По просьбе Сергея Михайловича Масленникова выставляю его статью:
«Разоблачение трюков Юрия Шокина».
В своём посте Юрий Шокин приводит слова святителя Григория Богослова, фабрикуя цитату методом удаления части существенно важного по смыслу текста и соединяя куски из разных абзацев, придавая им выгодный для себя смысл:
«Но говорят, что Новат не принимал тех, которые пали во время гонения. Что ж из этого? Если не раскаявшихся, справедливо. И я не принимаю таких... А если Новат не принимал истекших слезами, не стану ему подражать… Может быть, они будут там крещены огнем — этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха».
Далее Юрий Шокин даёт невероятное толкование сфабрикованной им цитаты: «Я понимаю это высказывание Григория Богослова следующим образом:
Всякий, кто не разучился читать по-русски, увидит в этих словах св. Григория только то, что он хотел ими сказать, а именно, выражение надежды святителя на то, что спасутся некрещеные язычники, павшие во время гонений и истекшие слезам раскаяния. Новат утверждал, что все некрещеные язычники, которые пали во время гонения, не могут попасть в рай. А Григорий Богослов ему отвечает, что нераскаявшиеся некрещеные язычники, павшие во время гонений, не спасутся (если не раскаявшихся, справедливо. И я не принимаю таких...), а раскаявшиеся спасутся последним крещением».
Чтобы понять, насколько Юрий Шокин оклеветал святителя Григория Богослова, узнаем сначала о Навате. Обратимся к «Алфавитной Синтагме» (Буква А, глава 2 «О еретиках…»): «Нават, который, будучи пресвитером древнего Рима, положил начало ереси так называемых кафаров, - собственно, раскольник, а не еретик; ибо он отличался от верных не во мнении относительно чего-либо в правых догматах, но тем, что отвергал покаяние падших и идоложертвовавших во время гонения и не имел общения с двубрачными; а посему, хотя он и не погрешил по отношению к вере, но за немилосердие и братоненавидение был отлучён и предан анафеме на Римском Соборе, бывшем в царствование Декия при папе Корнилии…» (подробно об этом говорит 8-е Правило Первого Вселенского Собора).
В приведённой цитате отчётливо видно, что:
- Нават был пресвитером Римской Церкви;
- Нават не принимал покаяние христиан, отпавших во время гонений;
- гонения были никак не на язычников, но именно на христиан;
- Нават отстранял от церковного общения двубрачных;
- Навату вменяется в вину немилосердие и братоненавидение (именно к своим христианам, но никак не к язычникам), за что он и предан анафеме.
Чтобы дать своё абсурдное и оскорбительное для святителя Григория толкование его слов, Юрий Шокин применил три трюка. Они настолько очевидны, что стоит усомниться в наличии Веры и страха Божия у такого лжетолкователя.
Рассмотрим первый трюк. На фоне данных «Синтагмы» мнение Юрия Шокина выглядит абсолютно абсурдным. Он говорит: «Новат утверждал, что все некрещеные язычники, которые пали во время гонения, не могут попасть в рай». Из какого источника Юрий почерпнул такие сведения о Навате, он не сообщает, но оба имеющиеся в этой фразе утверждения (что гонения были на язычников(?) и что Нават высказывался по вопросу спасения некрещёных язычников) явно противоречат сведениям «Алфавитной Синтагмы» и являются прямым неприличным домыслом самого Юрия.
Допустив абсурдное утверждение, что гонения были не на христиан, а на язычников (верх абсурда, переворачивание с ног на голову, оскорбление мучеников, оправдание гонителей!), Юрий Шокин приписывает святителю Григорию полемику с Наватом на основе этого же странного вымысла: «А Григорий Богослов ему отвечает, что нераскаявшиеся некрещеные язычники, павшие во время гонений, не спасутся (…), а раскаявшиеся спасутся последним крещением». Вот так легко и просто Юрий «втянул» святителя Григория в полемику с Наватом на тему спасения некрещёных язычников, «павших (?) во время гонений», видимо, от христиан (?). Как могли пасть во время гонений христиане, - понятно: христиане могли отречься от Христа, не выдержав пыток. Но каким образом при гонениях (неизвестно от кого) могли пасть язычники, если они не верили во Христа и Святого Крещения не имели, - совершенно не понятно.
К тому же, куда таких мнимых «павших язычников» мог принимать или не принимать Нават? Поскольку он был пресвитером христианской Церкви, то понятно, что речь можно вести только о принятии их в Церковь через таинство Крещения. Вопреки этому трезвому пониманию, Юрий Шокин заявляет, что Нават решал вопрос о принятии или непринятии их в рай. Но если бы Юрий втягивал в этот вопрос только Навата. Не только, но и святителю Григорию ложно приписывает размышление о возможности спасения некрещёных язычников: «А Григорий Богослов ему отвечает, что нераскаявшиеся некрещеные язычники, павшие во время гонений, не спасутся, а раскаявшиеся спасутся последним крещением». Опять же, если бы Юрий придавал словам святителя Григория обычное понимание крещения язычников с целью принятия их в Церковь Христову, то это бы не противоречило нормальному смыслу. Но Юрий говорит о каких-то павших при гонениях язычниках (?), о каком-то спасении для некрещёных язычников и принятии их в рай (?), благодаря какому-то «последнему крещению» после их смерти (?). Свои мысли Юрий доказывает следующей цитатой из 39-го Слова святителя, сфабрикованной им из отрывков, относящихся к разным абзацам с достаточно существенными для смысла пропусками: «Но говорят, что Новат не принимал тех, которые пали во время гонения. Что ж из этого? Если не раскаявшихся, справедливо. И я не принимаю таких... А если Новат не принимал истекших слезами, не стану ему подражать… Может быть, они будут там крещены огнем — этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха». (Обратим внимание, что о язычниках здесь нет ни слова!).
Вот таков первый трюк Юрия Шокина, коварно вымышляющего, что речь здесь идёт именно о язычниках, а не о христианах! Из сфабрикованной Юрием цитаты не понятно, почему святитель Григорий не крестил обычным Крещением «истекших слезами» язычников (?), но предполагал («может быть»), что «они будут там крещены огнём». Итак, нам необходимо разобраться в следующем: где это «там» и каким таким «огнём – этим последним крещением, самым трудным и продолжительным». Оказывается, Юрий применил ещё два трюка, рассчитанных на доверчивых и невнимательных. Делает он это для того, чтобы реанимировать осужденную Церковью ересь Оригена, провозглашавшего возможность спасения вообще всех (не только людей, но и бесов). По мнению Юрия, это произойдёт с помощью вымышленного им крещения в аду (увесистая добавка к ереси). Ужасно то, что Юрий берёт к себе в союзники святителя Григория Богослова, с помощью особых трюков стремясь приписать ему то, что святой не говорил. Но рассмотрим эти следующие трюки?
Чтобы обличить второй трюк, имеет смысл вернуть отрывки приведённой выше цитаты на свои места и посмотреть текст цельно. Приведём здесь ту часть 39-го Слова святителя Григория Богослова, которая касается рассматриваемого нами вопроса (почти в самом конце курсивом будет выделено то, что было взято Юрием в угоду своим домыслам). Итак, цитата без сокращений: «Но поскольку настоящее торжество ради Крещения, и нам должно пострадать от зла сколько-нибудь с Тем, Кто для нас вообразился, крестился и распят, то полюбомудрствуем несколько о различиях крещений, чтобы выйти отсюда очищенными. Крестил Моисей, но не в воде, а во «облаке и в море» (1Кор.10:2), и это имело прообразовательный смысл, как понимает и Павел. Морем прообразовалась вода, облаком – Дух, манной – хлеб жизни, питием – Божественное питие. Крестил и Иоанн, уже не по иудейски, потому что не водой только, но и в «покаяние» (Мф.3:11), однако же, не совершенно духовно, потому что не присовокупляет: «и духом». Крестит и Иисус, но Духом: в этом совершенство. Как же не Бог Тот, через Которого (осмелюсь сказать) и ты сделаешься богом? Знаю и четвертое крещение – крещение мученичеством и кровью, которым крестился и Сам Христос, которое гораздо достоуважительнее прочих, поскольку не оскверняется новыми нечистотами. Знаю также еще и пятое – слезное, но труднейшее; им крестится «омывающий каждую ночь ложе свое и постель слезами» (Пс.6:7), кому «смердят» и «раны» греховные (Пс.37:6), кто «плача и сетуя» ходит (Пс.34:14), кто подражает обращению Манассии, смирению помилованных ниневитян, кто произносит в храме слова мытаря и оправдывается больше тщеславного фарисея, кто припадает с хананеянкой, просит человеколюбия и крошек – пищи самого голодного пса.
Признаюсь, что человек есть существо переменчивое и по природе непостоянное, а потому с готовностью принимаю это последнее крещение, поклоняюсь Даровавшему его и сообщаю его другим, и милостью искупаю себе милость. Ибо знаю, что сам «обложен немощью» (Евр.5:2), и какой мерой буду мерить, то и мне возмерится. Но ты, что говоришь? Какой даешь закон, о новый фарисей, именем, а не желанием чистый, и внушающий нам правила Новата при той же немощи? Ты не принимаешь покаяния? Не даешь места слезам? Не плачешь слезно? Да не будет к тебе таков и Судия! Ужели не трогает тебя человеколюбие Иисуса, Который «взял наши немощи» и «понес болезни» (Мф.8:17), Который не к праведникам пришел, но к грешникам, призвать их на покаяние, Который хочет «милости, а не жертвы» (Мф.9:13), прощает грехи «до семижды семидесяти раз» (Мф.18:22)? Как блаженна была бы твоя возвышенность, если бы она была чистота, а не надменность, дающая законы неисполнимые для человека и оканчивающая исправление отчаянием! Равно худы – и отпущение грехов не исправляющее, и осуждение, не знающее пощады; первое совершенно ослабляет узду, а последнее чрезмерным напряжением душит. Докажи мне свою чистоту, и я одобрю твою жестокость. А теперь опасаюсь, не потому ли доказываешь неизлечимость, что сам покрыт весь ранами. Ужели не примешь и Давида кающегося, в котором покаяние сохранило и дар пророческий? Или великого Петра, который испытал на себе нечто человеческое при спасительном страдании? Но его принял Иисус, и троекратным вопрошением и исповеданием уврачевал троекратное отречение. Ужели не примешь и крестившегося кровью (и до того прострется твое высокоумие!) или Коринфского беззаконника? Но Павел утвердил и «любовь» (2Кор.2:8), когда увидел исправление, и причину представил, «дабы не был поглощен чрезмерною печалью» (2Кор.2:7), обремененный чрезмерностью наказания.
Ты не позволяешь молодым вдовам выходить замуж, несмотря на поползновение возраста? Но Павел отважился на это; а ты, верно, его учитель, как восходивший до четвертого неба, в иной рай, слышавший слова еще более неизреченные, объявший еще больший круг Евангелием! «Но Павел дозволял это не после крещения» – какое на то доказательство? Или докажи, или не осуждай. Если же дело сомнительно; пусть победит человеколюбие.
Но говорят, что Новат не принимал тех, которые пали во время гонения. Что ж из этого? Если не раскаявшихся, справедливо. И я не принимаю таких, которые или непреклонны, или не довольно смягчаются, и не вознаграждают за худое дело исправлением. Когда и приму, назначаю им приличное место. А если Новат не принимал истекших слезами, не стану ему подражать. И что мне за закон человеконенавистничество Новата, который не наказывал любостяжания – второго идолослужения, а блуд осуждал так строго, как бесплотный и бестелесный? Что скажете? Убеждаем ли вас сими словами? Станьте на одну сторону с нами – людьми. Возвеличим вместе Господа. Никто из вас, хотя бы и слишком на себя надеялся, да не дерзнет говорить: «Не подходи ко мне, потому что я свят для тебя» (Ис.65:5), и кто чист настолько, как я?» Сообщите и нам такой светлости. Но мы не убедили? – И о вас будем проливать слезы.
Итак, эти, если хотят, пусть идут нашим путем и Христовым; если же нет, то своим. Может быть, они будут там крещены огнем – этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха. А мы почтим ныне Крещение Христово и благочестно будем праздновать, не чрево пресыщая, но веселясь духовно». --- Вот интересующий нас отрывок, непосредственно касающийся рассматриваемой нами темы. (Вновь обратим внимание на то, что в этой достаточно большой части 39-го Слова святителя Григория Богослова нет никакого упоминания о язычниках).
Итак, приступим к обличению второго трюка. Если в приведённой цитате рассматривать только слова, выделенные курсивом, как это умышленно и злонамеренно сделал Юрий, то местоимение «они» в выражении «Может быть, они будут там крещены огнем…» становится относящимся к «истекшим слезами» в выражении «А если Новат не принимал истекших слезами…». Приведём для ясности сфабрикованную цитату Юрия: «А если Новат не принимал истекших слезами, не стану ему подражать… Может быть, они будут там крещены огнем…». При такой фабрикации, действительно, она имеет тот смысл, который навязывает нам Юрий, - что «истекшие слезами» «будут там крещены огнём». (Вспомним, как от себя Юрий ещё придумывает, что речь здесь идёт о павших при гонениях язычниках (?), что святитель Григорий по непонятной причине не крестит их обычным Крещением (?), что эти язычники будут там крещены огнём (?), то есть после смерти в аду).
Но теперь заполним пустоты сфабрикованной цитаты оригинальным текстом и увидим подлог Юрия – этот второй трюк: «Но говорят, что Новат не принимал тех, которые пали во время гонения. Что ж из этого? Если не раскаявшихся, справедливо. И я не принимаю таких, которые или непреклонны, или не довольно смягчаются, и не вознаграждают за худое дело исправлением. Когда и приму, назначаю им приличное место. А если Новат не принимал истекших слезами, не стану ему подражать. И что мне за закон человеконенавистничество Новата, который не наказывал любостяжания – второго идолослужения, а блуд осуждал так строго, как бесплотный и бестелесный? Что скажете? Убеждаем ли вас сими словами? Станьте на одну сторону с нами – людьми. Возвеличим вместе Господа. Никто из вас, хотя бы и слишком на себя надеялся, да не дерзнет говорить: «Не подходи ко мне, потому что я свят для тебя» (Ис.65:5), и кто чист настолько, как я?» Сообщите и нам такой светлости. Но мы не убедили? – И о вас будем проливать слезы.
Итак, эти, если хотят, пусть идут нашим путем и Христовым; если же нет, то своим. Может быть, они будут там крещены огнем – этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха». Вот цитата в оригинальном виде. Рассмотрим её внимательно и вникнем в суть слов.
Здесь явно видно, что святитель Григорий противоречит тем, кто ставит ему в пример Навата, отвергавшего покаяние христиан, павших при гонениях, - того самого Навата, который был одержим немилосердием и братоненавидением, за что и предан анафеме. Приведя доказательства ошибочности учения Навата, святитель обращается к своим оппонентам, призывая их встать на одну с ним сторону Истины: «Что скажете? Убеждаем ли вас сими словами? Станьте на одну сторону с нами – людьми. Возвеличим вместе Господа». Видя же их несогласие, добавляет: «Но мы не убедили? – И о вас будем проливать слезы». Последняя фраза ещё более ясно по смыслу может выглядеть так: «Но мы не убедили вас? Тогда и о вас будем проливать слёзы, как и о самом Навате, от которого вы научились этому немилосердию».
Далее святитель Григорий, видя непреклонность своих оппонентов, заканчивает разговор с ними (потому и начинается новый абзац), как бы отворачивается от них и обращается уже к преданным ему христианам, указывая им на тех несогласных, с которыми он полемизировал, но не смог убедить их: «Итак, эти (то есть продолжающие придерживаться учения Навата – прим. авт.), если хотят, пусть идут нашим путем и Христовым (путём милостивости к павшим и кающимся грешникам – прим. авт.); если же нет, то своим (то есть противным пути Христову – прим. авт.)». Вот естественный и единственно верный вариант понимания слов святителя Григория в контексте того, что говорится в приведённом отрывке. Другой вариант понимания, предложенный Юрием, становится возможен только при умышленном изъятии части текста и соединении отрывков, имеющих разный смысл, в одно целое с приданием сфабрикованной цитате своего желаемого смысла, что и нужно считать подлогом. В гражданском смысле – это преступление, а в духовном – это ещё и презрительное отношение к творениям святого отца, говорившего Духом Святым, то есть - это грех, близкий к хуле на Святого Духа. Итак, второй трюк тоже обличён!
Приступим к рассмотрению третьего трюка. Вновь приведём слова святителя Григория: «Может быть, они будут там крещены огнем – этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха». Сначала рассмотрим, кто такие «они»? С учётом сказанного в предыдущем абзаце, совершенно ясно видно, что это те же самые «эти», не желающие идти путём святителя Григория, идущего путём Самого Христа, то есть путём милостивости к кающимся грешникам. Это те же самые «эти», желающие идти своим путём, то есть следовать братоненавистническому учению Навата.
Теперь также поймём, что «там» - нужно понимать не иначе как: на этом пути, то есть на том самом «своём пути», противоречащем учению Христову, когда отвергается покаяние христиан, павших при гонениях. Именно так отвечает своим оппонентам святитель: «Итак, эти, если хотят, пусть идут нашим путем и Христовым; если же нет, то своим». Слову «там» никак невозможно придавать смысл «после смерти», как это делает Юрий, ещё и потому, что святитель Григорий говорит здесь о «последнем крещении», которое бывает именно при жизни человека.
Что это за «последнее крещение», ясно видно в начале приведённой ранее большой цитаты из 39-го Слова: «…полюбомудрствуем несколько о различиях крещений, чтобы выйти отсюда очищенными. Крестил Моисей, но не в воде, а во «облаке и в море» (1Кор.10:2), и это имело прообразовательный смысл, как понимает и Павел. Морем прообразовалась вода, облаком – Дух, манной – хлеб жизни, питием – Божественное питие. Крестил и Иоанн, уже не по иудейски, потому что не водой только, но и в «покаяние» (Мф.3:11), однако же, не совершенно духовно, потому что не присовокупляет: «и духом». Крестит и Иисус, но Духом: в этом совершенство. Как же не Бог Тот, через Которого (осмелюсь сказать) и ты сделаешься богом? Знаю и четвертое крещение – крещение мученичеством и кровью, которым крестился и Сам Христос, которое гораздо достоуважительнее прочих, поскольку не оскверняется новыми нечистотами. Знаю также еще и пятое – слезное, но труднейшее; им крестится «омывающий каждую ночь ложе свое и постель слезами» (Пс.6:7), кому «смердят» и «раны» греховные (Пс.37:6), кто «плача и сетуя» ходит (Пс.34:14), кто подражает обращению Манассии, смирению помилованных ниневитян, кто произносит в храме слова мытаря и оправдывается больше тщеславного фарисея, кто припадает с хананеянкой, просит человеколюбия и крошек – пищи самого голодного пса.
Признаюсь, что человек есть существо переменчивое и по природе непостоянное, а потому с готовностью принимаю это последнее крещение, поклоняюсь Даровавшему его...».
Итак, из приведённых выше слов совершенно ясно видно, что под «последним крещением» святитель имеет в виду именно «пятое – слезное, но труднейшее», о котором он сказал после того, как изложил смысл первых четырёх крещений. В контексте сказанного святителем Григорием о пяти видах крещения и о принятии им с готовностью именно этого последнего вида по причине переменчивости и непостоянства человека, совершенно невозможно словам «последнее крещение» придавать смысл какого-то мистического крещения в аду. Так уродливо думать может только тот, кто с презрением выбросит из 39-го Слова ту важнейшую часть, которая мешает еретикам втянуть святителя Григория в оправдание их ереси, точнее – ереси Оригена. Итак, без всякого сомнения, под «последним крещением» святитель Григорий понимает труднейшее и слёзное покаяние, которым омывается человек, если утратит своими грехами чистоту, дарованную Святым Крещением. Вот что говорит об этом святитель Игнатий (Брянчанинов): «Купель слёзная дана для очищения грехов, соделанных после омовения в купели Крещения» (том 5); «Покаяние есть возобновление, возвращение состояния, произведённого Крещением» (том 2); «При Крещении мы рождаемся водою и Духом; при покаянии возрождаемся слезами и Духом» (том 2).
Остаётся понять последнее: почему святитель Григорий называет покаяние (этот пятый, последний вид крещения) – «крещение огнём», обращая наше внимание на его трудность и продолжительность: «Может быть, они будут там крещены огнем – этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха».
Некоторые по суемудрию своему пытаются под словом «огонь» подразумевать огонь гееннский, стараясь приписать святителю Григорию согласие с Оригеном. Но безумствуют такие, домысливая то, чего нет в самом деле. Выше уже доказано, что под последним крещением нужно понимать только покаяние, совершаемое при жизни, а никак не еретическое крещение в огне геенны. Причём, при доказательстве мы нисколько не отступаем от контекста, не додумываем ничего от себя, наоборот, связывая последующее с предыдущим, находим правильное понимание сказанному из слов самого святителя. Так и теперь поступим, найдя в тексте 39-го Слова объяснение правильного смысла выражения «будут крещены огнём».
Поскольку под последним крещением имеется в виду слёзное покаяние, то слово «огонь» указывает на его болезненность, трудность и продолжительность. Последние три условия необходимы по замыслу Божию для того, чтобы потребился грех из души, заразившейся смертельными болезнями – страстями, пронзившими душу, как метастазы рака пронзают тело. Сила этого слёзного покаяния такова, что оно поедает страсти и потребляет грехи, подобно тому, как огонь поедает сено.
Представим доказательства, что сам святитель Григорий придавал именно такое значение слову «огонь», взяв их из большой цитаты несколько выше того места, где сказано об огне: «Ужели не примешь и (…) Коринфского беззаконника? Но Павел утвердил и «любовь» (2Кор.2:8), когда увидел исправление, и причину представил, «дабы не был поглощен чрезмерною печалью», обремененный чрезмерностью наказания».
Чтобы понять суть, вспомним историю Коринфского беззаконника: «Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто вместо жены имеет жену отца своего. (…) лучше плакать, чтобы изъят был из среды вас сделавший такое дело» (1Кор. 5:1-2).
И что же делает с ним Апостол? Предаёт его в лапы сатане: «А я (…) решил (…), сделавшего такое дело (…), предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасён в день Господа нашего Иисуса Христа» (1Кор. 5: 3-5).
Здесь чётко видно, что имевший блудную страсть и впавший в противоестественный смертный грех, попадает в лапы сатане, который со свойственной ему жестокостью мучит телесными страданиями грешника, так что тело его измождается и дух от этого сокрушается. Грешник ничем не может освободиться от лютых страданий, подобно как и солома не может избавиться от приступившего к ней огня. От таких огненных страданий грешник даже поневоле признаёт свой грех, кается в нём и просит Бога о помиловании с обещанием впредь более не повторять подобного. Измождение плоти бывает таким тяжким потому, что сатана меры не знает, и огонь измождения может легко привести не только к отчаянию, но и к гибели человека. Поэтому, в прошествии некоторого достаточного времени, Апостол пишет: «Так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощён чрезмерною печалью (…) , чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы» (2Кор. 2: 7, 11).
Такие измождения, как в примере с Коринфским грешником, действительно похожи на горение в огне, и только тот не понимает этого, кто сам не проходил подобного очищения или даже не почитал об этом в творениях отцов. Вот, например, святой Григорий Синаит называет подобное искушение промыслительным смирением: «(Промыслительное смирение) так приходит: когда человек, будучи оставлен самому себе, побеждён бывает, порабощён и возгосподствован всякою страстию и помыслом, тогда, будучи побеждаем духом (вражеским), и не находя помощи ни от дел, ни от Бога и ни от чего совсем, и готов будучи пасть даже в отчаяние, смиряется он во всём, сокрушается, низшим всех себя имеет, последнейшим и рабом всех, худшим даже самих бесов, как их тиранству подлежащий и ими побеждаемый».
Итак, промысел Божий вводит грешника в искушения, то есть попускает сатане огненным страданием прикасаться к нему, чтобы человек одумался и сокрушился на жизненном пути своём, чтобы увидел своё ничтожество и окаянство, чтобы отрёкся от самомнения и превозношения, чтобы вменил ни во что все свои прошлые заслуги и достижения, чтобы, наконец, обрёл состояние нищеты духа, соединяющее его с Богом, - потому и «блаженны нищие духом» (Мф. 5: 3). Вот естественное с точки зрения аскетики понимание выражения «последнее крещение огнём – слёзным покаянием». Итак, третий трюк тоже обличён!
Ещё раз приведём цитату святителя Григория, которой, по суемудрию своему, некоторые дают совершенно кривое толкование: «Может быть, они будут там крещены огнем – этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха».
В контексте всего сказанного выше дадим ей единственно верное и естественное понимание: «Те, которые придерживаются учения Навата и не хотят следовать путём Христовым, может быть, ещё будут остановлены на этом своём пути немилостивости и братоненавидения, остановлены какими-то тяжкими бедствиями, попущенными им Богом для их вразумления. Эти бедствия обожгут их, как огонь, в который они погрузятся, как в купель, наполненную их слезами. Такое последнее здесь на земле крещение является слёзным покаянием, которое есть самое трудное и продолжительное, потому что медленно и постепенно поедается вещество страстей, с которыми сроднилась душа, потому что в страданиях и мучениях потребляется всякий грех, укоренившийся в человеке. Хотя сама страсть и бессильна против благодати, как сено против огня, а грех легковесен против силы Божией, но страсти и грехи овладели душой, поэтому и требуется время для её исцеления».
Святитель Григорий, видя непреклонность своих оппонентов, их нежелание отречься от заблуждений Навата, предаёт их в руки Божии и выражает надежду, что Сам Бог, может быть, найдёт способ их вразумления, подобный тому, которым апостол Павел предал Коринфского блудника в лапы сатане во измождение плоти, как в огненное крещение скорбями, от которого бывает прозрение и рождаются очистительные слёзы покаяния.
Вывод: без всякого сомнения, разделяя мнение профессора А.И. Осипова, Юрий Шокин пытается реанимировать две древние ереси (Целестия и Оригена), используя метод подлога цитат святых отцов, надеясь их авторитетом ниспровергнуть Постановления Святых Вселенских Соборов. Подлог настолько очевиден, что впору усомниться в неумышленности таких трюков. Так какова же действительная цель Юрия Шокина?
31.12.2014. С.М. Масленников.