ЯРОСЛАВЛЬ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ
Мне очень нравится имя этого города. Ярославль – одушевленный организм. Это город-воин, город-князь. Шелом, кольчуга, мужественный всадник на коне… Если у Золотого Кольца может быть столица, то это именно он, Ярославль. Герб города венчает шапка Мономаха. Почему так?
Уместно говорить об этом именно сегодня, 4 ноября, в день, когда мы отмечаем День Народного Единства, совпадающий всегда с Праздником Казанской иконы Божьей Матери. Некоторые усмехаются над этим праздником, но ведь именно народное единство не позволило полякам поработить Россию и восстановило государственность своей страны. 400 лет тому назад. 1612 год. И эта шапка Мономаха – память о тех временах. И роли Ярославля в тех событиях. Именно Ярославль стал временной столицей Руси в Смутное время. Власть переходила в руки самозванцев и иностранцев. Столица, Москва, была захвачена интервентами и властные инициативы переходят от столицы и верховных правителей в регионы страны и к местным инициативным людям, людям из народа. В этот страшный час, когда столица была в руках неприятеля, в Ярославле росло и формировалось ополчение земского старосты Козьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского. В городе был создан Совет всея Руси.
Если в 1608–1609 годах город был захвачен войсками Самозванца, то уже в середине 1609-го – народным восстанием и местным ополчением он был освобожден. И когда было создано Нижегородское ополчение Минина и Пожарского, оно пошло на Москву верхне-волжской дорогой. И остановилось в Ярославле. Здесь же и задержалось. Сюда приходили и вливались новые отряды ополчения. Поднялась вся Русская земля. В течение почти четырех месяцев происходило собирание сил. Нужно было собрать не только войско и казну, но и Совет всея Земли, необходимый для управления освобожденной землей.
Как сообщал «Новый летописец», «в Ярославль начаша приезжать многие ратные люди и из многих градов». В Ярославле ополчение пополнилось силами из Вологды, Романова, Углича, Твери, Кашина, Торжка, Суздаля и других городов.
Духовным наставником ополчения стал преподобный Иринарх Затворник, благословивший Минина и Пожарского на штурм Москвы. В затворе – тесной келье – Иринарх провел 30 лет и постоянно носил тяжелые «труды» – вериги. Своим покаянием и служением св. Иринарх помогал православным людям перенести и преодолеть Смуту. В 1610 г. старец посылал просфору и крест полководцу Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому. В 1612 г. в его келью за благословением приходили Дмитрий Пожарский и Козьма Минин и получили от него предсказание скорой победы. Духовный подвиг Иринарха Затворника можно сравнивать с ролью другого святого, родившегося на Ярославской земле, – Сергия Радонежского, благословившего на Куликовскую битву с монголами князя Димитрия Донского. С памятью святого Иринарха связаны уже ставшие традиционными всероссийские Иринарховские чтения, а также источник у села Кондаково, к которому вновь проводятся крестные ходы.
Иринарх Затворник подвизалася в Ростовском Борисоглебском монастыре. В свои 30 лет он ушел в монастырь и 38 лет провел в затворе, в тяжких веригах и молитвенном подвиге. И ему было открыто видение будущего страны и отдельных людей. Он предвидел нашествие «литвы» на Москву, говорил об этой грядущей беде. И братия отправила старца в Москву. К царю Василию Шуйскому. С предупреждением. «Господь Бог открыл мне, грешному старцу: я видел город Москву, плененную ляхами, и все Русское государство. И вот, оставя многолетнее сиденье в темнице, я сам пришел к тебе возвестить сие. И ты стой за веру Христову мужеством и храбростью». Царские дары он отверг и вернулся в монастырь. Там он продолжил молиться за Русскую землю. И когда пришли захватчики, они не смогли сломить твердой веры преподобного . Гетман Сапега остановился в Борисоглебском монастыре, и люди из его окружения донесли, что упрямый старец молится за царя Василия Шуйского.
Старец ответил гетману прямо: «Я в России рожден и крещен, за русского Царя и Бога молю». Сапега же отвечал: «Правда в батьке велика – в которой земле жить, той земле и служить».
Преподобный Иринарх убеждал Сапегу уйти из России, предсказывая ему в противном случае смерть. Так и случилось. Только один отряд поляков, который, по пророчеству старца, вернулся в Польшу, мог похвастаться оставшимися в живых воинами. Остальные – все сложили свои головы. И Сапега тоже.
Собирание сил было делом трудным, и несколько раз спасение Российского государства оказывалось под угрозой. В мае 1612 г. в Ярославле из-за скученности народа началась страшная эпидемия, как сообщают источники, «моровой язвы». Ее жертвами стали тысячи людей, и особенно ужасающие масштабы эпидемия приняла с 15 мая. Мертвых уже не успевали хоронить, что создавало реальную угрозу гибели и населению города, и находившимся здесь войскам. Некоторые дворяне разъезжались по своим имениям, Ярославлю грозило запустение, а ополчению – полный распад. Руководителями ополчения были предприняты экстраординарные меры: никого не пропускали через городские заставы, пытались не допустить паники и бегства ополченцев.
Эпидемия прекратилась только после крестного хода 24 мая и сооружения деревянного Спасо-Пробоинского храма с чудотворной иконой Спаса Нерукотворного. Этот образ смог пережить все пожары XVII в. и был особенно почитаем ярославцами. В конце XVII в. на месте деревянного храма был сооружен каменный Спасо-Пробоинский храм, и в дореволюционный период ежегодно 24 мая проводились крестные ходы с иконами Спаса Нерукотворного, Толгской Богоматери и Смоленской Богоматери.
...Летом 1612 г. стоявшие под Москвой князь Димитрий Трубецкой и атаман Иван Заруцкий усиленно звали ополчение выступить к столице. 28 июля 1612 г. в ярославском Успенском соборе ростовским митрополитом Кириллом был отслужен последний молебен для ополчения, и оно отправилось освобождать Москву.
Толгский монастырь. Мы приехали в него, как и собирались. Но, какое искушение, я перепутала дни... И мы вступили под его стены на день позже, после празднования. Сначала я расстроилась: очень хотелось побывать в Кедровой роще, где и произошло явление Иконы, а ее открывают только раз в году, на праздник. Но потом поняла, что это было промыслительно. Ведь основная задача была фотографировать, а в самый праздник это было бы невозможно. А после праздника Иконе мы могли поклониться беспрепятственно.
Сам тихий белый монастырь...
Счастлив тот город,
Он не беспризорный,
Где есть Владычицы
Лик чудотворный.
Точно стеной нерушимою он,
Вышняго силой всегда огражден...
Так писал архимандрит Павел Груздев в своем поэтическом сказании о явлении Толгской иконы Божьей Матери 8 августа 1314 года.
Икона явилась владыке Прохору, в схиме Трифону, когда он со своей свитой, не дойдя несколько поприщ до Ярославля, остановился на ночлег на берегу Волги. И ночью, когда все беспробудно спали, он увидел сияющий столп света в роще возле истока реки Толги. Епископ встал и по дороге света прошел через Волгу, как будто по мосту, на ту сторону реки к этому Столпу. И увидел Икону, висящую в воздухе. Потрясенный, Прохор на этом месте воткнул свой посох и коленопреклоненно стал молиться. Под утро епископ вернулся к своей свите. Пытался им рассказать о событии, но они сомневались. Ведь с тем берегом их разделяла широкая река. Но вдруг епископ вспомнил про свой посох, все кинулись его искать, не нашли, и пришлось переплыть на другой берег, чтобы убедиться в истинности слов епископа. Убедились. Неверы были посрамлены. Чудесная Икона стояла в роще возле дерева, а рядом с ней – посох епископа. Люди поняли это как знак построить на этом месте храм. И выполнили наказ Владычицы. С тех пор неиссякаемый людской поток притекает сюда, в Толгу, к Иконе.
Это вход в Ее храм. Крестовоздвиженский.
Сама Матушка-Заступница.
Переходы храма великолепны.
И еще одна святыня, к которой притекают люди:
Здесь находятся нетленные мощи святителя Игнатия (Брянчанинова). Его называли пророком покаяния. С любовью он призывает нас, живущих в кошмарном мире цинизма, злобы, лукавства, страшных страстей и пороков, успеть покаяться, пока еще мы живы и можем это сделать:
«О, странники земные! О, вы, все, стремящиеся или влекущиеся по широкому пути, при не умолкающем шуме земных попечений, развлечений и увеселений, спешащие по этому пути к концу, всем известному и всеми забываемому, – к мрачному гробу, к еще более мрачной и страшной вечности, остановитесь! Отряхните обаяние мира, постоянно держащее вас в плену! ... Забыт Бог! Забыта величественная и вместе грозная вечность!»
Помнить о Боге, помнить о Вечности... Это его наказ. Здесь, в этом монастыре, все пронизано Богом и Его Любовью.
Здесь похоронены герои... Хорошо им тут покоиться...
Мы уехали в город.
Гостиница «Юбилейная». Довольно современная, советской постройки, но отремонтированная. Правда, цена и качество, на мой взгляд, не соответствуют. Зато из окон – вид на реку Которосль...
Рядом с гостиницей – прелестная, легкая, воздушная церковь Богоявления.
А дальше мы просто пошли гулять. По набережной, к Спасо-Проебраженскому монастырю, который теперь стал музеем.
Князю Ярославу здесь обязаны всем. Его чтят.
Мы вышли из музейного комплекса в «большую» жизнь.
Город большой, шумный, насыщенный людьми и машинами. Мне он напомнил долужковскую Москву. Или, вернее, ту купеческую Москву, которую бы я хотела видеть в своем воображении. Здесь все сохранилось.
Храм – как сокровищница древнерусского искусства...
Если взять чуть подальше.
Резное каменное чудо. Церковь Ильи Пророка на Ильинской площади. Только она, эта площадь, и сохранила старинное название. Все улицы вокруг – память Коминтерну и р-революционным матросам.
Таинственное и сакральное пространство открывается...
С этим дивным храмом нужно знакомиться долго.
И снова прошу вас почитать и посмотреть великолепный фотоочерк о. Константина: Ярославль. Так интересно!
...А дальше мы пошли к Волге. Ярославлю 1100 лет. Торжества уже прошли. И если у о. Константина повсюду еще идет стройка, то в наш приезд все вокруг сияло законченностью.
Загудели, запели колокола. Вечный на все времена призыв к службе. Вечерня.
Ярославская Стрелка.
Отсюда уедешь не весь –
Уедешь,
А сердце останется здесь...
Так и случилось. Великолепный Ярославль ждет нашего возвращения.
Мне очень нравится имя этого города. Ярославль – одушевленный организм. Это город-воин, город-князь. Шелом, кольчуга, мужественный всадник на коне… Если у Золотого Кольца может быть столица, то это именно он, Ярославль. Герб города венчает шапка Мономаха. Почему так?
Уместно говорить об этом именно сегодня, 4 ноября, в день, когда мы отмечаем День Народного Единства, совпадающий всегда с Праздником Казанской иконы Божьей Матери. Некоторые усмехаются над этим праздником, но ведь именно народное единство не позволило полякам поработить Россию и восстановило государственность своей страны. 400 лет тому назад. 1612 год. И эта шапка Мономаха – память о тех временах. И роли Ярославля в тех событиях. Именно Ярославль стал временной столицей Руси в Смутное время. Власть переходила в руки самозванцев и иностранцев. Столица, Москва, была захвачена интервентами и властные инициативы переходят от столицы и верховных правителей в регионы страны и к местным инициативным людям, людям из народа. В этот страшный час, когда столица была в руках неприятеля, в Ярославле росло и формировалось ополчение земского старосты Козьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского. В городе был создан Совет всея Руси.
Если в 1608–1609 годах город был захвачен войсками Самозванца, то уже в середине 1609-го – народным восстанием и местным ополчением он был освобожден. И когда было создано Нижегородское ополчение Минина и Пожарского, оно пошло на Москву верхне-волжской дорогой. И остановилось в Ярославле. Здесь же и задержалось. Сюда приходили и вливались новые отряды ополчения. Поднялась вся Русская земля. В течение почти четырех месяцев происходило собирание сил. Нужно было собрать не только войско и казну, но и Совет всея Земли, необходимый для управления освобожденной землей.
Как сообщал «Новый летописец», «в Ярославль начаша приезжать многие ратные люди и из многих градов». В Ярославле ополчение пополнилось силами из Вологды, Романова, Углича, Твери, Кашина, Торжка, Суздаля и других городов.
Духовным наставником ополчения стал преподобный Иринарх Затворник, благословивший Минина и Пожарского на штурм Москвы. В затворе – тесной келье – Иринарх провел 30 лет и постоянно носил тяжелые «труды» – вериги. Своим покаянием и служением св. Иринарх помогал православным людям перенести и преодолеть Смуту. В 1610 г. старец посылал просфору и крест полководцу Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому. В 1612 г. в его келью за благословением приходили Дмитрий Пожарский и Козьма Минин и получили от него предсказание скорой победы. Духовный подвиг Иринарха Затворника можно сравнивать с ролью другого святого, родившегося на Ярославской земле, – Сергия Радонежского, благословившего на Куликовскую битву с монголами князя Димитрия Донского. С памятью святого Иринарха связаны уже ставшие традиционными всероссийские Иринарховские чтения, а также источник у села Кондаково, к которому вновь проводятся крестные ходы.
Иринарх Затворник подвизалася в Ростовском Борисоглебском монастыре. В свои 30 лет он ушел в монастырь и 38 лет провел в затворе, в тяжких веригах и молитвенном подвиге. И ему было открыто видение будущего страны и отдельных людей. Он предвидел нашествие «литвы» на Москву, говорил об этой грядущей беде. И братия отправила старца в Москву. К царю Василию Шуйскому. С предупреждением. «Господь Бог открыл мне, грешному старцу: я видел город Москву, плененную ляхами, и все Русское государство. И вот, оставя многолетнее сиденье в темнице, я сам пришел к тебе возвестить сие. И ты стой за веру Христову мужеством и храбростью». Царские дары он отверг и вернулся в монастырь. Там он продолжил молиться за Русскую землю. И когда пришли захватчики, они не смогли сломить твердой веры преподобного . Гетман Сапега остановился в Борисоглебском монастыре, и люди из его окружения донесли, что упрямый старец молится за царя Василия Шуйского.
Старец ответил гетману прямо: «Я в России рожден и крещен, за русского Царя и Бога молю». Сапега же отвечал: «Правда в батьке велика – в которой земле жить, той земле и служить».
Преподобный Иринарх убеждал Сапегу уйти из России, предсказывая ему в противном случае смерть. Так и случилось. Только один отряд поляков, который, по пророчеству старца, вернулся в Польшу, мог похвастаться оставшимися в живых воинами. Остальные – все сложили свои головы. И Сапега тоже.
Собирание сил было делом трудным, и несколько раз спасение Российского государства оказывалось под угрозой. В мае 1612 г. в Ярославле из-за скученности народа началась страшная эпидемия, как сообщают источники, «моровой язвы». Ее жертвами стали тысячи людей, и особенно ужасающие масштабы эпидемия приняла с 15 мая. Мертвых уже не успевали хоронить, что создавало реальную угрозу гибели и населению города, и находившимся здесь войскам. Некоторые дворяне разъезжались по своим имениям, Ярославлю грозило запустение, а ополчению – полный распад. Руководителями ополчения были предприняты экстраординарные меры: никого не пропускали через городские заставы, пытались не допустить паники и бегства ополченцев.
Эпидемия прекратилась только после крестного хода 24 мая и сооружения деревянного Спасо-Пробоинского храма с чудотворной иконой Спаса Нерукотворного. Этот образ смог пережить все пожары XVII в. и был особенно почитаем ярославцами. В конце XVII в. на месте деревянного храма был сооружен каменный Спасо-Пробоинский храм, и в дореволюционный период ежегодно 24 мая проводились крестные ходы с иконами Спаса Нерукотворного, Толгской Богоматери и Смоленской Богоматери.
...Летом 1612 г. стоявшие под Москвой князь Димитрий Трубецкой и атаман Иван Заруцкий усиленно звали ополчение выступить к столице. 28 июля 1612 г. в ярославском Успенском соборе ростовским митрополитом Кириллом был отслужен последний молебен для ополчения, и оно отправилось освобождать Москву.
Толгский монастырь. Мы приехали в него, как и собирались. Но, какое искушение, я перепутала дни... И мы вступили под его стены на день позже, после празднования. Сначала я расстроилась: очень хотелось побывать в Кедровой роще, где и произошло явление Иконы, а ее открывают только раз в году, на праздник. Но потом поняла, что это было промыслительно. Ведь основная задача была фотографировать, а в самый праздник это было бы невозможно. А после праздника Иконе мы могли поклониться беспрепятственно.
Сам тихий белый монастырь...
Счастлив тот город,
Он не беспризорный,
Где есть Владычицы
Лик чудотворный.
Точно стеной нерушимою он,
Вышняго силой всегда огражден...
Так писал архимандрит Павел Груздев в своем поэтическом сказании о явлении Толгской иконы Божьей Матери 8 августа 1314 года.
Икона явилась владыке Прохору, в схиме Трифону, когда он со своей свитой, не дойдя несколько поприщ до Ярославля, остановился на ночлег на берегу Волги. И ночью, когда все беспробудно спали, он увидел сияющий столп света в роще возле истока реки Толги. Епископ встал и по дороге света прошел через Волгу, как будто по мосту, на ту сторону реки к этому Столпу. И увидел Икону, висящую в воздухе. Потрясенный, Прохор на этом месте воткнул свой посох и коленопреклоненно стал молиться. Под утро епископ вернулся к своей свите. Пытался им рассказать о событии, но они сомневались. Ведь с тем берегом их разделяла широкая река. Но вдруг епископ вспомнил про свой посох, все кинулись его искать, не нашли, и пришлось переплыть на другой берег, чтобы убедиться в истинности слов епископа. Убедились. Неверы были посрамлены. Чудесная Икона стояла в роще возле дерева, а рядом с ней – посох епископа. Люди поняли это как знак построить на этом месте храм. И выполнили наказ Владычицы. С тех пор неиссякаемый людской поток притекает сюда, в Толгу, к Иконе.
Это вход в Ее храм. Крестовоздвиженский.
Сама Матушка-Заступница.
Переходы храма великолепны.
И еще одна святыня, к которой притекают люди:
Здесь находятся нетленные мощи святителя Игнатия (Брянчанинова). Его называли пророком покаяния. С любовью он призывает нас, живущих в кошмарном мире цинизма, злобы, лукавства, страшных страстей и пороков, успеть покаяться, пока еще мы живы и можем это сделать:
«О, странники земные! О, вы, все, стремящиеся или влекущиеся по широкому пути, при не умолкающем шуме земных попечений, развлечений и увеселений, спешащие по этому пути к концу, всем известному и всеми забываемому, – к мрачному гробу, к еще более мрачной и страшной вечности, остановитесь! Отряхните обаяние мира, постоянно держащее вас в плену! ... Забыт Бог! Забыта величественная и вместе грозная вечность!»
Помнить о Боге, помнить о Вечности... Это его наказ. Здесь, в этом монастыре, все пронизано Богом и Его Любовью.
Здесь похоронены герои... Хорошо им тут покоиться...
Мы уехали в город.
Гостиница «Юбилейная». Довольно современная, советской постройки, но отремонтированная. Правда, цена и качество, на мой взгляд, не соответствуют. Зато из окон – вид на реку Которосль...
Рядом с гостиницей – прелестная, легкая, воздушная церковь Богоявления.
А дальше мы просто пошли гулять. По набережной, к Спасо-Проебраженскому монастырю, который теперь стал музеем.
Князю Ярославу здесь обязаны всем. Его чтят.
Мы вышли из музейного комплекса в «большую» жизнь.
Город большой, шумный, насыщенный людьми и машинами. Мне он напомнил долужковскую Москву. Или, вернее, ту купеческую Москву, которую бы я хотела видеть в своем воображении. Здесь все сохранилось.
Храм – как сокровищница древнерусского искусства...
Если взять чуть подальше.
Резное каменное чудо. Церковь Ильи Пророка на Ильинской площади. Только она, эта площадь, и сохранила старинное название. Все улицы вокруг – память Коминтерну и р-революционным матросам.
Таинственное и сакральное пространство открывается...
С этим дивным храмом нужно знакомиться долго.
И снова прошу вас почитать и посмотреть великолепный фотоочерк о. Константина: Ярославль. Так интересно!
...А дальше мы пошли к Волге. Ярославлю 1100 лет. Торжества уже прошли. И если у о. Константина повсюду еще идет стройка, то в наш приезд все вокруг сияло законченностью.
Загудели, запели колокола. Вечный на все времена призыв к службе. Вечерня.
Ярославская Стрелка.
Отсюда уедешь не весь –
Уедешь,
А сердце останется здесь...
Так и случилось. Великолепный Ярославль ждет нашего возвращения.
