Юрий, привожу Вам из книги игумена Нестора (Кумыш) «О ВЕЧНОСТИ. Заметки о последний книге А.И. Осипова» пояснение как правильно нужно понимать приведённую Вами цитату святителя Григория Богослова:
Мысль о том, что сошествие Спасителя во ад есть непрестанно повторяющееся действие, нужна Алексею Ильичу не сама по себе, а для продол­жения своей теории об упразднении вечных мук. Ибо если Христос и в са­мом деле периодически нисходит во ад, то у его обитателей появляется реальная возможность быть оттуда выведенными. Осипов пишет: «Пото­му и перед теми, которые по объективным причинам не смогли в своей земной жизни уверовать в пришедшего Христа и принять здесь Таинст­во Крещения, открывается, как видим, возможность по молитвам Цер­кви войти в нее там путем ветхозаветного человечества — путем, как осторожно высказался свт. Григорий Богослов, огненного крещения»[1][1][75]. И опять мы встречаемся с невольным отрицанием Осиповым Голгофской Жертвы. Ибо если и после явления в мир Богочеловека остается возмож­ность достичь Царства Божия путем ветхозаветного человечества, то за­чем нужно было Его рождество, Его проповедь, Его чудотворения, Его крестные, страдания, Его славное трехдневное воскресение и на небеса восхождение? И что это за путь ветхозаветного человечества? Обрезание и принятие закона Моисеева? Но не сказал ли апостол, что «делами за­кона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2, 16), и «если законом оправ­дание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2, 21)? И что за ветхозаветное огненное крещение? Кто и когда был крещен этим крещением в Ветхом Завете? Писание нигде не говорит о нем. Что же такое известно масти­тому лектору, о чем совершенно умалчивает Библия? Ничего не говоря об этом, никак не поясняя своего более, чем странного высказывания, Осипов делает сторонником своих заявлений не кого-нибудь, а самого св. Григория Богослова. «Может быть, — цитирует Осипов учителя Цер­кви,— они будут там крещены огнем — этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поядает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха»[1][1][76]. Алексей Ильич так ловко встроил слова св. Григория в свои рассуждения, что получается, что в них речь идет о тех, кто не принял крещения при жизни, и что их крещение действительно произойдет в местах адских мучений. На самом же деле мысль у св. Григория совершенно иная, ничего общего не имеющая с бо­гословскими построениями Осипова. В данном месте своего слова святи­тель ведет разговор только о приверженцах ереси Новата, и только их
43
подразумевает, когда употребляет местоимение «они». Вот его речь: «Но говорят, что Новат не принимал тех, которые пали во время гонения. Что ж из этого? Если не раскаявшихся, справедливо. И я не принимаю таких... А если Новат не принимал истекших слезами, не стану ему подра­жать. ...Никто из вас, хотя бы и слишком на себя надеялся, да не дерзнет говорить: «Не подходи ко мне, потому что я свят для тебя (Ис. 65, 5), и кто чист настолько, как я?» ...Итак, эти (т.е. новатиане — и.Н.), если хотят, пусть идут нашим путем и Христовым (т. е. путем милости к падшим и по­том раскаявшимся — и. Н); если же нет, то своим. Может быть, они будут там (т. е. на этом пути — и. Н.) крещены огнем — этим последним крещени­ем, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество, как сено, и потребляет легковесность всякого греха». Всякий, кто не разучил­ся читать по-русски, увидит в этих словах св. Григория только то, что он хотел ими сказать, а именно, выражение надежды святителя на то, что последователи ереси Новата, если останутся при своих заблуждения и, несмотря на реакцию Церкви, все-таки останутся при своем, то, может быть, на этом ложном пути и будут «крещены огнем», иначе говоря, бу­дут остановлены и вразумлены каким-нибудь чрезвычайным действием Божиим, которое святитель называет «крещением огнем». Таким обра­зом, слово «там» в речи св. Григория Богослова означает вовсе не место вечных мучений, а тот путь заблуждений, по которому шли последовате­ли еретического учения. Конечно, у тех, кто ошибается и заблуждается искренно, такая возможность, безусловно, имеется. Но что говорить о тех, кто вполне сознательно искажает истину, используя при этом с воз­мутительной лживостью святоотеческое наследие Церкви?
