Недавно, после разговора об инициации, о том, как ребёнок становится взрослым, меня спросили: с родителями понятно — «близость без слияния и без отдаления».
А с мужем? Ведь о браке сказано «одна плоть». Разве там не надо слиться?
Отвечу сразу, а потом покажу. Этот принцип верен для всякой любви, а в браке он важнее всего.
«Одна плоть» — это единение мужа и жены, в котором двое становятся одним телом и не перестают быть двумя лицами.
Слияние и отдаление растут из одного корня — из незрелости.
А третьему пути можно научиться: сначала будет неловко, потом он становится навыком.
Три состояния, а не два полюса
Физик сказал бы: у системы три состояния, и третье не лежит посередине между двумя первыми. Вода — не «тёплый лёд» и не «холодный пар». Это другое агрегатное состояние, со своими свойствами.
Слияние выглядит как «мы» вместо «я». Его настроение становится моим, собственное суждение куда-то девается, а внутренний голос шепчет: «Без тебя меня нет».
Отдаление — зеркальная картина: замкнуться, остыть, уйти в себя. Голос говорит: «Не подходи, мне опасно».
И третье состояние (брак): я рядом, я открыта, и при этом я не исчезаю.
«Я с тобой, и я — это я».
Тонкость в том, что первые два состояния не противоположны, а родственны.
Американский психиатр Мюррей Боуэн, десятилетиями наблюдавший семьи, заметил: слияние рождает тревогу, а от тревоги люди чаще всего спасаются дистанцией.
Получается маятник: сблизились, стало тесно, отпрянули, поссорились, соскучились, снова слиплись.
Евгений Андреевич Авдеенко описывал такой маятник точнее психиатра: он качается «от одной лжи к другой».
Можно годами качаться и принимать это за любовь, хотя это всего лишь влюблённость, которая то вспыхивает, то гаснет.
Противоядие Боуэн назвал дифференциацией: умением оставаться собой, не отдаляясь от другого.
И вот парадокс: там, где муж и жена меньше слиты, единство прочнее.
Как в молекуле: атомы держатся друг за друга крепко именно потому, что каждый остаётся собой. Отнимите у атома его электроны — и молекулы не будет.
Оставит — и прилепится
Теперь откроем Библию. Бытие, вторая глава, двадцать четвёртый стих:
Посмотрите, как устроена фраза.
Два глагола — два движения.
«Оставит» — движение ОТ.
«Прилепится» — движение К.
Принцип один, направления противоположные.
От родителей нужно отделиться. Не разлюбить и не перестать почитать — заповедь «чти отца твоего и мать» никто не отменял, — но выйти из-под их крыла.
Толкователи замечают: оставить родителей, став главой своей семьи, можно без греха, а оставить жену нельзя.
Прилепление к жене по замыслу теснее, чем сыновство.
И здесь есть логика, которую часто пропускают. Порядок глаголов не случаен.
Кто не «оставил», тот не сможет по-настоящему «прилепиться».
Человек, не отделившийся от мамы, обычно делает одно из двух: либо переносит на мужа или жену ту же слитность («ты должен чувствовать, как я»), либо держит его на расстоянии, потому что главное место в сердце уже занято.
Первое — условие второго. Нельзя войти в новый дом, не выйдя из старого.
Кстати, что значит само слово «брак»? Оно от «брать». А что значит взять жену? Е.А. Авдеенко отвечает словами Писания: прилепиться к жене.
Двое остаются двумя
Теперь самое интересное. «Одна плоть» — неужели это не слияние?
Обратите внимание на квадратные скобки в Синодальном переводе. Слово «два» пришло из греческой Библии, и именно так цитирует стих Сам Христос: «и будут двое одна плоть».
Не «станет один», а «двое». Число сохранено в самой формуле единства.
По-еврейски «одна плоть» — «басар эхад». То же «эхад» звучит в главном исповедании Израиля: «Господь, Бог наш, Господь един». Это ничего не доказывает — «эхад» просто значит «один», — но наводит на мысль: единство брака названо тем же словом, что и единство Бога.
Еврейский глагол «прилепится» — «дабак». Толковая Библия переводит его сильно: поглощаться, ассимилироваться. Казалось бы, вот оно, слияние! Но толкователь тут же уточняет: речь о духовном единении настолько тесном, что муж и жена становятся «как бы одной общей личностью». Слова «как бы» — ключ.
Единство настоящее, а лица не исчезают. В греческом тексте стоит глагол от слова «клей»: κόλλα.
Клей соединяет две доски так, что их не разорвать, но не превращает их в опилки в древесно-стружечной плите.
.
Апостол Павел, приведя этот стих, говорит: «Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви».
Вот первообраз брака. Христос не растворяет Церковь в Себе и не стоит от неё в стороне:
Он — Глава, она — Тело, и это одно.
Недаром и первая семья, и была всей Церковью.
А за этой тайной угадывается ещё одна. Бог един по существу и троичен в Лицах: Отец не становится Сыном, Сын не становится Духом.
Брак не повторяет этой тайны, но несёт на себе её отблеск — единство, в котором различие не стирается.
И наконец, Халкидон. В 451 году Четвёртый Вселенский собор исповедал, что во Христе Божество и человечество соединены «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно», так что «соединением нисколько не нарушается различие двух естеств».
Первые два слова направлены против Евтихия, у которого человечество растворялось в Божестве, как капля в море. Последние два — против Нестория, у которого естества лишь соприкасались, не становясь единым.
Понимаете, что получилось? Формула «близость без слияния и без отдаления» звучит почти по-халкидонски. Отцы Собора, конечно, говорили о тайне Боговоплощения, а не о семейной кухне, и прямо переносить догмат на брак нельзя: там два естества в одном Лице, здесь два лица в одной плоти.
Но логика та же: истинное единение не уничтожает различие, а хранит его.
И две древние ереси вдруг узнаются как две семейные болезни.
В первой — меня нет, есть только мы.
Во второй — живём под одной крышей, но каждый сам по себе.
Возразят: муж и жена должны стать единым целым «во всех отношениях».
Отвечу: общая жизнь — дом, дети, деньги, молитва — не требует одной души на двоих.
Тело одно, а члены в нём разные, как говорит апостол.
Сердце не пытается стать лёгкими, глаз не завидует руке. Именно поэтому тело живое.
Как этому учиться
Утешение в том, что это не черта характера, которая либо дана, либо нет. Это навык, а навык, по слову подвижников, — добродетель, ставшая второй природой. Приобретается он не мгновенно, а подвигом.
Первое — заметить свой крен. В напряжённую минуту, когда муж хмур или разговор накаляется, куда вас тянет? Подстроиться, угадать, угодить? Или уйти, закрыться, «пусть сам разбирается»? Знать свой крен — уже половина дела: лётчик, который знает, что машину тянет влево, держит штурвал чуть правее.
Второе — говорить о себе. «Мне горько, когда…» вместо «ты всегда…». Фраза «ты всегда» — это суд над другим. Фраза «мне горько» — свидетельство о себе.
Третье — не уходить во время ссоры. Не убегать и не соглашаться ради худого мира. Можно сказать: «Мне нужен час помолчать, потом вернусь к разговору». Это пауза, а не уход. Разница как между антрактом и концом спектакля.
Четвёртое — не лукавить совестью. Жена чтит мужа как главу, но не становится его эхом. Апостол велит «истинствовать в любви»: говорить правду так, чтобы любовь от неё не страдала.
Пятое — носить, но не присваивать. «Носите бремена друг друга», — сказано у апостола. Мой любимый богослов Е.А. Авдеенко говорил о муже и жене: мы одно тело, и всё, что происходит со мной, отражается на ней. Значит, его тяжесть — и моя. Но нести её рядом с ним — не то же самое, что залезть внутрь и умножить её своей тревогой.
И шестое, без которого остальное не держится, — упование на Бога. Кто построил дом на камне, может стоять рядом с другим, не цепляясь и не убегая. Кто опирается только на человека, вынужден либо висеть на нём, либо его бояться. Здесь и проходит граница: в браке отсекается своеволие, но не лицо.
Вот живой пример. Муж пришёл домой мрачный.
При слиянии: «Что я сделала не так?» — и вечер испорчен у обоих. Его туча стала моей грозой, и теперь над домом гремит вдвое.
При отдалении: «Опять не в духе», — и я ухожу в другую комнату. Туча одна, но человек под ней остался один.
При единстве без слияния: «Вижу, тебе тяжело. Я рядом, если захочешь поговорить». И тихо делаю своё, молясь о нём. Туча и над моей головой — мы одно тело. Но я не добавляю к ней своей грозы.
Два дерева
Представьте два дерева. Каждое глубоко ушло корнями в землю, и потому их кроны могут сплестись так, что издали кажутся одной.
Но если одно дерево держится корнями за другое, в первую же бурю упадут оба.
Задайте себе вопросы которые помогут вам начать учиться навыку быть семьей.
Эти вопросы не для публики — они для вас. (Подумайте, вспомните и напишите ответ себе на листок)
Куда меня чаще тянет — к слиянию или к отдалению?
Когда я впервые почувствовал(-а), что можно быть рядом и не терять себя?
Где для меня проходит граница между «одной плотью» и зависимостью?
p.s. этот текст был написан в ответ на просьбу Ольги — в ее дневник и прошу писать свои комментарии. )
4 комментария