Православная Церковь и старообрядчество

Посвящается прихожанам храма в честь Казанской иконы Божией Матери

села Бриляково (Макарьево) Городецкого района Нижегородской области

Содержание

Предисловие

Предисловие

В настоящей книге мы будем писать о Православной Церкви, церковном расколе XVII века, который разделил Русскую Церковь и разделяет ее до сих пор.

Поводом к ее написанию послужило прочтение одной книги, которую мы назовем позднее: все ее содержание сводится к тому, что в Православной Церкви все неправильно и там служат недостойные люди, которым надо каяться за то, что они оставили старые обряды.

Действительно, за эти столетия было много написано о причинах раскола. Авторы, особенно старообрядцы, виновником раскола считают Патриарха Никона. Его обвиняют во всех человеческих слабостях, начиная с властолюбия. Мы хотим сказать, что Никон как человек глубоко воцерковленный ясно видел и чувствовал серьезное разделение внутри русского общества, грозившее расколом. В годы Смуты начала XVII века, со времен царя Бориса Годунова (†1606 г.), под влиянием тех жестоких событий – войн, грабежей, уничтожения храмов и икон – русский народ постепенно терял духовные ценности. Безграмотность населения, разбои, брожение умов порождали различные учения против Церкви и нравственности и способствовали их распространению.

Росло пренебрежение к Церкви и ее установлениям среди высших сословий населения, в том числе придворной знати, и увлечение в этих же кругах западной культурой, образом жизни и мысли, податливость самого царя на некоторые антиканонические государственные мероприятия. Последнее особенно обнаружилось в знаменитом «Уложении» 1649 г., согласно которому учреждался Монастырский приказ как чисто светский орган управления церковными имениями и делами, коему по гражданским вопросам оказалось подсудным все духовенство, кроме патриарха.

Задача, которую сознательно он себе ставил, состояла в том, чтобы удержать все русское общество в целом в послушании Православной церкви в такой обстановке, когда значительная часть общества (снизу доверху) стала заметно от нее отходить¹.

С самого начала своего патриаршества светлейший Никон установил строгую чинность в богослужении. «Наречное» пение при нем стало практической нормой. Он сам служил неспешно, благоговейно, стремясь к тому, чтобы церковные службы были как можно более поучительными, любил говорить проповеди и умел их говорить! В те времена в Русской церкви ему не было равных в слове. Он много заботился о церковном благолепии. В вещественных образах Церковь должна являть людям невещественную красоту горнего мира, Царства Небесного – таково было его глубокое убеждение. Строгий постник и подвижник в личной жизни, носивший в быту самые простые одежды, а под ними – железные вериги, Патриарх Никон вел богослужение в таких богатых облачениях, каких не имел никто из русских патриархов. Он всячески поощрял церковное строительство, сам был одним из лучших зодчих своего времени. Всю жизнь он не переставал тянуться к знаниям и чему-то учиться. Он собрал богатейшую библиотеку, которая к 1668 г. насчитывала более тысячи книг и рукописей. В ней были книги Священного Писания, богослужебная литература, святоотеческие сочинения, книги по истории и философии на греческом и латинском языках, в том числе сочинения Аристотеля, Плутарха, Геродота, Страбона, Демосфена. Известно, что в своем Воскресенском Ново-Иерусалимском монастыре Патриарх иногда служил по-гречески. Никон был образованнейшим человеком своего времени². Он изучал медицину, писал иконы, освоил мастерство изготовления изразцов. При нем создавались школы и начального, и высшего уровня как в Москве, так и в монастырях.

Но главным основанием земной Церкви Патриарх Никон считал чистоту личной жизни духовенства и монашества. Очень щедро поощряя достойных и сурово наказывая распущенных и нерадивых, он добился весьма значительного повышения нравственного уровня священнослужителей и монахов и в связи с этим – повышения их авторитета и значения в обществе.

Далеко не все разделяли тогда такие убеждения Никона. Многие «ревнители благочестия» думали иначе. Поначалу друзья-«ревнители» поставили свои подписи под грамотой об избрании Никона на первосвятительский престол. Но, оказывается, потому, что надеялись, по их собственным словам, что Никон будет «иметь совет с протопопом Стефаном (Вонифатьевым) и его любимыми советниками» и «будет строить мир Церкви, внимая прилежно отца Иоанна (Неронова) глаголам», как это, по их мнению, делал бы о. Стефан Вонифатьев, если бы стал патриархом. Таким образом, протоиереи Иоанн Неронов, Аввакум, Логин, Лазарь, Даниил, игумен Феоктист, диакон Феодор и некоторые другие надеялись видеть в Патриархе Всея России послушное орудие для проведения в жизнь таких решений, какие ими бы принимались. Антиканоничность и духовная неправота подобного отношения священников к своему патриарху очевидна. Твердый сторонник канонической и духовной правды во всем, Никон не мог согласиться с таким положением вещей. Поэтому, став патриархом, он сразу перестал допускать к себе без особой нужды указанных лиц и советоваться с ними и тем самым возбудил их против себя так, что отныне любое его распоряжение должно было встречаться и встречалось в штыки. Так, не что иное, как уязвленная гордыня человеческая, стала начальным импульсом будущего церковного раскола.

Но у Патриарха Никона была и иная причина к отказу от совета с этими «ревнителями благочестия». Он примкнул к иной части того же самого «кружка», в которую входили царь, его духовник Стефан Вонифатьев, боярин Ртищев и другие.

Эта партия, в согласии с идеей Алексея Михайловича стать в будущем царем всего православного Востока, склонилась к мнению о необходимости исправить русские богослужебные книги и обряды в соответствии с греческими, согласилась с восточными авторитетами, в том числе патриархом Иерусалимским Паисием, на троеперстное крестное знамение, исправление ошибок в Символе веры и т.д. и на широкое привлечение к делу этих исправлений греческой учености. Зная, что партия Неронова – Аввакума держится противоположных взглядов, царь и Стефан Вонифатьев скрывали от нее свои подлинные убеждения. Открыто действовал один Патриарх Никон, на себя одного принимая весь удар ревнителей «старой веры».

Забегая вперед, скажем, что в 1650 г. при патриархе Иосифе в русские церковные книги под руководством Иоанна Неронова, Стефана Вонифатьева и Аввакума Петрова справщиками были внесены поправки. Патриарх Иосиф не вмешивался в эти дела. В книгах тройное «Аллилуйя» заменили на сугубое. Вместо трехперстного крестного знамения написали двуперстное и т.д. Когда же через несколько лет исправление текстов из греческих книг на церковный язык оказалось целиком под наблюдением Патриарха Никона, согласно с соборным мнением русского духовенства и с согласия восточных Патриархов как минимум одному из них снова пришлось в книгах переписывать с сугубой «аллилуйи» на тройную, вместо двуперстного крестного знамения на трехперстное, более древнее, что соответствовало русским обычаям и исконной практике Древнего Востока. Заменен был ряд других церковных обычаев и переизданы все богослужебные книги, напечатанные ранее при содействии «ревнителей благочестия».

Как и ожидалось, против исправлений Святейшего восстали Иоанн Неронов, Аввакум, Логин, Лазарь, Даниил и некоторые их единомышленники. Так было положено идейное начало церковному расколу, но самый раскол, как широкое движение в народе, начался гораздо позже, без Никона и независимо от него. Патриарх Никон принял все необходимые меры, чтобы этого не случилось. В частности, при условии послушания Церкви он разрешил желающим (И. Неронову) служить по старым книгам и обрядам, допуская, таким образом, разность мнений и практики в церковных вещах, не затрагивающих существа веры.

Но руководителей раскола это не устроило. Значит, дело было не в церковных обрядах, а в желании самим стать у церковного руля, как пишет В.О. Ключевский. В 1654 г. отношения царя и Патриарха под воздействием Стефана Вонифатьева и ряда приближенных к царю влиятельных бояр стали прохладными. Затем Никон в 1656 г. уехал в Ново-Иерусалимский монастырь, им основанный, так как считал, что при явном вмешательстве царя в церковные дела без доверительного отношения друг к другу невозможно управлять Церковью. Совершенно верно отмечал протоиерей Георгий Флоровский: «Редко кто писал о Никоне бескорыстно, беспристрастно, без задней мысли и без предвзятой цели. О нем всегда именно спорили, пересуживали, оправдывали или осуждали. Его имя до сих пор – тема спора и борьбы»³.

О расколе пишут многие, пишут сами старообрядцы с целью «разоблачить Церковь» и представить себя «истинно древлеправославными», пишут историки, часто не вникая в суть старообрядчества, каждый по-своему, по мнению С.Ф. Платонова, большей частью необъемно и поверхностно⁴.

Пишут также религиоведы и искусствоведы, для которых деятельность старообрядцев как противников «официальной» Церкви и «хранителей русской самобытности» со времен расцвета научного атеизма была и остается неиссякаемым источником тем и сюжетов для публикаций. Пишут и журналисты разных толкований, которые явно намерены использовать раскольников для создания «альтернативной церкви». Есть и еще один разряд заинтересованных лиц – это неообновленцы. Эти ищут оправдания своим реформаторским стремлениям и в той же «мутной воде» их находят, представляя Патриарха Никона великим реформатором, а защитников Православия – какими-то мракобесами-обрядоверами, находившимися в прелести. Повышенное внимание к, казалось бы, безобидному старообрядчеству не случайно⁵. И хотя у всех, кто занимается популяризацией старообрядчества, на первый взгляд, разные цели, но, по сути, они объединены одним стремлением – нанести ущерб Церкви и подчинить Православную Церковь себе, как это пытались сделать их наставники в XVII веке.

Употребление слова «старообрядчество» должно внушить читателям, по мнению апологетов старообрядчества, фантастическое представление о какой-то единой «старой церкви», где сохранилась «старая вера». Однако единства у старообрядчества, как мы знаем, не существовало изначально и тем более не существует по прошествии нескольких веков.

Мы – единый народ и все имеем своим истоком более чем тысячелетнюю историю Русской Православной Церкви. Нам (не только Православной Церкви, но и старообрядчеству) необходимо прийти к единству ради церковного блага, более доброжелательно относиться к Православной Церкви.

Старообрядцы на протяжении столетий постоянно предлагают, смущая читателей, свои подложные аргументы в пользу подлинности своей якобы старой веры.