но не всё в Писании понимается буквально; где речь о догматах — буквальность обязательна, где язык образный — нужен духовный смысл, а где слова о Боге — они понимаются «прилично Богу». Теперь — с отцами.
Ориген: три смысла Писания
Основоположник различения смыслов. В IV книге «О началах» он сравнивает Писание с человеком: как человек состоит из тела, души и духа, так и Писание имеет
телесный (буквальный), душевный (нравственный) и духовный (таинственный) смыслы [11]. При этом Ориген не отбрасывал букву: он считал, что за каждой, даже странной деталью текста стоит замысел Духа, — но признавал, что «в Писании всё имеет духовный смысл, но не всё — буквально-исторический» [12].
Важно: Ориген всё же нередко отрывался от буквы, и некоторые его толкования Церковь не приняла (на V Вселенском Соборе осуждены отдельные его учения) [14]. То есть аллегоризм без меры — уже отцами и самой Церковью проверялся и ограничивался.
Златоуст: буквальный смысл как фундамент
Антиохийская школа, к которой принадлежит Златоуст, держалась историко-грамматического метода. Он писал:
«Иное в Писании должно понимать так, как говорится, а иное — в переносном; иное же в двояком смысле: чувственном и духовном» (Беседа на Пс. 46) [4]. Но и он не был «сухим буквалистом»: буквальный смысл для него — базис, из которого он созерцанием (θεωρία) извлекает духовное содержание [0]. При этом о Боге он предупреждает: слова вроде «Бог насадил», «увидел» нельзя понимать как про человека-садовника — их надо понимать «как это прилично Богу»: Бог повелевает, и это происходит [3][6]. То есть даже самый «буквальный» из отцов признаёт два ограничения: антропоморфизмы и духовный смысл поверх буквы.
Василий Великий: «слыша о траве, траву и разумею»
Классическое место против злоупотребления аллегорией — «Беседы на Шестоднев», беседа 9-я:
«Я, слыша о траве, траву и разумею; также растение, рыбу, зверя и скот, всё, как оно называется, так его и принимаю» [5][7]. Замечательно, что при этом Василий сам не был «вульгарным буквалистом»: «носился над водами» он толковал как образ насиживания, а под «тьмой над бездной» видел просто воду, отказываясь видеть в ней злую силу (что было манихейской ересью) [7][8]. То есть его буквализм — это упор на реальность твари против тех, кто растворял её в символах, а не запрет на переносный смысл вообще. И тот же Василий различает «чувственный и духовный» смысл в псалмах [5].
Августин: принцип многообразия толкований
Показательно уже название его труда «О книге Бытия буквально» — но именно там он даёт, может быть, самое важное правило для всех веков. Августин перечисляет несколько равноправных прочтений одних и тех же стихов о творении и говорит, что держится их одновременно,
«воздерживаясь от категоричных утверждений», дабы каждый мог избрать лучшее [17][19]. Его знаменитая оговорка (книга I): если буквальное понимание противоречит тому, что доказано очевидным опытом, — понимать переносно, чтобы не давать повод смеяться над Писанием (в приведённом тексте это видно на примере «Утвердил землю на водах», где он допускает и буквальный, и аллегорический смысл) [19]. И у него рай, насаждённый в Едеме, понимается «в собственном и иносказательном смысле» одновременно: Древо жизни было и реально существовало, и было образом Премудрости [15].
Чистая формула предания
Прп. Иоанн Кассиан Римлянин: толкование разделяется
на историческое (буквальное) и духовное (таинственное) разумение [4]. А на Западе это выросло в классическую схему четырёх смыслов: буквальный, аллегорический, нравственный и анагогический (указывающий на вечность).
Как это выглядит на практике
- Дословно и догматически: о Христе — Его воплощение, смерть, воскресение, вознесение; заповеди; сотворение мира и человека (в православном предании Шестоднев принимался буквально, consensus patrum) [6].
- Образно: притчи (Притча о сеятеле — Сам Христос разъясняет её как притчу о слове, Мк. 4), псалмы, пророчества с символикой (числа 7, 12, 40), слова о «кости Бога», «деснице» и т. п.
- Двояко: многие ветхозаветные события — одновременно исторические и прообразовательные (переход через Чермное море — прообраз Крещения, по 1 Кор. 10:11); Августин прямо приводит этот стих [15][19].
И общий критерий, который надо держать в голове: буква не отменяется духовным смыслом, а духовный смысл не отменяет букву — они
не конкурируют, а лежат слоями. Точнее всех это сформулировал Григорий Нисский и позже прп. Максим Исповедник: Писание, как и человек, имеет тело и дух; пренебречь телом — впадать в аллегоризм, пренебречь духом — в буквализм.