Имена Божии

игумен Ила­рион (Алфеев)

Чело­веку свой­ственно мыс­лить в кате­го­риях имен, обра­зов, опре­де­ле­ний. Все, что суще­ствует в этом мире – всякая вещь, всякое живое суще­ство, всякая реаль­ность – имеет свое имя на чело­ве­че­ском языке. Имя обо­зна­чает то место, кото­рое его носи­тель зани­мает в иерар­хии твар­ного мира. Наре­кая имена пред­ме­там мате­ри­аль­ного мира, чело­век демон­стри­рует свое знание этих пред­ме­тов, в неко­то­ром роде всту­пает в обла­да­ние ими.1 Имя ста­но­вится сим­во­лом пред­мета, оно вопло­щает в себе наше знание о его носи­теле, про­из­не­се­ние имени напо­ми­нает нам о том, кому или чему оно при­над­ле­жит.

Все имена и образы, доступ­ные нам, заим­ство­ваны из види­мого, мате­ри­аль­ного мира, в том числе и те, при помощи кото­рых мы пыта­емся опи­сать Бога. Бог нахо­дится вне иерар­хии твар­ных существ. Есть имена и образы, кото­рые могут напом­нить людям о Боге, но нет такого имени, кото­рое оха­рак­те­ри­зо­вало бы сущ­ность Божию, так как она нахо­дится за пре­де­лами раци­о­наль­ного позна­ния. Всякое имя под­властно чело­ве­че­скому разуму, но имя Божие – непод­властно ему. На вопрос об имени Своем Бог отве­чает чело­веку вопро­сом: «Что ты спра­ши­ва­ешь о имени Моем? Оно чудно».2 Бог откры­ва­ется Моисею с именем «Сущий» (Yahweh),3 но имя это не гово­рит ничего о том, что есть сущ­ность Божия: оно лишь ука­зы­вает, что Бог есть Тот, Кто суще­ствует. Назы­вая Себя «Сущим», Бог отка­зы­вает Моисею в просьбе назвать Свое имя, так как «Я есмь Сущий» озна­чает ни что иное, как «Я есмь то, что Я есмь», или «Только Я Сам знаю, что Я есмь». Таким обра­зом, не только те имена, кото­рые чело­век дает Богу, но и те, с кото­рыми Бог откры­ва­ется чело­веку, не исчер­пы­вают Его сущ­но­сти.4

В древ­нем Изра­иле имя Божие было окру­жено бла­го­го­вей­ным почи­та­нием; на письме оно изоб­ра­жа­лось свя­щен­ной тет­ра­грам­мой YHWH. В период после вави­лон­ского плена сло­жи­лась тра­ди­ция вовсе не про­из­но­сить имя «Сущий», заме­няя его дру­гими име­нами. Во всем этом Гри­го­рий видит прямое ука­за­ние на то, что при­рода Боже­ства пре­вос­хо­дит всякое имя:

Боже­ство неиме­ну­емо. И это пока­зы­вают не только логи­че­ские рас­суж­де­ния (logismoi), но дали нам понять и муд­рей­шие и древ­ней­шие из евреев. Ибо те, кото­рые почтили Боже­ство осо­быми зна­ками и не потер­пели, чтобы одними и теми же бук­вами писа­лись и имена всех, кто ниже Бога, и имя Самого Бога, чтобы Боже­ство даже в этом было непри­частно ничему свой­ствен­ному нам, могли ли когда-нибудь решиться рас­се­ян­ным голо­сом наиме­но­вать При­роду нераз­ру­ши­мую и един­ствен­ную? Ибо как никто нико­гда не вдыхал в себя весь воздух, так и сущ­ность Божию никоим обра­зом ни ум не мог вме­стить, ни слово объять.5

Гри­го­рий раз­де­ляет имена Божии на три кате­го­рии: те, кото­рые отно­сятся к Его сущ­но­сти, те, кото­рые ука­зы­вают на Его власть над миром, и, нако­нец, те, что отно­сятся к Его «домо­стро­и­тель­ству», т.е. каким-либо дей­ствиям во благо чело­веку. К первой кате­го­рии отно­сятся имена ho ōn (Сущий), theos (Бог) и kyrios (Гос­подь). Имя theos, по заме­ча­нию Гри­го­рия, «искус­ные в эти­мо­ло­гии про­из­во­дят от гла­го­лов theein (бежать) и ethein (жечь)6 по при­чине посто­ян­ного дви­же­ния и силе истреб­лять недоб­рые рас­по­ло­же­ния». Это имя «отно­си­тель­ное, а не абсо­лют­ное», так же как и имя kyrios. Что же каса­ется имени ho ōn, то оно не при­над­ле­жит никому, кроме Бога, и самым прямым обра­зом ука­зы­вает на Его сущ­ность, а потому и явля­ется наи­бо­лее под­хо­дя­щим Богу.7 Гри­го­рий назы­вает Бога «Первой Сущ­но­стью»;8 впро­чем,- гово­рит он,- кому-то может пока­заться более достой­ным Бога «поста­вить Его и выше поня­тия сущ­но­сти (ousia) или в Нем заклю­чить все бытие (to einai), ибо в Нем – источ­ник бытия всего осталь­ного».9

Ко второй кате­го­рии отно­сятся имена Все­дер­жи­тель, Царь славы, Царь веков, Царь сил, Царь воз­люб­лен­ного, Царь цар­ству­ю­щих, Гос­подь Сафаоф (Гос­подь воинств), Гос­подь сил, Гос­подь гос­под­ству­ю­щих.10 Нако­нец, к тре­тьей кате­го­рии отно­сятся имена Бога спа­се­ния, Бога отмще­ния, Бога мира, Бога правды, Бога Авра­ама, Исаака и Иакова11 и другие имена, свя­зан­ные с дей­стви­ями Бога в исто­рии изра­иль­ского народа. К этой же кате­го­рии отно­сятся имена Божии «после вопло­ще­ния», т.е. соб­ственно имена Христа.12Пре­иму­ще­ственно перед дру­гими име­нами Бог назы­ва­ется Миром и Любо­вью,13 причем Сам Бог более всего раду­ется, когда Его назы­вают Любо­вью.14

Каждое из имен Божиих харак­те­ри­зует то или иное свой­ство Бога. Однако эти имена настолько отно­си­тельны и неполны, что ни каждое из них в отдель­но­сти, ни все они в сово­куп­но­сти не дают воз­мож­но­сти пред­ста­вить, что есть Бог в Своей сущ­но­сти. Если собрать все имена Божии и все образы, с кото­рыми Бог связан в Писа­нии, и сле­пить их в одно целое, полу­чится некая искус­ствен­ная умо­зри­тель­ная кон­струк­ция – скорее идол, чем Бог. Имена Бога, заим­ство­ван­ные из види­мой все­лен­ной, созер­ца­ние дей­ствий Божиих в мире, наблю­де­ние за пре­муд­рым устрой­ством тварей – все это может при­ве­сти чело­века к покло­не­нию Творцу мира. Но слу­ча­лось и так, что чело­век обо­жеств­лял что-либо из види­мого и покло­нялся твари вместо Творца. Так из оши­боч­ного бого­сло­вия рож­да­лось идо­ло­по­клон­ство:

Дух, Огонь, Свет, Любовь, Муд­рость, Ум, Слово15 и тому подоб­ное – не наиме­но­ва­ния ли Первой При­роды? Итак, что же? Пред­ста­вишь ли дух без дви­же­ния и раз­ли­я­ния, или огонь вне мате­рии, дви­же­ния вверх, свой­ствен­ного ему цвета и формы? Или свет не сме­шан­ный с воз­ду­хом, отдель­ный от того, что порож­дает свет и светит? А ум каким пред­ста­вишь? Не пре­бы­ва­ю­щим ли в чем-либо другом? А мысли – не дви­же­ния ли, или нахо­дя­щи­еся в покое, или про­яв­ля­ю­щие себя вовне? А слово пред­ста­вишь ли какое-либо, кроме без­молв­ству­ю­щего в нас или изли­ва­е­мого, не реша­юсь ска­зать – исче­за­ю­щего? А муд­рость, по твоим пред­став­ле­нием, что есть, кроме навыка рас­суж­дать о боже­ствен­ном и чело­ве­че­ском? Пра­вед­ность же и любовь – не похваль­ные ли рас­по­ло­же­ния, про­ти­во­бор­ству­ю­щие одно неспра­вед­ли­во­сти, другое нена­ви­сти?..16 Или надо, отсту­пив от этих обра­зов, видеть на осно­ва­нии их Боже­ство в Самом Себе, насколько воз­можно, собрав из этих изоб­ра­же­ний некое частич­ное пред­став­ле­ние (merikēn tina phantasian)? Итак, что же это за изоб­ре­те­ние, кото­рое собрано из обра­зов, но не тож­де­ственно им? Или как все их и каждый в отдель­но­сти совер­шен­ным обра­зом заклю­чит Тот, Кто един по Своей при­роде, Кто несло­жен и несрав­ним ни с чем?.. Так всякая разум­ная при­рода стре­мится к Богу и Первой При­чине, однако не может постичь Ее… Утом­лен­ная вле­че­нием, она как бы выби­ва­ется из сил и, не пере­неся муче­ний, пус­ка­ется в новое пла­ва­ние, чтобы или, по дур­ному рас­чету, обра­тить взор на види­мое и сде­лать что-либо богом.., или из кра­соты види­мого и порядка познать Бога, упо­тре­бив зрение путе­во­ди­те­лем к тому, что пре­выше зрения, но при этом не поте­рять Бога из-за вели­ко­ле­пия види­мого.17

Всякое упро­щен­ное, частич­ное, одно­сто­ронне ката­фа­ти­че­ское пред­став­ле­ние о Боге сродни идо­ло­по­клон­ству: оно обле­кает Бога в кате­го­рии чело­ве­че­ской мысли. Те антро­по­мор­фи­че­ские пред­став­ле­ния о Боге, кото­рые содер­жатся в Свя­щен­ном Писа­нии, должны пони­маться как ино­ска­за­ние: сквозь «букву» Писа­ния сле­дует про­ни­кать в его «внут­рен­нее содер­жа­ние».18 Есть вещи, кото­рые названы в Писа­нии, однако не суще­ствуют в дей­стви­тель­но­сти: именно к этой кате­го­рии отно­сятся биб­лей­ские антро­по­мор­физмы. В Писа­нии о Боге гово­рится, что Он спит, про­буж­да­ется, гне­ва­ется, ходит и пре­сто­лом имеет херу­ви­мов.19 Но с каких это пор Бог стал страст­ным? Откуда слышно, чтобы у Него было тело? «Здесь пред­став­лено то, чего в дей­стви­тель­но­сти не суще­ствует. Ибо мы наиме­но­вали Боже­ствен­ное име­нами, взя­тыми из нашей реаль­но­сти». Если Бог по каким-то Ему извест­ным при­чи­нам не про­яв­ляет види­мых знаков заботы о нас, нам кажется, что Он спит; если вдруг ока­зы­вает бла­го­де­я­ние – про­буж­да­ется. Он нака­зы­вает, а мы думаем, что гне­ва­ется; Он дей­ствует то здесь, то там, а нам кажется – ходит. Бог быстро дви­жется – мы назы­ваем это поле­том;20 Он взи­рает на нас – назы­ваем «лицом»;21 Он дает нам что-либо – име­нуем «рукой»;22 «так и всякая другая сила и другое дей­ствие Божии изоб­ра­жа­ются у нас чем-либо телес­ным».23

Вновь и вновь Гри­го­рий воз­вра­ща­ется к мысли о непо­сти­жи­мо­сти, неопре­де­ли­мо­сти и неиме­ну­е­мо­сти Бога, о том, что ника­кое имя или поня­тие не соот­вет­ствует Его вели­чию. Вопреки Евно­мию, кото­рый считал, что сущ­ность Бога заклю­ча­ется в Его «нерож­ден­но­сти»,24 Гри­го­рий ука­зы­вает на то, что ни «нерож­ден­ность», ни «без­на­чаль­ность», ни «бес­смер­тие» не исчер­пы­вают сущ­но­сти Божией.25 Ни «непо­сти­жи­мость», на кото­рый наста­и­вали пра­во­слав­ные вопреки Евно­мию, ни про­стота, ни веч­ность, ни другие свой­ства, при­пи­сы­ва­е­мые Богу, не исчер­пы­вают Того, Кто вне кате­го­рий вре­мени, места, слова, разума, пости­же­ния. Мы вообще можем гово­рить при помощи слов только о том, что «вокруг Бога», но не о Нем Самом:

Бог всегда был, есть и будет; вернее, всегда «есть». Ибо тер­мины «был» и «будет» взяты из наших вре­менных деле­ний и из пре­хо­дя­щей при­роды, а Сущий всегда есть, и так Он Сам Себя назы­вает, бесе­дуя с Мои­сеем на горе. Ибо Он обла­дает все­це­лым бытием и объ­еди­няет его в себе, не име­ю­щее ни начала, ни конца. Как некий океан сущ­но­сти,26 бес­пре­дель­ный и неогра­ни­чен­ный, пре­вос­хо­дя­щий всякую идею вре­мени и при­роды, одним умом Он может быть очер­чен – и то весьма неясно и неполно, и не Он сам, но то, что вокруг Него,- когда соби­рают воедино те или другие пред­став­ле­ния о Нем в один какой-то облик истины, убе­га­ю­щий прежде, чем будет улов­лен, и усколь­за­ю­щий прежде, чем будет пред­став­лен… Итак, Боже­ство бес­пре­дельно и неудо­босо­зер­ца­емо, и это только в Нем совер­шенно пости­жимо – Его бес­пре­дель­ность, хотя кто-то счи­тает свой­ством про­стой При­роды быть или все­цело непо­сти­жи­мой, или совер­шенно пости­жи­мой.27

Рас­смат­ри­вая «бес­пре­дель­ное» в отно­ше­нии к началу и концу,- про­дол­жает Гри­го­рий,- разум или устрем­ля­ется в «высшую бездну» и, не находя, на чем оста­но­виться, назы­вает бес­пре­дель­ное «без­на­чаль­ным», или устрем­ля­ется в «нижнюю бездну» и назы­вает его «бес­смерт­ным» и «нетлен­ным»; соеди­нив то и другое воедино, назы­вает его «вечным».28

Учение о непо­сти­жи­мо­сти и неиме­ну­е­мо­сти Бога содер­жится не только в поле­ми­че­ских трак­та­тах Гри­го­рия, но и в его мисти­че­ской поэзии. В своих сти­хо­твор­ных молит­вах Гри­го­рий обра­ща­ется к Богу как носи­телю всех имен и вместе с тем Тому, Кто пре­выше вся­кого имени, Тому, Кото­рого весь мир про­слав­ляет словом и мол­ча­нием:

О Ты, Кото­рый по ту сто­рону всего (ō pantōn epekeina)! Ибо что иное можно про­петь о Тебе?
Как слово вос­поет Тебя? Ибо Ты невы­ра­зим ника­ким словом!
Как ум воз­зрит на Тебя? Ибо Ты непо­сти­жим ника­ким умом!
Ты один неиз­ре­че­нен, ибо Ты родил все изре­ка­е­мое.
Ты один непо­зна­ваем, ибо Ты родил все позна­ва­е­мое.
Тебя про­воз­гла­шает все гово­ря­щее и него­во­ря­щее.
Тебя чтит все разум­ное и нера­зум­ное.
Общие для всех жела­ния, общие болез­но­ва­ния всех
Устрем­лены к Тебе! Тебе все молится. Тебе все,
Пони­ма­ю­щее Твое пове­ле­ние, вос­сы­лает без­молв­ный гимн.
Тобою единым все пре­бы­вает. К Тебе все в сово­куп­но­сти стре­мится.
Ты предел всего, Ты и Един, и Все, и Никто,
И ни единое, ни все. О Все­име­ну­е­мый! Как назову Тебя,
Еди­ного неиме­ну­е­мого? Сквозь заоб­лач­ные покровы
Какой небес­ный ум про­ник­нет? Будь мило­стив,
О Ты, Кото­рый по ту сто­рону всего! Ибо что иное можно про­петь о Тебе?29

Этот вдох­но­вен­ный гимн Гри­го­рия, оче­видно, и имел в виду автор Аре­о­па­гит­ского кор­пуса, когда гово­рил, что «бого­словы вос­пе­вают» Бога «как безы­мян­ного и носи­теля вся­кого имени».30 Идея Гри­го­рия станет отправ­ным пунк­том трак­тата «О Боже­ствен­ных именах», в кото­ром учение об именах Божиих будет окон­ча­тельно систе­ма­ти­зи­ро­вано. Однако именно Гри­го­рий был первым, кто на восточно-хри­сти­ан­ской почве создал строй­ное учение об именах Того, Кто нахо­дится «по ту сто­рону» вся­кого имени и опре­де­ле­ния. В этом – одна из его мно­го­чис­лен­ных заслуг перед пра­во­слав­ным дог­ма­ти­че­ским бого­сло­вием.


При­ме­ча­ния:

1 Ср. Быт.2:19–20.
2 Ср. Суд.13:18; Быт.32:29.
3 Исх.3:14.
4 Ср. Ориген. О молитве 24: «…Все мы каждый раз, когда думаем о Боге, свя­зы­ваем с этим именем какие-либо опре­де­лен­ные пред­став­ле­ния, но пред­став­ляем себе под этим именем далеко не все, чем Бог явля­ется, потому что лишь немно­гие из людей и даже… менее чем немно­гие пости­гают Его во всех отно­ше­ниях осо­бен­ную сущ­ность…»
5 Сл.30,17,1–10; SC 250,260–262 = 1.440.
6 Сло­во­про­из­вод­ство theos от theein весьма рас­про­стра­нено: см. Платон. Кратил 397d; Феофил Алек­сан­дрий­ский. К Авто­лику 1,4; Кли­мент Алек­сан­дрий­ский. Стро­маты 4,23; и др.
7 Сл.30,18,1–18; 262–264 = 1.440.
8 Сл.28,31,13; 172 = 1.412. О пла­то­ни­че­ских корнях этого тер­мина см.Moreschini. Platonismo, 1385; Pinault. Platonisme, 55, 67, 79–80.
9 Сл.6,12,18–20; SC 405,152 = 1.153. Ср. Ориген. На Ин.19,1 (PG 14,536). Говоря о том, что Бог выше поня­тия «сущ­но­сти», Гри­го­рий сле­дует Пла­тону(см. Госу­дар­ство 509b) и Пло­тину (Энн.5,3,13–14; 5,3,17; 6,8,21).
10 Ср. Исх.15:3; Пс.23:19; 1Тим.1:17; Пс.57:13; 1Тим.6:15; Ис.1:19; Рим.9:29; Втор.10:17; Ис.3:15; Ам.6:8.
11 Ср. Пс.67:21; 93:1; Рим.15:33; Пс.4:2; Исх.3:6.
12 Сл.30,19,1–12; 264 = 1.440–441. Имена Христа будут рас­смот­рены нами в главе, посвя­щен­ной хри­сто­ло­гии Гри­го­рия.
13 Сл.6,12,25–32; SC 405,154 = 1.153.
14 Сл.22,4,1–4; SC 270,226 = 1.336.
15 Ср. Ин.4:24; Втор.4:24; Ин.9:5; Ин.4:16; Иов. 12:13; Пс.102:17; Ис.40:13; Ин.1:1.
16 Под­ра­зу­ме­ва­ется, что ни дви­же­ние, ни сме­ше­ние с чем-либо, ни пре­бы­ва­ние в чем-либо другом, ни про­ти­во­бор­ство не свой­ственны Боже­ству. 17Сл.28,13,1–34; 126–128 = 1.399–400.
18 Сл.31,21,5–7; SC 250,316 = 1.455. Гри­го­рий вос­про­из­во­дит тра­ди­ци­он­ное для алек­сан­дрий­ской школы пред­став­ле­ние о нали­чии разных уров­ней в Писа­нии, в част­но­сти «буквы» и «духа».
19 Ср. Пс.43:24; Дан.9:14; Втор.11:17; Ис.37:16.
20 Ср. Пс.17:11.
21 Ср. Пс.33:17 и др.
22 Ср. Пс.10:12 и др.
23 Сл.31,22,1–23; 316–318 = 1.455–456.
24 Ср. Васи­лий Вели­кий. Против Евно­мия 1,4. Если Боже­ство явля­ется «нерож­ден­ным» по сущ­но­сти, сле­до­ва­тельно всякое «рож­ден­ное» бытие не есть Бог: такова была идея Евно­мия, исполь­зо­вав­шего этот аргу­мент для отри­ца­ния Боже­ства Сына.
25 Сл.31,23,1–2; 318 = 1.456.
26 Ср. выра­же­ние Пла­тона «вели­кий океан блага» (Пир 210d).
27 Сл.38,7,1–25; SC 358,114–116 = 1.524–525.
28 Сл.38,8,1–7; 118 = 1.525.
29 PG 37,507–508 = 2.104. Автен­тич­ность этого гимна была постав­лена под сомне­ние М. Зихере, однако Ж. Бер­нарди успешно опро­верг выводы немец­кого уче­ного: см. Sichere, Hymnus; ср. Bernardi, Grégoire, 304–306
30 Дио­ни­сий Аре­о­па­гит. О Боже­ствен­ных именах 1,6.

из книги «Жизнь и учение св. Гри­го­рия Бого­слова»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки