родные, друзья, ближнии, знаемии. это понятно. хотя у меня есть тётя которая всех унижала при любом удобном случае. А также ровно половина родственников которых я не знаю ибо отца своего не знал по причине того что бросил меня в роддоме.
А вот что такое отечество земное мне не понятно. Пажалусто попытайтесь объяснить как будто вы говорите с маленьким мальчиком.
Извиняюсь за задержку, занят был.
Лучше меня это сделает митрополит Иоанн (Снычев) в своей замечательной статье "Битва за Россию". К сожалению, ни ссылки, ни самой статьи у меня нет. Может, из наших кто услышит и даст ссылку. Я смогу достать, но не быстро.
Вопрос сам по себе не такой простой, как может показаться.
У апостола Павла есть такие строки: "рабы, повинуйтесь своим господам, не кротким только, но и строптивым"..."дабы не хулилось имя Христово"..."Итак, воздавайте каждому свое - кому честь, честь, кому страх, страх, не оставайтесь должны никому ничем, кроме взаимной любви... Бога бойтесь, царя чтите...". Особое внимание хотелось бы обратить про царя. Нам, православным, легко понять, как можно чтить своего царя, как хранителя православной державы. Но апостол говорит "царя чтите..." тогда, когда никакими православными царями и не пахло. Миланский эдикт о прекращении гонений на христиан от равноапостольного царя Константина выйдет в 313 г., а на дворе еще только первый век, 60-70 г. Получается, апостол предлагает чтить в том числе и римского императора, по сути Нерона, печально прославившегося в истории, который его, апостола, впоследствии и обезглавил за проповедь христианства. На самом деле никакого недоразумения нет. Прекрасную иллюстрацию того, как полагалось чтить языческого императора, дает нам то самое житие св. Георгия. Когда приказания императора не противоречили его христианской совести, тогда он с усердием повиновался, исполняя свои воинские обязанности так, как для самого Господа. Но когда его стали принуждать преступить заповедь и поклониться идолам и изображению императора (поклониться означало еще и принести жертву, как богу, ибо христианская совесть позволяет поклониться императору, как человеку, как образу Божию), то тут он уже не мог исполнить повеления, и был осужден по римским законам на смерть. Здесь вступает в силу повеление: "Должно повиноваться более Богу, нежели человекам", заповедь "Аз есмь Господь Бог твой, да не будут у тебя боги иные" однозначно запрещает поклонение идолам, и никакими законами подобное поклонение оправдано быть не может.
Подобным образом вела себя Церковь во времена атеистического правления в России после 1917 г.
Патриарх отказал в благословении белому движению, хотя по человечески естественно было гонимой Церкви заключить союз с белыми, как врагами Ее врагов.
Церковь признает большевистское правление, заповедует своим чадам признавать "интересы страны своими интересами", "благо ее - своим благом". Здесь нет никакого противоречия - христиане оказывают благо не большевикам, а государству, в котором живут (которое осталось, а большевики кончились). Православные не подчиняются только тогда, когда приказания большевисткого правительства вступают в противоречие с совестью христианской: не отрекаются от веры, отказываются поддержать обновленческий раскол (за это было сослано и расстреляно множество духовенства и мирян).
Если это приложить к нынешней ситуации, то это будет означать, что нашим долгом будет благо нашего отечества, наши интересы будут совпадать с интересами нашего отечества. Например, как во времена Грозного взятие Казани было стратегически важной задачей. Кто играл в стратегии, должен понимать, что значит плацдарм для нападения. Таким плацдармом была Казань. Из нее на Русь периодически производились набеги, пленные славяне продавались в галерники в Средиземное море. Митрополит Иоанн приводит удручающие цифры о количестве русских рабов-галерников. В современной истории недавно подобную роль играла пресловутая Чечня. Из нее все эти мерзкие вахабиты, оплаченные завистливым западом, делали на нашу территорию вылазки для террора и завата заложников и рабов. Тот жалкий несмысленный дилетант, кто считает уничтожение этого рассадника делом ненужным.
