№ 6. Март. Книжка 2

1. Выдающиеся явления в жизни Алтайской миссии в 1906 году

Из замечательных явлений в жизни нашей миссии в 1906 году следует отметить развитие так называемого бурханизма.

Бурханизм – это новый вид верований, смесь монгольского ламаизма с преданиями алтайцев, провозглашённый на Алтае пресловутым Четом Челпановым, дело которого получило такую громкую огласку. В Чете хотели видеть великого религиозного реформатора, который возродит дряхлеющее язычество Алтая.

Хотя Бийский окружной суд, разбиравший дело Чета Челпанова летом нынешнего года, оправдал Чета, не признав в деятельности его и его сторонников политической подкладки, однако мы, а вместе с нами все оо. миссионеры и старожилы Алтая, остаёмся при своём мнении, что Чет был не столько религиозным реформатором, сколько политическим агитатором. Провозглашённое Четом учение не ново. Как мы уже сказали, – это смесь алтайских легенд с монгольским ламаизмом. сущность Четовой проповеди – пришествие на Алтай легендарного Ойрот-хана, который должен возродить политическую независимость Алтая, восстановить в прежнем блеске своё царство. А чтобы пришёл Ойрот-хан и освободил Алтай от русских, – необходимо, чтобы все алтайцы оставили шаманов, молились Бурхану – единому божеству Алтая и мира. В чаянии золотого века на Алтае с пришествием Ойрота легковерные калмыки слепо исполняли все нелепые распоряжения Чета, приносили ему свои деньги, скот, ценные вещи, отдавали в его полное распоряжение свою душу и тело. Наэлектризованные проповедью Чета калмыки готовы были пожертвовать даже жизнью, лишь бы пришёл Ойрот, лишь бы этот богатырь выгнал из Алтая ненавистных русских.

Когда агитация Чета кончилась печально тюрьмою, судом, а Ойрот не пришёл спасти своего апостола, – смущённые калмыки стали считать своё достояние и многого, многого не досчитались... Дерзкое и смелое обирательство Чета нашло себе подражателей. В Монголии, на границе с Алтаем явился новый пророк, к которому наивные алтайцы понесли свои достатки. Новый апостол бурханизма опять взволновал наш Алтай. Чет со своей знаменитой девочкой проехал к нему, калмыки толпами бросились к Гыгену. Гыген также, как и Чет, оказался прежде всего пророком. Предсказывал скорое появление освободителя Алтая от власти иноземцев, золотой век для калмыков и пр., и пр.

Не было недостатка в знамениях и явлениях, чудесных исцелениях и прочих сказках, распространяемых сотрудниками Гыгена среди наивных калмыков. Легко могло случиться такое же движение, какое было в 1904 году под влиянием проповеди Чета. Полуразорённые Четом калмыки могли в отчётном году окончательно подорвать своё благосостояние, не говоря уже о том, что подобные массовые движения неминуемо вызовут со стороны подлежащих властей репрессивные меры. Оправдание Чета и его сподвижников окружным судом, конечно, способствовало одурачиванию калмыков разными предприимчивыми людьми вроде новоявленного Гыгена. Чтобы предупредить волнения, ознакомиться с новым движением калмыков, – созван был в Онгудае экстренный съезд оо. миссионеров тех отделений, в пределах коих велась проповедь бурханизма. Приводим здесь выдержки из журнала означенного съезда:

«Оо. миссионеры Чуйского, Ининского, Урсульского, Усть-Канского, Мыютинского и Чергинского отделений, собравшись 7 августа в селе Онгудае, имели рассуждение по поводу продолжающегося религиозного движения среди алтайских инородцев и о мерах ограждения от увлечения оным новокрещёных инородцев.

Обсуждением оо. миссионеров установлено: известное религиозное движение среди алтайских калмыков, начавшееся весной 1904 года и затихшее было во время состояния под судом главнейших руководителей оного, получило в этом году новый толчок к дальнейшему своему развитию:

а) под влиянием оправдания подсудимых руководителей оного, что принято ими как оправдание и одобрение нового их вероучения и сильно их поощрило;

б) появление на Чуйской границе с Китаем пропагандиста ламаизма перерожденца Гыгена, вследствие чего алтайцы в значительном количестве устремились туда за врачебной помощью и получением религиозных наставлений. Посещающие Гыгена инородцы, оставляя у него значительные средства скотом и деньгами, уезжают оттуда с запасом сведений об ламаизме и принадлежностями культа оного: изображениями бурхана, свечами, лампадами, амулетами и проч.

Установлено, что в следовании новому вероучению, отчасти уже и в паломничестве, тайно участвует некоторая часть новокрещёных – из тех, которые живут вне селений, среди язычников. Установлено, что движение это быстро ведёт калмыков к ламаизму. Это видно:

1) в отождествлении их старинных божеств „Яика, Алтая“, (собственно духа, хозяина Алтая) с буддийским бурханом,

2) в усвоении обрядов ламаизма: почитания ламайских изображений, возжигания пред ними свечей, лампад, чествование оных жертвами (обрызганьем молока), курением фимиама (вереск-арчы) и поклонением, в наименовании приучающихся к молениям инородцев буддийскими словами: шабинор, падарчы и проч.

Оо. миссионеры обращают внимание, что это движение, если оно чисто религиозное, необъяснимо и беспримерно в истории; в самом деле, по каким психическим и логическим законам мог бы самый заурядный калмык, в роде Чета Челпанова, в течение какого-нибудь месяца увлечь тысячи некультурного, стоящего на низкой ступени умственного развития народа и заставить их переменить дорогие для сердца каждого религиозные убеждения с такой решительностью и страстностью, что они моментально пожгли священные для них предметы религиозного чествования, с которыми сжились веками и бросились в область неведомого доселе и неслыханного ими вероучения?.. Если это была потребность обновления чисто религиозного, то было бы естественнее всего перейти им в давно проповедуемое им христианство, с которым они более или менее знакомы и проповедь которого действительно в значительной мере подорвала в их глазах авторитет шаманов. Это нужно сказать тем более, что смысл и значение нового верования своего они объяснить не могут, в то же время не говорят ничего и в порицание христианства, к которому они питали доселе только чувство уважения. Очевидно, что в основе движения кроется нечто и другое, кроме религиозного увлечения. Это нечто о. о. миссионеры видят в присущем алтайцам издавна ожидании легендарного царя Ойрота, их мессии-избавителя от чужеземного ига и всех претерпеваемых ими стеснений. Вера в пришествие Ойрота, выражавшаяся прежде лишь в легендах, в силу политических обстоятельств последних лет перешла у них на реальную почву. Их ожидания и виды в этом отношении яснее всего выражаются в их вновь появляющихся народных песнях.

Имея в виду, что идея о пришествии Ойрота, кроме наших алтайцев, присуща также и племенам западной Монголии, составлявшим некогда Ойротское царство, как-то: тербетам, сойотам и др. и что в силу напряжённости ожиданий алтайцев, появление на границе какого-нибудь самозванца-шарлатана с именем Ойрота, или просто его предтечи, может произвести в алтайцах новую вспышку движения и тем причинить местному населению и самим калмыкам беспокойство и вред с одной стороны, а с другой – в силу заразительности и страстности подобного движения, оно может увлечь и новокрещёных, – о. о. миссионеры находят нужным всячески убеждать как крещёных, так и некрещёных алтайцев от увлечения этими несбыточными и глупыми ожиданиями несуществующего царя Ойрота, к принятию которого они с таким рвением стремятся подготовиться восприятием ламаизма, как религии Ойрота. Посему о. о. миссионеры постановили образовать из членов миссии три проповеднические партии от пяти до восьми человек и послать их в этом же месяце в наиболее захваченные новым движением места».

На съезде же были сформированы три партии проповедников, которые и начали свои объезды Алтая в сентябре месяце. Эта проповедь миссионеров значительно ослабила влияние монгольского выходца и предохранила новокрещёных инородцев от увлечения.

Сведения, добытые о. о. миссионерами во время этих поездах, довольно подробны как о лице монгольского Гыгена, так и о настроении умов на Алтае.

В нынешнем году в Чуйском отделении повторилась та же история, какая была в 1885 году в вершине реки Чуи. Тогда приезжал из Монголии лама Курень-батырь. Он устроил здесь моление и обирал инородцев, как передавали очевидцы этих молений. Ныне с этой же целью приехал из Монголии Гыген (перерожденец) монгольский живой бог. Ещё в прошлом году на Алтай проникли слухи, что за границей в Монголии появился необыкновенный человек. Восточная фантазия не преминула наделить Гыгена такими свойствами, какие приличествуют божеству. Всё, что могли представить себе дикари Монголии и Алтая чудесного, – всё это мог совершить Гыген. Так он мог исцелять всевозможные болезни, узнавать по одному виду человека всю его судьбу, предсказывать о будущих событиях, даже воскресил кого-то из мёртвых. Самые стихии покорны Гыгену: он бросает человека в огонь, и огонь не причиняет тому никакого вреда.

Эти слухи разносились монголами, калмыками, бродячими русскими торговцами, не уступающими в легковерии сынам монгольских степей и алтайских гор. Предшествуемый такой чудной молвой Гыген ныне весной основался у озера Цаган-Нор (Белое озеро) недалеко от русской границы. Паломники не замедлили явиться к божественному Гыгену. Потянулись к нему все пограничные кочевники: монголы, сойенцы и алтайцы. Чуя богатую поживу, к Гыгену пристроились бродячие ламы, окружили его почётом и ловко устроили систематическое обирание легковерных номадов. Гыген объявил себя посланником Бурхана. Он говорил, что следует кланяться только Бурхану, который и послал Гыгена, чтобы освободить Алтай от демонов. Кто последует его увещаниям, примет новую религию, – того Бурхан наделит всякими благами: даст ему детей, умножит скот и продлит его жизнь. Но горе непокорным. Бурхан может послать на их головы огонь с неба, который пожрёт их детей, их скот. При этом новый пророк оказался и дальновидным политиком. Не желая возбуждать против себя неудовольствие русских властей, он крещёным калмыкам, приходящим к нему на поклонение, говорил, что вера их чистая, что бесы к ним не могут приблизиться, но поклонники Бурхана имеют пред христианами одно преимущество: Бурхан покровительствует скоту, и кланяющийся бурхану всегда будет иметь обильные стада.

Приём поклонников обставлен был с восточной пышностью. Доступ к Гыгену не так лёгок. Нужно было много поклоняться окружающим Гыгена ламам, немало передать им разных подарков, чтобы они допустили желающих к перерожденцу. Этого мало, нужны для пророка установленные дары, состоящие из дорогих материй, мехов, серебряных лан, лошадей и проч. Только тогда и возможно было предстать пред Гыгена, облобызать прах около ног его и получить благословение. Бывало и так: ламы объявляют, что известного паломника (обычно из тех, кто побогаче) Гыген не может принять, потому что не выносит греховности и мерзости пришельца. Можно представить себе горе этого бедняка. Все относятся к этому несчастному с какой-то брезгливостью, все вдруг и в самом деле начинают считать его худым человеком: ведь Гыген не может ошибиться. Отчаяние овладевает душой испуганного дикаря, и он униженно просит лам походатайствовать за него пред Гыгеном, отдаёт всё, что привёз для умилостивления оскорблённого божества. Наконец, после долгих страданий, душевных мук, несчастный допускается до Гыгена, получает от него благословение и возвращается домой, хотя и пешком, кругом обобранный, но успокоенный. А иной раз Гыген, благословляя паломников, вдруг скажет кому-нибудь: «ты скоро умрёшь». Бедняга замрёт и не может встать. Уже Гыген ушёл в палатку, уже паломники разбрелись по становищу, варят чай, ведут бесконечные разговоры о текущих событиях, припоминают чудеса Гыгена, а ошеломлённый человек всё лежит пред палаткой Гыгена в ужасе от близкой смерти. Но ламы сторожат... Когда бедняга доходит до последней степени отчаяния – ламы подходят к нему, начинают подавать надежду. – «Ведь, Гыген всё может, может и жизнь твою продлить...»

Луч надежды озаряет несчастного и он не отходит от лам и всё их упрашивает, что нужно сделать, чтобы умилостивить Гыгена. И ламы рассказывают, поучают недогадливого. Тяжело вздыхает этот, но покорно идёт и ищет денег. Берёт взаймы, продаёт коня, седло и вручает кому следует назначенную сумму. Его во второй раз допускают к Гыгену, который снова благословляет его и милостиво изрекает: «Бурхан помиловал тебя и ты ещё долго будешь жить».

Кого нет около юрты Гыгена?

Сотни людей целое лето толпятся у Цаган-нора. Здесь и старики, желающие жить, больные, жаждущие исцелений, бездетные, молящие о даровании детей, бедняки, вымаливающие тучных баранов, хороших лошадей и пр. и пр. И всех принимает Гыген, говорит утешения, обещает жизнь, здоровье, детей, богатство, смотря по тому, какой кто вручает ему подарок.

Чтобы окончательно вскружить голову алтайцам, Гыген предсказывает, что осенью во время листопада появится Амыр-Сана, легендарный богатырь, сподвижник и предтеча Ойрот-хана, или, быть может, и сам Ойрот-хан... Тогда настанет золотой век для Алтая.

Есть здесь и не простые паломники. Тут же недалеко от юрты Гыгена стоит богатая кочемная юрта. В ней Чет со своей знаменитой дочерью и калмык Трый...

Эти ищут не исцеления, не долгой жизни, не богатств... Им нужны слава и обаяние Гыгена. Чет мечтает иметь своего перерожденца от своей дочери, которую и хлопочет отдать Гыгену в жёны; Трый же домогается, чтобы Гыген провозгласил его имеющим необыкновенный дар исцелений, полученный от божественных свойств Гыгена. Было сделано торжественное представление дочери Чета Гыгену. Но тот назначил 800 серебряных русских рублей. Дочь Чета ездила в Алтай за деньгами, но, кажется, не могла нигде найти требуемой суммы.

Трый же был провозглашён белым лекарем... Должно быть это звание стоило дешевле титула жены Гыгена. Лето подходило к концу...

Роль Гыгена, какого-то неприступного полубога, стала должно быть надоедать Гыгену. Молодость (Гыгену не было и 30 лет), и дикие инстинкты стали проявлять себя с неудержимою силой... К тому же и юрта Гыгена полна всевозможными дарами, сумы отяжелели от серебра, скота паслось немало, да и завистливые ламы начали хищнически поглядывать на богатство своего кумира... Гыген взял себе жену и запьянствовал... Пошли ссоры, драки с ламами, начались скандалы... Поклонники Гыгена были обескуражены и стали потихоньку убираться по домам. Гыген собрал свои пожитки и тоже скрылся в степях Монголии... Прошёл слух, что его караван был разграблен степными разбойниками, а тут и ещё неблагоприятные вести пришли из Монголии. Они гласили, что Гыген Цаган-Нора был не настоящий Гыген-перерожденец, а какой-то непотребный монах, выгнанный из монгольского монастыря... Но посеянное Гыгеном зло пустило глубокие ростки.

Белый лекарь Трый стал шляться по юртам Чуйцев и внедрять среди жителей бурханизм, при чём вёл себя в высшей степени непотребно: пьянствовал, окружал себя женщинами и распевал ойротские песни... За этим потянулись на Алтай ламы с лекарствами и проповедью ламаизма. Свобода вероисповедания, объявленная и на Алтае, развязала руки всяким проходимцам. Не мало и русских поработало над смущением умов калмыков. Верь, кому и чему хочешь, нет запрета молиться всякому, как ему вздумается... Вот основная мысль всех этих толков... Калмыки окончательно потеряли все устои: кто примкнул к Чету, более твёрдые держатся прежних верований, а некоторые, бросив шаманство, не приняли и ламаизма, а остались как бы на распутье...

Немало свобода вероисповедания и разные Гыгены, Четы, Трыи произвели шатания и в умах новокрещёных... Живя в отдалении от миссионеров, едва усвоив начатки христианского учения, новокрещёные очутились лицом к лицу с различными вероучениями: ламаизмом, магометанством. При этом их сбивают с толку русские же крещёные люди, которые не поняв манифеста, толкуют его вкривь и вкось...

Всё можно, ничего не запрещено... эти слова окончательно мутят всем головы. Что прежде таилось в укромных уголках развращённого сердца, что никогда не осмеливалось показаться наружу, теперь нагло во всеуслышание с цинизмом провозглашается всюду, требует к себе внимания, ставит себя под защиту закона... И если в последние дни не устояли головы и покрепче алтайских, – то как можно винить какого-нибудь новокрещенного, если у него от этого наглого воя, нахального самомнения закружится голова.

Чтобы не быть голословными, приведём следующий факт, сообщённый Чуйским миссионером.

Зайсан 1-й Чуйской волости с писарем заключили гражданский брак одного калмыка язычника с новокрещенной инородкой, состоящей замужем за новокрещенным же инородцем. Таким образом, на Чуе открыто объявлена не свобода вероисповедания, а свобода от всяких нравственных обязательств. Не говоря уже о том, что ни одно административное лицо самых либеральных государств не заключит брачного контракта язычника с женщиной христианского исповедания – нигде связь не разведённой законом от живого мужа жены с посторонним лицом не признается законным браком, а просто сочтётся прелюбодеянием. А писарь 1-ой Чуйской волости нашёл возможным написать такой брачный контракт. Либеральные американцы, имеющие у себя полнейшую свободу вероисповеданий, однако освистали Горького, когда он явился в Америку со своей сожительницей... Но наш писарь Кайгородов развитее Нью-Йоркской публики и держит себя во всех отношениях развязнее американцев. Рассказываемое дело передано на рассмотрение Духовной консистории.

Вот такие-то гг. Кайгородовы, именующие себя христианами, гораздо опаснее для миссионерского дела, чем Четы, Гыгены и пр. Обман последних легко обнаруживается, увлечения сказаниями об Ойроте и золотом веке охлаждаются неумолимой действительностью, но зло, засеваемое Кайгородовыми, грязнит юные души новокрещёных, расшатывает нравственные устои всякой жизни, независимо от вероисповедания, внимающих учению этих господ. Поистине справедлива русская пословица: «худая грамота – душе пагуба». Прочитают гг. Кайгородовы либеральных книжонок на пятак, да и вообразят себя необыкновенными умниками, призванными просвещать невежественный народ. Ну и просвещают, а за просвещение тоже требуют с того же народа подачки. А когда дело дойдёт до вознаграждения – тут гг. просветители охулки на руку не положат... Таким образом чадные миазмы дешёвого либерализма смешались со зловещими тучами восточных диких верований и нависли на горизонте нашей миссии. Предстоит борьба, и борьба без перемирия... Что сулит нам будущее – мы не можем знать. Знаем только, что Господь, посылая испытания, даст нам и силу перенести их...

Да будет воля Твоя!..

(Продолжение следует).

На основании изложенного, должно признать прежде всего тот очевидный факт, что туземно-мусульманская школа в Средней Азии, в отношении своей программы и внутренней организации, так же оригинальна и самобытна с исторической точки зрения, как и древняя русско-христианская школа. Зародившаяся, как и русская школа, под влиянием религиозного стимула, среднеазиатская туземная школа развивалась и укреплялась постепенно при наличности местных бытовых условий, которые не утратили своего значения и в наши дни, а потому она (школа) удерживает свой, так сказать, родовой (общемусульманский) тип. В ней повсеместно удерживается одинаковая учебная программа при одинаковых образовательных источниках (учебные книги), чему способствуют также постоянные живые сношения учёных мусульман Средней Азии со всем мусульманским миром: многие туркестанские преподаватели (мударрисы) получают или пополняют своё образование в мадрасах Бухары; все руководствуются в своей преподавательской деятельности учебными и научными изданиями Стамбула, Булака (в Каире), Бомбея и Казани ¹⁸⁰; по временам наши мусульмане видят заезжих бухарцев, турок и арабов и сами предпринимают путешествия, кроме Бухары, в Стамбул и Мекку через Каир. Отсюда однообразный характер среднеазиатской мусульманской школы – схоластическо-религиозный, как наследие средних веков, а замкнутость мусульманского быта обусловливает замкнутость ¹⁸¹ и неподвижность внутреннего строя мадрасы, точно определённого стародавним обычаем. Поэтому мы в настоящее время наблюдаем в туркестанских мадрасах те же обычаи и нравы, какие завещаны им древностью. Русское административное влияние, и по времени недавнее ¹⁸², почти совсем не коснулось туземной школы, за исключением поверхностного, чисто внешнего подчинения этой школы русской власти, сменившей власть бывших мусульманских правителей и казиев; во всём остальном мадрасы продолжают свою самобытную жизнь, как было до завоевания Туркестана русскими.

Теперь настало время изменения прежнего положения дел, настала потребность в фактическом, а не в номинальном только надзоре за мадрасами и мактабами. Если с 17 октября 1905 года туркестанские мусульмане признаны равноправными с русским народом гражданами России, то ясно, что и туземные школы в Туркестанском крае имеют право на одинаковое с русскими школами внимание к ним со стороны министерства народного просвещения, но внимание это должно выразиться не в одном внешнем надзоре и таковой же канцелярской отчётности, как практикуется доселе, а в педагогическом руководительстве самым учебно-воспитательным делом туземных школ.

Само собой при этом разумеется, что будущие инспекторы мусульманских школ в России, институт которых проектировала прошлогодняя, 1905 г., комиссия, собиравшаяся под председательством А.С. Будиловича, должны быть сами ознакомлены с учебным курсом подчинённых им школ¹⁸³ и иметь в виду прежние упущения и неправильные взгляды на свои начальнические обязанности, что̀ тормозило приведение в исполнение закона 1870 года. До сих пор русские правительственные инспекторы народных училищ не создали себе авторитета в среде мусульман, а во внутренней России, среди татар, вызывали явное сопротивление даже и внешнему, только формальному, подчинению себе этих школ. И мы уверены, что никакие принуждения в данном случае не только не допустимы, как не согласные с новым законом о свободах, но и бесполезны, потому что противоречат условиям органического развития всего живого на земле: школа представляет собой также живой, духовный организм и потому всякая внешняя форма, предлагаемая начальством, но не вытекающая из внутреннего содержания школы, не привьётся к школьному делу, не сольётся с его содержанием, а будет оставаться обманчивою личиной, неизбежно задержит естественный рост туземной школы и приведёт её к упадку. Современное естествознание учит, что никакое совершенствование, никакое прогрессивное развитие невозможно при искусственно принятых внешних формах, при условии подавления самобытности и уклонения организма от основного типа; во всём органическом мире прогрессивное развитие и рост обусловливаются сохранением самобытности и целостности природы организма; в организме, лишённом возможности продолжать самобытное существование вследствие внешних требований, неизбежно появление регрессивных изменений. И чем выше природа организма, тем более внешние формы должны согласоваться с его сущностью; в противном случае живой организм не будет способен к дальнейшему совершенствованию. Пример неустойчивости русских школьных форм и малой успешности народного образования России по существу служит наглядным тому доказательством; чуждые, заимствованные с Запада, формы не привились к русской школе и довели эту последнюю до разложения; такие же внешние требования, не вытекающие из сущности мусульманского образования и воспитания, будут ещё менее продуктивны, потому что они вдвойне чужды туземному быту, складывавшемуся в течение столетий под влиянием иной религии, своеобразного быта и особых климатических условий. Не достигнет цели одно требование введения преподавания русского языка в мусульманской школе¹⁸⁴, а тем более ни к чему не приведут настояния на русско-школьных внешних порядках от учащих и учащихся в туземных школах. Насколько мило видеть малышей и взрослых туземцев в их естественных положениях и отношениях между собой и к старшим, с их сидением на полу в полукруге около учителя, и их обычные формы приветствия и почтительности, настолько неестественны их непривычные подражания нашим школьным порядкам, особенно если не в меру ретивый молодой педагог будет настаивать на соблюдении этих чисто внешних форм сидения, вставания и т. п. Наша привязанность к форменной школьной одежде породила в русских учащихся отвращение к этой одежде, и гимназисты с реалистами появляются теперь на улицах в уродливой смеси: фуражке с ярлыками, красной или синей рубахе, чёрных или пёстрых штанах и с тростью в руках; между тем как туземные школьники и взрослые ученики мадрасы не производят такого отталкивающего впечатления даже на случайного посетителя их школы; их простой (не одноцветный) халат, летом заменяющий учащимся и рубашку, с чалмой или одной тюбетейкой на голове, и мягкие сапоги (ичиги), а летом одни галоши на босой ноге идут к учащимся, потому что отвечают местному климату и местным обычаям. В таком наряде не стесняются быть не только взрослые учащиеся, но и их учителя¹⁸⁵. Своеобразная манера учащих и учащихся сидеть в классной комнате, а летом на открытой террасе с поджатыми под себя ногами, чтение нараспев, почтительное отношение учащихся к своим учителям и вообще к старшим согласованы с традициями, освящёнными временем, и ломать эти обычаи нет никакой существенной надобности. Наш сложный школьный надзор за учащимися не достиг цели, а у мусульман и без него хорошо ¹⁸⁶.

Тем более курс мусульманской школы не может подлежать насильственной ломке, а лишь – упорядочению системы обучения и обновлению самых знаний в таких науках, которые не касаются религиозных верований, каковы: математика, история, география и философия; в туземных школах всё консервативно: даже обучение арабскому языку производится по учебникам, освящённым временем и авторитетом их составителей. Словом, будущим инспекторам, заведующим мусульманскими школами, не должно забывать общего закона органического развития; нужно всегда иметь в виду вековой уклад туземной жизни, влиявший на формирование и развитие мадрасы; если же мы будем навязывать туземной школе формы, не отвечающие потребностям народной жизни и вековым традициям туземцев, то или не добьёмся никаких успехов, как было доселе, или поставим внутреннюю жизнь мадрасы в такие условия, при которых дальнейшее развитие её будет невозможно. И тогда, по принципу самосохранения, туземная школа, в лучшем случае, будет показывать правительственному инспектору одну ненужную личину, а под своей скорлупой будет жить своим духом и ростом, враждебным стремлениям нашего министерства. С другой стороны, теперь настало такое время, когда сами мусульмане начинают сознавать необходимость обновления и пополнения своих учебных программ: в низших школах (мактабах) замечаются уже попытки обучения по звуковому методу и составления новых учебников. В мадрасах такие стремления известны пока среди татар в Крыму и Казани; в Казани в одной мадрасе, под влиянием примера русских школ, произошла даже вспышка среди учащихся из-за желания расширить программу учебного курса, наподобие школ Турции и Египта. В Сирии (в Бейруте, Дамаске и Иерусалиме) известны арабские школы с европейским курсом наук; в Константинополе существуют новые специальные школы; в Каире, рядом с Аль-Азхарской мадрасой, действуют учительский институт, школа прав и управления, школа искусств и ремёсел, школа египтологии и др.¹⁸⁷. Не говоря об Алжире, в Индокитае также пробудилось у туземцев стремление к современному европейскому образованию; посетивший в июне сего года Ташкент, профессор китайского языка во французской школе в Ганои (Hanoi) Paul Pelliot лично сообщил нам, что индокитайские туземцы, после китайско-японской войны, начали изучать европейские науки, и французское правительство установило требование от туземных кандидатов на административные должности некоторых знаний в современных науках, каковому требованию охотно подчиняются кандидаты на эти должности; преподавание таких знаний допускается даже в туземных школах. По последним известиям и афганский эмир озабочен реформой туземных школ... Всё это – примеры и для нас, в нашей среднеазиатской колонии, как называют Туркестан французские туристы. Правда, мы не столь давно управляем своей мусульманской колонией, но начинать введение прогрессивных начал в мадрасу и нам следует, чтобы не выпустить инициативу из своих рук. Особенно это нужно иметь в виду при представлении о просветительной и политической агитации, какую поставили себе задачей некоторые татарские газеты, появившиеся в разных городах России в текущем году. К сожалению, и в этом отношении нужно отметить печальный факт почти полного игнорирования с нашей стороны татарской прессы, заметно распространяющей свои листки среди сартов и киргиз и не сдерживаемой в своих противоправительственных порывах, вследствие отсутствия определённых законов о печати; злоупотребляя так называемою «свободой слова», новая татарская газета в Ташкенте «Таракки» печатает нагло-лживые и возбуждающие статьи, которые охотно читаются туземцами дома, на базаре и за пределами Ташкента. В русских газетах почти не встречается заметок о современной татарской периодической печати, очевидно, потому что не придают ей должного значения; но это – большая ошибка со стороны русской печати.

Несмотря на довольно крутой подъём и неудобную дорогу, приехали засветло. Освободив себя от дох и меховых кафтанов, в которые плотно за 32 версты пришлось укутываться по случаю свыше 30° мороза, вскоре же пошли в церковь. До 250 человек ожидало здесь прихода Владыки. Надев малое облачение, преосвященный обратился по обычаю со словом назидания через переводившего на язык якутов о. благочинного А. Охлопкова. Пожелав мира и любви братской друг ко другу, Владыка остерегал верующих от пороков несвойственной христианам жизни. Добрая жизнь, если только сами верующие свободно выполняют её, приближает к ним незримого хранителя – Ангела Божия. Указав на общее покровительство сей церковной общины в лице Архистратига Божия Михаила, имени коего посвящён храм, преосвященный в дальнейшем изложении постепенно ознакомил паству с учением Церкви Православной об Ангеле-хранителе. Небесный хранитель даётся человеку с момента его крещения во имя освящающих лиц Пресвятой Троицы. Ещё в глубокой древности свято хранилась мысль о невидимом хранителе в устах Давида, говорившего: «ангелам своим заповесть о тебе сохранити тя на всех путех твоих, на руках возмут тя...» Из древних священных книг одна полностью передаёт целую жизнь человека, хранимого за свои добродетели ангелом. Таков был Товит, за приём и погребение странников бесприютных, прославленный Богом через явно явившегося ему ангела. Во время земной жизни Христос Спаситель об ангелах детей возвестил, что они всегда видят лице Отца Небесного и, когда старшие отгоняли детей от Христа, то Господь не позволял этого делать. Из записанных житий святых можно читать примеры чудного явления хранителей особо благочестивым и молитвою совершенным подвижникам. Замечательно в этих явлениях и поучительно носящему христианское звание то, что у верующих и боящихся Бога людей ангелы находятся весьма близко к человеку и лице их радующееся о спасении, а при порочных же и не боящихся Бога ангелы отстоят далеко, вид их печальный и они проливают слезы о погибающем в грехах человеке. Значит, кто боится Бога и исполняет Его святые заповеди, тот везде ходит не один, но с хранителем своим ангелом, и сей хранитель невидимо подаёт ему помощь в трудные минуты жизни. Бывают нередко случаи в житейской сутолоке, что уедет добрый хозяин в лес, заблудится, не может найти дороги; поднимается буря, снег залепит глаза, лошадь устанет и всякая надежда на выход из беды рухнет. Помолится тогда усердно человек, и глядишь – рукой Ангела Хранителя выведен на дорогу, возвращён своей семье. Святой Апостол Павел называет в своём писании ангелов «служебными духами, посылаемыми тем людям, которые свободно пожелают сделаться наследниками спасения в будущем царстве Христа Спасителя мира». Как, поэтому, надо дорожить человеку и наблюдать за самим собой, чтобы своими злыми мыслями, дурными чувствами и порочными делами не отогнать от себя небесного хранителя.

Во время совершения молебна многие поставили свечи пред святыми иконами и брали их в руки. По окончании все были окроплены святой водой и получили по листочку лаврских изданий.

В понедельник предстоял очень длинный, в 70 вёрст, путь к Тюбя-Басинской церкви. Поднялись утром раньше обыкновенного, имея в виду выехать часов в восемь. Подкрепившись чем Бог послал и помолившись Господу Богу, укутались в тёплые шубы, обвязались шарфами и укрывшись в меховые одеяла двинулись при очень крепком морозе дальше.

Перепряжка лошадей сделана была вёрстах в 20-ти в юрте старосты Модутской церкви почётного инородца III-ва. Пока пили чай у любезного хозяина, в юрту набрались съехавшиеся якуты. Не желая оставить их без духовного утешения, преосвященный достал из своего дорожного ящика серебряные крестики и, благословляя всех, вручал каждому на память по крестику. Роздано было таким образом 50 крестиков. Следующие 50 вёрст ехали по неудобной просёлочной дороге. Неудобства увеличивались ещё и тем, что непривычные к запряжке в наши экипажи якутские лошадки не обнаруживали склонности везти по дороге, а ямщиками садились такие, которые вместо того, чтобы брать вожжи в руки, держали их в зубах.

Начинало уже темнеть, когда повозки наши подкатили к дому Тюбя-Басинского иерея. Обогревшись наскоро стаканом горячего чая, прошли в храм. Народ уже собрался ко встрече преосвященного. Пред молебствием Владыка поучал паству воспоминанием дивного заступления Пресвятой Богородицы во время тяжких годин, пережитых некогда российским отечеством. Проповедником обрисована была тяжкая смута в государстве, лишённом царя. Иноземцы пользовались всеми средствами для поставления нам своего избранника. Но вот явились поборники веры православной в лице Минина и Пожарского и кликнули народу клич идти на защиту отечества. Ободрившее видение преподобного Сергия Арсению и изнесение иконы Богоматери явили чудное избавление от врагов. Помогли молитвы народные и предстательство Московских угодников Чудотворцев Алексия, Петра, Ионы и Филиппа. Были у Израиля великие молитвенники, каковы Моисей, Самуил и др., молились они за грехи народа, но так как евреи не хотели обратиться к Богу, то не получили милости и избавления. И теперь на евреях видно отвержение: нет у них царства, нет сочувствия в людях, всюду гонимы и презираемы. Почему же услышаны были молитвы православных христиан в годину бедствий? Потому что все молились усердно Заступнице рода христианского.

Так умели предки наши сохранить целость отечества, выросшего потом в крепкое, сильное и самодержавное царство. Пережитые годы последнего времени обличили великое смущение умов, благодаря злым усилиям наших врагов, не щадивших средств к разрушению того, что свято в наших глазах. Ослеплённые завистью отверженцы от Бога и веры православной сеяли в народе всякую ложь, сбивали людей на худые дела, посягали на святые храмы Божии, убивали слуг царевых, грабили народные деньги. Много терпели от таких казней искренно желавшие мира и благоденствия нашей родине, много и слёзно молились лучшие люди, видя разливающееся по отечеству зло.

Видимо, не оскудели молитвенники и теперь, как это было 300 лет назад. Видимо Владычица мира, не раз являвшая свой державный покров по молитвам и покаянию скорбящих людей, и ныне не отвращает от православных милостивого лика своего.

В заключение преосвященный призывал свято хранить православную веру, почитать Богом венчанного Царя всероссийского и возносить смиренные молитвы к Заступнице рода христианского о мире отечественном, о благосостоянии святых церквей, о любви верующих друг к другу. Переводил о. Ин. Винокуров, местный священник.

Затем совершено молебствие с присоединением похвалы иконе Казанской Богоматери, имени коей посвящён Тюбя-Басинский храм. При целовании св. креста всем вручены были листочки с портретом Государя Императора.

Случайно в Тюбя-Басинское селение приехал тунгусский староста и имел великое утешение помолиться в храме за молебствием. В доме священника Владыка видел этого далёкого гостя, благословил его, просил передать всем его сородичам Божие благословение и вручил ему для раздачи кочевникам до сотни листочков с ликом Христа Спасителя.

Предстояло на завтра, 7, проехать до 80 вёрст по дороге весьма неудобной. Поэтому поторопились выехать утром почти в 8 часов. Болотистые кочки, чрезвычайно густой лес и извилистая дорожная колея значительно задержали наше путешествие.

Вёрстах в десяти от с. Тюбя-Басинского переехали огромную ширь реки Лены.

С реки рельефно рисовался на горизонте высокий кряж Верхоянских гор. Благодаря ясному морозному дню, зрелище доставляло путникам большое удовольствие.

За шесть вёрст до Оспетского села на междудворной станции встретили Владыку Благочинный священник И. Корякин и участковый земский заседатель Е.А. Кугаевский.

К выезду в Оспетское было уже совсем темно. Усердные якуты терпеливо ожидали приезда преосвященного. По прибытии, Владыка благословил местному иерею о. Ф. Винокурову совершить бдение Архистратигу Михаилу и сам читал на клиросе канон.

По первом часе Владыка, несмотря на крайнее утомление от беспокойной дороги, нашёл полезным побеседовать с пасомыми на событие церковного праздника. Сказав о незримом хранителе всякого боящегося Бога человека, с трудом и усилием воли совершающего своё спасение от неправедной жизни, проповедник в доступном изложении выяснил смысл читанного за бдением евангелия о домохозяине, посеявшем пшеницу, вместе с которой выросли от врага и плевелы. В приложении к земной жизни объяснено значение Божиих ангелов-жнецов на мировой ниве.

«Итак, – закончил преосвященный: – чем же мы желаем быть: пшеницей Божиею или сорной травой от диавола?».

«Ой, тятя, – в голос отвечали якуты: – учугэй бурдук» (т. е. хорошей пшеницей).

«А если хотим быть Божией пшеницей, то свободно изберём путь Христов спасительный от зла; будем слышать Господнее Слово, исполнять евангельский закон, любить друг друга, помогать всякому во всякой нужде: кормить голодного, напоить жаждущего, принимать странника, навещать больного, не брать чужого добра, помогать сироте, почитать родителей и старших, посещать Божий храм.

Этими делами приблизим к себе невидимого хранителя ангела, который будет радоваться о покаянии грешного человека».

После беседы все якуты в отдельности получили благословение Архипастыря. Оказалось, усердствующих собралось около 200 чел. По возвращении в дом священника, преосвященный простился с сопутствовавшим ему в дороге головой Намского улуса Рыкуновым и благословил его сребро-позлащённым крестом. Теперь мы уже находились в пределах Дюпсионского улуса, представитель которого Пр. Афанасьев имел честь представиться Владыке.

Здесь же, в Оспетцах, пришлось распрощаться с заседателем А.Д. Ш., благополучно провёзшим нас по вверенному его распоряжению участку. Распрощался здесь Владыка и с Тюбя-Басинским иереем о. Иннокентием Винокуровым, оказавшим большую услугу весьма толковым переводом поучений преосвященного на якутский язык.

8 ноября служение Божественной литургии совершено было преосвященным соборно с протоиереем и 3-мя иереями, протодиаконом и диаконом-личным секретарём Владыки. Этот день архангела Михаила был некогда днём тезоименитства Владыки до принятия монашества. Такой торжественной службы глухая и отдалённая Оспетская весь никогда, вероятно, не видала. После отпуска литургии отслужили молебен св. Архистратигу Михаилу с освящением воды. При целовании креста прот. Нифонтовым были вручены молящимся листочки с изображением преподобного Иова Почаевского Чудотворца. Потрапезовав в доме священника, отправились по просёлочной дороге в Джегудейское селение. Утомительный путь давал себя чувствовать; поэтому днёвка в Джегудейцах предвкушалась усталыми путниками с истинным наслаждением. Дорога и до Джегудейской церкви оказалась неровной, кочковатой и с опасными косогорами. Желанный отдых мы могли получить, однако, не ранее как после пятичасовой езды.

Молебствие в храме назначено было на утро 9 ноября. Часов в 9 явились выборные прихода и рассказали Владыке о своих скорбях, переживаемых ими в течении почти десяти лет от падежа скота и неурожая хлеба. По смыслу этой просьбы преосвященный через о. П. Нифонтова уяснил вопрошавшим о молитвах, что посылавшиеся прихожанам испытания имеют, несомненно, свою причину, вызвавшую их появление. Ибо где любят Бога, соблюдают Господни заповеди, стараются жить в братолюбии и взаимном уважении к личности и собственности ближнего, там на всей жизни почивает благословение. Несоответствие же человеческой жизни евангельским правилам вызывает неожиданные, в роде мора и неурожая, ограничения грешным похотям людским. Скорбя о великих потерях жителей, Владыка просил выборных передать всему приходу, что он готов видеть причину их несчастий в ослаблении веры в Божию помощь, в недостаточной преданности закону евангельскому, в понижении любви к бедным и сиротам. Кто ради Бога жертвует на благочестивое дело, тот сторицею получит за отданное, кто же поскупится в сеянии добра, тот может потерять и то, чем владеет.

«Вы слышали моё объяснение причины ваших скорбей, – заключил преосвященный: – и можете согласиться или не согласиться со мной. Но вы свободно можете принять моё наставление и согласно с духом моим истолковать его тем, кои вас уполномочили на беседу с вашим Архипастырем. Передайте же всей возлюбленной моей пастве, что я, от всей силы сердца молю вместе с ними Господа Бога о покаянии всех во грехах и пороках, исправлении всех и даровании небесной помощи для восполнения перенесённых за время мора и голода недостатков».

Выслушав сказанное, выборные низко поклонились Владыке и просили его святых молитв. Благословив их, преосвященный отправился в храм. И здесь, при посредстве переводчика о. И. Корякина, преосвященным сказано было поучение о любви Богоматери, имени коей посвящён храм, к кающемуся роду земных человеков. В описательной форме нарисовав картину матери, со всей любовью оберегающей своё дитя, Владыка перевёл размышление слушателей на Единую Матерь всех людей Царицу Небесную, в течении почти 1900 лет слушающую скорбные исповеди прибегающих к Её покрову. Как переносившая великие муки о Сыне и Спасителе нашем, от рождения до Креста Его, Она со всею любовью готова оказать помощь и утешение. Приведя примеры из жизни христианских матерей, по молитвам которых спаслись от порочной жизни взрослые дети и по благословению материнскому выводимы были из страшных опасностей невредимыми, преосвященный заключил поучение просьбой памятовать сказанное и всем, от мала до велика, в трудные часы земных невзгод, прибегать с тёплой молитвой к Богоматери, с высоты небесных кругов призирающей на молитвенные вопли своих детей, слышащей просьбы их и подающей для земного существования во время благое всё нужное, если только мы достойны того.

Началось молебствие с присоединением похвалы Божией Матери и освящением воды. Окроплённые при целовании Св. креста водой, якуты получили на память по листочку изданий Палестинского Общества с изображением Голгофы и Иерусалима.

Разоблачившись, преосвященный молился пред находящеюся в алтаре древней иконой Владимирской Божией Матери. По рассказам старожилов, эта икона изнесена с реки Алдана, протекающего в 5 вёрстах от Джегудейского селения. На берегу реки, вёрст 60 выше селения, и по настоящее время сохраняется полуразвалившаяся часовня, в которой стояла местночтимая святыня.

11 ноября предстоял переезд в Дюпсюнское селение. Расстояние 35 вёрст невелико, но дорога весьма неудобна. Путь разнообразился гористыми подъёмами и спусками, оканчивавшимися озёрами. Часам к 2 дня обрели успокоение и приют в особо приготовленной квартире, так как ни священника, ни псаломщика в приходе нет. Согревшись стаканом горячего чая, отправились в храм. После посещённых, Дюпсюнский Свято-Троицкий храм составляет завидное исключение по внешности и украшению. Для перевода поучения Владыкой приглашён был учитель местной министерской школы П.П. Горбунов. После приветствия собравшихся благословениями мира, Владыка начал речь о том мире и любви христиан, которые жили в доброе старое время. Отошедшее в глубину воспоминаний, это время для старцев в их повествованиях окружено наилучшими преданиями. Тогда люди были больше преданы вере православной, живее любили друг друга и жизнь свою теснее связывали с исполнением Закона Божия. Мать того времени с любовью ограждала дитя крестным знамением и едва у последнего открывались очи, как первые впечатления его создавались на святых ликах икон, у которых теплилась лампадка. Приходившие в возраст дети часто посещали Божий храм, без труда выстаивая продолжительные богослужения, а дома слушали рассказы из жизни подвижников благочестия. Благотворительность бедным, странноприимство, чистота супружеской жизни составляли яркую добродетель наших предков. Начинавшие учиться дети с первым дней читали о Боге, о Пресвятой Богородице, об Ангелах. Ныне христианская жизнь ослабела, ревность о Божием Законе и правде понизилась значительно, братолюбие измельчало. Явились недостойные носители недобрых мыслей о церкви, о государстве, хулители предержащих властей, растлители добрых уставов жизни.

Естественным следствием нравственного падения людей бывают частые вразумления от природы: то неурожай, то засуха, то мор на людях, то падеж скота. Поэтому, с каким умилением вспоминается старое доброе время, когда люди омысливали своё существование при свете Евангельского слова, соблюдали церковное единство, сохраняли христианское братство.

В заключение преосвященный проповедник призвал слушающих к усердной молитве, да возвратится прежнее благочестие старого времени и да отвратятся все печали, переживаемые в тяжёлую годину нашего отечества.

После молебствия с водосвятием по желанию преосвященного, совершена была панихида по усопшим якутским преосвященным: Митрополите Иннокентии, Епископах Дионисии и Иакове, лично посетивших Дюпсюнский Троицкий храм. При целовании креста и благословении Архипастыря молящиеся получили листочки Почаевской Лавры. Присутствовавших было около 400 человек.

После богослужения Владыка посетил церковно-приходскую и министерскую школы.

Не мало времени пришлось преосвященному уделить на беседу с выборными от Дюпсюнского прихода, просившими дать им пастыря. Они указали и кандидата. Владыка через того же учителя Горбунова, в совершенстве владеющего речью якутов, выяснял просителям те высокие качества, какими должен обладать духовный руководитель прихожан, со стороны научной подготовки и нравственной жизни. Эти требования к кандидату на священство предъявляются потому, что верующий во Христа должен исполнять его святое Слово и жить по заповедям; для уразумения же правил сей жизни необходим надёжный истолкователь, настолько владеющий знанием Священного писания, чтобы из него черпать, как из источника «живую воду» к очищению и просветлению человеческой жизни. Считаясь же с доверием и сочувствием прихожан к указываемому, хотя и с недостаточной подготовкой, кандидату на священство, Владыка обещал якутам подумать над окончательным решением предложенной просьбы по возвращении в город.

Просматривая вечером церковные документы, преосвященный обратил внимание на отмеченные в богослужебном журнале Дюпсюнской церкви труды по проведничеству учителя Н. Горбунова и сделал такую заметку. «выражаю мою признательность учителю Н. Горбунову за труды благовестия в местном храме. О. Благочинный донесёт о сем консистории». Необходимо заметить, что состоящий учителем П. Горбунов, вышедший лет шесть назад из 6 класса Якутской Духовной Семинарии, отличается церковностью и любовью к тёмному народу, так что для края столь даровитый и умственно развитой человек приносит большую пользу. Совершенно владея якутским языком, он свободно и в доступной форме излагает прихожанам святые истины Христова учения. Весьма желательно видеть этого скромного, но даровитого труженика, в числе соработников на пастырском поприще.

11 ноября поднялись весьма рано. Не было и 6 часов утра, а мы были почти готовы к отъезду. Предстоял продолжительный переезд (60 вёрст) до следующей по маршруту Борогонской Вознесенской церкви. Живущие по пути якуты целым наслегом решили просить о молебствии в юрте, стоящей на половине дороги. Получив согласие, они к приезду нашему собрались в количестве не менее 180 человек. Юрта оказалась довольно поместительной, в переднем углу теплились уже восковые свечи пред ликами святых. Пока братия свиты извлекали застывшее облачение и отогревали митру, Владыка немного побеседовал со старостой наслега. Последнее посещение архипастырское этих мест Дюпсюнского наслега помнят при блаженной памяти преосвященном Мелетии, который, объезжая епархию в 1891 г., служил в этой же юрте молебен.

Помянув благодарным словом почившего Архипастыря, Владыка выразил сожаление по поводу редкой возможности, за большой отдалённостью, посещать живущим в этой глуши Божий храм. Благословляя усердие собравшихся к молитве и поощряя взаимное братолюбие ради Христа, преосвященный пригласил вознести Богу усердные молитвословия об укреплении доброй жизни всех.

При целовании св. креста и окроплении св. водой, каждому якуту Владыка вручил по крестику на память о посещении их уголка. Радующиеся якуты усердно благодарили Владыку за доставленное им высокое утешение. «Святой Ага», говорил староста: «во время твоей молитвы моя душа как будто вылетела и вознеслась к ангелам».

Сердечно распрощавшись и пожелав помощи Божией радушным якутам, мы тронулись в дальнейший путь и к 4 часам вечера были в Борогонском селении.

I

22 октября. Из Владивостока пришёл последний пароход. Ветер пронизывающий; в воздухе чувствуется зима. Шлюпки с трудом пристают к судну. Пароход, давая заунывные свистки, как бы прощается с нашим посёлком.

Только что принялся я за обивку двери рогожей, как входит незнакомая мне личность, в жалком виде: летнее пальто, сильно поношенное, брючки в обтяжку с бахромою, стоптанные и лопнувшие штиблеты с показанием перстов, подобие шляпы на голове, посинел и буквально дрожит от холода.

Проситель, думаю я, окинув его взглядом и приготовившись помочь «проезжему», что случалось уже не раз.

Каково же было моё изумление, когда проситель отрекомендовался вновь назначенным учителем в одну из школ моего прихода! На просьбу показать назначение от Уч. Сов., Г-в сослался на потерю документа.

Что делать? Как без назначения посылать его в школу, отстоящую в 92 вёрстах от заведующего? Весьма возможно, что вместо учителя окажется пропагандист. Да и как его отправить в такой холод в летней обтрёпанной одежде?

Запросить в Совет? На это надо не один день, а Г-ву нужен угол. Пристроить на это время у себя? – нет возможности, так как квартира, предоставленная в жительство священнику, до того тесна, что и сам-то я, не имея места, где главы приклонить, живу отдельно от своего семейства, приютясь в комнате при школьном здании. Знакомые прихожане не решаются взять к себе неизвестного и, вдобавок, подозрительного субъекта.

Посоветовавшись с семейством, решил на свой страх отправить Г-ва к месту назначения на другой день.

Вечером, в беседе, Г. оказался не глупым и только дрожание рук и подёргивание плечами показалось подозрительным. Учился, по его словам, в дух. семинарии (положим, вновь назначенные в наш медвежий угол учителя на словах почти все чуть ли не с высшим образованием, только на деле-то оказывается, что высшее их образование равняется одноклассной церковно-приходской школе. Настоящий же ценз образования заведующий школой не имеет возможности знать, так как Уч. Сов. не находит нужным извещать о сем). Г-в прошёл, кажется, огонь и воду, был и наборщиком в типографии, хотя в этом и не сознаётся, называя себя корректором газеты «Уссурийская жизнь».

Поживём – увидим.

23 октября. Сегодня отправил Г. к месту назначения. Что-то будет? Одел в свой тёплый подрясник, подпоясал верёвкой (факт), обул в валенки, надел меховые рукавицы, только шапки не нашлось, пришлось ему покрыться платком, а сверху надеть подобие шляпы с оттянутыми книзу полями, из-под которой выглядывали щетинистые усы, наконец, накрыл сверху одеялом и дал на проезд денег. Фигура вышла преуморительная, только мне не до смеху было, с ума-разума не сходило: ну, а если я провожаю не учителя, пропагандиста, что весьма возможно в настоящее тревожное время, – тогда несдобровать мне, – под суд попаду.

25 октября.

– Я слышал, о. Н., что в М-ю школу прислали нового учителя? – полюбопытствовал NN, встретившись со мной, – следовало бы, вот, проверить документик его, время-то, знаете-ли, тревожное.

– Совершенно согласен с Вами, любезный NN, – отвечаю я, – только и сам не знаю хорошо, учитель ли он, так как не имею никакой бумаги о его назначении и буду ли иметь когда, тоже не ведаю.

– Гм?! – изумился NN.

29 октября. Сегодня день особенно радостный. Получил жалованье для всех четырёх школ прихода; значит, открыта и О-я школа, назначен и в М-ю, действительно Г-в. Всё-таки жаль, что нет особой бумаги на ту и другую школу, – надобно бы представить кому следует на проверку. Придётся и здесь покривить совестью, показать расписки в получении жалованья и уверить, что документ о назначении вышлется в своё время. Ничего, пусть более верят слову пастыря, а не бумаге за номером таким-то.

Теперь за работу. Вот-то обрадуются докучливые школяры!

Книг нет? – Будем изучать устно, а там и книги, Бог даёт, пришлют.

Сторожа нет? – Ну, это моя забота, могу и сам нести несложные обязанности сторожа, – натопить, подмести, принести воды, наколоть дров, а потом и детишки-школьники вымоют.

podpisА-й.

II

Прошли праздники Рождества Христова и Крещения: кончилось крестохождение по приходу.

Какой тяжёлый, невыносимо тяжёлый пастырский долг! Сколько огорчений выпадает при его выполнении на долю пастыря, особенно в бесцерковной городской обстановке!

Вот стучишься. Хозяйка квартиры приотворяет дверь.

– Кого надо?

– Здесь православные живут?

– Нет, лютеране.

Лицо хозяйки немного знакомо. Припоминаешь, что в этом доме крестили ребёнка.

– Да у вас же, – говорю, крестили!

– Да, но муж лютеранин, так и я лютеранка. Дверь захлопывается...

Идём дальше. Встречаем на дворе работника.

– Тут православные живут?

– Как же: Иван Иванович, они православные.

– Иди, скажи скорее, что батюшка с крестом пришёл.

Ушёл. Тишина.

Через несколько минут выходит стряпка.

– Извините, тут немцы живут. А сама говорит так тихо, смущено, видимо, страдает.

– Благословите, батюшка.

– Ты значит, православная? Так приложись ко кресту. Даю на дворе поцеловать крест и ухожу. Подходят к дому две девушки.

– Вы, – спрашиваю, – здесь живете?

– Здесь.

– Вы православные?

– Да.

– А нам сказали, что тут немцы...

И идём дальше.

А вот богатая семья, даже преданная церкви. Звоним. Открывает лакей и уходит с докладом. Через минуту выходит с смущённой улыбкой и так мягко говорит:

– Так что сейчас гости, просят через час...

А через час уже надо ко всенощной.

Звоним в другом доме. Выходит прислуга. Из квартиры доносится:

– Скажи, что дома нет. И так громко, что мы слышим. Дверь захлопывается.

Ещё дом. Стучимся к хозяевам магазина.

– Тут православные?

– Православные, а что?

– Священник с крестом пришёл.

– Нет, не надо.

И так больно, так больно защемит сердце! Домой, скорее домой, к домашнему очагу, тут праздник и радость! – пронесётся в голове.

И горько улыбаешься, и незримо плачешь, а сам идёшь дальше, крепко прижимая к груди «поругание Христово...»

Но зато сколько радости вносишь туда, где ждут-не дождутся! И сам невольно умиротворяешься, душой, забывая все обиды.

Из-за них-то, из-за этих «добрых овец» приходится терпеливо сносить все тягости крестохождения являясь буквально слугой Распятого.

Итак, до Пасхи.

«Паки Голгофа и Крест»¹⁸⁹.

Путевые заметки

Вот я и в Вэй-хуй-фу. Добрался я до здешних мест благополучно, хотя по выезде из Пекина сердце порядочно ныло, так и хотелось вернуться, но я постарался развлечься и стал смотреть в окно на окружающую природу. Однако, и природа в настоящее время не ласкает взора и поэтично не настраивает душу, а наоборот: осенняя природа и осеннее настроение нагоняет. Всё кругом жёлто и хмуро; хлеба убраны; только кое-где огородные овощи чуть зеленеют. В некоторых местах крестьяне пашут, а в некоторых – и эти работы закончены.

В одном купе со мной поместились два очень разговорчивые китайца. Один из них представлял из себя типичного китайца, а другой, полный, имел полуевропейские черты лица. Они стали расспрашивать меня, кто я такой и куда еду. Ответив на их вопросы, я, в свою очередь, полюбопытствовал, куда едут они, и узнал, что они следуют в Бао-цзин-фу, где они служат при католической миссии. Узнав, что я русский и из духовной миссии, они стали расспрашивать меня о разнице между православием и католичеством, сколько у нас таинств, – словом, расспрашивали обо всём. Я, насколько мне позволяло знание китайского языка, старался удовлетворить их любопытство. Один из них заметил: разница в учении веры у нас с вами небольшая, но обрядность сильно разнится от вашей. Это не представляет большой важности; вам не достаёт святого Папы (или, как они его называют, Дьяо-Хуан, т. е. императора веры).

Я на это возразил, что у нас есть Синод, состоящий из митрополитов и епископов, который и управляет русской церковью. – Этого мало, говорили они; Папа не есть только император веры и всех верующих, но он в то же время глава церкви и ближайший посредник Христа между верующими; люди грешны и не могут иметь доступ ко Христу, говорить с Ним и принимать распоряжения относительно церкви, – даже и епископы. Такой доступ ко Христу имеет только Папа.

Я ответил им на это, что наши епископы суть истинные носители Божественной благодати и имеют такой же доступ ко Христу, как и ваш папа, и что я не верю, что ваш папа разговаривает со Христом и непосредственно принимает распоряжения относительно верующих и церкви; что папа разговаривает со Христом так же, как и всякий верующий или, например, как вы во время совершения таинств и вообще всякой молитвы.

– Это так; но Христос, когда возносился на небо, то оставил вместо себя апостола Петра и велел быть ему князем над прочими апостолами и над всеми верующими.

– Об этом нигде не написано, это выдумали ваши папы для своего тщеславия, – возразил я.

Тогда один из них привёл текст из Евангелия: Ты, Симон, назовёшься Пётр, т. е. камень, и на сем камне Я созижду церковь Мою и дам тебе ключи Царства Небесного, и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле – будет разрешено на небесах¹⁹⁰. Христос действительно создал римскую церковь, продолжал он, назначив главой её апостола Петра, поэтому все верующие должны подчиниться ей и святому папе.

Я на это заметил, что Христос дал всем апостолам одинаковую благодать и никто из них не считал себя выше других, а тем более князем, и что Иисус Христос назвал апостола Петра камнем за его твёрдую веру, которую он выразил словами: Ты – Христос, сын Бога живого... Но никак Иисус Христос не хотел этим выразить, что он делает его выше других апостолов и тем более князем над всеми верующими.

Тогда они стали говорить, что у нас, русских, церковью управляет не епископ, а император, но я возразил, что нашей церковью управляет Синод, а император касается только внешнего её управления и не издаёт никаких новых догматов, – всё равно, как и в Риме есть король, так же как и в других католических странах государи управляют народом и касаются только внешнего управления церковью. Во Франции в настоящее время не верят уже в вашего папу, как в главу церкви и ближайшего посредника Христа, говорят, что можно и без него обойтись.

При этих словах мои собеседники замахали руками и заморщились, точно я наступил им на любимую мозоль. – Французы стали народ очень дурной, развратный и неверующий, говорили они, Бог покарает их за это.

Я выразил сожаление, что не могу многого высказать, по незнанию китайского языка, и наши прения на этом прекратились, и мы стали угощать друг друга фруктами.

На одной из станций к нам подсел ещё один китаец, тоже католический священник, знакомый моих спутников. Они радостно его встретили и стали расспрашивать о новостях, но он предложил им лучше воспользоваться свободным временем и вместо пустой болтовни помолиться. Тогда они вынули свои толстые молитвенники в мягком кожаном переплёте с золотым обрезом и усердно зашевелили губами, изредка крестясь. Двое из них, худощавые, усердно молились, а третий, толстяк, не мог сосредоточиться на молитве, он часто засыпал и молитвенник выпадал у него из рук. После молитвы у них стало настроение угрюмо-молчаливое, они молчали, лишь изредка перекидываясь словами. Скоро поезд подошёл к Бао-цзин-фу и мы любезно расстались.

В 7 часов вечера поезд пришёл на станцию Чэн-цзин-фу, где ночуют поезда, выходящие из Пекина в 12 часов дня. Китайцы называют их мань-чэ, т. е. тихие поезда, так как они делают остановки на всех станциях и полустанках. В нескольких саженях от станции находится небольшой посёлок, состоящий исключительно из постоялых дворов, где я и остановился ночевать. Мне отвели довольно чистую комнату. За ночлег, за пищу, за все услуги заплатил один доллар. Хозяева постоялого двора были китайцы-католики, которые рассказали мне, что в 8 ли от станции находится город Чень-цзин-фу, в котором есть католическая миссия, а также – и за городом, где живёт католический епископ с несколькими священниками-французами. Живёт он очень богато, имеет для выезда несколько очень хороших экипажей и несколько десятков прекрасных лошадей. В городе и окрестностях насчитывают до десяти тысяч христиан-католиков.

Поезд из Чень-цзин-фу уходит в 5 ч. 47 м. утра, а в 8 часов я приехал в Вэй-хуй-фу, где меня встретил на вокзале наш слуга китаец и, уложив вещи на телегу, мы поехали на наше подворье¹⁹¹.

Финляндцы действуют наступательно и на православных корелов, живущих в Архангельской и Олонецкой губерниях, с целью отделения их от России и присоединения к Финляндии. Для противодействия этому движению в декабре месяце прошедшего 1906 года в селе Ухте, Архангельской губ., состоялся съезд представителей Архангельской и Финляндской епархий для обсуждения мер против пропаганды лютеранства и панфинства. И вот какие факты были сообщены на съезде.

Из сообщённых на съезде докладов видно, что во главе этого движения стоит финское общество – «Vienan Karjalaisten Liitto» (Союз Беломорских корелов), издающее для Русской Корелии свой печатный орган – «Karjalaisten Pacinoita» (Корельские Разговоры). В обращение пущено уже 3 довольно солидных иллюстрированных нумера. Денежную силу общества составляют корельские купцы (выходцы из Архангельской и Олонецкой губерний), а руководители его – видные писатели и общественные деятели из финской интеллигенции и, получившие образование в Гельсингфорсском университете и финских школах, дети разбогатевших выходцев. Что имеют в виду финские деятели, собирающиеся в поход на Корелию, видно из слов доктора (по учёной степени) О.А. Хайнари, державшего речь на учредительном собрании вышеупомянутого общества. Горько жалуясь на историческую судьбу, расторгшую связь между родными братьями финнами и корелами, заявляя о том, что последние могут требовать сочувствия от своей матери – Финляндии, г. Хайнари добавил, обращаясь к финнам: «Мы финны образуем маленький островок среди других народов. Числом нас в княжестве нет и трех миллионов. Нельзя поэтому считать маловажной ту победу, когда мы соединимся с беломорскими корелами, с этим бодрым и даровитым племенем, в своих национальных стремлениях. А если с помощью беломорских корелов удастся нам пробудить и Олонецкую Корелию, то как много будет значить эта добавочная в 200.000 душ сила для успехов финской национальной культуры...»

Упомянутый журнал (№ 3) Karjalaisten Pacinoita уверяет корелов, что Россия велика и народ русский стоит на такой низкой ступени благосостояния, что улучшений и реформ совсем нельзя ожидать особенно на окраинах. На случай, если бы русская власть была против Финской школы, он даёт совет принимать учителей на дом, якобы для обучения своих детей, между тем по очереди дети будут обучены в каждом доме. Затем вообще должно заметить, что, несмотря на вывеску мирного обновления, корельский журнал пишет крайне резко по адресу русского правительства...

В целях скорейшего распространения журнала проектируется нанять другого почтальона от Суомуссалми до Вокнаволока.

В одном из № «Голос из Корелии» горячо приветствует журнал, как «зарю новой жизни» для приниженных и забитых и просит помощи для осуществления свободы: «Вы друзья наши в Финляндии, вы учёные мужи, у вас свобода и всякая благостыня, можете защитить угнетённых, поддержать безнадёжных, к вам обращается корельский народ. Подайте нам руку помощи, поддержите нас, руководите нами, заключите нас в свои сердца...»

Не следует забывать, что корелы духовно и материально связаны с Финляндией: продолжать образование приходится в финских учебных заведениях, заработки и возможность скопить деньгу даёт тоже Финляндия и, наконец, даже до настоящего времени Корелия не соединена постоянной дорогой с русскими местностями (от г. Кеми нет дороги в Корелию).

В Олонецкой Корелии, замечает, однако, тот же корельский журнал (№ 3), пропаганда панфинства пока не удачна: Олонецкие корелы «отстали» и обрусели, по природному здоровью «годятся в гвардию, мало потребляют табаку, глубоко религиозны», но «Дух Святой ещё не сотворил из них чад Божиих...» Свои заметки журнал заключает пожеланием проведения железной дороги в Петрозаводск из Сердоболя или Вяртсися и восклицает «Финны, открывайте Корелию для колонизации»! Вообще журнал рекомендует для осуществления идей панфинства пользоваться благоприятным моментом «пока великан борется со своим центром и, по-видимому, не заботится об окраинах», так как потом будет поздно и «искусственный мост» в Корелию может оказаться без опоры. Общество Беломорских Корелов собирается покрыть, в целях протестантской пропаганды, Корелию целой сетью школ до народного университета включительно и с устранением всякого церковного влияния. Теперь уже действует одна передвижная школа в пределах Вокнаволоцкого прихода. Другим средствам для той же цели служат нападки на священников корельских приходов; эти нападки стали общим местом в финских газетах и в частных разговорах. В Сердоболе в сентябре 1906 г. на общем собрании местного евангелического общества решено открыть денежный фонд для миссионерских целей в Корелии и, как сообщают, собрано уже 3.000.000 марок. Пасторы готовятся к миссионерскому походу.

Одному из членов Съезда пришлось по дороге в с. Ухту встретиться на границе Кондокского прихода с сыном старшего пастора в Кугмонеми. Молодой человек с восторгом заявлял, желая обрадовать православного пастыря, что «скоро будут даны Корелии миссионеры». В заметках одного миссионера, летом уже ходившего с проповедью евангелия, религиозно-нравственное состояние корелов представляется мрачными красками. Тёмные стороны в жизни корелов, по словам проповедника: страсть к наживе, жадность, суеверность, нарушение праздничного покоя, сквернословие, страсть к вину и т. д. ¹⁹²

Положение женщин в Китае всегда привлекало к себе внимание европейских миссионеров, которые и деятельность свою направляли на то, чтобы создать для китайской женщины условия, могущие доставить ей духовное и материальное благосостояние.

Устройство женских школ в Китае было одной из главных забот миссионеров; в Кантоне в настоящее время существует пять больших женских учебных заведений, основанных миссионерами; здесь же находится медицинская женская школа и прекрасное учреждение для слепых женщин.

Потребность в образовательных учреждениях растёт с каждым годом, в настоящее время в Нанкине вице-король основал школу для девочек, из чего можно заключить, что туземное правительство начинает заботиться о распространении просвещения между женщинами. Образованная и именно в христианском духе китаянка может явиться прекрасным проводником христианских идей, так как мать в китайской семье играет важную роль; ввиду этого вопрос о христианской школе имеет большое значение. Распространение христианства среди женщин Китая производит изменение и в домашнем быту, так, например, можно отметить, как благоприятный результат восприятия христианского учения, облегчение участи домашних рабынь. Рабства, как института, в Китае не существует, но женская прислуга в домах зажиточных китайцев стоит на ступени полного бесправия. Эта прислуга состоит из молоденьких девушек, которых родители, вследствие бедности, запродают в состоятельные семьи. Такая купленная служанка становится неотъемлемою собственностью хозяев, выносит на себе все тяжести домашнего хозяйства и терпит зачастую жестокое обращение¹⁹³.

Распространение христианства между китайскими женщинами создало, между прочим, своеобразный институт, о котором стоит сказать несколько слов. Это «общество посвящённых Богу девушек». Учреждение этого общества относится к 16 веку, ко времени возникновения католической миссии в Китае. Точных сведений о первых периодах этого учреждения не находится. В начале сороковых годов 18 в. был дан этому обществу более определённый устав, а в конце означенного столетия круг обязанностей «Богу посвящённых» был расширен: они привлекались к обучению и наставлению женщин и детей, готовившихся к принятию крещения, причём учительницами ставились лишь достигшие тридцатилетнего возраста. Обет безбрачия произносился девушками лишь после трёхлетнего испытательного пребывания в обществе. Из опасения преследования туземцами китаянок «посвящённых Богу», последние не были соединены в самостоятельное учреждение, они находились при миссиях и исполняли здесь различные обязанности при церкви, школе, приюте. Скромность и трудолюбие этих девушек всегда отмечались миссионерами, преданность их христианству отличалась искренностью и стремлением к его распространению. Не раз под влиянием таких «Богу посвящённых» туземцы обращались ко Христу. Доброе отношение к окружающим и постоянная готовность помочь всякой нужде приобрели этим девушкам уважение и любовь туземцев.

Многие из «Богу посвящённых» остаются жить в своих семьях, результатом пребывания такой девушки дома в большинстве случаев является переход в христианство её родственников.

Присутствие в миссиях «Богу посвящённых» приносит делу проповеди большую помощь, их глубокая вера всегда производит неотразимое действие на душу язычников и возбуждает уважение к христианской религии. Посвящённые Богу девушки добывают себе средства к жизни постоянно работой, свои рукоделья они продают за небольшую плату, которая оказывается достаточной для их скромных потребностей. Работая, они повторяют молитвы, которых знают очень много, отдыхая они перебирают чётки, произнося вслух или про себя молитвенные слова. Живущие в семьях девушки, носят обычную туземную одежду, избегая лишь ярких цветов, находящиеся при миссиях одеваются одинаково в монашеский костюм. Сообщения миссионеров о «Богу посвящённых» девушках всегда полны похвал и умиления перед их незаметной, но в высшей степени полезной и плодотворной деятельностью. Благотворительность составляет, между прочим, их главное занятие, свой ничтожный заработок они зачастую целиком употребляют на помощь беднякам.

С конца шестидесятых годов 19 столетия многие из «Богу посвящённых» девушек вошли в состав приехавшей из Франции общины «помощниц бедным душам», приняли её устав и отдались совершенно миссионерской деятельности. Члены этой общины обыкновенно посылаются группами в различные пункты католической миссии и исполняют различные обязанности, возлагаемые на них миссионерами.

Появление кармелиток в Китае положило начало в этой стране строгому монашеству, в орден кармелиток вступило значительное количество из туземных женщин, преодолев трудности изучения латинского языка, знание которого являлось необходимым для чтения аскетических сочинений, перевода которых ещё не сделано на китайский язык.

Многие другие монашеские общины, явившиеся из Европы в Китай в целях насаждения здесь христианства, восприняли в своё лоно туземных «Богу посвящённых» девушек, которые явились достойными сочленами и соработницами европейских монахинь. Устройство школ, приютов, лазаретов, представляющее собой цель монашеских обществ, пошло значительно деятельнее при участии туземок, которые, зная хорошо потребности своих соотечественников, могли указать средства и возможность к их удовлетворению. Так как многие из «Богу посвящённых» туземок происходят из бедных и простых семей, то, прежде чем начать свою деятельность на пользу миссии, они обучаются у образованных монахинь грамоте и полезным работам, затем постепенно начинают принимать участие в более сложных обязанностях при миссии. Определённое образование даётся тем туземным девушкам, которые назначаются в учительницы.

Таким образом из вышесказанного следует, что в настоящее время наряду с 600 европейскими монахинями подвизается около пятисот туземных девушек, принявших ангельский чин, кроме того, около четырёх тысяч «Богу посвящённых» туземных девиц трудятся во славу Божию, на пользу веры христианской при миссиях и в своих семьях¹⁹⁴.

h66 – Пребывание преосвященного Андроника во Владивостоке.

h66 – Страничка из Пекинского дневника.

h66 – Льготы священникам, отправляющимся в Манчжурию.

h66 – Новый латинский патриарх в Иерусалиме.

– 14 февраля сего года в 12 час. дня в г. Владивосток прибыл, проездом в Японию, преосвященнейший Андроник, епископ Киотосский. Встреченный на вокзале ключарём собора протоиереем И. Чистяковым, высокий гость проследовал в Кафедральный собор. Здесь была совершена о. настоятелем собора с причтом обычная архиерейская встреча Благословив присутствовавших в храме, владыка с о. ключарём поехал на архиерейскую квартиру к высокопреосвященнейшему архиепископу Евсевию. В тот же день оба владыки выехали на Седанку, а в воскресенье 18 февраля прибыли в город для совместного служения в соборе.

Извещённое о служении двух святителей, православное население по-праздничному наполнило собор, дабы видеть редкое и первое в нашей епархии торжество. После Евангелия владыка Андроник произнёс слово с приглашением к пожертвованиям на сооружение храмов в гг. Осака и Мацуяма; а после литургии благословлял народ.

В понедельник 19 февраля оба архипастыря служили литургию на Седанке. И здесь епископ Андроник произнёс на ту же тему поучение и произвёл сбор пожертвований. Всего во Владивостоке и на Седанке собрано более 200 рублей, а дальнейшие пожертвования, по просьбе владыки Андроника, принимаются у кафедрального протоиерея о. А. Муравьёва.

20 февраля собрался епархиальный съезд духовенства в числе 9 человек. После молебна отцы депутаты открыли свои заседания в присутствии духовной консистории, любезно им предоставленном за неимением в городе другого помещения. В пятницу 23 февраля оо. депутаты, собравшись в архиерейской квартире, вели с высокопреосвященным владыкой пастырскую беседу о разных недоуменных случаях из приходской практики, а затем представлялись епископу Андронику и приняли от него благословение. В тот же день епископ Андроник отбыл в Японию, напутствуемый пожеланиями успешного святительства.

– 7 октября. Около шести часов утра подъехали мы к Аньдинмынским воротам; уже было довольно светло, но обычного у городских ворот движения и шума ещё не было, так как ворота не были ещё открыты. Эта необычная недвижимость как-то невольно бросалась в глаза. Мы вместе с другими ожидавшими остановились у ворот, но нам не пришлось долго ждать, – загремели ключи и железные засовы, пять человек отодвинули тяжёлый деревянный запор и с грохотом бросили его к стороне. Свободно проехав через первые ворота, остановились мы пред вторыми. Лишь только открылись эти последние, как в город ворвалась через них целая толпа людей с ношами на коромыслах, с одноколёсными тележками, застучали колеса телег, кругом нас всё задвигалось, зашумело. Наши телеги с трудом выбрались за город, и мы направились к своему кладбищу, – ехали мы совершить литургию в новоосвящённой 1 октября в память преп. Серафима церкви и отслужить панихиду на могилах наших праотцев и собратий по службе в миссии и других погребённых там русских. Вызолоченные кресты и главы нашей церкви ярко сияли под лучами восходящего солнца. Отрадно было молиться в этом новом нашем храме. Правда, обстановка там очень скудная и простая, – икон мало, одни лишь белые стены, – но солнечный свет, обильно заливавший алтарь, отгонял всякую мысль о скудости и невольно наполнял сердца молящихся благоговейной радостью.

Хотя и мало нас, однако, Господь даёт нам силы для совершения священной службы: сегодня была у нас литургия в трех церквах, – кроме кладбищенской, была служба в Иннокентиевской – крестовой церкви, где присутствовали ученики китайцы и часть братии (другая часть была на кладбище), в Никольской церкви была служба для сестёр женской общины, они сами там поют и читают. Эта Никольская церковь освящена двумя днями позднее кладбищенской (т. е. 3 октября); помещается она в верхнем этаже храма, устроенного на фундаменте прежней церкви, разрушенной боксёрами в 1900 году, под ней в склепе покоятся останки мучеников. Освящением этой церкви, можно сказать, закончено восстановление Миссии, и древняя святыня – икона Святителя Николая, стоявшая до сих пор в Успенской церкви, перенесена на своё прежнее место.

– Вновь назначенным в Манчжурию священникам будет со дня их прибытия к месту служения производиться содержание в размере 1.980 руб. в год при готовой квартире. Помимо сего, им будут выданы прогоны в размере действительной стоимости проезда их самих и провоза 10 пуд. багажа до соответствующей пограничной станции Китайской Восточной железной дороги и билеты для проезда с таким же количеством багажа по названной дороге до места назначения, а также подъёмные приглашённым:

а) из Европейской России в размере трёхмесячного,

б) из Западной или Восточной Сибири – в размере двухмесячного и

в) из Приамурского края и Забайкалья – в размере месячного оклада содержания. Из означенных подъёмных месячный оклад уплачивается по прибытии на место и лишь остальная часть, кому таковая причитается, выдаётся при отправлении в Маньчжурию.

Прошло уже больше года после смерти латинского иерусалимского патриарха Людовика Пиави, а между тем римский папа Пий X не спешил назначить ему преемника, так как затруднялся в выборе лица достойного для замещения поста своего представителя на православном Востоке. Лишь в минувшем феврале такой представитель был найден – в лице латинского архиепископа на острове Паксосе Филиппа Комассея. Новый патриарх родился в 1848 году в Риме, получил прекрасное образование, некоторое время состоял в штате конгрегации пропаганды и достаточно ознакомился с греческим Востоком во время управления архиепископией Наксоса ¹⁹⁵. Теперь ему предстоит руководить деятельностью латинских миссий в Палестине, Сирии и Египте. По идущим из Рима вестям, новый латинский патриарх одушевлён горячим стремлением дать и без того торжествующему на Востоке латинству обновлённую организацию и расположить турецкое правительство к сугубым милостям к пришельцам, изгнанным из Европы. Переход протектората над католиками Востока от Франции к Италии, с которой римская курия находится теперь в мирных отношениях, «отсутствие» России на ближнем Востоке и уступчивость – при известных условиях – турецких властей внушают патриарху Комассею уверенность в осуществлении намеченной им программы. Представители православной Церкви в Палестине должны приготовиться к надлежащей встрече этого нового деятеля латинства на Востоке, уже заранее объявившего о своей программе деятельности, с хвастливым обещанием достигнуть полного успеха для торжества латинской церкви.

(Окончание)

«...шиться от вещественного, видимого мира и не могут отвлечённо составить понятие о мире духовном. Усвояя из догматов веры только те, которые более доступны пониманию человека, например, о Боге едином, Творце, Всемогущем, Всевидящем и т. п., они не могут понять менее доступное пониманию человека: учение св. церкви о троичности лиц Божества, о лице Богочеловека и Искупителя, о таинствах и другое. Учение о замене ветхозаветных кровавых жертв бескровной тела и крови Христовых в понятиях вотяков пока не укладывается, о благодати Божией, сообщаемой человеку в таинствах, большинство вотяков не понимает и важности таинств не сознаёт.

Однако, недостаточность усвоения вотяками христианских истин в значительной мере у них искупается той внимательностью и доверчивой простотой, с какой они приемлют всё, чему учит св. церковь. Приверженность к храму Божию возрастает всё более и более; в воскресные и праздничные дни к богослужению ходят охотно и в большем количестве, чем прежде, заботливее становятся о благолепии храма своего. Женщины являются в храм со своими малолетними детьми и любят приносить их к св. причастью, особенно во время летних детских болезней. На исповедь и ко св. причастью великим постом вотяки ходят почти все. О своевременном напутствовании больных они заботятся ревностно. Некоторые, хотя и немногие во время болезни прибегают и к таинству елеопомазания. Посты: великий, рождественский, успенский, соблюдают, за малыми исключениями, все. Но в петров пост, в среду и пяток, при простоте своего быта, едят, что случится, хотя есть примеры соблюдения поста и в эти дни.

Христиански-молитвенная настроенность вотяков видна в возрастающем усердии к отправлению молебнов в церкви и домах, в отправлении панихид и литий на кладбище в нарочитые дни; а особенно сильно это проявляется в дни великих праздников, например, Пасхи, Рождества Христова и храмовых, когда приходский храм не может вместить всех молящихся. Усердно посещают они храмы Божии, когда приходят в село св. иконы из Вятки, или идут для молитвы в те соседние сёла, где останавливаются св. иконы. Многие, и неоднократно, в заботах о душевном спасении, ходят для поклонения и молитвы к св. мощам св. преп. Симеона Верхотурского и другие, хотя недалёкие, места для поклонения местночтимым святыням: на Великую реку, в с. Шаркан, с. Балезино и другие.

Разумеется, при всём этом, являя добрые черты христианской настроенности, выражающиеся в возрастающей преданности православной вере и святой церкви, в преобладающем большинстве вотяки ещё несвободны от суеверий, заповеданных предками. Особенно заметны остатки языческой старины в женском поле. Языческие верования и обряды вотяков делятся на добрые и злые. „Курбон“ (жертва) доброму началу, „Куяськонь“ – злому. Доброе начало – „Инмар“, злое – „Шайтан“, почитают под разными наименованиями: „Читгамурт“, „Лудмурт“ и проч. Каждому воображаемому духу приносится особый дар „Курбон“ или „Куяськонь“. Прежний вотяк от колыбели и до могилы был окутан разными суевериями, всех и всё старался задобрить или задарить, хотя бы каким-нибудь ничтожным даром. Теперь же, с каждым годом более и более слабеет живучесть этих суеверий, и они принимают форму простой, безотчётной доверчивости к унаследованным взглядам и преданиям. Так, например, слабеет их вера в Шайтана, злую силу, требующую умилостивления, реже делают Куяськоны, подарки этой силе во время болезней. Авторитет их ворожцов и лекарей сильно упал.

Загробная жизнь в понятиях вотяков представляется такой же реальной, как и здесь, на земле. Не так ещё давно все вотяки клали в гробы покойников хлеб, кумышку, деньги, топор, трубку и пр. Теперь и этот обычай многими вотяками оставляется.

Таким образом, в верованиях вотяков замечается ещё двойственность, и в изложении их верований получается, по-видимому, противоречие. Но противоречия здесь нет. Здесь только может показаться истинно-верующему христианину непонятным сочетание в одной голове двух противоположных мировоззрений: языческого и христианского. Языческое мировоззрение в понятиях вотяков постепенно вытесняется христианским»¹⁹⁶.

Нравственное состояние вотяков таково: вотяки трудолюбивы, в семейной жизни уступчивы, уживчивы, в общественной – дружны. Дети у вотяков вообще почтительны к родителям. Среди вотяков развито призрение сирот, даже не родственников.

При положительных качествах есть у вотяков и пороки: скрытность, лукавство, наклонность к обману и воровству, мстительность, нечестность в слове, скупость, нередко нарушение девства. Но самыми тёмными пятнами на духовно-нравственном облике вотяков лежит пьянство и сожительство молодых людей до брака.

В прежнее время, когда вотяки беспрепятственно варили кумышку, в праздничное время пьянство среди них было ужасное: пивали без просыпа по неделе и больше, не только мужчины, но и женщины и дети. С запрещением варить кумышку в 1891 году, пьянство на дому среди вотяков уменьшилось, и редко можно было встретить дома пьяного вотяка (вотяк скуп покупать). Но заимствованная от русских привычка ездить на местные базары, иногда и без нужды и пьянствовать там, становится в последнее время частым явлением. Ныне же, при ложно понятной свободе, вотяки снова стали открыто варить кумышку, и снова начинается среди них в праздничное время сильное пьянство.

Незаконные сожительства в некоторых приходах составляют ещё заурядное явление. Не вывелся ещё обычай привозить невесту в дом жениха и держать её несколько времени без венца, до венчания праздновать свадьбу.

Некоторые факты из жизни инородцев говорят за то, что в настоящее время они мало-помалу оставляют свою прежнюю веру. Как на доказательство сего и в тоже время, как на отрадное явление, инородческий миссионер 2 благочиннического округа Малмыжского уезда, священник Евгений Попов, указывает на сожжение воршуда вотяками некоторых приходов. Интересен самый процесс сожжения воршуда. По словам о. Попова, обыкновенно семейство, сознавшее всю нелепость поклонения воршуду, через главу семьи просит священника уничтожить – сжечь его; священник соглашается, идёт в шалаш, берёт воршуд (два сюмыка, бурак и сосновую доску) и складывает в огонь, а вотяки стоят вокруг костра и с унынием наблюдают, как их воршуд горит; при этом сами не прикасаются к воршуду, боясь привлечь на себя несчастие, а всё предоставляют делать священнику. После сожжения воршуда служится молебен с водосвятием и окропляется то место, где раньше находился воршуд, а также шалаш и весь двор. Такое явление было ныне, например, в Старо-Мултанском приходе. Глава семьи, старец лет 80-ти, после сожжения воршуда, перекрестился, сказав: «Слава Богу! кончал старую веру; ведь, батюшка, о нашей вере никакой книжки нет, а у вас есть, да ещё на вотском языке».

Что сказано о религиозно-нравственном состоянии вотяков, то можно сказать и относительно крещёных черемис. По словам инородческого миссионера 2 округа Уржумского уезда, священника Сергия Громова, «недостатками в религиозной жизни черемис являются: приверженность их к язычеству, редкое посещение ими храма Божия, несоблюдение большинством из них постов, поминовение усопших по-язычески, с вином, празднование вместо воскресения пятницы, неисполнение многими из них христианского долга исповеди и св. причащения и посещение языческих молений с кровавыми жертвоприношениями. Не лучше и нравственное состояние их: главным недостатком в этом отношении является внебрачная жизнь среди них.

Пользуясь Высочайше возвещённой свободой вероисповедания, а также вследствие возбуждения некоторыми лицами из среды крестьян, крещёные черемисы, в конце отчётного года начали ходатайствовать пред Вятским губернатором о перечислении их из православия в язычество, без всякого внутреннего убеждения в истинности язычества. Бывший, например, учитель школы грамоты, Вячеслав Делянов, считает себя опять язычником и отказывается крестить своего новорождённого сына; другие же черемисы, хотя и приняли язычество, но благодаря увещаниям миссионера и священников, начинают вразумляться и возвращаться снова в православие, о чём посланы заявления начальнику губернии желателями селений: Аланура, Сидоровского и Кошкая»¹⁹⁷.

Что касается крещёных татар, то они в религиозно-нравственном состоянии лучше других инородцев. Инородческий миссионер 1 округа Малмыжского уезда, священник с. Бектешева, о. Илия Ефремов, в своём отчёте за 1905 год пишет: крещёные татары «всегда на беседы собираются во множестве и слушают их внимательнее вотяков и черемис, храм Божий посещают чаще последних, почти все соблюдают великий пост, а некоторые и все посты, долг исповеди и св. причастия исполняют ежегодно. Между татарами встречается очень мало не бывших у исповеди и св. причастия, и то более за отлучкой; также между татарами очень мало, или даже совсем нет, незаконных сожительств».

«И это, – говорит далее о. Илия Ефремов, – объясняется тем, что во всех крещёно-татарских селениях есть миссионерские школы, где учителя под руководством сельского священника, ведут с народом в каждые воскресные и праздничные дни религиозно-нравственные беседы. Если бы у крещёных татар», заканчивает свою речь о. Ефремов, «не было миссионерских школ, то, особенно ныне, при объявлении свободы вероисповедания, было бы большое отпадение в магометанство».

Бесспорно, что главным деятелем в деле просвещения инородцев, в деле утверждения в них православной веры является духовенство. Оно свою деятельность проявляет и в школе, и в церкви, и в приходе.

В настоящее смутное, переходное время духовенство усилило свою просветительную деятельность. «Во всех приходах, – говорит о. С. Крекнин, – теперь усилена проповедь с церковного амвона во время богослужений и вне богослужебные собеседования в церкви. Нарочито и часто ездят священники по деревням и ведут там религиозные беседы. Раздаются народу книжки и брошюры религиозно-нравственного содержания. Теперь духовенство пользуется всяким случаем, чтобы сделать наставление и поучение инородцу: при хождении по домам со славлением Рождеством и Пасхой, при напольных молебнах, при напутствовании больных и пр. Для утверждения инородцев в истинах православной веры оо. миссионерами и приходскими пастырями совершаются богослужения на их родных языках».

И беседы, и богослужения на инородческих языках не остаются бесплодными.

«Богослужения, поучения, вопросы и увещания на исповеди на родном языке инородцев, – говорит о. Илия Ефремов, – в миссионерском деле приносят большую пользу. Они искренно каются во грехах и просят в другой раз также совершать для них богослужения, поучения и исповедь на их языке».

Приходские священники в местах, где находятся миссионерские школы, являются и руководителями учителей и учительниц в деле ведения последними бесед, каковые существуют при каждой миссионерской школе. Вообще, непосредственное руководство школами вверяется местным священникам. Исполняя обязанности законоучителей, они заведуют хозяйственным и учебно-воспитательным делом. Между ними особенным усердием и деятельностью отличается священник с. Цыпьи о. Михаил Люперсольский.

«Он, состоя заведующим многочисленных инородческих школ, так хорошо поставил их, что нельзя желать лучшего. Школяры прекрасным пением, на славянском, татарском, вотском и черемисском языках, привлекают инородцев в храм Божий. Все учителя под руководством его ведут в школах религиозно-нравственные беседы. В церкви и приходе поучения на татарском языке, – говорит о. диакон Иаков Космин, – инородцы слушают его со вниманием, и очень нравятся им эти беседы и поучения».

Очень внимательно относятся к инородцам священники о. Илия Курочкин и о. Виктор Россихин, которые иногда совершенно бесплатно венчают черемис. В заботах об инородцах о. А. Шубин и о. М. Люперсольский в отчётном году составили объяснения манифестов 17 апреля и 17 октября 1905 года, а о. диакон Космин перевёл эти объяснения на татарский язык; другие же труженики на ниве народной – учителя – перевели их на вотский и черемисский языки. Тем же самым отличился и о. Пётр Кизнерцев. Псаломщик села Дерюшева, Дмитрий Ковалёв, очень часто бывает зимой и летом в крещёно-татарских деревнях – Старых и Новых Нослах, где ведёт беседы на их родном языке.

«Беседы его, – свидетельствует о. И. Ефремов, – очень нравятся крещёным татарам. От них несколько раз я слыхал, что псаломщик Ковалёв поучения говорит удивительно хорошо, тем более на нашем языке; нельзя не слушать его, говорят они».

Учитель Тологуртской школы, Павел Наздеков, в попечении о школе построил на свои средства новое помещение для школы. Вообще нужно сказать, что миссионерское дело, вручённое миссионерам священникам, как например, о. Илия Ефремов, о. С. Громов и др., находится в надёжных руках.

По отзыву и. д. о. благочинного, священника А. Шубина, «лучшею школой надо признать Дургинскую женскую, затем идут: Старо-Цыпьинская мужская, Старо-Цыпьинская женская, Кутешская, Тлогуртская, мужская Дургинская и Кушкетская (судя по достоинству ответов учеников)».

Далее идёт школа Ружбелякская, о которой о. С. Громов говорит, что она «по умелой постановке учебно-воспитательного дела может считаться одной из лучших школ в вверенном ему округе».

По засвидетельствованию о. уездного наблюдателя церковно-приходских школ по Яранскому уезду «Кердовская школа учителем Фурзиковым в учебном и воспитательном отношении поставлена лучше всех прочих миссионерских школ в Яранском уезде». Помощница учителя мужской Дургинской школы, Надежда Кондратьева, как сообщает епархиальный инородческий миссионер, А.И. Емельянов, в своём рапорте Его Преосвященству, Преосвященнейшему Филарету, епископу Вятскому и Слободскому, обладая прекрасным голосом, оказывает незаменимые услуги в деле обучения инородческих детей пению. Прихожане села Цыпьи ей именно обязаны в значительной степени тем прекрасным хоровым пением, какое имеют удовольствие слушать во время богослужения в приходском храме. Далее рекомендованы, как усердные и полезные деятели, учителя школ: Тологуртской, Павел Наздеков; Ново-Бийской – Пётр Обухов; Чужьяльской – Стефан Михайлов; Кушкетской – Павел Туганашев; Аппалонской – Пелагия Королькова; Кузебаевской – Надежда Иванова; Салтак-Яльской Анна Короваева; Сардабажской мужской – Василий Назаров; Сардинской – Алексей Иванов; Больше-Куптинской – Филипп Сабанцев; Нурсоминской – Николай Семенов; Яндельковской – Алексей Афанасьев; Тутавской – Исаия Марьин и др.

Деятельность Комитета по изысканию средств на расходы и денежная отчётность

1) К 1 января 1905 года миссионерских сумм оставалось:

а) неприкосновенных 10.473 рубля,

б) запасных 2.503 руб. 63 коп. (сбора в неделю православия 1.577 руб. 82 коп. и сбора по листам Совета 925 руб. 81 коп.),

в) расходных 9 руб. 64 коп. и

г) специальных 5.127 руб. 14 к. (из них 5.100 руб. строительного капитала и 27 руб. 14 к. на Японскую миссию), всего 18.113 руб. 41 коп.

II) В 1905 г. поступило на приход:

а) запасных 1.977 р. 87 коп. (из них сбора в неделю православия 1.215 руб. 46 коп. и сбора по листам Совета 762 руб. 41 коп.),

б) расходных 18.149 руб. 98 коп. и

в) специальных 2.422 руб. 78 коп. Итого 22.550 руб. 63 коп., а всего с остаточными 40.664 рубля 4 копейки.

III) В том же году употреблено в расход:

а) запасных 2.503 руб. 63 коп.,

б) расходных 18.148 руб. 98 коп. и

в) специальных 27 руб. 14 коп.

Итого: 20.679 р. 71 коп.

IV) Затем, к 1 января 1906 года остаётся:

а) неприкосновенных 10.473 рубля;

б) запасных 1.977 руб. 87 к.

в) расходных 10 руб. 68 коп. и

г) специальных 7.522 руб. 78 коп. (из них

а) 7.180 руб. на постройку школьных зданий,

б) 35 р. 45 к. на Японскую миссию и 307 р. 33 к. на доплату в книжный склад за книги и учебные принадлежности для тех миссионерских школ, по которым книжный склад не доставил в Комитет оправдательных документов),

а всего 19.984 руб. 33 копейки.

Сверх этого земством Малмыжского уезда выдано в пособие школам 650 рублей, но так как они расходуются непосредственно Земской Управой, то и в отчёт Комитета не входят. Местные церковно-приходские попечительства и церкви также оказывали пособие некоторым школам, уплачивая за наем квартир, отопление и прислугу. Преосвященный Филарет оказывал пособие некоторым училищам из сумм, находящихся в его распоряжении. Наконец, на помощь школам приходили духовенство и частные лица. Всё это показывает, что нужда в школах велика, но что Комитет имеет на это весьма ограниченные средства и только благодаря пособию из сумм Совета Общества, сочувствию Малмыжского земства, некоторых церковно-приходских попечительств, местных священников и отдельных лиц, он мог содержать 72 школы.

(Продолжение следует)