Из жизни одной молодой христианки...
Так радостно получать письма, в которых наши читатели делятся чудесами или дивными свидетельствами о участии в их жизни Господа. Вот и недавняя почта принесла письмо:
Добрый день, отец Константин. ...Эти события, которые я трактую как чудесные, я записала еще год назад, и вот руки дошли отправить... Они очень личные и очень правдивые. Я постаралась изложить все так, как помню, не приукрашивая и в деталях. Я буду рада, если Вы дадите оценку им с пастырской точки зрения. Если Вы захотите поделиться ими, пожалуйста, только, поскольку имена и даты я называю настоящие, измените их, и опустите некоторые подробности, в общем, то, что может меня выдать, а то все мои друзья читают Ваш блог…
Милая N, хотя так хочется назвать Вас по имени
. Спасибо за драгоценные свидетельства. По Вашей просьбе изменил подробности так, чтобы идентификация автора этих заметок стала делом крайне сложным. Думаю, к моей благодарности присоединятся и все наши читатели.
С любовью, прот. К и все остальные.
История первая. Самая Чудесная
Когда я училась в школе, у меня была любимая подруга. Ира Д. Самая красивая и популярная девочка в классе, иногда я ей чуть-чуть завидовала, но все равно очень любила, потому что Ира была очень ласковая, отзывчивая и добрая девочка.
Бабушка Иры– очень верующая женщина, и каждое воскресенье Ира с бабушкой ходили в Никольский собор. Я, когда мне было лет 16, первый раз в своей жизни пошла на службу с ними, правда не причащалась, как они, да и вообще я еще не была крещена, но, помню, Ира подошла к бабушке и сказала «Бабулечка, а ведь то, что N сегодня пришла, ей уже зачтется, правда?» Егор на той службе тоже был, он в то время прислуживал в Никольском соборе. Я хотела пойти с ними и в следующее воскресенье, но меня мама не пустила – она считала церковь сектой и не пускала меня туда. Это было зимой…
Прошло время, мы закончили школу и поступили в ВУЗы, Ира поступила в Герцена. Новый год мы справляли очень весело – помню, накануне гуляли по Апрашке, покупали всякие глупости и смеялись без остановки. А потом Ира заболела. Она сказала, что у нее в носу нашли полип и будут удалять (она немного говорила в нос), потом оказалось, что это не полип, а опухоль, потом, что опухоль злокачественная. Ира держалась молодцом. Ей сделали операцию, через все лицо проходил шрам, стали выпадать волосы от химиотерапии, все болело, конечно, она очень похудела… Я старалась приходить к ней почаще в больницу, а потом, когда ее выписали, и домой. За время ее болезни мы сблизились еще сильнее, я старалась отвлекать ее от грустных мыслей.
Стояло лето. Мы поехали ко мне на дачу и ели удивительно вкусную пиццу, заботливо приготовленную ее мамой-поваром. Ира спросила у меня: «А если я умру?» Я не хотела, чтобы она думала о смерти, и сказала ей: «Давай, если я умру первая, я тебе приснюсь, а если ты – ты мне, чтобы мы знали, что жизнь не заканчивается…» Она задумалась на мгновение, а потом сказала: «Хорошо, давай».
Больше к этой теме мы не возвращались. Был июнь. В середине июля я уехала на летние каникулы к тете, а 7 августа Ира умерла. Я узнала об этом в тот же день. И мне стало страшно, дико страшно, потому что я помнила о нашем уговоре, и я боялась, что она мне приснится… Мне казалось что мир живых и мертвых очень разделен… Каждый вечер я молилась за нее и просила Господа перед иконкой Нерукотворного Спаса, чтобы она мне не снилась (за полгода до этого я покрестилась), и она мне не снилась…
Прошло несколько дней – около 10 – может, больше, может, меньше. Я молилась вечером, как всегда, прочитала молитвы об упокоении за нее, поплакала, но ход моих мыслей поменялся – я представила, что она такая же, как и я, и она в первый раз умирает, ей, может, тоже где-то непонятно и странно такое состояние… стена между нами рухнула… и я почувствовала, что у подножия моей кровати кто-то стоит. Высокий и невидимый. Мне не было страшно, я знала, что должно произойти, и что, как только я лягу, я сразу засну. Так и случилось.
Я обнаружила себя в прекрасном солнечном месте. День был очень яркий. Солнца не было видно, но все было пронизано светом. (Каждый раз, весной – в начале лета, когда солнце особенно яркое и светит сквозь свежую зелень – бывают такие дни, я вспоминаю это и мне становится хорошо.) Были очень большие деревья, я таких больших раньше не видела, все было зелено, ходили люди, они улыбались, я стояла на дорожке и ждала Иру. Иру привели ко мне из глубины этого сада. Мне показалось, что она немного удивилась увидев меня, но ей что-то сказали (не знаю, кто, ангелы??), и она заулыбалась и кинулась меня обнимать. Я сказала, что очень ее люблю, и она сказала что очень меня тоже любит, и я почувствовала такое тепло в груди, мне было очень хорошо. Ира выглядела, как в жизни, только волосы были чуть темнее – не мелированные.
Потом мы гуляли, мы провели вместе целый день – очень много времени, мы говорили и не могли наговориться. Интересно, что я всегда шла с одной стороны, а она с другой, в каком бы направлении мы ни шли, мы не менялись положением. Мы даже ели мороженое. Мне – то, о чем мы говорим, очень интересно нам обеим и не касается земной жизни, вторая – я ничего не буду помнить из нашего разговора. Так и есть. Эта мысль единственное, что я помню.
Потом пришла пора прощаться, мы тепло обнялись на прощанье... И тут я вспомнила, что Ира умерла. Меня откинуло назад. Между нами возникла черная полоса – как пропасть – граница. И я сказала: «Ирочка а ведь ты же, ты же …», я хотела сказать «умерла» и не смогла… Как можно сказать «ты умерла» человеку, который стоит перед тобой живой, с которым ты только что обнималась и который спрашивает, что же ты хочешь все-таки сказать?
Я почувствовала, что меня кто-то взял за правую руку выше локтя, потянул назад и услышала в мозгу голос – «пора». Заботливый голос. Дальше я очутилась в комнате, где спала. Было солнечное утро. Я видела себя лежащей на кровати и плавно опускалась на себя. У меня не было никаких особенных эмоций по этому поводу, хотя мне было 18 лет, мне не было интересно, как я выгляжу или что-нибудь такое. Я обратила внимание, что рука неудобно лежит – наверное, затекла… Когда я опустилась к своему лицу, я проснулась. Рука действительно затекла…
Прошло больше 10 лет. Я очень люблю Иру. Когда я думаю о ней, у меня нет чувства безысходности и утраты, мне приятно о ней думать, но в последнее время я стала сильнее по ней скучать.
P.S. Эти 10 лет я регулярно – раз в месяц-два – навещаю Ирину бабушку, я ее очень люблю и дружу с ней – она удивительно добрый и адекватный человек, несмотря на свой преклонный возраст. Конечно, она рассказывала мне о смерти Иры. Ее положили в отдельную палату, бабушка была с ней. За какое-то время до смерти ее мучили сильные боли, и ей кололи обезболивающие лекарства. Но за три дня до смерти все боли прекратились. Ира иногда приходила в сознание, она попросила позвать священника. Пришел батюшка из Никольского собора, он исповедовал и причастил ее. Она сказала бабушке, что умирает, и когда она умирала, бабушка тоже была с ней. Она сказала, что Ира как будто отгоняла кого-то слева от кровати, чуть наклонялась и делала движения рукой, как будто отгоняет кого-то. Так она отошла ко Господу – тихо и спокойно, исповедовавшись и причастившись.
Еще летом бабушка ездила к старцу Николаю Гурьянову – он в те годы уже сильно болел и никого не принимал, но монашка отнесла ее письмо ему в келью, попросила подождать и через какое-то время вынесла икону «Воскресение Христово» – эта икона висит теперь в комнате.
Этим летом я спросила бабушку, видела ли она Иру после смерти. Она сказала, что два раза ей казалось, что она видит ее силуэт. А один раз, года три назад, она закрыла дверь в комнату, прочитала вечерние молитвы, сидя на кровати, и вдруг дверь распахивается и входит Ирочка. Входит и говорит: «Бабулечка!» «Сама такая красивая, и платье у нее такое красивое, – бабушка делает движения руками, показывая пышность юбочки, – расцветка изумительная, и прыгнула ко мне на кровать за мою спину (Ира спала в одной кровати с бабушкой). Я хочу повернуться и не могу. Через какое-то время поворачиваюсь – никого. Подхожу к двери – открыта…»
Вот так.
История вторая. Самая недавняя
Я ненавижу стоять в очередях, я стараюсь их всячески избегать, было только две очереди, в которых я не пожалела ни о секунде потраченного времени. Первая – когда я ездила к Матронушке Московской два или три года назад. Это было летом, светило яркое солнце, было очень тепло, все вокруг благоухало и цвело, у меня было ощущение, что я в раю – после 5 часов ожидания в очереди, когда я уже приложилась к мощам, мне было жалко оттуда уходить. А какие чудесные люди меня окружали – паломники из разных мест страны, а одна девочка лет 13 – такая маленькая юла (очень, кстати, и внешне, и по поведению похожая на Иру), которой было тяжело все время стоять на одном месте и поэтому она куда-то все время убегала а потом радовалась, когда меня находила, – решила взять меня под свою опеку: принесла мне перекусить печенья и достала мне бутылочку со святой водой. Меня очень тронула такая забота. Там было две очереди – к мощам и к иконе на стене храма. Но я стояла к мощам, а к иконе просто подошла помолиться – две очереди мне было бы не осилить. И когда я молилась перед этой иконой, у меня было чудесное ощущение тепла, которое вошло в меня и свернулось клубочком в животе. Я думаю, что получила ответ на свою просьбу, но срок ее исполнения еще не пришел, поэтому я не буду писать об этом.
Вторая очередь, в которой я с удовольствием постояла бы еще, была очередь к Поясу Пресвятой Богородицы, который привозили в Петербург совсем недавно. Пояс привозили всего на три дня, но сотни тысяч петербуржцев мечтали приложиться к этой святыне – такую большую очередь я никогда еще не видела. Мои подруги пошли в пятницу. Я поленилась. Когда они сказали мне, что встали в очередь в 11, а приложились к Поясу только в час ночи, я не знала, что и думать. Надеялась, что в субботу людей будет меньше. Но когда в два часа дня я пришла к монастырю, мои надежды рухнули. Очередь была огромная и почти не двигалась. Я встала в конец. Погода была промозглая, конец октября, дул неласковый ветер, периодически шел сильный дождь… а я отнеслась ко всему очень легкомысленно и даже не взяла зонт. Из моих друзей и знакомых никто не смог пойти со мной…
Но удивительно, насколько ощущается забота Пресвятой Богородицы к тем, кто приходит к Ней. У меня не было зонта – и одна женщина сразу поделилась со мной своим. Люди вокруг были очень доброжелательны, поддерживали друг друга, обменивались телефонами, отпускали друг друга переодеться, погреться, попить чай. Общались, никто особо не ворчал и не жаловался. После восьми вечера очередь задвигалась довольно быстро, и немногим позже часа ночи (время не ощущалось) я очутилась за воротами монастыря. Туда пускали небольшими группками; когда я прошла и обернулась назад, то увидела, что я была последней в этой группе, все мои знакомые в очереди остались за воротами. Я еще раз помолилась, приложилась к святыне, получила в подарок поясок, иконку и маленькую белую хризантемку из рук монаха Ватопедской обители. В храме было чудесно. Это чувство не передать словами. Время приближалось к двум. Так не хотелось уходить. Я встала с группой молящихся. Священник пел молебен перед иконой и ковчегом с Поясом, я молилась и ощущала эту сказочную благодать, разлитую в воздухе. Вдыхала аромат горящих свечей, смотрела на их мерцание и тени на стенах удивительно красивой обители… Помолившись некоторое время, я поняла, что пора идти домой. Два часа ночи, муж на рыбалке и встретить не может, знакомых нет, а идти по Обводному каналу 40 минут одной – удовольствие не из приятных. Ну да ладно, лучше в два, чем в три. Я сделала два шага вперед и нос к носу столкнулась со своими приятельницами из очереди. Они обрадовались – «А давай мы тебя до дома довезем!» Вот, а я ведь думала – как я домой пойду ночью одна, даже сомневалась, не уйти ли из очереди… да и на свои молитвы я скоро получила ответ, даже на маленькие совсем – котенка в семью пристроить. Это был день, когда я почувствовала материнскую заботу Пресвятой Богородицы – ведь мать заботится, чтобы детям было хорошо, тепло и не страшно…
История третья Пасхальная
Почему-то в Светлую Христову Пасху 2011 настроение у меня было совсем не пасхальное. Я долго колебалась, пойти ли на Пасхальную службу в наш собор и… не пошла… Унывала тихо дома. Звонит соседка напротив: «Мне пасхальный огонь из Иерусалима знакомые сейчас привезли, приходи свечку зажечь». «Нет, – говорю, – не пойду» Полчаса спустя думаю: «Что же я такое говорю». Звоню соседке. Зажигаю свою пасхальную свечку – стою у окна, смотрю на Троицкий собор и молюсь. В соборе тем временем идет Пасхальная служба. Вот, думаю, – как же Бог меня любит, что Сам пришел… Какая я плохая…
История четвертая. Как я стала ходить в Троицкий Измайловский собор
Я не очень прилежная прихожанка, даже наоборот, совсем не прилежная. Живя пять лет рядом с собором, я заходила в него от силы три раза. Потом временно переехала, и тоже никуда не ходила. Вела совершенно светскую жизнь. И вот однажды, года три назад, снится мне сон: Я умерла и вишу в каком-то соборе с другими такими же под потолком в луче белого света. И мне не плохо и не хорошо. В соборе идет литургия, впереди, подо мной, стоят люди и молятся, и я думаю: «Какие они счастливые, они могут ходить, исповедоваться, причащаться и все менять в своей жизни, я ведь тоже знала, почему же я не ходила???» И такое гнетущее чувство чего-то дорогого, родного и упущенного… Если вы подумали, что проснувшись я сразу побежала в собор, это не так. Как любой, ну или почти любой современный человек, я решила об этом не думать, не расстраиваться. Через две недели сон повторился. Мне было неприятно… Прошла неделя. Опять. После третьего сна я перепугалась, открыла в интернете «Опыт построения исповеди» отца Иоанна Крестьянкина, и к вечеру лист А4 с двух сторон был уже исписан мелким почерком. Я поехала в наш собор. Не знаю, почему именно в наш, но сомнений у меня не было. Я не знала, что службы по вечерам бывают очень редко. Я ехала в пустом вагоне метро, сидела, и у меня было чувство, что меня выталкивают из вагона, физическое, страшное чувство, я упиралась ногами в пол и молилась. Больше всего мне хотелось выскочить из вагона и убежать куда-нибудь в торговый центр… С Божьей помощью я доехала. Собор был пуст. Я помолилась, чтобы завтра мне хватило сил приехать. Назавтра был мой любимый отец Георгий, он и принял у меня мою первую, долгую исповедь (кроме меня, было всего два исповедовавшихся) и дал мне первые добрые наставления…
Однажды я стояла на службе и мой взгляд скользил по покрытым гарью стенам… И я вспомнила, как однажды в ранней юности совершила ужасный грех, потом покрестилась. Потом… вскоре, уже не помню за давностью лет, мне приснился сон – а проснувшись я написала такое стихотворение:
Я видела сон. Лето.
Чудесный православный храм.
Он бел под светлым небом.
Узорчатые облака, зеленый лес,
Но пламя лизало стены, дыма не было,
Но гарь была внутри. Я закричала,
Нет, не надо уйди пожар, и он исчез,
То рыба выплыла из храма и в воду,
Тот же дивный лес, и белый храм.
Он чист и светел, пожар его не повредил,
Лишь черна гарь внутри по стенам,
«Очисти!» – голос говорил.
И тогда, и сейчас я вижу в этом некую аллегорию своей души, которую надо очистить, украсить добрыми делами и христианской жизнью… но тогда, на службе, я подумала– а, может, был еще один смысл, ведь наш собор так похож на собор из моего сна… и пришла я сюда уже после пожара…
История пятая. О моем любимом Александре Свирском
Раньше в соборе висела икона Александра Свирского. А сейчас ее нет. Очень надеюсь, что в скором времени его икона снова появится. Я его очень люблю.
В 25 лет оправившись от длительного стресса, я решила, что надо поехать в Свято-Троицкий монастырь Александра Свирского. Я была крещеная, но в церковь пока не ходила. Девочки на работе сказали, что этот святой помогает в устройстве личной жизни. И я поехала молиться о муже. Было это 12 июня 2007 года.
Это была моя первая паломническая поездка. Я готовилась. Молилась, читала про монастырь и житие Александра Свирского, и вот назначенный день пришел. Нарядно одетая в очень подобающую для паломницы одежду, я сажусь в паломнический автобус. Семинарист читает акафист, я молюсь и радуюсь своей поездке. И вот автобус выезжает из города на шоссе…
И со мной начинает твориться что-то страшное. Меня охватывает панический страх. Я ничего подобного до этого никогда не испытывала (после – когда ехала на первую исповедь). Я в шоке, я задыхаюсь. Очень трудно дышать. Я не хочу ехать в этот монастырь. Единственная мысль, которая крутится у меня в голове, – как выбраться из автобуса и поймать машину обратно в город. Мне хочется плакать, мою грудную клетку кто-то сжимает, я не слышу, что говорит экскурсовод, вернее пытаюсь сконцентрироваться на ее словах, чтобы не закричать, но сконцентрироваться не получается. От мысли, что остальные паломники заметят мои душевные и физические муки, становится еще хуже. Мне очень-очень плохо… я молюсь с горем пополам, и временами наступает облегчение… я уговариваю себя, что и в монастырь заходить не буду, так, вокруг похожу ( и это после того, как готовилась к поездке, ждала ее, молилась!).
Доезжаю. Как рукой сняло, походила, помолилась, приложилась к мощам святого, и так мне стало хорошо… А 28 июля я познакомилась со своим мужем. Александр Свирский мне помог. Кстати, когда два года спустя мы поехали к Александру Свирскому снова, я опять читала про него – и заметила – 28 июля 1998 года был подписан акт о передаче мощей Александра Свирского Русской Православной Церкви. Как все-таки удивительно Господь все устраивает. (Теперь, правда, колеблюсь, может быть, я притянула эти даты?)
В приложение к сегодняшним свидетельствам нашей доброй молодой христианки помещу и вот какую фотографию-загадку. В рождественские дни мы стараемся придумать какие-то игры, в которые была бы вовлечена вся наша семья. В этом году мы решили сделать цикл рождественских сценок. Каждый должен был придумать сюжет, а остальные играли роль актеров. По ходу наших постановок родилась идея вот какой фотографии.
А теперь вопрос: Что мы хотели сказать этой фотографией? Подумайте хорошенько, не спешите отвечать.
В комментариях можно найти мою ссылку на ответ. Пройдя по ссылке вы узнаете, что на самом деле мы хотели сказать этой сценкой.
Так радостно получать письма, в которых наши читатели делятся чудесами или дивными свидетельствами о участии в их жизни Господа. Вот и недавняя почта принесла письмо:
Добрый день, отец Константин. ...Эти события, которые я трактую как чудесные, я записала еще год назад, и вот руки дошли отправить... Они очень личные и очень правдивые. Я постаралась изложить все так, как помню, не приукрашивая и в деталях. Я буду рада, если Вы дадите оценку им с пастырской точки зрения. Если Вы захотите поделиться ими, пожалуйста, только, поскольку имена и даты я называю настоящие, измените их, и опустите некоторые подробности, в общем, то, что может меня выдать, а то все мои друзья читают Ваш блог…
Милая N, хотя так хочется назвать Вас по имени
. Спасибо за драгоценные свидетельства. По Вашей просьбе изменил подробности так, чтобы идентификация автора этих заметок стала делом крайне сложным. Думаю, к моей благодарности присоединятся и все наши читатели.С любовью, прот. К и все остальные.
История первая. Самая Чудесная
Когда я училась в школе, у меня была любимая подруга. Ира Д. Самая красивая и популярная девочка в классе, иногда я ей чуть-чуть завидовала, но все равно очень любила, потому что Ира была очень ласковая, отзывчивая и добрая девочка.
Бабушка Иры– очень верующая женщина, и каждое воскресенье Ира с бабушкой ходили в Никольский собор. Я, когда мне было лет 16, первый раз в своей жизни пошла на службу с ними, правда не причащалась, как они, да и вообще я еще не была крещена, но, помню, Ира подошла к бабушке и сказала «Бабулечка, а ведь то, что N сегодня пришла, ей уже зачтется, правда?» Егор на той службе тоже был, он в то время прислуживал в Никольском соборе. Я хотела пойти с ними и в следующее воскресенье, но меня мама не пустила – она считала церковь сектой и не пускала меня туда. Это было зимой…
Прошло время, мы закончили школу и поступили в ВУЗы, Ира поступила в Герцена. Новый год мы справляли очень весело – помню, накануне гуляли по Апрашке, покупали всякие глупости и смеялись без остановки. А потом Ира заболела. Она сказала, что у нее в носу нашли полип и будут удалять (она немного говорила в нос), потом оказалось, что это не полип, а опухоль, потом, что опухоль злокачественная. Ира держалась молодцом. Ей сделали операцию, через все лицо проходил шрам, стали выпадать волосы от химиотерапии, все болело, конечно, она очень похудела… Я старалась приходить к ней почаще в больницу, а потом, когда ее выписали, и домой. За время ее болезни мы сблизились еще сильнее, я старалась отвлекать ее от грустных мыслей.
Стояло лето. Мы поехали ко мне на дачу и ели удивительно вкусную пиццу, заботливо приготовленную ее мамой-поваром. Ира спросила у меня: «А если я умру?» Я не хотела, чтобы она думала о смерти, и сказала ей: «Давай, если я умру первая, я тебе приснюсь, а если ты – ты мне, чтобы мы знали, что жизнь не заканчивается…» Она задумалась на мгновение, а потом сказала: «Хорошо, давай».
Больше к этой теме мы не возвращались. Был июнь. В середине июля я уехала на летние каникулы к тете, а 7 августа Ира умерла. Я узнала об этом в тот же день. И мне стало страшно, дико страшно, потому что я помнила о нашем уговоре, и я боялась, что она мне приснится… Мне казалось что мир живых и мертвых очень разделен… Каждый вечер я молилась за нее и просила Господа перед иконкой Нерукотворного Спаса, чтобы она мне не снилась (за полгода до этого я покрестилась), и она мне не снилась…
Прошло несколько дней – около 10 – может, больше, может, меньше. Я молилась вечером, как всегда, прочитала молитвы об упокоении за нее, поплакала, но ход моих мыслей поменялся – я представила, что она такая же, как и я, и она в первый раз умирает, ей, может, тоже где-то непонятно и странно такое состояние… стена между нами рухнула… и я почувствовала, что у подножия моей кровати кто-то стоит. Высокий и невидимый. Мне не было страшно, я знала, что должно произойти, и что, как только я лягу, я сразу засну. Так и случилось.
Я обнаружила себя в прекрасном солнечном месте. День был очень яркий. Солнца не было видно, но все было пронизано светом. (Каждый раз, весной – в начале лета, когда солнце особенно яркое и светит сквозь свежую зелень – бывают такие дни, я вспоминаю это и мне становится хорошо.) Были очень большие деревья, я таких больших раньше не видела, все было зелено, ходили люди, они улыбались, я стояла на дорожке и ждала Иру. Иру привели ко мне из глубины этого сада. Мне показалось, что она немного удивилась увидев меня, но ей что-то сказали (не знаю, кто, ангелы??), и она заулыбалась и кинулась меня обнимать. Я сказала, что очень ее люблю, и она сказала что очень меня тоже любит, и я почувствовала такое тепло в груди, мне было очень хорошо. Ира выглядела, как в жизни, только волосы были чуть темнее – не мелированные.
Потом мы гуляли, мы провели вместе целый день – очень много времени, мы говорили и не могли наговориться. Интересно, что я всегда шла с одной стороны, а она с другой, в каком бы направлении мы ни шли, мы не менялись положением. Мы даже ели мороженое. Мне – то, о чем мы говорим, очень интересно нам обеим и не касается земной жизни, вторая – я ничего не буду помнить из нашего разговора. Так и есть. Эта мысль единственное, что я помню.
Потом пришла пора прощаться, мы тепло обнялись на прощанье... И тут я вспомнила, что Ира умерла. Меня откинуло назад. Между нами возникла черная полоса – как пропасть – граница. И я сказала: «Ирочка а ведь ты же, ты же …», я хотела сказать «умерла» и не смогла… Как можно сказать «ты умерла» человеку, который стоит перед тобой живой, с которым ты только что обнималась и который спрашивает, что же ты хочешь все-таки сказать?
Я почувствовала, что меня кто-то взял за правую руку выше локтя, потянул назад и услышала в мозгу голос – «пора». Заботливый голос. Дальше я очутилась в комнате, где спала. Было солнечное утро. Я видела себя лежащей на кровати и плавно опускалась на себя. У меня не было никаких особенных эмоций по этому поводу, хотя мне было 18 лет, мне не было интересно, как я выгляжу или что-нибудь такое. Я обратила внимание, что рука неудобно лежит – наверное, затекла… Когда я опустилась к своему лицу, я проснулась. Рука действительно затекла…
Прошло больше 10 лет. Я очень люблю Иру. Когда я думаю о ней, у меня нет чувства безысходности и утраты, мне приятно о ней думать, но в последнее время я стала сильнее по ней скучать.
P.S. Эти 10 лет я регулярно – раз в месяц-два – навещаю Ирину бабушку, я ее очень люблю и дружу с ней – она удивительно добрый и адекватный человек, несмотря на свой преклонный возраст. Конечно, она рассказывала мне о смерти Иры. Ее положили в отдельную палату, бабушка была с ней. За какое-то время до смерти ее мучили сильные боли, и ей кололи обезболивающие лекарства. Но за три дня до смерти все боли прекратились. Ира иногда приходила в сознание, она попросила позвать священника. Пришел батюшка из Никольского собора, он исповедовал и причастил ее. Она сказала бабушке, что умирает, и когда она умирала, бабушка тоже была с ней. Она сказала, что Ира как будто отгоняла кого-то слева от кровати, чуть наклонялась и делала движения рукой, как будто отгоняет кого-то. Так она отошла ко Господу – тихо и спокойно, исповедовавшись и причастившись.
Еще летом бабушка ездила к старцу Николаю Гурьянову – он в те годы уже сильно болел и никого не принимал, но монашка отнесла ее письмо ему в келью, попросила подождать и через какое-то время вынесла икону «Воскресение Христово» – эта икона висит теперь в комнате.
Этим летом я спросила бабушку, видела ли она Иру после смерти. Она сказала, что два раза ей казалось, что она видит ее силуэт. А один раз, года три назад, она закрыла дверь в комнату, прочитала вечерние молитвы, сидя на кровати, и вдруг дверь распахивается и входит Ирочка. Входит и говорит: «Бабулечка!» «Сама такая красивая, и платье у нее такое красивое, – бабушка делает движения руками, показывая пышность юбочки, – расцветка изумительная, и прыгнула ко мне на кровать за мою спину (Ира спала в одной кровати с бабушкой). Я хочу повернуться и не могу. Через какое-то время поворачиваюсь – никого. Подхожу к двери – открыта…»
Вот так.
История вторая. Самая недавняя
Я ненавижу стоять в очередях, я стараюсь их всячески избегать, было только две очереди, в которых я не пожалела ни о секунде потраченного времени. Первая – когда я ездила к Матронушке Московской два или три года назад. Это было летом, светило яркое солнце, было очень тепло, все вокруг благоухало и цвело, у меня было ощущение, что я в раю – после 5 часов ожидания в очереди, когда я уже приложилась к мощам, мне было жалко оттуда уходить. А какие чудесные люди меня окружали – паломники из разных мест страны, а одна девочка лет 13 – такая маленькая юла (очень, кстати, и внешне, и по поведению похожая на Иру), которой было тяжело все время стоять на одном месте и поэтому она куда-то все время убегала а потом радовалась, когда меня находила, – решила взять меня под свою опеку: принесла мне перекусить печенья и достала мне бутылочку со святой водой. Меня очень тронула такая забота. Там было две очереди – к мощам и к иконе на стене храма. Но я стояла к мощам, а к иконе просто подошла помолиться – две очереди мне было бы не осилить. И когда я молилась перед этой иконой, у меня было чудесное ощущение тепла, которое вошло в меня и свернулось клубочком в животе. Я думаю, что получила ответ на свою просьбу, но срок ее исполнения еще не пришел, поэтому я не буду писать об этом.
Вторая очередь, в которой я с удовольствием постояла бы еще, была очередь к Поясу Пресвятой Богородицы, который привозили в Петербург совсем недавно. Пояс привозили всего на три дня, но сотни тысяч петербуржцев мечтали приложиться к этой святыне – такую большую очередь я никогда еще не видела. Мои подруги пошли в пятницу. Я поленилась. Когда они сказали мне, что встали в очередь в 11, а приложились к Поясу только в час ночи, я не знала, что и думать. Надеялась, что в субботу людей будет меньше. Но когда в два часа дня я пришла к монастырю, мои надежды рухнули. Очередь была огромная и почти не двигалась. Я встала в конец. Погода была промозглая, конец октября, дул неласковый ветер, периодически шел сильный дождь… а я отнеслась ко всему очень легкомысленно и даже не взяла зонт. Из моих друзей и знакомых никто не смог пойти со мной…
Но удивительно, насколько ощущается забота Пресвятой Богородицы к тем, кто приходит к Ней. У меня не было зонта – и одна женщина сразу поделилась со мной своим. Люди вокруг были очень доброжелательны, поддерживали друг друга, обменивались телефонами, отпускали друг друга переодеться, погреться, попить чай. Общались, никто особо не ворчал и не жаловался. После восьми вечера очередь задвигалась довольно быстро, и немногим позже часа ночи (время не ощущалось) я очутилась за воротами монастыря. Туда пускали небольшими группками; когда я прошла и обернулась назад, то увидела, что я была последней в этой группе, все мои знакомые в очереди остались за воротами. Я еще раз помолилась, приложилась к святыне, получила в подарок поясок, иконку и маленькую белую хризантемку из рук монаха Ватопедской обители. В храме было чудесно. Это чувство не передать словами. Время приближалось к двум. Так не хотелось уходить. Я встала с группой молящихся. Священник пел молебен перед иконой и ковчегом с Поясом, я молилась и ощущала эту сказочную благодать, разлитую в воздухе. Вдыхала аромат горящих свечей, смотрела на их мерцание и тени на стенах удивительно красивой обители… Помолившись некоторое время, я поняла, что пора идти домой. Два часа ночи, муж на рыбалке и встретить не может, знакомых нет, а идти по Обводному каналу 40 минут одной – удовольствие не из приятных. Ну да ладно, лучше в два, чем в три.
Я сделала два шага вперед и нос к носу столкнулась со своими приятельницами из очереди. Они обрадовались – «А давай мы тебя до дома довезем!» Вот, а я ведь думала – как я домой пойду ночью одна, даже сомневалась, не уйти ли из очереди… да и на свои молитвы я скоро получила ответ, даже на маленькие совсем – котенка в семью пристроить. Это был день, когда я почувствовала материнскую заботу Пресвятой Богородицы – ведь мать заботится, чтобы детям было хорошо, тепло и не страшно…История третья Пасхальная
Почему-то в Светлую Христову Пасху 2011 настроение у меня было совсем не пасхальное. Я долго колебалась, пойти ли на Пасхальную службу в наш собор и… не пошла… Унывала тихо дома. Звонит соседка напротив: «Мне пасхальный огонь из Иерусалима знакомые сейчас привезли, приходи свечку зажечь». «Нет, – говорю, – не пойду» Полчаса спустя думаю: «Что же я такое говорю». Звоню соседке. Зажигаю свою пасхальную свечку – стою у окна, смотрю на Троицкий собор и молюсь. В соборе тем временем идет Пасхальная служба. Вот, думаю, – как же Бог меня любит, что Сам пришел… Какая я плохая…
История четвертая. Как я стала ходить в Троицкий Измайловский собор
Я не очень прилежная прихожанка, даже наоборот, совсем не прилежная. Живя пять лет рядом с собором, я заходила в него от силы три раза. Потом временно переехала, и тоже никуда не ходила. Вела совершенно светскую жизнь. И вот однажды, года три назад, снится мне сон: Я умерла и вишу в каком-то соборе с другими такими же под потолком в луче белого света. И мне не плохо и не хорошо. В соборе идет литургия, впереди, подо мной, стоят люди и молятся, и я думаю: «Какие они счастливые, они могут ходить, исповедоваться, причащаться и все менять в своей жизни, я ведь тоже знала, почему же я не ходила???» И такое гнетущее чувство чего-то дорогого, родного и упущенного… Если вы подумали, что проснувшись я сразу побежала в собор, это не так. Как любой, ну или почти любой современный человек, я решила об этом не думать, не расстраиваться. Через две недели сон повторился. Мне было неприятно… Прошла неделя. Опять. После третьего сна я перепугалась, открыла в интернете «Опыт построения исповеди» отца Иоанна Крестьянкина, и к вечеру лист А4 с двух сторон был уже исписан мелким почерком. Я поехала в наш собор. Не знаю, почему именно в наш, но сомнений у меня не было. Я не знала, что службы по вечерам бывают очень редко. Я ехала в пустом вагоне метро, сидела, и у меня было чувство, что меня выталкивают из вагона, физическое, страшное чувство, я упиралась ногами в пол и молилась. Больше всего мне хотелось выскочить из вагона и убежать куда-нибудь в торговый центр… С Божьей помощью я доехала. Собор был пуст. Я помолилась, чтобы завтра мне хватило сил приехать. Назавтра был мой любимый отец Георгий, он и принял у меня мою первую, долгую исповедь (кроме меня, было всего два исповедовавшихся) и дал мне первые добрые наставления…
Однажды я стояла на службе и мой взгляд скользил по покрытым гарью стенам… И я вспомнила, как однажды в ранней юности совершила ужасный грех, потом покрестилась. Потом… вскоре, уже не помню за давностью лет, мне приснился сон – а проснувшись я написала такое стихотворение:
Я видела сон. Лето.
Чудесный православный храм.
Он бел под светлым небом.
Узорчатые облака, зеленый лес,
Но пламя лизало стены, дыма не было,
Но гарь была внутри. Я закричала,
Нет, не надо уйди пожар, и он исчез,
То рыба выплыла из храма и в воду,
Тот же дивный лес, и белый храм.
Он чист и светел, пожар его не повредил,
Лишь черна гарь внутри по стенам,
«Очисти!» – голос говорил.
И тогда, и сейчас я вижу в этом некую аллегорию своей души, которую надо очистить, украсить добрыми делами и христианской жизнью… но тогда, на службе, я подумала– а, может, был еще один смысл, ведь наш собор так похож на собор из моего сна… и пришла я сюда уже после пожара…
История пятая. О моем любимом Александре Свирском
Раньше в соборе висела икона Александра Свирского. А сейчас ее нет. Очень надеюсь, что в скором времени его икона снова появится. Я его очень люблю.
В 25 лет оправившись от длительного стресса, я решила, что надо поехать в Свято-Троицкий монастырь Александра Свирского. Я была крещеная, но в церковь пока не ходила. Девочки на работе сказали, что этот святой помогает в устройстве личной жизни. И я поехала молиться о муже. Было это 12 июня 2007 года.
Это была моя первая паломническая поездка. Я готовилась. Молилась, читала про монастырь и житие Александра Свирского, и вот назначенный день пришел. Нарядно одетая в очень подобающую для паломницы одежду, я сажусь в паломнический автобус. Семинарист читает акафист, я молюсь и радуюсь своей поездке. И вот автобус выезжает из города на шоссе…
И со мной начинает твориться что-то страшное. Меня охватывает панический страх. Я ничего подобного до этого никогда не испытывала (после – когда ехала на первую исповедь). Я в шоке, я задыхаюсь. Очень трудно дышать. Я не хочу ехать в этот монастырь. Единственная мысль, которая крутится у меня в голове, – как выбраться из автобуса и поймать машину обратно в город. Мне хочется плакать, мою грудную клетку кто-то сжимает, я не слышу, что говорит экскурсовод, вернее пытаюсь сконцентрироваться на ее словах, чтобы не закричать, но сконцентрироваться не получается. От мысли, что остальные паломники заметят мои душевные и физические муки, становится еще хуже. Мне очень-очень плохо… я молюсь с горем пополам, и временами наступает облегчение… я уговариваю себя, что и в монастырь заходить не буду, так, вокруг похожу ( и это после того, как готовилась к поездке, ждала ее, молилась!).
Доезжаю. Как рукой сняло, походила, помолилась, приложилась к мощам святого, и так мне стало хорошо… А 28 июля я познакомилась со своим мужем. Александр Свирский мне помог. Кстати, когда два года спустя мы поехали к Александру Свирскому снова, я опять читала про него – и заметила – 28 июля 1998 года был подписан акт о передаче мощей Александра Свирского Русской Православной Церкви. Как все-таки удивительно Господь все устраивает. (Теперь, правда, колеблюсь, может быть, я притянула эти даты?)
В приложение к сегодняшним свидетельствам нашей доброй молодой христианки помещу и вот какую фотографию-загадку. В рождественские дни мы стараемся придумать какие-то игры, в которые была бы вовлечена вся наша семья. В этом году мы решили сделать цикл рождественских сценок. Каждый должен был придумать сюжет, а остальные играли роль актеров. По ходу наших постановок родилась идея вот какой фотографии.
А теперь вопрос: Что мы хотели сказать этой фотографией? Подумайте хорошенько, не спешите отвечать.
В комментариях можно найти мою ссылку на ответ. Пройдя по ссылке вы узнаете, что на самом деле мы хотели сказать этой сценкой.
