Слава в вышних Богу, и на земли мир…

свя­щен­ник Кон­стан­тин Пар­хо­менко

Слава в вышних Богу, и на земле мир, в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние!

В Еван­ге­лии от Луки мы читаем об уди­ви­тель­ном собы­тии, свя­зан­ном с Рож­де­ством Хри­сто­вым: пас­ту­хам, пасу­щим овец на поле, явля­ется Ангел и гово­рит стран­ные слова. Затем явля­ется целое воин­ство Анге­лов и вос­пе­вает еще более стран­ные слова.

Стран­ные? Непо­нят­ные? Незна­ко­мые?..

В том-то и дело, что непо­нят­ные и незна­ко­мые для нас, но для людей 1‑го века – и понят­ные, и зна­ко­мые. Мы тоже думаем, что эти слова нам зна­комы. Если спро­сить чело­века в храме, со свет­лым лицом под­пе­ва­ю­щего хору Слава в вышних Богу… о чем это, то чело­век отве­тит: «Разве этими сло­вами мы не воз­даем славу Богу?» Кто-то доба­вит: «Бла­го­даря Богу на земле уста­нав­ли­ва­ется мир, верно?»

На самом деле, этот гимн гораздо серьез­ней и глубже. Давайте об этом пого­во­рим, но сна­чала пере­чи­таем Еван­гель­ский рас­сказ: В той стране были на поле пас­тухи, кото­рые содер­жали ночную стражу у стада своего. Вдруг пред­стал им Ангел Гос­по­день, и слава Гос­подня осияла их; и убо­я­лись стра­хом вели­ким. И сказал им Ангел: не бой­тесь; я воз­ве­щаю вам вели­кую радость, кото­рая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Дави­до­вом Спа­си­тель, Кото­рый есть Хри­стос Гос­подь; и вот вам знак: вы най­дете Мла­денца в пеле­нах, лежа­щего в яслях. И вне­запно яви­лось с Анге­лом мно­го­чис­лен­ное воин­ство небес­ное, сла­вя­щее Бога и взы­ва­ю­щее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние! (Лк. 2:8-14)

Забе­гая вперед, сразу скажем, что данные слова – закон­спи­ри­ро­ван­ный анти­рим­ский гимн! А теперь – по порядку…

На юго-запад­ном побе­ре­жье Турции рас­по­ло­жены Миры Ликий­ские – то самое место, где свя­ти­тель­ство­вал Нико­лай Чудо­тво­рец. Здесь архео­логи рас­ко­пали колонну, изго­тов­лен­ную и над­пи­сан­ную в честь «боже­ствен­ного кесаря Авгу­ста, сына бога, импе­ра­тора суши и моря, бла­го­де­теля и спа­си­теля всего мира». (Для того чтобы осо­бенно заост­рить ваше вни­ма­ние на неко­то­рых словах и выра­же­ниях, я их выде­лил жирным шриф­том., — прим. автора).

Если от древ­них Мир пере­ме­ститься в нахо­дя­щийся непо­да­леку Гали­кар­нас (ныне это турец­кий курорт Бодрум), здесь можно уви­деть даже более уди­ви­тель­ную над­пись:

«Вечная и бес­смерт­ная при­рода всего даро­вала чело­ве­че­ству вели­чай­шее благо и чрез­вы­чай­ные бла­го­де­я­ния, дав нам в наше бла­го­сло­вен­ное время кесаря Авгу­ста, отца его соб­ствен­ной страны, боже­ствен­ного Рима, и наслед­ника Зевса, спа­си­теля всего рода чело­ве­че­ского, чей про­мы­сел не только выпол­нил, но даже и пре­взо­шел молитвы всех. Ибо на земле и на море настал мир, а города пре­и­зоби­луют поряд­ком, согла­сием и достат­ком».

Август поста­вил себе зада­чей под­чи­нить весь мир Риму, и рим­ские войска наво­дили этот Pax Romana (Мир Рима) по всей оби­та­е­мой земле бес­по­щадно и быстро.

Пра­витель Ма­лой Азии Па­вел Фа­бий Мак­сим так гово­рил об Импе­ра­торе: «[Труд­но ска­зать] о дне рож­де­ния бо­жес­твен­ней­ше­го ке­саря, че­го в нем боль­ше: ра­дос­ти или поль­зы. Этот день мы впра­ве срав­нить с нача­лом все­го, по край­ней ме­ре в прак­ти­чес­ком смыс­ле, пос­коль­ку он вос­ста­новил по­рядок все­го то­го, что рас­па­далось и па­дало в ха­ос, и при­дал но­вый об­лик все­му ми­ру – ми­ру, ко­торый изо всех сил стре­мил­ся к раз­ру­шению и по­гиб бы, ес­ли бы не ро­дил­ся ке­сарь, став­ший бла­гос­ло­вени­ем для всех. По­тому мож­но по всей спра­вед­ли­вос­ти ска­зать, что это на­чало жиз­ни и жи­тия, ког­да че­лове­ку уже не на­до се­товать на то, что он ро­дил­ся…»

При­двор­ные льстецы не знали, как бы еще уго­дить Авгу­сту. Союз горо­дов Азии принял реше­ние, чтобы Август стал гос­по­ди­ном не только про­стран­ства, но и вре­мени:

«Поскольку боже­ствен­ное про­ви­де­ние, кото­рое управ­ляет нашим поло­же­нием вещей, при­ло­жив к тому свою силу и усер­дие, вызвало к жизни совер­шен­ней­шее добро в лице Авгу­ста, напол­нило его доб­ро­де­те­лями для блага чело­ве­че­ства и даро­вало его нам и нашим потом­кам как спа­си­теля, кото­рый поло­жил конец войне и уста­но­вил мир, кесаря, кото­рый в своем явле­нии пре­взо­шел ожи­да­ния тех, кто пред­ска­зы­вал благие вести [в греч.: еван­ге­лия], и не только опе­ре­дил бла­го­де­те­лей про­шлого, но также не оста­вил надежды на то, что более вели­кие бла­го­де­я­ния появятся в буду­щем; и поскольку день рож­де­ния бога, впер­вые при­нес­шего миру эти благие вести [в греч.: еван­ге­лия], кото­рые при­над­ле­жали ему… По этой при­чине эллины Азии, насла­жда­ю­щи­еся достат­ком и без­опас­но­стью, решили, что Новый год во всех их горо­дах должен начи­наться 23 сен­тября, в день рож­де­ния Авгу­ста…»

Гора­ций в своих «Посла­ниях» обра­щает к Авгу­сту такие слова:

Поче­сти только тебе уде­ляем мы щедро при жизни,
Ставим тебе алтари, чтобы клясться тобою, как богом,
Веря ничто не взой­дет тебе равное и не всхо­дило.

 В 8 году до н.э. сенат вынес на обсуж­де­ние и еди­но­гласно про­го­ло­со­вал за то, чтобы в честь Импе­ра­тора назвать один из меся­цев года; им стал вось­мой месяц и его назва­ние мы исполь­зуем до сих пор. Импе­ра­тор про­сла­вил в чине богов своего при­ем­ного отца Юлия Цезаря и авто­ма­ти­че­ски стал… «сыном божиим».

Все ли раз­де­ляли такое обо­жа­ние Импе­ра­тора? Во всяком случае, не те, кто при­над­ле­жал к числу поко­рен­ных наро­дов. Они много могли рас­ска­зать (вспом­ним Иудею времен Христа) о том, как живется под вла­стью Рима.

Про­ци­ти­руем вое­на­чаль­ника Кал­гака, воз­гла­вив­шего бри­тан­ское вос­ста­ние против рим­ского вла­ды­че­ства в 1‑м веке:

«Живя на краю мира и един­ствен­ные, не утра­тив­шие сво­боды, мы вплоть до послед­него вре­мени были защи­ща­емы отда­лен­но­стью нашей родины и засло­ном молвы; но теперь край­ний предел Бри­та­нии стал досту­пен, а все неве­до­мое кажется осо­бенно дра­го­цен­ным; за нами нет больше ни одного народа, ничего, кроме волн и скал и еще более враж­деб­ных, чем они, римлян, над­мен­ность кото­рых не смяг­чить ни покор­но­стью, ни уступ­чи­во­стью. Рас­хи­ти­те­лям всего мира, им уже мало земли: опу­сто­шив ее, они теперь рыщут по морю; если враг богат – они алчны; если беден – спе­сивы, и ни Восток, ни Запад их не насы­тят; они един­ствен­ные, кто с оди­на­ко­вой стра­стью жаждет помы­кать и богат­ством, и нище­той; отни­мать, резать, гра­бить на их лживом языке зовется гос­под­ством; и создав пустыню, они гово­рят, что при­несли мир.
При­рода устро­ила так, что самое доро­гое для каж­дого – его дети и родичи; но их у нас отни­мают набо­рами в войско, чтобы пре­вра­тить в рабов где-нибудь на чуж­бине, а нашим женам и сест­рам и тогда, когда они избегли наси­лия, враги нано­сят бес­че­стие… А между тем иму­ще­ство и богат­ства бри­тан­цев изни­что­жа­ются пода­тями, еже­год­ные урожаи – обя­за­тель­ными постав­ками хлеба, самые силы телес­ные доро­гами, кото­рые они своими руками, осы­па­е­мые побо­ями и поно­ше­ни­ями, про­кла­ды­вают сквозь леса и болота.
Обре­чен­ных неволе раз и навсе­гда про­дают в раб­ство, и впредь об их про­пи­та­нии забо­тится гос­по­дин. А Бри­та­ния что ни день платит за свое раб­ство и что ни день все больше зака­ба­ляет себя. И как раба, вклю­чен­ного в домаш­нюю челядь послед­ним, сото­ва­рищи-рабы встре­чают насмеш­ками и изде­ва­тель­ствами, так и мы, новички в этом мире зако­ре­не­лого раб­ства, ничего в нем не стоим и под­ле­жим уни­что­же­нию: ведь у нас нет ни тучных пажи­тей, ни руд­ни­ков, ни гава­ней, где бы мог быть при­ло­жен наш труд, и поэтому щадить нас неза­чем.
Доб­лесть же и строп­ти­вость под­власт­ных не по нутру вла­сти­те­лям; да и сама отда­лен­ность наша, равно как и таин­ствен­ность, кото­рой оку­тано наше суще­ство­ва­ние, чем без­опас­ней для нас, тем подо­зри­тель­нее врагам. Итак, отбросьте надежду на их снис­хо­ди­тель­ность и испол­ни­тесь муже­ства, как те, для кого дороже всего спа­се­ние, так и те, для кого – слава…» (Тацит. Жиз­не­опи­са­ние Юлия Агри­колы. 30–31 ).

Эта речь была обра­щена к доб­ро­воль­че­скому войску из бри­тан­цев, кото­рые взбун­то­ва­лись против поко­рив­шего их Рима. Через несколько часов после про­из­не­се­ния этой речи все было кон­чено… Рим­ляне навели поря­док и уста­но­вили «мир», изру­бив повстан­цев и жестоко нака­зав всех осталь­ных.

А теперь вер­немся к Ангель­скому гимну. Это, по сути, выступ­ле­ние против Рима, против импер­ской идео­ло­гии. Перед нами – слова, за кото­рые в древ­но­сти можно было сильно попла­титься.

Про­во­ка­ци­онно даже то, как изоб­ра­жено пове­де­ние Анге­лов: сна­чала появ­ля­ется гла­ша­тай, как было при­нято в древ­но­сти, потом «мно­го­чис­лен­ное воин­ство небес­ное», напо­ми­на­ю­щее, что на сто­роне Христа – Небеса. Против машины Рим­ской Импе­рии высту­пила Небес­ная гвар­дия, Божье войско, кото­рое силь­ней всех рим­ских мани­пул и леги­о­нов. Это были намеки для име­ю­щих уши, чтобы слы­шать, и име­ю­щих глаза, чтобы видеть…

Ангелы про­слав­ляют Иисуса Христа импер­скими титу­лами. К Нему, только к Нему при­ме­нимы титулы, кото­рые при­своил себе Импе­ра­тор Август. Еще раз пере­чи­тайте ангель­ские слова, кото­рые я поме­стил в начале очерка, и вы уви­дите, как Ангелы отби­рают у Авгу­ста титулы, кото­рые ему по праву не при­над­ле­жат, и воз­вра­щают Христу, чьи они по праву1. Это Его Рож­де­ние при­но­сит всем людям «вели­кую радость», это Он – «Спа­си­тель, Кото­рый есть Хри­стос Гос­подь». Его прав­ле­ние, Его воля, откры­тая людям и при­ня­тая ими, уста­нав­ли­вает среди людей и вообще везде мир и радость!

Теперь раз­бе­рем заме­ча­тель­ный гимн, кото­рый вос­пела армия (греч. стра­тиа озна­чает армия) Небес­ная:

 Слава в вышних Богу, и на земле мир, в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние!

Этот гимн надо раз­де­лить на две строки (у него анти­фон­ная форма), чтобы уви­деть парал­ле­лизм обеих строк. Каж­дому поня­тию из первой строки соот­вет­ствует поня­тие из второй строки:

Слава – Мир;
В вышних – На земле;
Богу – В людях бла­го­во­ле­ния.

Смысл гимна: Богу, Кото­рый на Небе­сах (а не Импе­ра­тору, кото­рый в Риме), про­воз­гла­ша­ется слава. И именно бла­го­даря Богу (а не Импе­ра­тору) на земле будет уста­нов­лен мир в «людях бла­го­во­ле­ния» (так сле­дует пере­ве­сти невер­ную фразу нашего пере­вода «в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние»).

Кстати, раз­бе­рем послед­нюю фразу. Гре­че­ский текст дает: ен анфро­пис евдо­киас. Дослов­ный пере­вод: в людях бла­го­во­ле­ния. В более позд­них пере­во­дах появ­ля­ется другая форма послед­него слова: евдо­киа, а не евдо­киас, то есть бла­го­во­ле­ние. Отсюда сла­вян­ский вари­ант «в чело­ве­цех бла­го­во­ле­ние». Не меняя при­выч­ный людям смысл сла­вян­ского текста, наши рус­ские пере­вод­чики в XIX‑м веке пере­вели так же: «в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние».

Ладно, они в чело­ве­цех заме­нили на в чело­ве­ках, хотя пра­вильно было бы ска­зать в людях. Но они оста­вили без изме­не­ния оши­боч­ную форму послед­него слова.

Ори­ги­наль­ный текст гово­рит, что мир пред­на­зна­чен только людям «Божьего бла­го­во­ле­ния», то есть тем, к кому Бог рас­по­ло­жен, кого Он избрал.

Соот­вет­ствует ли такая пози­ция мысли самого Еван­ге­ли­ста Луки? Скорее нет, чем да. Просто Лука исполь­зует гимн, суще­ство­вав­ший до него. «Хотя Лука цити­рует малень­кий гимн из чужого источ­ника, он несколько меняет его бого­слов­ский смысл или, по мень­шей мере, ограж­дает его от воз­мож­ного непо­ни­ма­ния. Если послед­нее слово гово­рит о «Божьем бла­го­во­ле­нии», может пока­заться, что речь идет об отдель­ных избран­ни­ках Бога, но Лука созна­тельно предо­сте­ре­гает от такого пони­ма­ния с помо­щью сосед­них фраг­мен­тов, сто­я­щих до и после гимна.

До этой вставки ангел бла­го­вест­вует «радость вели­кую, кото­рая будет всему народу» (Лк. 2:10). Не каким-то отдель­ным избран­ни­кам, но всем. После гимна Анге­лов, в сле­ду­ю­щем гимне, «Ныне отпу­ща­еши», старец Симеон, держа Мла­денца Иисуса на руках, про­воз­гла­шает «спа­се­ние Твое [Божие], кото­рое Ты уго­то­вал пред лицом всех наро­дов: свет во откро­ве­ние языч­ни­кам, и славу народа Твоего Изра­иля» (Лк. 2:30–32). Здесь яснее ска­зано, что «все народы» вклю­чают как иудеев, так и языч­ни­ков».

Еще раз повторю: цер­ков­но­сла­вян­ский и рус­ский сино­даль­ный тексты гово­рят о другом: о том, что бла­го­даря при­ходу Христа откры­ва­ется «в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние», то есть на людей изли­ва­ется благая воля Божия. Но, как мы уви­дели, смысл в том, что бла­го­даря при­ходу Христа мир дается людям «Божьего бла­го­во­ле­ния», то есть тем, кого Он избрал.

В совре­мен­ном рус­ском пере­воде (М.: РБО. 2011): «людям, кото­рых Он полю­бил». Это ближе по смыслу к ори­ги­наль­ному тексту.

Итак, как мог бы зву­чать этот рож­де­ствен­ский гимн в более понят­ном рус­ском пере­воде? Ангелы при­вет­ствуют Ново­рож­ден­ного. Какой смысл несет в себе этот гимн? Давайте сде­лаем рас­ши­рен­ный пара­фраз этого текста:

И вне­запно яви­лось с Анге­лом мно­го­чис­лен­ное воин­ство Небес­ное, вос­пе­ва­ю­щее Богу тор­же­ствен­ные гимны и вос­кли­ца­ю­щее: «Слава Богу, оби­та­ю­щему на Небе­сах! Воз­ве­щаем на земле мир в тех людях, кото­рых Бог воз­лю­бил!».


При­ме­ча­ние:

1. Древ­няя Цер­ковь очень тонко чув­ство­вала, что Импе­ра­тор именно «при­своил» себе боже­ствен­ные титулы, на кото­рые не имел права. А Хри­стос, напро­тив, имел на них право. Напомню в этом отно­ше­нии ран­не­хри­сти­ан­ский текст об Иисусе, кото­рый цити­рует Ап. Павел: Он, будучи обра­зом Божиим, не почи­тал хище­нием быть равным Богу; но уни­чи­жил Себя Самого, приняв образ раба… (Фил. 2:6-7)
То есть, Иисус не почи­тал воров­ством счи­тать Себя равным Богу. Здесь намек на того, для кого подоб­ные пре­тен­зии на самом деле были воров­ством.

журнал “Фома”

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки