Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли - Молитва, заповеданная Господом

В подлинном варианте Евангелиста Луки этих слов нет, (они вставлены в русском переводе), так что они, как считают некоторые современные исследователи, вероятно, принадлежат не Спасителю, а Евангелисту Матфею. В данном случае, говорят экзегеты, мы имеем дело с характерным для Матфея стилем. Возможно, он добавил эти слова, разъясняя два предыдущих прошения: да святится имя Твое и да приидет Царствие Твое. У Матфея эти два прошения подкрепляются и третьим молением, продолжающим тему: да будет воля Твоя...

Однако большинство ученых-библеистов склоняется к иному мнению. Отмечают, что Древняя Церковь бережно хранила и употребляла оба варианта Молитвы Господней: пространную, первоначальную, редакцию и сокращенную. Евангелист Матфей предлагает нам пространный вариант молитвы, Лука доносит краткий.

Итак: Да будет воля твоя и на земле, как на небе. Первые три прошения в Молитве Отче наш, в известном смысле, являются синонимами: Царство Божие придет, и воля Его свершится, когда совершенно будет прославляться (святиться) Его имя, то есть, Он Сам. Центральная мысль всех этих прошений – конечно же, ожидание скорого наступления (Пришествия) Царства Небесного.

Первая часть разбираемого нами прошения – да будет воля Твоя – может вызвать у нас недоумение. Разве воля Божия не совершается абсолютно и независимо от нас?.. Зачем молиться о том, что от нас не зависит?.. Ответ не так однозначен, как кажется на первый взгляд.

С одной стороны, мы знаем замечательные слова ап. Павла о том, что Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4). С другой стороны, мы признаем, что Священное Писание свидетельствует: не все люди спасутся, и будут среди людей осужденные. Значит, не всякая воля Божия непреложна... И предел воле Божией – воля человеческая. Свободная человеческая воля – вот препятствие для Бога, вот то, что Он Сам создал, но нарушить не может.

Здесь уместно напомнить одну из загадок софистики: может ли Бог создать такой камень, который Сам же не сможет поднять? Если Бог Всемогущ и для Него нет ничего невозможного, то, вероятно, Он может создать такой камень. Но если Бог Всемогущ, то как же Он не сможет камень поднять?.. Православная традиция отвечает однозначно: такой камень – человеческая свобода. Бог сам создал человека, но именно потому, что Он человека любит и уважает, Он хочет, чтобы человек выбрал добро самостоятельно. Бог не может принудить злодея сделать выбор в пользу добра, потому что такое подавление свободы есть зло, а Бог не может делать зла, это противоречит Его природе. Бог может взывать к человеку, иногда вразумлять, в крайнем случае наказывать, но не может растоптать свой величайший дар –человеческую свободу.

Вот почему корректно говорить о том, что воля Божия может не исполняться там, где есть свободное творение, там, где есть человек. И мы как христиане призваны способствовать обратному; тому, чтобы воля Божия (воля добра и смысла) осуществлялась в мире, как она осуществляется в небесной вышине, где в Ангельском мире есть лишь послушание Богу, но нет слепой, злой, самолюбивой воли. (Об отпадении Денницы, начальника злых ангелов, от светлого Ангельского воинства мы говорить сейчас не будем.)

«Ибо что значат слова: да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли, как не то, что да будут люди – подобны ангелам, и как сии исполняют волю Божию на небе, так и все живущие на земле, да творят не свою, а Его волю» (1).

Итак, два как будто бы онтологически различных измерения: небо и земля, но это прошение Молитвы Господней устанавливает между ними связь. Человек призывается строить свою жизнь по подобию жизни небесной. «Христос связывает небо с человеком как с его высшим благом, как с его конечной целью» (2). Поэтому Спаситель призывает: Собирайте себе сокровища на небе (Мф. 6, 20), а апостол Павел уверяет нас, что как Господь Воскресил Сына Своего и посадил на небе, одесную Себя, так и мы, через Таинство Крещения уподобляясь Сыну, силой Отца Небесного воскресаем и восходим на небо. Нас, мертвых... оживотворил со Христом... и воскресил с Ним, и посадил на небесах (Еф. 2, 5-6).

Но как узнать волю Божию относительно нас и окружающего нас мира?.. Когда мы решим исполнять волю Божию, идти с Ним по жизни, когда прилепимся ко Христу всем своим существом, когда соединим свои сердца с дыханием Духа Святого, тогда, как пишет ап. Павел, наш обновленный ум познает, что есть воля Божия: благая, угодная и совершенная (Рим. 12, 2). И это распознавание касается не только повседневной нашей жизни; оно переходит в познавание воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном (Кол. 1, 9).

Так что есть воля Божия? Священное Писание отвечает на этот вопрос. Воля Божия по отношению к нам есть святость (1 Фес. 4, 3), благодарение ( 1 Фес. 5, 18), терпение (1 Петр. 3, 17) и делание добра (1 Петр. 2, 15). Чтобы воля Божия исполнялась, именно так и следует нам жить.

Возможно ли нам, таким слабым и недостойным, исполнить волю Божию?.. Церковь однозначно отвечает: да. Своими силами – невозможно, но с помощью благодати Божией, укрепляясь Таинствами Церкви, руководствуясь соборным разумом Церкви – возможно. Как свидетельствует ап. Павел: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4, 13).

Вообще, задача всякого христианина – всецело жить не по своей воле, воле ограниченной и греховной, а по воле Бога. Тогда и земля будет в нас и вокруг нас становиться как бы небом, на котором исполняется воля Божия.

Святые постоянно подчеркивали, что следует осознавать волю Божию во всем, с нами происходящем. Известная молитва, составленная Оптинскими старцами, подчеркивает эту мысль: «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все святая воля Твоя. Во всех словах и делах моих руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой...».

Отец Иоанн Кронштадтский замечательно выразил это смирение перед обстоятельствами, перед ситуацией, в которую попадаешь и которую никак не можешь изменить: «Когда ты хочешь быть здоров и всеусильно стараешься быть безболезненным и здоровым, а между тем остаешься все болен, говори: да будет воля Твоя; когда предпринимаешь что, а предприятие не удается, говори: да будет воля Твоя; и когда делаешь добро другим, а тебе платят злом, говори: да будет воля Твоя; или, когда, например, ты хочешь спать, а у тебя бессонница, говори: да будет воля Твоя; вообще, не раздражайся, когда что-либо делается не по твоей воле, и научись во всем покоряться воле Отца Небесного. Ты хотел бы, чтобы не было с тобой искушений, а между тем тебя враг ежедневно томит ими, разжигает, утесняет всячески, – не раздражайся, но говори: да будет воля Твоя» (3).

Все святые неустанно повторяют, что воля Божия совершается в этом мире только через нас... Когда мы вслушиваемся в толкования и комментарии этого прошения, оставленные Учителями Церкви и подвижниками веры, то постоянно ловим себя на мысли, что все они изъясняют прошение согласно, в унисон. Для преп. Макария Египетского эта воля начинается, когда мы «не провозносимся друг перед другом, но с непритязательностью, независтливостью, простотой, любовью, миром и радостью соединяемся друг с другом, считая преуспеяние ближнего своим собственным прибытком, а его немощь, слабость и скорбь – собственным ущербом» (4). Воистину это «подлинная ангельская (то есть, небесная) жизнь на земле» (5).

В этой связи примечательно, что, приводя Молитву Господню своим ученикам, св. Стефан Фиваидский (V в.) изменяет слова прошения следующим образом: «Да будет воля твоя небесной на земле» (6). Таким образом, он относит эти слова не к Богу, а к подвижнику. Через нас, конкретных людей, небесная воля Божия проявляется на земле.

В русле святоотеческих размышлений о совершении воли Божией в мире и в человеке лежит и комментарий на это прошение русского философа В. Соловьева (7). Он писал, что, «хотя мы и отдались воле Божией и воистину хотим, чтоб эта единая воля исполнилась в нас и через нас; но троякого рода препятствия становятся между нашим желанием и нашей действительностью». Первое препятствие – испорченность нашей чувственной природы (это наше настоящее); второе – наша прежняя греховная жизнь (наше прошедшее); третье – даже если бы мы преодолели настоящее и «рассчитались» с прошедшим, «трудные препятствия являются в виде предстоящего нам тайного воздействия враждебных сил (наше будущее)».

Владимир Соловьев замечает, что по-настоящему хотеть исполнения воли Божиейзначит желать устранения всех трех препятствующих нашему духовному росту причин. Во-первых, мы должны желать (и трудиться для этого) укрощения нашей злой природы воздержанием, затем – стремиться к искуплению наших грехов активным усилием, направленным на созидание добра («правды Божией»); наконец, нам следует духовно укрепиться в предстоящей тяжелой борьбе с противодействующими нам бесовскими силами и нашими собственными страстями. Если такую позицию троякого противостояния злу, укоренившемуся в нас и вне нас, мы сделаем образом жизни, значит, мы действительно хотим, чтобы воля Божия совершалась на земле.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь...

Этими словами открывается ряд прошений Молитвы Господней о всем необходимом нам для жизни, для тела и для души. Хлеб, в понимании людей древности, – основа жизни.

Но смысл этого прошения – не в хлебе. Смысл в том, что Господь не проходит мимо наших земных нужд. Он не только призывает нас принять Его волю, Его Царство, но и подтверждает, что до тех пор, пока мы живем в этом мире, нам необходимо пропитание. Значит, об этом можно и должно молиться, и Господь не замедлит прийти нам на помощь.

Все это так, если понимать слово насущный как необходимый для поддержания жизни.

Но что в действительности означает слово, переведенное у нас как насущный? В оригинале Евангельского текста стоит epiusios. Ни в ветхозаветной, ни в греческой античной литературе это слово больше нигде не встречается. Мы не будем углубляться в исследование этого вопроса, коснемся лишь наиболее известных гипотез.

Их несколько. Согласно первой, слово насущный (epiusios) произведено от предлога epi (в русском: на) и usia (сущность, существо). Если слово понимать таким образом, оно будет означать: хлеб, нужный для нашего существования, необходимый для нас (8). Такой точки зрения придерживались св. Иоанн Златоуст, св. Григорий Нисский, св. Василий Великий, блаж. Феофилакт, Евфимий Зигабен и многие другие.

Согласно другой версии, слово epiusios происходит от epi и ini, что в переводе означает приходить, наступать. И в этом контексте слово насущный следует перевести: хлеб наступающего (завтрашнего) дня. Подтверждением тому служат исследования блаж. Иеронима (9), такое же толкование дает апокрифический текст евангелия от Евреев. Этой точки зрения придерживались многие экзегеты XIX–XX веков.

Кроме того, многие комментаторы под насущным хлебом понимают духовный, сверхъестественный хлеб.

Современные исследователи ни к чему новому не пришли. Известный библеист Брюс Мецгер, особо тщательно исследовавший этот вопрос уже в наше время (10), отмечает, что доподлинно выяснить значение этого слова не представляется возможным.

Тем не менее, современные экзегеты склоняются в своем комментировании хлеба насущного к эсхатологическому значению. Скорее всего, говорят они, речь здесь идет о Небесном хлебе Царства Божьего, который будут вкушать верные с Господом после прославления мира. Ветхий Завет имел манну – и умер. Мы имеем вечный хлеб, пищу жизни – Иисуса Христа. Сегодня это Евхаристия – хлеб и вино, претворенные в Честные и Животворящие Тело и Кровь Христовы. В Царствии же Небесном мы будем причастниками благодати Божией без использования земных веществ.

Действительно, во многих рукописях Нового Завета вместо насущный встречается – надсущный. В этом случае под хлебом надсущным следует понимать такой хлеб, который превышает наше естество. Это Небесный Хлеб, как мы уже сказали, – Евхаристия, Сам Христос.

Такого мнения придерживались многие св. отцы и подвижники как прошлого, так и настоящего (11).

Вдумчиво прочитаем слова Спасителя, оставленные нам Евангелистом Иоанном: Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру. На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб. Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда (Ин. 6, 32-35).

В русле этих идей мыслит и св. Киприан Карфагенский: «Хлебом нашим мы называем Христа, потому что вкушаем Тела Его, как и Сам Он говорит: Я – хлеб живый, сшедший с небес: ядущий хлеб сей будет жить вовек (Ин. 6, 51). По мнению св. Стефана Фиваидского, изречение «хлеб наш насущный дай нам на сей день подразумевает (дарование нам) Тела Его, Слова Его и Заповеди Его» (12). Блаж. Иероним Стридонский разворачивает широкое филологическое доказательство такого понимания. Он приводит латинские, греческие, древнееврейские тексты и заключает, что в прошении о хлебе насущном мы должны иметь в виду особенный, особливый Хлеб, Который и есть Иисус Христос (13). Правда, чуть позже блаж Иероним замечает, что можно под насущным понимать и хлеб завтрашний (14).

Как бы то ни было, этим прошением совершенно не отвергается и просьба о насыщении телесном, прошение о даровании необходимого нам для поддержания нашего существования.

В этом смысле данное прошение Молитвы намекает нам на типичную картину того времени. Во времена Спасителя хозяйки мололи муку и пекли хлеб каждый день на рассвете, кроме дня субботы (15). Этот хлеб назывался сегодняшним, или ежедневным. Так ли важно, на сегодня мы просим хлеб или на завтра? «Прозвучав утром, эта молитва будет просьбой о хлебе на начинающийся день. Прозвучав вечером, она будет просьбой о хлебе завтрашнем» (16). Важно то, что мы просим Бога не оставить нас сейчас, но дать нам все необходимое для жизни. Важно помнить, что христианство – не абстрактное учение, равнодушное к человеку в его земной жизни. Христианство знает человека именно как живущего здесь, на земле, и не игнорирует материальные запросы человека, но благословляет их, лишь указывая им надлежащее место: способствовать росту и развитию духа. Именно поэтому, хотя мы молимся о хлебе, необходимом для поддержания жизни, мы просим хлеба лишь на день, предоставляя Богу Самому позаботиться о нашем пропитании в дальнейшем.

«Жизнь человеческая однодневна, – поучает нас святитель Григорий Нисский. – Собственность каждого – одно только настоящее, а надежда на будущее остается в неизвестности... Для чего мучить себя неизвестным, томить заботами о будущем? Сказано – “довольно для каждого дня своей заботы” (Мф. 6, 34)... Скажи Тому, Кто дает “«пищу всякой плоти”» (Пс. 135.25): от Тебя моя жизнь, от Тебя да будет и средство к жизни» (17).

Никакое из толкований не следует противопоставлять другим и объявлять единственно верным. Можно допустить, что Спаситель имел в виду и хлеб насущный, необходимый для обычной жизни, и Хлеб Небесный – Евхаристию. Подобный, синтетический, взгляд на термин хлеб насущный высказывал св. блаж. Августин: «Когда молимся о насущном хлебе, испрашиваем и всего, что потребно плоти нашей на земле. А нам необходимое: пища и питие, одеяние и жилище. И слово Божие, которое ежедневно вам возвещается, есть хлеб насущный. И его умы алчут, как вещественного хлеба алчет чрево. Так и его мы просим в Молитве Господней. Таким образом, под хлебом насущным разумеется все для души и тела, необходимое в жизни сей» (18).

С одной стороны, мы действительно живем в последнее время, мы стоим на грани Суда над Миром. Значит, нам следует взыскать лишь Небесного Хлеба. Но, с другой стороны, пока мы живем в этом мире, нам необходимо пищей поддерживать жизненные силы. Молитва Господня, промыслительно используя загадочное слово epiusios, равно свидетельствует и о хлебе земном, и о Хлебе Небесном. И, кроме того, это прошение напоминает нам, что мы стоим на границе нового века. Мы принадлежим и этому миру, и Небесному. Мы питаемся продуктами этой земли, этого космоса – и принимаем в себя благодать Небесную, Божию.

И остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим...

Смысл этого выражения ясен. Мы просим Бога простить нам наши грехи, как и мы прощаем тех, кто должен нам. Греческое слово ofiletis, переведенное как должник, обозначает и человека, задолжавшего нечто материальные (деньги, пищу и т.д.), и обремененного душевным долгом: виной, грехом, обидой… «Долг есть образ греха», – пишет Тертуллиан (19). Вот почему вместо слова долги Евангелист Лука употребляет форму грех: и прости нам грехи наши... (Лк. 11, 4).

Безусловно, Бог простит нам, если мы сами будем милосердны, если простим нашим должникам и обидчикам. Но прощаем ли мы?.. И вот тут как раз время вспомнить, что чаще-то не прощаем, но гневаемся, сердимся, копим злость. Иоанн Кассиан Римлянин сообщает, что в его время молящиеся, боясь обмануть Бога, совсем не произносили фразу как и мы прощаем должником нашим, но в этом месте Господней Молитвы смиренно замолкали (20).

Современные комментаторы считают, что фразу следует несколько смягчить и вместо как и мы давать слово подобно. Здесь, как пишет православный экзегет свящ. Михаил Фивейский, «подразумевается сравнение двух действий по роду, а не по степени» (21). Всю фразу, таким образом, можно перевести так: и прости нам долги наши, подобно тому, как и мы прощаем должником нашим. Как отмечают библеисты, можно сказать также и то, что в арамейском глаголе, употребленном Иисусом, не только утверждается уже совершенное нами прощение должников (как и мы прощаем), но и содержится оттенок готовности прощать: прости нам долги наши, потому что и мы готовы простить….

Однако не стоит утешать себя мягким истолкованием Евангельской фразы. Несмотря на все смягчения, в ней содержится категорическое требование. И следует вспомнить грозные слова Спасителя: А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6, 15).

Как пишет святитель Иоанн Златоуст, «Спаситель тебя самого виновного делает судьею над самим собою, и как бы так говорит: какой ты сам произнесешь о себе суд, такой же суд и Я произнесу о тебе. Если простишь своему собрату, то и от Меня получишь тоже благодеяние, – хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого» (22).

В этой связи уместно вспомнить характерный случай из жития св. Иоанна Милостивого. В Александрии жил один вельможа, который, несмотря на все увещания святителя Иоанна, не хотел примириться со своим врагом. Однажды святитель привел этого человека в свою домовую церковь на Литургию. Церковь была пуста, сам св. Иоанн служил, подпевал ему лишь один певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь Молитву Господню, запел ее и святитель, но на словах: хлеб наш насущный дай нам на сей день святой Иоанн вдруг замолчал и дал знак замолчать певцу, так что вельможа один пропел и остави нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим... Тут святитель обратился к непримиримому вельможе и с кротким упреком сказал: «Смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу: остави мне, как и я оставляю... Правду ли говоришь?..». Эти слова так поразили вельможу, что он, весь в слезах, бросился к ногам архипастыря и воскликнул: «Все, что ни повелишь, владыко, все исполнит раб твой!» И в этот же день вельможа примирился с обидчиком (23).

В этом прошении нам важно выделить, что Сам Господь, в кротости и в любви отдавший Себя на смерть за наши грехи и простивший нам, хочет и детей Своих, всех нас, видеть такими же милостивыми и великодушными. Сам Спаситель простил трижды отрекшегося от Него Петра; а, умирая, молился за распинателей: Отче, прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34). Следуя примеру Господа, один из служителей ранней Церкви, первомученик архидиакон Стефан , молился за убийц и, умирая, воскликнул: Господи! не вмени им греха сего (Деян. 7, 60).

И дело не в пассивной по отношению ко злу проповеди Евангелия. Просто с момента Пришествия в мир Христа миру принесены новые отношения – отношения любви. И не злом следует побеждать зло, но любовью. Всякое зло порождает цепную реакцию зла.

Современный поэт Александр Тимофеевский так выразил эту мысль (24):

Число нейтронов разрастается.
Процесс становится лавинным.
...
Подобно камнепаду с гор,
Где камень два других сшибает,
А эти двое – четырех.
И колотясь о скулы скал,
Вниз по известнякам белесым,
Четыре, делая обвал,
Уже влекут с собою восемь
И падают на перевал
В долину гор со страшным гулом
И превращают вдруг привал
Уставших путников в могилу.
...
Ядро урана разрывается,
И он кричит, от раны воя,
Когда нейтрон в него врезается,
Дробя нутро его урановое.
Существовать уже не чающий,
К убийствам новым будет мысль стремить,
Сам пулю получающий,
Он дважды успевает выстрелить.
И два другие будут корчиться
Свои подбрасывая высь тела.
Им четырех убить захочется,
И каждый сделает два выстрела.
Ковбой убитый к кольту тянется
И смерть переиграть надеется,
И пуля мертвого достанется
Кишкам веселого индейца.
...
Число нейтронов разрастается,
Процесс становится лавинным.

...
Степан убьет Петра, а Петр убьет Ивана,
Все от того, от расщепленного урана.
Тот самый первый залп, бессчетно умножаем,
Раздавшийся у Альп – гремит по Гималаям.
А где же тот живет, кто убивать не любит,
Удар схватив в живот, в других стрелять не будет?
В цепи сломав звено, спасет меня от пули,
Прикрыв собою, но... его уже распяли...
...
Суставы раздробя,
Гвоздями прокололи
Того, кто на себя
Хотел взять наши боли.
Кривляясь и юля,
Пришли над ним глумиться,
В лицо ему плюя,
Одевши багряницу.
И Он стоит, гоним,
под туч переполохом,
И молний куст над ним
Цветет чертополохом.
Но в горние краи
Скорбящий взор уставя,
Он шепчет: – Элои!

Спаситель – не просто учитель нравственности. Христос собственным примером показал нам, как возможно побеждать зло любовью. И Церковь восприняла этот урок. Словами ап. Павла: побеждай зло добром (Рим. 12, 21). И тогда наступит конец распространению зла, конец злу.

Это прошение Молитвы Господней – дивное увещание нам, как следует жить и поступать в отношениях с ближними.

Прошение и прости нам долги наши, как и мы прощаем должником нашим имеет непреходящее педагогическое значение для всех нас. Очень часто мы подходим к молитве механически. Считаем, что, если предписано читать данную молитву, ее следует читать таковой, какова она есть. Формально исполняя установление Церкви, мы упускаем из виду нечто очень важное: мы в молитве лукавим, обманываем Бога... (25). Слова, произносимые, как нам кажется, от всего сердца, на самом деле говорят об опыте, чуждом нам; причем мы не делаем и малейшего усилия, чтобы перенять этот опыт.

Это особенно отчетливо видно, когда мы каждый день произносим: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должником нашим, но, тем не менее, не собираемся прощать закоренелым обидчикам, отзываемся о некоторых людях, как о наших врагах. Мы даже не замечаем, как часто злимся или осуждаем кого-то. Мы не замечаем, но замечают окружающие, и на них наши слова и действия производят удручающее и отталкивающее впечатление (26). Мы не просто кажемся нехристианами, но мелочными, глупыми и узкими людьми, которые в гордыне своей видят только себя и никого более, жалеют только себя и носятся только с собой. Тем не менее, если мы хотим быть настоящими последователями Христа, нам необходимо научиться честно произносить слова Господней Молитвы.

Наш современник, митрополит Сурожский Антоний (Блюм), так рассказывает о своем опыте постижения слов этой Молитвы:

«Когда я был подростком, у меня, как у всякого мальчика бывает, оказался смертельный враг, мальчик, которого я никак не мог переносить, мальчик, который казался мне истинно врагом; а вместе с тем, я уже знал эту молитву. Я обратился тогда к своему духовнику и ему рассказал об этом. Он был человек и умный, и прямой, и не без резкости; он мне сказал: очень просто – когда дойдешь до этого места, скажи: И Ты, Господи, не прощай мне моих грехов, так же, как я отказываюсь простить Кириллу... Я сказал: отец Афанасий, я же не могу... – А иначе невозможно, ты должен быть честен... Вечером, когда я дошел до этого места, у меня язык не повернулся это сказать. Навлечь на себя гнев Божий, сказать, что я прошу Его меня отвергнуть от Своего сердца, так же, как я отвергаю Кирилла, –– нет, не могу... Я снова пошел к отцу Афанасию. –– Не можешь? Ну, тогда перескочи через эти слова... Я попробовал: тоже не вышло. Это было нечестно; я не мог всю молитву сказать, и только эти слова оставить в стороне; это было недобросовестно, это была ложь перед Богом, это был обман... Я снова пошел за советом. – А ты, может быть (говорит отец Афанасий), можешь сказать: Господи, хоть я простить и не могу, но очень бы мне хотелось быть способным простить; так, может быть, Ты меня простишь за мое желание простить?.. Это было лучше; я попробовал. Мне не очень хотелось его простить, а вместе с тем где-то такое шевелилось чувство, что –– да, пожалуй, и надо бы... И, повторив несколько вечеров сряду молитву в этой форме, я почувствовал, что мое сердце уже не такое окаменелое, что во мне не так кипит ярость, ненависть, что я успокаиваюсь; и в какой-то момент смог сказать: Прости! –– я его сейчас, вот тут, прощаю ...» (27).

Если мы с вами молим Бога о прощении наших собственных грехов, не станем медлить с прощением всем тем, кто нас обижает и оскорбляет. Будем помнить, что, если мы останемся жестокими и непримиримыми, Господь так же будет судить и нас: Каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Мф.7, 2) (28). И если мы, молясь этой молитвой, не простим всем, нам согрешившим, то, произнося неискренние и ложные слова как и мы прощаем, навлечем на себя осуждение Божие. Как пишет св. Иоанн Кассиан, «кто от всего сердца не отпустит согрешившему против него брату своему, тот сею молитвою будет испрашивать себе не помилование, а осуждение» (29).

«Нельзя тому и молиться Богу, кто ближнему не оставляет согрешений. Ибо как скажет: “Отче! Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”... если сам не оставляет? Бог знает сердце человеческое и смотрит на сердце, а не на слова. Итак, какое сердце, такова и молитва его. Когда сердце исполнено злобы, и молитва напрасна. Ибо такой, хотя просит Бога устами, чтобы оставил его согрешения, но сердцем не хочет такого оставления, ибо сам не оставляет. Бог слышит сердце, а не слова. И потому злобный с теми же грехами отходит от молитвы, с каким приходит к молитве, если еще не с большими, ибо сказано: “и молитва его да будет в грех” (Пс. 108, 7)» (30).

Опыт святых Церкви говорит нам о том, что ненависть к другому и неприятие другого возможно и даже необходимо преодолеть, если трудиться в этом направлении, если этого хотеть. Преп. Максим Исповедник дает ряд советов, как подчинить свои чувства благодатному контролю богопросвещенного разума, как победить агрессию и злость... Вот некоторые из его рекомендаций:
«Приключилось с тобой искушение от брата, и скорбь привела тебя к ненависти – не будь побежден ненавистью, но победи ненависть любовью. Победить же ты сможешь следующим образом: искренне молясь об этом брате Богу, принимая его извинение или сам становясь его защитником, считая самого себя за причину искушения, запасшись долготерпением до тех пор, пока не пройдет облако (искушения).
Не суди, вследствие ненависти, возникшей в тебе от навета лукавого, как дурного и злого, брата, которого вчера считал за духовного и добродетельного. Но через долготерпение, даруемое любовью, отвергни сегодняшнюю ненависть, помышляя о вчерашнем благе.
Не поноси ныне, вследствие своего перехода от любви к ненависти, как дурного и злого того, кого вчера восхвалял как доброго и превозносил как добродетельного... Но даже если тебя одолела печаль, продолжай свои восхваления и легко возвратишься к спасительной любви.
Даже если брат, впавший в искушение, не перестает злословить тебя, не попускай лукавому бесу вывести тебя из состояния любви и возмутить твою мысль. Этого не произойдет, если ты, поносимый, будешь благословлять; подвергаемый злословию, будешь молчать; наветуемый, будешь благоволить. Таков путь любомудрия по Христу; тот, кто не шествует этим путем, не соводворится с Ним (в Царстве Небесном).
Не считай благомыслящими тех, кто передает тебе слова, внушающие обиду и ненависть к брату, даже если они кажутся правдивыми. Наоборот, отвращайся от таковых (людей), как от смертоносных змей, чтобы и их злословие пресечь, и свою душу избавить от лукавства.
Любящий Христа, естественно, и подражает Ему... Например, Христос не переставал благотворить людям. Встречая неблагодарность и поносимый, Он долготерпел; подвергаемый ударам и убиваемый ими, Он (все) сносил, совсем не мысля зла ни о ком. И эти три (примера) – суть дела любви к ближнему, без которых говорящий, что любит Христа, или, что получил Царствие Его, (лишь) обманывает себя. Ибо (Господь) говорит: “Не всякий говорящий Мне: ‘Господи! Господи!’ войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего” (Мф. 7, 21). И еще: “Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди” (Ин. 14, 15); “Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня” (Ин. 14, 21).
Вся цель заповедей Спасителя заключается в том, чтобы освободить ум от невоздержанности и ненависти и возвести его до любви к Самому Спасителю и к ближнему. От этой любви и рождается сияние святого ведения, во всей его осуществленности» (31).

Однако часто желанию простить противится мысль: не будет ли наше прощение потаканием злу и греху?.. И Спаситель, обличая торгующих в Храме, изгнал их гневно и грозно, и опрокинул столы меновщиков денег и скамьи продающих голубей (Мф. 21, 12).

Действительно, следует помнить, что христианство не учит сентиментальному соглашательству со злом, тем более если мы являемся свидетелями этого зла. Наш долг – пресечь зло, остановить согрешающего... Однако как бы здесь не перейти с уровня праведного гнева, которым умели гневаться святые, на уровень той злости, обидчивости, которая присуща всем нам, грешным и непреображенным... (32)

Как отмечали св. отцы, если психологической причиной истинной ревности по Богу является забота о том, чтобы в мире осуществлялась воля Божия и Его Царство, то причиной появления гнева или недовольства является самолюбие. «Названное состояние вызывается в человеке всякими внешними препятствиями, которые встречаются ему на пути осуществления его личных целей, стремлений, – когда его воля приходит в столкновение с другою волею, не желающею ей подчиниться, когда он встречает со стороны других людей – действительно или мнимо – несправедливое к себе отношение и т. п.» (33).

Именно поэтому святые отцы, вглядываясь в свое сердце и видя, что к гневу часто примешивается эгоизм, чувство мщения и злости, избегали вообще гневаться, чтобы не согрешить.

Но все вышесказанное касается справедливого гнева на грех и имеет отношение к грехам, действительно попирающим правду и волю Божию. С такими грехами (предательством, изменой, убийством, попранием законов человеколюбия) мы встречаемся не часто. Гораздо чаще то, что вызывает в нас возмущение, никак не затрагивает ни правду Божию, ни Его волю. Это, скорее, касается либо нас, либо определенных культурных или религиозных обычаев. И здесь важно понять, что оскорбить, обидеть человека, указав ему на оплошность, гораздо опаснее, чем сделать вид, что ты не замечаешь его ошибки.

Священное Предание формулирует потрясающую мысль: человек, который сегодня ошибся, согрешил, завтра может через покаяние удостоиться высочайшей награды... Мы его считаем грешником, богохульником, но, возможно, в сердце этого человека уже произошло покаяние, и Господь это покаяние принял. Как страшно осуждать того, кто перед Богом свят, гневаться на того, кого Сам Бог простил и принял...

В одном из недавно открытых учеными папирусов с древним Евангельским текстом содержатся примечательные слова Христа: И молитесь за ваших врагов, ибо тот, кто не против вас, тот за вас. Тот, кто в отдалении сегодня, будет завтра близок к вам (34). Если первые фразы напоминают нам Евангельские тексты (см. Мф. 5, 44; Лк. 9, 50), то последние слова ставят нас перед совершенно новым для Евангелий свидетельством: тот, кто сегодня враг вере, уже завтра может стать христианином. Может – если мы не помешаем, не оттолкнем своим хамством и грубостью.

Об этом же пишет св. Иоанн Лествичник: «Станешь остерегаться осуждать согрешающих, если всегда будешь помнить, что Иуда был в соборе учеников Христовых, а разбойник в числе убийц; но в одно мгновение произошла с ними чудесная перемена» (35). А вот слова нашего великого современника: «Есть расстояния не времени и пространства, а духа и свободы. Ни в чем так не проявляется и ничем так не доказывается духовная сущность человека, как его свободой мгновенно преодолевать расстояния духа... Правый разбойник, входящий в Рай... Давид, пишущий 50-й псалом... Молнии – от смерти в жизнь» (36).

Итак, словами блаж. Августина, «Бог благоволит вступить с нами в уговор. Сие глаголет тебе Господь Бог твой: отпусти, и отпущу. Не отпустил ты: сам против себя идешь, а не Я. Итак, отпускайте все, что ни имеет кто в сердце своем против другого. Отпусти от сердца – будь уверен, что вместе с тем прощаются тебе все грехи твои, словом, делом и помышлением совершенные» (37).

И не введи нас во искушение….

Данное прошение, кажущееся таким простым для понимания, вводит нас в глубину библейского богословия, затрагивает темы, о которых мы имеем мало понятия, если вообще с ними знакомы. У человека религиозно грамотного сразу возникают вопросы: как может Бог вводить в искушение, если апостол Иаков в первой главе своего Послания пишет: В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого (Иак. 1, 13). Здесь же апостол Иаков сам себе, как может показаться, противоречит: С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения (Иак. 1, 2).

Еще более запутывает вопрос слова Ветхого Завета: Бог искушал Авраама (Быт. 22, 1).

Как понимать разнородность этих текстов? Так искушает в самом деле Бог, или нет, и если искушает, то почему этого следует избегать?..

Чтобы приблизиться к пониманию Священного текста, необходимо разобрать, что означает слово искушение. Первоначально в Библии искушать означало подвергнуть испытанию. Искушение носило характер активного внешнего воздействия на человека. «Само по себе такого рода испытание не содержит ничего прискорбного: от драгоценного сплава требуется проба, от юноши – экзамен, чтобы показать чего он стоит; взрослый человек должен тоже пройти соответствующее испытание» (38).

Инициаторами такого испытания могут быть Бог, человек и диавол:

Бог испытывает человека, чтобы узнать, что у него на сердце (см. Втор. 8, 2), и дать ему венец победителя и вечную жизнь (см. Иак. 1, 12).

Испытать Бога и мир пытался и человек, однако это привело к драме грехопадения (см. Быт. гл. 3).

Наконец, уже в Эдеме появляется еще некий искуситель – диавол...

Соответственно, различаются и виды искушений/испытаний. Если у Бога испытание всегда ведет к выявлению в человеке всего доброго, становясь закалкой человека, педагогическим процессом; то испытание от диавола является искушением негативного плана. Задача диавола – погубить человека, а значит, его испытание – всегда подножка, ловушка, непреодолимое препятствие.

Святые отцы-аскеты, ведшие напряженную духовную жизнь, замечали, что нам невозможно избежать искушений. Как ветер не поддается нашему контролю, как не поддаются контролю течение реки, холод, жара… так невозможно прекратить искусительное действие на мир диавола, а также нашего, искаженного грехом, человеческого сознания. Мы всегда будем искушаться, всегда будем испытываться либо от лукавых духов, либо от окружающих нас людей. Но в наших силах воспротивиться искушению, не дать ему победить нас и просить в этом помощи у Господа (39).

Об этом пишет, например, святитель Кирилл Иерусалимский: «И не введи нас во искушение, Господи. Ужели Господь научает нас молиться о том, чтобы вовсе не быть искушаемыми? Как же сказано в другом месте: Иже неискусися, мало весть (Сир. 34, 10), и еще: Всяку радость имейте, братия моя, егда во искушения впадаете различна (Иак. 1, 2). Но, может быть, войти в искушение значит погрязнуть в искушении? Ибо искушение как бы подобно некоему потоку, чрез который трудно перейти. Посему одни, не погрязая в искушениях, минуют их, как бы сделавшись искусными пловцами и нимало не увлекаясь ими. А другие не таковы, входят и погрязают...» (40).

И далее святитель Кирилл приводит замечательный примеры того, как можно выстоять в искушении и как можно с шумом пасть: «Иуда, вошедши в искушение сребролюбия, не переплыл пучины, но погряз и погиб телесно и духовно. Петр же вошел в искушение отречения, но вошедши не погряз, а, мужественно переплыв пучину, избавился от искушения» (41).

Св. Иоанн Кассиан также пишет, что смысл разбираемой нами фразы не в прошении: «Не позволяй никогда нам быть искушаемым», но таков: «Не позволяй, чтобы мы, подвергаясь искушениям, оказались побежденными (лукавым духом)» (42). В качестве примеров св. Иоанн Кассиан приводит праведников (Иова, Авраама, Иосифа), которые испытывались много и жестко и, тем не менее, стойко выдержали все испытания и не пали.

Такой же точки зрения придерживается и блаж. Августин. По его мнению, искушение сродни экзамену на прочность и христианскую верность. «Без искушения никто не может сделаться испытанным» (43).

Особенно много писал о искушениях как способе нашей духовной закалки преподобный Аммон. Он приводит замечательный пример: как деревья, осаждаемые непрестанными ветрами, уходят корнями глубже в землю, чтобы удержаться на месте, и оттого бывают самые крепкие, так и подвижники, подвергаемые искушениям, достигают особой духовной высоты, вследствие постоянного противостояния искушениям (44).

Подобное мнение отражает не просто взгляды того или иного святого отца, но имеет четкое подтверждение в Писании. Вспомним, к примеру, слова Спасителя: Се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22, 31). Более точным переводом было бы не сеять, а просеять. Здесь Спаситель хотел сообщить ученикам, что сатана вознамерился подвергнуть их серьезным испытаниям, просеять их, как просеивают пшеницу, отделяя годные зерна от шелухи и сжигая последнюю. Нам важно, что Спаситель такого права сатане не дал, то есть, Он избавил своих последователей от тяжелого и для многих непереносимого испытания/искушения (45).

Данное прошение тем более актуально, что Христос предрекал наступление новых, эсхатологических, времен, когда сатана приложит все усилия, чтобы соблазнить верующих и отторгнуть их от спасения. Это время нашего приближения к Концу, к победе над силами зла и ада. Искушение, или испытание, – время перед Концом этого века (46). И Господь не оставит нас, не введет в такое испытание, которого мы не выдержим: Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтоб испытать живущих на земле (Откр. 3, 10).

Итак, искушения не только выявляют брань, ведущуюся диаволом против всех верующих и, шире, против всех людей, но имеют также положительный аспект. Искушения позволяют нам трезво видеть наши слабости и силы, трезво оценивать наши возможности... Ап. Павел пишет: Испытывайте (можно перевести: искушайте. – свящ. К.П.) самих себя, в вере ли вы? Самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть (2 Кор. 13, 5). Это прошение показывает, что мы не такие уж благополучные, как нам хотелось бы думать. «Без искушений нашей веры, надежды и любви жить нельзя; испытания сокровенностей сердечных необходимы для самого человека, что бы он сам мог видеть, каков он и исправиться. Да, искушения нужны, да откроются помышления многих сердец (Лк. 2, 35), да откроется твердость или слабость наша в вере, знание или невежество, порочность или чистота нашего сердца, надеяние его на Бога или на земное, любовь к себе и тленному или паче всего к Богу» (47), – пишет отец Иоанн Кронштадтский. Поэтому и утешает нас ап. Петр: Радуйтесь, поскорбевши теперь немного, если нужно, от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого, золота (1 Петр. 1, 6-7).

Как замечают св. Киприан и св. Иоанн Златоуст, это прошение обнажает нашу слабость и немощь. Молясь, чтобы не впасть нам в искушение, «убеждаемы бываем в своей немощи и своем бессилии тем самым, что так молимся» (48).

Но избави нас от лукавого

Заключительное прошение Молитвы Господней имеет очевидные параллели с иудейскими молитвословиями. В сборнике Сидур мы находим древнее молитвенное прошение: «Не введи нас во грех, в беззаконие или зло; не введи нас во искушение или позор. Не дай никакой порочной наклонности возобладать над нами... но дай нам добрые наклонности» (49).

Какая связь между злом, упоминаемым иудейской молитвой, и лукавым Молитвы Господней? Самая прямая. В греческом тексте Евангелия употреблено слово poniru, что означает зло вообще. Однако Матфей, несомненно, это зло персонифицирует. Как и в 37-м стихе пятой главы Евангелия от Матфея (но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого), здесь стоит слово poniru в мужском роде. Для Евангелиста Матфея это зло – реальная сущность, живое существо. Человекоубийца от начала… лжец и отец лжи (Ин. 8, 44), сатана, обольщающий всю вселенную (см. Откр. 12, 9): именно через него грех и смерть вошли в мир, и после его окончательного поражения все творение будет освобождено от тления греха и от смерти.

Пришествие Христово нарушило планы сатаны. Можно представить себе злобу и растерянность злых духов, когда они поняли, что их время прошло. Однако замешательство сменилось агрессией. Диавол пытается убить Христа, он входит в Иуду, помогает ему предать Учителя, он рядом, когда толпа кричит: Распни, распни! Он с ними. Однако смерть Христова не принесла сатане желаемой радости. Христос Воскрес! Более того, Воскресший посылает в мир своих учеников.

Евангелист Марк лаконично сообщает: И поставил из них [из апостолов] двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов (Мк. 3, 14-15).

Почти всякое напутствие ученикам сопровождается напоминанием, чтобы они давили бесов. …се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию (Лк. 10, 19), изгоняли их и заклинали (то есть, запрещали им).

Когда ученики Христовы пришли к Нему и стали с радостью рассказывать, что бесы им повинуются (Лк. 10, 17), Спаситель восклицает: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (ст. 18).

Эти слова – не взгляд, брошенный в прошлое, в ту домировую эпоху, когда Архангел Михаил низверг с небес восставшего против Бога сатану. Это и не мысленный прыжок в будущее – как все это произойдет в конце истории. Эти слова – констатация нынешнего, сегодняшнего одоления диавола! Спаситель говорит, что сатана сейчас низвергнут с неба… Что это предполагает? Это предполагает разъяренность диавола и то, что он будет люто враждовать против последователей Христа.

Обратимся к другому новозаветному тексту, в котором этот же момент изгнания диавола с неба и его вражды с верующими присутствует более развернуто. Это книга Откровения (12, 7сл.).

И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною(50), обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним. И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его; потому что низвержен клеветник братий наших… Когда же дракон увидел, что низвержен на землю, начал преследовать жену, которая родила младенца мужского пола (Откр. 12, 7–10,13).

Итак: сатана низвержен с неба. И он сразу набрасывается на женщину, родившую младенца. Библеисты и богословы отмечают, что женщина эта олицетворяет древний Израиль (51). Древний Израиль – мать Новозаветной Церкви. Новозаветная Церковь только что в муках (Откр. 12, 2) рождена. И вот на нее нападает молнией спадший с неба сатана. И рассвирепел дракон на жену, и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа (Откр. 12, 17).

Христиане вступают в бой, который продлится некоторое время, до Второго Пришествия Христова, и мы с вами, дорогой читатель, живем как раз в эти дни. Сатана уже низвержен с неба, но он не сдается.

Если вспомнить, что основа учения Христова – возвещение наступления Царства Небесного, Царства, еще не проявленного, но постепенно входящего в мир, захватывающего мир, – станет понятно, что в категориях уже и еще не следует мыслить победу над сатанинскими силами.

Сатана уже побежден, но он еще жив и продолжает, агонизируя, враждовать против последователей Христовых, а в более широком смысле – против всех людей мира, против самого мира. И мы как последователи Христа знаем, что конец битвы с сатаной предрешен: диавол будет ввержен в озеро огненное и серное (Откр. 20, 10,14), и это будет для него окончательной гибелью. Но, пока не наступил день Суда над миром и диаволом, борьба продолжается.

И Церковь предлагает нам выйти на борьбу с сатаной. Стать воинами Христовыми. Ап. Павел наставляет верующих: Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6, 11-17).

Итак, вражда против верующих… «…духи летают в воздухе, и как воздух обнимает нас повсюду, так повсюду окружают нас и духи злобы и непрестанно приступают к нам, как комары в сыром месте» (52); сатана помешал Павлу идти в Фессалоники (1 Фес. 2, 18), он же, ангел сатаны, жало в плоть, то есть, болезнь Павла, досаждавшая ему (2 Кор. 12, 7–10). Сатана враг, сеющий плевелы на поле домохозяина (Мф. 13, 39), он тот, кто в Божием мире сеет ненависть, распри, эгоизм, безбожие. В Евангелии от Марка сатана похищает из сердец верующих семя Слова Божьего. Черезо что? Через удовольствия мира сего, которые отвлекают людей от Неба.

Ап. Петр представляет сатану голодным рыкающим львом, который ходит вокруг верных и ищет, кого схватить, растерзать и проглотить (1 Петр. 5, 8). Как и в Раю, его главное дело – искушение, испытание людей, старание ввести их в грех (1 Фес. 3, 5; 1 Кор. 7, 5).

И вся злоба диавола отныне обращена на учеников Христовых, на Церковь. Вот почему Святой Дух и Церковь молятся: Гряди, Господи Иисусе! (Откр. 22, 20), ведь Пришествие Господа избавит их от лукавого.

Итак, первое измерение этого прошения – моление об избавлении от лукавого всех нас, всей Церкви; так мы и говорим в Молитве: избави нас.

Каждый христианин чувствует солидарность с братьями и сестрами по вере. Мы не одиноки. Видя несовершенство мира, злобу его и жестокость, мы просим Бога нас защитить.

Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин. 3, 8). Ибо я уверен, – пишет ап. Павел, – что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8, 38-39).

Здесь апостол перечисляет опасности, которые, как некоторые считали, могут погубить человека, лишить его Богообщения. Под Началами и Силами Павел разумеет злые ангельские силы. Высота и глубина здесь – высшая и низшая точки стояния планет, по которым древние язычники определяли свою судьбу.

Но христианин живет в другой плоскости миробытия, в другом мире, не определяемом астрологическими и оккультными силами. Может быть, на кого-то они и оказывают влияние, но не на того, кто живет жизнью Христовой и кого ведет по жизни Дух Святой.

Св. Амвросий Медиоланский успокаивает христиан:

«Господь, взявший на себя наш грех и простивший ваши согрешения, способен защитить вас и сохранить вас от козней диавола, сражающегося против вас, чтобы враг, привыкший порождать порок, не настиг вас. Доверяющий Богу не страшится беса. Если Бог за нас, кто против нас? (Рим. 8, 31)» (53).

Однако и защищаемый Богом от лукавых воздействий не должен уповать только на помощь Божию и проявлять нерадение. «Желающий устоять против обходов диавола и сделать их безуспешными, сделаться причастным Божественной Славы должен со слезами и воздыханиями, с ненасытным желанием и пламенной душою, ночь и день искать Божией помощи и Божественного заступления. Желающий же получить это должен очистить душу свою от всякого мирского сладострастия, от всех страстей и похотей» (54).

Яко Твое есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь

Данные, заключительные, слова (славословие) отсутствовали в подлинном тексте Евангелиста Матфея, однако позже вошли в церковное молитвенное употребление.

В этом нет ничего необычного. Если Молитва Господня постоянно использовалась христианами в личной и общественной молитвенной практике, естественно было придать этой Молитве канонический, традиционный вид, а в то время все молитвы заканчивались славословием Богу. Вспомним, что в древности Священное Писание переписывалось от руки. Бывало, что переписчик, работающий над созданием нового кодекса, встречаясь с темным, непонятным его современникам местом, на полях оставлял свое замечание. И если это замечание проясняло мысль Священного Писания, то позже другой переписчик мог вставить его в текст.

Современными библеистами, изучающими и сличающими рукописи Священного Писания, выявлено в Новом Завете несколько таких вставок. Подчеркнем: все они ни в коей мере не нарушают смысла Священного Писания, но, напротив, проясняют. Более того, можно прямо сказать, что эти вставки – не плод личных соображений какого-либо автора, но плод… коллективного творчества всей Церкви. В то время было немало верующих, знавших Новый Завет, постоянно читавшийся за богослужением, наизусть. Если бы ухо молящегося уловило что-то иное, противное истине, ошибка была бы немедленно исправлена. Значит, внесенные в текст дополнения (всего-то их во всем Новом Завете несколько фраз) не воспринимались как что-то чуждое Священному Писанию.

То же произошло и с этими заключительными словами Молитвы Господней. Они были внесены Церковью в писание Евангелиста Матфея как органическое заключение молитвы Отче наш.

Уже во втором веке во время богослужения верующие после слов Молитвы Господней произносили: Ибо Тебе подобает сила и слава во веки (Дидахи 8, 2). Апостольские постановления III–IV веков (7, 24, 1) предписывают заключать Молитву Господню формулой: Ибо Твое есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь. Эти слова и входят в Евангелие от Матфея как заключительные слова Молитвы Господней (55). В четвертом столетии, комментируя Евангелие от Матфея, св. Иоанн Златоуст уже не сомневается, что эти слова принадлежат Самому Спасителю (56), хотя за сто лет до него Ориген в своих комментариях на Молитву Господню об этих словах даже не упоминает.

Сегодня в Православной Церкви после слова слава добавляется – Отцу, и Сыну, и Святому Духу. В католической литургической практике сохраняется текст, данный в Апостольских постановлениях, причем последнее прошение – но избавь нас от лукавого – расширяется в перспективе ожидания скорого Пришествия Христова: «Избавь нас, Господи, от всякого зла, даруй милостиво мир во дни наши, дабы силою милосердия Твоего мы были всегда избавлены от греха и ограждены от всякого смятения, с радостной надеждою ожидая пришествия Спасителя нашего Иисуса Христа » (57).

Часто возникает вопрос: если во время богослужения эти слова произносит священник, то можем ли и мы их читать сами, келейно, когда священника рядом нет? Разъяснение на этот вопрос нам дает церковный документ Православное Исповедание (2-я часть, 28-й вопрос): «Дабы придать большую важность сей (Господней) Молитве, во время молитвословий общественных произносит слова сии священник. В случае же отсутствия священника, непогрешимо и мирянам, если во время честнаго молитвословия произнесет оныя. Посему никогда не должно отделять сих слов от Молитвы Господней» (58).

3 Святой праведный Иоанн Кронштадтский о молитве. 7. /В мире молитвы. М., 1994. С. 96. По мысли преп. Исаака Скитского, этого прошения «никто не может произнесть с полным чувством, кроме одного того, кто верует, что Бог все, что кажется нам несчастьем или счастьем, устраивает к нашей пользе, и что Он более промышляет и печется о нашем спасении и благе, нежели мы сами о себе». (Авва Исаак Скитский. Цит. по: преп. Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования египетских подвижников. 9. 20. С. 337.)

11 Найденное на полях примечание к слову эпиусиос – хлеб на завтрашний день – подверглось интересному комментарию. Было высказано предположение, что завтрашний день – это День Господень, Царство Божие. Это, в свою очередь, может быть связано с повествованием (Исх. 1, 22сл) о собирании накануне субботы достаточного на два дня количества манны (Царство Божие считалось вечной субботой. Ср. Евр. 4, 1сл.).

Если данное прошение понимать именно таким образом, то оно также является молитвой о наступлении Царства. (См.: Фентон Дж. Евангелие от Матфея... С. 156.)

18 Блаж. Августин. Цит. по: Святоотеческое толкование на Евангелие от Матфея... С. 24-25. Об этом же говорит и русский философ В. Соловьев: «Мы желаем, чтобы открывшийся в нас начаток духовной жизни был поддержан, потому, что он окружен чувственною природою и стихиями мира и без поддержки может быть поглощен материей. Но мы желаем также, чтобы и чувственная природа была удовлетворена, для того, чтобы она могла послужить средою и орудием нашей духовной жизни. Обе наши жизни, духовная и физическая, нуждаются в питании, или хлебе насущном; первая для себя, а вторая для первой». Соловьев В. Духовные основы... С. 321.

25 Об этом очень конкретно написал св. прав. Иоанн Кроншадтский: «Смотри же, чтобы язык твой не был в разногласии с сердцем; не лги же, смотри, Господу, на молитве твоей. Это имей всегда в виду, как тогда, когда читаешь молитву Господню, так и тогда, когда читаешь другие молитвы; наблюдай, согласно ли сердце твое с тем, что произносит язык». (Святой прав. Иоанн Кронштадтский. Отец Иоанн Кронштадтский. О молитве. С. 98). Говоря конкретно о грехе непрощения и о том, что такой человек все равно произносит и остави нам ... как и мы..., отец Иоанн довольно резко восклицает: «таким образом, ты нагло лжешь в молитве к Богу». (Там же).

26 Архиепископ Василий (Кривошеин) вспоминает, что, когда он был еще малоцерковным молодым человеком, ему пришлось некоторое время находиться в одном помещении (в заключении) с женщиной-мещанкой. Эта женщина непрерывно рассказывала, как ее арестовали по доносу племянницы, при этом она громко молилась: «Господи, накажи ее, порази ее. Пусть она ослепнет, пусть она сдохнет!» Владыка Василий так характеризует эту женщину: «несчастный, жалкий, измученный и вместе с тем несносный и даже противный человек». См.: архиеп. Василий (Кривошеин). Девятнадцатый год. /Воспоминания. Письма. Нижний Новгород. 1998. С. 98.

28 Святитель Кирилл предупреждает всех тех, кто не спешит простить должника: «Будь осторожен и, по причине неважных и малых прегрешений против тебя, не загради для себя возможности получить от Бога прощение в самых тяжких грехах». Цит. по: Еп. Феофан. Истолкование Молитвы Господней словами святых отцев... С. 445.

29 Св. Иоанн Кассиан. Цит. по: Еп. Феофан. Истолкование Молитвы Господней словами святых отцев... С. 449. О том, что, лишь простив другому грехи, мы можем просить оставления грехов от Господа и себе, сообщают многие св. отцы.

32 Святые отцы подчеркивали, что страсть гнева, порождающая ненависть, непрощение и озлобление, имеет общую почву с даром, присущим богоподобной природе человека, а именно, с эмоциональной силой. Благодаря этой силе, человек христианин чувствует рвение к добру, а также отвращается от зла. Благодаря этой силе, наша христианская жизнь становится подвигом по преодолению всего злого и нечистого в душе и динамичным устремлением ко всему доброму и божественному. Но такое доброе и правильное направление эта сила души принимает только в том случае, когда мы во всех своих мыслях и поступках всецело руководствуемся принципом любви к ближнему; что значит, что мы совершенно устраним из сердца и мыслей принцип себялюбия, мщения, возмездия. Ревнующий о Боге человек гневается не на ближнего, пусть согрешающего, но на грех, на страсть, на демонов, действующих в ближнем. Если в нас, по возникновении духовного рвения, обнаруживается злорадное чувство досадить неприятелю, уязвить его, унизить, одним словом, отомстить ему, то в нас берет верх не доброе направление силы, а греховное.

36 Иоанн (Шаховской), архиеп. Угли пустынные. /Книга свидетельств. Нью-Йорк. 1965. С. 377. Именно поэтому, оставляя для человека возможность покаяния, христиане всегда выступают против смертной казни. Как замечает О. Клеман: «христиане отрицают смертную казнь не потому, что идолопоклонствуют перед сакрализованной биологической жизнью, но ради того, чтобы оставить человеку возможность покаяния». Клеман О. Истоки. Богословие отцов Древней Церкви. М..: Путь. 1994. С. 277.

39 Эта мысль особенно часто встречается у святых отцов-аскетов. Они на практике знали, что избежать искушений невозможно, более того, искушения полезны... «Искушения, посылаемые Господом, необходимы нам для нашего нравственного очищения и усовершения, ибо как золото очищается огнем, так и человек – искушениями. Кого благость Божия не испытывает искушениями, трудами и несчастиями, чтобы научить его терпению и усовершить в добродетели, тот не получит от Бога славы», – пишет преп. Антоний Великий. Цит. по: Лобачевский С. Святый Антоний Великий (его жизнь, писания и нравственно-подвижническое учение). Одесса. 1906. С. 234.

43 Св. блаж. Августин. Цит. по: Еп. Феофан. Истолкование Молитвы Господней словами святых отцев... С. 473. Об этом пишет и святитель Тихон Задонский: «Сим словом: не введи нас во искушение, молим Бога, чтобы Он нас от искушения мира, плоти и диавола Своею благодатию сохранил. А хотя и впадем во искушеия, о том просим, чтобы не попустил оными быть нам побежденными, но помог бы нам их одолеть и победить». (Цит. по: Еп. Феофан. Истолкование молитвы... С. 483-484.)

45 Примечательно, что св. прав. Иоанн Кронштадтский в своем толковании на Молитву Господню на вышеприведенное место и ссылается: «Чтобы точно понять слова Молитвы Господней: не введи нас во искушение, надо помнить, что эта молитва дана апостолам, которые просили научить их молиться, дана прежде сошествия на них Духа Святого, когда сатана просил их у Господа, дабы сеять их яко пшеницу (Лк. 22, 31). Тогда апостолы были еще слабы и удобно могли пасть под искушением (как Петр), поэтому и влагает им Спаситель в уста слова: не введи нас во искушение.» Святой прав. Иоанн Кронштадтский. Отец Иоанн Кронштадтский о молитве. 7. С. 95.

48 Св. Киприан Карфагенский. Цит по: Еп. Феофан. Истолкование Молитвы Господней словами святых отцев... С. 469. По словам св. Иоанна, в этих словах Господь «ясно показывает наше ничтожество и низлагает гордость». Цит по: Еп. Феофан. Истолкование молитвы... С. 472.

50 Обратим внимание, что в образе этого чудовища присутствуют все персонажи, олицетворявшие зло: тут и дракон (левиафан, морское чудовище, постоянно появляющееся на страницах Ветхого Завета), и наш знакомый – змей, искушавший Еву, и диавол… А чуть ниже (ст. 10) он же называется клеветником, клеветавшим на людей перед Богом день и ночь. И сразу вспоминается Иов, веру которого заботливо проверял сатана. Все эти существа, то тут, то там появляющиеся на страницах Библии, – лишь ипостаси одного-единственного злобного чудища: сатаны, противника Божьего.

51 Напомним, что эта женщина облечена в солнце, под ногами ее луна, на голове венец из двенадцати звезд (Откр. 12, 1). Израиль в библейской символике представлялся невестой, женой Божией. Двенадцать звезд – двенадцать колен Израилевых, солнце и луна подчеркивают отличия царственного и священнического колен (то есть, Иуды и Левия). Здесь же они подчеркивают царственное и священническое достоинство народа Божьего как такового. (См.: Ч. Гиблин. Открытая книга пророчества. //Символ. Париж. 1993-№30. С. 105сл, 202.)

55 Понятно, что в Евангелие от Матфея заключительные слова: Ибо Твое есть Царство… входят именно потому, что для богослужебного употребления Древней Церковью был воспринят вариант Молитвы Господней, оставленный Матфеем. В Евангелие от Луки эти слова внесены не были.

80 Интересно, что среди библеистов не совсем ясно определено, как следует ставить знаки препинания в данной фразе: да будет воля Твоя и на земле, как и на небе, или: да будет воля Твоя, и на земле, как на небе. Второй вариант «усиливает и расширяет значение фразы, так что ее можно отнести ко всем трем (начальным) обращениям» (Мецгер Брюс М., Молитва, которую Иисус оставил Своим ученикам... С. 43). То есть, второй вариант подразумевает, что и на земле, как на небе относится и к да святится Имя Твое, и к да приидет Царствие Твое, и к да будет воля Твоя.

Молитва, заповеданная Господом

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли (80)

Хлеб наш насущный даждь нам днесь...

И остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим...

И не введи нас во искушение….

Но избави нас от лукавого

Яко Твое есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь