Мои прихожане
Часть 1
Вхожу в собор. Мерцают лампады, в алтаре позвякивает кадило – разжигают пономари, тонко пахнет ладаном. Я киваю тому, другому и спешу в ризницу, чтобы переодеться, сменить светскую одежду на церковную. Потом я могу оглядеться. Захожу в алтарь и здороваюсь с моими сослужителями, выхожу обратно в храм и целуюсь с моими дорогими прихожанами.
За одиннадцать лет, которые я служу в нашем соборе, конечно, знаю я всех постоянных прихожан. Всех знаю в лицо, многих – по имени. Самое главное, я являюсь свидетелем их жизни. И духовной, и мирской. И от этого все эти люди мне – родные. Для других – это просто суетливая старушка или просто симпатичный парень, я же знаю, поскольку Господь меня соделал хранителем и попечителем их духовной жизни, что это за человек на самом деле.
Мне часто говорят: «Людей я не люблю». Я спрашиваю: «Почему?» – «Ну, они такие эгоистичные, подлые, жестокие…»
Я отвечаю вот что: «До того, как я стал священником, я тоже некоторых людей не любил. Сейчас люблю… всех. Просто когда человек открывается тебе на исповеди, ты видишь, что многое из того, что видят люди, – это только внешняя оболочка, игра… На самом деле человек так же страдает, так же хочет счастья, как и все мы. Беда, большая беда, что многие думают, если они будут вести себя вот так (например, хамовато, жестко, хитро, подло), они добьются своей цели. Стилизация, роль, лице-мерие (то есть актерство, примеривание на себя чужой личины) – это грустное свидетельство того, что многие люди являются заложниками (и ничего не делают, чтобы освободиться) воспитания, среды, принятых норм поведения».
Я окидываю взглядом моих прихожан, и Бог свидетель – ко всем я питаю самые теплые и искренние чувства. Жизнь многих из стоящих в храме мне известна. Я знаю хитросплетения их отношений с невестками и внуками, со второй и третьей женой. Мне грустно, что часто я ничем не могу помочь, остается лишь молить Бога об этой помощи.
Сегодня я расскажу о нескольких эпизодах из жизни прихожан, которых я вижу и с которыми общаюсь, в общем-то, каждую неделю. Я знаю, что некоторые мои прихожане – мои читатели, поэтому я специально не буду использовать их жизненные ситуации в этой записи. (Не ищите и не ждите, я считаю это некорректным, и именно поэтому цитировать какие-то случаи из вашей жизни я не буду.) Я постараюсь упомянуть о тех нескольких моих прихожанах, которых «вычислить» будет практически невозможно.
Какую цель преследую я этим очерком? Только ту, чтобы показать, что каждый человек – это микрокосмос, это уникальное явление во Вселенной. Также я постараюсь сделать какие-то нравственные, полезные нам выводы из этих житейских примеров.
Я выхожу в храм… Золотой свет заливает алтарь и центральную часть собора, его приделы погружены в сумерки.
Улыбаясь, ко мне направляется Г., наш прихожанин, больной ДЦП. Высокий парень нелепо вскидывает руки, выворачивает ноги. Кого-то это пугает. Молодежь, как приходилось не раз слышать, старается вставать в другой части храма, чтобы не соприкоснуться с этой болью и личной трагедией.
Но сам Г. не убогий, не какой-то несчастный обделенный калека, а человек с напряженной духовной и интеллектуальной жизнью. Посади его в студию с десятком его нормальных сверстников – уверен, что Г. на вопросы ответил бы мудрее и глубже, чем они.
Каким-то образом Г. получил образование бухгалтера (я не уточнял, что и где он закончил). Работает, получает зарплату. Спрашиваю: «Сколько платят?» Смеется: «Батюшка, мало!»
Как-то недавно дежурил в храме, и Г. привел свою знакомую. Шепчет мне на ухо: «Она, батюшка, ререхнутая (кто не понял, это слово, производное от фамилии Рерих. – прот. К.П.), но у нее проблемы…»
Интеллигентная дама лет сорока рассказывает, как все у нее в жизни плохо. Все сыпется, как карточный домик, дети презирают, вот и муж ушел. Спрашиваю, ходит ли в храм. «Понимаете, у меня Бог в душе… Тем более, что ваша Церковь не отвечает моим духовным запросам». Беседуем на эту тему. Моя собеседница все время съезжает на звезды, кармы, гадания… Объясняю, что надо начинать с того, что все эти вещи она оставит и начнет ту жизнь, которую предлагает нам Господь: «Ищите прежде всего Царствия Божия, а остальное приложится вам». Не сначала приложится, а потом ищите Царствия Божия, а сначала ищите Небесного, стремитесь к Богу, воцерковляйтесь, и тогда, Господь, увидев нашу ревность откликнется и поможет нам в нашей мирской жизни.
Скептически качает головой: «Вы меня не слышите. Вот вы кто по гороскопу?» Ошарашенный ответом, вспоминаю, кто же я по гороскопу. Потом говорю: «Рак».
«Ну, так с этого и надо было начинать! – впервые за весь разговор оживляется она. – Я – Водолей! Мы с вами несовместимые знаки. Вы в принципе мне ничего посоветовать не могли!!!»
Что-то говорю насчет того, что Церковь не принимает знаки зодиака в расчет, а говорит, что каждый человек может с помощью Божией преодолеть любые свои проблемы… Но меня уже не слушают. Со мной все ясно. Моя собеседница оживилась. Как-то эта идея, что ее проблемы нерешаемы и с помощью Церкви, ее воодушевила. Как старого знакомого, припечатывает кулачком в грудь и доверительно шепчет:
«Кстати, воздействуйте на своего прихожанина. Он наглеет!»
«Какой?» – не понимаю я.
«Этот, – она многозначительно кивает в сторону, – калека».
Этот, который привел ее в храме к своему духовнику, сейчас, как ребенок, улыбаясь, сидит на скамейке.
«А что такое?» – спрашиваю я.
«Ну, представьте. Он приходит как-то и говорит: Возьмите меня бухгалтером. Я хоть и больной, но имею образование, работаю на компьютере. Платите мне хотя бы 500 рублей, но возьмите.
Ну, я взяла (у меня небольшая фирма). Ну, он работает исправно, там все считает… Я ему стала платить тысячу! А сейчас плачу и две в месяц. И тут, представляете, он говорит. «А вы не хотите мне прибавить?» Ну, не наглость? Я ему говорю: «Ты просил 500, я тебе плачу две тысячи !!! и ты еще имеешь совесть просить прибавки! Ты, вообще, стыд Божий потерял?..»
Спрашиваю мою собеседницу: «Понятно, что он попросил хоть что-то ему платить, но вам не кажется, что платить две тысячи бухгалтеру, который честно работает, это просто наглость с вашей стороны?..»
«Э-э, батюшка, давайте по правде. Он говорил о пятистах! Кто еще этого калеку возьмет…»
… Я раскланиваюсь с Г., который никогда не узнает о тех разговорах, что произошли у меня с его работодательницей. Рассказывать я ему об этом не буду, Интернета у него нет…
Справа В. Обнимаемся, благословляю его, подходят жена, сын, дочь…
В. – директор частной медицинской клиники. Вся семья трудится в клинике. Врач он сам, врач его супруга, заканчивает Медуниверситет сын.
Человек очень чистый и порядочный. При входе в клинику посетителей встречает целый иконостас. В этом отношении В. принципиален: никакой религиозной размытости – пусть видят, что здесь трудится православный коллектив.
В. начал воцерковляться четыре года назад. Я освящал ему квартиру. Любовь и тепло объяли меня в гостях у этих прекрасных людей. Любимицей была семилетняя дочь Юленька, родившаяся у уже немолодых людей, в общем-то, чудом. Юленька кружилась, танцевала, пела, показывала свои игрушки. Чувствовалось, что малышка купается в любви.
Юля в день освящения квартиры
Сразу после воцерковления В. поехал на Афон. Молился, протер в коленках не одну пару брюк… Привез нашему собору подарок: афонское кадило из чистого серебра с мелодичными бубенчиками. На воскресном обеде презентовал кадило отцу настоятелю. Все было так прекрасно, так духовно-перспективно… Но на следующий день, в понедельник, произошла трагедия. На семилетнюю любимицу семьи Юленьку в магазине «Пятерочка» с высоты обрушилась секция каких-то товаров. Сложный перелом позвоночника, повреждение внутренних органов, реанимация…
В. прибежал в храм в полном отчаянии. Слезы лились не переставая. Мы, все священнослужители, кто там был, отложили все дела и встали на молебное пение. И потом еще целый год, пока шло восстановление нашей всеобщей любимицы, пока ее позвоночник собирали по частям, молились о болящей отроковице Юлии.
Это страшное потрясение могло поколебать веру В… Но все было так прозрачно. Я объяснил ему: «Сатана бросил все силы, чтобы вас и вашу семью отлучить от Бога. Но ваша задача: оставаться Богу верным. Как бы ни было это страшным, стиснуть зубы и терпеть. И все это пройдет без следа! Да, именно, по милости Божией, без следа!»
Это действительно прошло без следа. Год операций и восстановления, год в специальном корсете, а теперь Юленька у храма с нашими юными прихожанами играет в классики и забыла о трагедии.
Кто поколебался в вере, так это А., старший брат Юли и студент Медуниверситета. Для него трагедия с солнышком, как он называет младшую сестричку, аукнулась тем, что он перестал ходить в храм, исповедоваться и причащаться. Родители много молились об этом; вразумлять А. подключились и наши батюшки. Постепенно ситуация исправилась. В это Рождество А. вернулся в храм. Я подхожу к А., обнимаю. Он шепчет на ухо: «Отец Константин, снизойдите, к просьбе бедного студиоруса. Я хочу дерзнуть вас пригласить после Пасхи в кафе. Нужно кое-какие важные для меня вопросы обсудить. Выпьем, если благословите, виски, я вас угощу обедом. Я у папы в клинике теперь работаю и имею свои, честно заработанные деньги…»
Я отхожу в сторону и здороваюсь с другими близкими мне людьми. Они мой блог читают, поэтому я об этих дорогих мне людях как раз рассказывать не буду
.
Под благословение подходит В. Улыбается, благочестиво складывает ладони лодочкой. Эх, В… Я смотрю ей в глаза, и она опускает взгляд. Есть почему. Она не знает, что я знаю, но я знаю, что вот уже второй год она делится со старушками-прихожанками сплетнями о том, какой-де плохой отец Константин. «Знания не прибавляют любви. А вот любви у батюшки Константина точно не хватает… Этак, проповедь сказать – может, а вот пастырем добрым быть – не его это, а кто-то говорит, что и вовсе он еретик».
История с В. началась несколько лет назад. У нее был сын-алкоголик, у которого были парализованы ноги. Все батюшки собора периодически, раз в месяц, приходили к нему, исповедовать и причастить тридцатипятилетнего сына, благо квартира находится в десяти минутах от храма.
Был и я… один раз.
Сын, Володя, в самом деле, был больным, ноги его высохли и висели плетью. Целыми днями он смотрел телевизор, курил и… пил. В день по поллитровке водки. Мама покупала ему бутылку утром, и он ее пил целый день.
Когда я пришел, Володя был уже пьяненький. Мы поговорили с ним, а потом я стал разговаривать с мамой. «В., – сказал я, – вы понимаете, что губите сына?» – «А что делать? Он, если я не куплю, становится буйным, все крушит…» – «А вам не кажется, что, спаивая сына, пусть и больного, вы делаете себе удобно и лишаете его хоть какой-то мизерной возможности духовной жизни. Вот он сейчас лежит пьяный, и он такой всегда, это обычное его состояние». – «А что мне делать?»
Я подумал. «Я бы вот что сделал. Стал бы снижать дозу алкоголя. Пусть сегодня 500 грамм, через неделю 450, еще через неделю 400... и так далее». – «Так он все расколошматит в квартире». – «И пусть. Так и скажите ему: я ничего восстанавливать не буду. Мне ничего не надо, я старая, разобьешь, себе хуже сделаешь».
В. подумала-подумала и… передумала.
Через какое-то время подходит: «Не можете Володю причастить?» Спрашиваю: «Вы сделали, что я говорил?» – «Нет». – «А собираетесь?» – «Нет». – «Тогда и я не пойду к алкоголику, который пальцем о палец не ударил ради Бога. Если соберетесь снижать дозу алкоголя – приду».
В. нахмурилась и перестала меня приглашать к сыну. Вместо этого стала зорко присматриваться ко мне, слушать сплетни и распространять их.
Приятельница В., другая наша прихожанка, М. Пожалуй, от нее за все годы служения я больше всего получил проблем…
Продолжение следует…
Несколько фотографий наших прихожан, сделанных в Пасхальную ночь в разные годы.
(Фотографии Владимира Меклера и Александра Петросяна)
Часть 1
Вхожу в собор. Мерцают лампады, в алтаре позвякивает кадило – разжигают пономари, тонко пахнет ладаном. Я киваю тому, другому и спешу в ризницу, чтобы переодеться, сменить светскую одежду на церковную. Потом я могу оглядеться. Захожу в алтарь и здороваюсь с моими сослужителями, выхожу обратно в храм и целуюсь с моими дорогими прихожанами.
За одиннадцать лет, которые я служу в нашем соборе, конечно, знаю я всех постоянных прихожан. Всех знаю в лицо, многих – по имени. Самое главное, я являюсь свидетелем их жизни. И духовной, и мирской. И от этого все эти люди мне – родные. Для других – это просто суетливая старушка или просто симпатичный парень, я же знаю, поскольку Господь меня соделал хранителем и попечителем их духовной жизни, что это за человек на самом деле.
Мне часто говорят: «Людей я не люблю». Я спрашиваю: «Почему?» – «Ну, они такие эгоистичные, подлые, жестокие…»
Я отвечаю вот что: «До того, как я стал священником, я тоже некоторых людей не любил. Сейчас люблю… всех. Просто когда человек открывается тебе на исповеди, ты видишь, что многое из того, что видят люди, – это только внешняя оболочка, игра… На самом деле человек так же страдает, так же хочет счастья, как и все мы. Беда, большая беда, что многие думают, если они будут вести себя вот так (например, хамовато, жестко, хитро, подло), они добьются своей цели. Стилизация, роль, лице-мерие (то есть актерство, примеривание на себя чужой личины) – это грустное свидетельство того, что многие люди являются заложниками (и ничего не делают, чтобы освободиться) воспитания, среды, принятых норм поведения».
Я окидываю взглядом моих прихожан, и Бог свидетель – ко всем я питаю самые теплые и искренние чувства. Жизнь многих из стоящих в храме мне известна. Я знаю хитросплетения их отношений с невестками и внуками, со второй и третьей женой. Мне грустно, что часто я ничем не могу помочь, остается лишь молить Бога об этой помощи.
Сегодня я расскажу о нескольких эпизодах из жизни прихожан, которых я вижу и с которыми общаюсь, в общем-то, каждую неделю. Я знаю, что некоторые мои прихожане – мои читатели, поэтому я специально не буду использовать их жизненные ситуации в этой записи. (Не ищите и не ждите, я считаю это некорректным, и именно поэтому цитировать какие-то случаи из вашей жизни я не буду.) Я постараюсь упомянуть о тех нескольких моих прихожанах, которых «вычислить» будет практически невозможно.
Какую цель преследую я этим очерком? Только ту, чтобы показать, что каждый человек – это микрокосмос, это уникальное явление во Вселенной. Также я постараюсь сделать какие-то нравственные, полезные нам выводы из этих житейских примеров.
Я выхожу в храм… Золотой свет заливает алтарь и центральную часть собора, его приделы погружены в сумерки.
Улыбаясь, ко мне направляется Г., наш прихожанин, больной ДЦП. Высокий парень нелепо вскидывает руки, выворачивает ноги. Кого-то это пугает. Молодежь, как приходилось не раз слышать, старается вставать в другой части храма, чтобы не соприкоснуться с этой болью и личной трагедией.
Но сам Г. не убогий, не какой-то несчастный обделенный калека, а человек с напряженной духовной и интеллектуальной жизнью. Посади его в студию с десятком его нормальных сверстников – уверен, что Г. на вопросы ответил бы мудрее и глубже, чем они.
Каким-то образом Г. получил образование бухгалтера (я не уточнял, что и где он закончил). Работает, получает зарплату. Спрашиваю: «Сколько платят?» Смеется: «Батюшка, мало!»
Как-то недавно дежурил в храме, и Г. привел свою знакомую. Шепчет мне на ухо: «Она, батюшка, ререхнутая (кто не понял, это слово, производное от фамилии Рерих. – прот. К.П.), но у нее проблемы…»
Интеллигентная дама лет сорока рассказывает, как все у нее в жизни плохо. Все сыпется, как карточный домик, дети презирают, вот и муж ушел. Спрашиваю, ходит ли в храм. «Понимаете, у меня Бог в душе… Тем более, что ваша Церковь не отвечает моим духовным запросам». Беседуем на эту тему. Моя собеседница все время съезжает на звезды, кармы, гадания… Объясняю, что надо начинать с того, что все эти вещи она оставит и начнет ту жизнь, которую предлагает нам Господь: «Ищите прежде всего Царствия Божия, а остальное приложится вам». Не сначала приложится, а потом ищите Царствия Божия, а сначала ищите Небесного, стремитесь к Богу, воцерковляйтесь, и тогда, Господь, увидев нашу ревность откликнется и поможет нам в нашей мирской жизни.
Скептически качает головой: «Вы меня не слышите. Вот вы кто по гороскопу?» Ошарашенный ответом, вспоминаю, кто же я по гороскопу. Потом говорю: «Рак».
«Ну, так с этого и надо было начинать! – впервые за весь разговор оживляется она. – Я – Водолей! Мы с вами несовместимые знаки. Вы в принципе мне ничего посоветовать не могли!!!»
Что-то говорю насчет того, что Церковь не принимает знаки зодиака в расчет, а говорит, что каждый человек может с помощью Божией преодолеть любые свои проблемы… Но меня уже не слушают. Со мной все ясно. Моя собеседница оживилась. Как-то эта идея, что ее проблемы нерешаемы и с помощью Церкви, ее воодушевила. Как старого знакомого, припечатывает кулачком в грудь и доверительно шепчет:
«Кстати, воздействуйте на своего прихожанина. Он наглеет!»
«Какой?» – не понимаю я.
«Этот, – она многозначительно кивает в сторону, – калека».
Этот, который привел ее в храме к своему духовнику, сейчас, как ребенок, улыбаясь, сидит на скамейке.
«А что такое?» – спрашиваю я.
«Ну, представьте. Он приходит как-то и говорит: Возьмите меня бухгалтером. Я хоть и больной, но имею образование, работаю на компьютере. Платите мне хотя бы 500 рублей, но возьмите.
Ну, я взяла (у меня небольшая фирма). Ну, он работает исправно, там все считает… Я ему стала платить тысячу! А сейчас плачу и две в месяц. И тут, представляете, он говорит. «А вы не хотите мне прибавить?» Ну, не наглость? Я ему говорю: «Ты просил 500, я тебе плачу две тысячи !!! и ты еще имеешь совесть просить прибавки! Ты, вообще, стыд Божий потерял?..»
Спрашиваю мою собеседницу: «Понятно, что он попросил хоть что-то ему платить, но вам не кажется, что платить две тысячи бухгалтеру, который честно работает, это просто наглость с вашей стороны?..»
«Э-э, батюшка, давайте по правде. Он говорил о пятистах! Кто еще этого калеку возьмет…»
… Я раскланиваюсь с Г., который никогда не узнает о тех разговорах, что произошли у меня с его работодательницей. Рассказывать я ему об этом не буду, Интернета у него нет…
Справа В. Обнимаемся, благословляю его, подходят жена, сын, дочь…
В. – директор частной медицинской клиники. Вся семья трудится в клинике. Врач он сам, врач его супруга, заканчивает Медуниверситет сын.
Человек очень чистый и порядочный. При входе в клинику посетителей встречает целый иконостас. В этом отношении В. принципиален: никакой религиозной размытости – пусть видят, что здесь трудится православный коллектив.
В. начал воцерковляться четыре года назад. Я освящал ему квартиру. Любовь и тепло объяли меня в гостях у этих прекрасных людей. Любимицей была семилетняя дочь Юленька, родившаяся у уже немолодых людей, в общем-то, чудом. Юленька кружилась, танцевала, пела, показывала свои игрушки. Чувствовалось, что малышка купается в любви.
Юля в день освящения квартиры
Сразу после воцерковления В. поехал на Афон. Молился, протер в коленках не одну пару брюк… Привез нашему собору подарок: афонское кадило из чистого серебра с мелодичными бубенчиками. На воскресном обеде презентовал кадило отцу настоятелю. Все было так прекрасно, так духовно-перспективно… Но на следующий день, в понедельник, произошла трагедия. На семилетнюю любимицу семьи Юленьку в магазине «Пятерочка» с высоты обрушилась секция каких-то товаров. Сложный перелом позвоночника, повреждение внутренних органов, реанимация…
В. прибежал в храм в полном отчаянии. Слезы лились не переставая. Мы, все священнослужители, кто там был, отложили все дела и встали на молебное пение. И потом еще целый год, пока шло восстановление нашей всеобщей любимицы, пока ее позвоночник собирали по частям, молились о болящей отроковице Юлии.
Это страшное потрясение могло поколебать веру В… Но все было так прозрачно. Я объяснил ему: «Сатана бросил все силы, чтобы вас и вашу семью отлучить от Бога. Но ваша задача: оставаться Богу верным. Как бы ни было это страшным, стиснуть зубы и терпеть. И все это пройдет без следа! Да, именно, по милости Божией, без следа!»
Это действительно прошло без следа. Год операций и восстановления, год в специальном корсете, а теперь Юленька у храма с нашими юными прихожанами играет в классики и забыла о трагедии.
Кто поколебался в вере, так это А., старший брат Юли и студент Медуниверситета. Для него трагедия с солнышком, как он называет младшую сестричку, аукнулась тем, что он перестал ходить в храм, исповедоваться и причащаться. Родители много молились об этом; вразумлять А. подключились и наши батюшки. Постепенно ситуация исправилась. В это Рождество А. вернулся в храм. Я подхожу к А., обнимаю. Он шепчет на ухо: «Отец Константин, снизойдите, к просьбе бедного студиоруса. Я хочу дерзнуть вас пригласить после Пасхи в кафе. Нужно кое-какие важные для меня вопросы обсудить. Выпьем, если благословите, виски, я вас угощу обедом. Я у папы в клинике теперь работаю и имею свои, честно заработанные деньги…»
Я отхожу в сторону и здороваюсь с другими близкими мне людьми. Они мой блог читают, поэтому я об этих дорогих мне людях как раз рассказывать не буду
.Под благословение подходит В. Улыбается, благочестиво складывает ладони лодочкой. Эх, В… Я смотрю ей в глаза, и она опускает взгляд. Есть почему. Она не знает, что я знаю, но я знаю, что вот уже второй год она делится со старушками-прихожанками сплетнями о том, какой-де плохой отец Константин. «Знания не прибавляют любви. А вот любви у батюшки Константина точно не хватает… Этак, проповедь сказать – может, а вот пастырем добрым быть – не его это, а кто-то говорит, что и вовсе он еретик».
История с В. началась несколько лет назад. У нее был сын-алкоголик, у которого были парализованы ноги. Все батюшки собора периодически, раз в месяц, приходили к нему, исповедовать и причастить тридцатипятилетнего сына, благо квартира находится в десяти минутах от храма.
Был и я… один раз.
Сын, Володя, в самом деле, был больным, ноги его высохли и висели плетью. Целыми днями он смотрел телевизор, курил и… пил. В день по поллитровке водки. Мама покупала ему бутылку утром, и он ее пил целый день.
Когда я пришел, Володя был уже пьяненький. Мы поговорили с ним, а потом я стал разговаривать с мамой. «В., – сказал я, – вы понимаете, что губите сына?» – «А что делать? Он, если я не куплю, становится буйным, все крушит…» – «А вам не кажется, что, спаивая сына, пусть и больного, вы делаете себе удобно и лишаете его хоть какой-то мизерной возможности духовной жизни. Вот он сейчас лежит пьяный, и он такой всегда, это обычное его состояние». – «А что мне делать?»
Я подумал. «Я бы вот что сделал. Стал бы снижать дозу алкоголя. Пусть сегодня 500 грамм, через неделю 450, еще через неделю 400... и так далее». – «Так он все расколошматит в квартире». – «И пусть. Так и скажите ему: я ничего восстанавливать не буду. Мне ничего не надо, я старая, разобьешь, себе хуже сделаешь».
В. подумала-подумала и… передумала.
Через какое-то время подходит: «Не можете Володю причастить?» Спрашиваю: «Вы сделали, что я говорил?» – «Нет». – «А собираетесь?» – «Нет». – «Тогда и я не пойду к алкоголику, который пальцем о палец не ударил ради Бога. Если соберетесь снижать дозу алкоголя – приду».
В. нахмурилась и перестала меня приглашать к сыну. Вместо этого стала зорко присматриваться ко мне, слушать сплетни и распространять их.
Приятельница В., другая наша прихожанка, М. Пожалуй, от нее за все годы служения я больше всего получил проблем…
Продолжение следует…
Несколько фотографий наших прихожан, сделанных в Пасхальную ночь в разные годы.
(Фотографии Владимира Меклера и Александра Петросяна)
- Перейти к следующей записи Мои прихожане: 2
