№ 24. Декабрь. Книжка 2

(Записан со слов его)

Когда вотяки нисколько не знали христианства, русские относились к ним, как к скотинам. В своей деревне он самый последний русский человек, а в вотской деревне он держал себя очень высоко, желал, чтобы вотяки боялись его, угощали его кулмышкой. Поэтому вотяки не любили их.

Когда вотяки оставили язычество, русские стали относиться к ним лучше: многие вотяки в религиозном отношении оказались лучше русских. Вотяков-христиан русские начали уважать, и они стали относиться к русским хорошо; стали иметь частые сношения, вотяки стали практически изучать народный русский язык, через это они легко русеют. Для обрусения инородцев первый шаг: необходимо объяснять христианскую веру, а чтобы объяснить христианство, нужен родной язык. Когда поймут христианство, вотяки начинают любить русский язык и народ русский, и за это русские больше любят их, относятся к ним хорошо. Подати и другие сборы – например, священникам – прежде вотяки платили с обижением и даже проклинали. Теперь они платят подати с усердием, сборы священникам платят усердно. Например, в одном приходе, в последние годы доход утроился. За последнее время вотяки, просвещённые христианством, священникам платят лучше, чем прежде, и даже лучше, чем платят русские.

Я во время своих объездов заметил, что в школах, где преподавание ведётся в первые годы на родном языке учащихся, ученики гораздо развитее тех учеников, которым с первых же дней преподавали по-русски. Я был в одной земской школе, где учитель из духовной семинарии, русский. По Закону Божьему занимается он же. При мне занимался по Закону Божьему. Я просил позволения слушать. Во время урока отвлечённые понятия без родного языка никак не мог объяснить. Ученики по книге отвечали, а на вопросы на родном языке не могли отвечать. Когда же я объяснил по-вотски это же самое, поняли хорошо.

Раз я встретил вотяка, который окончил курс во второклассном Елабужском училище. Он очень хорошо читал Евангелие по-русски, но на вопрос, что значит «нищие духом», ответил, что это нищие – побирушки, а значения слов «блажени кротцыи» совсем не знал. Мне пришлось всё ему растолковать.

Когда я начал заниматься школой, ко мне стали изо всех окрестностей приходить люди, желающие креститься. Между прочим, раз прибежали за 50 вёрст две девушки вотячки и стали просить крещения. Я сначала не хотел исполнить их просьбы, потому что их деревня была ещё не подготовлена, и я боялся крещением отпугнуть других. Но они так плакали, что отец Михаил советовал их крестить. Они говорили мне, что они пока не крещены, они чувствуют, что около них ходят шайтаны. После крещения они склонили и свою семью принять христианство. Но в последнюю минуту мать умерла, отец женился на отступнице, и она не позволила семье креститься. Обе девочки продолжали своё образование и вышли в люди.

На инородцев много нападают. Но я надеюсь на Господа Бога. Он кому-нибудь положит на сердце. Когда на правду не было нападений от неправды? От праотца Адама это пошло, от Каина и Авеля, всегда была борьба против правды, и есть и будет так до конца. Но Господь не оставит, всегда правда остаётся непогасимой. Хоть по временам истощается, но всегда немного остаётся и опять вырастает, как во время гонений христиан кровь мучеников была, как семена для земли.

Вотяков много есть в Бирском уезде Уфимской губернии, Осинском уезде Пермской губернии, язычников, которые переходят в мусульманство. Остальные соблюдают языческую веру. Научить соблюдать православную веру, много нужно работы. Я больше надеюсь на тех, которые отлично соблюдают языческую веру, с ними можно отлично беседу вести. А которые отпали в мусульманство, на тех уже нельзя надеяться. А которые соблюдают свою языческую веру с верой и любовью, на тех я отлично надеюсь.

А православную веру они не соблюдают, потому что им неоткуда слышать. Есть между ними, которые шлялись работниками или на заводах; они крестились по каким-нибудь обстоятельствам. Так по ним другие считают крещение унижением, потому что они самые низкие, безнравственные люди. Когда я езжу по Вятской епархии, по крещёным вотякам и некрещёным, и объясняю им о православной вере, они говорят: «если б нам объяснили на своём языке так подробно, как бы мы не поняли? И наши отцы и деды бы поняли. Мы никогда не слыхали такого объяснения. А то священники проходят и говорят: „вы молитесь не Богу, а шайтану, это нехорошо“, а почему не так молимся – не говорят. Они запрещают молиться по-нашему, а мы без молитв жить боимся, Бог прогневается на нас». У них очень даже есть стремление к Богу и любовь к Богу, только правильный путь они не знают. Но когда плавно, хорошо им объясняешь, они отлично понимают. В первой беседе не касаюсь ихней веры, потому что не вмещает ихний ум, чтобы заваривать.

Начинаю с предварительного объяснения такого рода: «Всякий человек, живущий на земле, вотяк ли, черемис ли, или другой, имеет душу одинаковую, и все желают счастливую жизнь». Счастием я называю душевный покой, и так объясняю им. Бывает человек богатый, но душа у него неспокойна, и он не имеет счастия. Иной бедный, да больше имеет душевного спокойствия. А найти счастие не все знают, откуда приобрести его. Потом я им говорю, что счастие душевного покоя даёт один только истинный Бог. Истинный Бог даёт только тому, который любит Бога. Поэтому кто хочет счастливым быть, тот должен любить Бога. Любовь к Богу не только в словах, но и в делах.

Пример беру прямо из детей. Как мы живём с малыми детьми, учим их; если ребёнок любит отца, то старается исполнять его веление. А когда исполняет, то отец его ещё больше любит, чем дети отца любят, больше милует. А любимого награждает, даёт ему нужное, не прося. И тогда у ребёнка жизнь спокойная, счастливая. Так и Господь, что нам нужно, то даёт без спроса, т. е. даёт душевную спокойную жизнь. Это и есть счастие.

Дети, которые не любят отца, живут без внимания к отцу. А такому отец, хотя и даёт нужное, но не без выговора. И часто ему досадно, и он плачет. Так и Господь не даёт душевного спокойствия тому, кто Его воли знать не хочет, не нуждается знанием воли Божией.

Нам нужно жить с Богом так, подобно тому мальчику, который слушает волю отца. Так нам надо стараться узнавать волю Бога и просить Его, чтобы Он Сам нас вразумил: «Господи, научи нас жить по Твоей воле». Вот я пришёл вам объяснить веление Божие, учение Его. И начинаю от сотворения мира. Первое рассказываю им про существо Бога, что Он вечен, милостив, что Он сотворил мир во славу Себе. Говорю кратко, не перечисляю, что каждый день. Потом сотворил человека по образу и подобию Божиему. Потом объясняю, что значит по образу и подобию Божию. И выходит, что человек вечен, нашей смертью жизни не конец. Потом моя цель – Господь многомилостив и блаженствует Сам, и подобно Себе давал человеку на первых порах такую блаженную жизнь. И потом я очень украшаю рай, разными вкусными плодами, и цветами, и благоговейными запахами, чтоб их трогать, чтоб они туда стремились. Потом говорю настоящее трудное положение сколько страху, сколько болезней, сколько терпим, и потом умираем, и тогда ещё труднее. И вот прошу вас подумать, почему так трудно, почему рай потерян, и что настоящая жизнь как во тьме живём, трудно, а после смерти ещё труднее будет. Потом рассказываю, откуда трудное положение, как люди лишились рая.

Рассказываю про диавола – шайтана, про падение ангелов, рассказываю про гордость, что пали ангелы от гордости, потом про ад. О грехопадении распространяю слова: «будете, как боги». «Если будете, как боги, вам не нужно будет Бога». И это было искушение человекам, они захотели быть как боги и желали без Бога жить. Про плода мало говорю.

Потом суд Божий рассказывать начинаю; суд у меня бывает такого рода, что во время суда Божия Господь объявил человекам, что они теперь сделали: «вы хотели без Меня жить, а теперь Я от вас отлучаюсь, живите по своему желанию, без Меня значит».

До этих пор Бог всегда был с человеком, а человек с Богом, и потому была жизнь радостная, блаженная, одна только радость была. И благодати дано было в земле очень много, и хлеб и плод уродились без труда для человека. А теперь Господь сказал: «Я благодать теперь от земли возьму (да будет проклята земля); когда вы сами хотели быть Богом, вы сами наложите благодать в землю своим трудом. Но теперь будут неурожаи великие, вы будете трудом добывать, вы увидите болезнь, старость, потом тело от души отлучится, тело пойдёт в землю, а душа останется под властью, кому вы верили, т. е. диавола». Так стало известно, что человек пал, и стало ему очень горько, и плакали. И тогда показываю милосердие Божие, что Он пожалел кающихся людей и что Он всегда и в настоящее время кающихся принимает, которые искренно сознают свой грех (тут коротко говорю о таинстве исповеди).

И Бог хотел спасти людей, и обещался, и говорил слово, что для спасения вас пошлю Спасителя. Это считаю самым важным местом, и распространяю, украшаю это место, чтоб было трогательно, как Бог хотел спасти человека.

Украшение бывает такого рода, что самое это слово было спасение, т. е. обещание послать Спасителя, чтобы люди не забывали, а ждали с верой обещанного Спасителя. И потому для человека самое важное осталось – с верой и надеждой ждать Спасителя.

Господь предвидел, что дьявол будет стараться, чтобы люди забыли обещание и не поминали об этом, так Бог дал приказание, чтобы для видимого напоминания приносили жертвы животных. Потом воображаю, как было повелено строить жертвенник, что это прообраз будущего (12 камней – 12 Апостолов, дрова – крест, кровопролитие – кровь Христа, дым восходящий – воскресение и вознесение).

Кто с верой это приносил, того Господь принимал, и успокоение было в их душе. Потом я говорю: «вот вы, вотяки, приносите жертвы, а не знаете, зачем приносите. Это – обряд: как ваши предки делали, а теперь это не нужно, потому что время прошло, Спаситель пришёл и кровь Свою уже пролил». Я это подробно объясняю, потому что они думают из священной истории, что жертвоприношение было, и сам миссионер сказал, что нужно жертвы приносить. Я говорю подробно, что прежде жертвы нужно было, необходимо было, и что кто жертв не приносил, тот скорбно ходил в душах, и одна вера в будущего Спасителя спасла. И когда я говорю, что хорошо, что предки жертвы приносили с верой в будущего Спасителя, то это для них приятно, они радуются, в лице меняются, потому что думают, что я оставляю их моление с жертвоприношением.

Потом говорю: «а теперь вам священники и учителя не велят?» – Они говорят: «не велят». Я говорю: «не велят, потому что теперича не нужно, потому что будущий Спаситель уже был на земле и кровь пролил, подобно кровопролитному животному. Он распят был на кресте и умер, погребён, воскрес и вознёсся, как поднимается дым от жертвы». Это я только предварительно говорю, а потом пойдёт вопрос кто такой Спаситель был.

Бог – бестелесный, только Дух, но имеет Слово, тела не имеет, но имеет Слово. Слово такой же Бог, как Он Сам, и Словом сотворил сей мир и всё; и обещанное слово о будущем Спасителе есть то же самое Слово. Мне это кажется очень понятно. Это самое Слово есть Бог истинный, но нераздельно от Бога. А про Сына я в начале не говорю, это очень, очень преждевременно затрудняет, о Сыне я говорю, когда дохожу до Благовещения и Крещения.

Вот это самое Слово Божие – Бог Слово – вочеловечился для спасения человека. Про это самое и говорил Бог Адаму. Спаситель значит – Иисус, потом прибавляю: «Христос».

Вот этот Иисус Христос есть истинный Бог, Который сотворил мир и Который вочеловечился.

Мне приходится беседовать с татарами, так и они трогательно-внимательно слушают. Только официально их нельзя собирать. Но они зовут чай пить, я иду, и там у нас бывают беседы, сражения. Когда я знаю, что татары хотят беседовать, они со стремлением меня приглашают к себе, думают обратить в магометанство.

Я никогда не опровергаю, чтоб их не отталкивать, а слушаю их с любовью, с интересом, говорю, что люблю слушать объяснение о вере, мне желательно всякую веру узнать, и которую я убеждусь истинную веру, то я готов принять. Я никого не боюсь, только Бога.

Тогда они начинают объяснять с любовью, с великим интересом объясняют; видят, что я слушаю, они одушевляются, душа их согревается; а потом я начинаю им говорить, как мы верим, как у нас объяснено в беседе, и они слушают. И некоторые татары говорят: «мы никогда не слыхали такого объяснения о вашей вере, мы никогда не будем больше говорить, что ваша вера неправильная». Они думают, что у нас идолопоклонство, потом Бог Отец, а Его жена – Божия Матерь, и Сын у них, и мы верим не в единого Бога.

Я с указным муллой так беседовал, а со мной был ямщик – вотяк. Когда я начал говорить, то я увлекался, уже не слышу. А там мулла, муллиха и мать муллы, а после ямщик мне говорит то, что слышал у муллы. Жена муллы говорит ему: «как бы он своей беседой не соблазнил нас». А мулла отвечает ей: «погоди, дай кончить».

А иногда я пропускаю, что Бог велел приносить жертвы в тех местах, где ничего не слыхали о православии. Если это объяснять им, это будет им в поощрение. Тогда надо сейчас говорить о прекращении жертвоприношения, но тогда они будут думать, что я желаю ихнюю веру уничтожить. И тогда, их ум не заваривает. Тогда я, после обещания о Спасителе, прямо говорю, что Бог уже послал Спасителя.

А когда я говорю, что прежде жертвы были нужны, а теперь не нужны, потому что Спаситель уже пришёл, то объясняю, что жертва теперь заменяется литургией.

Потом говорю, что Бог вочеловечился, так сами подумайте, «откуда взялось Его тело?» Когда время приблизилось, Бог приготовлял Чистую, Святую Деву Марию. Она молилась, ждала всегда обещанного Спасителя, и Сам Бог – Слово Божие – вселилось в неё и создал человеческое тело. Они понимают, что это не муж, что Слово есть Бог, не телесная сила. Что Слово вселилось и Само создало. Потом рассказываю о Благовещении; они удивляются, говоря: «а мы этот праздник называем додьи куштон, что значит „выбрасывание саней“. Я объясняю, что мы называем Иисуса Христа Сыном Божиим, как сказал ангел. Но это не такой сын, как у нас бывает, отец старше, сын моложе; это мы так только называем вочеловечение, а Божество Его тот же самый вечный Бог. Человечество же, телом и душой, было для спасения человеков.

После этого перехожу к Рождеству Христову. Он родился, вырос и стал учить людей, перед учением крестился. Он учил людей, главное учение Его – любить Бога. Он научил называть Бога Отцом, чтобы мы любили Его как дети маленькие любят своего отца; и Бог их любит, как любит отец своих детей и более того; оттого мы называем Бога Отцом. А Иисуса Христа называем Сыном по словам ангела, а как Сам говорил во время крещения: „Сей есть Сын Мой Возлюбленный“.

Во время учения Иисус Христос сказал: „Я от вас уйду, а вместо Себя пошлю другого, Духа Святого, исходящего от Бога Отца“. Этот Утешитель Дух Божий, такой же Бог, как Бог Отец. Но исходящий Дух не разделяется от Бога, подобно огню, от которого исходят свет и теплота, но не разделяется. Вот так Бог один, а троичен. „В трёх лицах“ я не говорю, это затрудняет. О троичности больше не говорю; говорю, что это непостижимо.

Народ шёл за Христом; начальники, злые и гордые люди, завидовали, что Его слушают, а не их, и совещались, обвинить Его судом и убить.

Когда поспело время Спасителю страдать, Он Сам отдался. Здесь делаю сравнение между страданием Спасителя и жертвоприношением.

Христа распяли в пятницу, и вот враги Христа радовались. Татары – враги Христа, поэтому они в такой день радуются, празднуя пятницу. Верующие во Христа плакали, даже пищи не вкушали; в память этого установлен пост.

Когда тело Христа погребли, Его Божество с человеческой душой пошёл в ад – разрушить силу диавола и спасти тех, которые ждали Спасителя с верой, но умерли не дождавшись. А которые не верили, не ждали, те остались в аду. Потом рассказываю о Воскресении и Вознесении.

Беседу заключаю рассказом о Страшном суде. Все воскреснут, увидят явление Христа. Те, которые любили Бога, старались знать волю Божию, потому знали Христа, и Он скажет: „вы Меня знали, любили, и вас Я люблю, вас знаю, придите в приготовленное для вас блаженное место“. И рассказываю, что тот рай гораздо лучше прежнего и украшаю его, чтобы было стремление к нему. Потом говорю: „чтобы знать волю Христа, нужно читать Евангелие“.

Когда я кончу беседу, вотяки говорят мне, что священники их ругают, но не объясняют, почему не надо исполнять языческие обряды. Они говорят: „мы молимся истинному Богу, только обряды исполняем, как наши предки; а священники воспрещают это, а не говорят, почему это не надо, не объясняют. Мы не признаём ничего противного, это только обряды, а молимся мы истинному Богу“.

Русские миссионеры не действуют на народ: русское только хвалят, а языческое осуждают. Не касаясь их веры, надо дать им точное понятие о христианстве и потом только говорить о язычестве. Надо главное говорить им, что Иисус Христос, истинный Бог и вочеловечился для спасения людей, которые остались под властью диавола.

При беседах никогда не нужно впадать в полемический тон и бранить веру языческую или мусульманскую. В начале порок их не надо доказывать, это очень, очень раздражает. Только впоследствии можно объяснить, где правильно, где неправильно.

Когда язычники очень против христианства, то не надо совсем о христианстве говорить, если оно им противно. О Христе тоже не говорить, они думают: Христос – крест, и это им противно. Сначала я говорю: „Мозметись“, что значит „Спаситель“; и только, когда они совсем привыкнут, говорю, что этот „Мозметись“ и есть Иисус Христос. А если сразу сказать, то они подумают, что их хотят обрусить, и это им противно. Велю им молиться по-своему, но в душе истинному Богу.

Лет шесть тому назад я был у вотяков Осинского уезда Пермской губернии и Бирского уезда Уфимской губернии. Я ездил к бывшим ученикам школы. Жил между ними неделю. Между тем я успел хорошо познакомиться с вотяками, которые очень полюбили меня и приглашали в гости чай пить. Всюду, куда приглашали, я читал вотские книги и молитвы на вотском языке. Это им очень понравилось. Между собой они порядочно распространяли про меня, что я читаю и говорю хорошо по-вотски нравоучение. В то время, когда я беседовал, мне стало известно, что они очень любят молиться, конечно по-своему, как заведено раньше, это их самый любимый предмет. Когда я узнал это, я поощрял их, заставлял молиться только единому Богу, без шума, тихо, без ссоры, согласно, дружно. Что они часто молятся, я похвалил их. Потому они начали меня любить и верить. Таким образом я был в нескольких домах и деревнях. Когда я жил неделю, собрался поехать домой, а вотяки меня просили остаться, говорили, что дня через три будет моление: из пяти-шести деревень будут мужчины, женщины, старики, молодые; и говорили мне ещё, что при собраниях вы будете познакомиться с вотяками, будете читать им молитвы, говорить нравоучительные слова. По ихней просьбе, я согласился остаться. В течение три дня, т. е. до начала моления, я ещё больше старался больше познакомиться, и познакомился. И моление настало. Мы пришли с бывшими учениками школы. Нарезано было коня, и поставлен был котел, а народу было порядочно, но не все; сказали – ещё много соберутся. В то время я познакомился, глядел, что они делают. Но в то время я заметил ихнего жреца, которого они зовут попом, и заметил, идёт народ табуном с хлебом в руке; хлеб ставят на землю, а сами подходят к попу, дают ему монеты медные. Поп кладёт их в деревянной чашке, а эти люди не уходят от них, тут же стоят. Поп моет монеты в чашке с водой, воду выливает, остаются только монеты, кладёт их на хлеб. Потом этот хлеб с монетами берёт на руки и молится. Я старался около него стоять и слушать его молитвы, и слышал. Когда тот молитвы читает, народ стоит на коленях, без шапки, только один поп в шапке.

В то время костёр сварилось, а народ весь уже собрался... Потом знакомые вотяки подходили ко мне, окружили меня и говорят: теперь у нас все собрались, больше не придут. Теперича уже читай молитвы, мы будем слушать. Я согласился читать. Я сказал: если желаете, чтоб я читал молитвы, нельзя ли собрать молодёжи, которые играли в стороне на гармонике и на скрипках. Я велел их прекратить и велел позвать. Они с удовольствием исполняли. Пред чтением молитвы я объяснил, что такое молитва, говорил нравоучение, поощрил их моление. Топерича будем молиться. Все стали на колени. Я начинал читать молитвы по выбору, которые для них понятны, содержательны. Слово „Иисус Христос“ я пропускал, не крестился (Иисуса Христа я в беседах называю „Мозметысь“, т. е. Спаситель). В конце молитвы, когда я говорил аминь, все молящиеся клали земной поклон и повторяли за мной а-м-и-н-ь (протяжно). Таким образом молитву прочитал, сказал, что молитва кончена, после этого сказал ещё нравоучение. Вотяки слушали со вниманием. Товарищи говорили мне, что 4 человека плакали; но я разбросался взглядами, то на небо, то на землю, и заметил только одного, который плакал.

Как беседа эта кончилась, они убедительно начали просить, чтобы я приехал на будущий год к ним, потому что у них будет главное моление и соберутся вотяки из всех окрестных деревень. Мы бы тогда сделали тебя попом, и ты стал бы читать свои молитвы. Мы не знаем молиться, как ты молишься, очень хорошо. Я наотрез отказываться не осмелился и наотрез не соглашался, сказал, может быть, приеду. Так и не приехал, так как по Вятской епархии назначен, и остался с очень сожалением, что не мог быть у них. В настоящее часто помню их, что они хорошая, плодородная земля, но не посеянная добрым семенем, но растёт сорными травами, т. е. переходят в магометанство. Есть моя надежда, если побывать часто и беседовать по своему плану систематично, можно бы обратить их на истинный путь.

Мне хочется проповедовать всюду. Пора соспотиха (потихоньку) сеять доброе семя между мусульманами. У меня желание открывается к Пермским и Уфимским вотякам, там плодородная земля, но незасеянная, а сеятелей нет.

О мусульманах я думаю, что Господь им откроет св. православную веру, когда время придёт. Но только говорить с ними надо не официально. Если кто поставлен между татарами, чтобы они не знали, что он для них поставлен. А будто случайно.

Однажды мне пришлось быть в отступнической крещено-татарской деревне Кибяк-Кози, по просьбе Николая Алексеевича⁴⁹⁸. Я приехал сначала в село Тюпячи, нарочно взял простую деревенскую одежду и переоделся, пошёл пешком, в карман положил книгу на крещено-татарском языке: „Акыл биря торган княг“ (Извлечение из Премудрости Иисуса, сына Сирахова) и молитвенник на крещено-татарском языке. Когда я подходил к Кибяк-Кози, я очень усердно молился, чтобы Бог помог мне просветить их словом Божиим. „Отче наш“ читал на всех языках с распространением.

Пришёл в Кибяк-Кози, зашёл в дом, сказал, что пришёл издалека; устал, просил чай пить. Поставили самовар. Я старался говорить с ними ласково, говорил, что ищу работу – молотить, дрова колоть. Потом говорю квартирному хозяину во время чая: „от скуки я читаю, по-русски знаю плохо, а по-татарски хорошо. Но читать про себя не люблю, от скуки веселье читать вслух, точно беседую с кем. Позволишь ли читать?“ Хозяин согласился. Я как начал читать по-татарски, они с удивлением слушали и говорили: „мы никогда не слыхали такого чтения“. Хозяин сказал некоторым соседям, что у меня есть какой-то человек. Вечером пришли около 5 мужиков – соседей, я тогда опять читал им ту самую книгу. Потом я начал читать ещё молитвы по-татарски. Татарам я всегда читал молитву святого Иоанна Златоуста: „Господи, не лиши меня небесных Твоих благ...“ Но в этой молитве слово „Иисус Христос“ пропускаю. Вечер провели, им очень понравилось. Беседовал в двух домах. На другой день побывал в нескольких домах, искал работы, но не нашёл. Хотел пожить целую неделю; они ко мне привыкли бы, я беседовал бы с сотворения мира; но сразу беседовать нельзя, слишком рано, они во мне сомневались. Никакой работы не нашёл, поэтому ушёл; без работы боялся остаться. Татары очень сильно влияют, потому что каждый неграмотный татарин является проповедником. Все они верят, что Бог один, Магомет его пророк, самый близкий к Богу: нужно в это верить, по возможности исполнять его учение: соблюдать уразу, подавать милостыню. Крещёные своей веры не знают и поэтому отпадают. А где христианство хорошо объяснено, крещёные татары могут и сами возражать.

А для того, чтобы хорошо объяснить христианство, необходим родной язык».

Чемал величествен и прекрасен по своему внешнему виду с окружающими его горами, сопками, скалами, холмами, покрытыми то хвойным лесом, то прекрасно цветущим раннею весной моральником (из рода рододендрон); – с его быстротечной, пенящейся Катунью, окаймленной скалистыми берегами. – Но он насколько прекрасен, как дело творческих рук Божиих, настолько же невзрачен, убог, принижен, как место обитания простых бедных людей с их лачугами, юртами, в беспорядке разбросанными, непривлекательными снаружи и нередко отвратительными внутри, в дыму, в грязи, где ничто не моется, не чистится, где и в праздник, и в будни одинаково грязно.

Но не страшись этого ты, призываемый Промыслом Божиим на подвиг миссионерства, учительства, ни ты, призываемая для служения делу воспитания детей Алтая, на служение больным в звании сестры милосердия и т. п., поминай народную пословицу: Чистеньких всякий полюбит, а ты полюби грязненьких.

Не страшись нечистоплотности обитателей этого прекраснейшего уголка на Алтае. В Вифлеемских яслях едва ли чище было. А Предвечный Младенец и Пречистая Матерь Его не возгнушались ими.

Не бойся смрада и не брезгай нечистоты юрты: Спаситель твой обрёл на грешной земле несравненно больше нравственной нечистоты и смрада её.

За те лишения, за ту тугу сердечную, за ту скуку одиночества, за те слезы, которыми труженики Христовы в часы уныния поливают там камни хладные, свидетели их скорбей, Господь посылает им великие утешения и ободрения, после которых всё горькое забывается: всё тогда кажется светлым, радостным, приветливым.

Вот один из таковых случаев.

В первое время миссионерства на Алтае Чемал был ещё угрюмее, ещё пустыннее, чем теперь. На берегу Катуни, там, где теперь так называемая старая Миссия, стояли два миссионерских домика. В одном помещались иеромонах – миссионер и рясофорный послушник, уже не молодой (лет 30); а другой пустой назначен был для помещения алтайцев, приходивших в миссию для принятия св. крещения. Это было во второй половине 50-х годов прошедшего столетия. В сказанном пустом домике помещён был алтаец, весь покрытый струпьями и всеми брошенный. Приготовление его к крещению, состоявшее в обучении кратким молитвам на алтайском языке, поручено было о. Стефану (впоследствии иеромонах Смарагд).

Так звали рясофорного монаха. Он же имел и уход за этим смердящим ранами оглашенным. Труд сугубо тяжкий. О. Стефан нередко приходил в уныние. Вероятно, не без молитвы совершалось им это нелёгкое послушание. Трудно было ухаживать за больным, но не менее трудно и учить его, как больного. Господь не оставил смиренного труженика без благодатной Своей помощи. В одно утро приходит о. Стефан к оглашенному, чтобы продолжать его обучение; но, к удивлению своему, видит, что ученик его сам, без его помощи, твёрдо прочитал то, что он доселе с трудом изучал, забывая заученное.

– Ты как же это успел всё выучить? – спрашивает его о. Стефан.

– Да, ты, ведь сам меня учил, – ответил тот.

– Когда?

– А сегодня ночью.

– Подивился этому о. Стефан и рассказал миссионеру.

Кто был этот таинственный учитель, можно заключить по следующему сновидению, бывшему в то же время.

Когда о. Стефан стал сильно тяготиться миссионерской службой, а особенно уходом за больным, о котором мы сейчас говорили, в одну ночь он видит во сне, будто Митрополит Филарет, благословлявший его на служение в Алтае, пришёл к нему, когда он был у постели больного и стал говорить ему слова утешения и ободрения. В заключение Святитель проникновенно произнёс известные слова литургийной песни: «ныне силы небесные с нами невидимо служат». Сновидение кончилось.

Сердце унывающего брата полно было неземной радости. Так вот кто, вероятно, и учил оглашенного ночью молитвам. Это один из тех сил небесных, которые невидимо служат хотящим спасение наследити. О! да продолжают они служить и ныне, и всегда со всеми подвизающимися и имеющими подвизаться в этом пункте миссии, полном страха, скорбей, искушений, но не лишённом и благодатной помощи и утешения.

«Аще бы не Господь был там, кто возмогл бы вражиим козням одолети. Зубом их не предаждь, Спасе, рабов Твоих, ибо львовым образом подвизаются на нас врази наши»⁴⁹⁹.

– У Искака было два сына: Ис и Якуб (Исав и Иаков), – начал рассказ об Иосифе мой собеседник Тоспау в присутствии кунаков, которые уповательно взглядывали на своего собрата, как бы желая сказать ему: «так, так, дай понять русскому мулле, что мы – киргизы совсем не невежи в делах веры!..».

– Ещё будучи во чреве матери – продолжал Тоспау – Ис и Якуб спорили между собой о том, кому прежде выйти на свет; Ис грозил Якубу: «если ты раньше родишься, то я убью и тебя, и мать, и всех родственников, и, наконец, себя». Родился раньше Ис, а Якуб после. Юсуп (Иосиф) был одним из 12 сыновей Якуба. Шайтан в образе старика явился братьям Юсупа и сказал им: «надо убить Юсупа». Однажды Юсуп, будучи 12 лет, видел сон, как 11 звёзд, солнце и луна поклонились одной звезде, и другой сон такой: напали на Юсупа 10 волков и хотели съесть его, но один из волков заступился за него и не допустил до него других. Сны эти Юсуп рассказал отцу своему Якубу, который велел до времени умолчать о них: «Это Бог открывает тебе коварный замысел твоих ненавистников братьев, но придёт время – все они будут служить тебе, и я с твоей матерью почту тебя, как возлюбленного Богом; ты будешь избранником Божиим, и Бог научит тебя толкованию происшествий». Братья Юсупа неоднократно просили отца своего отпустить с ними пасти стада Юсупа: «пусть, – говорили они, – Юсуп порезвится с нами!» – Якуб долго не соглашался, но, наконец, отпустил с ними Юсупа. Взяв с собой Юсупа, братья сначала хотели убить его, но один из них посоветовал им бросить его в колодец, на что и согласились все, и, сняв с Юсупа рубаху, бросили его на дно глубокого колодца. К Юсупу с неба слетел архангел Джабраил и надел на него рубахи Ибрагима. Случилось проезжать недалеко от колодца египетским путешественникам. Один из их каравана, шедший за водой, был удивлён, заметив в колодце молодого красивого человека. Братья Юсупа подошли тогда к водоносу и здесь около колодца сторговались с путешественниками, запродав им Юсупа за 18,5 серебреников. Возвратившись домой, братья Юсупа принесли Якубу рубаху Юсупа и со слезами рассказали ему, что, несмотря на все предосторожности со стороны их, они не заметили, как напал на Юсупа волк и растерзал его, в доказательство чего они и принесли окровавленную рубашку. Якуб, выслушав своих сыновей, горько плакал об Юсупе, так что с ним вместе плакали горы и камни.

«В Египте путешественниками передали Юсупа главному советнику египетского царя – Хетфиру. В 40 лет Юсуп стал весьма красивым человеком. Жена Хетфира Залиха, увлёкшись красотой Юсупа, хотела вовлечь его в незаконное сожительство с нею. Она говорила ему: „какое у тебя хорошее лицо, глаза, волосы!“ Юсуп отвечал на это Залихе: „когда я умру, лицо и глаза обезобразят черви, а волосы спадут; я не допущу тебя осквернить меня, потому что, соделав грех с тобой, я лишусь райских блаженств и буду исключён Богом из числа пророков“. Но Залиха не переставала соблазнять Юсупа. Так, на глазах его она купалась в серебряной кадке. Тут подкрепить Юсупа в непорочности, по повелению Божию, явился ему в сновидении отец его Якуб и напомнил Юсупу, что, если он соблазнится на грех, то не будет угодным Богу, не будет пророком. Залиха, однако, не бросала своих злых замыслов, потому что до безумия увлечена была красотой Юсупа, так что городские женщины смеялись над нею. Услышав об этих насмешках, Залиха созвала однажды к себе до 18-ти таких женщин и дала каждой из них по одному острому ножу, а потом позвала Юсупа. Женщины, увидев Юсупа, загляделись на него до того, что порезали себе ножами руки и воскликнули: „это не человек, а ангел!“ Залиха, потеряв надежду на осуществление своих замыслов вовлечь Юсупа во грех с нею, старалась всячески оклеветать Юсупа пред своим мужем, доказывая ему, что Юсуп соблазняет её на жительство. Несмотря на то, что невинность Юсупа в отношениях к Залихе однажды засвидетельствовало словами 40-дневное дитя, Хетфир посадил Юсупа в темницу вместе с царскими слугами: Сакием и Кабазом. Однажды Сакию и Кабазу привиделись сны, и они просили Юсупа разъяснить значение их. Сакий говорил, что он нёс на голове хлеб, и птицы клевали его, а Кабаз говорил, что он выжимал виноград. Юсуп объявил им, что оба они вскоре будут освобождены из темницы, но обоих их постигнет неодинаковая участь, что Кабаз по-прежнему будет разливать вино в царском дворце, а Сакий будет распят, и птицы будут клевать его голову. При этом Юсуп просил Кабаза напомнить о нём царю. Однажды Малик-Рион, царь египетский, видел сны и для толкования их позвал к себе всех известных ворожеев и гадальщиков, но ни один из них не мог разъяснить царю значение виденных им снов. Выпущенный из темницы Кабаз только через несколько лет вспомнил об Юсупе и передал о нём царю. Освобождённый из темницы Юсуп рассказал царю виденные им сны и истолковал их значение – семь тучных коров и семь колосьев зелёных, – говорил он царю, – означают семь лет урожайных, а семь коров тощих и семь сухих колосьев означают семь лет неурожайных; в эти последние семь лет наступит голод и потребится весь запас хлеба, сделанный за 7 урожайных лет, подобно тому, как семь тощих коров съели семь тучных. После 7 лет засухи Бог пошлёт на землю дожди, и земля родит виноград».

«Царь остался весьма довольным толкованием снов и поставил Юсупа главным начальником над городом. Юсуп в наступившие 7 лет урожайных много заготовил хлеба, так что, когда наступили 7 лет неурожайных, многие из разных стран приезжали к нему за хлебом. Приехали к нему за хлебом и братья его. Юсуп велел отпустить им хлеба, а на другой раз, если они приедут за хлебом, отпустить им при условии, если они привезут к нему их младшего брата. Деньги, взятые за хлеб, Юсуп приказал своим слугам незаметно спрятать в мешках братьев. Братья, возвратившись домой, были удивлены потому, что деньги, уплаченные ими за хлеб, оказались в привезённых ими мешках, и они ни за что не соглашались ехать снова за хлебом, если отец их не отпустит с ними их младшего брата. Якуб, сожалея об Юсупе, долго не соглашался расстаться со своим младшим сыном, и только, когда сыновья его поклялись ему возвратить своего младшего брата обратно невредимым, Якуб отпустил его с ними. Приказав своим слугам снабдить братьев хлебом, Юсуп велел незаметно для них положить в один из мешков свою дорогую чашу. Через несколько времени слуги Юсупа нашли эту чашу в мешках на вьюке, где находился его младший брат. Обличённые в воровстве братья Юсупа, по требованию Юсупа, вынуждены были отдать ему своего младшего брата и без него возвратиться к своему отцу. До изнеможения опечаленный горем Якуб снова посылает в Египет своих сыновей проведать о своём младшем сыне, а также – не услышат ли они чего и об Юсупе? На этот раз сыновья его возвращаются к отцу своему с радостной вестью о том, что младший их брат находится во власти пропавшего Юсупа, в доказательство истинности своих слов они привозят отцу своему одежду Юсупа. Когда Якуб накрывает этой одеждой лицо своё, к нему возвращается потерянное им зрение. Родители Юсупа спешат в Египет увидеть своих любимых сыновей. Встретив их, Юсуп сажает их на высокие седалища, они падают пред ним ниц и поклоняются ему. Тут Юсуп напоминает своим родителям и братьям о виденном им сне, когда 11 звёзд, солнце, и луна поклонились его звезде. После смерти царя Малика Риона стал царствовать в Египте Юсуп, женившись на Залихе», – заключил свой рассказ мой словоохотливый рассказчик.

– Так, вот, Тоспау, по словам пророка Юсупа, как видно из твоего рассказа, Богу противно незаконное сожительство с женщиной; совершивший такой грех не угоден Богу и, если он пророк, Бог исключает его из числа пророков. И по Корану вашему такое сожительство называется злым, мерзостью, и Бог предохраняет от этого греха своих непорочных слуг ⁵⁰⁰. Как же это Мустафа, называемый вами – мусульманами „печатью пророков“, пойманный своими жёнами в тайном незаконном сожительстве с коптянкой Марией ⁵⁰¹, не сознал своего греха, а стал укорять жён в шпионстве и оправдывать себя тем, что ему Бог дозволил брать себе в жёны невольниц, сколько он пожелает ⁵⁰²? Значит, выходит, Бог дозволил Мустафе совершать грех, не простительный для других пророков. Подумай-ка теперь, Тоспау, был ли пророком ваш Мустафа, когда он был великим грешником?

– Ну, ты, мулла, заговариваешься, – езжай-ка туда, куда едешь! – провожал меня мой собеседник из своего дома, очевидно, возмутившийся моим заключением относительно пророческого достоинства и святости Мухаммеда.

Общественная и политическая жизнь в Казани и её губернии определяется участием в ней мусульманского населения, представители которого играют видную роль и в городской думе, и при каждых выборах в Г. Думу. До начала «освободительного движения» 1905 г. Татары жили в полном мире и согласии с русским населением и всегда заявляли себя как строгие блюстители законности. Поэтому несмотря на весьма пёстрый этнографический состав нашей губернии, до «дней свободы» у нас никакого инородческого вопроса, в сущности, не было. Если среди Татар бывали какие-нибудь волнения, то вызывались они исключительно боязнью Татар, что их насильно обратят в христианство. Этого Татары, особенно деревенские, боятся чрезвычайно, и казанские старожилы помнят бунт многих татарских деревень, вызванный распоряжением губернатора поставить по дорогам вехи, которые указывали бы путь во время метели. Случайно, для того чтобы эти вехи были повиднее во время бурана, им придали форму креста. И этого было достаточно для возникновения среди Татар тревожных слухов: «вот теперь поставили кресты, а там и крестят нас всех». В конце концов понадобились войска для усмирения бунта. Но такие недоразумения происходили очень редко и в общем Татары не доставляли никаких хлопот администрации и не вызывали недовольства в русском населении края.

Когда в 1905 г. начались «дни свободы», превратившие Казань на несколько дней в революционный лагерь, и когда наши организаторы союза 17 октября с В.А. Карякиным во главе стремились под своим знаменем собрать всё население, способное дать отпор революционному безумству, естественно, они обратились и к Татарам, думая, что это умеренное и по всему складу своей жизни враждебное революции общество примкнёт к друзьям порядка и законности. И действительно, на первых порах деятельности союза даже в состав его центрального комитета входили Татары, относившиеся к революционным неистовствам с таким же отвращением, как и русские. Вдруг в один прекрасный день Татары перестали входить в состав союза 17 октября и выступили под знаменем кадетской партии. Правда, в своей принадлежности к кадетам Татарам как будто стыдно признаться открыто, и они образовали особую мусульманскую партию, которая в действительности ничем решительно от кадет не отличается и послушно идёт за кадетскими вожаками, поддерживая на выборах кандидатов именно кадетской партии. Во всех трёх Думах казанские депутаты из Татар примыкали даже официально к кадетам, а депутат первой Думы г. Алкин даже имел неосторожность подписать пресловутое выборгское воззвание.

Такая перемена во взглядах Татар очень выгодна для кадетов, так как многочисленные татарские голоса, настроенные по кадетскому камертону, своей численностью создавали и продолжают создавать серьёзное препятствие для деятельности умеренных и правых партий.

Однако, кто хорошо знает татар, для того их принадлежность к кадетам должна представлять большую задачу. По своим общественным взглядам они значительно реакционнее даже октябристов, что особенно ясно обнаруживается в отношении татар к аграрному вопросу. Затем среди них интеллигентов очень мало; поэтому значение большинства тех заимствованных с запада «свобод», перспективами которых кадеты соблазняют российских интеллигентов, мусульмане прямо-таки не понимают. И вот такой-то народ, казалось бы, совсем не подходящий для кадетских сетей, кадеты сумели поймать на удочку. Прежде всего они распространили среди них слухи, что если одержат верх умеренная и правая партии, то они в силу своего национализма всех татар обратят в православие. Этого было достаточно, чтобы татары сейчас же прекратили всякое общение с октябристами и отдали свои голоса кадетам. Никакие разубеждения и доказательства всей нелепости этого слуха не помогали тем более, что кадеты убедили татар, будто, предоставляя всем право национального самоопределения, они вместе с тем дадут им возможность образовать татарскую республику на месте прежнего казанского царства. Хотя громадное большинство татар и не понимает, что значит самое слово республика, но это обещание будит их национальные мечты. Так создался у нас всё усиливающийся казанско-татарский сепаратизм, усердными пророчицами которого являются местные татарские газеты. Общеполитическое значение их ничтожно, так как они представляют собой голые перепечатки из «Речи» и «Русских Ведомостей», но яму между русским и татарским населением они роют глубокую, выдумывая никогда не существовавшие гонения русских на татар и всячески маня доверчивое племя возможностью восстановить великое казанское царство у подножия башни Сумбеки, которую в этом году гг. татары, прежде равнодушные к археологии, вдруг пожелали отремонтировать: нужно же создать национальный палладиум.

Агитация кадетов среди Татар ещё потому так успешна, что солидные Татары, всецело занятые торговлей, политикой и газетным делом не занимаются, предоставив это ещё не пристроившейся к «делу» молодёжи. Кадеты усердно ухаживают за этими «младо-Татарами», особенно из числа побывавших за границей. На одном из предвыборных собраний выступает такой юный татарский политик, выросший в Казани и прекрасно говорящий по-русски, и заявляет председателю, что ему трудно говорить на государственном языке и что он будет говорить... по-французски. И действительно, заговорил по-французски, к ужасу всех, знающих этот язык. Во всякой образованной среде такие горе-политики, конечно, скоро нашли бы достойную оценку и могли бы производить только комическое впечатление, но на тёмную татарскую массу они действуют. Национальная сплочённость заставляет Татар более верить своему хлыщу единоплеменнику, чем самому дельному русскому оратору и почти невозможно убедить даже солидных Татар, что их молодёжь представляет жалкую игрушку в руках кадетских режиссёров из числа юрких приват-доцентов и что рискованно ждать поддержки национальных начал со стороны кадетских космополитов. Во всяком случае, видимо, пройдёт ещё немало времени, прежде чем татарская масса поймёт, в какую политическую трущобу завело её доверие к левым, а до тех пор к числу многих отрицательных результатов «освободительного движения» казанцам приходится прибавлять ещё и созданную кадетами рознь Русских и Татар.

Между прочим, Татары, твердя о своих попранных будто Русскими правах, всеми силами стараются преувеличить численный состав Татар в нашей губернии. Это заставило местных учёных заняться точным подсчётом и результаты оказались совсем неблагоприятные для печальников «великого татарского племени». По переписи 1897 г. в Казанской губернии 675.419 Татар. На деле эту цифру надо сильно сократить, так как в неё вошли и все Чуваши, обращённые в мусульманскую веру вовсе недобровольно. Поэтому не мешало бы, прежде чем жаловаться на русификацию Татар, самим гг. Татарам прекратить татаризацию Чувашей⁵⁰³.

С наступлением ночи мы выступили за восточные ворота Маана, в то время как арабы, наши проводники и спутники, наполняли свои кожаные мехи водой из брызжущего источника у самых стен города и прилаживали седла и вьюки своих верблюдов, приготовляясь к длинному путешествию. Это было вечером 16 июня 1862 года; самые крупные звезды появились уже в темно-синей глубине безоблачного неба; недавно родившийся месяц, высоко поднявшись на западе, сиял тем блеском, каким он обыкновенно сияет на этих небесах, и обещал нам свою помощь на несколько часов нашего ночного пути. Скоро мы взобрались на своих тощих длинношеих животных, «как будто, – по выражению одного арабского поэта, – мы и наши люди находились на вершине мачт», обратясь лицом к востоку. За нами массой тёмных очертаний лежали стены и крепость Маана, его дома и сады, а в глубине за ними ряд высоких обнажённых гор, сливавшихся с прибрежной горной цепью Геджаса. Впереди и вокруг нас расстилалась обширная и плоская равнина, черневшая от бесчисленного множества базальтовых и кремнёвых камней, за исключением тех мест, где лунные лучи сияли белым светом на небольших промежутках чистого песка, или на желтоватых полосах засохшей травы, скудного продукта зимних дождей, теперь превратившегося в сено. Надо всем царило глубокое молчание, которое, по-видимому, боялись нарушать даже наши арабские спутники. Они говорили полушёпотом, ограничиваясь немногими словами, между тем как бесшумный шаг наших верблюдов осторожно, но быстро подвигал нас во мраке, не нарушая этой тишины.

В самом деле, некоторые предосторожности не были излишними: та часть нашего пути, на которую мы теперь вступили, была далеко не безопасна. Мы направлялись в Джоуф, ближайший из обитаемых округов средней Аравии. Промежуточный тракт представлял почти по всему протяжению двойную опасность: от разбойников и от безводия, от шаек грабителей и от летней засухи. Расстояние, которое нам предстояло пройти, составляло двести миль по прямой линии, и существовала вероятность, что различные неизбежные случайности сделают. наш путь ещё более длинным. Колодцы эти межевые знаки путешественника в Аравии, с которыми он должен сообразовать свой путь, расположены обыкновенно не с математической прямизной; и, кроме того, необходимость избегать областей, посещаемых враждебными или подозрительными племенами, часто заставляет, бедуина избирать необычный и обходный путь.

Несколько часов скорой рыси унесли нас далеко от Маана, и краснеющий свет луны почти угас на западе, когда наши проводники остановились на небольшой, покрытой сухой травой, площадке, среди чёрной каменистой равнины, и, обменявшись между собой несколькими словами, поставили верблюдов на колени, развьючили их и пустили пастись на траву, между тем как один из людей нашего каравана стали на часах, а остальные легли спать на несколько часов возле сложенного в одну плотную груду багажа. Но это не был сон, а кратковременная дремота, и едва первая ясная полоса света появилась на востоке под серебристой утренней звездой, как мы уже встали, снова навьючили верблюдов и сели на них для дальнейшего путешествия.

Мы проехали много скучных миль; было около десяти часов дня, и жара сделалась в высшей степени тягостной, когда мы увидели перед собой несколько разбросанных малорослых деревьев, служащих признаком близости воды, к которым мы и направили свой путь. Когда мы находились ещё в некотором расстоянии от места, один из наших бедуинов заставил своего верблюда пойти быстрее и описал на нём круг, чтоб увериться, не таятся ли по соседству колодцев какие-нибудь личности из враждебного племени. Но там не оказалось ни друга, ни недруга; всё было безмолвно, и разрушенные стены оставленной деревушки, рассеянные там и сям по песчаным склонам и у сухого русла зимнего потока, имели безнадёжно пустынный вид в назойливом блеске полудня. Несколько неглубоких колодцев, из которых иные были наполовину завалены камнями, другие представляли скудный запас грязной солоноватой воды, находились тут подле колючих деревьев. Этой водой мы наполнили свои бурдюки⁵⁰⁴, совершив эту операцию тем более тщательно и искусно, что впереди не предстояло найти в течение пятидневного путешествия никакой другой воды. Как бы мы ни спешили, – серьёзное соображение, в особенности в последние дни июня.

Когда всё это было окончено, мы опять сели на своих верблюдов и направили их прямо к востоку. Я повернулся, чтобы окинуть взглядом обширный ландшафт. Синий горный хребет был ещё виден, хотя почти исчезал в отдалении, между тем как впереди и по обе стороны расстилалась скучная равнина в черном однообразии своей безжизненности. Только повсюду лежали озера миража, поддразнивая зрение своими ясными и обманчивыми очертаниями, между тем как там и сям темнела базальтовая скала, случайно появлялась среди равнины и увеличивалась в своих размерах отражением знойной атмосферы до подобия какого-то фантастического утёса или нависшей горы. Печальна страна смерти, где даже лицо врага было бы почти отрадно среди столь полного уединения! Но в течение целых пяти дней маленькая ящерица долины, которая имеет такой вид, точно в её безобразном теле никогда не бывало ни одной капли, и джербоа, т. е. полевая крыса Аравии, были единственными живыми существами для утешения наших взоров.

Это был переход, во время которого мы готовы были бы раскаяться в своём предприятии, если бы возможно было дать ход подобному чувству или поступить сообразно с ним. День за днём мы гнали наших верблюдов до их наиболее скорого шага, по пятнадцати или шестнадцати часов в сутки, под почти вертикальными лучами солнца. Затем кратковременная остановка, недостаточная для отдыха или сна, на каких-нибудь два или три часа, скоро прерываемая беспрестанным предостережением: «если мы промедлим здесь, то все умрём от жажды», далее влезание на измученных верблюдов, понукание их среди ночной тьмы, при постоянной вероятности нападения и ограбления со стороны бродячих хищников. Дни тянулись томительно, подобно горячечным грёзам, до того, что мы часто не сознавали почвы, по которой мы двигались, и путешествия, которое мы предприняли. Только единственная трава появлялась у наших ног, для придания ландшафту подобия некоторой жизни и разнообразия: это был горький и ядовитый колоквинт пустыни.

Порядок нашего путешествия был следующий. Задолго до рассвета мы были уже в дороге и шли до тех пор, пока солнце, дойдя до половины пути между горизонтом и зенитом, обозначало момент остановки для завтрака. Место для него бедуины всегда старались найти в какой-нибудь впадине или низине, в видах предосторожности; во всех других отношениях мы имели полную свободу выбора, потому что одна площадка, покрытая чёрными кремнями с небольшим количеством песку и поблёкшей травы в промежутках, была совершенно похожа на другую; о тени или крове, или о чём-либо подобном, было нечего и думать. Мы слезали с своих верблюдов, и я со своим товарищем складывали свой багаж стеной, чтобы сколько-нибудь укрыться от жгучих лучей солнца и прилечь на некоторое время. Затем следовали кулинарные приготовления, вполне соответствовавшие нашим припасам, которые были довольно просты, а именно: мешок грубой муки, смешанной с солью, и несколько сушёных фиников; никакого третьего кушанья в списке наших блюд не существовало. Мы брали несколько горстей муки, и один из бедуинов мешал её своими немытыми руками или грязным куском кожи, обливая эту муку небольшим количеством мутной воды из бурдюка, и затем превращал это отменное тесто в большую круглую лепёшку, толщиной в один дюйм и в пять или шесть дюймов в диаметре. В то время другой разводил огонь, с помощью сухой травы, колоквинтовых корней и верблюжьего помета, пока не добывал слоя пылающей золы. Туда бросали лепёшку, тотчас же закрывали её горячим пеплом и оставляли там на несколько минут, затем вынимали, поворачивали и зарывали в пепел снова, до той минуты, когда, наконец, она, полувымешанная, полусырая, полуиспечённая и подгоревшая кругом, вынималась, разделялась между голодной шайкой и была съедаема донельзя горячей, прежде чем могла бы остынуть и превратиться в некоторое неописанное, кожеподобное вещество, гарантированное против самого алчного аппетита. Глоток мутной воды был единственной приправой к этому кушанью.

По окончании завтрака, нам снова без потери времени приходилось продолжать свой путь от миража к миражу, и за час до заката солнца мы слезали со своих верблюдов, чтобы приготовить вечерний пир того же свойства, каким отличался завтрак, или же, что случалось чаще, из опасения, как бы дым от нашего огня не привлёк издали какого-нибудь бродягу, – довольствоваться сухими финиками и получасовым отдыхом на песке. Затем мы опять садились на верблюдов, и ехали при лунном или звёздном свете далее, чтобы в полночи лечь и забыться сном, достаточным для того, чтобы подразнить, но не освежить.

Мы постепенно подвигались вперёд, как однажды случилось приключение, которое чуть не положило конца и путешествию, и путешественникам. Это был самум.

Было около полудня, – полудня летнего солнцестояния на безоблачном небе Аравии, раскинувшемся над опалённой пустыней, когда внезапные и жгучие порывы ветра начали дуть с юга; в то же время удушливость воздуха усиливалась с каждым мгновением, так что я и мой товарищ спрашивали друг друга: что бы это значило, и что может из этого выйти? Мы повернулись, чтобы спросить проводника, но тот уже укутал своё лицо плащом и, припав к шее своего верблюда, не отвечал ни слова. Его товарищи, двое шераратских бедуинов, сделали то же и также молчали. Наконец, после неоднократных вопросов, проводник, вместо того, чтоб отвечать на них прямо, указал на маленькую чёрную палатку, находившуюся, к счастью, в недальнем расстоянии впереди нас, говоря: «попытайтесь добраться до этого; если мы доедем туда, то мы спасены», и потом прибавил: «позаботьтесь, чтобы ваши верблюды не остановились и не легли». Затем дав своему собственному верблюду несколько сильных ударов, он вновь погрузился в молчание.

Мы с беспокойством смотрели по направлению к палатке; она была ещё во ста или более, шагах от нас. Между тем порывы ветра становились всё жарче и сильнее, и нам стоило большого труда заставить своих верблюдов идти вперёд. Горизонт быстро потемнел до фиолетового цвета и, казалось, охватывал нас, подобно занавесу, со всех сторон, тогда как в то же время удушающее дуновение точно из какой-то огромной печи, обращённой своим жерлом как раз на нашу дорогу, непрерывно обдавало нас зноем среди этого сумрака. Наши верблюды, несмотря на все наши понукания, начали беспокойно вертеться и склонять колени, чтобы лечь. Самум сильно действовал на них.

Разумеется, мы последовали примеру своих арабов, укутав свои лица, и ударами и пинками заставляли шатавшихся верблюдов идти вперёд, к единственному близкому пристанищу. Атмосфера была так сильна, зной был до того жгуч, что, казалось, сам ад поднялся из земли или хлынул на нас сверху. Но мы ещё имели время, и в тот момент, когда ядовитый ветер достиг наибольшей силы и сосредоточенности, мы уже все лежали, растянувшись внутри шатра, укутав головы; мы почти задыхались, но находились в безопасности. Наши верблюды лежали точно мёртвые, вытянув свои длинные шеи на песке.

При нашем прибытии мы нашли в шатре одинокую бедуинку, муж которой, со своими верблюдами, находился в отсутствии. Не говоря ни слова, проводник растянулся на полу. Все молча последовали его примеру.

В таком положении мы оставались около пяти минут, во время которых чувствовали только спокойный жар, точно раскалённое докрасна железо медленно двигалось над нами. Затем стены палатки начали трепетать от возвратившихся порывов ветра, и это было признаком, что самая худшая сторона самума миновала. Полумёртвые от истощения, мы встали и открыли свои лица. Мои товарищи были похожи более на трупы, чем на живых людей; таков же, вероятно, был и я. Однако же, несмотря на предостережение, я не удержался от того, чтобы не выйти из шатра посмотреть на верблюдов; они всё ещё лежали пластом, точно убитые. Воздух всё ещё был сумрачен, по скоро просветлел до своей обычной ослепительной ясности. Во всё продолжение действия самума атмосфера была совершенно свободна от песка и пыли, так что я не в состоянии объяснить её странной темноты в это время.

Поздно вечером мы снова пустились в путь, и на следующий день вступили в Уафе Серхан, где характер нашего путешествия подвергся значительному изменению. Северная часть аравийской пустыни, через которую мы проходили теперь, несмотря на своё унылое однообразие, представляет некоторые места сравнительно лучшего вида: там больше воды и растительность не так скудна. Эти места составляют любимые убежища бедуинов и служат также для направления обыкновенного тракта путешественников, которые для торговых целей, или по другим каким-нибудь побуждениям, решаются посетить эту пустыню. Эти оазисы, если только они заслуживают такого на звания, образуются лёгким понижением окружающей их поверхности пустыни и по временам принимают форму длинной долины или продолговатого клочка земли, где скалы и голые камни уступают место лёгкой ночве, более или менее смешанной с песком и скрывающей под своей поверхностью кое-какой запас влаги неглубоко под грунтом. Вследствие этого, здесь растут кустарники, а трава, если не зеленеет круглый год, всё-таки сохраняется дольше, чем в других местах; некоторые плодовые растения, достаточные для скудного существования бедуина, растут здесь сами собой; словом, человек и зверь, не находя тут изобилия, имеют, однако же, необходимый запас.

Наш путь не долго извивался между маленькими песчаными холмами, покрывающими эту низменную почву, когда мы вдали и вблизи увидели множество чёрных палаток, имевших очень печальный вид. Дело в том, что между жалкими племенами номадов, населяющих Аравию, шераратское племя самое жалкое. У него очень мало овечьих стад; лошади – редкость: всё богатство его состоит в верблюдах, между тем как северные бедуины имеют большие стада овец и многочисленные табуны коней; дающие им возможность жить если не совсем подобно цивилизованным людям, то, по крайней мере, без лишений и нищеты чисто дикого существования, печальной участи шераратских арабов.

Рассыпанные по всему только что описанному нами поясу пустыни, шерараты не признают над собой никакого начальника, никакого общего вождя или главы. Они разделяются и подразделяются на бесчисленные шайки, из которых каждая имеет своего отдельного начальника, во всех отношениях достойного своих подданных.

Мы миновали палатку за палаткой, оставив за собой много оборванных бедуинов и пасущихся верблюдов, когда, наконец, проводник указал нам на группу жилищ, из которых два или три казались более обширными, чем остальные, и сообщил нам, что наш ужин в эту ночь (день клонился к вечеру) будет отнесён на счёт этих жилищ. «Адтауид», т. е. благородные люди, прибавил он для ободрения нас перспективой прекрасного приёма. Разумеется, нам оставалось только положиться на его благоусмотрение, и через несколько минут мы находились возле чёрных, сделанных из козьего волоса, покрышек шатра, где жили наши предполагаемые хозяева.

Оттуда вышел начальник и обменялся несколькими лаконическими словами с проводником. Последний подошёл к тому месту, где мы остановились в ожидании, отвёл наших верблюдов на некоторое расстояние от шатров, поставил их на колени, помог нам развьючить их, и когда мы разместились на песчаной отлогости против жилищ племени, посоветовал нам зорко смотреть за своим багажом, так как между нашими хозяевами могли находиться хищники и воры, несмотря на то, что это были «адтауид». Мы покорились своей участи и уселись на песке, в ожидании дальнейших результатов переговоров нашего проводника.

Несколько времени нас оставляли в покое, хотя и заметили. Группа арабов собралась вокруг наших спутников у двери шатра, делая им всевозможные расспросы, в особенности относительно нас и нашего багажа, который был предметом большого любопытства, чтобы не сказать жадности. Затем наступила наша очередь. Начальник, его семейство (за исключением женщин), его блестящая свита и около двадцати других молодых и старых мужчин подошли к нам и, после короткого приветствия на бедуинский манер, уселись перед нами полукругом. У каждого была в руках крючковатая палка для понукания верблюдов, которой они жестикулировали во время разговоров и играли в промежутках. Младшие члены этого общества, менее говорливые, вежливо употребляли свой досуг на то, чтобы таращить на нас глаза или делать грязные шарики из песку и разбрасывать их.

Но как мне описать их разговор, их вопросы и ответы, их манеры и жесты? Здесь вы можете видеть человеческую натуру на низшей или почти на низшей ступени её. Один валяется, растянувшись на песке, другой концом своей палки проводит бессмысленные линии, третий скалит зубы, четвёртый задаёт бесцельные или дерзкие вопросы или отпускает шутки, рассчитанные на остроумие, но в действительности грубые до крайности. Между тем мальчишки не стесняясь лезли вперёд и прерывали старших без малейшего уважения или внимания.

И, однако же, во всём этом нет никакого действительного намерения быть грубым, никакого желания надоесть; совсем напротив. Они искренно желают понравиться своим гостям, не стесняясь их; мало того, готовы оказать им добрую услугу, которую могут, но только не умеют приняться за дело. Если они нарушают все законы приличия и вежливости, то просто по невежеству, а не с каким-нибудь злым намерением; по временам они показывают признаки значительного врождённого такта и смышлёности; в то же время, несмотря на всё непостоянство, свойственное людям, не привыкшим ни к каким нравственным или физическим стеснениям, у них проявляются основные черты мужественного и великодушного характера. Их недостатки неразлучны с состоянием их цивилизации; выкупающие эти недостатки качества составляют их собственность. Для лучшего уяснения читателю характера туземцев, я приведу образчик разговора с бедуинами.

– Что вы такое? чем вы занимаетесь? – таково обычное начало разговора без всякого другого предисловия.

Но на это мы отвечаем:

– Лекарь из Дамаска и занимаюсь тем, что Богу угодно будет поставить на нашем пути.

Затем следует вопрос о нашем багаже; кто-нибудь ощупывает его палкой, чтобы привлечь внимание, и говорит:

– Что это такое? Нет ли у вас каких-нибудь вещиц, чтобы продать нам?

Мы осторожно отклоняем предложение о продаже. После нескольких бесплодных попыток, они наконец отстают от своих требований. Другой, страдающий каким-нибудь телесным увечьем вроде, например, высохшей руки или совершенно слепого глаза, – просит лекарство, которое, по его мнению, тотчас же восстановит совершенно его здоровье и возвратит целость его телу. Я вежливо отклоняю просьбу. Он настаивает; я избавляюсь от него шуткой.

– Йэ, уалейд – т. е. «молодой парень» (так они называют каждого человека мужского пола от восьми до восьмидесяти лет безразлично) – «не наполнишь ли ты мою трубку?» говорит один, который заметил, что моя трубка занята, и который, несмотря на то, что он имеет порядочный запас сухого табаку в тряпке, привязанной к его грязному поясу, считает минуту удобной для попрошайничества, после того, как оказалось невозможным получить ни лекарства, ни товаров.

Но проводник, сидящий среди круга, делает мне знаки – не соглашаться. Поэтому я отклоняю просьбу. Однако же мой проситель не отстаёт; его примеру следуют двое других, из которых каждый подставляет мозговую кость с проделанным с одной стороны отверстием, которая исправляет должность трубки, или обыкновенный в этой пустыне ноздреватый камень, нечто вроде первобытной пенки, превращённый в курительный снаряд неуклюжего вида.

Так как они становятся дерзкими, то я притворяюсь рассерженным, чтобы разом покончить с ними.

– Ах, бедуины! мы ваши гости, а вы не стыдитесь выпрашивать от нас?

– Не обращайте внимания, извините этих невежд, не воспитанных шутов и проч., – вмешивается один сидящий рядом с начальником, одетый несколько лучше большинства личностей, составляющих собрание.

– Не желаете ли вы населить трубку для своего маленького брата? – прибавляет сам начальник, доставая свою трубку с самым скромным видом.

Язык бедуинов, подобно большинству восточных языков, изобилует довольно красивой образностью, и слово населить значит здесь наполнить. Проводник даёт мне знак – исполнить просьбу; я беру горсть табаку и кладу её на длинный рукав рубашки просителя; тот завязывает её и лицо его сияет необычайным удовольствием. По крайней мере, их легко удовлетворить, этих бедуинов.

В подобных разговорах проходит час. Некоторые встают и уходят, другие усаживаются, каждый делает свои замечания или расспросы и, мы имеем полную возможность познакомиться с их характером, наклонностями и обычаями.

Начальник, добыв себе запас табаку, что, – не ошибаясь можно сказать, – было главной целью его посещения, ушёл в свою палатку отдать приказание насчёт угощения. Вскоре потом мы увидели кучку праздных личностей, собравшихся несколько на заднем плане, что служит признаком, что на этом месте убивают барана или верблюда для вечернего пира. Вслед за тем мы видим труп животного, распростёртый у угла шатра, который будут разрезывать несколько операторов среди толпы, глубоко заинтересованной этим процессом, потому что весь лагерь будет участвовать в пиршестве, приготовленном по случаю прибытия гостей.

Мы остаёмся теперь одни, так как стряпня – дело слишком важное для того, чтобы какой-нибудь праздный сосед мог при ней не присутствовать. В Европе говорят, что излишество в поварах вредит бульону; но здесь процесс стряпни слишком прост для того, чтобы её можно было испортить. Развести огонь под огромным котлом, который никогда не чистится, вскипятить воду и затем бросить в неё куски убитого животного, чтобы они кипели в своём собственном, не снятом жире до тех пор, пока они не сварятся на две трети, – вот всё кулинарное искусство и nec plus ultra бедуинского пира.

Однако же, это требует некоторого времени: огонь, разведённый на открытом воздухе, действует не так быстро, как в печи и кухне; а большие массы мяса не скоро могут быть доведены до приблизительно съедобного состояния. Поэтому уже звёзды появились на небе и ночной ветер охладил пески, прежде чем необычайная суматоха между присутствующими и внезапно появившаяся туча искр показали, что котёл снят наконец с камней, служивших очагом. Вода была вылита, мясо свалено беспорядочной кучей в огромную и очень грязную деревянную чашу, и в таком виде, без всяких других прибавок или приправ, поставлено на земле на полпути между нами и палатками.

Начальник или какой-нибудь полуодетый юноша из его семейства подходят к нам с обычным «тефаддалу» – «сделайте нам милость», т. е. принять наше приглашение. Мы приближаемся к чашке, но, прежде чем мы занимаем свои места, толпа со всех сторон бросилась уже к общему центру притяжения, и большой круг молча ждёт уже сигнала для начатия пира. Этот сигнал подаётся начальником, который снова повторяет формулу приглашения, и проводник и мой товарищ добывают большой кусок полусырого мяса, и таща за два противоположных конца, разрывают его на более удобные для еды куски. Тогда все бросаются к мясу. В чаше копаются более тридцати немытых рук и через какие-нибудь пять минут кости, обглоданные слишком начисто для того, чтобы представлять большую поживу для тощих собак, стоящих кругом и ожидающих своей очереди, составляют всё, что остаётся от пира.

– Отчего ты не ешь?.. Ешь, принимайся-ка за работу. О, сто приветствий вам, достойные гости, – беспрестанно повторяет нам хозяин, пролагая нам путь своим собственным хорошим примером. При этом я должен заметить, что если бы на нашем месте был сам султан, то и ему не было бы предложено более разнообразного или отборного угощения по той простой причине, что Шерарат не имеет ничего лучшего.

Затем вода, с сильным аммиачным запахом, – ходит в круговую в чём-то вроде маленького ведра, которое в Англии нашло бы для себя надлежащее место у морды жеребёнка. Тем не менее в то время, как мы пьём этот священный напиток, наш ближайший сосед говорит «хена», т. е. доброго здоровья. Он говорит это в виде вежливости и вместе намёка, чтобы и ему был передан сосуд.

Затем мы удаляемся на песчаный склон к своему багажу, потому что у бедуинов, при их первобытном образе жизни, не принято спать в шатре хозяина. Малый размер жилища, где толпится семья всех полов и возрастов, и где нет никаких разделений на отдельные комнаты, вполне объясняет и оправдывает этот обычай, который не имеет ничего общего с недостатком гостеприимства.

Ночной воздух в этих пустынях дышит жизнью и здоровьем. Мы спим крепко; нас не тревожит мысль о раннем пробуждении для дальнейшего похода, потому что и люди, и лошади одинаково имеют нужду в отдыхе в течение суток.

h66 – † Протоиерей Н.В. Благоразумов.

h66 – Воззвание Православного Карельского Братства.

– † 21 декабря, в 9 часов вечера, скончался благочинный Московских придворных соборов протоиерей Н.В. Благоразумов, на 72 году своей жизни. Почивший в течение многих лет принимал близкое и деятельное участие в делах Миссионерского Общества в качестве члена его Совета. По курсу академическому он был товарищем теперешнего начальника нашей Японской миссии преосвященного Николая, с которым он поддерживал близкие личные отношения и переписку, и немало собрал денежных и вещественных пожертвований в пользу Японской миссии. Вечная ему память!

– Во всех православных приходах юго-восточной Финляндии по берегам Ладоги и на восток до Онежского озера, а также в пограничных уездах олонецкой и архангельской губ. до берегов Белого моря живёт 150-тысячный народ – карелы. До последнего времени жили они в тиши и неизвестности, разбросанные на тысячи вёрст: слабые, беззащитные, при соседстве с родственным им по языку, но чуждым по вере и упованиям финским народом. Великие исторические перевороты, опустошительные набеги шведов, религиозные гонения и преследования сперва от католиков, а потом со стороны лютеран перенесли они на своём долгом веку. Видели эти забытые люди и свою безысходную нужду, чувствовали духовную тьму и мрак, облегающие их, слышали и обещания от своих прежних иноверных обладателей разных благ и выгод мира сего, но нет, ни за что не продали они своего сокровища, не отступили от Церкви православной, не поколебались и в своей преданности святой Руси и Царю православному. Многого не понимая и не сумев дать ответ вопрошающим о своих упованиях, карелы тверды были своей детской привязанностью к обрядам православной Церкви, к порядкам и укладу жизни своих благочестивых предков и в послушании своим отцам-руководителям, чаяли достигнуть вожделенного всем нам спасения.

Но вот теперь времена изменились. Искатели земного счастья, вышедшие из среды карел, но растратившие своё духовное сокровище в лютеранской Финляндии, вздумали позаботиться о судьбе своих земляков: они схлопотали для них общество в Финляндии под названием «Союз Беломорских Карел», перетянули на свою сторону более слабых людей, особенно из молодых, побывавших в Финляндии и выучившихся финской грамоте, и до последнего времени свободно хозяйничают, особенно в беломорской Карелии, при дружном содействии и под руководством финляндских националистов. Тайно от власти основываются там финские школы с исключением из программы Закона Божия; открываются десятки таковых же библиотек и читален; совещаются разные агитаторы и социалисты под диктовку общества из Финляндии; составляются приговоры от лица мнимых крестьянских сходов с требованием офинить русскую Карелию, и изгнать русский язык из школ и крестьянского делопроизводства; распространяется всякая литература на финском языке и печатный орган общества «Карельские Разговоры», наполненный осмеянием русской власти, местного чиновничества, духовенства и проч.

Это движение, угрожающее отторгнуть карел от святой Руси, при действии новых законов о свободе веры, окрылило надежды и их исконных врагов-лютеран, и вестники «финского сиона» гости с Запада, с предложением другой веры и иного евангелия разгуливают теперь по Карелии невозбранно, пользуясь при случае услугами и денежным вспомоществованием от общества. Карелия теперь для лютеранских проповедников «обетованная земля», завоевать которую они всячески стараются и с ревностью достойной лучшей участи сыплются в среду карел и лютеранские книги, и деньги разных миссий, идут рядами и сеятели лютеранских плевел... И нужно знать, что все преимущества в этом походе на Карелию пока на стороне пропагандистов. Они и средствами располагают, и язык местный знают, и единодушие у них поразительное и самоотвержение незаурядное.

Многого не достаёт православным деятелям на этой карельской окраине для борьбы с опасным движением. Если недостаточно пастырей, знающих местный язык в православных приходах Финляндии, то в русской Карелии их и совсем мало. Бедна православно-вероучительной литературой и финская Карелия, а в русской её и совсем нет. Не слишком много церквей среди лесов и гор пограничной Финляндии, а на обширных пустырях русской Карелии они ещё реже разбросаны среди дикой пустыни. А бедность этих церквей, ветхость утвари и священных облачений? Приложите к этому материальную нужду карел, первобытные пути сообщения, постоянный недостаток, особенно в беломорской Карелии, предметов первой необходимости, почти полное отсутствие, до последнего времени, сколько-нибудь благоустроенных школ и опытного штата учителей – и Карелия предстанет пред Вами во всём своём убожестве.

Как же не соблазниться карелам на блага и выгоды, которые сулят им разные пропагандисты? Как не поколебаться им в своей стойкости, если необходимая помощь в их великой нужде замедлит с нашей стороны?

Православно русские деятели всех трёх Карелий откликнулись на эти вопиющие нужды Карелии и, веря, что в единении сила, решили объединиться в особый союз, под названием «Православного Карельского Братства, во имя Св. Великомученика и Победоносца Георгия», которого так чтят Карелы. Братство ставит своей целью воспитание карел в твёрдой преданности православной Церкви и неразрывном единстве со святой Русью. По мере своих сил и средств, оно будет оказывать поддержку бедным карельским церквам и приходам, содействовать поднятию и улучшению церковного пения, издавать, переводить на карельский язык и распространять среди карел Св. Писание, вероучительные брошюры и молитвенники, поддерживать существующие школы и открывать новые, содержать катехизаторов и книгонош, содействовать облегчению и острой материальной нужды бедных карел пособием погорельцам, круглым сиротам, учреждением домов трудолюбия, приютов, богаделен, яслей и пр. Выступая на этот трудный и ответственный подвиг без всяких почти средств и материальной поддержки, братство обращается за помощью ко всем ревнителям православия, твёрдо веря, что этот призыв не возвратится тощ в истощённую Карелию. Опасность велика. На наших глазах сотни православных карел изменили уже святым заветам православной Церкви и отпали от молитвенного общения с нами, и Бог знает, будет ли конец этим отступлениям, если не подоспеет скорая и сильная помощь.

Итак, помогите нам, братья православные, кто чем может, и Господь не оставить вас, ибо он говорит через апостола: Братия, если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что, обратив грешника от ложного пути его, спасёт душу от смерти и покроет множество грехов⁵⁰⁵.

Пожертвования просят направлять: в Выборг, Архиерейский дом, иеромонаху Киприану. (Членский взнос: годовой – 1 руб., пожизненный – 25 руб.).

(Окончание)

17) Русские глагольные приставки. 1.200 экз. (тоже).

Разрешены к печати:

18) Попечение о храме Божием. 1.200 экз.

19) Житие св. Николая Чудотворца. 1.200 экз.

Готовится к печати

20) Акафист Покрову Божией Матери.

Рецензированы рукописи на следующие темы: Царь – освободитель, беседы о небе и земле, о посеве и семенах, пчелы и уход за ними и др.

в) Вотские

Комиссия посвятила свои занятия изготовлению таких книг и брошюр на вотском языке, которыми христианские истины раскрываются и положительно, и наглядно; причём дело по богослужебным изданиям велось под наблюдением П.А. Юнгерова, а по учебным – под наблюдением Н.Ф. Катанова. Главными сотрудниками по этим изданиям были: наставник Казанской Учительской Семинарии И.С. Михеев, священник С.М. Матвеев, учителя сельских школ: И.В. Яковлев, В.К. Кузьмин, М. Ильин, А.З. Ларионов.

Напечатаны:

1) Хоровые церковные песнопения. Вып. 1–2. 2.400 экз. (на средства Переводческой Комиссии и Самарского Комитета Прав. М.О.).

2) Акафист Иисусу Сладчайшему. 1.200 экз.

3) Молебен пред началом учения. 1.200 экз.

4) Рассказы из священной истории Нового Завета (по священной истории епископа Агафодора). 1.200 экз.

5) Житие преп. Марии Египетской. 1.200 экз.

6) Житие св. мучениц Софии, Веры, Надежды и Любви. 1.200 экз.

7) Святой Алексий человек Божий. 1.200 экз.

8) Торжество православия при Константине Великом. 1.200 экз.

9) Как следует проводить вечер пред праздником и самый праздник. 1.200 экз.

10) Бедностью пред Богом не оправдаешься. 1.200 экз.

11) Уроки народной мудрости. 2.400 экз. (на средства Переводческой комиссии и Самарского Ком. Пр. М.О.).

Готовятся к печати: русско-вотский и вотско-русский словари.

Даны отзывы о рукописях: С.М. Данилова «Вотско-русский словарь» (труд найден неудовлетворительным для печати), священника Ст. М. Матвеева «О скарлатине» (признан удовлетворительным), М.И. Ильина: «Как надо вскармливать грудных детей» и «О лошади» (составлены удовлетворительно).

г) Черемисские

Черемисы подразделяются на луговых, горных и восточных; первых считается около 500 тысяч, 2-х 60 тысяч, последних 250 тысяч. Восточные и луговые понимают друг друга, горные, иногда существенно разнясь взаимно, не понимают ни луговых, ни восточных соплеменников. Ввиду этого издания предпринимались только на луговом и отчасти на горном наречии черемисского языка. Переводы на черемисский язык идут очень медленно по отсутствию такой миссионерской школы, которая, подобно Симбирской Чувашской Учительской школе, готовила бы опытных переводчиков. Каждый перевод по изготовлении его тем или иным лицом посылается для чтения и исправления в черемисские местности, и только после того, как он окажется безупречным со стороны языка, точности и назидательности, назначается к печати. Предварительная проверка производится П.А. Юнгеровым и священником П.П. Глезденевым со стороны соответствия русскому подлиннику.

Главными сотрудниками состояли: священники: П.П. Глезденев, Г.Я. Яковлев, М.С. Сидоров, учителя: М.В. Васильев, Ф.А. Афанасьев.

Изданы:

На луговом наречии:

1) Молитвенник. 1.200 экз.

2) Рассказы из священной истории. 4-е изд. 1.200 экз.

3) Житие св. Николая Чудотворца. 1.200 экз.

4) Сказание предания о Берёзовской чудотворной иконе Святителя и чудотворца Николая – Мирликийского. 2.400 экз.

5) Увещание от иерея восприемнику по св. крещении младенца. 1.200 экз.

6) Поучение в день Казанской иконы Божией Матери. 1.200 экз.

7) Поучение пред св. Причащением. 1.200 экз. (на средства Архимандрита Андрея).

8) Пэш святой удырь Мариям черкашини Юмолям кумаликаш кондымы. 1.200 экз. (тоже).

Печатаются: четвероевангелие.

Готовятся к печати: утреня, шестопсалмие и часы.

На горном наречии черемисского языка: последование о исповеди.

Даны отзывы о рукописях: священника Олюнина: «всенощное бдение» и «панихида» и псаломщика Тюленева «поучения». (Все три произведения найдены неудовлетворительными для печати).

Д) Мордовские

Общее количество мордвы простирается до 2 миллионов; она говорит на двух наречиях: эрзянском и мокшанском. Различие между ними настолько существенно, что издание для соответствующего племени особых переводов является положительной необходимостью.

Члены – сотрудники: наставник Казанской Учительской Семинарии М.Е. Евсевьев, священник С.П. Важдаев, свящ. П. Юртов и свящ. М. Мамолаевский.

Приготовлены к печати: четвероевангелие, поучения на двунадесятые праздники и дни великих святых, великопостные и пасхальные песнопения.

е) Пермяцкие

Пермяки живут в губерниях: Пермской и частью Вятской. Всего пермяков насчитывается до 130 тыс. душ. Школ, которые преследовали бы миссионерско-переводческую цель, пермяки не имеют. Единственным местом приготовления переводов является Казанская Учительская Семинария в лице помощника директора Д.Ф. Богданова и пермяцкой группы воспитанников.

Приготовлены к печати:

1) Первая книга для чтения И.С. Михеева,

2) молитвенник.

Для чтения означенных переводов и собирания лингвистического материала в пермяцкие местности послан сотрудник Пётр Щапов.

ж) Зырянские

По новейшим научным данным самым древним пермяцким языком должен считаться зырянский, на котором говорит 260 тысяч инородцев Вологодской, Костромской, Архангельской и Тобольской губерний. Некогда богатой переводами священных и богослужебных книг, благодаря неусыпной деятельности св. Стефана Великопермского (XIV в.), ныне этой народности приходится вновь создавать переводы помянутого характера, так как прежние считаются безвозвратно исчезнувшими. Но создание новых трудов встречает для себя препятствия:

1) в заявлениях некоторых этнографов о совершенном обрусении зырян и

2) в отсутствии достаточного количества опытных переводчиков. Первое заявление по детальной проверке его на месте оказывается лишённым серьёзного основания: женская половина народности не понимает русского языка. Второе препятствие создалось путём современных условий воспитания зырянского юношества. Священники – зыряне, прошедшие духовную семинарию, оказывались неприспособленными к переводческому труду. Счастливое исключение составил лишь зырянин по происхождению, преподаватель СПб. 6-й гимназии Г.С. Лыткин. Ему принадлежат переводы:

1) Mijan Господлöн Иiсус Крiстослöн Вежа Буриуöр-Матвеiсан,

2) Святое евангелие от Матфея, Марка, Луки и Иоанна и Деяния св. апостолов,

3) зырянско-русский и русско-зырянский словари – и некоторые др. произведения.

Переводчики по зырянскому отделу готовятся под руководством члена Комиссии Н.Ф. Катанова и члена-сотрудника Комиссии Д.Ф. Богданова.

Приготовлен к печати: первоначальный учебник русского языка для зырян.

з) Киргизские и Башкирские

Благодаря просвещённому содействию почётного члена Комиссии Н.А. Бобровникова, началось оживлённое составление учебных книг и пособий для киргизских и башкирских школ.

Киргизские изготовляются преимущественно в Оренбурге под руководством и наблюдением члена сотрудника Комиссии, окружного инспектора киргизских школ Оренбургского учебного округа А.В. Васильева учителями местных киргизских школ.

Напечатаны:

1) 2-е изд. Киргиз. грамматики В.В. Катаринского.

2) 2-е изд. Киргиз. хрестоматии, с добавлением пословиц, поговорок и загадок И. Алтынсарина.

3) 3-е изд. Киргизско-русского словаря.

Готовятся к печати

4) Русск. глагол. приставки, учителя Джуреднова.

5) Киргизский букварь.

Башкирские изготовляются в Верхнеуральске под руководством и наблюдением окружного инспектора башкирских школ Оренбургского учебного округа А.Г. Безсонова, которым напечатаны буквари для 2-х башкирских наречий.

Дан отзыв членами Комиссии Н.Ф. Катановым и А.А. Воскресенским о рукописи, присланной начальником киргизской миссии архимандритом Владимиром, под заглавием: «Обращение к новокрещёному» (труд признан по содержанию неудовлетворительным).

и) Якутские

Издания делались под редакцией члена Комиссии Н.Ф. Катанова, членами сотрудниками: мировым судьёй Читинского окружного суда Д.А. Кочневым, Ив. Поповым и И. Кондаковым.

Напечатаны:

1. Первоначальный учебник русского языка для якутов. 1.200 экз.

2. Чин исповеди. 600 экз.

Готовится к печати:

Краткий русско-якутский словарь.

i) Бурятские

Буряты обитают в Иркутской губ. и Забайкальской области. Главным сотрудником по этому отделу был начальник Забайкальской Духовной Миссии, священник Е.А. Кузнецов, прилагавший все усилия к тому, чтобы Читинская миссионерская школа в отношении переводчества была для бурят и тунгусов тем же, чем является Казанская Центральная Крещено-татарская школа для крещёных татар.

Напечатано:

Учение о св. христианской вере, на наречии сев.-байкальских бурят. 2-е изд., текст русский и бурятский.

Приготовлен к печати:

Учителем Лаврентьевым «Русско-бурятский словарь».

к) Остяцко-самоедские

Остяки обитают в пределах Тобольской, Томской и Енисейской губерний; обращение их к христианству началось ещё в XVI в. и продолжается доселе, тем не менее они по жизни и убеждению остаются прежними язычниками.

Туруханская миссия не обладает достаточными средствами воздействия на этих христиан. Тогда как шаманы пользуются громадным влиянием в родной среде, деятели остяцкого происхождения только ещё начинают подготовляться: несколько остяков, по заявлению К.М. Рычкова, обучается в Бийской катехизаторской школе. Приобретут ли они здесь переводческий навык, покажет будущее... В настоящее время местным деятелем К.М. Рычковым приготовлены следующие переводы:

1) молитвенник,

2) шестопсалмие,

3) литургия Иоанна Златоуста,

4) двунадесятые праздники.

Так как в Казани не оказалось лица, знающего остяцкий язык и способного рассмотреть поименованные труды, Комиссия обращалась с соответствующим заявлением в Красноярский Комитет Прав. М.О., ведению коего подлежат новокрещёные остяки, но последний затруднился указать нужное Комиссии лицо. Вопрос о напечатании трудов Рычкова остаётся пока не разрешённым.

В Комиссию нередко поступают заявления от Сибирских деятелей о необходимости переводов для обучения Сибир. инородцев: татар – сагайцев, бельтиров, кайбалов, кивинцев, кызыльцев, изумеров, тубинцев, басогов, тунгусов и других.

Удовлетворить спрос на подобные издания Комиссия до тех пор будет не в состоянии, пока среди местных племён не будет привита школьно-миссионерская система Н.И. Ильминского. В целях ознакомления лучших Сибирских народных учителей со школьно-миссионерской постановкой дела в приволжском крае и переводческим делом в Казани и Симбирске начато дело о командировке этих учителей в соответствующие школы Приволжья. В Казани эти учителя будут находиться под руководством членов Комиссии Н.Ф. Катанова и А.А. Воскресенского.

Переводческая Комиссия, кроме Центрального склада своих изданий при Казанской учительской семинарии, имеет ещё 15 складов в разных местах Казанской, Самарской, Симбирской и Оренбургской епархий.

В Центральном складе к 1 января 1907 г. оставалось разных изданий 194.682 экземпляра на сумму 21.589 р. 11 к.⁵⁰⁶

* * *

Всего в отчётном году трудами наших миссионеров обращено в христианскую веру из язычества и магометанства 1.800 человек.

В 750 миссионерских школах, существующих или исключительно на средства Миссионерского Общества, или при более или менее значительном пособии от него, обучалось до 20.000 человек обоего пола, – и в том числе не мало инородцев – не христиан. Вообще на школы обращается особое внимание и на них тратятся значительные средства, так как христианская школа служит вернейшим средством для обращения ко Христу не верных и утверждения в вере Христовой новообращённых.

* * *

Вообще же прошедший год нельзя отнести к числу благополучных и благоприятных годов в жизни и деятельности Православного Миссионерского Общества. Во-первых, продолжающиеся и доселе внутренние волнения и беспорядки в нашем отечестве неблагоприятно отражаются и на деятельности миссионерской; все миссионерские сборы и пожертвования, из которых исключительно получаются средства на содержание миссий и миссионерских учреждений, в отчётном году значительно уменьшились, и потому ассигнования на удовлетворение нужд миссионерских по необходимости пришлось сокращать. Во-вторых, волна так называемого «освободительного движения» с его отрицательным религиозным характером, с его усиленной агитацией, направленной к подрыву и разрушению православных верований и учреждений, коснулась и наших миссий; революционные агитаторы со своей разрушительной работой и литературой проникли и в те отдалённые и глухие углы, где трудятся наши миссионеры, смутили здесь доверчивые души простых людей и посеяли раздоры и вражду к св. церкви православной и её служителям. И в отчётах миссий отмечаются случаи отпадения инородцев, недостаточно ещё наставленных и утверждённых в учении Христовом, – в прежние языческие суеверия, и преимущественно в магометанство и ламаизм. Последователи этих лжеучений, представляя из себя сплоченные и хорошо организованные общины, – среди которых обращённые в Христианство часто составляют небольшую горсточку, – освободившись от всяких ограничений, ведут энергическую пропаганду между своими родичами-христианами, не стесняясь при этом никакими средствами для их совращения, не исключая обмана, подлога и насилия. Примеров этого указано достаточно в миссионерских отчётах... При таких условиях нашим миссионерам нередко приходится переживать тяжёлые и горькие минуты; приходится вести трудную и упорную борьбу с враждебными силами; и нужна самоотверженная и горячая любовь и преданность своему святому делу, чтобы не пасть духом, не поддаться унынию и не охладеть к своему служению. Положение их заслуживает самого полного и живого сочувствия и участия. И долг каждого православного христианина, преданного св. церкви и любящего своё православное отечество, прийти на помощь нашим миссионерам в их трудном положении, поддержать их в их многострадальном служении и не допустить торжества врагов Христовой веры. И мы твёрдо уверены и надеемся, что не оскудело ещё на Руси православной благочестие, что православные русские люди не откажут в своём усердном сочувствии и содействии святому делу миссии и её служителям и придут к ним на помощь своими и нравственными и материальными средствами...

А. Миссия Русской православной церкви

I. Общие статьи и исследования по разным миссионерским вопросам

1. Фонд Императора Александра III на постройку церквей и школ в Сибири. I, 99.

2. Два взгляда на инородческую школу. Свящ. Д. Григорьева. 163.

3. Меры противодействия отпадению инородцев от православия. 176.

4. Празднование 37-й годовщины Православного Миссионерского Общества. II, 51.

5. Братства, или союзы ревнителей православия в инородческих приходах. Свящ. А. Иванова. 193.

6. Путь к просвещению язычников. Свящ. В. Ф. III, 53, 101, 147, 193.

7. О миссионерах и миссионерстве. Свящ. В. Антонова. 153.

8. Итоги совещания о русско-инородческой школе. А. Будиловича. 212.

9. Правила о начальных училищах для инородцев. 241.

II. История наших миссий. Миссионерские учреждения. Биографии миссионеров и их деятельность. Некрологи

1. Зимняя поездка Архиепископа Томского Макария по епархии в 1906 году. I, 21.

2. † Преосвященный Гурий, епископ Симбирский и Сызранский. 46.

3. В память русских воинов, умерших в далёкой Японии. Епископа Андроника. 5.

4. † Памяти Епископа Хрисанфа. А. П. 53, 102.

5. Вторая поездка Архиепископа Томского Макария по епархии в 1906 г. К. Е. 66, 126, 287. II, 12, 97, 207, 304, 338.

6. Известия с Алтая. Свящ. К. Соколова и В. Постникова. 72.

7. Обозрение церквей Якутского округа преосвященным Макарием. Прот. Н-ва. 157, 220, 251, 340.

8. Из миссионерской поездки по Киргизской степи. Свящ. Г. Крашенинникова. 183, 361. II, 371. III, 351.

9. Православная Японская миссия в 1906 г. 191.

10. Окружное письмо к христианам Японской православной церкви. Архиеп. Николая. 198.

11. Пекинская духовная миссия в 1905 г. 205.

12. Алтайская духовная миссия в 1906 г. Начальника миссии Епископа Иннокентия. 235, 280, 327.

13. Финская пропаганда среди православных корелов. 269.

14. Христианские исповедники. 337.

15. Несколько слов в защиту Алтайской духовной миссии. II, 5.

16. Камско-Берёзовский Богородицкий монастырь и воззвание. Свящ. И. Шестакова. 19.

17. Общий взгляд на состояние Киргизской миссии. 28.

18. На собрании православных японцев (заметка). А. П. 115.

19. Обдорское миссионерское Братство Св. Гурия. 145.

20. Православный монастырь в Америке. 221.

21. Трёхсвятительский крещено-татарский скит в Казанской епархии. Архим. Андрея. 223.

22. Православие в Киото (страница из истории православной миссии в Японии). Н. Л. 241, 289, 333. III, 5, 69.

23. Путешествие преосвящ. Владимира, епископа Приамурского по р. Амуру. 257.

24. Поездка преосвященного Дионисия, епископа Якутского, в Чукотскую миссию в 1868/1869 г. 295, 351.

25. Праздник в честь всех святых мучеников и окончание учебного года в Пекинской миссии. 320.

26. Можаровский приход Уфимской епархии. Свящ. Н. Михайлова III, 22.

27. Нравственная личность Н.И. Ильминского. Свящ. Д. Григорьева. 59.

28. Христианская миссия среди инородцев Поволжья в царствование Императора Александра I-го. Свящ. А. Иванова. 73, 104, 162, 200.

29. Инородцы в церковных школах. 80.

30. Библиотека Обдорского Братства Св. Гурия. Игумена Иринарха. 83.

31. Царство Ислама среди чувашей. Свящ. А. Иванова. 108.

32. К вопросу о необходимости скорейшего открытия в Обдорске женской общины. Игумена Иринарха. 123.

33. Сиро-Арабская православная миссия в Америке. 209.

34. Третья годовщина деятельности Обдорского Миссионерского Братства Св. Гурия. Игумена Иринарха. 244.

35. Обозрение преосвященным Приамурским Владимиром церквей по рр. Амуру и Уссури. 257, 289.

36. Как живётся духовенству на крайнем севере Сибири? 269, 305.

37. Закладка церкви в Дундинани (в Китае). 312.

38. Несколько слов по поводу подготовки в Якутской Семинарии якутских проповедников. Свящ. Г. Попова. 318.

39. Митрополит Филарет в Чемале. А. М. 348.

Путевые журналы и записки миссионеров:

1. В приходе (из путевых записок). Свящ. Г. Попова. I, 39, 134, 353; II, 63, 199, 252, 315; III, 13.

2. Из пастырского дневника. А-й и Д. I, 262.

3. Из записей Сахалинского священника за 1905 г. Свящ. А. Кукольщикова. II, 73, 171.

4. От Ханькоу до Владивостока (Путевые заметки миссионера). А. А. 120.

5. Из записок ононского миссионера о. Алексея Малкова. 212, 247, 308, 362; III, 9.

6. Из дневника свящ. посёлка Казанки во внутренней киргизской Орде. Свящ. И. Сиротова. II, 269.

7. Из дневника миссионера. Диакона М. Партушева. 277.

8. Из дневника благочинного Верхоянского округа, Якутской епархии Прот. А. Берденникова. 77, 206, 253.

9. Престольный праздник. (Из записок миссионера в Китае). 224.

10. Путевой дневник, ведённый во время мисс. поездки в области г. Юнпинфу 1907 г.

Сообщения и письма из миссий:

1. В Калмыцких степях. (Из письма монаха практиканта по калмыцкому языку). II, 231.

2. Из Камчатки. (Корреспонденция о школьном деле). К. Телятьева. III, 41.

III. Верования, религиозно-нравственное состояние и быт инородцев, среди которых действуют наши миссии

1. Удорский край. И. А. Шерина. I, 34.

2. В Киргизской степи. И. X. 83.

3. Мадрасы в Туркестанском крае. Н. Остроумова. 113, 298. II, 37, 133.

4. Учебный курс мадрасы. Н. Остроумова. 147, 211, 245.

5. В среднем Китае. (Путевые заметки). А. А. 266.

6. Китай. 310.

7. Религиозные верования алтайских инородцев Кузнецкого уезда Томской епархии. М. Чельцова. II, 54, 104.

8. Пасха в тундре. 349.

9. Поездка в Гирин. А. А. II, 81, 179.

10. К открытию этнографического музея при Обдорском братстве св. Гурия. 160.

11. Из записной книжки путешественника на Новую Землю. П. Ж. 164.

12. Условия управления вакуфами Хаджи Ахрара и распределение доходов с этих вакуфов. 225.

13. Драма в Неманской тайге. Свящ. Г. Черных. 263.

14. Алханай. Свящ. А. Добромыслова. 367.

15. В Манчжурии через два года после войны. III, 21.

16. В дебрях крайнего северо-запада Сибири. (Очерки и заметки). Игумена Иринарха. 118, 167.

17. Положение приволжских чуваш в настоящее время. Чувашского миссионера. 179.

18. Наши восточные окраины и их нужды. П. Р. 218.

19. Путешествия на дальнем севере: 222.

20. Приленский край. 276.

21. Рассказ учителя миссионера вотяка. (Записан со слов его). 298, 335.

22. Инородцы Средней Азии. 315.

23. Справка о народе «Нан-самар-ях». (Заметка). Игумена Иринарха. 325.

24. Настроение Казанских татар. 355.

IV. Известия и заметки

Православные школы в Америке. I, 48.

Из письма преосвящ. Якутского Макария. Об отношении государственной власти к православной церкви. Пожелания съезда Якутского духовенства. 92.

Архиерейские перемещения. Всероссийский сектантский съезд. 141, 189.

Православные школы в Палестине. 190.

† К.П. Победоносцев. Прибытие преосвященного Андроника в Японию. 233.

Пребывание преосвященного Андроника во Владивостоке. Страничка из Пекинского дневника. Льготы священникам, отправляющимся в Манчжурию. 276.

Речь преосвященного Японского Николая. Православный церковный собор в Америке. 320.

Положение о чрезвычайном соборе русской церкви. Финская пропаганда в русской Карелии. Совращение бурят в буддизм. Французские конгрегации в Сибири. Отпадения в мусульманство. 365.

25-летний юбилей Императорского Палестинского Общества. II, 44.

Высочайший указ о роспуске Государственной Думы. † Архиепископ Иустин. Отступническое движение инородцев Вятской губернии. 91.

Возвращение епископа Андроника из Японии в Россию. Распоряжение покойного преосвященного Иннокентия о научении детей Закону Божию. 139.

Новый Северо-Американский Архиепископ. Перевод богослужебных книг на абхазский язык. Совещание о нуждах киргизов. 185.

На калмыцком базаре. Сила религиозного единения. Твёрдость мусульманина в своей вере. 233.

Сокращение деятельности нашей Японской миссии. Новое христианство в Японии. 282.

Передача Манчжурских церквей в ведение Владивостокской епархии. Съезд директоров народных училищ в Казани. Гонение на православных татар со стороны отступников. Революционная пропаганда среди инородцев-христиан. 327.

Отбытие архиепископа Американского к месту служения. Новое назначение епископа. Разъяснение закона о евреях. Православная духовная семинария в С. Америке. 375.

Истребление пожаром в Хакодате (в Японии) всех миссийских зданий. Открытие женской общины в с. Обдорском. Обращение в магометанство православного священника. III, 46.

Назначение нового епископа и изменение в управлении Казанских миссионерских курсов. Совещание о мусульманских школах. Опасность для православия в Америке. 94.

Приглашение к пожертвованию на построение сгоревшего храма (в Благовещенской епархии). Спаивание якутских инородцев. 141.

Ходатайство о предоставлении особых служебных прав для духовенства Илимского края (Иркутской епархии). Правила поземельного устройства крестьян и инородцев Сибири. 186.

Открытие духовного училища в Пекине. Статистика религий на земном шаре. Памятники на могилах русских воинов в Японии. 283.

Меры для противодействия панфинской пропаганде в Карелии. Псковский миссионерский съезд. 329.

† Протоиерей Н.В. Благоразумов. Воззвание Православного Карельского Братства. 372.

Б. Миссия иностранная

I. История и современное состояние иностранных миссий

1. Мадрасы в Феце. Н. Остроумова. I, 7.

2. Мадрасы в Персии. Н. Остроумова. 58.

3. Миссия на о. Борнео и островах Тихого океана. Е. Е. 89.

4. Суеверные представления и народные обычаи в Анатолии (Малая Азия). Е. Е. 187.

5. Французские католические миссии на Востоке. В. Аничковой. 168, 226.

6. Из жизни христианского Китая. Е. Е. 272.

7. Западноевропейские миссии в Судане. Е. Е. 317.

8. Несколько слов о деятельности христианских миссий в Китае. Ю. Васильева. II, 324.

9. Из жизни христианской школы в Индии. Е. Е. III, 44.

10. Индусы и их религия. 86.

11. Аудиенция у Тибетского папы. 129.

12. Христианская святыня на о. Цейлоне. Е. Е. 138.

13. Католическая миссия на севере Америки. Е. Е. 184.

14. Аравийская пустыня и её обитатели. 359.

II. Известия и заметки

Католичество в Персии. I, 142.

Новый латинский патриарх в Иерусалиме. 278.

Распространение и успехи протестантства в Японии. II, 283.

Британское библейское общество. III, 186.

Библия на четырёхстах языках. 234.

В. Приложения к журналу (с особым счётом страниц)

Миссионерские отчёты

I

1. Отчёт Благовещенского епархиального комитета за 1905 г. 1–30.

2. Отчёт о состоянии Забайкальской духовной миссии за 1905 г. 31–52.

3. Отчёт Вятского Комитета за 1905 г. 53–71.

4. Отчёт Владивостокского Комитета за 1906 г. 73–88.

5. Отчёт Якутского Комитета за 1906 г. 89–99.

6. Отчёт Екатеринбургского Комитета за 1906 г. 101–113.

7. Отчёт Самарского Комитета за 1906 г. 115–139.

8. Отчёт о состоянии Иркутской миссии за 1906 г. 141–171.

9. Отчёт Православного Миссионерского Общества за 1906 г. (с кн. № 15). 1–130.

II

Ведомость денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества:

1. В 1906 г. 14–16,

2. В 1907 г. 1–46.