у них ещё мало развито. Чтобы не быть осмеянными от татар и киргизов-магометан, застраивающих степь мечетями и школами и показать пред магометанством превосходство христианской религии, решили мы с разрешения Епархиального начальства устроить храм и школу, уповая на пожертвования благотворителей и радетелей храмов Божиих. Посему покорнейше просим помочь вопиющей нужде нашей присылкой своих пожертвований. Мы же помолимся за Вас и Ваших средников, имена коих покорнейше просим сообщить.

Пожертвования просим высылать по адресу: г. Кокпекты, Семипалатинской области, комитету по постройке Преображенской миссионерской церкви.

Председатель Комитета: Буконский миссионер,

священник Ефрем Елисеев.

* * *

Примечания

317

Продолжение. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 9, стр. 19–25.

318

«Миссионер», 1878 г. № 19.

319

«Странник», 1862 г., т. II.

320

«Миссионер», 1878 г. № 45.

321

«Душеп. чтение», 1889 г., т. II, стр. 245–246.

322

Окончание. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 10, стр. 67–73.

323

Даже в русских деревнях и селениях, по донесениям оо. миссионеров, стали жить татары под видом торговцев или ремесленников, но в то же время занимаются обучением киргизов, следят за исполнением постов и обрядов магометанских.

325

Киргизы так называют Буконский посёлок за то, что там крестятся киргизы.

326

Получено наконец известие, что весной 1897 года будет командирован межевщик для нарезки земли.

327

Египет и Египтяне. Соч. герцога Гаркура, перевод Н.А. Бобровникова. Казань. 1895 год, стр. 241.

328

«Новгор. еп. вед.» № 9, 1897 г. О попытке устроить Миссионерский Институт в Грузине было уже довольно подробно рассказано, на основании тех же архивных источников, в ст. И.И. Ястребова: «Вопрос об устройстве и организации образовательных заведений для приготовления православных благовестников (миссионеров)», напечатанной в нашем журнале в 1894 г. (см. №№ 22 и 23), и потому автор статьи не вполне точно называет это дело нигде ещё не напечатанным. Перепечатываем настоящую статью, с небольшими изменениями, так как в ней есть некоторые новые подробности. Ред.

329

Этот труд о. Макария впервые сполна напечатан в миссионерском журнале «Православный Благовестник» за 1893 и 1894 гг. Ред.

330

«Православный Благовестник» 1893 г. №№11–13.

331

«Материалы для биографии Макария», стр. 82–83.

332

Кажется, впрочем, что митрополиту Григорию эта мысль была подсказана графом Е.Н. Путятиным, – см. письма митроп. Григория к А.П. Толстому и дело канцелярии обер-прокурора Св. Синода за 1858 г. № 219, 1 отд., стр. 2.

333

Дело духовно-учебного Управления 1859 г. № 3324, л. 1–3.

334

Дело Св. Синода, 1859 г. № 3568.

335

Дело канцелярии обер-прокурора 1858 г. № 219.

336

Дело духовно-учебного Управления № 3324, стр. 4–7, 11–13.

337

Собрание мнений и отзывов митрополита Филарета, том дополнительный, стр. 509.

338

Ibidem.

339

Дело Св. Синода № 3568, л. 18 и канцелярии обер-прокурора № 219.

340

Там же.

341

Дело Св. Синода № 3568, стр. 20–22.

342

Продолжение. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 9, стр. 30–35.

343

Бутлер.

344

Имею в виду главным образом орочон Сюркумских и жителей в верховьях Тумнин.

345

Приблизительная цена соболям в Императорской гавани от 2 до 8 руб., смотря по качеству.

346

Кабарожьей струи – 2 руб.

347

У орочон ручная сажень в употреблении. Общая мера длины: аршины и сажени им почти не известны.

348

Почему русский дом здесь назывался казармой, объясняется тем, что большинство орочонов, кроме казарм отряда солдат, расположенных в Императорской гавани, русского селения, а, следовательно, и русских домов, не видело. Солдатские помещения называются казармами, а отсюда и каждый бревенчатый дом у орочонов получил название казармы.

350

«Прав. Америк. Вестн.» № 16.

351

«Прав. Амер. Вестн.» № 18.

352

См. об этом ст. в №№ 3, 4 и 5 «Православного Благовестника» за настоящий год.

353

Усть-Орда.

354

В это число не входят церковно-приходские школы, хотя бы они были и в инородческих селениях, содержащихся на средства епархиального училищного совета, или при пособии от совета на средства местного инородческого общества, каковы, напр., Шалотская и Улейская школы, а также школы грамоты и школа, существующая при Иркутском Вознесенском св. Иннокентия монастыре. Последняя содержится на средства монастыря.

355

Указ Св. Синода от 26 января 1895 года.

Источник:
Православный Благовестник : Орган православно-христианской внешней миссии : Изд. Православного миссионерского о-ва. - Москва : Изд. Православного миссионерского о-ва, 1893-1917. / Православный Благовестник. 1897. № 1-24.
Комментарии для сайта Cackle