Нечаянная радость
На днях зашла я в поисках одной аудиокниги в аудиораздел нашей «Азбуки» и, просматривая его, увидела: Ирзабеков Василий Давудович. Подборка аудиолекций. Об этом человеке, азербайджанце, в зрелые уже годы принявшем Православие и всю свою дальнейшую жизнь посвятившем не чему-нибудь, а русскому языку, и не просто русскому языку, а «русскому языку как Евангелию», мне говорила еще лет 5-6 назад одна моя хорошая знакомая, В. И. На оценки ее, человека весьма просвещенного, я полностью могу положиться, однако, как и до многого другого прекрасного, до лекций этих очередь все не доходила. И вот сейчас, пролистывая длинный, в несколько десятков, перечень лекций, я абсолютно наугад, именно и буквально методом тыка, включила одну из лекций. (Мне важно было услышать голос: если он не найдет отзвука в душе, то, что бы ни говорил его обладатель, до души не дойдет. К счастью, этот голос, с такими искренними, естественными интонациями, пришелся мне по душе.) Темой данной лекции была святость. И что же я слышу? А вот что (далее привожу найденный в Сети отрывок из книги Василия Ирзабекова «Тайны русского слова», письменный аналог этой лекции):
В самый канун 2000-летия Рождества Христова автор этих строк исполнил наконец-то свой давний обет поклониться мощам великого святого, приехав 22 декабря в Дивеево. И сподобился нечаянной радости – стал свидетелем незабываемого торжества прославления святых мощей первоосновательниц обители игуменьи Александры, сестер Марфы и Елены, возлюбленных духовных чад Саровского чудотворца. Последняя панихида и первый молебен... Ну за что мне такая радость?! Но главное, как оказалось, ожидало впереди. Следующей ночью тысячи паломников крестным ходом понесли раки со святыми мощами по Богородичной Канавке. Хотя температура была довольно низкой, холода, кажется, не чувствовал никто, в том числе и я, позабывший захватить перчатки и несущий в руках приобретенную здесь же икону – специально для младшей дочери, которую незадолго до этого так замечательно исцелил святой Серафим. Икона удивительная: преподобный с кроткой улыбкой на устах кормит из рук сухариком огромного медведя... Пламя свечей, хоругви, иконы, благоговейная молитва. Благодать!
Но вот мы замечаем странное свечение, возникшее на горизонте. Оно напоминает столпы света, уходящие в небо, вернее, соединяющие небо с землей. По мере нашего движения они бледнеют, но вот впереди появляется новый столп, потом еще и еще... Идущие рядом женщины из нашей паломнической группы приостановились, пораженные невиданным зрелищем, и стали спрашивать меня: как это понимать, что это может значить? Что я мог им на это ответить, зачарованно, как и они, взирая на этот свет, прочерчивающий по линии дальнего горизонта свой неповторимый Небесный Крестный ход, параллельный нашему... «Наверное, это знак того, что пока мы все делаем правильно...» – только и смог вымолвить в ответ...
Два важных урока вынес я тогда. Чудо оказалось иным, нежели я это себе представлял. Раньше казалось, случись со мной такое, я в ужасе пал бы оземь, совсем как ученики Спасителя, каковыми их изображают обычно на иконе Преображения Господня. Почему же этого не случилось не только со мной, но и с другими свидетелями чуда? Объяснить это могу только так: вот случись такое, скажем, на загаженной станции метро в озлобленной людской толчее или на каком-нибудь рынке с его неизменным сквернословием и удручающей нечистотой во всем, вот тут и вправду – страх и дрожь. Но когда ты шествуешь под чистым звездным небом Дивеева по Канавке Богородицы за мощами новопрославленных святых с молитвой на устах, со святыми иконами и хоругвями – чудо так естественно, так органично. Все вокруг так свято, что светло. Все: даже сам воздух, земля, по которой идешь, – пронизаны святостью, а значит, и светом.
Еще я осознал тогда, что именно в этом, пусть кратковременном, соборном устремлении к святости мы настолько были устремлены к божественному достоинству (к которому с такой любовью и верой в нас, немощных, неизменно взывает Отец наш), что сами Небеса, казалось, направляли и укрепляли нас, освещая и освящая наш путь. (Интересно, что точно те же слова и я употребила в своем комментарии к «Дарам волхвов» от 17.01, говоря о Проводах Даров в тот день!.. Впрочем, ничего удивительного в том нет: такая формула сама просится на язык...) И что только так, только в таком единении мы – не толпа и не быдло, а та великая нация, о которой чаял великий Гоголь, прозревая будущее России. Вспомним: «...чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни на есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».
Вот такая выпала мне в эти Крещенские дни нечаянная радость! Случайно (?..), не глядя, ткнуть мышкой – и получить как бы продолжение моего недавнего рассказа («Я полагаю радугу Мою в облаке...») о того же рода Знаке с Небес, и тоже в Дивеево...
Признаться, я долго думала, стоит ли мне об этом обо всем рассказывать: слишком как-то у меня густо идут чудеса. И я очень хорошо понимаю такое искреннее (особенно чувствуешь эту искренность, когда слышишь его голос) смущенное недоумение Василия Ирзабекова: «Ну за что мне такая радость?!» Я вначале даже хотела поставить этот возглас в название своего рассказа, а потом стала думать: «Нет... Только начни думать – за что, Боже упаси!..
Вот для чего – другое дело, это уже теплее. Однако нечаянная радость – она и есть нечаянная. Так что слава Богу за всё !»
На днях зашла я в поисках одной аудиокниги в аудиораздел нашей «Азбуки» и, просматривая его, увидела: Ирзабеков Василий Давудович. Подборка аудиолекций. Об этом человеке, азербайджанце, в зрелые уже годы принявшем Православие и всю свою дальнейшую жизнь посвятившем не чему-нибудь, а русскому языку, и не просто русскому языку, а «русскому языку как Евангелию», мне говорила еще лет 5-6 назад одна моя хорошая знакомая, В. И. На оценки ее, человека весьма просвещенного, я полностью могу положиться, однако, как и до многого другого прекрасного, до лекций этих очередь все не доходила. И вот сейчас, пролистывая длинный, в несколько десятков, перечень лекций, я абсолютно наугад, именно и буквально методом тыка, включила одну из лекций. (Мне важно было услышать голос: если он не найдет отзвука в душе, то, что бы ни говорил его обладатель, до души не дойдет. К счастью, этот голос, с такими искренними, естественными интонациями, пришелся мне по душе.) Темой данной лекции была святость. И что же я слышу? А вот что (далее привожу найденный в Сети отрывок из книги Василия Ирзабекова «Тайны русского слова», письменный аналог этой лекции):
В самый канун 2000-летия Рождества Христова автор этих строк исполнил наконец-то свой давний обет поклониться мощам великого святого, приехав 22 декабря в Дивеево. И сподобился нечаянной радости – стал свидетелем незабываемого торжества прославления святых мощей первоосновательниц обители игуменьи Александры, сестер Марфы и Елены, возлюбленных духовных чад Саровского чудотворца. Последняя панихида и первый молебен... Ну за что мне такая радость?! Но главное, как оказалось, ожидало впереди. Следующей ночью тысячи паломников крестным ходом понесли раки со святыми мощами по Богородичной Канавке. Хотя температура была довольно низкой, холода, кажется, не чувствовал никто, в том числе и я, позабывший захватить перчатки и несущий в руках приобретенную здесь же икону – специально для младшей дочери, которую незадолго до этого так замечательно исцелил святой Серафим. Икона удивительная: преподобный с кроткой улыбкой на устах кормит из рук сухариком огромного медведя... Пламя свечей, хоругви, иконы, благоговейная молитва. Благодать!
Но вот мы замечаем странное свечение, возникшее на горизонте. Оно напоминает столпы света, уходящие в небо, вернее, соединяющие небо с землей. По мере нашего движения они бледнеют, но вот впереди появляется новый столп, потом еще и еще... Идущие рядом женщины из нашей паломнической группы приостановились, пораженные невиданным зрелищем, и стали спрашивать меня: как это понимать, что это может значить? Что я мог им на это ответить, зачарованно, как и они, взирая на этот свет, прочерчивающий по линии дальнего горизонта свой неповторимый Небесный Крестный ход, параллельный нашему... «Наверное, это знак того, что пока мы все делаем правильно...» – только и смог вымолвить в ответ...
Два важных урока вынес я тогда. Чудо оказалось иным, нежели я это себе представлял. Раньше казалось, случись со мной такое, я в ужасе пал бы оземь, совсем как ученики Спасителя, каковыми их изображают обычно на иконе Преображения Господня. Почему же этого не случилось не только со мной, но и с другими свидетелями чуда? Объяснить это могу только так: вот случись такое, скажем, на загаженной станции метро в озлобленной людской толчее или на каком-нибудь рынке с его неизменным сквернословием и удручающей нечистотой во всем, вот тут и вправду – страх и дрожь. Но когда ты шествуешь под чистым звездным небом Дивеева по Канавке Богородицы за мощами новопрославленных святых с молитвой на устах, со святыми иконами и хоругвями – чудо так естественно, так органично. Все вокруг так свято, что светло. Все: даже сам воздух, земля, по которой идешь, – пронизаны святостью, а значит, и светом.
Еще я осознал тогда, что именно в этом, пусть кратковременном, соборном устремлении к святости мы настолько были устремлены к божественному достоинству (к которому с такой любовью и верой в нас, немощных, неизменно взывает Отец наш), что сами Небеса, казалось, направляли и укрепляли нас, освещая и освящая наш путь. (Интересно, что точно те же слова и я употребила в своем комментарии к «Дарам волхвов» от 17.01, говоря о Проводах Даров в тот день!.. Впрочем, ничего удивительного в том нет: такая формула сама просится на язык...) И что только так, только в таком единении мы – не толпа и не быдло, а та великая нация, о которой чаял великий Гоголь, прозревая будущее России. Вспомним: «...чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни на есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».
Вот такая выпала мне в эти Крещенские дни нечаянная радость! Случайно (?..), не глядя, ткнуть мышкой – и получить как бы продолжение моего недавнего рассказа («Я полагаю радугу Мою в облаке...») о того же рода Знаке с Небес, и тоже в Дивеево...
Признаться, я долго думала, стоит ли мне об этом обо всем рассказывать: слишком как-то у меня густо идут чудеса. И я очень хорошо понимаю такое искреннее (особенно чувствуешь эту искренность, когда слышишь его голос) смущенное недоумение Василия Ирзабекова: «Ну за что мне такая радость?!» Я вначале даже хотела поставить этот возглас в название своего рассказа, а потом стала думать: «Нет... Только начни думать – за что, Боже упаси!..
Вот для чего – другое дело, это уже теплее. Однако нечаянная радость – она и есть нечаянная. Так что слава Богу за всё !»Постскриптум
В книжную версию приведенного здесь рассказа Василия Ирзабекова то ли по воле автора, то ли по воле издателей (то ли просто это я не нашла полный его вариант) не включены некоторые интересные подробности. Я думаю, они тронут сердце читателя...
Перескажу их своими словами, так, как они мне запомнились при слушании аудиолекции.
Началось все с того, что серьезно заболела младшая дочка Василия Давудовича, так серьезно, что от нее родные три дня не отходили. А потом пришел кто-то из друзей и принес сухарики. От Батюшки Серафима. И дочка очень быстро от них поправилась. Вот тут-то Ирзабеков понял, что больше откладывать поездку в Дивеево (а он давно туда собирался) нельзя. И поехал. А когда уезжал, его семилетняя дочка спросила: «Папа, можно, я передам письмо Батюшке Серафиму?» Папа сказал, что да, конечно, и взял это письмо с собой. А когда пришел к мощам Преподобного, то спросил у сестер, можно ли оставить ему письмо от дочки (а там специальный ящичек для писем). Ему сказали, что да, конечно, можно, но все-таки спросили у него разрешения прочесть. И вдруг... монахиня начинает смеяться. Потом она показывает письмо другой сестре, и та, прочитав, тоже начинает смеяться. И вот собирается небольшая толпа монахинь, и все, передавая письмо друг другу, так же весело и искренне смеются. Тогда отец говорит: «Дайте и мне прочесть, я это письмо не открывал». Ему дают – и он тоже начинает смеяться, потому что, после слов благодарности Батюшке Серафиму за исцеление от болезни, девочка написала... свой домашний телефон.
И это так для ребенка естественно: он ведь помог? Значит, живой, значит, и позвонить может. Вот что такое на самом деле «детская вера»...
В книжную версию приведенного здесь рассказа Василия Ирзабекова то ли по воле автора, то ли по воле издателей (то ли просто это я не нашла полный его вариант) не включены некоторые интересные подробности. Я думаю, они тронут сердце читателя...
Перескажу их своими словами, так, как они мне запомнились при слушании аудиолекции.
Началось все с того, что серьезно заболела младшая дочка Василия Давудовича, так серьезно, что от нее родные три дня не отходили. А потом пришел кто-то из друзей и принес сухарики. От Батюшки Серафима. И дочка очень быстро от них поправилась. Вот тут-то Ирзабеков понял, что больше откладывать поездку в Дивеево (а он давно туда собирался) нельзя. И поехал. А когда уезжал, его семилетняя дочка спросила: «Папа, можно, я передам письмо Батюшке Серафиму?» Папа сказал, что да, конечно, и взял это письмо с собой. А когда пришел к мощам Преподобного, то спросил у сестер, можно ли оставить ему письмо от дочки (а там специальный ящичек для писем). Ему сказали, что да, конечно, можно, но все-таки спросили у него разрешения прочесть. И вдруг... монахиня начинает смеяться. Потом она показывает письмо другой сестре, и та, прочитав, тоже начинает смеяться. И вот собирается небольшая толпа монахинь, и все, передавая письмо друг другу, так же весело и искренне смеются. Тогда отец говорит: «Дайте и мне прочесть, я это письмо не открывал». Ему дают – и он тоже начинает смеяться, потому что, после слов благодарности Батюшке Серафиму за исцеление от болезни, девочка написала... свой домашний телефон.
И это так для ребенка естественно: он ведь помог? Значит, живой, значит, и позвонить может. Вот что такое на самом деле «детская вера»...
