№ 21. Ноябрь. Книжка 1

(Продолжение)

Не успело ещё солнышко осушить на зелёной траве капель росы, как уже праздничный благовест созывал богомольцев в монастырь на молитву церковную.

В 7 ч. у. с такой же торжественностью, что и накануне, Благоверная Княгиня была встречена в вратах монастырских и вошла в храм. Этот храм – только маленькая часть громадного целого, предположенного к постройке по смело задуманному плану первых храмоздателей; это – нижняя, основная часть, вся углублённая в землю. Здесь трёхпрестольный обширный храм, главный престол которого освящён 5 июля 1909 г.; правый придел сейчас готовились освящать, левый надеются приготовить к освящению будущим летом. Над этим храмом, по плану, будет воздвигнут другой, верхний. Назначение нижнего храма – быть усыпальницей для священнослужащих из монастырской братии.

У правой стороны иконостаса, против образа Спасителя, на украшенном аналое, положена была прекрасного письма икона Преподоб. Сергия, Радонеж. Чудот.; это – святой дар новоосвящаемому приделу Благоверной Княгини, которым благословил Её в путь-дорогу в Николо-Берёзовку 5 июля у Гроба Преп. Сергия сам Первосвятитель Московской митрополии Высокопреосвященный Владимир.

Быстро облачился Преосвященный и священнослужители, принимавшие участие в освящении. Благоверная Княгиня молилась в алтаре до времени, указанного церковным уставом.

Вот, наконец, возжёг Святитель огонь – и загорелась первая свеча пред новым алтарём. Из алтаря двинулся, под главенством Преосвященного, крестный ход за Св. Мощами. Тонкая завеса скрывает священнослужителей от глаз народа.

Среди наступившей молитвенной тишины громко раздался под сводами обширного храма голос Святителя: «Кто есть Царь Славы?»

«Господь сил, Той есть Царь славы» – отвечает церковный хор. Завеса упадает, и крестный ход с Преосвященным, нёсшим на своей главе Св. Мощи, тихо сошедши по ступенькам лестницы, торжественно идёт среди молящихся и царскими вратами входит в алтарь.

Коленопреклонённой молитвой закончен был чин освящения, а затем на новоосвящённом престоле была принесена первая Бескровная Жертва Богу за живых и умерших.

Во время совершения чина освящения доставлен был в храм другой великокняжеский дар монастырю – прекрасная ризница для всей монастырской служащей братии, в которой, по желанию Княгини, и совершили литургию.

Перед молебном Препод. Сергию, после литургии, Владыка обратился к молящимся с тёплым словом утешения и ободрения в разлуке с отшедшими от нас в вечность близкими нашими: радость воскресения Христова немолчно должна каждому говорить и о радости воскресения в Воскресшем всех наших покойных; мы, живущие здесь, должны помнить, что от Господа даётся особенное утешение тем, в память которых, в молитвенное прошение об отпущении вольных и невольных прегрешений, воздвигаются алтари Господни для совершения Святейшей Тайны Тела и Крови Христовых.

«Да будет вечная память Благоверному и Великому Князю Сергию Александровичу!»

«Недавно мне пришлось быть в том месте стольного града Москвы, где тихо почивает Покойный, и посетить тот склеп, который принял останки Благоверного».

«А вот ныне в этом склепе Бог даровал нам радость освятить храм во имя Преподобн. Сергия, Радонежского Чудотворца».

«Если Господу будет угодно, над этим склепом воздвигнется храм Воскресения Христова».

«Мы будем молить Воскресшего, да исполнит Он и этой радостью сердца наши и детей наших (учащихся при монастыре, в школе)».

«Да восстанем же все от тьмы к свету! Да воскреснем от смерти к жизни! Да будет вечная память покойным».

«Да дарует Воскресший Христос, по молитвам Препод. Сергия, многая лета Вам, Благоверная Княгиня, на утешение и радость всем близким вашему сердцу!»

«И всех вас, возлюбленные, да благословит Господь Бог на радость и счастье в воскресшем. Аминь».

«Вот слава Богу», – говорил народ, выходя из храма, – «Господь дал нам сегодня одну радость: освятили храм. Теперь сподобил бы Господь встретить Угодника Божия».

Вышли из храма. На площади толпился народ. День жаркий. О. Игумен приготовил чай в саду – очевидно в только что отстроенной новенькой беседке, а сам куда-то исчез. Вечно так: суетится, бегает, точно ветер его носит. Конечно, побежал к своим детишкам – школьникам. Через минуту привёл их всех и заставил их петь: «Торжествуй наша обитель».

За небольшим кругленьким столиком, вместе с Великой Княгиней, сидят человек пять–шесть. Беседку обступила толпа женщин, у некоторых на руках грудные дети.

«Помоги, дорогая Княгинюшка. Работать не могу: больна». – «Не оставь Своей милостью», – слышались голоса действительной нужды, неподдельного горя.

Княгиня участливо сама расспрашивала крестьянок о степени их нужды и тут же оказывала им помощь.

Нужно было видеть, с какими слезами радости отходили от неё обласканные, утешенные, успокоенные...

Среди тесной толпы народа Великая Княгиня прошла из сада в старый деревянный храм.

Храм настолько ветх, что в нём уже перестали служить. Ступеньки крутой лестницы – точно живые, и гнутся, и скрипят под ногами, как будто плачут от боли. Почти все иконы взяты в новый храм. Трапезная часть храма заставлена длинными столами, на которых разложены целые кипы книг, брошюр и листков, напечатанных на инородческих языках: черемисском, татарском, чувашском и вотском; во многих параллельно инородческому тексту помещался русский перевод. Всё это книжное сокровище предназначалось, как духовная пища, для раздачи народу в дни празднеств.

Это отрасль миссионерской деятельности, одна из многих других сильно заинтересовала Великую Княгиню и вызвала с Её стороны полное одобрение. Для ознакомления с содержанием книжек некоторые из них Она взяла с собой.

В одном из классов монастырской миссионерской школы настоятельницы всех 10 женских Уфимских монастырей имели счастье показывать Великой Княгине рукодельные работы. Многие вещи, особенно по шитью золотом, жемчугом и шелками, вышивке гладью и др. были действительно хороши.

Владыка давал Её Высочеству подробные сведения о каждом монастыре, излагал историю их возникновения, рисовал картину их современного состояния и закончил: «Ваше Императорское Высочество! Почти все монастыри уже мной посещены (8 из 10). Могу пред Вами открыто свидетельствовать, что насельницы женских монастырей истинные труженицы. За исключением трёх, монастыри наши возникли в самое последнее время – лет 10–15. Все они только начинают жить и благоустрояться и своим благоустроением обязаны исключительно личному труду сестёр, которые под мудрым управлением настоятельниц ведут жизнь честную, добрую, мирную; службу Божию правят чинно и благоговейно; у окрестного населения пользуются добрым мнением и уважением».

Её Высочество благоволила принять от каждой обители на память иконы храмовых праздников – письмо сестёр обители – и образчики рукодельных работ.

При выходе из школы Великую Княгиню встретил пением народного гимна черемисский ученический хор. Одну часть гимна он исполнял на русском языке, другую на черемисском. Плавный переход от одной части к другой, без малейшей остановки, сделан был так легко, так неуловимо тонко, что некоторые думали, что пели здесь две различные вещи.

«Я хотя и не знаю черемисского языка, но по мотиву чувствую, что это было продолжение нашего народного гимна, – заметила Княгиня. – Как хорошо у них выходит».

Запели: «Спаси, Господи, люди Твоя». Перекрестившись, Великая Княгиня отбыла из монастыря.

Было уже более 12 ч. дня.

В 4 ч. прибыла икона святителя Николая.

В 3 часа из монастыря выступил крестный ход. К 4-м он подходил к пароходной пристани.

Всколыхнулась народная громада... зашевелилась... заволновалась...

Первою из этой громады народной осенила Себя крестным знамением Благоверная. Ей, сильнее других ожидающей, послана была от Святителя, в утешение, радость первой заметить приближение святыни.

С верховьев Камы быстро спускался пароход, весь положительно расцвеченный знамёнами и флагами.

«Величаем тя, Святителю Отче Николае» – раздалась из тысячных уст встречающих приветственная торжественная священная песнь в честь Святителя Христова.

Священники, сопровождавшие св. икону, открыто, на виду у всех, держали её на своих руках. Яркие дневные лучи жаркого солнца искрились в богато украшенной золотом и драгоценными камнями ризе Святителя и, преломляясь, рассеивались в воздухе бесчисленными серебристыми нитями, красиво отображавшимися в речной глубине – поистине: «Яко звезда незаходимая воссия светозарными лучами».

Пароход у пристани. От сонма священнослужителей отделяются старейшие протоиереи – идут на пароход и принимают св. икону.

Все, как один человек, начиная с Владыки, опустились на колена. Великая, святая минута!.. Всё слилось, всё объединилось в одном чувстве искреннего, глубокого почитания Святителя Христова.

Трепещущая, радостная и светлая стояла Благоверная пред Святыней.

Архипастырь Уфимский берёт чудотворный образ, подходит к Великой Княгине и подаёт его Ей.

Точно сила свыше сошла на Неё и укрепила: твёрдо приняла Она на Свои руки св. икону...

Всё это произошло в одно мгновение, совершенно неожиданно.

Преосвященный потом говорил: «Я и сам не знаю, как это случилось. В ту минуту разве мы действовали? Разве мы рассуждали? Действовал через нас и руководил нами сам Святитель Николай».

Открылась величественная картина крестного хода. Процессия церковная, со множеством хоругвей и икон, заняла пространство не менее четверти версты.

Взоры всех обращены были на Великую княгиню. А Она идёт твёрдо, спокойно. Тихий, радостный взгляд Её очей покоился на св. иконе. Ведь с Ней Угодник Божий.

Картина шествия до того была потрясающа, что весь народ пришёл в умиление. Не только женщины, но и крепкие духом мужчины – все положительно плакали. Выразить словом или пером то, что чувствовала вся эта масса народная или каждый в отдельности, нет никакой возможности.

«Господи! Как хорошо! как дивно хорошо было», – старался передать свои впечатления один из участников этого торжества: «Как взгляну туда, на Неё – так слёзы и польются».

«Хочу удержаться – не могу. Так хорошо на сердце, что не могу и выразить... Выразить? Да разве можно выразить это на словах? Ах! Боже мой! Теперь ничего больше не надо. Ничего лучшего в жизни не увидишь. Теперь спокойно можно умереть». И говорил это мужчина, притом настоящий богатырь. Если же сердце богатыря так билось, то что же было с другими?

Трижды подходили к Великой Княгине и просили у Неё икону, но Она не хотела расстаться с ней.

Весь почти путь до монастыря Она одна пронесла её.

Как хорошо выразился на второй день после литургии Преосвященный, вспоминая несение Княгинею чудотворного образа: «Вчера действительно явилась нам Красота Божия». И, дополняя мысль Владыки, сказал сопровождавший Великую Княгиню верный слуга покойного Благоверного Князя Сергия Александровича: «и взяла Она Угодника Божия на Свои чистые руки», – сказал и... заплакал...

Путь в монастырь хотя выбран был и прямой, не через село, но всё же довольно длинный, не менее двух вёрст. Шли по прибрежной луговой поляне, как ковром, покрытой зелёной травой; по мосточку перешли маленькую речку, протекающую под самой монастырской горой; поднялись по песчаной горе в монастырский сосновый лес – и снова в монастырь.

Было уже 5 час. Началось зараз же служение всенощного бдения святителю Николаю, – и опять на свежем воздухе, под открытым небом, пред храмом, где служили накануне, при том же самом составе священнослужителей, под главенством Преосвященного, при пении инородческих хоров.

После чтения шестопсалмия были произнесены заранее составленные и отпечатанные для простого народа, по преимуществу из инородцев, краткие поучения на пяти языках: русском, черемисском, вотском, татарском и чувашском.

Листки с этими поучениями раздавались всем за всенощным бдением, когда подходили к Св. иконе и помазывались елеем.

Отходя от иконы, каждый кланялся Великой Княгине, почти все подходили к Ней и целовали Её руку.

Весь день проведшая в молитве, Она, тем не менее, ни на минуту не села во время службы: как чистая свеча огнём веры и молитвы горела Она пред чудотворным образом Святителя.

Служба окончилась в 9 час.

С всенародным пением: «Спаси, Господи, люди Твоя...» Великая Княгиня отбыла из монастыря.

В этот вечер, утешенная и ободрённая молитвой пред Святынею Уфимского края, Она благоволила в молитвенную память вручить Святыню Московскую – иконы Св. и Праведных сестёр Марфы и Марии, небесных покровительниц Своей Обители – Преосвященному Уфимскому Нафанаилу, о. Настоятелю монастыря Игумену Анастасию и Сергию Влад. Мацневу.

Наутро предстояло ещё больше труда: Благоверная Княгиня пожелала проехать по окрестным языческим селениям, – ознакомиться на месте с образом жизни и бытом язычников.

Но без молитвы церковной не хотела Она начинать этого путешествия.

Решено было отслужить раннюю литургию в монастырском храме.

(Продолжение следует)

14 ноября текущего года исполнилось 50 лет существования Общества восстановления православного христианства на Кавказе и общество это отпраздновало свой юбилей.

Многочисленные племена, в настоящее время населяющие Кавказ, в древности были христианами. Об этом неоспоримо свидетельствуют многочисленные христианские памятники, доныне сохранившиеся в самых отдалённых углах и трущобах Кавказских гор: развалины храмов, высеченные на скалах кресты, полустёртые временем и стихиями надписи и т. п. Но, к сожалению, христианская вера и христианская цивилизация должны были уступить здесь место лжеверию мусульманскому: мусульманские племена, двигавшиеся из Азии, сокрушили Грузинское царство, разрушили города и храмы христианские, и силой и неволей обращали христианское население несчастной Грузии в магометанство... И это мученичество несчастной страны под огнём и мечом фанатического ислама продолжалось целых пять веков, и за это жестокое время, понятно само собой, – немногое осталось в стране от христианства...

В более близкое к нам время, особенно сильный подъём кавказского мусульманства обнаружился в 40-х годах прошлого столетия, когда известный Шамиль, объявив себя имамом, объединил воинственные племена Кавказа учением мюридизма и став во главе их, вселил в сердца этих народов непримиримую ненависть к христианству и повёл жестокую и продолжительную войну с русскими. В это время погибли и последние остатки христианства в горах Кавказа.

Но затем, когда борьба с воинственными горскими племенами стала приходить к концу и уже стало ясно, что недалеко время их покорения силой русского оружия, у некоторых лиц высшей Кавказской администрации явилась мысль основать особое общество, которое бы, в противовес мусульманскому фанатизму, будило в сердцах инородцев воспоминания о древнем христианстве и через это постепенно приобщало бы горцев опять к союзу с православной церковью и смягчало их фанатизм и вражду к русскому правительству и народу.

Первая мысль о создании такого общества принадлежит покойному покорителю Кавказа, бывшему наместнику Кавказскому фельдмаршалу князю А.И. Барятинскому. По предварительном совещании с тогдашним экзархом Грузии, впоследствии митрополитом С.-Петербургским Исидором, он представил в 1857 году в тогдашний Кавказский Комитет докладную записку, составленную по его поручению начальником штаба Кавказской армии генералом Милютиным. В этой записке, между прочим, говорилось: «с убеждением может бороться только убеждение. Для того, чтобы остановить нравственно разливающийся поток мюридизма и восстановить православную Церковь в горах, где она осеняла прежде столько племён, нужно, чтоб не одно правительство, но целая Россия узнала и оценила такое положение вещей, возможное потому только, что оно покрыто тенью и многим не известно. Русские сердца отзовутся на призывный голос веры и долга, и сейчас же найдутся средства пресечь это зло. Дело идёт о вопросах, к которым Россия не может оставаться равнодушной: о православии меньших её братьев, ежедневно отрываемых враждебной проповедью от лона Церкви, о величии России, которая должна разрушить на Кавказе препятствие, противопоставленное ей воплощением мусульманской ненависти в мюридизме. Православная вера составляет главную народную силу России, как Россия в свою очередь составляет Божественное оружие для торжества православия. Частные усилия, в таком положении дела, не могут повести к большим последствиям; частный человек ограничен со всех сторон. Нам нужно общее усилие. Чего не сделает русский, то сделает Россия».

Это докладная записка, вместе с проектом самой организации общества и с указанием целей и задач, какие оно должно было преследовать, рассматривалась и подробно обсуждалась в Кавказском комитете и удостоилась Высочайшего одобрения и утверждения 9 июня 1860 года. Тогда же был утверждён и самый устав общества, по которому во главе его поставлен был наместник Кавказский.

Общество тогда же было принято под особое покровительство в Бозе почившею Государынею Императрицей Марией Александровной, супругой Царя-Освободителя.

На первых порах своего существования оно состояло в ведении временного комитета при главном управлении наместника Кавказского; комитет этот и управлял делами общества. Но с 29 января 1865 года в управлении делами общества произошло некоторое изменение; вместо означенного комитета, был организован особый совет под председательством наместника, из вице-председателя экзарха Грузии и шести почётных и действительных членов по назначению председателя. С такой администрацией общество продолжало существовать до 1885 года.

За эти 25 лет деятельность общества была направлена, главным образом, на улучшение быта горского духовенства, на сооружение новых и возобновление старых церквей и снабжение их ризницею и утварью, потом, до некоторой степени, на издание богослужебных книг на туземных языках, преимущественно на осетинском, и распространение православного христианства между горцами путём устной проповеди. К 1884 году на попечении и содержании общества восстановления православного христианства на Кавказе было 137 приходов, из коих в Абхазии – 20, Самурзакани – 17, Сванетии – 14, южной и северной Осетии – 54, Тушетии и Пшавии – 19, Закатальском округе у ингилойцев – 4, в Ахалцыхском уезде – 5 и Эриванской губернии – 4. К тому же 1884 г. обществом вновь построено было 32 церкви и возобновлено 24. Помимо этого, для абхазцев и сванетов, которые употребляли грузинскую письменность, составлены были новые азбуки, а для осетин преосвященным Иосифом, бывшим епископом Владикавказским, переведены были на их родной язык молитвы и многие богослужебные книги.

Наряду с постройкой церквей, общество старалось действовать на тёмную горскую среду путём обучения и воспитания подрастающего горского населения в духе православия. Число школ общества с 1864 года несколько раз изменялось, но, во всяком случае, в каждом году их было не менее 35; точно так же изменялось и количество учащихся в них, средним же числом 1 учащийся приходился приблизительно на 125 чел. горцев.

Приступив к устройству народных школ между разноплемёнными и разноязычными жителями горных ущелий, общество на первых же порах встретило нужду в таком учебном заведении, которое подготовляло бы учителей из туземцев, знающих местные языки. С этой целью в 1866 году, на средства общества, основана была в Тифлисе Александровская учительская семинария.

Помимо открытия и содержания школ, общество отправляло лучших своих учеников в разные учебные заведения в качестве своих стипендиатов.

Заботясь о воспитании и образовании мужского подрастающего поколения, общество не выпускало из виду и женского горского населения, отлично сознавая, что женщина всегда является лучшим проводником в семью начал нравственности. В виду этого оно основало в 1863 году в г. Владикавказе трёхклассную девичью школу, со специальной целью распространить женское образование в Осетии.

С 1885 года в положении общества произошла существенная перемена. По Высочайше утверждённому 10 февраля и 9 марта этого года новому своему уставу, общество перешло из ведения гражданской администрации в ведомство Святейшего Синода, причём ближайшее направление действий общества возложено было на высокопреосвященного экзарха Грузии, в качестве его председателя.

С переходом общества в ведение Святейшего Синода и под непосредственное наблюдение экзарха Грузии, деятельность его стала расширяться и объединяться, плодотворно отзываясь на всех сторонах его управления церквами, школами и собственно миссионерской частью.

Деятельность эта проявлялась, прежде всего, в сооружении и ремонте церквей и в поддержании и возобновлении знаменитых древне-исторических монастырей, соборов и церквей Грузии, находящихся в запущенном и полуразрушенном состоянии. На этот предмет общество ежегодно вносит в свою смету от 6 до 10-ти тысяч рублей, кроме того, всегда старается привлечь к этому и местные пожертвования. За последние 25 лет, в разных местах Кавказа, преимущественно в горах, построено свыше 30-ти новых храмов. За этот же период времени обществом реставрированы: древний Бодбийский собор, в коем почивают мощи св. равноапостольной Нины, просветительницы Грузии, Телавский собор, Метехский храм, соборы Самебский, Самтависский, Цромский и многие другие. Эта реставрация почитаемых грузинами древне-исторических памятников имела особенно благотворное влияние на местных жителей. Она располагала их к православной Церкви и сильно содействовала восстановлению христианства в среде омусульманившихся горских племён Кавказа.

Наряду с сооружением церквей, общество прилагало немало попечения и о благоустройстве находящихся в его ведении храмов.

Одним из главных расходов общества по-прежнему было содержание причтов в приходских церквах общества. На это дело в прежние годы уходила почти половина всех его доходов; в последнее же время, ввиду принятия содержания некоторых причтов на счёт казны, расходы эти, правда, сократились, но всё-таки и теперь они достигают 25.000 руб. в год.

Обеспечивая причты содержанием, общество в то же время заботилось о постройке для них приличных помещений, особенно в тех местах, где, за неимением частных квартир, духовенство принуждено жить вне пределов своего прихода. Иногда общество давало духовенству и пособие на воспитание детей. Заботы общества о духовенстве простирались не только на самих священно- и церковнослужителей, но и на их вдов и сирот. По смете каждого года отпускается необходимая сумма на пособие беднейшим вдовам и сиротам.

С переходом общества в духовное ведомство, все находящиеся на его попечении школы были переименованы в церковно-приходские, и вследствие этого весь порядок внутренней жизни и обучения в этих школах был подчинён Высочайше утверждённым 13 июня 1884 года правилам и изданным Святейшим Синодом программам. Число школ год от году заметно увеличивается. В 1885 г. на содержание школ было израсходовано 19.700 руб., а в 1905 г. расходы по учебной части возросли уже до 66.000 руб. Население везде с доверием и сочувствием относится к школам, поддерживая их материально и охотно отдавая в них своих детей.

При всех школах общества ещё в 1886 г. были образованы библиотеки, по преимуществу из книг религиозно-нравственного содержания. А чтобы при посредстве школы развить и в народе охоту к полезному чтению и тем способствовать его религиозно-нравственному воспитанию, обществом предпринят был ряд переводов на туземные языки житий святых и других книг душеспасительного содержания. Предметом особого внимания служило также обучение церковному пению в школах.

В числе учебных заведений, содержимых на средства общества, заслуживают особого упоминания два: Александровская семинария в сел. Ардоне, Терской области, и Владикавказский осетинский женский приют.

Собственно миссионерская деятельность общества направлена была, прежде всего, на возвращение в лоно православия омусульманившихся горцев и на утверждение в истинах православия тех горцев, которые находятся в постоянной опасности от совращения в мусульманство, а с 1894 г. в круг попечения общества вошли также раскольники и многочисленные сектанты, существующие в Закавказье.

Благодаря правильно организованной миссионерской деятельности, православная вера завоёвывает всё больший и больший успех среди туземцев. Это доказывается тем, что ежегодно в приходах общества обращается к Церкви по 700 и более человек.

В числе мер религиозно-просветительного значения следует отнести и переводческую деятельность общества. За протекшие 50 лет были сделаны переводы богослужебных книг на осетинский, армянский и грузинский языки.

На все свои потребности общество ежегодно получает из Капитула Российских Императорских и Царских орденов 35.000 руб., пособия из казны около 55.000 р., кружечного сбора около 16.000 рублей и разных мелких поступлений около 12.000 рублей, но этих средств едва хватает для поддержания на должной высоте всех учреждений общества, так как на одно только содержание духовенства и учебной части общество расходует до 100.000 руб. в год. Для дальнейшего развития учреждений общества необходимы частные пожертвования.

Несмотря на все встречавшиеся в жизни препятствия, общество восстановления православного христианства на Кавказе в истекший полувековой период своего существования с честью и славой выполняло своё высокое назначение и много сделало полезного для православной миссии. Но ещё больше работы предстоит этому обществу впереди.

И мы желаем обществу дальнейшего процветания и успехов на пользу Церкви и государства!

* * *

Св. Синод, по случаю 50-летнего юбилея, приветствовал общество восстановления православного христианства на Кавказе следующей грамотой.

Обществу восстановления православного христианства на Кавказе

В настоящем году исполнилось пятьдесят лет с тех пор, как, с благословения Святейшего Синода, Державным повелением в Бозе почившего Государя Императора Александра Николаевича призвано было к апостольско-миссионерской деятельности Общество восстановления православного христианства на Кавказе. Одушевляемое чувствами святой ревности о славе Имени Божия, Общество, с самых первых дней своего существования и доныне, твёрдо и неуклонно стремится к тому, чтобы просветить благодетельным светом веры Христовой таящиеся в горах Кавказа племена, которые были в древности чадами Церкви Христовой, но затем, в силу тяжёлых исторических обстоятельств и под гнетом беспрерывных почти нашествий магометанских полчищ, не устояли в своей верности Христу и отпали от православия.

И благодарение Господу Богу! Пройдённый полувековой период деятельности Общества восстановления православного христианства на Кавказе даёт ныне право открыто засвидетельствовать, что Общество не вотще трудилось на своём высоком поприще. Восстановленные им из развалин древние храмы и воздвигнутые в разных местах края новые поведают славу Божию между неверными и приобщают новообращённых инородцев к самому источнику церковного упования, укрепляя их в благоговейных чувствах преданности православию. Изданные Обществом на туземных языках церковно-богослужебные книги открывают для новообращённых сокровища мудрости и возвышенной поэзии православного богослужения. А состоящие на иждивении Общества многочисленные школы постепенно, но твёрдо и неуклонно, из года в год, вносят в среду тёмного горского населения благотворные лучи христианского просвещения, насаждая в молодом поколении христианские начала веры и нравственности и патриотические чувства самоотверженной преданности и горячей любви к Царю и общему отечеству.

В настоящий великий день с благоговейной, благодарной и искреннею любовью вспоминая труды всех почивших деятелей Общества восстановления православного христианства на Кавказе, Святейший Синод воздаёт о них хвалу и благодарение Господу Богу, всегда благодеющему Церкви Своей святой, и, приветствуя всех нынешних деятелей Общества с сим знаменательным для них днём, призывает Божие благословение на дальнейшие труды Общества, пребывая в твёрдом уповании, что и в наступающий новый период своей деятельности оно с той же ревностью о славе Божией и спасении ближних будет стремиться к осуществлению высоких своих задач по восстановлению православного христианства на Кавказе.

Антоний, митрополит С.-Петербургский и Ладожский.

Владимир, митрополит Московский и Коломенский.

Флавиан, митрополит Киевский и Галицкий.

Тихон, архиепископ Ярославский и Ростовский.

Агафодор, архиепископ Ставропольский и Екатеринодарский.

Михаил, епископ Минский и Туровский.

Парфений, епископ Тульский.

Константин, епископ Самарский.

Высочайшее соизволение об учреждении Православной Миссии в Корее и о построении в Сеуле православного храма последовало 20 июня 1897 года. Главным побудительным к тому мотивом послужило ходатайство Министерства Иностран. дел о присылке в Сеул священнослужителя ввиду того, что дело русское в Корее начало успешно развиваться, и там уже проживало немало русских людей разных профессий, коим, как писал Чемульпосский вице-консул, грозило, за неимением вблизи священника, самое большое несчастье для христианина – смерть без покаяния. Эта благочестивая и основательная тревога (ибо смерть стоит у каждого за спиной) делала честь христианскому самосознанию православных русских людей, «заброшенных судьбой» в далёкую Корею...

Желания их были удовлетворены в полной мере присылкой в Сеул православной миссии, состоящей из трёх лиц: архимандрита, диакона и псаломщика.

Кажется, – всё бы хорошо, но, присылая несколько странный для Миссии штат – архимандрита без иеромонаха, петербургское начальство упустило из виду то обстоятельство, что великое несчастье для православного христианина – смерть без покаяния – таким образом перекладывалась со всех русских людей на плечи одного архимандрита... За что же такое большое нравственное наказание для начальника целой и изолированной миссии? Ведь ближайший к Корее православный священник проживает в соседних государствах: в Японии, Китае и России!..

Подобный крупный недочёт в штате Корейской миссии едва ли вызывался экономическими соображениями, так как экономия эта, в сущности, незначительна при ежегодном отпуске на содержание миссии в несколько тысяч рублей, – дело же сделано между тем наполовину... Просто-напросто, нам кажется, здесь был недосмотр: вопрос об учреждении миссии в Корее создался при Министерстве Ин. дел, которое привыкло к таким трёхчленным заграничным штатам.

Всю же тяготу этого ощутительного недосмотра в составе Корейской миссии приходилось, как я говорил, нести на своих плечах одному начальнику миссии. Правда, – начальники миссии ухитрялись облегчать себя в этом положении, приискивая лиц, которые соглашались бы быть и оказывались подходящими иеромонахами на иеродиаконской вакансии, но, во-первых, далеко не всегда могут быть благоприятные условия для того, чтобы удавалась подобная комбинация²⁶² и, во-вторых, по существу дела этим отнюдь не устраняется крупный недостаток в составе миссии. Поэтому мой предшественник архимандрит †Хрисанф возбудил в 1902 г. ходатайство об открытии трёх штатных иеромонашеских мест, имея в виду не только упомянутый недочёт служебного состава, но и желание перенести благовестническую деятельность в благоприятную для русской миссии северную Корею (северную и южную Хамкенские провинции). Ходатайство это, затянувшееся вероятно до русско-японской войны, не имело результатов.

При новом составе миссии, прибывшем в Корею после русско-японской войны в 1906 г., до сего времени не возбуждался вопрос об увеличении штата миссии не потому, чтобы не были ощутительны недостатки этого штата, но потому, что, с одной стороны, имелась в виду затруднительность отечественных финансов, обязывавшая нас терпеть до последней возможности и переносить свою нужду и, с другой стороны, потребность миссии в переводе и издании самых необходимых руководств для оглашаемых удерживала миссию от поступательной работы вне столицы, сводя её главн. обр. к занятиям келейным, отчего и отсутствие штатного иеромонаха становилось не столь заметным. Но вот за три предшествовавшие года миссия перевела и отпечатала все потребные руководства для оглашаемых и новокрещёных, издав их в виде трёх сборников по 1.200 экземпляров каждый, именно переведены: начатки православного вероучения: краткая священная история ветхого и нового завета; оглашение пред крещением; чин крещения (в извлечении); пастырское наставление новокрещёному; обязанности христианина; объяснение заповедей десятословия и блаженств; объяснение седми таинств и великих праздников и пр.; православное исповедание св. Димитрия Ростовского (Зерцало); литургия Иоанна Злат.; всенощное бдение; исповедь, чин отпевания (в извлечениях). Так. обр., вооружившись необходимым материалом на туземном языке для того, чтобы выполнять первую половину заповеди Госп. Иисус Христа: «научите вся языки» миссия могла затем со спокойным духом выполнять вторую половину той же благовестнической заповеди: «крестите»²⁶³. Так в течение Светлой седмицы 1908 года было положено основание православной церкви в гор. Кеха крещением там полсотни взрослых мужчин и женщин.

Верим и надеемся, что с помощью Божиею дело насаждения православия в градах и весях Кореи отселе будет развиваться более и более, увлекая миссию в глубь страны²⁶⁴, но вместе с тем мы вынуждаемся заявить, что отселе же для Корейской миссии прекращается последняя возможность терпеть отсутствие штатного иеромонаха. Ведь вот уже и теперь для гор. Кеха, отстоящего от Сеула на 55 в., непременно требуется, чтобы там хоть через неделю совершалась божественная литургия, говорились поучения, дабы крещёные укреплялись в вере, оглашаемые же (а их там несколько десятков), невозбранно научались правилам св. веры и затем благовременно сподоблялись крещения. Одним словом, для центра Кореи крайне нужен разъездной иеромонах, который бы взял на себя часть бремени с начальника миссии; ныне единолично занятого переводами, оглашением желающих принять православие и крещением их, не говоря уже о прочих служебных делах. Иначе мы должны будем вскоре отказывать желающим получить крещение от прав. церкви, раз просители живут вдали от миссии, так как не будем иметь возможности оглашать их и крестить, – если же и окрестим, то оставим их без надлежащей духовной поддержки и руководства, соделывая на горе себе, на стыд православию «сынов геенны»²⁶⁵. Но если миссия или будет отказывать в крещении, или будет заниматься производством «сынов геенны», то не лучше ли ей прекратить свою деятельность, сознавшись в своём бессилии? Да не будет сего! да не хулится ради нас святая вера в языцех! Сравнительно с тем, что уже дано на миссию, нам нужно немногое и это немногое давно мы ждём и смеем думать, что его заслужили даже одним своим долготерпением: нам необходим иеромонах, так как главная наша работа сосредоточивается в провинции. Разъездной иеромонах устранит насущную нужду миссии по крайней мере для центра Кореи, где находится миссия...

Конечно, теперь при затруднительном состоянии государственных финансов не приходится задаваться желательной целью – повторить ходатайство † Архим. Хрисанфа об увеличении состава миссии до трёх иеромонахов, тем не менее, сводя свои потребности и просьбы до минимума, мы всё же вынуждаемся так же ходатайствовать об открытии при Корейской миссии отделения, или миссионерского стана специально для севера Кореи.

Север Кореи уже давно и настойчиво призывает к себе Сеульскую миссию: он есть такое благовестническое поле, не заниматься возделыванием которого для нас грешно и преступно. Во-первых, север Кореи почти не тронутое благовестническое поле, тогда как юг и центр страны, можно сказать, заполнены отрядами иностранных миссионеров и это потому, что именно из юго-западных портов направлялась в Корею деятельность иностранных миссионеров, почему она естественно и проявляется более всего на юге и в центре страны, где миссионеры находят для себя пока достаточное поле деятельности.

Если же теперь православная миссия упустит благоприятный момент для начала и развития своего благовестнического дела в Хамкенских провинциях, то несомненно туда не замедлят заявиться иностранные миссионеры, которые захватят наилучшие места, соберут наилучшую жатву, а нас, запоздавших деятелей, поставят в положение бедной Руфи, собирающей кое-где неубранные другими колосья²⁶⁶.

Во-вторых, Хамкёнские провинции граничат с Южно-Уссурийским краем и обнаруживали всегда очень заметное тяготение к России, находясь с ней в постоянных сношениях, находясь в узах родства, знакомства, а также в экономической зависимости. Здесь имя «русский» имеет немалое значение, произносится доброжелательно, а не равнодушно, или с иронией, как это бывает подчас в прочей Корее. Понятно, что здесь с уважением относятся и к «вере русской», которая в глазах корейцев неразрывно связана с русской государственностью.

В-третьих, Хамкёнские провинции, гранича с Южно-Уссурийским краем, вместе с тем примыкают к Посьетскому участку, главному району Владивостокской Корейской миссии, которая в силу уже своей близости будет естественно помогать заграничной миссии, а та в свою очередь явится защитительным оплотом для миссии Владивостокской против прозелитизма иностранных миссионеров. Наоборот, если европейские миссионеры успеют беспрепятственно укрепиться в этих пограничных провинциях, то нет сомнения, что они не только будут вредить нашему делу в Южно-Уссурийском крае, находясь вблизи за границей, но перенесут свою деятельность постепенно к корейцам Владивостокской миссии, парализуя её успехи и деятельность. Итак, теперь же, пока ещё не поздно, необходимо открыть отделение Сеульской миссии на севере Кореи, а также на западе, где дело расширяется довольно быстро. На содержание же центрального миссионера, западного и северного отделений, мы испрашиваем восемь тысяч пятьсот рублей (8500), а именно: разъездному иеромонаху центральной Кореи – 2 т. руб., разъездных в распоряжение Начальника – 500 руб. В северном отделении три тыс., а именно: иеромонаху – 2 т. руб., псаломщику-учителю – 600 руб., на отопление и освещение здания – 300 руб., на наем сторожа – 100 руб. На содержание западного стана три (3) т. руб. ежегодно. Вот неотложные нужды миссии в Сеуле, вызываемые неизбежными обстоятельствами, ходом и развитием благовестнического дела. Испрашивается нами сравнительно немного ежегодного пособия, но благодаря указанной сумме, будет открыто отделение на севере, при условии единовременного отпуска в 2 т. руб., на покупку участка и миссийского дома, будет также оказано прикрытие Владивостокской миссии и развязаны руки Начальнику Сеульской миссии, которому доселе не положено помощника иеромонаха...

Преосвященнейший Иннокентий, в сопровождении вр. заведующего XII благочинием, свящ. Ил. Попова, настоятеля Сунтарской церкви о. Т. Винокурова с псаломщиком и выборного Хочинской Инородной Управы 1 числа декабря выехал из с. Сунтарь (конечного пункта по обозрению церквей Вилюйского округа) по направлению к приленскому пункту «Мача».

День был тёплый, тихий. Когда начали сгущаться вечерние сумерки, владыка по пути благополучно приехал к дому одного из братьев – почётных инородцев Поповых, которые уже заранее просили преосвященного посетить их жилища и местность и совершить водосвятное молебствие. Старший из братьев встретил владыку с хлебом и солью. По поводу такой встречи владыка через переводчика спросил: «откуда он знает обычай встречать архиереев с хлебом и солью?» – на что тот ответил, кланяясь: «Слышали, да и сами думаем, что так должно быть лучше». В заключение некоторой беседы на эту тему, владыка сказал, что в России почти повсеместно встречают архиереев с хлебом и солью. Это делают, главным образом, матушки. Отсюда вытекает, что мы, здешнее духовенство, в этом отношении отстали от обычаев российских собратьев.

Преподав своё святительское благословение собравшемуся народу в количестве свыше 200 человек, владыка единолично с иеродиаконом совершил водосвятное молебствие с провозглашением многолетия, предварительно выяснив народу суть и значение святой воды. По целовании Животворящего Креста и окроплении св. водой из владычних рук, народ постепенно стал расходиться по домам, при этом многие брали с собой в сосуды св. воду для окропления своих жилищ и проч.

Потрапезовав, чем Бог послал, владыка пригласил сопровождавших его лиц и домашних помолиться «на сон грядущий»; молитвы обыкновенно преосвященный читал сам наизусть с весьма благозвучной интонацией, вызывающей искренно молитвенное настроение, по окончании которых преподал всем благословение, говоря некоторым: «спокойной ночи, детки», а потом лёг отдохнуть.

2 число. Сегодня владыка встал в 4 часа утра. Собравшись наскоро и слегка позавтракав, владыка в сопровождении вр. заведующего XII благочинием, иеродиакона и выборного с казаком, отправился в дальнейший путь. Днём в юрте одного придорожного жителя – инородца владыка с сопровождавшими его лицами пил чай. Сделав сегодня путь в 90 вер., остановились ночевать в юрте тоже придорожного жителя. Сюда являлись к владыке и получали его святительское благословение возвращающиеся с приисков возчики-инородцы Вилюйского округа. Ввиду тёплой погоды ледяное окно юрты (инородцы зимою вместо рамы со стёклами в окнах ставят лёд – сквозь прозрачный лёд достаточно освещается внутренность юрты) таяло, беспрестанно капая и распространяя по юрте излишнюю сырость, а по стенам бродили тараканы в большом количестве. Так как владыка в продолжение последних 10 дней страдал насморком и временами головной болью, то мы были чрезвычайно озабочены мыслью – как бы не ухудшилось его здоровье, но Господь Бог был милостив к нему и к нам: здоровье Владыки заметно улучшалось изо дня в день.

3 число. Сделав сегодня 80 вер. пути с одной остановкой, благополучно доехали до местности «Ергёджёй» – границы Вилюйского и Олекминского округов. Местное население, состоящее из 10 семейств, попросило преосвященного отслужить для них водосвятный молебен, говоря, что через этот тракт ни один архиерей не проезжал и что многие из них никогда не видали архиерея. Владыка с удовольствием удовлетворил их просьбу, предварительно подготовив их словом назидания. К кресту в числе прочих приложился субъект чудовищного вида: с лица ничего человеческого не было видно. Оказалось, что этот несчастный – ещё молодой парень, которого года три тому назад изуродовал раненый им самим медведь. Он остался жив лишь потому, что медведь отскочил в сторону, заслышав выстрел товарища задавленного, и погнался за собаками. На другой день другие разыскали и добили этого медведя. Из расспросов владыки выяснилось, что в данной местности ни хлебопашество, ни скотоводство не прививаются, население живёт тем, что заготовляет сено, которое зимою продаёт едущим на прииски возчикам.

Надо было продолжать путь, а путь предстоял самый трудный: на расстоянии 60 вёрст ни одного кочевья не было, а между тем наступал безлунный вечер. Когда владыка собирался садиться в повозку, бегом пришли только-что прибывшие возчики-инородцы получить его благословение.

Местами дорога шла по косогору, возок владыки то и дело накренялся на бок. В одном наклонном месте повозка его ударилась о дерево с такой силой, что в темноте раздался большой треск. Один бок повозки оказался совершенно разбитым, и весь корпус её чуть-чуть не рухнул. Наконец, около полуночи приехали до кочевья. Владыка выразил радость, что сегодня во время пути его самого не разбило, хотя он ждал, что вот-вот его разобьёт вместе с остатком экипажа.

За неимением самовара владыка, совершив вечерние молитвы по заведённому им порядку, лёг спать без чая и закуски. Его примеру весьма охотно последовали и сопровождающие его лица.

4 число. Сегодня рано утром выехали дальше тоже без чая и закуски. Проехав 20 вер., остановились у одного зажиточного инородца Киренского уезда, Иркутской губ., живущего в числе прочих в местности «Джамна». По просьбе домохозяина и населения владыка отслужил водосвятное молебствие, предварив словом наставления.

Хозяева подали на стол варёную мелкую рыбу и молоко. Владыка слегка закусил рыбы, а от молока отказался.

По словам местных жителей, отсюда до первой приленской станции – Джербинской считается 60 вер. пути. Здесь отправились в обратный путь вр. заведующий XII благочинием и выборный Х.И. Управы. Преподав своё святительское благословение возвращающимся и остающимся, владыка отправился в дальнейший путь в сопровождении только одного иеродиакона, казака и инородческого старшины.

Итак, путь Якутского архиерея далеко не усыпан розами, он на своём пути по обозрению обширной епархии встречает и терпит такие неудобства и лишения, которые не может терпеть даже почтальон в центральных губерниях России, но, к сожалению, выдающиеся труды якутских архиереев нередко оставались и остаются без достаточного воздаяния со стороны тех лиц и учреждений, на обязанности которых лежит оценка трудов этих лиц, между прочим, обрекающих себя на служение в далёких окраинах, полных всевозможными невзгодами и лишениями. Впрочем, Господь Бог утешил владыку нашего тем, что во всё время трудного пути (от Сунтара до р. Лены) стояла тихая и тёплая погода: холод не превышал 7–11 градусов, такого тепла прежде в декабре не бывало.

(Окончание)

От 24 августа 66 года, благочинный приморских и амурских церквей, протоиерей Пётр Донской доносил Высокопреосвященному Иннокентию: «В проезд прошлого года из Олекмы на Амур тайгой через хребты к станице Игнашиной, в который по предписанию Епархиального Начальства я обязан был исправить требы у тунгусов Олекминского округа Кыллахско-Николаевского прихода, мне приводилось встречать тунгусов на всём пути с устья Олекмы до Амурской покатости. Последняя встреча была на р. Быркаке, впадающей в Жугжу не более как в 180 в. от Амура, от города же Олекмы примерно в 1.046 вёрстах. Всех виденных тунгусов и якутов было 100 душ мужск. пола и 85 женск., из коих большая часть встречена по р. Олекме, при устьях Большой и Малой Туркунчей в 500 слишком вёрстах от Олекмы, где и каждый год можно встретить, хотя и не в таком количестве, тунгусов в июне, так как в это время некоторые из них выжидают здесь товарищей, выезжающих в город на ярмарку как для покупок, так и для сдачи ясака. Остальные же, по одному и по два семейства, встречались в разных других местах. Постоянное жительство по р. Олекме имеют только 3 якутские семейства, кроме живущих не вдалеке от устья, состоящие из 16 д. обоего пола. Прочие же как кочевые часто для промыслов оставляют эти места иногда на 5 и более лет, перекочёвывая на пространстве между реками Витимом и Жугжей и потому появляются то близ самого Амура, на северной стороне Яблонового хребта, то, перевалив отрог хребта, выдавшийся к северу (из коего с одной стороны вытекает Олекма, а с другой Халар, Чара и Токо), кочуют в вершинах рек Чары, Халара и по Витиму, а иногда и далее к югу, в пределах Нерчинского и частью Баргузинского округов.

Такая перекочёвка тунгусов, численность которых по разным местам с устья Олекмы до пределов амурских, нерчинских и баргузинских не более 300 душ, тяготит священника и препятствует ему в исполнении обязанностей. Приход Кыллахский, к коему они причислены, кроме них состоит более чем из 2.500 д. якутов, из коих более двух третей жительствует на расстоянии не более 15 в. от храма, требует постоянных занятий священника. Также и в Олекминском приходе более 3.500 душ, из коих часть крестьян, жительствующих на станциях вниз по Лене от города на протяжении 200 в. и требующих частых отлучек священника для требоисправления.

Раздробить тунгусов по разным приходам при их кочёвках совершенно нельзя. Кроме того, священники Кыллахского и Олекминского приходов не имеют никаких пособий на проезды для исправления треб по тысячным расстояниям. Для устранения этих неудобств одно средство: это увеличение в Олекминском округе духовенства одним причтом, который и поместить на жительство в верховьях р. Чары, в 730 в. от Олекмы к югу, на месте Кёськёмля. Отсюда священник удобно может посещать с одной стороны тунгусов, витающих по р. Олекме, куда выезд по р. Хапе, впадающей в Олекму, не более 300 в. от Кёськёмля, с другой – витающих по реке Чаре, Халару и Витиму, из коих две последние от Кёськёмля отстоят не более 200 в., следовательно, местожительство причта будет в самом центре прихода. Приход на первый раз может состоять:

1) из якутов,

а) на Кёськёмле (48 д. обоего пола),

б) на Витиме, на месте Нелядь, где бывает тунгусская ярмарка (15 душ),

в) на устье р. Браммые, впадающей в Халар (56 душ) и

г) на р. Олекме (16 душ),

2) из тунгусов Киндигирского и Ханагырского наслегов, кочующих как вблизи этих мест, так равно по р. Олекме и впадающим в неё Жуюже и другим, в количестве 300 душ, а всего из 435 д. обоего пола. Кроме того, священник мог бы предлагать слово Божие и выходящим во время ярмарки на Нелядь тунгусам Баргузинского округа Лаксанырского и Лимагырского наслегов, коснеющим в язычестве. Образование нового прихода должно иметь важное значение для Олекминского округа, который в сравнении с другими не очень богат местами, годными для заселения; большая часть жителей теснится по берегам Лены и чувствует большой недостаток в покосных и пахотных местах. Кёськёмдя же, как единственное по обширности и удобству к поселению место, на которое округ возлагает громадные надежды, в настоящее время хотя и интересует почти всех жителей, но вместе с тем и пугает отдалённостью от центра управления и храма, а потому и не оправдывает надежд. Утвердись же там приход, край тот не более как лет в 10 возрастёт в населении до тысячи и более душ и принесёт чаемые выгоды. Кроме того, он послужит к сближению и Нерчинского округа с Олекминским, что будет выгодно для того и другого». Копию с этого донесения высокопреосвящ. Иннокентий препроводил к преосвящ. Павлу на рассмотрение и заключение. В ответном рапорте от 6 мая 67 г. преосвященный представил следующее мнение. «Было бы не бесполезно в оных кочевьях у тунгусов водворить священника с причётником, так как, во-первых, одновременное посещение священником означенных тунгусов не может удовлетворить их всем духовным потребностям и, во-вторых, тунгусы, узнав, что священник имеет постоянное жительство в известном пункте, будут являться к нему одни ныне, другие в иное время, а третьи и по нескольку раз в год. Теперь, быть может, тунгусы не заходят, на Кёськёмдю, потому что не зачем и не к кому, а тогда и тот, кому не совсем по пути, пожелал бы завернуть к священнику и едва ли бы кто мимо проехал, не повидавшись с ним. Если завести переписку об открытии нового штата для олекминских тунгусов с водворением духовенства на Кёськёмдю, то едва ли оная может скоро окончиться. И притом самые предположения о. протоиер. Донского все ли на самом опыте могут быть удобоприменимы или только частью, и не встретится ли в действительности таких неудобств, о которых теперь и на ум прийти не может. Потому едва ли не полезнее было бы в настоящее время ограничиться испытанием и употребить на это те средства, которые под руками и которыми можно располагать и не испрашивая разрешения. По моему мнению, вышепрописанные предположения о. Донского легче всего поверить через походное духовенство: для сего избрать достойнейшего священника и поселить на Кёськёмдю года на два, чтобы с достоверностью определить, как и что делать. На содержание ему и на первоначальное обзаведение сверх походного жалованья можно положить пособие из ружных денег впредь до открытия настоящих штатов. А чтобы не лишать духовной отрады обитателей дремучих лесов тунгусов, ныне же летом следовало бы отправить к ним одного из походных священников с причётником».

К этому добавлено postscriptum: «Рапорт прот. Донского из Д. Правления для соображения и заключения был передаваем прот. Хитрову, как члену присутствия об улучшении быта духовенства. А как в апреле сего 67 г. для обозрения и исследования местностей по р. Чаре и другим притокам Олекмы из Якутска командирован чиновник особых поручений барон Майдель, то прот. Хитров просил г. губернатора поручить Майделю проверить на месте соображения о. Донского, каковую просьбу Его Превосходительство удовлетворил и даже приказал выдать Майделю копию с рапорта Донского.

По получении от Майделя сведений можно будет действовать решительнее в деле водворения причта на Кёськёмде».

Высокопреосвященный 23 августа Д. Правлению дал резолюцию: «С мнением Преосвященного я совершенно согласен и потому привести в исполнение».

По возвращении из командировки барон Майдель 5 декабря 67 года по приказанию губернатора передал прот. Хитрову свою записку о необходимости особого священника для жителей урочища Кёськёмди, что на р. Чаре.

«Система р. Олекмы со всеми впадающими в неё реками, говорится в записке, принадлежит к так называемым местам пустолежащим.

Хотя эта местность принадлежит к Олекминскому округу и составляет значительную часть его, но якуты поселились только на устье самой Олекмы и на некоторых маленьких урочищах р. Чары, впадающей с левой стороны в первую. Самые дальние юрты их встречаются вёрст на 40 выше устья Жуи, впадающей в Чару, или около 150 в. от Олекминска.

Всё остальное огромное пространство ещё 10 лет тому назад было обитаемо одними тунгусами Олекминского и Нерчинского округов, занимающимися рыбными и звериными промыслами.

Но с означенного времени несколько юрт якутов поселились на урочище Кёськёмде и оттуда перешли даже на Витим около устья Муи. Это урочище находится на р. Чаре вёрст на 80 ниже её вершин и представляет место довольно удобное для населения значительного числа юрт или дворов. От Кёськёмди до Олекминска можно считать около 500 в., из которых около 400 идут по месту совершенно пустолежащему, так что проезд по хребтам в летнее время крайне опасен и затруднителен, зимою же можно выехать по р. Чаре в 25 суток. Далёкое расстояние и трудное путесообщение с Леной было причиной, что правительство признало нужным осмотреть эту местность относительно её годности для поселения вредных сектаторов, и, по всей вероятности, туда назначаются на первый раз около 80 д. обоего пола. Эти люди таким образом лишаются всякой возможности пользоваться христианскими требами, так как священник только редко в состоянии посетить эту отдалённую местность и поэтому не может действовать на них так, как это было бы возможно при более частых посещениях. Несмотря уже на то, что сектаторы могут иметь вредное влияние на этих людей, последние сами с трудом переносят отдалённость мест жительства от храма, равняющуюся почти отчуждению от церкви. Они по неимению достаточно сенокосных мест в своих наслегах перекочевали на Кёськёмде лет 10 или 12 назад и во всё это время видели у себя священника только один раз. При посещении моём летом сего года по службе р. Чары они просили меня ходатайствовать о ежегодном выезде к ним священника, а старшина Егор Грязнухин объявил даже, что он просил о дозволении выстроить на свой счёт часовню, так как им кажется неприличным, что священник по необходимости должен исполнять службу в юрте. Принимая всё это в соображение, я не могу не согласиться с проектом прот. П. Донского о назначении особого священника на Кёськёмдю. Число тунгусов, бродящих по системе Олекмы, мне совершенно неизвестно; народ этот переходит из губернии в губернию, не признавая никаких границ, но по множеству зверей и рыбы, промышляемых им, можно полагать, что численность его довольно значительна. Во всяком случае там кочуют и тунгусы забайкальские, каковых я встретил около вершин Чары. Все эти инородцы в настоящее время почти совершенно лишены всех церковных треб и службы, потому что священник выезжает только к живущим на месте якутам и бесполезен для тунгусов, так как по дальности мест их кочевания и по малолюдности края нет возможности предварительно извещать их о приезде священника, и он видится только со случайно встретившимися. Ежегодные выезды священника, если таковые вообще возможны и согласны с исполнением обязанностей, имели бы, конечно, очень благотворное влияние на инородцев, но в этом встречается большое затруднение. Не говоря уже о том, что такого рода поездка для семейного человека крайне затруднительна, так как самый короткий срок для переднего и обратного пути не меньше 3-х месяцев, самая дорога очень тягостна: нет ни поварен, ни урас и приходится ночевать на снегу. Но кроме того, и для жителей, на счёт которых падают все издержки таковых поездок, частые выезды священника должны быть разорительны, если взять во внимание, что на 100 почти вёрст нет ни одного жилья. Если же будет признано удобным назначить особого священника, хотя сначала на короткое время в виде опыта, то, по моему мнению, население Кёськёмди и Витима значительно увеличится, потому что именно якуты Олекминского улуса в особенности отличаются привязанностью к религии и только в крайности решаются на переселения в такие места, где они лишены церковной службы. В особенности же мера эта важна для тунгусов, которые отчасти ещё вовсе не крещены, отчасти имеют только очень ограниченные понятия о христианской религии и поэтому было бы очень желательно, чтобы в местности, находящейся почти в центре их промыслов, куда они по торговле и делам заезжают раз в год, находился священник; они мало-помалу привыкли бы к церковной службе и чаще посещали бы урочище Кёськёмдю». Вопрос, поставленный здесь, замедлился решением прежде всего потому, что прот. Хитров назначен был епископом и в силу полученного об этом указа Св. Синода должен был 10 декабря 67 года для посвящения отправиться в Благовещенск. По возвращении оттуда уже епископом Якутским преосвященный Дионисий на вышеозначенной записке Майделя 26 марта 68 г. положил резолюцию: «Ожидаю мнения Д. Правления, а бумаги приобщить к подобным по делу сему». Какое было сделано постановление Правлением по этому вопросу, в точности неизвестно, но через год с лишним после резолюции, уже по возвращении преосвященного Дионисия из Колымска (поездку эту он совершал с 1 ноября 68 г. по 5 апреля 69 года). Духовное Правление командировало на Кёськёмдю походного священника И. Невского, который также через год 7 апреля 70 года представил преосвященному о своей поездке следующий рапорт.

«Во исполнение указа Д. Правления от 23 мая 69 г. имею честь представить Вашему Преосвященству, что в бытность мою летом прошедшего года при Тихоно-Задонской часовне на притоках реки Чары я не мог пробраться на место Кёськёмдю по неимению подвод и трудности сообщения. Но от тунгусов Жуинского, Бранатского и Баягырского наслегов слышал, что по р. Комолхо, Нигре, Ваче, Укагану, Жуе и другим притокам Чары с левой стороны кочуют тунгусы вышеозначенных родов до 200 душ обоего пола. На устье р. Вачи, вливающейся в Жую, у них постоянно в декабре бывает собрание для сбора ясака, и тут постоянно живут 7 юрт тунгусов, которые занимаются скотоводством. Почётные из тунгусов выразили желание устроить часовню с водворением при ней походного священника, который мог бы исправлять требы не только у них, но по р. Жуе и Чаре свободно добраться до Кёськёмди и даже до р. Витима, по правым притокам которого кочуют тунгусы Киренского округа. Не лишним считаю сказать, что на походном жалованье здесь священнику жить невозможно, потому что хлеб и другие припасы необходимо доставать с Лены за 500 в. и, как объявили тунгусы, одна доставка стоит более 2 рублей с пуда». На рапорте последовала такая резолюция Д. Правлению.

«Ждали, ждали донесения от о. Иоанна и дождались того, что гора родила мышь. Целый год разведывал, а ничего не узнал. Приложить бумагу к делу». После всех разведываний на этом дело и закончилось, и места эти до сего времени остаются в заведовании причта Кыллахской церкви (в 35 в. выше Олекминска), хотя самое близкое из них Нелядь отстоит от церкви не менее 1.000 вёрст, между тем как от Нерчинска только на 600 в., а от Бодайбинской приисковой на 400 в. В 1893 г. зимой Нелядь в первый раз (с 1858 г.) посетил Кыллахский причт. Описание этой поездки напечатано в №№ 12–14 «Якутских Епарх. Ведомостей» за 1897 г., откуда видно, что в 88 году по приглашению жителей этот край посетил нерчинский миссионер священник Дм. Писарев, а до него там не бывал ни один священник.

По увольнении меня из воинской службы, я поехал в Москву, где прожил около недели, и съездил в Троицко-Сергиевскую лавру. Из Москвы через Нижний Новгород по Волге прибыл в Симбирск и явился к своим милым товарищам. Оказалось, что они действительно свою квартиру оставили и проживали временно в доме Данилова, в пустой квартире И.Я. Христофорова. К моему приезду число мальчиков увеличилось на два человека. Наговорившись досыта, напоследок И.Я. сказал мне: «Теперь тебе до осени следует догонять своих товарищей по педагогическим курсам, не следует отставать от них. Ты постарайся поскорее увидеться со своими однокурсниками, расспроси, что они без тебя по каждому предмету прошли? Какие были учебники? Всё это достань и приготовься к сдаче переводного экзамена. Это тебе следует сделать, необходимо. Тогда можно будет (в материальных интересах школы) попросить у Симбирского губернского земства всю твою стипендию, не полученную тобой за полгода, пока ты был на военной службе. Если ты подготовишься и сдашь переводный экзамен удовлетворительно, то земство, вероятно, все следующие деньги выдаст тебе. А ты употребишь их на нашу школу. Кстати сказать, у нас школьные денежные дела плохи, нужно как-нибудь поддерживать». Все эти предположения к осени были исполнены: я сдал переходный экзамен, меня опять приняли к прежним же товарищам по курсу. По сдаче переходного экзамена, я 4 сентября 1871 г. подал председателю Симбирской губернской земской управы прошение, чтобы мне выдали стипендию за время с 1 января по 1 сентября 1871 года, всего за 8 месяцев 64 руб., по примеру прежнего года, восемь руб. в месяц. Земство выдало все следующие мне деньги 64 руб. за раз, и я отдал их на нашу школу. Потом я опять у И.Я. занял прежнее место. Но на этот раз уже у нас школьные дела были поставлены на официальную ногу, о чём И.Я. ещё раньше мечтал. В моё отсутствие, а может-быть, и раньше, Иван Яковлевич ходатайствовал пред М.Н. Просвещения об открытии в г. Симбирске маленькой чувашской школы и просил назначить особого учителя с окладом жалованья от казны, кажется, 300 руб. Это для меня было не новость, ибо я уже знал об этих предположениях и ожидал разрешения их. Первым официальным учителем этой новой полуказённой школы был назначен мой друг и товарищ по педагогическим курсам Василий Андреевич Калашников. А я был только заведующим по хозяйственной части и продолжал учиться на курсах. К осени 1871 года мы уже мальчиков нашли побольше, – теперь я точно не припомню, сколько именно их было, но не меньше 10. Из них прежние продолжали учиться в уездном училище, а новичков Калашников учил дома. В ту же осень приехал к нам один мальчик из чувашей, окончивший курс в Алатырском уездном училище, Клементий Макаров. Он приехал в Симбирск с желанием поступить на педагогические курсы и присоединился к нам. Он действительно поступил на курсы и стал жить с нами; стипендию свою тоже стал давать в общую кассу, хотя на первых порах не особенно охотно. Иван Исаев тоже поступил на курсы, и его стипендия шла в общую кассу школы. Таким образом мы, три курсиста, получали в месяц 24 рубля.

Когда набралось нас побольше, тогда нам пришлось приискать и квартиру пообширнее. Осенью до своего отъезда в Казань И.Я. позаботился найти для нас порядочную квартиру. Он нашёл её у купца Данилова на Дворцовой ул., куда мы и переместились. Хотя квартиру приискал И. Я., но нанять её нужно было официальным порядком через официальное лицо от Министерства Народного Просвещения, для чего И.Я. предложил это дело инспектору народных училищ Симбирской губернии И.Н. Ульянову, который с купцом Даниловым заключил форменное условие. Квартира была нанята по 15 руб. в месяц. Эта квартира была хотя и просторная, но не особенно подходящая для школы по распределению комнат. Прежде нас здесь помещались солдаты, а потом была она под трактирным заведением. Выгодно было то, что эта квартира находилась близко к ярмарке. И.Я. снял её с тем расчётом, чтобы во время сборной симбирской ярмарки мы свободно могли дней на десять сдавать часть своей квартиры какому-нибудь подходящему торговцу за порядочную сумму, а вырученными деньгами уплатить школьные долги частным лицам. И чтобы осуществить эту мысль, И.Я. в Казани почти с осени стал приискивать порядочного торговца с приличным товаром, которому можно было бы сдать часть школьной квартиры на время сборной ярмарки. И действительно нашёл подходящего торговца именно: Пристлея, имеющего в Казани богатый оптический магазин, которому и сдал часть школьной квартиры ещё до ярмарки за сто руб., о чём дал мне знать из Казани письмом.

Любезный Алексей!

Две передние комнаты на сборную ярмарку я сдал Пристлею за сто рублей; он будет занимать эти комнаты с субботы сырной недели до понедельника или вторника третьей недели поста, т. е. в продолжение двух недель и двух или трёх дней. Отопление этих комнат в то время, как он будет занимать нашу квартиру, должно производиться на наш счёт, но больше этого с нашей стороны ничего нет, даже убирать эти комнаты, прислуживать им самим мы не обязаны, точно также доставлять воду с нашей стороны не поставлено в условие. Конечно, кухарка наша может прислуживать им, если только успеет, также можно давать им, например, воду, если это для нас нестеснительно и не ведёт к особенным расходам, но только всё это делать мы не обязаны. Рублей тридцать я получу здесь, эти деньги пойдут на расход по напечатанию учебника на чув. языке, и будут возвращены после по распродаже учебника, а остальные 70 руб. ты получишь на другой день по занятии этих двух комнат Пристлеем от приказчика, который будет заведовать магазином во время сборной ярмарки.

Отсюда едет Сергей в нашу школу, он будет на нашем содержании, да кроме того, из Чень-Кушки чуваш Тимак хотел к вам привезти сына своего и племянника, оба эти мальчика будут содержаться на свой счёт, Тимак за них будет платить по 4 руб. Мой брат Иван хочет тоже своего старшего сына Михаила к вам в Симбирск, он будет на полном нашем содержании, теперь средства на него должны быть. Софронов, может-быть, также привезёт своего воспитанника, вместе с другим мальчиком из Бюрган Гавриилом. Софронов за своего воспитанника будет платить по три рубля, а Гавриил на наш счёт, из Тимерсян привезут трёх мальчиков, за них будет платить Симбирское Земство по 8 р., всего 240 руб. в год. Таким образом всех мальчиков будет до 24, если только все упомянутые мальчики приедут. Всё это прекрасно, лучше и желать не нужно, как хорошо и успешно идёт наше дело, дай Бог, чтобы и в будущем так шло. Я с своей стороны все усилия употребил, и сейчас употребляю найти средства, необходимые для развития нашего дела, и в особенности для развития нашей Симбирской школы, также я стараюсь, чтобы поставить эту школу, и в других отношениях в лучшие условия; теперь ваше дело с Василием Андреевичем воспользоваться этими средствами и условиями для развития нашего дела; мои кратковременные пребывания в Симбирске не могут влиять должным образом, как я хотел бы, на внутреннюю жизнь школы, говорю, ваше дело вести школу вперёд, на пути развития в том самом духе, в каком она велась при своём возникновении и после, когда я был в Симбирске; ты был у меня первый, с тобой я занимался и говорил об этом предмете больше, чем с кем-либо; поэтому ты в случае недоумения и затруднения всячески помогай и советуй Василию Андреевичу, и сам ты говори больше с мальчиками, в особенности с большими, конечно, при удобном случае, какая цель нашей школы, зачем мы учимся, зачем нужно нам перевести Св. Писание и Богослужение и проч.; скоро и тебя не будет в Симбирске, если не будут положены прочные основания, пока ты там, то впоследствии без этого могут возникнуть отступления от духа и сущности нашего дела. Прежде всего надобно стараться развить в мальчиках религиозный христианский дух, любовь и согласие между собой и любовь к нашему делу, т. е. к просвещению чуваш. Это должно быть священной обязанностью каждого из них. Вообще, всего здесь не написать, ты многое сам должен знать, я только хотел напомнить и пишу это письмо второпях.

Ты мне пиши как можно чаще обо всём, а в особенности о денежных делах подробно, также и о внутреннем состоянии школы. Пожалуйста, во всё серьёзнее и глубже вникай.

Мальчиков из Чен-Кушки и Михаила, моего племянника, Вас. Анд. будет учить по-чувашски по новому учебнику, а уже после в будущем году учить русской грамоте. Для тебя, Вани, Клементия, также для Архипа, Гавриила и Сергея, обучение этих трёх мальчиков по-чувашски чувашской грамоте должно служить практикой для обучения грамоте чуваш по-чувашски в будущем, подобно, как ты теперь занимаешься в приходском училище, поэтому классы с этими мальчиками нужно вести образцовым образом, и прошу обратить особенное внимание с самого начала на обучение и на способ обучения грамоте этих трёх мальчиков.

Ваню приучай к хозяйственным делам, не забывай.

Молите Бога о процветании и благосостоянии школы и всего нашего дела, тогда и Бог вам поможет.

Любящий тебя и всех вас И. Яковлев.

13 января 1872 г.

г. Казань.

Обещанные в сем письме мальчики ни один не явился в Симбирск и после не явились.

Итак, часть школьной квартиры была сдана Пристлею за сто рублей; изворот вышел удачный. А вот и письмо И. Я., указывающее, на какую потребность должны были идти деньги, полученные за квартиру с Пристлея.

Любезный Алексей!

Чтобы заплатить типографии за напечатание учебника на чувашском языке, я должен был взять не 30 руб., как сначала предполагал и как писал, а 60 руб., так что ты с Пристлея или с его приказчика, который приедет в Симбирск, получишь уже не 70 руб., а только 40 руб. Эти деньги ты получишь в тот же день или вскоре, как они займут квартиру. Затем, чтобы поправить денежные дела, постарайся получить 19 руб., с Головинского 7 руб. и с Языкова 12 руб.; относительно последнего попроси Дм. Ал. Лазарева, а к первому, Головинскому, можешь прямо идти сам и сказаться, кто ты такой и зачем пришёл. Я думаю, теперь денежные дела у вас должны быть в хорошем положении, особенно в Великом посте ещё более должны они поправиться, потому что на половину, по крайней мере, как я думаю, должны уменьшиться расходы по содержанию мальчиков. Имея это в виду, вы принимайте всех желающих поступить в нашу Симбирскую школу, а не отказывайте, хотя бы на нашем содержании. Шить одежду на таких, конечно, не следует.

Узнай от Смоленцева, даст ли Симбирское земство на трёх стипендиатов средства или нет, если даст, мальчиков можно достать из Тайбы, хотя бы из плохих, – ничего; если будут неудачные, там можно из других взять мест Симбирского уезда. Также на первой неделе Великого поста напиши мне подробно о денежных делах по 1-е марта, подробный приход и расход.

Если денежные средства позволяют, закажи для Игнатия Ивановича классную доску и два классных образцовых стола, деньги за это Игнатий Иванович заплатит сам. Эти вещи в школе необходимо нужны. А у Игнатия Ивановича теперь денег нет; также ему нужен шкаф хоть какой-нибудь.

Глазов Михаил мне говорил, что ты за книгами и шкафом, который он обещал дать в нашу школу, не приходил при нём, но он, однако об этом говорил, уезжая, сестре и отцу, ты это прими к сведению.

При этом я посылаю 10 экз. учеб. на чувашском языке. Надобно уметь пользоваться этой книгой. Ты, во-первых, сам научись читать с толком и со смыслом, прочитай не раз внимательно всю книгу, вникни во всякое слово, потом можно надеяться, что ты будешь читать скоро и со смыслом. Надобно всех мальчиков научить читать по этой книге, потом надобно им непременно диктовать из этой книги, чтобы они научились скоро и правильно писать по-чувашски. Пусть мальчики пишут теми самыми буквами, какие в этой книжке употреблены, ты в последнее время стал употреблять другую азбуку, но она ещё и нами не совсем введена, потому что имеет ещё некоторые недостатки, которые нужно удалить, об этой азбуке не пишу, а собирался о ней тебе писать Василий Андреевич, не знаю написал ли, но ты и мальчики пусть, говорю, научатся правильно и скоро писать по-чувашски той азбукой, которая употреблена в этой книге, а не нужно им писать никакой другой азбукой пока, кроме этой. Ты мне писал, что вместо того, чтобы писать йа, йу, йы и проч., не лучше ли прямо писать я, ю, и т. д. На это у нас были свои причины и основания, которые можешь узнать и понять сам, если прочтешь, во-первых, сочинение Золотницкого о чувашск. языке, которое у вас в Симбирске есть, и если ещё обратишь своё внимание на сущность и разницу чувашских слов и чувашского языка от русского. Мальчиков нужно заставить переводить с русского языка на чувашский лёгкие статьи, конечно, при этом тебе или Гавриилу (впрочем, сам-то едва ли можешь) нужно руководить, чтобы это занятие приняло должное направление, нужно с русского переводить точно и буквально, но со смыслом, тогда мальчики научатся правильно владеть и русским яз. и чувашским яз., а важнее всего тут будет то, что мы со временем, если в этом постоянно будем упражняться, будем иметь превосходных переводчиков для переложения Св. Писания, Богослужения и вообще всего необходимого и полезного для чуваш. Например, хорошо бы переводить при этом Евангелие от Матфея лёгкие главы; а у него, Матфея, вообще не так трудно переводить, только в переводах необходимо упражняться каждый день.

Казань.

Любящий тебя И. Яковлев.

20 февраля 1872 г.

Из этого письма видно, что И.Я. заботился не об одной только симбирской школе, а на его попечении имелась ещё одна школа, куда нужны классная доска и парты. Дело в том, что И.Я. давно мечтал и хлопотал об открытии на своей родине, в дер. Кошках Ново-Тимбаеве М.Н. Просвещения одноклассную инородческую школу. Эта школа была открыта 1870 г., а учителем был назначен мой кум Игнатий Иванович. Ближайшее наблюдение в этой новой школе за учебной частью взял на себя И. Я., а протоиерей А.И. Баратынский состоял в этой школе законоучителем безвозмездно. Тогда у Ивана Яковлевича не было подготовленных людей из чувашей, на помощь которых он мог бы рассчитывать, а мы, его первоначальные питомцы, всё ещё только учились в Симбирске, И. Я-чу хотелось елико возможно поскорее для сельских чувашских школ приготовить учителей из чувашей, каковых тогда в сёлах почти не было. Ради этой нужды И.Я. исходатайствовал о назначении в Кошкинскую инородческую одноклассную М.Н. П. школу малоподготовленного учителя из чувашей Игнатия Ивановича.

Однажды в весеннее ясное утро, когда я сидел у крыльца своего дома и безмятежно наслаждался красотами оживающей природы, незаметно ко мне подошёл согбенный якут и старчески-дребезжащим голосом промолвил:

– Здравствуй!

Я вздрогнул. Предо мной стоял знакомый старичок – Егор «Таракан». Вся фигура его была особенно печальная, лицо измождённое, губы отвисшие. В руках он держал комочек земли.

– Скончалась? – возник вопрос в моей голове, и предо мной закружился рой мыслей печальных и грустных.

– Скончалась! – как бы в ответ произнёс и старик, тем же дребезжащим старческим голосом.

Скончалась случайной и мучительной смертью на заре своей жизни единственная дочь этого знакомого мне старика, уже замужняя и имевшая недавно первое дитя. Жизнь её была ещё впереди, она только лишь начинала её. И вдруг теперь такой неожиданный конец...

История её смерти отчасти характеризующая, насколько ещё примитивна обстановка жизни якутов и которой пришлось мне быть невольным очевидцем, заключается в следующем.

Ещё ранней весной, когда было последнее санное сообщение, я с псаломщиком, совершая поездку по приходу для совершения христианских треб, остановился в одном месте для ночёвки у некоего инородца Потапа. Последний, средне-состоятельный якут, жил теперь в худенькой юрте, смежной со скотским хлевом, но, заслышав о нашем приезде к нему, он отопил и приготовил для нас свой рубленый летний домик, стоящий отдельно тут же во дворе его. Домик этот хотя и недостаточно был согрет в данный момент, но зато он был сравнительно чистый, опрятный, светлый и, главное, в нём не было насекомых и запаха скотского навоза. Мы остановились здесь с большим удовольствием, в надежде найти себе спокойный приют. Инородцев, ожидавших нас здесь для удовлетворения своих религиозных нужд, было много. Вначале они находились в юрте – в жилом хозяйском помещении, но с прибытием нашим все нахлынули в наш домик. Мы напились чаю, сделали нужные записи в метрических и исповедных книгах и, наконец, совершили некоторые из церковных треб. День скоро окончился, не замедлил наступить вечер, а затем и ночь. После ужина и общей вечерней молитвы мы стали укладываться по местам для ночёвки. Мы с псаломщиком улеглись по обычаю на приготовленных для нас передних нарах, остальные же по другим нарам, а большинство – на полу, устланном сухим сеном. Хозяин, между прочим, предупреждал гостей, что ночью будет здесь холодно, и предлагал выйти вместе с ним для ночёвки в его юрту. Его никто, однако, не послушал, и все остались ночевать с нами в доме.

– Ничего, затопим, по обыкновению, наш камин, и будет тепло, – говорили хладнокровные к предупреждению гости.

Но это-то обстоятельство, т. е. «обыкновенное» затапливание на ночь камина, и принесло тот ужасный вред, жертвой коего стала описываемая несчастная женщина. Дело в том, что у якутов единственным источником тепла для согревания их жилища является их камин, в котором и тлеют постоянно дрова, а на ночь всегда и обычно для наибольшего и продолжительного получения тепла камин топится усиленно. И в данном случае якуты наложили полный камин сухих дров и кроме того, заготовили большой запас их для топки ночью, а сами, затем, спокойно улеглись спать по своим местам. Никто, конечно, не думал и не гадал, что от этого произойдёт в сию ночь какое-либо несчастие. Все вскоре уснули и продолжали спать обычным спокойным сном. Вдруг среди ночи поднялся страшный неописуемый переполох: огненное пламя охватило всю внутренность нашего помещения... Слышатся крики и плач. Паника полная. Люди бегают, толкаются, выходят... Кто-то с размаху близ меня толкнул ледовое окно. Лёд вывалился, вошла струя свежего воздуха... Кто-то тушил пожар, поливал водой... Что-то маленькое валялось на полу в пламени и, задыхаясь, детски кричало... Одна женщина возилась около этого комочка и старалась затушить огонь. Потом вдруг эта же женщина отчаянно вскрикнула, повернулась и вся в пламени выбежала на двор. В это же время на дворе очутился и я, в накинутой своей баранке и в валенках на босую ногу... Всё это случилось моментально. Около меня стоял испуганный псаломщик. Мы не можем ещё прийти в себя. Между тем видим, как выбежавшая в пламени женщина, словно безумная, продолжала бегать и метаться дальше по снегу. Пламя всё более и более усиливалось и увивалось вокруг всего её тела. Наконец женщина в бессилии упала, и мужчина, очутившийся около неё, начал рвать на ней одежду и закидывать её снегом...

Почти под утро якуты затушили пожар. Убрали остатки сгоревших вещей, заделали вновь ледовые окна и т. д. Мы снова собрались в доме и начали помаленьку приходить в себя. Оказались невредимыми все, за исключением лишь упомянутой женщины и её крошечного ребёнка, которые одни сделались жертвами этого несчастного случая. Рассказывают, что женщина эта спала со своим ребёнком около самого камина, огонь от которого упал сперва на ребёнка, затем воспламенил сено и распространился по всему дому. Спасая своего ребёнка, бедная женщина не заметила, как загорелась и её одежда. Лишь только, когда огонь коснулся её собственного тела, она вскочила и в безумии, бросив ребёнка, выбежала на двор...

Несчастная женщина едва вошла в дом, упала на приготовленную постель. У неё было обожжено всё тело – спина, грудь, бока, руки и т. д., которые моментально покрылись струпьями и пузырями. У ребёнка же пострадало лишь личико, которое также покрылось пузырями. Последнего, оказывается, вовремя успели спасти другие.

Больная нестерпимо стонала и горько плакала. Около неё возился печальный молодой муж. Мы, как умели, лечили её и старались облегчить её участь. Мазали деревянным маслом, я приготовил ещё и другие лекарства. Якуты очень скорбели. Одна женщина даже навзрыд рыдала.

После, когда все встали на молитву и говевшие приобщились св. Таин, с осторожностью была приобщена больная. Я утешал её, говорил, что она не опасно больна, что всё это пройдёт, и она вновь будет здорова. Она верила мне и оставалась спокойной в надежде, что останется жива...

И вот теперь какой конец всего вышеописанного случая!.. Как жаль бедную страдалицу, её маленького ребёнка, молодого мужа и этого согбенного и убитого горем старика – отца её! Что может утешить и облегчить это горе?!

Старик молчал. По его измождённому и морщинистому лицу текли слёзы. Мы безмолвно направились в церковь. Там также безмолвно встретили нас лики святых. Яркое весеннее солнце отражалось на них и переливалось алмазными лучами по всему храму... Старик припал на колени.

Мы молились...

– Советы Архиепископа Макария по поводу переводов на инородческие языки.

Владыка (Томский Макарий) обратился с расспросами о деятельности миссии и об употреблении миссионерами киргизского языка для проповеди и богослужения. Особенно обратил внимание на переводческую деятельность миссии. В этом случае он давал совет соблюдать следующие предосторожности: необходимо при переводах с осмотрительностью пользоваться выбором слов для выражения христианских понятий. Обычно замечается, что в разных религиях для выражения религиозных понятий употребляются одни и те же слова. Но, будучи тождественны по произношению, эти слова могут заключать в себе различные мысли в зависимости от религиозных верований, напр., христианское понятие о жертве Богу и языческое понятие о жертве очевидно далеко не одинаковы. И если христианское понятие жертвы выразить в переводе на киргизский язык словом, означающим жертву язычника, то этим самым дан будет повод к неправильному пониманию христианского учения. Потому его высокопреосвященство советовал при переводах тщательно избегать подобного словоупотребления, могущего дать повод неразвитому народу отождествлять свои прежние верования с христианскими и таким образом искажать их. Лучше всего передавать новые для язычников понятия и словами новыми, не наводящими мысль на прежние верования. При этом не нужно смущаться недостаточностью языка для выражения христианских понятий. Важно, чтобы в переводе точно передана была мысль христианского вероучения, а слова через продолжительное их употребление для выражения новых понятий понемногу приобретут новый смысл, так что сделаются точным выражением этих понятий. Поэтому такие специальные названия, как имена священных мест и лиц, как нарицательные: архиерей, иерей, диакон, апостол и т. п. можно и полезно оставлять совсем без перевода, чтобы язычники усваивали их специальное значение во всей чистоте.

(Окончание)

... происходят среди отпавших нагайбаков Ильинской станицы и Требиатского посёлка.

По словам одного священника, сильное впечатление произвёл на отпавших нагайбаков следующий случай. Пред смертью отпавшего нагайбака старика Павлова собрались к нему родственники, из коих большинство были отпавшие, но были и православные. Старик Павлов говорит: «эх, напрасно я отпал от православия, сейчас приходили ко мне мои родители (покойные уже) с зажжёнными церковными свечами в руках и укоряли меня за то, что я не послушался их, отпал от православия». Родители его действительно были твёрдые в православии, ревностно исполняли христианские обязанности. Отпавшие говорят ему: «бред с тобой, ты сам не знаешь, что говоришь». А он отвечает: «никакого бреда со мной нет, я в полном разуме, знаю, что говорю; уходите от меня и дайте мне спокойнее умереть». Затем немного погодя прибавил: «кто знает меня и хочет слушаться моего совета, пусть не переходит в магометанство». Это не единичный случай, ранее этого отпавший нагайбак Бородин пред смертью тоже в полном сознании произнёс: «магометанская вера ложная». Все эти факты заставили нагайбаков одуматься и охладили их увлечение к переходу в магометанство. К тому же и татары уже постепенно начали прекращать выдачу пособий своим прозелитам. Усиленная пропаганда ислама продолжается и в Требиатском посёлке, но встречает сильный отпор со стороны местного священника Софронова, благодаря его энергичному и умелому ведению борьбы с исламом, дальнейших отпадений нет и не предвидится.

За последнее время магометанская пропаганда начала усиливаться также в Поповском посёлке, Троицкого уезда. В этом посёлке 180 семейств православных нагайбаков, 10 семейств русских и 10 семейств татар-магометан. Поповский посёлок приписан к Верхнеувельскому приходу, от которого находится в 3-х вёрстах. Этим посёлком заведует второй священник Верхнеувельского прихода о. Иоанн Скворцов, не знающий татарского языка, и потому не имеющий никакого общения с нагайбаками, и является только требоисправителем на непонятном для нагайбаков языке. Поэтому необходимо назначить туда священника, знающего татарский язык, или по крайней мере деятельного учителя, который мог бы отправлять часы в школе и вести религиозные беседы с нагайбаками на их родном языке.

В 1909 году Богодуховский стан вступил в девятый год своего существования. Со дня открытия стана и по настоящее время заведующим станом и миссионером состоит священник Иоанн Спиридонов. При стане имеется второклассная инородческая школа, где заведующим, законоучителем, преподавателем татарского языка и противомусульманского учения состоит тот же священник И. Спиридонов.

Богодуховский стан неуклонно стремится к своей намеченной цели, к поднятию религиозно-нравственного уровня крещёных инородцев-нагайбаков и чуваш и к привлечению инородцев-магометан к Христовой вере – путём личных собеседований миссионера с инородцами и, главным образом, путём школьного образования. Во второклассной школе при стане приготовляются инородческие дети на учительские должности в школах среди своих сородичей-инородцев.

В отчётном году был пятый выпуск учеников. Всего за пять лет кончило курс более 50 человек. Трое из них состоят псаломщиками в нагайбакских приходах, человек 10 служат учителями русско-татарских школ, а остальные занимают учительские места в школах православных инородцев-нагайбаков и чуваш. В глухих деревнях и хуторах среди тёмного инородческого населения эти учителя являются первыми людьми по развитию; к ним, как вышедшим из их же среды и получившим хотя небольшое образование, инородцы относятся с большим уважением и доверием. В деревенских и хуторских школах, далеко отстоящих от церкви, учителя по праздникам собирают в школу учеников и их родителей, читают часы и объясняют им содержание праздничных евангельских чтений с догматическими и нравственными выводами на родном языке инородцев. Для надлежащего приготовления учителей-инородцев к таковой полезной деятельности заведующим Богодуховской второклассной школой по субботам уделяются особые часы на толкование праздничных Евангелий для всех трёх классов вместе.

Всех учащихся к 1 января 1910 года состоит 47 человек, которые распределены по классам так: в первом классе – 12, во втором – 12, в третьем – 8 и в образцовой школе 15 человек, из коих пять – приходящие. По народностям они распределяются: 17 русских, 17 нагайбаков, 11 чуваш, 1 мордвин и 1 новокрещёный киргиз. На казённом содержании от школы 42 человека. Все воспитанники вели себя безукоризненно; хорошо сознавая пользу образования, занимались усердно; неопустительно присутствовали на ежедневных общих утренних и вечерних молитвах, а также по праздникам церковные богослужения посещали аккуратно, при чём по очереди исполняли церковное чтение. В церковном хору участвуют все ученики, исключая тех, у которых совсем нет голоса и слуха.

В этом году на средства Оренбургского Михаило-Архангельского Братства при стане построено отдельное здание для ремесленного класса, и 1 ноября открыта мастерская, где ныне ученики с большим интересом и охотой учатся столярно-токарному ремеслу.

В отчётном году просвещён св. крещением один магометанин из киргизов и учится в первом классе второклассной школы.

В Таврической епархии миссионерская деятельность выражалась главным образом в миссионерских поездках и путешествиях епархиального противомусульманского миссионера. В минувшем отчётном году он сделал несколько таких миссионерских поездок: в Бахчисарай (не менее 10 раз) и его окрестности, на табачные плантации по Бельбеку, в Космодамиановский женский монастырь (дважды), в селения Феодосийского уезда: Джанкой – Сейтлер, Дорте – Вакуф, Старый Крым, Топловский женский монастырь, Карасубазар и др. Ввиду сильного фанатизма, коим отличается местное турко-татарское население, религиозные беседы с мусульманами епархиальный миссионер вёл только частные, – в духе Христовой любви и кротости. Отношение к нему со стороны мулл и вообще мусульман было мирное и весьма почтительное; особенно сильное впечатление производила на них запись нашим миссионером народных татарских произведений арабской транскрипцией, которая вызывала даже укоризны их собственному духовенству, в большинстве случаев, по признанию самих мусульман, безграмотному.

Нельзя не отметить здесь некоторых отрадных фактов и явлений из жизни нашей миссии за истекший год – это, прежде всего, сочувственное отношение к ней со стороны гражданской администрации. Так, вследствие ходатайства местного преосвященного, Таврический губернатор В.В. Новицкий в минувшем году издал циркуляр, запрещающий иноверцам-плантаторам стеснять православных рабочих в отправлении их религиозных потребностей и ни в каком случае, под опасением уголовной ответственности, не принуждать их работать в двунадесятые христианские праздники. Это христианское заступничество за православный народ заставило смириться гордых мусульман, особенно мусульман-плантаторов, а со стороны русского народа вызвало глубокую благодарность.

Затем, в минувшем отчётном году наша миссия, по распоряжению попечителя Одесского Учебного Округа, принимала живое и деятельное участие в рассмотрении учебников для татарских школ. Этим положен конец заполнению татарских школ книгами из Турции.

В специальной литературной деятельности нашей миссией за истекший год произошли некоторые благодетельные перемены, именно: в прежние годы печатание миссионерских брошюр и изданий производилось в г. Казани, – что, понятно, соединялось со значительными неудобствами для авторов и большими материальными издержками для Комитета; ныне это печатание производится уже здесь, – в г. Симферополе, куда г. Таврическим губернатором, по ходатайству Преосвященного, для нужд именно нашей миссии были выписаны в минувшем году дополнительные акцентные русские знаки для татар – по системе Н.И. Ильминского, и таким путём у нас уже напечатаны:

1) Молебен Пресвятой Богородице для Бахчисарайского Успенского скита,

2) Молебен свв. бессребреникам Косьме и Дамиану с кратким описанием их жития и

3) Молебен св. преп. муч. Параскеве с описанием жития её – для Топловского женского монастыря.

Печатается, по благословению Его Преосвященства, учебник русского языка для татар.

Готовятся к печати:

1) русско-татарский и

2) татарско-русский словари,

3) тропари, кондаки и величания двунадесятых праздников и

4) некоторые песнопения из Божественной Литургии.

Введённые с 1902/1903 учебного года в местных духовно-учебных заведениях миссионерские предметы – татарский язык (в духовном училище и семинарии) и история и обличение мусульманства (в семинарии) преподавались по установленной программе и в истекшем году.

Просвещены св. крещением за минувший отчётный год четыре (4) мусульманина. Троих из них по крещении пришлось взять из прежнего места жительства, во избежание мщений и гонений со стороны их бывших единоверцев.

В организации нашего миссионерства весьма важное значение имеет Переводческая Комиссия Православного Миссионерского Общества, существующая в г. Казани при тамошнем Братстве св. Гурия.

Инородцы, среди которых действует православная миссия в большинстве не знают и не понимают русского языка, а потому тогда только могут воспринимать сознательно учение Христово, когда оно сообщается им на их природном наречии. То же самое нужно сказать и о совершении Богослужения для инородцев и обучении в школах инородческих. Отсюда является настоятельная надобность в переводе и издании на разных инородческих языках и наречиях книг Св. Писания, богослужебных, учебных и других, нужных для научения и наставления инородцев. Этой существенной потребности миссионерства и удовлетворяет Переводческая Комиссия, которая приготовляет такие издания на различных инородческих языках для наших миссий.

В отчётном году Комиссия состояла из следующих лиц: Председателя профессора Казанской духовной академии М.А. Машанова; членов: почётного-члена Совета м. н. просвещения Н.А. Бобровникова; профессора Казанской духовной академии П.А. Юнгерова; профессора Казанского университета Н.Ф. Катанова; директора Казанской учительской семинарии А.А. Воскресенского; инспектора Симбирской учительской школы И.Я. Яковлева; заведующего крещено-татарской Центральной школой свящ. Т.Е. Егорова и делопроизводителя Н.В. Никольского.

В отчётном году сделаны следующие издания:

I. На русском языке

1. Каталог Казанских изданий на инородческих языках. 1909 г. 8° – 300 экз.

2. Хронологический каталог изданий Православного Миссионерского Общества. Казань. 1910 г. 8°. 44 стр. – 600 экз.

3. Листки с объявлениями о татарских, чувашских, черемисских и вотских изданиях по – 1.200 экз.

II. На вотском языке

1. Последование Св. Пасхи. 16°. 1909 г. – 1.200 экз.

2. Молитвенник. 16°. 1910 г. – 1.200 экз.

3. Понятие о женщине и быт её у христиан и у мухаммедан. 16°. 1910 г. – 1.200 экз.

III. На калмыцком языке

1. Первоначальный учебник русского языка для калмыков. 1910 г. – 1.200 экз.

IV. На татарском языке

1. Сборник поучений на воскресные и праздничные дни всего года и на разные случаи (издан на средства Попечителя Казанской Центральной крещено-татарской школы П.В. Щетинкина). 8°. 396 стр. 1.200 экз.

2. О силе крестного знамения. 16°. 2.400 экз.

3. Что такое Коран. 16°. 2.400 экз.

4. Мухаммед. 16°. 2.400 экз.

Печатаются:

1. Указание пути в Царство небесное. 1910 г. 1.200 экз.

2. Акафист Божией Матери (Благовещению). 1910 г. 1.200 экз.

3. Славянско-татарский словарь. 1810 г. 1.200 экз.

Приготовлены к печати:

1. Беседы о превосходстве христианской веры пред мухаммеданской.

2. Понятие о женщине и быт её у христиан и у мухаммедан.

V. На черемисском языке

1. Чин исповедания. 16°. 1910 г. Ц. 15 к. 1200 экз.

2. О загробной жизни. 16°. 1910 г. Ц. 15 к. 1200 экз.

3. Св. История Нового Завета. 16°. 1910 г. Ц. 15 к. 1200 экз.

4. Молитвенник на горном наречии. 16°. 1910 г. 1200 экз.

5. Житие веропроповедницы Поликсении. 8°.1200 экз.

6. Житие свят. Христовых Гурия, Германа и Варсонофия. 8°.1200 экз.

7. Служба этим святителям. 8°.1200 экз.

8. Понятие о женщине и быт её у христиан и у мухаммедан. 16°.1200 экз.

Готовятся к печати:

1. Божественная литургия св. Иоанна Златоустого.

2. Всенощное бдение.

3. Хоровые песнопения на черемисском языке.

VI. На чувашском языке

1. Хоровые и церковные песнопения на чувашском языке. 8°. 1909 г. (выпуски 1–3 в одной книге с дополнениями). Ц. 70 к. 1.400 экз.

2. Житие св. равноапостольной Нины, просветительницы Грузии (на средства диакона В. Полякова). 1.200 экз.

3. Жены благовестницы (на средства свящ. С.В. Васильева). 8º – 1.200 экз.

4. Многострадальный Иов. 16º. 1909 г. – 1200 экз.

5. Мудрый Царь Соломон. 16º. 1909 г. – 1200 экз.

6. Сборник поучений на воскресные дни и двунадесятые праздники (на средства Н.В. Никольского). 8º. 1909 г. – 1200 экз.

7. Служба свят. Христовым Гурию, Варсонофию и Герману, просветителям Казанским (на средства сотрудн. Братства св. Гурия Н.П. Обрампальской). С изображением святителей. 16 стр. 8º. 1910 г. – 1200 экз.

8. Добродетельные женщины (на средства Д.Н. Бекренева). 8º. 1910 г. – 1200экз.

9. Беседа христианина с мусульманином о вере (на средства учителя Андреева). 8º. 1910 г. – 1200экз.

10. Житие св. Николая чудотворца. 8º. 1910 г. – 1200экз.

11. Закон Божий. Рассказы из священной истории и молитвы. Ч. 1 для младшего отделения начальных училищ. 8º (издание И.С. Михеева). – 2000экз.

Печатается:

1. Новый Завет.

В отчётном году Комиссия имела 10 складов своих изданий.

В течение года распространено 45.664 экземпляра разных изданий Комиссии.

На 1 января 1910 года осталось на складах Комиссии 243.370 экземпляров на сумму 34.746 р. 10 к.

* * *

Всего в отчётном году трудами наших миссионеров обращено в христианскую веру из язычества и магометанства до 2.500 человек.

В 800 миссионерских школах, существующих или на средства Миссионерского Общества, или при более или менее значительном пособии от него, обучалось до 19.000 человек обоего пола – и в том числе немало инородцев – не христиан. Христианская школа, без сомнения, служит самым верным и могущественным средством распространения и утверждения Христовой веры среди неведущих Бога истинного. Дети, воспитанные в христианской школе, под покровом и благодатным воздействием св. церкви православной и усвоившие здесь сознательно Христово учение, а также добрые христианские навыки, и сами потом делаются сознательными христианами, и благотворно влияют потом и на своих язычествующих единоплеменников.

* * *

Всем известно, какое печальное и трудное положение в настоящее время переживает наша православная церковь: приходится не только заботиться об обращении неверующих в веру Христову, но и самим защищать свою веру и притом не только от чужих, но и своих врагов, с яростью на неё нападающих... Пропаганда иноверия усиливается и отторгает от Христовой церкви её чад. Такое положение, очевидно, требует усиленного и напряженного действования миссии, а следовательно, и умножения и нужных для неё и людей и материальных средств. Поэтому Совет Миссионерского Общества, в полной уверенности, что не оскудела ещё в русском православном народе любовь к св. церкви православной и святая ревность по вере Христовой, обращается ко всем добрым людям с усердной просьбой – прийти на помощь святому делу миссионерскому...

Владимир, Митрополит Московский и Коломенский.

Трифон, Епископ Дмитровский.

Анастасий, Епископ Серпуховской.

Действительный Тайный Советник Василий Арсеньев.

Новоспасский Архимандрит Макарий.

Покровский Архимандрит Аристарх.

Протопресвитер Владимир Марков.

Протоиерей Александр Никольский.

Протоиерей Василий Беликов.

Протоиерей Иоанн Восторгов.

Действительный Статский Советник Иван Колесников.

Мануфактур Советник Владимир Сапожников.

Член Совета, Заведующий письменной частью Статский Советник Николай Комаров.

Делопроизводитель диакон Василий Светлаев.

За сентябрь 1910 г.