Христианства нет без Церкви, но есть ли Церковь без монархии?

про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов

Оглав­ле­ние


Послед­нее деся­ти­ле­тие в нашей цер­ков­ной жизни стало вре­ме­нем, когда после 70 лет гоне­ний и офи­ци­аль­ного без­мол­вия на тему госу­дар­ствен­ного раз­ви­тия России цер­ков­ная иерар­хия и широ­кие круги пра­во­слав­ной обще­ствен­но­сти полу­чили нако­нец воз­мож­ность открыто обсуж­дать вопросы, каса­ю­щи­еся пер­спек­тивы воз­рож­де­ния рус­ской пра­во­слав­ной госу­дар­ствен­но­сти. Среди подчас весьма раз­но­об­раз­ных суж­де­ний, выска­зан­ных по данным вопро­сам, без­условно пре­об­ла­да­ю­щей сле­дует при­знать точку зрения, согласно кото­рой под­лин­ное воз­рож­де­ние рус­ской госу­дар­ствен­но­сти свя­зы­ва­ется с вос­ста­нов­ле­нием в нашей стране неогра­ни­чен­ной само­дер­жав­ной власти пра­во­слав­ного госу­даря. При этом в каче­стве образ­цов подоб­ной системы госу­дар­ствен­ной власти пред­ла­га­ются пре­иму­ще­ственно цар­ство­ва­ния госу­да­рей допет­ров­ского пери­ода рос­сий­ской исто­рии, от Алек­сея Михай­ло­вича до Ивана Гроз­ного.

Само­дер­жав­ная монар­хия как атри­бут пра­во­сла­вия

Сто­рон­ники данной точки зрения пред­ла­гают в каче­стве непре­лож­ной “акси­омы рели­ги­оз­ного опыта” утвер­жде­ние, что лишь суще­ство­ва­ние пра­во­слав­ной само­дер­жав­ной монар­хии делает воз­мож­ной пол­но­цен­ную цер­ков­ную жизнь в исто­рии любого пра­во­слав­ного народа. Более того, монар­хи­че­ское госу­дар­ство явля­ется неотъ­ем­ле­мым атри­бу­том пра­во­слав­ной цер­ков­ной жизни во все вре­мена, ибо лишь подоб­ное госу­дар­ство спо­собно стать гаран­том сохра­не­ния и тор­же­ства Пра­во­слав­ной Церкви в этом мире. Как утвер­ждает один из послед­них мани­фе­стов сто­рон­ни­ков рас­смат­ри­ва­е­мой точки зрения с весьма харак­тер­ным назва­нием “Госу­дар­ствен­ный кате­хи­зис”: “Единая Хри­стова Цер­ковь имеет две основ­ные функ­ции: внут­рен­нюю, сакрально-евха­ри­сти­че­скую… и внеш­нюю — осу­ществ­ле­ние отно­ше­ний с миром, во зле лежа­щим… Для испол­не­ния первой задачи Церкви учре­ждена в ней иерар­хия клира, или свя­щен­ства, воз­глав­ляет кото­рую епи­скоп… а для осу­ществ­ле­ния второй учре­ждена в Церкви иерар­хия мирян, или цар­ство, кото­рую воз­глав­ляет внеш­ний епи­скоп Церкви — пома­зан­ник Божий”.

Однако поли­ти­че­ская жизнь совре­мен­ной России с суро­вой оче­вид­но­стью демон­стри­рует почти полное отсут­ствие в ней не только сколько-нибудь замет­ных поли­ти­че­ских дви­же­ний и партий, но и сколько-нибудь вли­я­тель­ных поли­ти­че­ских дея­те­лей, кото­рые бы сочли необ­хо­ди­мым начер­тать на своих зна­ме­нах в каче­стве осно­во­по­ла­га­ю­щего лозунг воз­рож­де­ния рус­ской пра­во­слав­ной монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти. В резуль­тате зна­чи­тель­ная часть совре­мен­ных пра­во­слав­ных хри­стиан России начи­нает вос­при­ни­мать обще­ственно-поли­ти­че­скую жизнь страны как сферу, окон­ча­тельно отчуж­ден­ную от Пра­во­слав­ной Церкви, как сферу, в кото­рой пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин не может достичь успеха, оста­ва­ясь верным своим рели­ги­оз­ным убеж­де­ниям. Тем самым и без того секу­ля­ри­зи­ро­ван­ная, потря­са­ю­щая неве­же­ством своих пред­став­ле­ний о Церкви обще­ственно-поли­ти­че­ская жизнь России окон­ча­тельно отда­ется на откуп поли­ти­кам, настро­ен­ным рели­ги­озно индиф­фе­рентно, а подчас и анти­цер­ковно, в то время как боль­шин­ство пра­во­слав­ных хри­стиан про­дол­жают уже более 10 лет ожи­дать оче­ред­ного госу­дар­ственно-поли­ти­че­ского чуда в виде даро­ва­ния России пра­во­слав­ного госу­даря.

При этом мень­шая, хотя и весьма актив­ная часть пра­во­слав­ной обще­ствен­но­сти в поис­ках каких-нибудь “пра­во­слав­но­об­раз­ных” поли­ти­че­ских сил идет на самые при­чуд­ли­вые, прак­ти­че­ски бес­плод­ные и нрав­ственно кощун­ствен­ные согла­ше­ния с теми, кто и сейчас про­дол­жает объ­яв­лять себя про­дол­жа­те­лем идей рус­ского ком­му­низма, поправ­шего Святую Русь. В поли­ти­че­ском лек­си­коне совре­мен­ной России появи­лось такое одно­вре­менно бес­смыс­лен­ное и без­нрав­ствен­ное поня­тие, как “пра­во­слав­ный ста­ли­низм”. Пред­ме­том серьез­ного обсуж­де­ния неко­то­рых кли­ри­ков и мирян ста­но­вится бро­шюра ком­му­ни­сти­че­ского вождя Ген­на­дия Зюга­нова “Вера и вер­ность”, спе­ку­ли­ру­ю­щая на исто­ри­че­ском неве­же­стве наших совре­мен­ни­ков и пора­жа­ю­щая своим прин­ци­пи­аль­ным бес­стыд­ством по отно­ше­нию к Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви и рос­сий­ской монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти, кото­рым смеет воз­да­вать дань ува­же­ния глав­ный про­дол­жа­тель дела Ленина, Троц­кого и Ста­лина, столь потру­див­шихся над раз­ру­ше­нием Церкви и уни­что­же­нием монар­хии.

Визан­тий­ская модель

Столь печаль­ное соче­та­ние идей­ного бес­пло­дия и миро­воз­зрен­че­ской бес­смыс­лицы в пози­ции широ­ких кругов пра­во­слав­ной обще­ствен­но­сти, так и не сумев­шей совре­менно сфор­му­ли­ро­вать и начать про­во­дить в жизнь обще­ственно-поли­ти­че­скую пози­цию Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, в числе раз­лич­ных причин для своего объ­яс­не­ния имеет широко рас­про­стра­нив­шийся в цер­ков­ной среде рели­ги­озно-поли­ти­че­ский миф о якобы извечно суще­ство­вав­шей в земной исто­рии и бла­го­слов­лен­ной свыше монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти, бла­го­даря кото­рой и стало воз­можно утвер­жде­ние в мире пра­во­слав­ном Церкви. Отсут­ствие реаль­ных пер­спек­тив появ­ле­ния системы монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти в совре­мен­ной России миро­воз­зрен­че­ски дез­ори­ен­ти­рует и пара­ли­зует волю многих рус­ских пра­во­слав­ных хри­стиан, пре­вра­щает их в поли­ти­че­ских неудач­ни­ков и про­жек­те­ров, нахо­дя­щихся на обо­чине обще­ствен­ной жизни совре­мен­ной России.

Для подоб­ной кате­го­рии обще­ствен­но­сти с нали­чием в России пра­во­слав­ного госу­даря начи­нает нерас­тор­жимо свя­зы­ваться не только воз­мож­ность воз­рож­де­ния тра­ди­ци­он­ной госу­дар­ствен­ной жизни в России, но и пер­спек­тива даль­ней­шего сохра­не­ния Пра­во­слав­ной Церкви в нашей стране. И чем менее реаль­ным пред­став­ля­ется им появ­ле­ние у нас пра­во­слав­ного само­держца, тем более рас­про­стра­ня­ется ими другой иску­си­тель­ный миф рус­ского рели­ги­оз­ного созна­ния о “России перед вторым при­ше­ствием”, ибо ведь не может же суще­ство­вать Цер­ковь в России без царя. Соблазн соци­ально-поли­ти­че­ского уто­пизма, вверг­нув­ший Россию в ката­строфу 1917 г., в насто­я­щее время усту­пил место соблазну рели­ги­озно-поли­ти­че­ского уто­пизма, пара­ли­зу­ю­щему волю пра­во­слав­ных хри­стиан совре­мен­ной России и лиша­ю­щему их столь необ­хо­ди­мой на пороге тре­тьего тыся­че­ле­тия хри­сти­ан­ской эры духовно-исто­ри­че­ской трез­во­сти.

Нашим пра­во­слав­ным совре­мен­ни­кам подчас кажется, что дей­стви­тельно уни­каль­ная, про­су­ще­ство­вав­шая почти пол­тора тыся­че­ле­тия визан­тий­ская циви­ли­за­ция смогла создать закон­чен­ную, на все вре­мена уни­вер­саль­ную систему цер­ковно-госу­дар­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рая может быть вос­про­из­ве­дена в цер­ковно-поли­ти­че­ской жизни каж­дого пра­во­слав­ного народа в любую исто­ри­че­скую эпоху. А между тем реаль­ные факты исто­рии Пра­во­слав­ной Церкви в Визан­тий­ской импе­рии являют нам испол­нен­ную глу­бо­ких внут­рен­них кон­флик­тов кар­тину трудно, а подчас и поверх­ностно оцер­ков­ляв­шейся монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти в мед­ленно, но искренне и глу­боко воцер­ков­ляв­шемся визан­тий­ском обще­стве. Первые хри­сти­ан­ские госу­дари в Визан­тии еще про­дол­жали носить язы­че­ский титул вер­хов­ного жреца, и только в сере­дине V века про­изо­шла первая коро­на­ция визан­тий­ского импе­ра­тора как пра­во­слав­ного царя. Среди почти 80 визан­тий­ских госу­да­рей были лишь 12 святых, но почти столько же импе­ра­то­ров ока­зы­ва­лись вплоть до Х века покро­ви­те­лями многих сотря­сав­ших Пра­во­слав­ную Цер­ковь ересей — от ари­ан­ства до ико­но­бор­че­ства. Только в Х веке власть визан­тий­ских импе­ра­то­ров стала освя­щаться миро­по­ма­за­нием, что не поме­шало неко­то­рым миро­по­ма­зан­ным на цар­ство госу­да­рям дважды навя­зы­вать Пра­во­слав­ной Церкви унию с пап­ским Римом.

Имея перед собой тыся­че­лет­нюю монар­хи­че­скую госу­дар­ствен­ность, пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ную в лич­но­стях визан­тий­ских импе­ра­то­ров, пра­во­слав­ная цер­ков­ная иерар­хия всегда стре­ми­лась не к уто­пи­че­скому идеалу оцер­ко­в­лен­ного госу­дар­ства, но упо­вала на воцер­ко­в­ле­ние лич­но­стей кон­крет­ных госу­да­рей. Фор­му­ли­руя учение о сим­фо­нии пат­ри­ар­шей и импе­ра­тор­ской вла­стей в стро­гих бого­слов­ских поня­тиях и ярких худо­же­ствен­ных обра­зах визан­тий­ской духов­ной куль­туры, пра­во­слав­ные иерархи наста­и­вали на том, что хри­сти­ан­ский госу­дарь, наде­лен­ный огром­ными пол­но­мо­чи­ями в обла­сти госу­дар­ствен­ной жизни, в вопро­сах духов­ных должен высту­пать как сми­рен­ный сын Церкви. Его отно­ше­ние к Пат­ри­арху — это отно­ше­ние духов­ного чада к духов­ному отцу. Без каких-либо фор­маль­ных обя­за­тельств пра­во­слав­ный госу­дарь должен при­ни­мать Божью волю, выра­жен­ную через бла­го­сло­ве­ние цер­ков­ных собо­ров и пра­во­слав­ного пер­во­свя­ти­теля, как осно­во­по­ла­га­ю­щее ука­за­ние для своей госу­дар­ствен­ной дея­тель­но­сти. В под­черк­ну­том неже­ла­нии пра­во­слав­ной иерар­хии фор­маль­ными, име­ю­щими зако­но­да­тель­ную силу согла­ше­ни­ями обя­зы­вать импе­ра­то­ров испол­нять волю пат­ри­ар­хов и вклю­чать импе­ра­тор­скую власть в систему кано­ни­че­ских отно­ше­ний Церкви про­яв­ля­лось всегда при­су­щее пра­во­слав­ной иерар­хии ясное осо­зна­ние непе­ре­хо­ди­мой грани между Цар­ством Небес­ным и цар­ством земным, онто­ло­ги­че­ской несо­по­ста­ви­мо­сти Церкви и госу­дар­ства.

Весьма пока­за­тельно, что, сколь бы высоко ни пре­воз­но­си­лась импе­ра­тор­ская власть в собор­ных посла­ниях или про­по­ве­дях визан­тий­ских цер­ков­ных иерар­хов, идея пра­во­слав­ной монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти так нико­гда и не при­об­рела формы соборно при­ня­того обще­обя­за­тель­ного дог­ма­ти­че­ского учения Церкви. Как бы ни стре­ми­лось визан­тий­ское госу­дар­ствен­ное зако­но­да­тель­ство начи­ная с VI новеллы Юсти­ни­ана инте­гри­ро­вать в цер­ков­ную жизнь монар­хи­че­скую госу­дар­ствен­ность как нечто сопо­ста­ви­мое по своей при­роде с цер­ков­ной иерар­хией, цер­ков­ные каноны так нико­гда и не обос­но­вали ста­туса царя-пома­зан­ника в цер­ков­ной жизни. “Что бы ты не гово­рил, что Цер­ковь стоит твердо по при­чине мира с царями. Бог попу­стил ей тер­петь гоне­ния тогда, когда она была меньше и, каза­лось, слабее; да позна­ешь из этого, что и нынеш­няя твер­дость ее зави­сит не от мира с царями, а от силы Божией”. Так еще на заре пра­во­слав­ной госу­дар­ствен­но­сти в Визан­тии св. Иоанн Зла­то­уст опре­де­лял место монар­хии в цер­ков­ной жизни. И этому взгляду вели­кого отца Церкви ста­ра­лась сохра­нить вер­ность после­ду­ю­щая свя­то­оте­че­ская бого­слов­ская тра­ди­ция Визан­тии, несмотря на все без­услов­ные исто­ри­че­ские заслуги многих визан­тий­ских госу­да­рей перед Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью.

Про­су­ще­ство­вав­шая почти тысячу лет пра­во­слав­ная визан­тий­ская монар­хия яви­лась уни­каль­ным опытом сосу­ще­ство­ва­ния древ­ней евро­пей­ской монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти и непре­взой­ден­ных по своему духов­ному вкладу в исто­рию хри­сти­ан­ского мира Помест­ных Церк­вей пра­во­слав­ного Востока. Однако подобно вет­хо­за­вет­ной монар­хии власть визан­тий­ских импе­ра­то­ров не смогла в полной мере испол­нить свою миссию “удер­жи­ва­ю­щего” по отно­ше­нию к враж­деб­ным Пра­во­слав­ной Церкви монар­хиям ино­вер­ного Востока, веками раз­ру­шав­шим могу­ще­ство Визан­тий­ской импе­рии. Ушед­шая более 500 лет назад вместе с Визан­тий­ской импе­рией в исто­ри­че­ское про­шлое, пра­во­слав­ная монар­хи­че­ская госу­дар­ствен­ность визан­тий­ского типа ока­за­лась трудно вос­про­из­во­ди­мой в после­ду­ю­щей исто­рии госу­дарств других пра­во­слав­ных наро­дов.

Москва как второй Вави­лон

Наи­бо­лее после­до­ва­тельно и про­дол­жи­тельно визан­тий­ский опыт сози­да­ния пра­во­слав­ной монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти в каче­стве обя­за­тель­ной состав­ля­ю­щей жизни Пра­во­слав­ной Церкви имел место в исто­рии России. Однако и в рус­ской исто­рии сим­фо­ния госу­дар­ствен­ной и цер­ков­ной вла­стей оста­ва­лась скорее иде­а­лом, нежели реаль­но­стью, и чаемое рус­скими пра­во­слав­ными подвиж­ни­ками Цар­ство Небес­ное мало похо­дило на сози­дав­ше­еся рус­скими госу­да­рями цар­ство земное. Весьма дра­ма­тично сло­жив­ши­еся обсто­я­тель­ства рус­ской исто­рии, вклю­чав­шие в себя трех­ве­ко­вой период удель­ной раз­дроб­лен­но­сти и двух­ве­ко­вое мон­голь­ское заво­е­ва­ние, не поз­во­лили сфор­ми­ро­ваться на Руси системе монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти визан­тий­ского типа в первые 500 лет после кре­ще­ния Руси. Впро­чем, именно на этот пяти­сот­лет­ний период отсут­ствия на Руси власти пра­во­слав­ных само­держ­цев при­хо­дятся все святые рус­ские госу­дари, среди кото­рых зна­чи­тель­ное место зани­мают князья-стра­сто­терпцы, состав­ля­ю­щие харак­тер­ный именно для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви тип свя­то­сти. Содер­жа­ние подвига князей-стра­сто­терп­цев прежде всего состав­ляет без­вин­ная смерть, при­ни­мав­ша­яся подвиж­ни­ками с хри­сти­ан­ским сми­ре­нием, подчас без всякой связи с испол­не­нием ими их госу­дар­ствен­ных обя­зан­но­стей. В почи­та­нии именно такого рода подвиж­ни­че­ства своих госу­да­рей, начав­ше­гося с первых про­слав­лен­ных в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви святых князей Бориса и Глеба, выра­зи­лось очень харак­тер­ное для рус­ского цер­ков­ного созна­ния ощу­ще­ние несо­вер­шен­ства цар­ства зем­ного по его при­роде, когда именно в отвер­же­нии себя от жизни, а значит, и от власти пра­вед­ный госу­дарь прежде всего и может стя­жать себе венец пра­во­слав­ного свя­того.

Лишь на рубеже XV–XVI веков в рус­ской исто­рии появ­ля­ется первый коро­но­ван­ный по визан­тий­скому чину князь Дмит­рий, внук Ивана III, кото­рому так и не суж­дено было всту­пить на пре­стол рус­ского само­держца, как стали име­но­вать себя вели­кие мос­ков­ские князья во второй поло­вине XV века. И только в 1547 г. на рус­ском троне ока­зался коро­но­ван­ный, хотя и не удо­сто­ив­шийся миро­по­ма­за­ния царь Иван Гроз­ный. Его про­ти­во­ре­чи­вое прав­ле­ние, испол­нен­ное бли­ста­тель­ных побед и страш­ных пре­ступ­ле­ний, создав­шее в рус­ской исто­рии пре­це­дент про­ли­тия пра­во­слав­ным царем крови пра­во­слав­ных святых, как будто отра­зило в себе пре­иму­ще­ственно тене­вые сто­роны визан­тий­ской монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти и сде­лало Москву более похо­жей на второй Вави­лон, нежели на Третий Рим. Первый же миро­по­ма­зан­ный на цар­ство рус­ский пра­во­слав­ный госу­дарь Федор Иоан­но­вич лишь дра­ма­тично завер­шил прав­ле­ние дина­стии Рюри­ко­ви­чей и озна­ме­но­вал своей ранней кон­чи­ной начало страш­ных 15 лет Смут­ного вре­мени, когда так и не состо­яв­ша­яся в России к XVII веку вели­че­ствен­ная визан­тий­ская сим­фо­ния цар­ской и пат­ри­ар­шей вла­стей, каза­лось, окон­ча­тельно была заглу­шена зло­ве­щей холоп­ско-бояр­ской како­фо­нией госу­да­рей-само­зван­цев в лице Лже­д­мит­рия I и госу­да­рей-вре­мен­щи­ков в лице князя Васи­лия Шуй­ского. Всегда сми­рен­но­мудро укло­няв­ша­яся от бли­ста­тель­ного и кро­ва­вого бре­мени госу­дар­ствен­ной власти рус­ская цер­ков­ная иерар­хия на этот раз в лице св. Пат­ри­арха Гер­мо­гена спасла рос­сий­скую монар­хи­че­скую госу­дар­ствен­ность и выстра­дала муче­ни­че­ской смер­тью своего пер­во­свя­ти­теля Зем­ский Собор 1613 г., избрав­ший на цар­ство юного Миха­ила Федо­ро­вича Рома­нова. Испол­нен­ные вели­кого смя­те­ния и поте­ряв­шие надежду на пре­бы­вав­шую в раз­рухе госу­дар­ствен­ную власть, члены Зем­ского Собора попы­та­лись защи­тить юного царя и его потом­ков авто­ри­те­том власти цер­ков­ной и, не будучи цер­ков­ным Собо­ром и не имея на то кано­ни­че­ских прав, все же при­няли гра­моту с цер­ков­ным отлу­че­нием всех, кто отре­чется от госу­да­рей их новой дина­стии.

Рус­ская монар­хи­че­ская госу­дар­ствен­ность

В период прав­ле­ния первых само­держ­цев из дина­стии Рома­но­вых Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь и рус­ская монар­хи­че­ская госу­дар­ствен­ность, каза­лось, как нико­гда близко подо­шли к вопло­ще­нию идеала сим­фо­нии пат­ри­ар­шей и цар­ской вла­стей. Однако испол­нен­ный тяже­лей­ших внеш­них испы­та­ний и раз­но­сто­рон­них внут­рен­них про­ти­во­ре­чий XVII век не поз­во­лил даже одному из наи­бо­лее бла­го­че­сти­вых рус­ских госу­да­рей, царю Алек­сею Михай­ло­вичу, над­ле­жа­щим обра­зом испол­нить миссию “вер­хов­ного кти­тора” Церкви, спас­шей монар­хи­че­скую госу­дар­ствен­ность в России в годы Смут­ного вре­мени. Самый выда­ю­щийся в XVII веке после св. Пат­ри­арха Гер­мо­гена пер­во­свя­ти­тель Пат­ри­арх Никон был отправ­лен по воле царя Алек­сея Михай­ло­вича Боль­шим Мос­ков­ским Собо­ром 1666–1667 гг. в зато­че­ние. Исправ­ле­ние бого­слу­жеб­ных книг и обря­до­вая реформа пере­росли во многом бла­го­даря вме­ша­тель­ству в цер­ков­ную жизнь царей Алек­сея Михай­ло­вича и Федора Алек­се­е­вича в раз­ру­ши­тель­ный ста­ро­об­ряд­че­ский раскол, когда впер­вые в рус­ской исто­рии кро­ва­вое гоне­ние пра­во­слав­ной монар­хи­че­ской власти обру­ши­лось на побор­ни­ков древ­не­рус­ского пра­во­слав­ного бла­го­че­стия.

Пред­став­ля­ю­щийся сейчас пери­о­дом некоей цер­ковно-госу­дар­ствен­ной идил­лии XVII век завер­шился прав­ле­нием госу­даря Петра Вели­кого, кото­рый не только окон­ча­тельно отка­зался от визан­тий­ского идеала сим­фо­нии пат­ри­ар­шей и цар­ской вла­стей, но и дерз­нул раз­ру­шить кано­ни­че­ское устрой­ство выс­шего цер­ков­ного управ­ле­ния, упразд­нив, как ока­за­лось, более чем на 200 лет цер­ков­ные соборы и пат­ри­ар­ше­ство. Стре­мясь пре­вра­тить рус­скую цер­ков­ную иерар­хию в инстру­мент, послуш­ный воле лишь цар­ства зем­ного, вопло­щен­ного в рос­сий­ском само­держце, Петр Вели­кий зако­но­да­тельно под­чи­нил Цер­ковь само­дер­жав­ным госу­да­рям, несмотря на свое пома­зан­ни­че­ство на цар­ство, все же оста­вав­шимся миря­нами. Впо­след­ствии опре­де­лив в Основ­ных зако­нах Рос­сий­ской импе­рии место импе­ра­тора как “вер­хов­ного защит­ника и хра­ни­теля дог­ма­тов пра­во­слав­ной веры”, сино­даль­ная система попы­та­лась как будто окон­ча­тельно пере­не­сти дог­ма­ти­че­скую жизнь Церкви из цар­ства Бога в цар­ство кесаря.

Гра­ни­чив­шие с кощун­ством коро­на­ции импе­ра­триц Анны Иоан­новны, Ели­за­веты Пет­ровны и Ека­те­рины Вели­кой, когда миро­по­ма­зан­ных на цар­ство госу­да­рынь вво­дили цар­скими вра­тами в алтарь и при­ча­щали по цар­скому чину у св. Пре­стола, лишь под­чер­ки­вали чуж­дость сино­даль­ной системы не только литур­ги­че­ской, но и кано­ни­че­ской тра­ди­циям Пра­во­слав­ной Церкви. Вошед­шее в анналы исто­рии Рос­сий­ского госу­дар­ства как “бли­ста­тель­ный век” цар­ство­ва­ние Ека­те­рины Вели­кой в рус­ской цер­ков­ной исто­рии стало пери­о­дом иму­ще­ствен­ного опу­сто­ше­ния цер­ков­ной иерар­хии, адми­ни­стра­тив­ного гоне­ния на мона­стыр­ское мона­ше­ство, соци­аль­ного уни­же­ния пра­во­слав­ного духо­вен­ства и глу­бо­кой секу­ля­ри­за­ции рус­ской духов­ной куль­туры.

Лишь открыв­шийся корот­ким, но бла­го­де­тель­ным для Церкви цар­ство­ва­нием импе­ра­тора Павла I XIX век ока­зался пери­о­дом мед­лен­ного, подчас непо­сле­до­ва­тель­ного воз­вра­ще­ния рус­ской само­дер­жав­ной монар­хии к искон­ным тра­ди­циям пра­во­слав­ной монар­хи­че­ской госу­дар­ствен­но­сти. И все же омра­чен­ный двумя царе­убий­ствами и труд­ными поис­ками места Рос­сий­ской импе­рии в секу­ля­ри­зо­вав­шейся Европе XIX век не стал вре­ме­нем отре­ше­ния рос­сий­ских госу­да­рей от соблазна оста­ваться защит­ни­ками и хра­ни­те­лями дог­ма­тов пра­во­слав­ной веры. И только послед­ний рос­сий­ский импе­ра­тор Нико­лай II глу­боко осо­знал духов­ную ложь сино­даль­ной системы под­чи­не­ния цар­ства Бога цар­ству кесаря и пред­при­нял впер­вые за 200 лет кон­крет­ные меры для вос­ста­нов­ле­ния в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви власти Помест­ного Собора и Пат­ри­арха, а значит, и для воз­рож­де­ния в рус­ской госу­дар­ствен­ной жизни реаль­ной, а не фор­маль­ной пра­во­слав­ной монар­хи­че­ской власти. Необъ­ят­ность задач, сто­яв­ших перед Рос­сией в период цар­ство­ва­ния импе­ра­тора Нико­лая II, когда соци­ально-эко­но­ми­че­ская и обще­ственно-поли­ти­че­ская модер­ни­за­ция страны должна была соче­таться с сохра­не­нием тра­ди­ци­он­ных устоев ее духовно-исто­ри­че­ского бытия, не поз­во­лила послед­нему само­держцу вос­ста­но­вить кано­ни­че­ское высшее цер­ков­ное управ­ле­ние. И уже не при испол­нен­ном высо­кого лич­ного бла­го­че­стия госу­даре Нико­лае II, а при при­вер­жен­ном к без­ли­кому рели­ги­оз­ному индиф­фе­рен­тизму Вре­мен­ном пра­ви­тель­стве Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви уда­лось созвать Помест­ный Собор и в усло­виях начи­нав­шейся Граж­дан­ской войны вос­ста­но­вить пат­ри­ар­ше­ство.

Новая сим­фо­ния Церкви и обще­ства

Завер­шив­шее 930-летнюю эпоху хри­сти­ан­ской госу­дар­ствен­но­сти и 370-летний период цер­ковно коро­но­ван­ной само­дер­жав­ной власти в России цар­ство­ва­ние импе­ра­тора Нико­лая II, при­няв­шего со своей вен­це­нос­ной “малой цер­ко­вью” стра­сто­терп­че­скую кон­чину, через подвиг стра­сто­терп­че­ства своих госу­да­рей как будто напом­нило рус­скому пра­во­слав­ному народу, что не в утвер­жде­нии зем­ного цар­ства может при­хо­дить в этот мир цар­ство Небес­ное, что и через отре­че­ние от цар­ской власти, и через отвер­же­ние от земной жизни может стя­жаться венец цер­ков­ной свя­то­сти, венец Цар­ства не от мира сего. Подобно своей пред­ше­ствен­нице монар­хии визан­тий­ской, монар­хия рос­сий­ская ушла в исто­ри­че­ское про­шлое, оста­вив своим бывшим под­дан­ным Пра­во­слав­ную Цер­ковь, госу­дар­ственно не защи­щен­ную и бого­бор­цами гони­мую. Однако утвер­ждав­шая себя в чело­ве­че­ской исто­рии не внеш­ним покро­ви­тель­ством мно­го­чис­лен­ных земных, хотя бы и пра­во­слав­ных госу­да­рей, но бла­го­дат­ным попе­че­нием своего един­ствен­ного Боже­ствен­ного Осно­ва­теля — Иисуса Христа Пра­во­слав­ная Цер­ковь про­дол­жает жить в мире, в кото­ром уже нет, а воз­можно, и нико­гда не будет ни одного пра­во­слав­ного монарха.

Из двух основ­ных, извест­ных еще с дохри­сти­ан­ских времен форм госу­дар­ствен­ной власти — монар­хии и рес­пуб­лики — чело­ве­че­ство в своем подав­ля­ю­щем боль­шин­стве пред­по­чло рес­пуб­ли­кан­ское госу­дар­ство. Конечно, рес­пуб­лики новей­шего вре­мени во многом отли­ча­ются от антич­ных демо­кра­тий. Подав­ля­ю­щему боль­шин­ству совре­мен­ных рес­пуб­ли­кан­ских госу­дар­ствен­ных дея­те­лей уже не при­хо­дит в голову счи­тать воле­изъ­яв­ле­ние своих изби­ра­те­лей или поста­нов­ле­ния своих пар­ла­мен­тов отзву­ками гласа язы­че­ских богов или про­яв­ле­нием хри­сти­ан­ского Боже­ствен­ного Про­мысла. Тен­ден­ция к мак­си­маль­ной секу­ля­ри­за­ции госу­дар­ствен­ной жизни вплоть до отде­ле­ния в хри­сти­ан­ских стра­нах Церкви от госу­дар­ства уже давно стала гос­под­ству­ю­щим настро­е­нием миро­вой поли­ти­че­ской элиты. И если двух­ты­ся­че­лет­ний опыт Церкви во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с оцер­ков­ляв­ши­мися монар­хи­ями опре­де­ленно про­де­мон­стри­ро­вал невоз­мож­ность даже для пра­во­слав­ных монар­хий исто­ри­че­ски орга­нично и кано­ни­че­ски без­упречно войти в пол­ноту цер­ков­ной жизни, тем меньше должно оста­ваться иллю­зий отно­си­тельно воз­мож­но­сти оцер­ко­в­ле­ния секу­ля­ри­зо­ван­ных рес­пуб­ли­кан­ских госу­дарств.

Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь, подобно всем осталь­ным Помест­ным Пра­во­слав­ным Церк­вам, должна осу­ществ­лять свое слу­же­ние в насто­я­щее время, имея дело с совре­мен­ным секу­ля­ри­зо­ван­ным госу­дар­ством по своим юри­ди­че­ским формам рес­пуб­ли­кан­ским, по своему поли­ти­че­скому содер­жа­нию в лучшем случае демо­кра­ти­че­ским, а в худшем — тота­ли­тар­ным, по своим духов­ным устрем­ле­ниям в лучшем случае рели­ги­озно индиф­фе­рент­ным, а в худшем — ате­и­сти­че­ским. Как же сов­ме­стить эту совре­мен­ную реаль­ную поли­тику с рас­про­стра­нен­ным в широ­ких кругах цер­ков­ной обще­ствен­но­сти пред­рас­суд­ком о том, что Пра­во­слав­ная Цер­ковь может в полной мере осу­ществ­лять свое слу­же­ние лишь в пра­во­слав­ном монар­хи­че­ском госу­дар­стве, и с реаль­ным исто­ри­че­ским опытом цер­ков­ной иерар­хии, испы­тав­шей после паде­ния пра­во­слав­ных монар­хий в раз­лич­ных стра­нах в основ­ном госу­дар­ствен­ную поли­тику скры­тых гоне­ний или откры­тых репрес­сий?

“Какую вред­ную под­рыв­ную работу при борьбе за пре­стиж церкви и хри­сти­ан­ства, — писал выда­ю­щийся цер­ков­ный исто­рик и обще­ствен­ный дея­тель Антон Кар­та­шев, — про­из­во­дят те из хри­стиан с непро­све­щен­ным созна­нием, кото­рые про­дол­жают пони­мать задачи хри­сти­ан­ского госу­дар­ства в наше время как задачи воз­врата к исто­ри­че­ски зако­но­мерно исчез­нув­шему строю старых пат­ри­ар­халь­ных госу­дарств”. Дей­стви­тельно, лишь пре­кра­ще­ние “увя­зы­ва­ния” цер­ков­ной жизни с той или иной исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щей формой орга­ни­за­ции госу­дар­ствен­ной власти, в том числе и со столь при­выч­ной для хри­стиан пра­во­слав­ной монар­хией, может поз­во­лить Церкви в совре­мен­ных усло­виях выйти из той обще­ственно-поли­ти­че­ской резер­ва­ции, в кото­рой ее пыта­ются оста­вить как обра­щен­ные в без­бож­ное буду­щее секу­ля­ри­зо­ван­ные госу­дар­ствен­ные дея­тели, так и обра­щен­ные к тео­кра­ти­че­ским уто­пиям про­шлого фун­да­мен­та­лист­ские круги цер­ков­ной обще­ствен­но­сти.

Важ­ней­шей тен­ден­цией в дея­тель­но­сти еще только скла­ды­ва­ю­ще­гося в России совре­мен­ного пра­во­вого госу­дар­ства наряду с секу­ля­ри­за­цией всех сторон госу­дар­ствен­ной жизни явля­ется стрем­ле­ние деле­ги­ро­вать граж­дан­скому обще­ству зна­чи­тель­ную часть своих управ­лен­че­ских функ­ций. Именно граж­дан­ское обще­ство с раз­ви­той инфра­струк­ту­рой своих мно­го­чис­лен­ных поли­ти­че­ских, бла­го­тво­ри­тель­ных и про­све­ти­тель­ских орга­ни­за­ций станет важ­ней­шим субъ­ек­том исто­ри­че­ской жизни XXI века. Поэтому именно в вос­пи­та­нии пра­во­славно веру­ю­щих и пат­ри­о­ти­че­ски мыс­ля­щих членов этого граж­дан­ского обще­ства должно заклю­чаться основ­ное направ­ле­ние мис­си­о­нер­ско-про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­сти Церкви в совре­мен­ном мире. “Мы… не можем не раз­де­лять искрен­него плача пра­во­слав­ных рус­ских сердец об утрате миро­по­ма­зан­ного защит­ника церкви, главы пра­во­слав­ного народа, — писал Кар­та­шев в своей заме­ча­тель­ной книге “Вос­со­зда­ние святой Руси”. — Во всяком случае, нам не по пути с поли­ти­ками, сади­сти­че­ски заби­ва­ю­щими колы в могилу пра­во­слав­ного цар­ства. Но мы не впа­даем и в апо­ка­лип­ти­че­ский пес­си­мизм. Не оста­нав­ли­ва­емся на одной защит­ной пози­ции… Цер­ковь не лишена средств для тео­кра­ти­че­ского вли­я­ния на жизнь. Она имеет для выпол­не­ния этой задачи новых союз­ни­ков — силы обще­ствен­но­сти… Осо­бенно ценно в этой новой сим­фо­нии Церкви с обще­ством то, что она сохра­няет свою внеш­нюю и внут­рен­нюю сво­боду — залог ее тео­кра­ти­че­ской силы. А наше время неот­ступно при­зы­вает Цер­ковь к ее под­линно тео­кра­ти­че­ской интер­вен­ции в жгучие вопросы совре­мен­но­сти, со всей силой ее сво­бод­ного от госу­дар­ствен­ной зави­си­мо­сти авто­ри­тета”.

Мит­ро­фа­нов Г. Хри­сти­ан­ства нет без Церкви, но есть ли Цер­ковь без монар­хии? // Исто­ри­че­ский вест­ник. М., 2000. №7 (11)

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки