Людие Твои...
«Мороженое кончилось... Мороженое кончилось...»
Возвращаясь вчера из гостей с душой, переполненной впечатлениями, думала о том, что, вот, утром сяду – и все это из души извлеку, облеку мысли и чувства в слова. И... сев утром к компьютеру, зашла вначале на форум – и увидела очерк Наталии Белоусовой «Экипаж машины боевой»!.. Ну, значит, Сам Бог велел рассказать и о моем «нестаром старике», в гостях у которого я вчера как раз и была.
Анатолий Евстафьевич кому-то из читателей, возможно, уже знаком по моему рассказу Иов. Ему недавно исполнилось 94 года (и как раз в тот день ему вручили долгожданные ключи от нового дома). Это отец моей дорогой Антонины, о ней я рассказала в очерке «Самая счастливая ночь».
В гости я была звана по поводу символического новоселья. Символического потому, что, кроме явственной крыши над головой и груды еще не разобранной мебели и вещей, в этом доме пока еще ничего не было. Но свет и вода – то главное, без чего в наше время уже не мыслится человеческое жилье, – уже были, и, значит, можно было справлять новоселье, тем более что на носу был Новый год, а главное – на несколько дней приехала по делам из Греции младшая дочь Анатолия Евстафьевича Оля (о ней я тоже упоминала в своих рассказах о Греции).
И вот мы сидели за праздничным столом, скромным (по неустроенности нового жилья), но не без шампанского. «Как это, Новый год без шампанского!» – говорил Анатолий Евстафьевич, сосредоточенно откупоривая бутылку. И вот, наконец, – легкий дымок из мастерски вскрытой бутылки, тихое шипенье разливаемого по так хорошо знакомым синим чайным чашкам (когда-нибудь извлекут и бокалы, а пока…) шампанского, и: «С Новым годом!» Так что Новый год я уже встретила – в кругу людей, которых знаю с 17 лет, можно сказать – в семейном кругу!
Спустя какое-то время к нам присоединилась Лена, Олина дочь. В это время где-то совсем рядом заработала дрель. «Не знаю, куда от этого деваться! – посетовала Лена. – И днем, и ночью даже! Я же сижу дома за компьютером, занимаюсь делом, которое требует сосредоточенности, а под такую музыку это невозможно». Все мы принялись ее утешать, что же, мол, делать, новый дом есть новый дом, люди обустраиваются. Лена была безутешна. И тут я вспомнила рассказ одной своей хорошей знакомой о том, как, в мрачном предвкушении новогодней ночной пальбы, она пришла по подсказке сына… в магазин «Оружие» и потребовала наушники для стрельбищ. (Я живо представила себе, как на эту хрупкую интеллигентную женщину смотрели, раскрыв рты, бывалые мужики в камуфляже.) И я утешила Лену, пообещав ей прислать по почте название этих наушников. (Могу поделиться: Наушники Peltor Optima III (это максимальная степень защиты. Peltor Optima II – поменьше). Производство Швеции. Для работы на шумных производствах и аэродромах. Магазины «Охота/рыболовство» или «Оружие». Можно еще успеть купить
.)
В это время где-то внутри дома раздалось какое-то странное завыванье. «Это пожарная сигнализация!» – упредил мой вопрос сидевший напротив меня Анатолий Евстафьевич. И дальше пошел фантастический рассказ. «На днях сижу дома, что-то делаю, – рассказывает он, – и вдруг явственно слышу где-то в глубине дома: «Сорок семь. Сорок семь. Сорок семь». Ничего понять не могу, почему "сорок семь"? И кто это говорит? И так было минут десять, потом стихло. На другой день слышу: "Мороженое кончилось. Мороженое кончилось." Ясно так говорят. Почему мороженое? Какое мороженое? И всё говорят и говорят. Ну, кончилось и кончилось!»
Но и это было еще не всё! «Тут внизу, в служебке, – продолжал Анатолий Евстафьевич, – живет узбек. Так вот, он пришел в наше ТСЖ и говорит, что ему нужен… живой петух. "Живой петух? – говорят ему. – Да где же мы его тебе возьмем? А зачем тебе?" "Это духи! – говорит узбек. – Это они воют! У нас верят, что от духов можно избавиться, только если зарежешь живого петуха…"»
Когда мы все отсмеялись, Анатолий Евстафьевич пояснил, что это завывание рождает сверхчувствительная пожарная сигнализация, которая строительную пыль (от перфораторов и т.д.) принимает за дым и, включаясь, так причудливо резонирует в бетонной коробке.
Было уже поздно, и я засобиралась домой. «Я тебя провожу!» – сказал Анатолий Евстафьевич. И пошел – совсем уже маленький, сложенный почти пополам, со своим ставшим громадным на исхудалом лице осетинским носом… Когда подошла маршрутка, он порывисто меня обнял и расцеловал.
Это тот самый Анатолий Евстафьевич, который был одним из организаторов знаменитой Керченской операции, который разминировал после войны Черное море, и в том числе нашпигованную минами Новороссийскую бухту. Ходил гидрографом на знаменитом океанографическом судне «Витязь». Избороздил промерами камчатские воды. Несколько лет служил на Кубе. Оттуда привез кораллов, морские раковины, собственноручно добытые на дне Карибского моря. И чучело крокодильчика. «А крокодил-то цел?» – первое, о чем я спросила Олю, когда мы встретились с ней и вместе ехали в новый дом отца. «А как же! Упакован и пока живет в лоджии!» – с гордостью ответила она.
Эту фотографию я сделала два года назад, в прежнем доме Анатолия Евстафьевича.
А эту совсем новогоднюю «композицию» я увидела в ноябре 2010-го возле Храма Святых Праотец в Хевроне...
С Новым годом всех!
«Мороженое кончилось... Мороженое кончилось...»
Возвращаясь вчера из гостей с душой, переполненной впечатлениями, думала о том, что, вот, утром сяду – и все это из души извлеку, облеку мысли и чувства в слова. И... сев утром к компьютеру, зашла вначале на форум – и увидела очерк Наталии Белоусовой «Экипаж машины боевой»!.. Ну, значит, Сам Бог велел рассказать и о моем «нестаром старике», в гостях у которого я вчера как раз и была.
Анатолий Евстафьевич кому-то из читателей, возможно, уже знаком по моему рассказу Иов. Ему недавно исполнилось 94 года (и как раз в тот день ему вручили долгожданные ключи от нового дома). Это отец моей дорогой Антонины, о ней я рассказала в очерке «Самая счастливая ночь».
В гости я была звана по поводу символического новоселья. Символического потому, что, кроме явственной крыши над головой и груды еще не разобранной мебели и вещей, в этом доме пока еще ничего не было. Но свет и вода – то главное, без чего в наше время уже не мыслится человеческое жилье, – уже были, и, значит, можно было справлять новоселье, тем более что на носу был Новый год, а главное – на несколько дней приехала по делам из Греции младшая дочь Анатолия Евстафьевича Оля (о ней я тоже упоминала в своих рассказах о Греции).
И вот мы сидели за праздничным столом, скромным (по неустроенности нового жилья), но не без шампанского. «Как это, Новый год без шампанского!» – говорил Анатолий Евстафьевич, сосредоточенно откупоривая бутылку. И вот, наконец, – легкий дымок из мастерски вскрытой бутылки, тихое шипенье разливаемого по так хорошо знакомым синим чайным чашкам (когда-нибудь извлекут и бокалы, а пока…) шампанского, и: «С Новым годом!» Так что Новый год я уже встретила – в кругу людей, которых знаю с 17 лет, можно сказать – в семейном кругу!
Спустя какое-то время к нам присоединилась Лена, Олина дочь. В это время где-то совсем рядом заработала дрель. «Не знаю, куда от этого деваться! – посетовала Лена. – И днем, и ночью даже! Я же сижу дома за компьютером, занимаюсь делом, которое требует сосредоточенности, а под такую музыку это невозможно». Все мы принялись ее утешать, что же, мол, делать, новый дом есть новый дом, люди обустраиваются. Лена была безутешна. И тут я вспомнила рассказ одной своей хорошей знакомой о том, как, в мрачном предвкушении новогодней ночной пальбы, она пришла по подсказке сына… в магазин «Оружие» и потребовала наушники для стрельбищ. (Я живо представила себе, как на эту хрупкую интеллигентную женщину смотрели, раскрыв рты, бывалые мужики в камуфляже.) И я утешила Лену, пообещав ей прислать по почте название этих наушников. (Могу поделиться: Наушники Peltor Optima III (это максимальная степень защиты. Peltor Optima II – поменьше). Производство Швеции. Для работы на шумных производствах и аэродромах. Магазины «Охота/рыболовство» или «Оружие». Можно еще успеть купить
.)В это время где-то внутри дома раздалось какое-то странное завыванье. «Это пожарная сигнализация!» – упредил мой вопрос сидевший напротив меня Анатолий Евстафьевич. И дальше пошел фантастический рассказ. «На днях сижу дома, что-то делаю, – рассказывает он, – и вдруг явственно слышу где-то в глубине дома: «Сорок семь. Сорок семь. Сорок семь». Ничего понять не могу, почему "сорок семь"? И кто это говорит? И так было минут десять, потом стихло. На другой день слышу: "Мороженое кончилось. Мороженое кончилось." Ясно так говорят. Почему мороженое? Какое мороженое? И всё говорят и говорят. Ну, кончилось и кончилось!»
Но и это было еще не всё! «Тут внизу, в служебке, – продолжал Анатолий Евстафьевич, – живет узбек. Так вот, он пришел в наше ТСЖ и говорит, что ему нужен… живой петух. "Живой петух? – говорят ему. – Да где же мы его тебе возьмем? А зачем тебе?" "Это духи! – говорит узбек. – Это они воют! У нас верят, что от духов можно избавиться, только если зарежешь живого петуха…"»
Когда мы все отсмеялись, Анатолий Евстафьевич пояснил, что это завывание рождает сверхчувствительная пожарная сигнализация, которая строительную пыль (от перфораторов и т.д.) принимает за дым и, включаясь, так причудливо резонирует в бетонной коробке
.Было уже поздно, и я засобиралась домой. «Я тебя провожу!» – сказал Анатолий Евстафьевич. И пошел – совсем уже маленький, сложенный почти пополам, со своим ставшим громадным на исхудалом лице осетинским носом… Когда подошла маршрутка, он порывисто меня обнял и расцеловал.
Это тот самый Анатолий Евстафьевич, который был одним из организаторов знаменитой Керченской операции, который разминировал после войны Черное море, и в том числе нашпигованную минами Новороссийскую бухту. Ходил гидрографом на знаменитом океанографическом судне «Витязь». Избороздил промерами камчатские воды. Несколько лет служил на Кубе. Оттуда привез кораллов, морские раковины, собственноручно добытые на дне Карибского моря. И чучело крокодильчика. «А крокодил-то цел?» – первое, о чем я спросила Олю, когда мы встретились с ней и вместе ехали в новый дом отца. «А как же! Упакован и пока живет в лоджии!» – с гордостью ответила она.
Эту фотографию я сделала два года назад, в прежнем доме Анатолия Евстафьевича.
А эту совсем новогоднюю «композицию» я увидела в ноябре 2010-го возле Храма Святых Праотец в Хевроне...
С Новым годом всех!
