№ 5. Март. Книжка 1

Алтайская миссия в 1905 году // Православный Благовестник. 1906 г. № 5, стр. 195–202

Начальник миссии, епископ Макарий II – Протоиерей о. Василий Постников.

В самом начале Отчётного года преосвященный начальник миссии, епископ Макарий II-й получил назначение на самостоятельную Якутскую кафедру, куда он и отбыл, простившись с оо. миссионерами на братском съезде в феврале месяце. Место начальника миссии и кафедру епископа Бийского занял помощник начальника, архимандрит Иннокентий. Хиротония во епископа Бийского о. архимандрита Иннокентия была совершена в городе Томске 3 апреля, преосвященнейшими Макарием, епископом Томским и Макарием, епископом Якутским.

Прежде чем говорить о дальнейших переменах в составе служащих миссии, считаем своим долгом помянуть добрым словом бывшего начальника миссии епископа Бийского Макария II.

Владыка Макарий вступил на кафедру епископа Бийского 27 апреля 1901 года, после преосвященного Сергия. Этот последний неожиданно для себя оставил миссию для Омской кафедры в такое время, когда он только что ознакомился с миссией и приступил к выполнению своих планов, которые он и оставил своему преемнику лишь в почине. Таким образом новому начальнику пришлось с первых же дней своего служения не просто знакомиться с учреждением, во главе которого он был поставлен, а прямо браться за дело и нести на своих плечах ответственность за него. При этом около преосвященного Макария не было опытного в миссионерском деле помощника, который мог бы знакомить своего начальника с текущими делами. За несколько недель до перевода преосвященного Сергия на Омскую кафедру неожиданно для всех скончался, вполне освоившийся со своими обязанностями помощника начальника Алтайской миссии о. игумен Алексий. Как опытный хозяин, заявивший себя в этом отношении ещё по Киргизской миссии, преосвященный Макарий обратил своё внимание прежде всего на материальное положение миссии и её служителей. Денежные дела миссии были в то время не блестящи. На центральном катехизаторском училище тяготел долг в несколько тысяч рублей, архиерейский дом также обременён долгами и не имел никаких определённых ресурсов для своего существования, учителя миссионерских школ получали ничтожное вознаграждение за свой труд, оо. миссионеры изнывали от лишений, вследствие недостаточности получаемого содержания, многочисленные здания в станах миссии требовали ремонта. Миссионерское же Общество затруднялось удовлетворять ходатайства о сверхсметных расходах. Такое положение не могло не заботить нового начальника миссии.

Не меньше материальной необеспеченности должна была угнетать начальника миссии мысль, что у миссии слишком мало служителей для того, чтобы миссионерское дело шло должным образом. Огромные по расстояниям и многолюдные по населению приходы миссии налагали на оо. миссионеров непосильные труды, следствием чего являлись переутомление и апатия у служителей Евангелия. Нужно было начальнику миссии иметь неослабную энергию и всегдашний подъём духа, чтобы благотворно влиять на утомлённых, часто больных и унывающих тружеников миссионерского дела.

Новый начальник миссии прежде всего обратил внимание на центральные учреждения миссии: катехизаторское училище и архиерейский дом. Воспользовавшись тем обстоятельством, что преосвященный Макарий, епископ Томский был вызван для присутствования в Св. Синоде, наш владыка возбудил ходатайство о сложении долга с катехизаторского училища. Ходатайство это было удовлетворено. Училище, освободившись от тяготившего долга, спокойно продолжало своё дело воспитания учителей и псаломщиков, как для миссии, так и для епархии. Но постоянных и неусыпных забот требовал архиерейский дом. Дом епископа Бийского довольно величественное здание, сооружённое по плану блаженной памяти архиепископа Казанского Владимира, бывшего начальником миссии и славившегося строительным искусством. При преосвященном Макарии I этот дом отстроен, преосвященный Мефодий развёл кругом дома сады, преосвященный Сергий украсил сады цветниками. Архиерейский дом, окружённый зеленью трёх садов, снаружи выглядит очень красивым зданием и служит украшением города. Но это показная сторона. Не получая ниоткуда штатного содержания, Бийский архиерейский дом существует на добровольные пожертвования благотворителей и те скудные доходы, которые поступают в церковные кружки дома. Архиерейский дом, требующий ежегодно крупной суммы на своё содержание и многочисленного штата служителей, делается для епископа Бийского постоянным предметом особенных забот. С годами цены на жизненные продукты увеличиваются, дом ветшает, нужен бывает временами крупный ремонт, а определённых средств на это никаких нет. Изыскать средства на этот предмет предоставляется начальнику миссии. Для этой цели посылаются иеромонахи с иконой св. Великомученика Пантелеимона во все концы епархии. Но год от году этот главный источник содержания дома постепенно оскудевает, и грозит прийти такое время (и оно, кажется, уже недалёко), когда нельзя будет прибегать к этому способу приобретения нужных на содержание дома средств.

Когда вступил на Бийскую кафедру епископ Макарий, дела Бийского архиерейского дома были плачевны. Предшественник его, преосвященный Сергий слишком доверчиво относился к окружающим его лицам, и архиерейский дом терпел от этого немало ущерба. На доме оказался долг, наличные средства были ничтожны, к тому же дом был переполнен многими праздными людьми. Новый хозяин счёл за нужное сам взяться за экономию дома. Преосвященный Макарий не имел эконома, а сам выдавал деньги на расход и сам вёл все счета и книги. Результатом этого оказалось, что расходы по дому сократились наполовину. Владыка Макарий устроил жизнь дома на образец монастырских общежитий. Строгий режим изгнал из дома всех праздных и свободолюбивых лиц, остались лишь те, кои в душе любили образ иноческого жития. Эти были нетребовательны на пищу и одежду. Кроме этого, преосвященный Макарий ходатайствовал пред Св. Синодом об отпуске сумм на ремонт дома. Ходатайство это было удовлетворено, и на ремонт дома из Св. Синода было отпущено 1.500 рублей. Уезжая, преосвященный Макарий оставил своему преемнику не долги, а небольшую наличную сумму на содержание дома.

Во время четырёхлетнего служения преосвященного Макария открыты шесть новых станов в миссии: в Ине, Улагане, Тайне, Александровке, Черге и Матуре. На открытие первых двух станов потребная сумма отпущена была Православным Миссионерским Обществом, а остальные станы открывались, и служащие в них содержатся на местные средства. Конечно, только благодаря экономии и аккуратности в денежных делах, Владыка Макарий мог осуществить свои планы в деле открытия новых станов. Эта заслуга преосвященного Макария незабвенна. К 14 миссионерам присоединились новых 6 благовестников. Всякий должен признать, что труд служения оо. миссионеров от этого много облегчился, миссионерское же дело от этого, несомненно, много выиграло.

Не оставил преосвященный Макарий без внимания и меньших служителей миссии. До него учителя миссионерских школ получали крайне ничтожное содержание. Благодаря энергичным представлениям преосвященного, епархиальный училищный Совет ассигновал на школы миссии 3.360 рублей в год, что дало возможность увеличить жалование учителям в полтора раза. При этом владыка лучших учителей определял в школы при станах и требовал, чтобы причты уделяли этим учителям псаломщическую долю братских доходов. Мало того, желая облегчить достойным переход в духовное звание, преосвященный Макарий возбудил ходатайство об открытии при станах вторых штатных псаломщических вакансий, на которые и предполагал назначать способнейших учителей. Ходатайство преосвященного уважено, вторые псаломщические вакансии открыты, и теперь достойному из учителей открыть свободный доступ в духовное звание.

Строгий к себе в своей частной жизни, преосвященный Макарий и в других не терпел неряшливости и особенно халатности в денежных делах: несообразные и не необходимые представления миссионеров о постройках, ремонтах и проч. он решительно отклонял, сберегая миссионерские гроши. Благодаря этой строгости в назначении миссионерских сумм, преосвященный Макарий мог впоследствии делать крупные затраты на постройки, не истощая сумм миссии, как, напр., на постройку особого дома для учителя в Онгудае. При нём заново устроены станы: в Усть-Кане, Ине, на оборудование которых пошла не одна тысяча, построены школы в Улале, Онгудае, Улезле, Черном-Ануе, на Пеле, Узунь-Арге и друг.

Как епископ Бийский, преосвященный Макарий отличался строгой церковностью, любил совершать богослужения истово, не спеша, обставлять их торжественно. При нём архиерейский хор достиг до 70 человек, имел регента из капеллы и всегда исполнял простое обиходное пение в строго церковном духе. Народ любил служение владыки, любил его импровизированные беседы и во множестве посещал архиерейскую церковь. Преосвященный Макарий нашёл средства обновить ризницу своей соборной Казанской церкви, украсить стенной живописью алтарь её. Словом, преосвященный Макарий был опытный домохозяин и усердный служитель Божий. При всей строгости к делу служения преосвященный Макарий в обращении как с оо. миссионерами, так и с низшими служителями миссии был ласков и прост, для всех доступен во всякое время дня.

В последний год своего служения преосвященный Макарий пережил тяжёлое испытание: это – волнения калмыков. Волнение минувшего года приняло зловещий характер, жители были в страхе, многие побросали даже полевые работы. В самый разгар волнений владыка едет в Усть-Кан, вблизи которого было скопище калмыков, живёт здесь всё время, пока не улеглась смута. Пребывание владыки в самом центре калмыцкого движения, его вразумительные речи, богослужения – всё это успокоительно действовало на мирное население, удерживало его от панических действий.

Таким образом, преосвященный Макарий оставил по себе прочную память в миссии.

В отчётном году наша миссия оплакивала смерть старейшего миссионера Алтая, протоиерея о. Василия Постникова, скончавшегося 2 мая от тяжёлой болезни (болезнь сердца), приобретённой им во время полного скорбей и разных волнений миссионерского служения. Давно эта страшная болезнь начала беспокоить маститого труженика, но он до последних сил мужественно стоял на своём посту воина Христова и только за несколько месяцев до своей кончины уступил своё место другому. Как мужественно о. Василий всегда стоял на страже своего служения, также мужественно он встретил и последнее страшное испытание – смерть. Приготовившись к переходу в иную жизнь св. таинствами, о. протоиерей до самых последних минут не терял сознания и лишь за несколько часов до кончины лёг на одр; так умер добрый воин Христов, в течение почти полувека подвизавшийся на брани с многочисленными врагами Евангелия. Мир праху твоему, дорогой собрат, да упокоит тебя Господь в Своих обителях за твою многотрудную и многострадальную жизнь!

Смерть о. протоиерея Постникова весьма чувствительна для нашей миссии. О. протоиерей был ветеран миссии, носитель и хранитель заветов основателя её, блаженной памяти архимандрита Макария, начавший своё служение при ближайшем сотруднике и преемнике его, протоиерее Стефане Ландышеве. Мыюта, где служил почивший о. протоиерей, один из старейших станов миссии, был основан ещё архимандритом Макарием. Здесь в Мыюте при о. Василии всё напоминало первые дни нашей миссии: простота его во всём, нестяжательность, тёплое радушие к сослуживцам, сердечное гостеприимство и глубокая любовь к алтайцам, ради которых о. протоиерей положил всю свою жизнь. Юношей пришёл о. протоиерей на Алтай, в самом расцвете сил поступил в Мыюту миссионером и здесь же сложил свои кости. За долгую жизнь о. Василий вошёл в самое тесное общение с алтайцами, вступил с этим племенем в родственные узы, выдав двух своих дочерей за инородцев-священников. К о. протоиерею молодые миссионеры ездили поучаться миссионерскому служению и особенно житейской мудрости, как прожить с большой семьёй на гроши, отпускаемые миссией на содержание миссионеров. Братские съезды оживлялись в присутствии почившего: он был живою летописью Алтайской миссии, видевший начало и доживший до пышного её расцвета.

Продолжим далее о переменах в составе служащих миссии.

Место помощника начальника миссии занял благочинный церквей миссии и наблюдатель школ её, священник Пётр Бенедиктов, бывший до сего старшим миссионером в Черно-Ануйском стане. На его место в Черный-Ануй рукоположен кончивший курс Томской семинарии Павел Сорокин, а наблюдателем школ назначен Урсульский миссионер, священник о. Константин Соколов. Сверхштатный Черно-Ануйский миссионер, священник о. Тимофей Ангаков, перемещён миссионером в Александровский стан, а Александровский миссионер, священник о. Андрей Пояркин назначен заведующим новооткрытой школой на Пеле, Чолышманского отделения. Кондомский миссионер, священник о. Иоанн Штыгашев переведён миссионером в новооткрытый стан на Матуре, а его место занял Мрасский миссионер, священник о. Терентий Каншин. Кебезенский миссионер, священник о. Макарий Торопов по причине расстроенного здоровья оставил служение в миссии и перешёл в г. Томск к церкви дома трудолюбия при женском монастыре; на его место в Кебезень рукоположен кончивший курс Тобольской семинарии Илья Седаков; преподаватель алтайского языка в катехизаторском училище диакон Макарий Абышкин рукоположен во священника и определён миссионером в Паспаульский стан, его место преподавателя занял диакон Черно-Ануйской церкви Михаил Тащаков, который в ноябре Отчётного года рукоположен во священника в Осиновский улус, Кузнецкого уезда.

Исполняющий должность наместника Чолышманского монастыря иеромонах Иннокентий, по его прошению, уволен от занимаемой должности и зачислен в число братии Бийского архиерейского дома, а на его место назначен заштатный миссионер архимандрит Антоний, состоявший до сего в братстве Бийского архиерейского дома. Заштатный миссионер, священник о. Иоанн Никифоров сложил с себя сан, иеромонах Кирилл из Бийского архиерейского дома перешёл на службу в Забайкальскую епархию. Учитель Онгудайской школы Иван Бобриков и учитель Мыютинской школы Иннокентий Чевалков рукоположены в сан диакона с оставлением в тех же должностях. Кроме сего, были перемещения учителей и псаломщиков и по их прошению, и по распоряжению миссионерского начальства для пользы службы.

(Продолжение следует)

Переходя к рассмотрению приёмов воздействия Обдорской миссии на оседлую часть её паствы, должно заметить, что по отношению к ней применялись те же способы и средства воздействий, что и на кочевников. Условия жизни оседлых инородцев мало, почти вовсе не улучшают положения миссии. Оседлые живут небольшими посёлками, на весьма отдалённых друг от друга расстояниях и большей частью не бывают дома, так как злая и горестная нужда постоянно принуждает их удаляться на различные промысла. Конечно, это не позволяет указать других, новых способов духовного воздействия на них, пока не изменятся к лучшему условия их жизни. Понятно, что в данном случае миссии остаётся одно, – действовать так, как она до сих пор действовала и, применяя к оседлым инородцам те же способы и средства духовных воздействий, стараться расширять их также, как желательно и необходимо это качественное расширение действий миссии по отношению к кочевым собратьям их. Впрочем, среди оседлых инородцев школьное дело скорее может быть развито и взращено, нежели среди кочевых соотчичей их.

Школьное дело среди оседло живущих инородцев всегда приковывало внимание миссии. Уже вслед за открытием Обдорской миссии, её члены изыскивали средства и способы к обучению инородческих детей. Эти попытки организации школьного дела производились до последнего, т.-е. до нынешнего времени. И тем не менее миссия ещё и теперь, через 50 лет своего существования, не достигла в этом деле своей цели по существу. Функционирующие у нас учебно-воспитательные заведения – пансион для мальчиков и приют для девочек не могут считаться окрепшими, вследствие почти поголовного нежелания инородцев обучать в школе своих детей. Причин неустойчивости школьного дела миссии среди инородцев много. Главные из них следующие:

1) школа при ограниченности преподававшихся сведений не давала детям практических знаний, которых прежде всего и больше всего родители – инородцы могли от неё требовать;

2) школьники инородцы часто против своего желания и вопреки нежеланию родителей отправлялись для обучения грамоте в далёкий г. Тобольск (от Обдорска 1.500 вёрст оленьим и конным трактом зимой и по реке Оби и Иртышу в лодке летом), где почасту умирали, а если возвращались домой, то с утраченной связью с родиной и родней¹⁷⁷;

3) бедность родителей учеников, которые в отцовских домах, несмотря на свой малый возраст, несут почти наравне со взрослыми членами семьи тяготы по ведению хозяйства, добыче рыбы и птицы, нужной для прокормления;

4) отсутствие средств в миссии для устройства интернатов и

5) отсутствие у миссионеров необходимой энергии для поддержки школьного дела. С одной стороны, борясь с косностью инородцев, миссионеры часто не выдерживали дружного их натиска против школы и с другой, – не имея средств для устройства нужного при школе общежития для инородческих детей и свободных денег для оказания помощи бедным родителям их, они, падая духом, часто ослабляли своё нравственное воздействие на инородцев, совершенно отчаявшись в возможности правильного устройства важного для развития миссионерства школьного дела.

Некоторые из этих причин ныне утратили, а другие в недалёком будущем имеют потерять своё значение. В настоящее время инородческие дети не отсылаются в г. Тобольск для дальнейшего обучения их там; средства для устройства при школе интернатов, – где дети получают всё нужное для жизни, отпускаются и поступают; есть надежда на скорое открытие особого убежища для беднейших родителей инородцев, дети коих будут обучаться в миссионерском училище. Скончавшийся 15 июля сего года староста миссионерской церкви, берёзовский 2-й гильдии купец Василий Абрамович Оленев при своей жизни неоднократно выражал нам желание оставить по завещанию свой, один из благоустроенных в Обдорске, дом в пользу Обдорской миссии для устройства в нём инородческой богадельни. Бескорыстные наследники покойного, скончавшегося скоропостижно и не оставившего завещания, жена и брат, зная о воле мужа и брата, имеют твёрдое намерение по вступлении в права наследства, поступить с домом так, как желал того умерший.

Таким образом благополучно разрешающийся ныне школьный вопрос среди оседло живущих инородцев естественно возлагает на Обдорскую миссию большую ответственность за правильную организацию школьного дела и требующегося его укрепления. Об этом, конечно, предстоит миссии особенно заботиться в будущем, ибо с развитием школьного дела тесно связано осмысленное принятие инородцами христианства, проникновение христианских идей не только в душу, но и внешний быт, во всю жизнь инородцев. Школьное дело среди не говорящих по-русски инородцев обязывает миссию быть сугубо внимательной к делу обучения, так как оно должно производиться на родных наречиях инородцев. Миссионерам предстоит, следовательно, тщательно продолжать дело предшественников их, усиленно трудясь над переводами на инородческие языки свящ. Писания, богослужебных книг, религиозно-нравственных статей и рассказов и других назидательных книжек по разным отраслям знания.

Существующая инородческая школа, разумеется, должна пособлять миссионерам в этом деле путём привлечения к переводческой деятельности окончивших курс инородцев, дабы и их побудить к таковым же, доступным их умственному развитию, трудам. Без наличности свящ. Писания и богослужебных книг на местных инородческих языках, может ли православный храм удовлетворять религиозному чувству наших глубоко верующих полудикарей? При отсутствии разных доступных пониманию инородцев полезных книг на их наречиях, может ли быть успех в распространении среди них грамотности и обучения в школах?

Таковы в общих чертах могут быть характер и направление деятельности Обдорской миссии в наступающий новый период её действий. Шествуя этим путём, миссия может действовать уверенно и смело, не опасаясь ошибок, могущих ослабить её влияние, хотя медленное, но верное, – хотя тихое, но прочное. Обдорской миссии не предстоит удивлять интересующихся её делом какими-либо бросающимися в глаза добрыми плодами своих трудов. Но они, несомненно, будут и даже не будут оставаться незаметными, если устранятся некоторые тормозы, может быть, считающиеся малозначащими, в действительности же имеющие громадное влияние и на строй и на успех всего миссийского дела.

Изучая историю обдорской миссии, мы узнали о горестном явлении – ссорах миссионеров между собой, проходящих красной нитью за всё время существования миссии, – от начала даже до сего дня.

Обращая внимание в эти торжественные дни юбилейных празднеств наших на эту печальную сторону жизни членов миссии, мы далеки от мысли оскорбить память наших предшественников и сослуживцев, воистину, гораздо выше нас стоящих по своему влиянию на инородцев. Отмечая эти ссоры, как одну из значительных причин неуспеха миссии в прошлом, мы имеем в виду лишь извлечь отсюда полезный урок для будущего миссии. Нужно ли доказывать, что эти ссоры причиняют великое зло успеху действий миссии; но полезно ли было умалчивать об этом, когда мы трактуем о характере и направлении деятельности миссии в будущем? Содержанием речи нашей мы призваны указать, что именно может обеспечить успех дорогого нам миссийского дела и какими способами и средствами оно может стать вполне обеспеченным. А упоминаемые нами ссоры между миссионерами, не суть обычное в жизни явление; они объясняются условиями жизни в Обдорске, одном из самых глухих местечек необъятного нашего отечества. У нас ссоры не случайное явление, а хроническое и с этим злом надо оо. миссионерам в будущем энергично бороться, как с опасной болезнью, разлагающей общее дело.

Заботясь о созидании любви между собой и единодушии, миссионерам надлежит изыскивать средства к согласованию действий их на инородческую паству с таковыми же действиями пастырей церкви соседних с миссией инородческих приходов. Братская разработка мероприятий по отношению к язычникам и полуязычникам инородцам безусловно связана с устройством съездов духовенства. О таковых съездах Обдорской миссией впервые был поднят вопрос в 1898 году. Неимение у Тобольского комитета Православ. Мис. Общества потребных средств для организации съезда местного духовенства Берёзовского и Сургутского уездов, сплошь населённых инородцами, вызвал миссию на повторение такого же ходатайства одновременно с ходатайством о разрешении празднования нынешнего 50-летнего юбилея. Новое отклонение съезда по прежним мотивам не должно служить для миссии поводом к отречению от этого доброго и полезного проекта, он, быть может, получит возможность осуществляться, если не в обычной форме, то как-нибудь иначе. Настоятельная важность съездов для Обдорской миссии недавно охарактеризована в небольшой заметке одним из членов Обдорской миссии. Говоря об улучшении миссионерства на дальнем севере он пишет: «наилучшим средством для этого мы считаем при возможном расширении компетенции миссий в полном составе их, организацию, по крайней мере, ежемесячных собраний членов отдельных миссий для совместной разработки назревающих вопросов и нужд; устройство ежегодных окружных съездов миссионеров и священников однородных инородческих приходов для братских совещаний по предметам, касающимся миссионерства и установление повременных съездов членов миссий соседних епархий, если в них имеются инородцы одинаковых племён».

Мы глубоко убеждены, что эти съезды и совещания, устанавливая нравственную связь между отдельными миссионерами и священниками и расширяя в миссионерском деле кругозор их, будут повышать их энергию, а совместная разработка вопросов о поднятии миссионерского дела будет сугубо понуждать их к осуществлению предначертанных на братских заседаниях и съездах мероприятий и планов¹⁷⁸.

Конечно, заметим мы, такой широкий проект организации миссионерских съездов навряд ли скоро получит возможность осуществляться; во всяком же случае первая часть его применима в Обдорской миссии без всяких издержек, и она много выиграет, если будет продолжать свои ежемесячные миссионерские заседания, несколько лет тому назад у нас заведённые.

Невозможность устройства желательных, по крайней мере, окружных съездов для поднятия миссионерства в Обдорском крае, не устраняет возможности принятия других мер, могущих облегчить труды миссионеров на тернистом поле их деятельности и даже весьма серьёзно содействовать ожидаемому теперь от миссии расширению миссионерства. Говоря это, мы разумеем установление самой тесной нравственной связи Обдорской миссии с русскими и зырянскими обывателями с. Обдорска. До сих пор Обдорская миссия действовала сама по себе. Она не находила должной поддержки в своих трудах среди колонистов, по необъяснимым причинам смотрящих на сферу её действий, как на нечто не имеющее к ним никакого отношения. Миссии надлежит посему ознакомлять их со своим святым делом и с настойчивостью побуждать их к принятию прямого или косвенного участия в миссионерстве. Колонисты, преимущественно торговый класс, имея постоянные, нередко очень близкие сношения с инородцами, часто пользуются среди них большим влиянием и авторитетом. Поэтому они могут много содействовать миссионерам. Дружные усилия членов миссии вместе с добрым русско-зырянским населением Обдорска расширят ныне слабо развитое миссионерство и укрепят его успех. Пускай же Обдорская миссия располагает и привлекает Обдорских колонистов к своему делу. Это очень важно и целесообразно. Апостол языков, св. Павел, говорит: «якоже бо во едином телеси многи уди имамы, уди же вси не тожде имут делание, такожде мнози едино тело, а по единому друг другу уди»¹⁷⁹. Общность действий миссионеров с христианским населением края не заставит долго ожидать повышения благовестнической деятельности, если оснуется нужное для сего Братство¹⁸⁰, по примеру подобных учреждений, каких – для целей утверждения в тёмных массах народа св. веры и насаждения христианской нравственности – на святой Руси существует не мало.

Миссия и купно с нею русско-зырянские насельники Обдорска своим единодушием будут укреплять христианство среди просвещённых св. верой, но неутверждённых в ней, распространять христианство среди язычников и располагать всех вообще инородцев к столь необходимому обучению детей их грамоте. Исполняя завет св. ап. Петра, – «кийждо якоже прият дарование, между себе сим служаще, яко добрии строители различные благодати Божия»¹⁸¹, они будут успешно творить дело Богу угодное, Царю приятное и Отечеству полезное. Обдорская миссия должна отныне озабочиваться этим и её святое и великое, многосложное и трудное, апостольское дело проповеди Евангелия «языкам» станет развиваться, расти и множиться.

В субботу, 1 октября прошедшего 1905 г. в Аларском Иннокентиевском миссионерском юбилейном стане торжественно, самим архипастырем Иркутским, высокопреосвященнейшим Тихоном, в сослужении сопровождавшего его о. протоиерея, – личного секретаря его, местного миссионера и нескольких собравшихся миссионерских и приходских иереев, совершено освящение, обновлённого и благолепно отделанного на средства Иркутского Комитета Православного Миссионерского Общества, в честь святителя Христова Иннокентия, храма.

Не лишним считаю при настоящем случае хотя коротенько изложить историю возникновения Аларского стана и воздвигнутого в нём каменного, оригинального, храма. Аларский стан открыт в 1877 году в ознаменование 150-летия Иркутской епархии со дня назначения святителя Христова Иннокентия первым епископом Иркутским. По сему он и называется Аларским Иннокентиевским юбилейным станом.

Открытие его вызвано следующими обстоятельствами.

В Аларском ведомстве, обширном по своей территории и многочисленном по народонаселению (12 т. обоего пола) до 1877 года был только один миссионерский стан, в улусе Бажеевском, почти на окраине ведомства. Трудно было одному миссионеру с успехом вести слово проповеди и следить за ростом и укреплением юной паствы в истинах воспринятой новой веры, особенно при исключительных условиях положения здесь миссионера среди лам и ламаитов. Устранение этого затруднения очень заботило в Бозе почившего высокопреосвященнейшего Вениамина, тогдашнего Иркутского архипастыря, которому весьма желательно было устроить здесь в центре ведомства второй стан, в помощь имеющемуся. Сначала владыке при участии благотворителей Бог помогает устроить простенький храм, домовый, в одной из зал местного училища. В этом храме и служили до 29 апреля 1890 года, до дня освящения новоустроенного настоящего каменного храма. С устройством временного храма рукополагается сюда и священник из учителей местного училища Иоанн Сотников, воспитанник Иркутской духовной семинарии, со званием сотрудника Бажеевского миссионера.

15 и 16 января 1877 года праздновалось 150-летие Иркутской епархии со дня назначения святителя Христова Иннокентия первым епископом Иркутским. Перед празднованием этого юбилея владыка сделал воззвание к своей пастве, прося ознаменовать вековое событие делом особенно угодным Святителю Христову. «Всем чтителям Святителя Иннокентия известно, говорит владыка в своём воззвании, что особенным предметом его заботливости было распространение православной веры между язычниками и христианское просвещение своей паствы через училищное образование, а потому это юбилейное торжество он, владыка, полагал бы ознаменовать устройством в честь святителя миссионерского стана и школы».

На таковое воззвание владыки отозвались усердно со всех концов епархии, и в короткое время пожертвований на предполагаемое благое дело поступило до 10 тысяч рублей. Тогда владыка стал думать об избрании места для основания стана. Решение его, как и следовало ожидать, остановилось на осуществлении давно занимавшей его мысли об открытии этого нового стана в центре Аларского ведомства, где находилась Аларская Степная Дума, – в помощь Бажеевскому стану. Сначала решено было устроить деревянный храм. Пока шли суждения о способе постройки, путём ли подрядным, или хозяйственным, о приискании подрядчика и т. п., сгорает в июне месяце 1879 года город Иркутск со всеми его запасами, цены на всё моментально поднимаются до неимоверной высоты. Волей-неволей пришлось отложить эту постройку до более благоприятного времени. Между тем пожертвования на святое дело в честь особенно чтимого Сибирского святителя Христова Иннокентия всё возрастают и возрастают и в 1883 году доходят до 30 т. рублей. Тогда уже у владыки является мысль вместо предположенного деревянного храма устроить благолепный каменный. Находится свой доморощенный чертёжник и архитектор-самоучка о. протоиерей Шергин, который по мысли владыки чертит оригинальный по архитектуре и замечательный по идее план: восьмиугольное здание, долженствующее изображать юрту, жилище аборигена бурята, увенчанное Царь-колоколом, с надписью на нём священных девизов миссионерства, программы его просветительной деятельности: «Благовестите день от дне спасение Бога Нашего» и «Шедше научите вся языки, крестяще их во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа». План этот просматривается и 29 сентября 1883 года утверждается г. губернским архитектором Кудельским.

Весной 1884 года состоялась закладка этого храма, и закипели работы. Но подрядчик оказался несостоятельным и, построив церковь вчерне, даже не покрыв её, отказался от дальнейшей достройки её, хотя и получил уже всю условленную плату. Но Бог не без милости! Аларское общество, желая чем-либо ознаменовать чудесное избавление всей царствующей семьи при крушении царского поезда на станции Борки, Курско-Харьковско-Азовской железной дороги, 17 октября 1888 года, по предложению местного Аларского миссионера, священника Николая Затопляева, своим приговором, в выражение своих верноподданнических чувств, в благодарность Богу за оказанную им милость в спасении дорогой для всех верных сынов России Царствующей Семьи, постановило отпустить в распоряжение Иркутского миссионерского комитета на достройку храма 2.750 рублей и 250 рублей на покупку и постановку в нём иконы св. Александра Невского, имя которого носил, ныне в Бозе почивший, возлюбленный монарх Александр III.

Деньги эти в марте месяце 1889 г. были выданы из запасного общественного капитала миссионеру местного Аларского стана и им тогда же через высокопреосвященнейшего Вениамина представлены в Иркутский миссионерский Комитет. Что можно было сделать на эти деньги, сделано. Но многое ещё оставалось недоделанным по плану. Но всё-таки внутри, а отчасти и снаружи храм был настолько готов, что 29 апреля 1890 года он высокопреосвященнейшим архиепископом Вениамином в сослужении тогдашнего начальника миссии епископа, ныне архиепископа Рижского, Агафангела и сонма миссионерских и приходских протоиереев и иереев был освящён. И с тех пор в нём началось отправление божественных служб, которое и продолжалось до 10 мая 1905 года, до дня начала нынешнего ремонта. Но вскоре после освящения храм начал щеляться, как потом оказалось при архитекторском осмотре, вследствие мелкого заложения фундамента, и потребовал капитального ремонта. И только лишь благодаря заботам нашего благостного архипастыря, владыки Тихона, как председателя местного миссионерского Комитета, и его соработников особенно его личного секретаря, казначея Комитета, были изысканы и отпущены на этот ремонт значительные средства, до 8 тыс. рублей. Ими же найден подрядчик цеховой г. Иркутска Я.Г. Сергеев, который, хотя и с большим убытком для себя, вследствие небезызвестной всем нынешней дороговизны на всё, доводит это нелёгкое дело до конца.

Накануне описываемого торжества, т. е. 30 сентября, местным миссионером отправлено всенощное бдение с литией и величанием, на которые выходил сам владыка, сопровождавший его о. протоиерей и собравшиеся, в числе 5 человек, иереи. Сам же владыка помазывал многочисленных богомольцев св. елеем.

После всенощной владыка при обычном колокольном звоне отправился в дом миссионера на покой.

Назавтра, 1 октября, в день празднования Покрова Пресвятой Богородицы, в 8 часов утра, звон колокола возвестил о начинающемся торжестве. Но ещё задолго до звона слышен был по начинающей замерзать земле стук колёс подъезжающих бурятских и русских экипажей.

К 8-ми часам виднелась уже около церкви и по городьбе от неё по обе стороны масса привязанных лошадей, впряжённых в разной формы и рода экипажах, а около храма и в нём многочисленное собрание богомольцев как бурят, так и русских, съехавшихся из разных сел и деревень: Черемховой, Пень, Голумети, Ирети, Бельска с его заимками, В. Булая, Табука и др., вёрст за 50 и дальше. В 8,5 часов прибыл в храм высокопреосвященнейший владыка Тихон. Прослушав входную и облачившись во все архиерейские одежды, он благословил начатие часов. По окончании часов на средину храма вышли все, имевшие сослужить владыке литургию: протоиерей Ип. Сотников, свящ. Ф. Румянцев, благоч. миссионер, священ. Николай Затопляев, миссионер свящ. К. Попов, свящ. П. Волочнев, миссионер свящ. В. Вавилов и началось малое освящение воды, после которого прочитаны владыкой две молитвы на обновление храма и окроплены святой водой внутренняя его. Затем обычно совершена литургия, пропетая в небольшом составе, но довольно стройно, хором архиерейских певчих. За литургией, в обычное время, Молькинский миссионер, священник о. Василий Вавилов за усердное исполнение своих обязанностей, ревностные заботы о религиозно-нравственном возращении своей юной иноплеменной паствы и старание изучить язык, нравы и обычаи её награждён скуфьёю и псаломщик Бажеевского миссионерского стана Константин Попов, как выдержавший установленный экзамен и зарекомендовавший себя исправностью по службе, рукоположен во диакона, с оставлением на прежнем псаломщическом месте. Во время причастного местным миссионером было сказано приличное случаю слово. В нём проповедник рассказал кратко историю возникновения Аларского стана и обновлённого и освящённого при нём храма.

После литургии и молебна храму и Богородице, был совершён вокруг храма крестный ход. Во время этого хода и кратких литий одним из иереев окроплялись святой водой наружные стены храма.

По возвращении в храм, все богомольцы прикладывались ко св. кресту и окроплялись владыкой св. водой.

При выходе из храма владыка долго благословлял народ и спрашивал молитвы бурятских мальчиков и девочек, причём сопровождавшим его о. протоиереем раздавались всем Троицкие листки – книжечками, а бурятам, кроме сего, и серебряные крестики. По окончании всего этого, владыка удостоил откушать предложенную местным о. миссионером хлеб-соль.

За трапезой владыка вёл беседу по преимуществу по поводу веротерпимости и надвигающихся на наше отечество тяжёлых дней, убеждая с отеческой любовью как пастырей, так и их пасомых быть твёрдыми в вере и делании самим и укреплять и поддерживать в ней колеблющихся, не забывая усердно молиться о Высшей помощи, ибо без неё мы ничто, и возгревать в себе любовь Христову.

Беседа эта благостного архипастыря, проникнутая искренней любовью к своей пастве, глубоко залегла в душу его слушателей и собеседников.

После трапезы владыка, наскоро откушав стакан чая, отправился в улус Куйту, где имел совершить малое освящение, тоже только что отремонтированной на средства Комитета, церкви-школы.

Собравшиеся иереи и прочая братия проводили крепко любимого и глубоко почитаемого владыку с пением: «Ис полла эти деспота!», «Тон деспотин» и «Многая лета!»¹⁸²

Преемник Сильвестра митрополит Павел¹⁸⁴, мощи которого ныне почивают в открытой гробнице в соборной церкви Успения Божией Матери в Киево-Печерской лавре под приделом св. Архидиакона Стефана, и с увольнением которого уничтожена Сибирская митрополия, обращал особенное внимание на местную семинарию, на сооружение новых церквей и приведение язычников в православие¹⁸⁵. По ходатайству преосвященного, указом Св. Синода от 20 апреля 1764 г., назначены в Тобольской епархии миссионеры из протоиереев: Тобольского Троицкого собора Никита Арамельский и Красноярского Троицкого собора Алексей Михайловский «тщанием которых, по заявлению епархиального начальства, обращена не одна тысяча язычников»¹⁸⁶. Но с 1762 г. возродились новые веяния в России. На всероссийский престол вступила Екатерина II Великая. Деятельность православно-церковного миссионерства должна была снова ожить и расцвести. В основу отношения к язычникам был положен принцип «веротерпимости», предоставлялось каждому народу исповедовать свою веру так, как он желает. В этих видах, как известно, Сенатским указом от 6 апреля 1764 года повелено пунктом 3-м «не быть новокрещенской конторе», заведовавшей обращением инородцев всего Поволжья, но... «для проповеди к обращению вновь, также и для утверждения прежде крестившихся, быть в епархиях проповедникам с жалованьем каждому по 150 рублей... а именно в Тобольской и Иркутской епархиях по два человека»¹⁸⁷. Митрополит Павел заявил себя вообще противником некоторых распоряжений Императрицы Екатерины II и представил в Синод протест против отобрания церковных имуществ в епархиях Сибирских, но это повело лишь к его увольнению с кафедры¹⁸⁸.

В распоряжениях Екатерины II-й вообще некоторые исследователи видят противодействие успехам проповеди христианской, а с нею – и обрусению инородцев на долгое время. Е. Воронец, пишет, что «правительство императрицы Екатерины Великой наносило делу православной миссии удар за ударом, пока наконец не пресекло его»¹⁸⁹. Этот вред указывают в том, что предписанием 1767 г. повелено сибирскому губернатору Гагарину дозволять строение вновь мечетей для иноверных (бухарцев и ташкенцев) по его благоусмотрению, и вообще в чрезмерном покровительственном отношении к инославию и язычеству¹⁹⁰. Насколько справедливо такое мнение, это принадлежит суду истории. Мы же, просматривая дело Синода, нашли, что в царствование Екатерины II и наступала полная оценка миссионерскому делу и лучшая его постановка. В виду того, что в этом деле принимал участие назначенный на Тобольскую кафедру архиепископ Варлаам Петров¹⁹¹, который и проводил в жизнь Сибири выработанные мероприятия, мы рассмотрим это дело. В докладной записке Святейшего Синода от 26 ноября 1768 г. говорится: «Её Императорскому Величеству изволению учинилось, да и в Св. Синоде по делам оказалось, в сколь худом положении находится обращение инородцев в христианскую веру в Сибирской и других епархиях: что как от худого самих проповедников поведения, так и от других вин происходит, а именно: проповедники, оставляя близкие к городам места без проповеди, отъезжают в отдалённые и дикие, проповедуют на русском языке тем, которые его не знают, крещёных оставляют без всякого наставления, так что они эту бумагу, на которой написан символ веры, почитают безрассудно божеством, возвращаясь потом к ним, делают привязки, подкладывая посуду, намазанную маслом, молоком и лошадиные кости, и чрез то себя обогащают насильством, а иные возят за собой в колодах... сверх того отсылаемые о них в вышний суд, долголетним ведованием изнуряются» и пр. Вследствие того назначена была комиссия в составе трёх епископов: Иннокентия Псковского, Варлаама Тобольского и Гавриила Тверского, которая выработала для миссионеров инструкцию, присягу и молебное пение, удостоившиеся Высочайшего утверждения. Святейшим Синодом были учреждены должности проповедников в епархиях с инородческим населением: в Казанской – три, Тобольской и Иркутской по два, Астраханской, Рязанской, Нижегородской и Вятской по одному. Какова должна была быть их деятельность – всё это было указано в инструкциях. Одна инструкция дана в руководство самим преосвященным, другая от преосвященных – проповедникам. В первой определялось:

1) каким образом отправлять избранных на проповедь слова Божия к иноверным;

2) что делать по отправлении и возвращении проповедников;

3) каким образом проповедовать тем иноверным, которых языка проповедник не знает и как их приготовлять к познанию российского языка, и

4) как поступать в случае жалобы на проповедников для оказания правосудия. По первому пункту предписывалось:

а) проповедникам не давать воли отъезжать по их выбору и произволу проповедовать слово Божие, но делать это по усмотрению преосвященных, для чего предлагалось составить описание тех мест, где какие находятся иноверцы, каких они законов и в каком расстоянии;

б) чтобы распространение веры начинаемо было из ближайших главному городу селений и постепенно восходило вглубь страны;

в) заранее определить, кто в какие именно места и на сколько времени отправлен быть имеет, дабы сверх предписанных ему мест далее не ездил, и во всём дал отчёт;

г) проповедники должны быть избираемы высокой нравственности и деятельности «разумеющие основательно силу веры и закона»;

д) об отряде проповедника должно сообщить губернатору, а от него в назначенную дистанцию, дабы проповедник был справедливо защищён;

е) при отправлении проповедников преосвященный должен был сам совершить литургию, молебен и преподать им наставление и

ж) в руководство давался толмач, знающий инородческие языки.

По второму пункту постановлено:

а) чтобы проповедники поступали во всём по данной им инструкции и о своих успехах рапортовали преосвященным, а в случае «каковых-либо сумнительств» требовали и наставления;

б) по возвращении проповедников обращённых вписать в особую книгу и сообщить об этом губернатору и Св. Синоду, причём на первой литургии обратившихся «помянуть поимённо», и

в) все эти духовные церемонии для того, чтобы у проповедников лежало на совести сие паломничество. По третьему пункту предписывалось:

а) стараться дабы проповедники посылаемы были знающие язык тех, которым они проповедовать имеют;

б) если таких не сыщется, должно лучших из обращённых инородцев определить в семинарию с тем, чтобы они своего языка не забывали, и таковых со временем обученных посвящать в священники и посылать для проповеди, и

в) службу церковную всегда можно на российском языке отправлять, однако символ веры, десятисловие и молитву Господню с кратким объяснением преподать иноверным вразумительным их языком. По четвёртому пункту постановлено:

а) где сии проповедники поучать не будут... чтобы жалобы их принимать и оные разбирать самим преосвященным;

б) и «если сыщется про то, то их вредных учителей не только смирять, но и наказывать», и

в) дабы иноверным ни малейшей обиды ниже соблазна не осталось, то правосудие наблюдаемо быть должно с крайнею осторожностью. В заключение сказано, что «дело сие обращения иноверных в веру христианскую не просто есть консисторское, в одних притязаниях порядка состоящее, но дело пастырства, препорученного от Бога». Второй инструкцией, даваемой преосвященными проповедникам, определялось:

1) какое учение преподавать при обращении иноверцев в веру христианскую,

2) что наблюдать в преподавании учения обращаемых и

3) какой порядок наблюдать при обращении иноверных в самом пути. По первому пункту предписывалось:

а) преподавать инородцам христианское учение, сообразно младенческому их состоянию, в кратком виде, в пределах самых важнейших догматов;

б) относительно икон нужно было наставить инородцев, чтобы они не боготворили их, а поклонялись пред ними тем лицам, которые на них написаны, и

в) о постах нужно было только сказать, что они существуют, но не нужно было понуждать их к исполнению этих постов.

По второму пункту предлагалось:

а) относиться к инородцам при обращении их, кротко и любовно, ни в каком случае не прибегать к угрозам или притеснениям, которые могут только ожесточить и оттолкнуть их от христианства, и

б) катехизация должна быть продолжительной, по довольном научении и утверждении в вере предложить крещение желающим, так и по крещении приготовить ко св. причащению.

В третьем пункте говорится:

а) начинать обращение с ближайших мест, постепенно расширяя круг действия;

б) по приезде в какую-либо местность начинать беседу с инородцами о их житье бытье и потом доказывать неправость их воззрений, терпеливо и снисходительно слушая возражения;

в) искать защиты у светских команд только в случаях серьёзной опасности от язычников. При вступлении в должность, проповедник должен был дать следующую присягу: «аз поименованный обещаюсь и клянусь всемогущим Богом пред св. Евангелием, что должен есть и по должности хочу и всячески тщатися буду в возложенном на меня деле обращения иноверных в веру христианскую, не иначе умствовать и учить и во всём поступать, как церковь наша православная содержит и учит и как по Высочайшему Её Императорского Величества указу от архипастыря моего данная мне инструкция предписывает и повелевает» и пр. Вместе с тем совершалось особое молебное пение, которое должен был служить сам преосвященный, при отправлении проповедников для обращения ...в христианскую веру¹⁹². Таким образом, по определению Синода, были учреждены епархиальные миссионеры, подобие тому, как теперь существуют должности противораскольнических и сектантских миссионеров с предоставлением им права начинать проповедь с ближайших селений и постепенно подвигаться вглубь. Это конечно далеко не то, что правильные миссии, но и этим был сделан шаг вперёд, – по крайней мере в принципе предрешались почти все вопросы, касающиеся благотворности миссионерства. Но насколько такая постановка миссионерства была целесообразна, показывают дальнейшие обстоятельства дела. Мы касаемся здесь только истории миссионерства Западной Сибири.

Прибыв в Тобольск, архиепископ Варлаам I, тотчас же и приступил к выполнению выработанных мер по отношению к миссионерству в Сибири. От 1 июля 1769 г. он уже доносил Синоду, что нашёл в Западной Сибири только двух миссионеров: Ишимского протоиерея Афанасия Туесова и Красноярского протоиерея Алексея Михайловского. «Они служат в Главном Управлении и на них есть жалобы на побор», потому он их сменил и назначил других миссионеров: священника градо-Тобольской Воскресенской церкви Власия Каровицкого, да священника села Абалака Максима Рудакова, вместе с тем запросил от губернатора Гагарина надлежащего плана местности и сведений об инородцах, но ответа не получил. Затем ежегодно он присылал в Св. Синод полугодичные ведомости о новокрещёных инородцах. По ним видно, что в 1769 г. окрещено 49 чел., в 1770 г. – 30 чел., в 1771 г. – 78 чел., в том же году сообщал, что в Барабинских степях татарские муллы совращают барабинцев и новокрещёных в мохаммеданство, в 1772 г. окрещено 80 чел., в 1773 г. – 196 чел., 1774 г. – сообщил о назначении нового миссионера иеромонаха Знаменского монастыря Филарета, в этом году окрещено 185 чел., в 1775 г. – 88 чел., 1776 г. – упоминает о новом миссионере священнике Димитрии Лукьянове, окрещено 141 чел., в 1777 г. – 131 чел., в 1778 г. – 125 чел., в 1779 г., упоминает о миссионере священнике А. Мутине, окрещено 51 чел., в 1781 г. – 20 чел., в 1782 г. – 87 чел., в 1784 г. – 50 чел., в 1785 г. – 52 чел., в 1786 г. – 71 чел., в 1787 г. – 77 чел., в 1788 г. – 220 чел. Этим годом ведомости кончаются, потому за время управления архиепископа Варлаама до 1788 г. всего обращено в православную веру 1.731 человек обоего пола.

В 1784 году от 20 ноября Св. Синод запросил его и др. епископов о том «соответствуют ли инструкции настоящему положению вещей и не следует ли по нынешним обстоятельствам в них чего дополнить или переменить и что именно». В ответе на это преосвященный Варлаам представил обширнейший доклад о надлежащей постановке миссионерского дела в Сибири.

Вот в кратких чертах его главнейшие пункты:

1) по присланной из казённой палаты выписке явствует, что в одном Тобольском наместничестве некрещёных татар магометан 15.348, остяков и других идолопоклонников 9.179, а всего 24.527 чел., а сколько по наместничествам Уфимскому, Пермскому, Колыванскому и Слуцкому состоит некрещёных, о том сведений в консистории не имеется;

2) из магометан, которые пожелают креститься, тем в городе Тобольске и др. городах жить домами дозволить;

3) за крещение давать им три года льготы, а которые в каком окладе состоят в казну платежом, тем для зачёта оного давать квитанции;

4) а потом в городах им же, кои будут домами жить, дозволить градскими выгодами пользоваться в том роде жизни, в каком сами пожелают;

5) живущим в разных местах по Тобольской епархии, по восприятии христианской веры, которые ежели не пожелают остаться на прежних местах в татарских юртах, а пожелают поселиться в других на выгодных им местах, в том дать им волю к поселению;

6) и для обзаведения их против обращающихся в православную веру из других религий давать по 18 руб. однажды с 3-х летней льготой, а за выдачею оного числа денег для зачёта подушного оклада, таким уже квитанции не давать и в службу их определять не имеют, а по их желанию;

7) а которые из идолопоклонников пожелают креститься, тем в небольшом количестве давать награждение из казны;

8) проповедников отправлять по усмотрению архиерея в те места, где больше надежды есть из иноверных к обращению, а где нет надежды, там напрасно времени не проживать, а употреблять то время там, где сколько можно будет обращать; и

9) чтобы проповедникам за приёмом жалованья в уездные казначейства не получать по их дальности, а получать оное в доме архиерейском под расписку, кому от архиерея определено будет;

10) определяемым для перевода иноверческих речей при проповедниках толмачам давать о службе, а платёжным на год вместо награды свободу;

11) новокрещёных детей, дабы они впредь могли быть годными к производству в священнослужители и на определение в проповедники, обучать в учреждённых при заказах русских школах, а которые способные окажутся и в семинарии с увольнением платежа подушных денег, на что и потребно по указу, ибо на сообщение к Тобольскому губернатору, что таковых детей коих отцы новокрещёные сами приходят с просьбой, отдавая для обучения русской грамоте, без указу от платежа не увольняют.

Эти сообщения были утверждены и даны в руководство по Тобольской епархии¹⁹³.

Таким образом, задержка в проповедничестве происходила не вследствие бездействия епархиальной власти, а от того, что деятельность миссионеров связывалась инструкцией, по которой они должны были проповедовать не там, где было удобнее и плодотворнее, но, начиная от главного города и постепенно идя вперёд; кроме того, раньше не были даны многие льготы. Теперь же дело миссии стало на твёрдую почву.

С 1788 года в Красноярском и Туруханском округе трудился миссионер игумен Туруханского монастыря Мисаил. Он путешествовал по тундре на оленях, собаках и пешком, в морозы и пургу и в разных местах крестил 30 человек инородцев¹⁹⁴. Деятельностью архиепископа Варлаама заканчивается XVIII в., а в последних годах этого столетия, именно в 1789 году, вследствие волнений среди инородцев Восточной России из-за слухов, якобы хотят крестить их насильно, по распоряжению высшей власти, все проповедники были вызваны в свои губернские города впредь до новых назначений, так что миссионерство формально, действительно, приостановилось, но семена слова Божия, без сомнения, произрастали в новые плоды.

Таким образом, по сравнению с XVII в., в течение XVIII в. миссионерство в Западной Сибири во всех отношениях далеко подвинулось вперёд: захватило больший район местности и инородческих племён, велико по числу обращённых в веру Христову, прославилось великой численностью крещения инородцев при митрополите Филофее Лещинском, ознаменовалось большей разработкой способов миссионерства и приложением их к жизни: учреждением епархиальных миссионерств с особыми полномочиями, хотя не чуждо и крупных недостатков, исправление которых должно было составить уже задачу дальнейшего времени. Это прежде всего – отсутствие сознательного усвоения истин христианства инородцами, вследствие неправильно-организованной проповеди посредством толмачей и богослужения на русском языке, малого количества миссионеров, не имевших оседлых пунктов своей деятельности в среде инородцев, незначительного воздействия на новые поколения инородцев путём обучения в школах, да и то на русском языке и пр., но многое извиняется духом самого времени, а в особенности скудостью миссионерских средств, какие были в распоряжении епархиальной власти, и незнанием научных способов миссионерства, не только у самих миссионеров, нередко совершенно к тому неподготовленных, но и у самих представителей правительственной власти, как это видно из инструкций 1764 г. Архиепископ Варлаам пролил ясный свет на дело миссионеров в Сибири и его преемникам оставалось лишь применять и дальше усовершенствовать это дело, что мы и видим уже в XIX в.

В Казанской губернии, в той местности, где сходятся уезды Тетюшский, Свияжский и Цивильский, по речкам Кубне и Урюму, находится несколько деревень, заселённых крещёными татарами. В конце 60-х годов некоторые из этих татар отпали в магометанство, да и оставшиеся в христианстве были заражены духом ислама; только правительственные распоряжения, запрещавшие переход в магометанство, удерживали крещёных татар от отпадения.

В начале 70-х годов, в названной местности открыто было несколько школ Братства Св. Гурия и одна от Министерства Народного Просвещения. Эта последняя была открыта в деревне Молькеевой Цивильского уезда и учителем в неё назначен был крещёный татарин Тимофей Иванович Тимей.

Тимей был человек с малым образованием; он каким-то образом с помощью старого дьячка запомнил буквы русского алфавита, и под руководством того же церковника заучил несколько молитв на русском языке; дьячку же он отплачивал за услуги тем, что помогал ему в его хозяйстве: рубил дрова, зимой расчищал снег со двора и т. п.

Тимей обладал впечатлительной натурой: церковная служба с пением, рассказы старого дьячка о святых, о чудесных событиях из жизни угодников Божиих глубоко западали в его душу; молодой парень стал задумываться, а затем ушёл из дома, не смотря на то, что семья, которая лишалась в нём рабочей силы, может быть провожала его с проклятиями.

Тимей где-то научился слесарному ремеслу, и ходил он по деревням год и два, в то же время продолжая заниматься грамотой.

Это было в конце 60-х годов, в то самое время, когда просветительные заботы властей, особенно в Казанском крае, стали обращаться на инородцев, когда было уже признано, что для просвещения их необходимы деятели из среды самих инородцев. Знаменательный пример представляет крещёный татарин Тимей: он стремится к свету, ищет чего-то, сам ясно не зная чего, и с этой целью расстаётся с родным домом, странствует по деревням, довольствуясь грошовым заработком, несмотря на то, что в своей деревне он мог бы зарабатывать больше.

Тимей случайно узнал, что крещёный татарин, по имени Василий, так же, как и он понимающий немного по-русски и знающий несколько церковных молитв, поселился в Казанском монастыре. И вот Тимей стал мечтать о том, чтоб разыскать своего родича и наговориться с ним вдоволь по душе: Тимей в это время ещё плохо говорил по-русски, так что он не мог выражать на русском языке всего, что наполняло его душу.

Тимей явился наконец в Казань и скоро разыскал крещёного татарина Василия Тимофеева. К этому времени Василий Тимофеев (впоследствии священник крещено-татарской школы в Казани, умер в 1895 году) уже вышел из монастыря, познакомился с Н.И. Ильминским и состоял учителем в школе, открытой Ильминским в Казани для крещёных татар. Для этой школы была нанята маленькая квартира в Академической слободке и человек с десяток татарчат обучались в ней грамоте, счету и пели церковные молитвы на татарском языке. Школа приняла Тимея весьма радушно; сам учитель Василий Тимофеев, а в его отсутствие ученики наперерыв рассказывали пришельцу о своей школьной жизни. Тимей поражался успехами учеников, обучавшихся каких-нибудь две зимы; сам он столько времени трудился, и несмотря на своё необыкновенное усердие к учению и зрелый возраст, не знал всего того, что узнали его новые знакомые пятнадцатилетние татарчата. Однако Тимей скоро понял секрет достигнутой его молодыми приятелями книжной мудрости, и с рвением набросился на переведённые с русского языка на татарский книги; в несколько дней он выучил много молитв, прочитал священную историю на татарском языке, скоро прислушался к пению ребят и сам стал участвовать в хоре.

Василий Тимофеевич представил Тимея Ильминскому; этот последний обрадовался гостю, как настоящей богатой находке. Раз другой поговорил с ним Ильминский и понял новичка вполне; увидел весь пыл, с которым этот деревенский странник готов идти на служение ближнему. Нужно было поспешить образованием Тимея; ему незачем было, как ученикам Василия Тимофеевича, медленно проходить школу, ведь он жаждал знания, искал его, и вот наконец нашёл. Время было опасное: целые деревни крещёных татар переходили в мусульманство, и Ильминскому нужны были люди.

Ильминский проводил целые дни в своей крещено-татарской школе, и хотя он готовил в учителя всех учеников, но особенное внимание его на этот раз привлёк Тимей; им-то Ильминский, главным образом и занялся.

В это самое время, по ходатайству Ильминского и на средства Министерства Народного Просвещения, открыта была школа в деревне Молькеевой, Цивильского уезда; учителем в эту школу Ильминский назначил ученика своего Тимея. С благожеланиями доброго наставника отправился Тимей в Молькеево. Он помнил уроки Ильминского о школьных занятиях, но дороже всего для него был светлый образ Ильминского, который с первого взгляда располагал к себе своей прямотой и любовью.

Сам Ильминский указал и на доброго мужика в деревне Молькеевой, у которого учитель мог бы поселиться. Скоро Тимей приступил к делу. Он пользовался каждым удобным случаем, чтобы заговорить с мужиками и расположить их в пользу школы. Миссия его удалась: к зиме собралось несколько мальчиков; он приложил необыкновенное усердие и за зиму организовал хор из учеников. Родители их не без удивления замечали успехи ребят, видели, что учитель действительно желает им добра, и стали относиться к нему с доверием, стали навещать его в его квартире, иные приглашали его к себе как гостя-собеседника.

Прошла зима; давно в школах прекратились занятия, но у Тимея учебный год ещё продолжается; у него даже замечается в школе большее оживление, нежели зимой. С учениками он выходит на улицу, сидит где-нибудь на завалинке, и они хором поют церковные молитвы; сходится народ, и Тимей начинает разъяснять слушателям смысл церковных молитв.

Через год в деревне Молькеевой выстроили и поместительный дом для училища. Тогда Тимей начинает новый род деятельности: накануне воскресных и праздничных дней, а иногда в самые дни праздников, он созывает народ в школу для собеседований. Для сбора людей звонили в колокол, и один мужик той же деревни изъявил желание купить колокол на свой счёт, что и было сделано.

Самые собеседования Тимея носили своеобразный характер: когда собирался народ, учитель зажигал лампадку пред иконами в классной комнате, ставились свечи, и один из учеников прочитывал вечерние молитвы; затем хор учеников пел молитвы из всенощного бдения; учитель прочитывал канон на татарском языке и обращался к народу с поучением, объяснял воскресное Евангельское чтение, или рассказывал о празднике. Влияние этих занятий оказалось громадным; учитель постепенно разъяснял значение хождения в церковь, раскрывал смысл церковных служб. На утро Тимей вместе с учениками отправлялся в церковь к обедне. Смотря на учителя, привлекаемый его уроками и личным примером, народ тоже стал приучаться к церкви.

В деревне Молькеевой многие были в то время склонны к магометанству, и даже готовы были перейти в ислам; остальная же часть жителей названной деревни коснела в грубом язычестве. Но школа сделала своё дело и в двадцать слишком лет Тимей совершил в деревне коренной переворот; жители деревни Молькеевой уже чуют под собой твёрдую почву христианства, и хотя вот уже девять лет, как умер Тимофей Иванович (т. е. Тимей – умер он в 1894 г.), но благодарная память об нём не изглаживается из памяти молькинцев.

Дело Тимея не заглохло и посеянное им доброе семя принесло добрые плоды: те самые крещёные татары деревни Молькеевой, которые, при поступлении Тимея учителем, домогались официального признания их мусульманами, в настоящее время представляют из себя примерных христиан; те, которые когда-то проявляли рвение к мечети, стали усердно заботиться о постройке храма Божьего.

Теперь у них построена церковь и в ней возносится не одна тёплая молитва о труженике на ниве христианского просвещения – рабе Божьем Тимофее¹⁹⁵.

Британское Библейское общество, предприняв печатание книг св. Писания для слепых, сделало возможным для них пользование источником утешения и поддержки.

Печатание же книг св. Писания на различных языках для слепых чуждых стран дало миссионерам средство вносить свет веры Христовой в сердца тех, кто лишён и божественного света и света солнца.

Легчайшая метода печатания книг для слепых придумана Dr. Муном (Moon). Вильям Мун потерял зрение в 1839 году, уже взрослым человеком и прожил 50 лет в совершенной слепоте. Несчастье, постигшее В. Муна, послужило исходной точкой полезнейшего изобретения. В. Мун задался целью употребить имеющиеся у него знания и способности на служение тем, кто подобно ему лишён зрения. Зная, что слепые обладают необыкновенно развитым осязанием, В. Мун решил воспользоваться этим, чтобы сделать для них возможным быстрое и лёгкое усвоение искусства чтения посредством пальцев. В. Мун не был первым изобретателем азбуки для слепых, ещё прежде него пробовали печатать книги обычными латинскими буквами, делая их настолько выпуклыми, что слепые свободно могли их осязать и усваивать их очертания. Кроме того, существовала система Галля, по которой буквы имели особую форму.

В. Мун, обдумывая азбуку для слепых, старался главным образом о том, чтобы она состояла из самого ограниченного числа знаков и применялась не к одному только английскому языку, а ко многим. План В. Муна был исполнен им очень удачно. Азбука, придуманная им, состоит из немногих знаков, которые могут быть употребляемы для печатания книг на разных языках; в настоящее время этими знаками печатаются книги св. Писания на четырёхстах шестидесяти языках и диалектах.

Работа В. Муна была нелёгкая, но он исполнил её превосходно. Немногие, изобретённые им, знаки отпечатываются выпуклостями и углублениями, читать их нужно слева направо и наоборот.

Кроме азбуки В. Мун изобрёл способ печатать для слепых разные рисунки, так чтобы дать им возможность ознакомиться и с геометрическими фигурами, и с космографией, и с географией, и с изображением зверей, птиц и т. д.

Вскоре после потери зрения, В. Мун образовал небольшой класс слепых, которых и начал обучать грамоте по существовавшей уже методе; в настоящее время этот класс разросся в большой приют для слепых в В. Брайтоне, где обучение ведётся уже по способу В. Муна.

В. Мун отличался необыкновенной энергией, которая направлялась к его главной цели – внести как можно больше научного и художественного света в жизнь людей, лишённых счастия видеть мир Божий.

Для слепых составил В. Мун английский словарь в десяти томах, и библейский словарь – в двенадцати.

Между 1847 и 1893 годами около 200 тысяч томов Библии и других книг, отпечатанных по системе Муна, были пущены в обращение по возможно доступной цене, чтобы способствовать их распространению.

Система В. Муна настолько проста, что, благодаря ей, можно выучиться читать в час или в два. Алфавит состоит из восьми латинских не изменённых букв, четырнадцати с упрощённым начертанием и из пяти новых простых форм. В Сирии в школах мистрисс Томисон (Thompson) маленькие девочки выучились читать по системе Муна в какой-нибудь час.

Слепые мусульмане в Каире читают, благодаря изобретению В. Муна, по-арабски; Копты в Египте имеют также книги, напечатанные по системе Муна.

Число слепых в Европе и других частях света очень велико и поэтому изобретение Муна является необыкновенно ценным, ввиду той огромной пользы, которую оно принесло.

В Англии и Америке существуют библиотеки для слепых, где находится разнообразный подбор книг.

Для миссионерского дела изобретение В. Муна имеет большое значение: миссионеры часто встречаются в своей деятельности с несчастными слепцами, для которых чтение само по себе уже приносит отраду, а чтение св. Писания в особенности, давая им внутреннюю силу для перенесения ниспосланного свыше испытания. Кроме книг св. Писания по системе Муна изготовляются карты Палестины и картины религиозного содержания¹⁹⁶.

За последние годы Китай наводняется листками, газетами, брошюрами, журналами, посредством которых англичане, американцы и японцы стараются проводить свои мысли среди китайцев. Протестантские миссии создали здесь свою прессу, католическая миссия имеет в Китае много типографий, в которых преимущественно печатаются книги, отвечающие целям миссии: это молитвенники, Св. История, грамматики, словари. Периодическая литература в католической миссии совершенно не процветает.

В виду же широкого пользования прессой со стороны других миссий католическая миссия в Ци-ка-ве, – центре миссии иезуитского ордена, – расширила рамки старинной газеты Хоси-пао, которую она издавала для китайцев.

Небольшим листком двадцать лет тому назад начали иезуиты издавать газету Хоси-пао, что значит «вестник новостей»; с тех пор она постоянно расширялась и стремилась к тому, чтобы распространять среди китайцев, как религиозные идеи, так и различные полезные сведения. Число подписчиков этой газеты значительно; особенно интересует их возможность обращаться к газете с различными вопросами, – именно к её «почтовому ящику». Множество писем адресуется в редакцию и содержание этих писем необычайно разнообразно и интересно, как свидетельство любознательности китайцев. Иногда вопросы бывают очень оригинальны и характерны для внутреннего облика китайца – читателя.

На первой странице каждого письма, обыкновенно по китайской манере разукрашенной рисунком цветов, фруктов, драконов или портретом великого человека запада (Наполеона, Петра Великого) китаец пишет комплименты по адресу редакции в витиеватом стиле, затем уже предлагает вопросы в таком, напр., роде: «я прочитал в вашей уважаемой газете, что Пастёр изобрёл способ лечения бешенства посредством микробов, – хорошо; но скажите мне, сколько микробов находятся в теле человека»? Или: «скажите мне, сколько было людей на свете со дня творения до настоящего времени?»; – «почему европейцы ходят с палками в руках?»; – «где можно получить лучших собак?»; – «кто изобрёл вилку?» и т. д. Но среди подобных праздных вопросов встречаются и такие, которые свидетельствуют о серьёзных думах и интересах. Эти вопросы касаются политики и религии. Последние указывают часто на то, что их авторам знакомы европейские сочинения по критике св. Писания; многие письма выражают сомнения в действительности христианских принципов, в цивилизующей силе христианства. Эти сомнения являются серьёзной опасностью для христианской проповеди в Китае, и миссионерская газета католиков старается в своих статьях разрушать возникающие сомнения.

Газету ведут члены иезуитского ордена – природные китайцы, хорошо знакомые с воззрениями китайцев и их индивидуальными особенностями, сотрудниками состоят образованные китайцы, недавно ставшие христианами; различные мелкие должности в редакции и типографии исполняют воспитанники сиротского приюта при миссии.

Особенно трудна должность наборщиков, так как китайские слова изображаются не буквами, а известными знаками – слогами, которых очень большое количество.

Статьи, помещаемые в католической миссионерской газете для китайцев, издаются и отдельными книгами, которые, взятые вместе, представляют собой значительную, разнообразную и полезную библиотеку. Газета и книги являются в руках миссионеров Китая важным средством для успешной проповеди христианства и распространения христианской культуры, потому миссионеры стараются по мере возможности расширить круг своих читателей¹⁹⁷.

– Открытие совещания по созыву собора.

– Миссионерский съезд в Иркутске.

– Открытие действий Корейской миссии.

– Вопрос о положении мусульманской женщины.

– 7 марта в Петербурге торжественно открыты заседания совещания по созыву церковного собора. Совещание организовалось, разделившись на 7 отделов, сообразно предметам, предположенным для соборного обсуждения и решения.

– 24, 25 и 26 января в г. Иркутске происходил съезд деятелей Иркутской миссии. На съезд прибыло 18 оо. миссионеров. Это почти все наличные деятели Иркутской миссии (всего в епархии 20 миссионерских станов). На съезде обсуждались три главных вопроса – вопрос о местном Миссионерском Комитете, вопрос о желательной постановке миссионерских школ в епархии и вопрос о лучшем материальном обеспечении миссионерских причтов. По вопросу о Миссионерском Комитете оо. миссионеры высказали искреннее желание, чтобы в состав членов Комитета входили лица близко знакомые с нуждами миссии. Иначе, заявляли оо. миссионеры, многие наши нужды, требующие скорого и немедленного удовлетворения, могут пройти не замеченными, а такое отношение сверху всегда действует угнетающе не в пользу развития миссионерского дела. По вопросу о школе все миссионеры были согласны в том, что в настоящее время при массовом отпадении от церкви крещёных бурят школа является единственно-надёжным средством миссионерского воздействия на язычников. Поэтому оо. миссионеры просили владыку архиепископа оказывать всяческое содействие поднятию и развитию миссионерского школьного дела. Система Н.И. Ильминского с её обучением на родном языке язычников признана самою необходимою, самою желательной в школе: без неё здание миссии всегда будет стоять на песке. По вопросу о материальной обеспеченности миссионерских причтов оо. миссионеры высказали желание, чтобы их оклады были по меньшей мере уравнены с окладами причтов в приходах с русским населением. По существующему положению священники миссионеры получают 600 руб. в год; диаконы – 400 руб., псаломщики 250 р. Эти суммы, быть может, достаточные на русских приходах, далеко не достаточны в миссионерских станах, так как причты здесь почти совсем не пользуются платой за требоисправления. Оо. миссионеры постановили просить владыку архиепископа возбудить ходатайство о том, чтобы жалованье миссионерским причтам было повышено в таком приблизительно размере: священнику 1.200 р., диакону 900 р., и псаломщику 700 рублей. Съезд оо. миссионеров, имея важное значение для ознакомления епархиального преосвященного с нуждами миссии и, бесспорно, для развития самого миссионерского дела, имел большое значение и для самих участников съезда. Он познакомил их между собой, сплотил сознанием общности великого святого дела и вызвал желание устраивать ежегодные миссионерские съезды. Это последнее желание оо. миссионеров можно только приветствовать.

Массовые отпадения от церкви бурят, решительное намерение бурятского населения многих миссионерских станов перейти обратно в ламаизм способны вселить ужас в душу каждого православного человека. Оо. миссионерам предстоит трудное дело – изыскать всяческие средства к тому, чтобы не дать заглохнуть великому просветительному делу Небесного Молитвенника Сибири – Св. Иннокентия. Остановка этого дела, прекращение его (от чего сохрани Господи) будет самою большой обидой памяти Святителя, особенно чувствительной теперь после прошлогоднего ему юбилея. Дать потухнуть миссионерскому делу в нашем крае – значит ни во что вменить все миссионерские труды достопамятных просветителей Иркутского язычества, преосвященных Парфения, Вениамина и других. Не погубите святого дела оо. миссионеры!.. ¹⁹⁸

– В память убиенных воинов в минувшую русско-японскую войну сооружается во Владивостоке церковь-школа. Новая церковь-школа будет состоять в ведении корейской духовной миссии. Корейская миссия, после перерыва, в скором времени возобновляет свою благовестническую деятельность. Начальник миссии архимандрит Павел на этих днях отправляется в Сеул (Корея) – главный центр миссии. Состав миссии будет усилен несколькими лицами.

– В особое совещание по делам веры член Государственного Совета В.П. Череванский представил обстоятельно разработанную записку по вопросу о положении мусульманской женщины. Появление этой записки в свете вызвано многочисленными ходатайствами со стороны мусульман воспретить женщинам их вероисповедания поступать в дома терпимости. В то же время один из мусульман высказался в защиту мусульманской женщины и против многожёнства. Ходатай просит обратить внимание на жалкое и грустное положение вообще женского пола, принадлежащего к магометанству, и прийти на помощь ему и защиту, в виде воспрещения многожёнства, которое не только гибельно отзывается на женщинах, но и является позором для российских подданных-мусульман. В.П. Череванский отнёсся к обоим вопросам весьма объективно и беспристрастно, осветив их с возможной полнотой и тщательностью. Он говорит, что причины, толкающие женщину на путь порока, заключаются в самом Коране, лишившем женский пол всех прав человека, и крайней лёгкости развода, данного мужчине. Женщине приходится покидать своих мужей без средств к дальнейшему существованию, почему и нарождается тот контингент голодных и бесприютных существ, озабочивающий теперь мусульман. Что же касается многожёнства, то, предоставляя самой полигамии рушиться на её уже подточенных устоях, В.П. Череванский высказывается против всестороннего вмешательства правительства в разрешение вопроса о многожёнстве. Он проектирует лишь законодательным путём прийти на помощь мусульманской женщине и отчасти удовлетворить ходатайства о воспрещении ей поступать в дома терпимости. Для этой цели выработано такое законоположение:

1) Содержание разведённых жён, не располагающих собственными средствами существования, должно обращаться на общественные сборы мусульманских общин. Получающие от общин содержание мусульманки, в случае поступления их в дома терпимости, теряют право на общественную поддержку до конца их жизни.

2) Мусульмане, имеющие более одной жены, не должны быть избираемы и назначаемы на общественные и государственные должности, не исключая из последних и верослужительских званий, начиная от муэзина и кончая муфтием или председателем правления по делам веры. Одножёнство служит одним из видов ценза, устанавливаемого законами для лиц служебного персонала ¹⁹⁹.

(XXXIII со дня открытия его)

Астраханский Епархиальный Комитет Миссионерского Общества в 1904 году составляли: председатель преосвященнейший Георгий, епископ Астраханский, товарищ председателя г. Астраханский губернатор и главный попечитель калмыцкого народа, генерал-майор Б.Л. Грондчевский и 8 членов: ректор семинарии, архимандрит Иоанн, член консистории, протоиерей И.И. Саввинский, епархиальный наблюдатель церковных школ, статский советник А.Н. Летницкий, ключарь кафедрального собора, протоиерей В.В. Карасев (он же казначей), смотритель духовного училища, статский советник И.А. Попов, заведующий двухклассной школой для местных инородцев, ныне священник Св.-Троицкой церкви села Средне-Ахтубинского, Царевского уезда, В.Д. Красильников, Астраханские купцы: Е.С. Куликов и С.В. Носков. Делопроизводителем с 10 июня состоит и. д. секретаря Астраханского епархиального архиерея, священник В.П. Поспелов.

Епархиальный Миссионерский Комитет в отчётном году, как и в предшествующие годы действовал в пределах Высочайше утверждённого устава. Находясь, с одной стороны под руководством высокочтимого своего председателя, преосвященнейшего Георгия, который, по личным свойствам своего характера и предшествующим миссионерским трудам среди инородцев Сибири, явил себя для Астраханской полуинородческой миссии руководителем, стоящим на высоте своего призвания, а с другой, благодаря постоянному сочувственному отношению к целям и задачам миссии товарища председателя г. Астраханского губернатора Б.Л. Гронбчевского, Комитет в отчётном году проявил свою деятельность в следующем:

1) Неотступно продолжал свою просветительную деятельность в калмыцкой и киргизской степях, содействуя всеми мерами миссионерам и священникам в святом деле просвещения светом веры Христовой живущих среди христиан язычников и магометан.

2) Прилагал особенные заботы к удовлетворению материальных нужд миссионерских станов и пунктов, чему способствовали субсидии, оказанные Комитету Советом Православного Миссионерского Общества, местным епархиальным училищным Советом и др. учреждениями и благотворителями, вызванными к сему деятельностью Комитета.

3) Посильно устранял препятствия, затрудняющие достижение благосостояния миссии. В целях сего неуклонно следил, чтобы миссионеры и священники, привлечённые к этому делу, не оставались без содействия властей, не раз возбуждая в потребных случаях ходатайства подобного рода, стремясь к тому, чтобы новокрещёные имели всевозможные льготы, способствующие в их дальнейшей жизни к утверждению в них православия, внушая миссионерам всемерно заботиться о водворении крещёных инородцев в станах, от чего, как показали опыты предшествующих лет, зависит успех дела в утверждении христианства среди инородцев.

4) Духовенство церквей сел и станиц, находящихся в близком соприкосновении с язычниками, приглашал к более усердному благовестию Евангелия между последними, а благочинным, как ближайшим руководителям, предлагал всемерно побуждать священников означенных сёл и станиц к делу миссионерства, располагая к сей деятельности и других лиц, заявивших себя способными в деле инородческой миссии с предоставлением оо. благочинным права ходатайства пред его преосвященством о награждении усердно потрудившихся в миссионерстве преимущественно пред другими.

5) Всячески содействуя миссионерским школам в достижении намеченных ими целей, обращал особенное попечительное внимание на них и особенно на Астраханскую двухклассную инородческую школу-приют, существующую на калмыцком базаре. Эта школа составляла предмет особенной заботы и внимания для высокопоставленного председателя Комитета, его преосвященства, преосвященнейшего Георгия, не раз посещавшего её. Зорко следя за ходом и всеми условиями воспитания и обучения детей в сей школе-приюте, Комитет принимал меры к тому, чтобы из неё выходили хорошо подготовленные и благонастроенные деятели в звании учителей, псаломщиков, а впоследствии и священнослужителей, могущих удовлетворить и насущные потребности коснеющего в язычестве калмыцкого народа.

6) Сознание высоты и святости цели Православного Миссионерского Общества побуждало Комитет приглашать епархиальное духовенство, а чрез него или же непосредственно и православных благотворителей к пожертвованиям материалами и деньгами в пользу Общества для удовлетворения многочисленных и разнообразных нужд миссии, действующей среди кочующих обитателей обширных пустынных Астраханских степей.

В отчётном 1904 году, как и в предыдущие годы, в ведении Комитета состояло две духовных миссии: противо-ламайская в калмыцкой степи и противо-магометанская среди киргизов; первая сосредоточена в трёх миссионерских станах, Черноярского уезда: Ноин-Шире, Чилгире и Улан-Эрге и шести пунктах: на Калмыцком Базаре, Яшкуле, Кегульте, Амта-Бургусте, посёлках: Булгун-Сала и Маячном и вторая среди киргизов, во Внутренней киргизской Орде, организована со второй половины 1898 г. в посёлках: Таловке и Казанке, с 1900 г. в Рын-Песках (Ханской ставке), а в 1902 г. в Красноярском уезде в посёлке Трёхбратинской Косе.

В Ноин-Ширенском миссионерском стане, основанном в 1878 году, имеется церковь во имя Святителя Николая, школа с приютом и амбулаторным покоем; церковное попечительство и ссудо-вспомогательная касса.

Церковь в стане хотя и давно построена, но по внутреннему и внешнему благоустройству, благодаря постоянной о ней заботе настоятеля-миссионера и попечителей, весьма благолепна и производит благоприятное впечатление на посетителей. Очень недавно выкрашена снаружи и внутри белой масляной краской. В церковной утвари, богослужебных книгах и проч. недостатка не имеет. В районе Ноин-Ширенского стана кочует до 911 кибиток не крещённых калмыков и до 115 семей крещённых, среди последних проживает до 40 семей русских, выходцев из разных губерний, а в самом стане числится 846 душ обоего пола, в этом числе крещённых калмыков 364 души обоего пола. Миссионером стана состоит священник Леонид Лопатин, прекрасно владеющий калмыцким языком, как происходящий из природных калмыков.

Ноин-Ширенская школа, построенная в 1898 г., представляет из себя довольно красивое деревянное здание в 40 квадр. саж. и вместе с квартирой заведующего она представляет одно громадное здание. Классная комната вмещает до 50–60 учеников. Спальная приспособлена на 20 человек. В отчётном году в школе обучалось 49 учеников, в том числе 14 девочек, из числа учащихся было 16 крещённых и 2 некрещённых калмыка, живущих в общежитии. Курс обучения 4-летний. Учителями школы состояли Максим Иванов Шатанов, окончивший курс 3-х клас. гор. училища и имеющий звание учителя и Федор Манцов, окончивший курс в 2-х классной миссионерской школе; последний состоит в то же время и и. д. псаломщика при церкви стана; занимались оба учителя, по отзыву начальствующих лиц, с большим усердием и успешно. Школа учебниками и учебными пособиями снабжена в достаточном количестве, а библиотека её достойна похвалы. Главными предметами школы были – Закон Божий и церковное пение. Миссионер стана о. Леонид Лопатин, он же законоучитель в школе и настоятель церкви стана и и. д. псаломщика Манцов имеют весьма хорошие и оборудованные дома, со всеми службами, с усадьбами; причём при доме первого имеется сад и огород. Квартира учителя находится при школе. Приют при школе рассчитан на 20 человек калмычат. На полное содержание его со школой Комитетом ежегодно отпускается по 1.000 руб. Из школьников оставлен смешанный хор, участвующий с успехом в церковных богослужениях. Обучение ведётся неуклонно по установленной программе. В воскресные и праздничные дни все ученики обязательно присутствуют при богослужении в своём храме, и православные ученики пост соблюдают.

Амбулаторный покой при стане открыт только в 1900 г. местным церковным попечительством, на средства коего и содержится. Помещается он в церковной ограде, в глинобитном здании, крытом железом. При нём постоянно живёт фельдшер И. Болдырев, имеющий большую опытность за свою 30-летнюю службу; заведует же покоем врач С. Залькинд, бывающий в покое наездом ежемесячно. В отчётном году в покое принято больных с бесплатной выдачей лекарства 1.343 человека, принимая во внимание то обстоятельство, что фельдшер в отчётном году находился в 2-месячном отпуску. Медицинскими инструментами и лекарствами покой снабжён в достаточном количестве. Фельдшер получает 360 руб. в год при готовой квартире.

Ссудо-вспомогательная касса, основанная тем же попечительством на началах улусных касс, имеет основной капитал в 2.200 руб. Ссудой пользуются все домохозяева стана в размере от 10 до 60 руб. Касса заметно поддерживает благосостояние и хозяйство крещённых калмыков.

Во главе всех перечисленных учреждений сего стана, по неоспоримому праву, стоит церковно-приходское попечительство, коим в отчётном году бедные калмыки снабжены денежным пособием, чаем и мукой, и многие, благодаря своевременной поддержке со стороны попечительства, обзавелись осёдлостью, получив строительный материал бесплатно. В отчётном году школу посещали епархиальный и уездный наблюдатели и благочинный округа, священник о. В. Кряжимский, давшие весьма лестные отзывы как о постановке учебного дела, так и о преподавателях.

Примечание. Школьное здание, по отзыву о. заведующего, требует окраски крыши и переделки 4-х печей.

В стане имеется деревянная церковь, миссионерская школа, ссудо-вспомогательная касса, открытая в 1901 году и церковное попечительство. Церковь во имя св. благоверного князя Александра Невского построена на средства Комитета и общественного калмыцкого капитала, отпущенного министерством государственных имуществ и в 1903 году отремонтирована заново на средства того же Комитета приходского попечительства. Миссионером стана с 10 октября состоит священник Иоанн Соколов, окончивший курс в Астраханской духовной семинарии; в начале Отчётного года по 8 марта станом заведовал миссионер Улан-Эргенского стана, а с 8 марта по 10 октября миссионером состоял иеромонах Иоанно-Предтеченского Астраханского монастыря о. Рафаил, заявивший себя деятельным и полезным человеком. По его настойчивым стараниям и энергии вокруг церкви стана, в весьма короткий срок, выстроена довольно красивая ограда, стоящая 527 руб. 36 коп., из них большая часть денег была отпущена по распоряжению его превосходительства, г. начальника губернии, генерал-майора Б.Л. Гронбчевского из калмыцких сумм. Помощником миссионера состоит псаломщик Георгий Смирнов из калмыков, уроженец Чилгирского стана. Здание школы выстроено на средства Комитета в 1893 г., приюта же при школе не имеется, но учащиеся калмычата получают бесплатно муку, чай и одежду на средства отпускаемые ежегодно калмыцким управлением в размере 400 руб. Учителем школы состоит казак Черноярской станицы Михаил Болдырев, из окончивших курс двухклассной школы, знающий в совершенстве калмыцкий язык, заявивший себя опытным в школьном деле. В отчётном году в школе обучалось 22 человека, из них 9 девочек. Под руководством учителя ученики его поют в церкви во все праздничные дни. Школьные занятия идут весьма удовлетворительно и преподавание всех предметов ведётся по руководствам, учебникам и учебным пособиям, одобренным училищным при Свят. Синоде Советом. Для священника-миссионера имеется приличный большой деревянный дом со службами и усадьбой; псаломщик же живёт в доме своих родителей. Приход Чилгирского стана состоит из 413 душ обоего пола, в том числе 168 крещённых калмыков обоего пола.

Сведений о деятельности ссудо-вспомогательной кассы и попечительства не имеется.

В отчётном году школу стана посетили: епархиальный и уездный наблюдатели и местный благочинный, священник Кряжимский.

Улан-Эргенский стан с многолюдным, применительно к миссионерским станам, населением в 817 душ обоего пола русских и 19 душ обоего пола крещённых калмыков представляет из себя русский посёлок. В нём имеется деревянная во имя Св. Николая церковь, выстроенная в 1877 г. на средства Комитета; миссионерская церковно-приходская школа, выстроенная в 1888 г. на средства русских жителей стана, церковное попечительство и воскресная школа.

Церковь весьма благолепна внутри и снаружи и вполне снабжена всей церковной утварью.

Миссионером состоит священник Исаакий Ростовцев, окончивший курс Астраханской духовной семинарии, калмыцкого языка не знает, но усердно изучает его. Проповедование ведёт в своём стане чрез переводчика Ивана Чавычелова, окончившего курс в Астраханской двухклассной миссионерской школе, из выкрещённых калмыков.

Причт церкви миссионерского стана имеет дома, выстроенные в отчётном году. Школа находится в церковной ограде и помещается в собственном деревянном здании, заново отремонтированном в 1901 году, но, к сожалению, по отзыву г. епархиального наблюдателя, школьное здание тесно. Учащихся в отчётном году 43 человека, из них 16 девочек и 27 мальчиков, в числе их 1 крещённый из калмыков. Учителем состоит Черноярский мещанин Иаков Сутырин, усердно относящийся к своим обязанностям и, по отзывам г. епархиального наблюдателя, обнаруживший достаточное знакомство с делом учительства; занятия в школе ведутся успешно. Ученики поют в храме под руководством помощника миссионера – псаломщика Чавычелова и старшие из них читают за богослужением 1, 3 и 6 часы.

Открытая в 1901 году епархиальным начальством для взрослых неграмотных жителей стана обоего пола воскресная школа помещается в церковно-приходской и пользуется симпатиями местного населения. Учащихся в ней было 17 человек обоего пола. Преподавателями школы состоять – по Закону Божию местный священник, его помощник Чавычелов по арифметике и чистописанию и учитель Сутырин по русскому языку. Средствами содержания школ служат суммы церковно-приходского попечительства, кружечный сбор и ежегодный взнос в размере 25 руб. попечителя школы, местного крестьянина Гр. Мир. Носкова. Учебников и учебных пособий в школах достаточно.

В отчётном году школу посетили: местный благочинный, священник Кряжимский, наблюдатели – епархиальный и уездный.

Один из ближайших пунктов – это на Калмыцком Базаре, в 5–6 вёрстах от г. Астрахани. Здесь, на довольно возвышенном месте красуется весьма благолепный храм Божий; по наружному виду это одна из красивейших церквей в епархии. Своей наружной архитектурой, и к тому же удачно выбранным местом, этот миссионерский храм за несколько вёрст привлекает внимание всякого, кому приходится совершать путешествие по р. Волге.

Церковь эта во имя Св. Николая начата постройкой 6 мая 1892 года и освящена 30 августа 1900 года. Построена она на средства известного благотворителя, Астраханского купца А.И. Губина, пожертвовавшего на это сооружение 21.000 руб. Стены её, вырубленные из самых доброкачественных еловых пластин, поставлены на каменном фундаменте; снаружи и внутри выкрашены масляной краской, иконостас в ней, хотя и не дорогой, но весьма изящный. Всё необходимое церковь имеет в достаточном количестве. При этой церкви имеется миссионерская инородческая двухклассная школа, соединённая с храмом коридором. Сама школа представляет из себя грандиозное 2-х этажное здание с каменным подвальным этажом. Здание школы занимает площадь более 120 квадр. саж. Постройка её и надворных служб производилась на средства, отпущенные Советом Православного Миссионерского Общества в количестве 17.000 руб. и Училищным Советом при Св. Синоде – в сумме 5.000 руб. К постройке было приступлено в 1899 году, а освящение всех работ совершено 23 сентября 1901 г. Школа эта до постройки её помещалась ранее в старом и неудобном помещении при архиерейском доме, а потом и в наёмном помещении в доме И.И. Губина и не могла вмещать более 18 учеников. Тогда же выяснилось, что за теснотой помещения невозможно открыть при школе практическую школу для подготовки учеников к учительству и миссионерскому служению, а без этих знаний, как показал опыт, не все выпущенные из школы ученики отвечали своим назначениям. Вследствие этого и быстрого развития школы, а равно и благоприятных о ней отзывов компетентных лиц, Комитет решил построить для этой школы собственное здание, поручив особой Комиссии из трёх членов Комитета совместно с епархиальным архитектором составить план на школу со службами и смету.

За время производства переписки об отводе земли под школу и о средствах на постройку, были сделаны три выпуска в 13 человек учеников без надлежащей, как оказалось, подготовки в учительском деле. Опыт показал, что ученики эти, при всём усердии к учительскому делу, оказались далеко не одинаково умелыми учителями. Одни, как о них писали, были хорошие учителя, другие с похвальным усердием и одушевлением отдавались учительству, а некоторые плохо владели дидактическими приёмами преподавания и даже недостаточно основательно усвоили русский язык.

Всё изложенное выше было основной причиной того, что школа переведена была в августе месяце 1890 г. в только ещё вчерне отделанное здание на Калмыцком Базаре, полное устройство которого было закончено в каникулы 1901 г. По отделке здание вышло весьма хорошее, светлое и обширное, могущее вместить до 40 учен. живущих и до 60 приходящих. В нём три классных комнаты, зал, библиотека, две спальни на 40 учеников, амбулаторный покой, столовая и кухня для учеников, помещение для мастерской и квартиры: заведующему и трём учителям. По переходе школы в собственное здание начались реформы со стороны учебно-воспитательной и хозяйственной.

Благодаря этому начинанию сделаны следующие улучшения:

1) В 1901 г. заведующим школой о. Красильниковым была открыта практическая школа.

2) При школе открыто киргизское отделение на 5–10 учеников-стипендиатов на предмет приготовления надёжных и достойных учителей для киргизской духовной миссии из природных киргиз.

3) Число казённокоштных учеников доведено было с 18 до 28, а во вторую половину 1901 года до 34 человек, дабы этим путём иметь большее число выпуска кандидатов для миссии в звании учителей и псаломщиков-переводчиков.

4) Открыт при школе с начала 1901/1902 учебного года учительский класс по ходатайству заведующего школой и епархиального наблюдателя и

5) Рассмотрена и составлена программа для учительского класса. С 1902/1903 учеб. года в школе существовала предметная система преподавания. Непригодность этой системы как в воспитательном, так и в учебном отношении достаточно выяснилась за два учебных года, почему в отчётном году заменена Комитетом классной системой, т. е. в каждом отделении обучение по всем предметам, кроме Закона Божия, должно вестись одним лицом согласно общей, утверждённой Св. Синодом, программе для двухклассных школ. Вместе с этим определено приём в школу учеников производить не каждый год, а чрез два года, применительно к программе обучения крещённых инородцев Восточной России. При двухклассной школе имеется школа грамоты, открытая одновременно с переходом школы в собственное здание. Состав школы в отчётном 1904 году: наблюдатели – ректор Астраханской духовной семинарии, архимандрит Иоанн с апреля 1901 года и епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ, статский советник А.Н. Летницкий с апреля 1902 года. Заведующим школой до 10 сентября состоял священник о. Василий Красильников, перемещённый его преосвященством по прошению в с. Средне-Ахтубинское, Царевского уезда, а с 10 сентября заведующим определён с рукоположением во священника бывший учитель этой школы Михаил Кондаков, окончивший курс в Казанской учительской семинарии и миссионерские курсы при Казанской духовной академии. Жалованья заведующий получает 900 руб. в год при готовой квартире, отоплении и освещении. Учителя:

1) Дмитрий Ченцов до 31 августа, перешедший на службу в Вятскую губернию, а с 1 сентября – Иоанн Савичев, окончивший курс в Ново-Черкасской учительской семинарии и на миссионерских курсах при Казанской духовной академии. Жалованья получает 400 руб. в год при готовой квартире, отоплении и освещении;

2) Адриан Вербовой с 1 марта 1904 году, окончившая курс в Коростышевской учительской семинарии и на миссионерских курсах при Казанской духовной академии. Жалованья получает 400 руб. в год при готовой квартире, отоплении и освещении;

3) Учительница школы грамоты Ольга Захарова, окончивший курс в Чистопольской женской прогимназии;

4) Практикант в школе грамоты из учительского класса Георгий Смирнов занимался с калмычатами учениками младшего отделения школы грамоты и

5) Учитель практикант Стефан Врецкий, природный калмык с 20 сентября 1904 года. В отчётном году в двухклассной школе вместе с школой грамоты в первую половину года обучалось 56 человек, из них православных – 33, ламаитов – 21 и магометан – 2, а во второй половине обучалось 43 человека, из них православных 35 и ламаитов 8. Казённокоштных учеников было 16. Занятия велись весьма удовлетворительно и программа учебных предметов в общем проходилась успешно, особенно если иметь в виду слабую восприимчивость инородцев к усвоению некоторых сведений из школьного курса. Учителя к своим обязанностям относились исправно и добросовестно. Учебники и учебные пособия употреблялись в школе только рекомендованная училищным Советом при Св. Синоде для двухклассных церковно-приходских школ. При изучении Закона Божия о. законоучитель подробно останавливался на распространении христианства св. апостолами, апостольских трудах свв. Мефодия и Кирилла, св. Стефана просветителя зырян, свв. Гурия, Варсонофия и Германа Казанских, св. Иннокентия Иркутского; церковный устав изучался практически по богослужебным книгам. Уставщиками были в храме воспитанники учительского класса. Церковный

За январь

(Продолжение следует)