Частички бытия...
Две встречи
Сегодня, ради праздника любимой нашей Казанской, помещаю необременительный, но, думаю, нелишний рассказ о двух мимолетных встречах. Случившихся в совсем разных обстоятельствах, с совсем разными людьми, но имеющих между собой нечто глубоко общее. Общее же это можно описать одной, по виду банальной, фразой: никогда нельзя судить о человеке по первому впечатлению, потому что каждый человек неизмеримо богаче того представления, которое мы о нем, на основании своего житейского опыта и «физиогномических» способностей, на скорую руку стряпаем.
Встреча первая
Как-то раз я очень поздно возвращалась из гостей и едва успела в метро до закрытия. Пересаживаясь на станции «Невский проспект», долго ждала поезда, как это всегда бывает в метро уже «под занавес», и, когда он, наконец, пришел, я вошла в вагон вместе с громадным гориллообразным молодым человеком. Кроме нас с ним, в вагоне не было ни души. И, хотя он мог сесть на любое место, сел он рядом со мной. Я теперь уже мало чего боюсь: мои седины – надежная охранная грамота в подобных обстоятельствах, кошелек мой не набит золотыми дублонами, и мне было просто интересно, почему он все-таки сел рядом со мной.
– Вы не скажете, а скоро станция «Озерки»? – спросил он минуту спустя.
Я ответила, что минут через двадцать и что я тоже там выхожу.
Прошло еще какое-то время, и вдруг он вынимает из кармана пакетик жвачки и, развернувшись ко мне, с самой обворожительной улыбкой протягивает пластинку:
– Хотите?
Я тоже улыбнулась по возможности обворожительно и сказала:
– Спасибо, я не хочу.
Едем дальше. А потом мой знакомец снова разворачивается ко мне и говорит, совсем уже как свой:
– Скоро НАША станция?
Когда мы приехали на НАШУ станцию, выйдя из вагона, он дружески помахал мне на прощанье. И я ему.
Встреча вторая
Эта встреча произошла буквально два дня назад (спешу ее записать, пока помню) и тоже в пути. В тот день я гостила у Т., с которой познакомилась в поездке на Святую Землю. Живет она в одном из пригородных поселков. Наступил вечер, пора было ехать домой, и она пошла меня проводить.
На станцию мы пришли минут за 15 до прибытия электрички. Сели на скамейку. Сидевший там мужчина лет сорока с готовностью подвинулся. Жаловаться на болезни и говорить о них Т., человеку жизнерадостному, несвойственно, а тут она, по-видимому, неудачно сев, упомянула о проблемах с позвоночником.
– Послушайте, что я скажу! – вдруг заговорил наш сосед, преодолевая некоторые речевые трудности известного свойства. – У меня тоже… были проблемы с позвоночником…
– Извините, – сказала Т., – у нас свой разговор.
И, встав со скамейки, отошла в сторону.
– Да нет, вы послушайте! Я церковный строитель. Я храмы строю!
Мы с Т. взглянули друг на друга. Дело принимало какой-то иной оборот.
– Садитесь, – тихонько сказала я ей…
– Вот у меня тоже была межпозвоночная грыжа, – продолжал незнакомец. – А я был тогда в Узбекистане. И там один костоправ мне ее вправил. За две тысячи, представляете? Всего за две! Четыре раза я к нему сходил – и всё. Клянусь! Вот уже четыре месяца – и всё в порядке. Представляете?
– Ну, в Узбекистан я вряд ли поеду, – сказала Т.
– Да нет, он теперь уже в Татарстане, а потом сюда переберется. В Питер. Хотите, дам телефон?
Я взглянула на него. Ну да, выпил малость, под глазом синяк, но производит впечатление человека хоть и простого, но прямого и искреннего. Такой вряд ли станет выступать в роли посредника-толкача.
– Вот вы говорите, вы церковный строитель, – перевела я разговор с таинственного целителя на другую тему. – Вас как зовут?
– Романом.
– Роман, а что за храмы вы строите?
– Ну, это… В Невском районе, такая деревянная церквушка… В Александровской больнице… В Красной Долине. В Красном Селе…
– А в Красном Селе какой? – оживилась Т. – Там у меня тетя, Царство ей Небесное, много чего для Церкви делала. Какой храм? Там ведь не один...
– В Красном-то? А синенький такой!
– На горке?
– На горке!
Роман помолчал, а потом сказал:
– С этим храмом чудо было!.. Чудо было! Я, вообще-то, плотник. И вот ставим мы с напарником кресты. Два креста. А дело в декабре. Холодина, ветер, небо всё в облаках… И вот мы поднимаем кресты. А батюшка внизу молится. Мы ставим, а он молится. И вдруг видим – солнышко. Прямо над храмом – чистое небо, как окошко, представляете! Солнышко! Кругом хмарь – а над нами синее небо! Это такое чудо было!
Я посмотрела на Романа. Лицо его, мужественное, но грубоватое, просветлело, речь, до того отрывистая, трудная, стала быстрой, ровной, легкой!
Но тут подошла электричка. «Вы запишите его телефон», – шепнула мне, прощаясь, Т.
Вагон был полон людей. Но одно местечко для меня нашлось. Длинный, размашистый, Роман стоял возле меня, задевая всех своей сумкой, висевшей через плечо, и не замечая этого.
Здесь, в вагоне, он снова повторил эту историю, уже, как я поняла, для всех. Но все молчали.
– Никто не верит! – с горечью сказал Роман. – Это чудо было, а никто не верит…
– Ну, я-то верю! – сказала я. – Я-то верю!
– Ну да, вы-то верите... Только вы и верите... А знаете, это всё из-за моего синяка. Вид у меня такой, не очень… Это я под монтировку попал…
– Давайте телефон-то ваш запишу, – сказала я, – Т. просила записать, ей нужно.
Достала ручку, записала на билете.
Поезд подходил к Девяткино, где все пересаживались на метро.
– Ну, давайте попрощаемся, а то тут мы с вами сразу растеряемся, – сказала я и подала церковному строителю Роману руку. Он крепко пожал ее и сказал:
– Вы к нам приезжайте, в Красную Долину. Всегда приезжайте!
– А вы больше под монтировку не попадайте!
– Спасибо! – засмеялся он. – Постараюсь!
Две встречи
Сегодня, ради праздника любимой нашей Казанской, помещаю необременительный, но, думаю, нелишний рассказ о двух мимолетных встречах. Случившихся в совсем разных обстоятельствах, с совсем разными людьми, но имеющих между собой нечто глубоко общее. Общее же это можно описать одной, по виду банальной, фразой: никогда нельзя судить о человеке по первому впечатлению, потому что каждый человек неизмеримо богаче того представления, которое мы о нем, на основании своего житейского опыта и «физиогномических» способностей, на скорую руку стряпаем.
Встреча первая
Как-то раз я очень поздно возвращалась из гостей и едва успела в метро до закрытия. Пересаживаясь на станции «Невский проспект», долго ждала поезда, как это всегда бывает в метро уже «под занавес», и, когда он, наконец, пришел, я вошла в вагон вместе с громадным гориллообразным молодым человеком. Кроме нас с ним, в вагоне не было ни души. И, хотя он мог сесть на любое место, сел он рядом со мной. Я теперь уже мало чего боюсь: мои седины – надежная охранная грамота в подобных обстоятельствах, кошелек мой не набит золотыми дублонами, и мне было просто интересно, почему он все-таки сел рядом со мной.
– Вы не скажете, а скоро станция «Озерки»? – спросил он минуту спустя.
Я ответила, что минут через двадцать и что я тоже там выхожу.
Прошло еще какое-то время, и вдруг он вынимает из кармана пакетик жвачки и, развернувшись ко мне, с самой обворожительной улыбкой протягивает пластинку:
– Хотите?
Я тоже улыбнулась по возможности обворожительно и сказала:
– Спасибо, я не хочу.
Едем дальше. А потом мой знакомец снова разворачивается ко мне и говорит, совсем уже как свой:
– Скоро НАША станция?
Когда мы приехали на НАШУ станцию, выйдя из вагона, он дружески помахал мне на прощанье. И я ему.
Встреча вторая
Эта встреча произошла буквально два дня назад (спешу ее записать, пока помню) и тоже в пути. В тот день я гостила у Т., с которой познакомилась в поездке на Святую Землю. Живет она в одном из пригородных поселков. Наступил вечер, пора было ехать домой, и она пошла меня проводить.
На станцию мы пришли минут за 15 до прибытия электрички. Сели на скамейку. Сидевший там мужчина лет сорока с готовностью подвинулся. Жаловаться на болезни и говорить о них Т., человеку жизнерадостному, несвойственно, а тут она, по-видимому, неудачно сев, упомянула о проблемах с позвоночником.
– Послушайте, что я скажу! – вдруг заговорил наш сосед, преодолевая некоторые речевые трудности известного свойства. – У меня тоже… были проблемы с позвоночником…
– Извините, – сказала Т., – у нас свой разговор.
И, встав со скамейки, отошла в сторону.
– Да нет, вы послушайте! Я церковный строитель. Я храмы строю!
Мы с Т. взглянули друг на друга. Дело принимало какой-то иной оборот.
– Садитесь, – тихонько сказала я ей…
– Вот у меня тоже была межпозвоночная грыжа, – продолжал незнакомец. – А я был тогда в Узбекистане. И там один костоправ мне ее вправил. За две тысячи, представляете? Всего за две! Четыре раза я к нему сходил – и всё. Клянусь! Вот уже четыре месяца – и всё в порядке. Представляете?
– Ну, в Узбекистан я вряд ли поеду, – сказала Т.
– Да нет, он теперь уже в Татарстане, а потом сюда переберется. В Питер. Хотите, дам телефон?
Я взглянула на него. Ну да, выпил малость, под глазом синяк, но производит впечатление человека хоть и простого, но прямого и искреннего. Такой вряд ли станет выступать в роли посредника-толкача.
– Вот вы говорите, вы церковный строитель, – перевела я разговор с таинственного целителя на другую тему. – Вас как зовут?
– Романом.
– Роман, а что за храмы вы строите?
– Ну, это… В Невском районе, такая деревянная церквушка… В Александровской больнице… В Красной Долине. В Красном Селе…
– А в Красном Селе какой? – оживилась Т. – Там у меня тетя, Царство ей Небесное, много чего для Церкви делала. Какой храм? Там ведь не один...
– В Красном-то? А синенький такой!
– На горке?
– На горке!
Роман помолчал, а потом сказал:
– С этим храмом чудо было!.. Чудо было! Я, вообще-то, плотник. И вот ставим мы с напарником кресты. Два креста. А дело в декабре. Холодина, ветер, небо всё в облаках… И вот мы поднимаем кресты. А батюшка внизу молится. Мы ставим, а он молится. И вдруг видим – солнышко. Прямо над храмом – чистое небо, как окошко, представляете! Солнышко! Кругом хмарь – а над нами синее небо! Это такое чудо было!
Я посмотрела на Романа. Лицо его, мужественное, но грубоватое, просветлело, речь, до того отрывистая, трудная, стала быстрой, ровной, легкой!
Но тут подошла электричка. «Вы запишите его телефон», – шепнула мне, прощаясь, Т.
Вагон был полон людей. Но одно местечко для меня нашлось. Длинный, размашистый, Роман стоял возле меня, задевая всех своей сумкой, висевшей через плечо, и не замечая этого.
Здесь, в вагоне, он снова повторил эту историю, уже, как я поняла, для всех. Но все молчали.
– Никто не верит! – с горечью сказал Роман. – Это чудо было, а никто не верит…
– Ну, я-то верю! – сказала я. – Я-то верю!
– Ну да, вы-то верите... Только вы и верите... А знаете, это всё из-за моего синяка. Вид у меня такой, не очень… Это я под монтировку попал…
– Давайте телефон-то ваш запишу, – сказала я, – Т. просила записать, ей нужно.
Достала ручку, записала на билете.
Поезд подходил к Девяткино, где все пересаживались на метро.
– Ну, давайте попрощаемся, а то тут мы с вами сразу растеряемся, – сказала я и подала церковному строителю Роману руку. Он крепко пожал ее и сказал:
– Вы к нам приезжайте, в Красную Долину. Всегда приезжайте!
– А вы больше под монтировку не попадайте!
– Спасибо! – засмеялся он. – Постараюсь!
