Мне на Азбуке веры понравилась книга:
Этика преображенного Эроса – Проблемы Закона и Благодати. Глава 2. Труд «Этика преображенного Эроса» профессор Борис Петрович Вышеславцев. Большинство произведений библиотеки можно скачать в форматах EPUB, PDF.| часть 2 из 5
azbyka.ru
4. Сублимация в христианской аскетике
Через
Дионисия Ареопагита, великого основоположника восточнохристианской (а в значительной степени и западной) православной мистики, и через его гениального ученика и истолкователя
Максима Исповедника христианство воспринимает в себя Платоново учение об Эросе и дает ему наивысшее завершение. «Небесная Иерархия» Дионисия
124 представляет собою грандиозную систему «сублимации», возведения низшего к высшему; и это возведение совершается силою Эроса
125 и завершается «обожением». Сам Творец всего сущего «есть добрый и божественный Эрос», «добротворящий Эрос бытия (ἀγαθοεργός τῶν ὄντων ἔρως), предсуществующий в избытке». «Божественный Эрос, безначальный и бесконечный».
И Христос есть «распятый
Эрос». Дионисий защищает «божественное имя Эроса» по сравнению с
ἀγάπη.
126
Максим Исповедник следует за Дионисием, расширяя и углубляя его учение о любви. Для него любовь есть божественная сила, стягивающая и связывающая воедино весь космос и всякую вещь, существующую в нем, высшую и низшую. Эта сила есть Эрос.
127 Из любви Творец природы связал ее в единство с своей собственной Ипостасью (в воплощении), чтобы «остановить ее беспокойство» и привести ее к себе. Так выражает
Максим Исповедник сублимацию беспокойного хаоса природных сил, и эта сублимация есть воплощение божественного и обожение природного.
Глава V. Воображение как воплощение и преображение
1. Магия воображения и Эрос
Мощь положительного
образа в душе есть нечто изумительное. Она становится настоящим чудом и источником настоящих чудес, когда этот образ проникает в подсознание. Искусство есть творческое воображение, иначе говоря, воплощение любимого образа – в камне, в цвете, в звуке, в жесте, в плоти и крови. Искусство есть преображение низших бессознательных и подсознательных сил, возведение их к высшему, великий порыв к сублимации, призыв к преображению всей жизни.
Но где же гарантия того, что воображение и «образ» действительно способны сублимировать? Захочет ли подсознательный Эрос, libido, подчиниться прекрасному и возвышенному
образу? Обладает ли, наконец, воображение такою реальною мощью, которая превышает силу разума, императив закона? He «фантазия» ли все это? He есть ли все искусство лишь «возвышающий обман»?
Здесь, прежде всего, нужно обратить внимание на исконную связь подсознания и фантазии, Эроса и воображения. Эрос по существу своему устремлен к прекрасному образу, отсюда природная склонность к сублимации. Любить можно лишь тот образ, которым можно «любоваться». Между Эросом и его «предметом» существует кровная связь. Эрос устремляется только к тому, что переживает как свое родное, желанное, как свое порождение. Ему ничего нельзя навязать, предписать извне, как разумную цель, как закон. Напротив, представление о цели, в форме желанного образа, вырастает из самого стремления посредством творческой фантазии.
145 Вот почему Платон говорит, что Эрос есть «рождение
в красоте». Внезапно воспринятый образ, который Эрос встречает в своих исканиях, который дан ему как откровение извне, только тогда радостно принимается, когда соответствует его предчувствиям, его «фантазиям», его сокрытым желаниям. Эрос покорен и «очарован» лишь тогда, когда может воскликнуть: «Это тο, о чем я мечтал и чего я искал!»
146 Эротические «чары» привлекающего образа основаны на том, что он сразу формирует хаос подсознательных влечений; а образ, способный «преобразить»
хаос в космос и
красоту, – он и есть прекрасный
образ.