Главная » Алфавитный раздел » Дни творения » Святоотеческое богословие и современная космология
Распечатать Система Orphus

Святоотеческое богословие и современная космология

(3 голоса: 5 из 5)

В. П. Лега, доцент ПСТГУ, доцент МФТИ

 

Одной из наиболее важных и острых проблем современного православного богословия является проблема согласования с данными современной науки не только текста Шестоднева, но и толкований этих первых строк Библии святыми отцами Церкви. Вопрос об отношении отцов Церкви к толкованию шести дней творения имеет не только научное, но и серьезное апологетическое значение. Действительно, если, как указывают сторонники креационизма, отцы были сторонниками буквального понимания первых строк Библии, а это приходит в явное противоречие с данными таких современных наук, как, например, космология и эволюционная теория, то вполне может быть сделан вывод о ненаучности учения отцов Церкви. Отсюда, как нетрудно заметить, каждый может сделать тот вывод, который ему больше нравится: или атеистический вывод о противоречии науки и христианства, или протестантский вывод о ненужности святоотеческого наследия для современного христианина, или фундаменталистский вывод о еретичности науки.

Сторонники креационистского направления в православии ссылаются на то, что существует якобы единодушное согласие Отцов по поводу толкования первых строк Библии, и это согласие состоит в том, что они понимали этот текст буквально. Особенно часто на этот Consensus Patrum ссылаются представители Миссионерско-Просветительского Центра «ШЕСТОДНЕВЪ». Так, руководитель этого центра прот. Константин Буфеев пишет: «В согласии со Словом Божиим святоотеческое Церковное Предание однозначно стоит на буквальном принятии библейского повествования о творении мира в шесть дней»[1]. А свящ. Даниил Сысоев подтверждает эти мысли ссылкой на Вселенский Собор: «Те, кто дерзает самовольно толковать слово Божие и своими толкованиями вступает в противоречие с учением Отцов, слышат постановление VII Вселенского Собора: «Мы следуем древнему законоположению кафолической Церкви. Мы сохраняем определения Отцов. — Прибавляющих что-либо к учению кафолической Церкви, или убавляющих от него, мы предаем анафеме»[2].

Действительно, у очень многих, и, возможно, даже большинства отцов Церкви мы найдем мысль о буквальном понимании дней творения. Однако не следует торопиться с обобщениями.

Во-первых, вопрос о порядке творения не относится Церковью к вопросам догматическим. Сотворение мира из небытия — это положение никем не подвергалось сомнению. А как шло это творение — это вопрос, относящийся скорее к теологуменам. Как писал А.К. Толстой, «Способ, как творил Создатель, что считал Он боле кстати знать не может председатель Комитета по печати». Более того, само огромное количество толкований на Шестоднев среди отцов Церкви показывает, что этот вопрос весьма сложен и требует тщательного исследования. Например, свт. Григорий Нисский пишет о своей попытке истолковать Шестоднев так: «Но прежде нежели приступлю к делу, пусть будет засвидетельствовано, что не предложим учений противных тому, что о миробытии любомудрствовал святый Василий, хотя бы слово наше, по какой-либо последовательности мыслей, пришло и к иному истолкованию (курсив наш. — В. Л.). Напротив того Василиево да удерживает за собою верх, уступая первенство одному богодухновенному завету; а наше да предлагается читателям, как ученическое в каком либо училище упражнение, от которого никому никакого не произойдет вреда, если и найдется в сказанном нечто несогласное с общим мнением (курсив наш. — В.Л.). Ибо слова сего не выдаем за догмат»[3]. Свт. Григорий, таким образом, не отрицает возможности иного толкования, как не отрицает и свт. Григорий Богослов: «Любомудрствуй о мире или мирах, о веществе, о душе, о разумных — добрых и злых природах, о воскресении, суде, мздовоздаянии, Христовых страданиях. Относительно этого и успеть в своих исследованиях не бесполезно, и не получить успеха не опасно (курсив наш. — В. Л.)»[4]. Что же касается постановления VII Вселенского Собора, на которое ссылается свящ. Даниил Сысоев, то очевидно, что оно касается богословских, догматических положений, а не философских и научных, в которых отцы часто имели свое собственно мнение.

Во-вторых, многие отцы Церкви указывали, что буквальное понимание Библии слишком обедняет ее глубокий смысл и во многих строках видели указание на более глубокое, аллегорическое толкование.

В-третьих, в данном вопросе ссылаться на простое большинство было бы также неправильно. Общеизвестно, что святые отцы отличались друг от друга своими интересами, образованием и т. п. Далеко не всех интересовали проблемы науки и философии, ведь христианство — это не научная теория и не философская система, это учение о спасении человека. Но те богословы, которые получили хорошее античное философское образование и проявляли интерес к наукам, часто высказывали очень интересные философские мысли, в том числе и в плане толкования шести дней творения. Поэтому в данном случае можно согласиться с известным католическим средневековым богословом и философом Альбертом Великим, который писал: «Когда между ними [философией и Откровением] нет согласия, то в том, что касается веры и нравственности, нужно больше верить Августину, чем философам. Но если бы речь зашла о медицине, я больше поверил бы Гиппократу и Галену; а если речь идет о физике, то я верю Аристотелю — ведь он лучше всех знал природу»[5]. Так же поступали и великие византийские отцы. Многие их работы буквально повторяли положения, прочитанные ими в античных научных и философских книгах. Примеры этому мы найдем в книгах свт. Василия Великого «Беседы на Шестоднев», свт. Григория Нисского «Об устроении человека» и «О шестодневе», блаж. Августина «О книге Бытия» и «О книге Бытия, буквально». Решительно порывая с языческими верованиям и всем, что было с этим связано, отстаивая вероучение христианской Церкви, эти отцы Церкви высоко ценили достижения греческой и римской цивилизаций: математику, медицину, физику, географию, философию. Они прекрасно понимали свою зависимость от греческих ученых и спокойно пользовались их учениями. У них и в мыслях не было создавать, так сказать, «христианскую» науку. Более того, любая наука возникает от стремления к истине, т.е. к Богу, и поэтому, как писал св. Иустин Философ, «все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит нам христианам»[6]. Так, современный вдумчивый читатель спокойно отнесется к тому, что у отцов в их работах используется учение о четырех стихиях как первооснове вещества, и ничего не сказано об элементарных частицах, хотя по формальному критерию VII Вселенского собора, предложенному священником Даниилом Сысоевым, учение об элементарных частицах должно быть осуждено как еретическое и заменено на учение о четырех стихиях. Я думаю, что, окажись отцы Церкви в наше время, они так же уважительно отнеслись бы и к современным научным концепциям.

Прежде чем ставить вопрос о толковании отцами Церкви Шестоднева, нужно ответить на следующий вопрос: а как появился текст Шестоднева? Как узнал Моисей о тех событиях, которые происходили задолго до него? Неужели Бог просто продиктовал ему эти строки, и поэтому мы должны воспринимать каждую букву в неизменном виде? Вот как отвечает на этот вопрос свт. Григорий Нисский: «Но ты, как бы на горе Синай, оставив внизу многочисленный народ, и превысив других разумением, усиливаешься с великим Моисеем войти в тот мрак созерцания тайн, в котором был он, и видел незримое, слышал неизглаголанное словом, и стараешься узнать необходимый порядок творения»[7]. Иначе говоря, Моисей созерцал то, что невыразимо в словах (возможно, созерцал величественную картину возникновения мира), и, когда выражал это в известных всем предложениях, сделал это на обычном языке, словами, понятными даже пастуху. Разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы в этом повествовании употреблялись слова из современного нам научного лексикона.

Какова причина возникновения Большого взрыва и последовавшего возникновения мира? Что делал Бог до его сотворения? Несмотря на кажущееся различие в этих вопросах, они говорят об одном и том же: о проблеме времени. Эти вопросы имеют смысл, если до возникновения нашего мира время существовало. Античная мысль не могла представить себе другого. Еще Аристотель писал, что предположение о начале времени абсурдно, ведь точка, начинающая временной поток, имеет будущее, но не имеет прошлого, что невозможно. Вселенная вечна, из ничего не может возникнуть ничего. Эти очевидные положения, разделяемые всей античной наукой, вошли в противоречие с христианским откровением, и нужно было как-то объяснить научную возможность того, что для эллинов было абсурдом. Современная наука на вопрос о существовании времени до возникновения вселенной отвечает отрицательно: время — это свойство нашей вселенной и возникает вместе с ней. Поэтому ставить вопрос о существовании событий до Большого взрыва нельзя. Но, строго говоря, впервые этот ответ получен не в теории относительности и даже не в философии Лейбница, в споре с Ньютоном отстаивавшего концепцию зависимости пространства и времени от материальных тел, а в христианстве, и наиболее выразительно — в учении блаж. Августина. В свой «Исповеди» Августин повторяет знаменитый вопрос: «»что делал Бог до сотворения неба и земли?» Я отвечу не так, как, говорят, ответил кто-то, уклоняясь шуткой от настойчивого вопроса: «приготовлял преисподнюю для тех, кто допытывается о высоком». Одно — понять, другое — осмеять. Так я не отвечу»[8]. Ответ, даваемый Августином, хорошо известен: «Это самое время создал Ты, и не могло проходить время, пока Ты не создал времени. Если же раньше неба и земли вовсе не было времени, зачем спрашивать, что Ты делал тогда. Когда не было времени, не было и «тогда»»[9] Эту же мысль Августин повторяет и в других работах, например, в «О граде Божимем»: «…Несомненно, что мир сотворен вместе с временем»[10].

Одним из наиболее дискутируемых вопросов является вопрос о длительности творения. Как понимать шесть дней — буквально, аллегорически или как-то иначе? Современный ученый удивляется наивности библейского повествования, понимая, что не мог мир возникнуть за столь короткий срок. Но мы попробуем поставить вопрос иначе. То, что большинство ранних богословов соглашались с тем, что творение мира заняло всего лишь шесть дней, совершенно неудивительно. Бог всемогущ, и поэтому, наоборот, было бы удивительно, если бы Он потратил на творение гораздо больше времени. Тем более что единственными альтернативными теориями были античные концепции цикличности и вечности мироздания. А блаж. Августин этот вопрос задает уже со всей прямотой: почему Бог творил наш мир так долго — целых шесть дней? И поэтому скорее стоит удивляться тому, что у некоторых отцов все же встречается мысль, что процесс творения происходил гораздо дольше. Так, св. Василий, говоря о первом дне, в который, собственно, и происходит творение космоса, обращает внимание на то, что о нем сказано не «день первый», а «день един» и пишет: «Посему назовешь ли его днем или веком, выразишь одно и то же понятие»[11]. Блаж. Августин, пожалуй, наиболее подробно из всех отцов рассматривает проблему длительности дней творения. Не отвергая буквального толкования и даже предпочитая его аллегорическому, он все же видит в днях скорее указание на онтологическую сторону процесса, чем на хронологическую последовательность: «Отсюда, в повествовании о творении вещей под днем надобно разуметь форму самого творческого действия, под вечером — завершение его, под утром — начало нового, чтобы не сказать вопреки Писанию, что кроме шести дней создана была еще и тварь седьмого дня, или что сам седьмой день — не тварь; итак, через все дни творения повторяется один и тот же сотворенный Богом день» (О книге Бытия 26). Нам представляется, что это чрезвычайно глубокая мысль — трактовать день творения не во временнóм смысле, а в смысле онтологическом, поскольку в каждый из дней происходит некоторое сущностно новое творение.

Еще одна проблема, которую нужно было решать, связана со странной последовательностью творения: сначала творится свет, а затем — светила. На эту непоследовательность любили указывать атеисты во все времена. В действительности эта «странная последовательность» была объяснена современной наукой в концепции Большого взрыва. Ведь первоначально возникает электромагнитное излучение, а уж затем, через миллиарды лет — светила.  Для того, чтобы сделать этот вывод, потребовались серьезные научные открытия в теории поля. И тем удивительнее читать у Василия Великого в Беседах на шестоднев, который задолго до современной физики, объяснившей природу света, примерно те же самые мысли: «Тогда произведено было самое естество света, а теперь приуготовляется это солнечное тело, чтобы оно служило колесницею тому первобытному свету»[12]. Слова, показывающие, что свт. Василий был не только крупнейшим богословом, но и физиком. Последующие рассуждения в главе, посвященной созданию светил, подтверждают наши соображения. Опираясь на доводы разума[13], свт. Василий делает совершенно правильные выводы относительно величины Луны, природы света, исходящего от нее, расстояния ее от Земли и т.п.

Таким образом, можно подвести некоторые итоги нашему краткому исследованию. Как мы показали, многие отцы Церкви проявляли интерес к науке, доверяли античным научным положениям, что явилось причиной их, так сказать, «научных заблуждений», если судить их с точки зрения современной науки. При этом сами они эти заблуждения считали вполне допустимыми, понимая относительность научных знаний. Однако эти же отцы Церкви продемонстрировали и удивительные способности научного предвидения — тогда, когда приходилось преодолевать противоречия, возникавшие между античной наукой и христианством. И здесь эти великие богословы высказывали столь неожиданные положения, которые стали понятны с научной точки зрения лишь в XX веке. Таким образом, отцы прекрасно понимали различие богословского откровения и научного рассуждения, различия, которое дает право ученым на свободное научное исследование. А это исследование, если нам ним не довлеть, всегда приведет к согласию с христианством и, в частности, к подтверждению истин Шестоднева.

 

[1] Буфеев К., прот.  Првославное вероучение и теория эволюции. СПб., 2003.
[2] Сысоев Д., диак. Эволюционизм в свете православного учения // Шестоднев против эволюции. В защиту святоотеческого учения о творении. М., 2000. С. 61-62.
[3] Свт. Григорий Нисский. О Шестодневе.
[4] Свт. Григорий Богослов. Слово 27. О богословии первое.
[5] Цит. по: Жильсон Э. Философия в средние века. С. 385.
[6] Иустин Философ, св. Апология II, 13.
[7] Свт. Григорий Нисский. О Шестодневе.
[8] Августин, блаж. Исповедь.
[9] Там же.
[10] Августин, блаж. О граде Божием. М., 2000. С. 520.
[11] Василий Великий, свт. Беседы на шестоднев. Беседа 2.
[12] Василий Великий, свт. Беседы на шестоднев.
[13] «Посему измеряй луну не глазом, но рассудком, который при открытии истины гораздо вернее глаз» (Там же).

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Рейтинг@Mail.ru