святитель Григорий Богослов

Избранные стихотворения

Содержание

Избранная библиография Издания Переводы Исследования О стихах своих О человеческой природе Диалог с миром О тленности человеческой природы О ней же О суетности и превратности жизни и о том, что всех постигнет один конец О путях жизни Элегический стих Молитва Христу Моление Христу Утренний обет Вечерний плач К народу Церкви Анастасии Чудеса Илии пророка и Елисея Злословящему Эпитафия и краткое изложение своей жизни Стихотворения на греческом языке ΕΙΣ ΤΑ ΕΜΜΕΤΡΑ ΠΕΡΙ ΤΗΣ ΑΝΘΡΩΠΙΝΗΣ ΦΥΣΕΩΣ ΠΡΟΣ ΚΟΣΜΟΝ ΔΙΑΛΟΓΙΣΜΟΣ ΠΕΡΙ ΤΟΥ ΕΠΙΚΗΡΟΥ ΤΗΣ ΑΝΘΡΩΠΙΝΗΣ ΦΥΣΕΩΣ ΠΕΡΙ ΤΟΥ ΑΥΤΟΥ ΠΕΡΙ ΤΗΣ ΤΟΥ ΒΙΟΥ ΜΑΤΑΙΟΤΗΤΟΣ ΚΑΙ ΑΠΙΣΤΙΑΣ, ΚΑΙ ΚΟΙΝΟΥ ΠΑΝΤΩΝ ΤΕΛΟΥΣ ΠΕΡΙ ΤΩΝ ΤΟΥ ΒΙΟΥ ΟΔΩΝ ΕΛΕΓΕΙΑΚΟΝ ΠΡΟΣΕΥΧΗ ΕΙΣ ΧΡΙΣΤΟΝ ΔΕΗΣΙΣ ΠΡΟΣ ΤΟΝ ΧΡΙΣΤΟΝ ΕΥΧΗ ΕΩΘΙΝΗ ΠΡΟΣ ΕΣΠΕΡΑΝ ΘΡΗΝΟΣ ΠΡΟΣ ΤΟΝ ΑΝΑΣΤΑΣΙΑΣ ΛΑΟΝ ΕΙΣ ΤΑ ΘΑΥΜΑΤΑ ΗΛΙΟΥ ΤΟΥ ΠΡΟΦΗΤΟΥ ΚΑΙ ΕΛΙΣΑΙΟΥ ΕΙΣ ΛΟΙΔΟΡΟΝ ΕΠΙΤΑΦΙΟΣ ΚΑΙ ΣΥΝΤΟΜΗ ΤΟΥ ΑΥΤΟΥ ΒΙΟΥ  

 

В «Богословском вестнике» № 4 (2004) священник Андрей Зуевский в статье, предваряющей его замечательный перевод стихотворения «О душе»1, дал общую характеристику поэтического наследия св. Григория Богослова и подчеркнул, насколько важна работа по созданию если не полного, то хотя бы достаточно обширного собрания русских стихотворных переводов этого наследия, с учетом богатейшего опыта отечественной поэтической и переводческой традиции. Действительно, хотя прозаический перевод зачастую и обеспечивает несколько более точную передачу мысли, тем не менее он утрачивает принципиальное, качественное отличие поэзии от всякой иной речи, позволяющее автору погружаться в тихую беседу с самим собой, которую мы столь часто наблюдаем в стихах великого каппадокийца.

Талант св. Григория блистает и в его речах, и в его посланиях; однако лишь поэтическое творчество давало ему возможность совершить то, чего он никогда или почти никогда не делал в пределах других литературных форм: задать самому себе фундаментальные вопросы бытия и в смятении искать на них ответа2. Первый перевод, представленный в настоящей подборке, показывает, что далеко не все современники святителя считали подобные выражения духовной жизни допустимыми и уместными.

«О стихах своих»3 представляет собой блестящий полемический ответ на критику в адрес поэтического творчества св. Григория Богослова. Тонко обыгрывая понятия метра4, меры, умеренности, соразмерности и, напротив, несоразмерности и неумеренности, святитель берет на себя труд разъяснить, как и зачем он обратился к поэтической, «мерной» речи. Его стиль нарочито сложен и изыскан, автор осознанно показывает здесь свое высочайшее владение искусством версификации. И в самом деле, что же подтолкнуло св. Григория к написанию стихов?

Побудительных мотивов приводится четыре; однако первый из них сформулирован не как причина, а скорее как цель или даже обет: Οὕτω πεδῆσαι τὴν ἐμὴν ἀμετρίαν / Ὡς ἂν γράφων γε, ἀλλὰ μὴ πολλὰ γράφω5. Если понимать текст буквально, речь здесь идет о том, чтобы не допустить чрезмерности в писаниях; однако вероятно, что здесь содержится указание на совсем иную причину6: св. Григорий использует поэтическую форму в связи с тем, что у него уже нет возможности обращаться к широкой аудитории в своих речах. Быть может, это следует воспринимать как исполнение обещания, данного святителем в его последней проповеди в Константинополе, где он говорил о том, что теперь, когда у него уже нет возможности выступать устно, он продолжит выступления письменно7.

Во-вторых, говорит св. Богослов, поэзия его обращена прежде всего к юношеству. Речь, безусловно, идет о юношестве образованном и вообще обо всех людях, о которых можно сказать: μάλιστα χαίρουσι λόγοις8. Поэзия для них – это прежде всего лекарство (φάρμακον), причем лекарство приятное (отметим, что в стихотворении I, 2, 14 лекарством в страданиях автор называет αὐτὸς ἐμῷ θυμῷ προσλαλέειν9 – и это показывает, что беседа с самим собой была для св. Григория неотъемлемой частью поэтического творчества). Эта мысль получает развитие в ст. 90–96: приятное призвано быть для юношества проводником к благому, то есть к общению с Богом (и действительно, тихий разговор с самим собой в этих стихах часто исподволь переходит в молитву). В начале пути допустимо смешение (μίξις10) приятного и благого, а затем приятное, ὡς ἐρείσματ᾽ ἀψίδων11, устраняется, и в человеке остается лишь благое.

Третья причина заключается в том, что святитель не хотел бы уступать первенство в словесности «чужим» (ξένοι), то есть язычникам12. Однако за сухим комментарием неизменно сурового к себе автора о том, что такое устремление есть не более чем «мелочность» (μικροπρεπές τι13), скрывается многое. Здесь, безусловно, слышен отголосок реакции на эдикт Юлиана от 12 июня 362 г., запрещавший христианам преподавать античных классиков и тем самым пытавшийся навсегда связать греческий язык и культуру с языческой религией.

Христиане были сочтены по определению неспособными к владению литературным языком и стилем; их удел – неотесанность; веруя, они словно бы и не могут мыслить14. Негодование св. Григория, вызванное притязаниями Юлиана на право владения греческим языком, было связано в том числе и с поэзией: он гневно вопрошал императора-отступника: Σὰ τὰ ποιήματα;15

Не мог Назианзин не знать и о «Талии» Ария, которую распевали в портах Александрии16, и о переложении ветхозаветной истории до времен Саула, которое выполнил эпическим стихом Аполлинарий17, стремясь предложить замену поэмам Гомера, лежавшим тогда в основе всякого серьезного образования.

И, наконец, в-четвертых, тяжелая болезнь побуждала святителя говорить о своих стихах как о «лебединой песни» наедине с самим собой (и вновь λαλεῖν ἐμαυτῷ18, ср. λαλοῦντες ἑαυτοῖς19).

О следующем стихотворении, представленном в настоящей подборке и озаглавленном «О человеческой природе»20, А. Пюш написал: «В этом произведении Григорий достиг небывалого совершенства»21. Глубиной утонченного лиризма поражает вступление22, в котором автор дает описание тенистой рощи, в которой он накануне предавался уединенному размышлению – размышлению, начинавшемуся с фундаментального вопроса антропологии: «Кто аз есмь?»23 (возможно, именно осознанное жанровое переплетение лирики и дидактики дает столь необычный художественный эффект). Однако человек существует во времени, и потому вопрос обретает троякую форму: Τίς γενόμην, τίς δ ̓ εἰμί, τί δ ̓ ἔσσομαι;24 Человек не в силах говорить: «Аз есмь» в том же абсолютном смысле, в каком это говорит Сущий25. Далее св. Григорий последовательно рассматривает тело и душу как составляющие человеческой природы, а затем вопрос о происхождении и природе души. Мысль о противоборстве духовного и плотского ведет его к рассуждению о моральном зле и о тех препятствиях, которые стоят на пути человека, устремляющегося ко благу.

Тема соотношения человека и мира, человека и времени продолжается в стихотворениях «Диалог с миром»26, «О тленности человеческой природы»27 и «О ней же»28. Человек подобен муравью, которого со страшным грохотом вращает колесо телеги; однако причину смятения человека следует искать не в том, что вне его, а в собственном его внутреннем нестроении – не следует винить мир (κόσμος), если ты сам – ἄκοσμος29. Из-за постоянного противоборства земного с небесным внутри человека, он становится подобным дельфину, которого волна выбросила на берег30. Удивителен также образ времени и человека, расходящихся, подобно птицам в небе или кораблям в море31: но, уходя, время не лечит, ибо оно не уносит с собой дурных поступков человека – они остаются32.

Все это ведет к пониманию тщетности всего, чем занят человек. Мотивы Екклесиаста пронизывают стихотворения «О суетности и превратности жизни и о том, что всех постигнет один конец»33 и «О путях жизни»34. Власть, богатство, слава – всем этим прельщает «наземный царь» (ἐπιχθόνιος βασιλεύς35), но у человека всегда есть выход: оставить все и бежать без оглядки (προτροπάδην φεύγειν36) к небу, навстречу к невыразимому сиянию, исходящему от Пресвятой Троицы, храня образ, дарованный нам Боrом37.

Следующие пять стихотворений – «Элегический стих»38, «Молитва Христу»39, «Моление Христу»40, «Утренний обет»41 и «Вечерний плач»42 – представляют собой горячие молитвенные обращения св. Григория к Спасителю. Их строки окрашены горечью относительно собственного несовершенства и предчувствием скорого окончания земной жизни.

В настоящую подборку было также включено небольшое стихотворение, которое можно отнести к автобиографическим, – «К народу церкви Анастасии»43, где святитель вспоминает о своих былых днях в Константинополе и о дорогих ему духовных чадах, теперешняя участь которых вызывает у него глубокую тревогу.

«Чудеса Илии пророка и Елисея»44 – одно из тех стихотворений, о которых обычным среди исследователей сложилось следующее предвзятое мнение: «Другие стихотворения [св. Григория] – не более, чем проза, изложенная стихотворным размером»45. Подобного рода претензии обычно предъявляют к ряду произведений, помещенных в разделе I, 1 (Carmina dogmatica) бенедиктинского издания, после Poemata arcana. Следует уяснить себе, что они, вероятнее всего, были написаны для нужд христианского образования. Это, безусловно, не лирика и даже не дидактика, однако упомянутые тексты наделены своим особым поэтическим обаянием. Они не утратили своего значения и сегодня – поскольку поэтическое изложение как мнемонический прием, облегчающий запоминание материала, действенно и в наши дни.

Присутствует здесь и образец острой эпиграммы («Злословящему»46) – этим жанром великий каппадокиец владел блестяще. Завершает подборку «Эпитафия и краткое изложение своей жизни»47.

***

Подготовка столь необходимого и ожидаемого в научном мире критического издания стихотворений св. Григория Богослова имеет драматическую историю. В начале минувшего века этот труд был начат в Краковской академии искусств и наук, однако после 1914 г., в связи с Первой мировой войной, это начинание было прервано. В 1930-е гг. полное критическое издание было подготовлено профессором Леоном Штернбахом, однако в 1940 г. ученый погиб в фашистском концлагере в Ораниенбурге, а рукопись была безнадежно утрачена. После войны делу подготовки критического текста посвятил себя Хайнц Мартин Верхан, который выделил двадцать т. н. Gedichtgruppen, каждой из которых занялась особая группа исследователей под общим руководством Мартина Зихерля из Мюнстерского университета. Их усилия должны со временем привести к публикации нового издания стихотворений в серии Corpus Christianorum.

Для переводов, представленных в настоящей подборке, использовались тексты из бенедиктинского собрания по версии TLG. Учитывались также существующие русские переводы из ТСО, равно как и английские переводы Дж. Макгуккина, К. Уайт и П. Джилберта48. В отдельных случаях переводчик обращался и к латинским переложениям, представленным в PG.

Что касается стихотворной формы перевода, то за основу были взяты следующие принципы: гексаметр всегда имеет строго дактилическую структуру с цезурой после пятой полустопы (τομὴ πενθημιμερής) или после третьего трохея (τομὴ ἡ κατὰ τρίτον τροχαῖον). Цезура между третьей и четвертой стопами, порой встречающаяся в русском гексаметре (например, у Жуковского), допускается лишь изредка. Ямбический триметр передается пятистопным ямбом с дактилическим окончанием, с обязательной цезурой в третьей либо в четвертой стопе.

* * *

1

      Зуевский А., свящ. О поэзии св. Григория Богослова // БВ 4. 2004. С. 69–90.

2

      Например, святитель задает себе вопрос «Кто аз есмь?» как минимум трижды в своих стихах (I, 2, 14, ст. 17; I, 2, 15, ст. 1 и I, 2, 16, ст. 1), но (насколько удалось проверить автору этих строк) ни разу не делает этого в прозе.

3

      Ες τ μμετρα. II, 1, 39; PG 37, 1329–1336; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 401.

4

      Как стихотворного размера.

5

      «Так связать мою неумеренность, чтобы и писать, но и писать немного», ст. 35, 36.

6

      Едва ли святителя можно упрекнуть в том, что он слишком много писал: «Gregory of Nazianzus was by no means a prolific writer» (Quasten J. Patrology. Vol. 3. Westminster, 1986. P. 239. Далее – Quasten 1986).

7

      Or. 42, 26.

8

      «Весьма любят словесность», ст. 38.

9

      «Говорить со своим собственным духом», ст. 4.

10

      Ст. 93.

11

      «Словно подпорки свода», ст. 95.

12

      Ст. 49.

13

      Ст. 48.

14

      Ср.: Or. 4, 102.

15

      «Тебе ли принадлежат стихи?»: Or. 4, 108.

16

      Ср.: Philostorg. Hist. eccl. 2, 2.

17

      Ср.: Sozom. Hist. eccl. 5, 18.

18

      Ст. 56.

19

      Назидая самих себя (Еф. 5, 19).

20

      Περ τς νθρωπίνης φύσεως. I, 2, 14 ( в «Библиографическом указателе к ТСО [БВ 3. 2003. С. 290] ошибочно указано: carm. 4); PG 37, 755‒765; CPG 3035; TLG 2022/60; БУ ТСО 59.

21

      «Grégoire s’est élevé dans cette pièce à une perfection qu’il n’a plus atteinte ailleurs» (Puech A. Histoire de la littérature grecque chrétienne. Vol. III. Paris, 1930. P. 382. Цит. по: Gilbert P. L. Person and Nature in the Theological Poems of St. Gregory of Nazianzus: Diss. Washington, 1994. P. 137).

22

      Ст. 1–16.

23

      Ст. 17.

24

      «Кем я был? Кто я такой? Кем я буду?», ст. 17.

25

      См.: Исх. 3, 14.

26

      Πρς κόσμον διαλογισμός. I, 2, 11; PG 37, 752–753; CPG 3035; TLG 2022/60; БУ ТСО 197.

27

      Περ το πικήρου τς νθρωπίνης φύσεως. I, 2, 12; PG 37, 753–754; CPG 3035; TLG 2022/60; БУ ТСО 198.

28

      Περ το ατο. I, 2, 13; PG 37, 754–755; CPG 3035; TLG 2022/60; БУ ТСО 199.

29

      I, 2, 11, ст. 6.

30

      I, 2, 12, ст. 11.

31

      I, 2, 13, ст. 1, 2.

32

      I, 2, 13, ст. 14.

33

      Περὶ τῆς τοῦ βίου ματαιότητος καὶ ἀπιστίας, καὶ κοινοῦ πάντων τέλους. II, 1, 32; PG 37, 1300–1305; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 65.

34

      Περ τν το βίου δν. I, 2, 16; PG 37, 778–781; CPG 3035; TLG 2022/60; БУ ТСО 60b. № 60 в «Библиографическом указателе» к ТСО (БВ 3. 2003. С. 290), должен был, по-видимому, распадаться на два номера: именно так оформлены те творения, которые в ТСО представляют собой один текст, а в PG – несколько (см., например, «Песнь Богу» на с. 297: она оформлена как №№ 146 и 147). «О малоценности внешнего человека и о суете настоящего» из ТСО представляет собой два стихотворения: Περ τς το κτς νθρώπου ετελείας (PG 37, 766–778) и Περ τν το βίου δν (PG 37, 778–781). Причем в ТСО в середине текста сделана особая сноска: «У Биллия начинается отсюда стихотворение 15, под заглавием “О путях жизни”». В указателе же дана ссылка только на PG 37, 766–778. На с. 279–280 иером. Дионисий (Шленов) пишет: «Известно, что сочинения свт. Григория Богослова переводили по Я. Биллию». Приведенная выше ремарка, быть может, означает, что в данном случае для перевода в основном пользовались каким-то другим изданием (где два эти текста объединены в один), а на Биллия только дали ссылку.

35

      II, 1, 32, ст. 52.

36

      II, 1, 32, ст. 56.

37

      I, 2, 16, ст. 38.

38

      λεγειακόν. II, 1, 28; PG 37, 1287–1288; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 188.

39

      Προσευχ ες Χριστόν. II, 1, 77; PG 37, 1423–1425; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 68.

40

      Δέησις πρς τν Χριστόν. II, 1, 69; PG 37, 1417; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 149.

41

      Εχ ωθινή. II, 1, 24; PG 37, 1284; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 154.

42

      Πρς σπέραν θρνος. II, 1, 25; PG 27, 1285; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 155. В данном стихотворении прослеживается тенденция к построению ритма, основанного на силовом ударении, а не на квантитативной метрике. В связи с этим высказывались сомнения относительно его авторства, которые, впрочем, едва ли следует признать обоснованными (ср.: Saint Gregory Nazianzen. Selected Poems / Transl., ed. J. McGuckin. Oxford, 1986. P. XX). Вопрос о подлинности двух стихотворений, в которых ритм, связанный с силовым ударением, проявляется совершенно отчетливо (I, 2, 3 и I, 1, 32), остается открытым до настоящего времени.

43

      Πρς τν ναστασίας λαόν. II, 1, 6; PG 37, 1023–1024; CPG 3036; TLG 2022/61; для ТСО стихотворение не переводилось.

44

      Ες τ θαύματα λίου το προφήτου κα λισαίου. I, 1, 16; PG 37, 477–479; CPG 3034; TLG 2022/55; БУ ТСО 271. В «Библиографическом указателе» к ТСО (БВ 3. 2003. С. 303) ошибочно указано: CPG 3037 (Carmina quae spectant ad alios). В действительности это стихотворение относится к разделу Carmina dogmatica.

45

      «Other compositions are nothing more than prose in meter» (Quasten 1986. P. 244).

46

      Ες λοίδορον. Эпиграмма 7; PG 38, 85; CPG 3039; БУ ТСО 254. В «Библиографическом указателе» к ТСО, с. 302, указано: TLG 2022/57. Однако в TLG мы имеем лишь те эпиграммы, которые вошли в состав «Палатинской антологии», то есть далеко не все из тех, что вошли в PG (нет там и этой эпиграммы). Таблица соответствий между PG и антологией даны в CPG 3039. Трактовать ее нужно так: Epig. = номер эпиграммы в PG; Anth. Pal. VIII = номер эпиграммы в TLG 2022/57.

47

      πιτάφιος κα συντομ το ατο βίου. II, 1, 92; PG 37, 1447–1448; CPG 3036; TLG 2022/61; БУ ТСО 338.

48

      См. раздел «Переводы» в избранной библиографии.


Источник: Свт. Григорий Богослов. Избранные стихотворения. Перевод, вступительная статья и примечания В. Н. Генке. Богословский вестник. 2008–2009. № 8–9.

Вам может быть интересно:

1. Poemata Arcana святитель Григорий Богослов

2. Лампада Глинская. Старчество в современном мире профессор Константин Ефимович Скурат

3. Слова и речи священномученик Серафим (Чичагов)

4. Слово на день Светов, в который крестился наш Господь святитель Григорий Нисский

5. Юлиановский цикл преподобный Ефрем Сирин

6. Слово на Новый 1899 год праведный Иоанн Кронштадтский

7. Дары Божии преподобный Варсонофий Оптинский (Плиханков)

8. О говении протоиерей Григорий Дебольский

9. Св. Иоанн Златоуст, страдалец и друг страждущих митрополит Трифон (Туркестанов)

10. Духовный жемчуг святитель Иоанн Златоуст

Комментарии для сайта Cackle