Разговор с Небесами 1

Опубликовал священник Константин Пархоменко в блоге «священник Константин Пархоменко». Просмотры: 3746

Разговор с Небесами
Как молился Иисус Христос?

«Вы нас загоняете в гетто свечек и поклонов», – писали или во всяком случае думали некоторые читатели после публикации материала о внешнем благочестии («Когда креститься, когда кланяться»). Друзья, я никого никуда не загоняю, а просто знакомлю с обрядовой стороной церковной жизни. Для тех, кто о ней не подозревал:),– есть и такая.

Но, естественно, я не хочу сказать, что к обрядовой стороне сводится вся духовная жизнь человека. В духовной жизни много граней. Как вообще в жизни человека есть много измерений (внутренняя жизнь, культура поведения в обществе, общение в семье и проч.), так и в религиозной жизни верующего человека много граней. Среди них:
духовная жизнь (молитва, богомыслие, нравственное развитие);
культура поведения православного христианина (одежда, обряд и проч.);
христианское делание – наши труды на благо Церкви и людей (материальная помощь Церкви, помощь старым и больным, участие в различных благотворительных проектах).

Каждая из этих граней жизни христианина, живущего в миру, должна иметь место в его жизни. Каждая! Игнорирование целостности христианской жизни в угоду какой-то части называется сектантством. Как нельзя сказать, что жизнь верующего сводится к свечкам и поклонам, так же нельзя сказать, что человек должен игнорировать внешние традиции и обряды, возникшие за тысячелетия существования Церкви. И в том, и в ином случае это будет сектантство.

Наша с вами православная вера – это океан мудрости и благодати. Приходи, назидайся, изучай, черпай, но не обособляй один элемент религиозной жизни от других. Пей и насыщайся, но принимай эти безмерные сокровища православия – комплексно!

Мы говорили о внешнем благочестии, а сейчас поговорим о другой грани религиозной жизни: о сокровенном, внутреннем благочестии – о молитве.

Учение Христово останется нам непонятным, если мы упустим из виду одну очень важную тему – тему молитвы.
Когда Христос учил о любви Бога к нам, о том, что человек должен ответно любить Бога, это не было не призывом к лишь теоретическому переживанию нашей близости к Царю Небесному. Евангелие учит нас мистике, отношениям, которые устанавливаются между Богом и человеком. И важный элемент этих отношений – общение с Богом, попросту – молитва.

Христос был иудеем, Он был воспитан в иудейской среде, воспринял в Себя соответствующую культуру.
Евреи в то время были, наверное, самым набожным народом мира. Предписания требовали молиться трижды в день. «Вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой», – восклицает Псалмопевец (Пс. 54, 18).

К этим трем твердо установленным ежедневным молитвам присоединялись застольные молитвы – до и после еды. Трижды в неделю правоверные собирались на молитву в синагогу, и самой торжественной была субботняя молитва.
Наконец, кроме обязательной молитвы, существовала свободная молитва: каждый мог молиться, сколько хотел.

Казалось бы, молитвенная практика евреев была совершенной. Однако за этим упорядоченным молитвенным благочестием древнего иудаизма крылась определенная опасность. Как отмечает И. Иеремиас: «Для простого набожного человека Бог – это прежде всего далекий от мира Царь, а молитва – нечто вроде присяги на верность; как при дворе должен твердо соблюдаться церемониал, так и при молитве. Поэтому на первом плане стоит молитва, установленная распорядком. Молиться рекомендуется в общине, потому что общинная молитва будет услышана прежде всех других. Господствует стандарт, молитва становится привычкой. Она подчиняется казуистике. Вплоть до мельчайших деталей определяется, в какой позе, по какому поводу и т.п. можно или нельзя молиться…»

Однако Христос приносит миру совершенно другую молитву! Нет, Он не отвергает установленную молитву. Из ряда Евангельских указаний мы можем сделать несомненный вывод, что Спаситель соблюдает принятый в Его время порядок молитвы. Однако Он учит нас совершенно особому, иному подходу к молитве.
Молитва – это не ритуал и не обычай. Это беседа человеческой души с Богом.

Невозможно себе представить, что не молится Тот, Кто каждую минуту Своей жизни чувствует связь с Отцом Небесным.
И первое, что останавливает на себе внимание, когда мы пытаемся увидеть, как молился Спаситель, – это Его отчетливо выраженная беспредельная преданность воле Отца Небесного. «Ничто не подчеркивается пером евангелистов так взволнованно и настойчиво, так широко и наглядно, как сильная, пламенная любовь Иисуса к Своему Небесному Отцу. Мы не знаем ни одного человека в доступном нам историческом мире, который библейскую заповедь: «Ты должен Господа Бога твоего любить от всего сердца, от всей своей души, от всего своего чувства» воспринял бы так во всей глубине, пережил бы так во всей широте, так исключительно и так мощно ввел бы в свою жизнь и осуществил бы в ней, как Иисус» (Карл Адам).
Каждый из жестов, каждое из слов Спасителя наполнены благоговейной и нежной любовью Сына к Отцу. Первые Его слова, сказанные растерянным Матери и названному отцу Иосифу, три дня искавшим в большом городе сына: «Разве вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» (Лк. 2, 49). И Его последние слова во время земной жизни: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23, 46).
Можно сказать, что Христос жил и действовал, лишь чувствуя постоянную связь с Отцом и эта Его теснейшая связь выливалась в молитве.

Для нас молитва часто оказывается бременем. Нам, и без того уставшим за целый день, нелегко подъять еще один утомительный труд – молитвенный. Из жизни святых мы знаем, что молитва для них была источником силы. Они после трудного дня могли встать на молитву, провести в молитве целую ночь и наутро выглядеть бодрыми и отдохнувшими. Это правильная молитва, к которой должны стремиться и мы, молитва как живая связь с Отцом Небесным, Подателем сил.
Такая же молитва была и у Христа. Он, беседуя с Отцом, черпает в молитве силы. Христос часто молится всю ночь после целого дня общения с народом; когда Он начал избирать учеников, ядро Церкви, то также прежде всего «взошел на гору помолиться, и пробыл всю ночь в молитве к Богу. Когда же наступил день, Он призвал Своих учеников» (Лк. 6, 12).

Все крупные события жизни Христовой освящены молитвою как способом общения с Отцом и от молитвы вдохновляются. Когда Христос был крещен, Он «молился, и отверзлось небо» (Лк 3, 21).
Большая часть Его чудес, как, например, исцеление глухонемого (Мк. 7, 34), бесноватого мальчика (Мк 9, 28), воскрешение Лазаря (Ин 11, 41), умножение хлебов (Мк. 8, 6; Мф. 14, 19), «распускались из Его молитвенной жизни, как благоухающие цветы» (Карл Адам). На вершине Его деятельности, когда Ученики вернулись после плодотворной миссионерской деятельности, «возрадовался духом Иисус и сказал: “Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли”» (Лк. 10, 21; Мф. 11, 25).

Жизнь Спасителя неразрывна с молитвой. Когда Евангелисты приближаются к рассказу о Страстях Христовых, о Его смерти и Воскресении, то есть к событиям, в наибольшей степени подтвердившим, что Иисус есть Христос (Помазанник Божий, Мессия), они стараются быть особенно внимательными, стараются не упустить никакой подробности.
Тайная Вечеря – одна сплошная молитва и молитвенные жесты. Кажется, что с этого мгновения Христос ни на секунду не отрывал своего духовного взора от Отца.
После Вечери, воспев псалмы, Христос с учениками приходит на Елеонскую гору, в Гефсиманский сад. Здесь Он падает на землюи молит: «Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия, впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф 26, 39).

Все время Своей жизни непрерывно мысленно предстоя Отцу, Христос, повторял псалмы. Многие псалмы Он знал наизусть, во всяком случае, часто в Его речи мы видим образы и выражения, заимствованные из псалмов. Даже умирая, Спаситель цитирует слова ветхозаветных псалмов: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27, 46 – Пс. 21, 2); «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23, 46 – Пс. 30, 6). Во исполнение псалма 68 (ст. 22), умирающий Спаситель говорит: «Жажду», и палачи подносят ему специальное питье (Ин. 19, 28).
Если спросить, что было самым внутренним, постоянным и неизменным среди потока мыслей и действий Иисуса, просвечивающим, как золотое дно, во всех Его словах и делах, то это Его неразрывнейшая внутренняя связь с Отцом. Это – существеннейший элемент Его жизни. Здесь мы приближаемся к центру, к ядру Его жизненной сути.

Как молился Христос? Думается, так же, как призывал к этому и Учеников. В 6-й главе Евангелия от Матфея читаем: «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаясь молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6, 5-6).
Молитва, говорит Он, не должна быть лицемерной, то есть показной. Первоначальное значение слова, переведенного у нас как лицемер, означало комедиант, актер, тот, кто «играет» перед толпой.
Чтобы понять слова «когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаясь молиться», следует вспомнить одну деталь. Днем, во время послеобеденного сжигания жертв, наступало время общинной молитвы. Над Иерусалимом разносился звук храмовой трубы. Фарисеи, которых порицает Спаситель, устраивали всё таким образом, будто бы призыв на молитву застал их случайно. И они начинали молиться на глазах у всех.

Молитва – это сокровенная беседа человеческой души с Богом. Творить молитву напоказ, всячески демонстрировать свою молитвенность значит совершенно не понимать сути молитвы. Те, кто молится напоказ, ищут чего угодно, но не глубокой и плодотворной беседы души с Богом. Собственно, те, кто молится напоказ, во время молитвы косят глазами – заметили ли их жесты, ищут человеческой славы, уважения. По словам Спасителя, таковые «уже получают награду свою».
Сам Спаситель подолгу молился в одиночестве. За Его советом ученикам: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне» – стоит глубокий личный опыт.
Он Сам никогда не молился так охотно, как в одиночестве, когда можно отпустить толпы народа, оставить утомившихся учеников и один на один пообщаться с Отцом. «И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине и вечером оставался там один» (Мф. 14, 23; Мк. 6, 46; Ин. 6, 15).
Как отмечает Карл Адам: «Если мы оставим в стороне молитву Отче наш, которую Иисус создал не для Себя, а для Своих учеников… сохранившиеся от Него молитвы дышат теплым ароматом личной захваченности, непосредственного полнокровного переживания». Вдумайтесь или, лучше, вслушайтесь в эти полные сыновней нежности слова: «Благодарю Тебя, Отче, что Ты услышал Меня» (Ин. 11, 41): «Отче, не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26, 39). «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных, и открыл младенцам; ей, Отче, ибо таково было Твое благоволение» (Мф. 11, 25-26).
Нам важно, что Спаситель молится не только в положенное для иудея время. Он, по сообщению Евангелистов, проводит в молитве целые часы (Мк. 1, 35;6, 46) или даже ночи (Лк. 6, 12).

И еще обратите внимание на один момент. Спаситель нередко произносит фразы из иудейских молитв, которые читались обязательно на древнееврейском, священном, языке. Это могут быть цитаты из Шма Израэль или Тфилла, или из традиционных благословений. Важно то, что они произносились лишь на языке предков. Но Своих учеников Он учит обращаться на арамейском, повседневном, языке.
Значит, молитва для Христа больше, гораздо больше, чем обычай. Молитва – это не торжественная традиционная формула, но беседа двух любящих существ: человека и Бога.

Но здесь мы стоим на грани одной очень важной темы. Молиться лично, обращаться к Отцу наедине, – безусловно важно для каждого христианина. Но в случае с Иисусом Христом здесь присутствует одна тайна. Тайна неповторимого существенного единства Иисуса с Небесным Отцом. Одинокая молитва Иисуса вытекала не только из Его благочестивой потребности молиться сконцентрированно, собранно. Здесь скрыто еще нечто гораздо большее. Иисус переживает не просто обычное одиночество благочестивого человека; у Него – полное тайны одиночество Сына. Когда Иисус молится, Он полностью выходит из круга людей, чтобы исключительно стать в жизненный круг Своего Отца.

Это своеобразие сказывается и вообще: Иисус не нуждается в людях. Ни в одном из них. Ему нужен только Отец. Уже почти три года ученики живут вместе с Ним, но внутренне Он не нуждается в них. Никогда Он не советутся с ними о Своих планах и решениях; никогда не спрашивает у них совета. Он никогда не ищет у них утешения или успокоения. Когда Он некоторых из них взял с Собою на Елеонскую гору и внушал им: «оставайтесь здесь и бдите со Мною» (Мф. 26, 38), Он делал это не ради Себя, но ради них: они должны подготовиться к надвигающейся опасности и закалить себя. «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мф. 26, 41). Ученики ничего Ему не давали. Он давал им все. А как было с Его Матерью? Разумеется, Он любил Ее, как только дитя может любить свою мать. Умирая, Он думает о Ней на кресте (Ин. 19, 26сл.). Но нельзя отстранить впечатление, что Его сыновняя любовь к Матери всегда была сдержанной самоотверженной любовью. Как будто бы слово, сказанное Им в утро Воскресения Марии Магдалине, всю жизнь имело силу и по отношению к Матери: «Не прикасайся ко Мне» (Ин. 20, 17). Уже из уст двенадцатилетнего мальчика Она услыхала удивленный вопрос: «Разве вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» (Лк. 2, 49).
Мария и Иосиф потеряли тогда в Иерусалиме Отрока из виду. Потерял ли их также и Отрок? Слова 12-летнего звучали уже так же, как в Капернауме слова тридцатилетнего, когда Его хотели отвести из толпы к ожидавшей Его Матери, а Он отклонил это на таком основании: «Кто Моя мать, и кто Мои братья?» (Мк. 3, 33). При этом Он взглянул на Своих учеников и сказал: «Вот Моя мать и братья Мои» (Мк. 3, 34). Так же нужно понять и Его слово, прозвучавшие в Кане на свадьбе: «Что Мне и Тебе, Жено? Еще не пришел час Мой» (Ин. 2, 4). «В Иисусе было внутреннейшее святое святых, куда даже Его Мать не имела доступа и где был только Его Отец. В Его человеческой душе был пункт, и именно глубочайший и внутреннейший пункт, где не было места ни для одного человека, пункт, совершенно свободный от всего земного, совершенно отрешенный от всех земных отношений, в совершенно неземной и сверхземной девственности всего существа посвященный Отцу» (К. Адам).

Однако это одиночество Христа – лишь кажущееся одиночество. Его единение с Отцом – реальность, большая того единства, которое могут дать товарищи или семья. Евангелист Иоанн неоднократно приводит слова Спасителя: «Я не один» (Ин. 8, 16,19). В последний раз Христос произносит эти слова перед лицом смерти: «Вот наступает час и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мной» (Ин. 16, 32). Больше того, единство Сына с Отцом столь совершенно, что можно пожелать их и всему миру, всем людям. Незадолго до Своей смерти Христос молится: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино… Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня… И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них» (Ин. 17, 21сл.).

Единство с Отцом! Во Христе мы встречаемся с уникальным опытом Сыновства Богу. Однако не только Сам Спаситель обращается к Богу: «Отец». Так молиться, жить и чувствовать что ты любимое чадо Божие, призывает Спаситель и Своих учеников. Именно для этого Он дает ученикам молитву, которая так и начинается: Отче наш.

Но об этом – в другой беседе…

мол 1.JPG

Молитва дыхание души.
На этой замечательной фотографии, сделанной диаконом (ныне священник) Михаилом Малюшиным, вы видите паломников, молящихся возле одного из святых мест Палестины.
  • Наталья Скоробогатова
  • Елена Панцерева
  • Незарегистрированный
  • Владимир Валентинович
Вам необходимо войти, чтоб оставлять комментарии