профессор Анатолий Алексеевич Спасский

Глава V. Эсхатология христиан

Учение христиан о познании Бога. Демонология христиан. Всеобщий суд и учение о воскресении мертвых. Рай и вопрос о бессмертии

Каким образом люди получают познание о Боге и может ли этот способ познания назваться чувственным восприятием? Ведь никакого другого средства для познания предметов, существующих вовне, человек не имеет в своем распоряжении, кроме чувственного восприятия, – так рассуждают христиане. Это голос не человека и души, а плоти; они учат, что они тотчас же будут видеть Бога, как только смягчат свою чувственность и духом своим поднимутся в высоту, закроют глаза плоти и откроют очи души – и так ощутят Бога. И если они ищут на этом пути руководителя, то нужно избегать им обманщиков и шарлатанов, увлекающих их пустыми мечтами и выдуманными образами. Они ставят себя в очень неловкое положение, когда они проклинают богов, которые обнаруживают себя открыто, и призывают не идола и его изображения, но мертвого, более несчастного, чем все идолы и их изображения, и ищут подобного Ему Отца639. Несчастные! Они тщательно изучают обманчивых и изумляющих советников, демонические заклинания, относящиеся ко льву, к зверю, живущему одновременно на воде и на земле, к духу, имеющему ослиную голову, и ко многим другим чудовищам подобного рода для того, чтобы когда они подпадут их власти, не подвергнуться распятию на кресте640. Даны различные предметы познания: одни – постигаемые разумом, другие – созерцаемые лишь глазами; первые содержат в себе истину, ко вторым примешивается заблуждение. Из истины возникает наука; из соединения истины с заблуждением возникает мнение. Что познает разум, то принадлежит к сфере разумного; что видимо, то стоит пред нашими очами. Итак, разум познает разумное, глаз – видимое. Как солнце среди видимых предметов не представляет ни глаза, ни зрения, но является (для людей) причиной зрения (т. е. возможности наблюдения видимых предметов), но само по себе не становится видимым предметом, так и в отношении к вещам мыслимым то, что само по себе не составляет ни ума, ни мышления, ни познания, но является причиной деятельности и возникающей от него (доступности) познания всего мыслимого в его истинном бытии и существе, будучи выше всего, делается доступным мысли только при помощи неизреченной силы (рационально мыслимое высшее божество).

Речь эта обращена к людям, обладающим разумом и способностью мысли. Если христиане могут понять кое-что из всего сказанного, то такое познание было бы для них полезно. Они веруют, что Дух Божий снизошел на землю и, нужно полагать, без сомнения, чтобы возвестить истину. Этим же духом было исполнено и немалое число древних мужей, возвестивших многие блага. Если же христиане неспособны понять ничего из сказанного, то пусть зажмут свой рот и прикроют свое невежество, и не говорят больше: «Мы слепы, но все же видим, мы хромы, но все же можем двигаться», но если что-либо хромает в их душах, то они хромают во всех частях своего существа и, хотя кажутся живыми, но на самом деле (нравственно) мертвы641. Несравненно лучше было бы для христиан, поскольку они не могут обуздать свою страсть к всевозможным заимствованиям, обратиться за поучением к какому-либо из эллинских мужей, высокомужественно претерпевших смерть, а через это басне, которой утешают себя христиане, что они достигнут обожествления, дать хоть кажущийся вид истины. Вот достойные подражания примеры, какие эллинизм предлагает христианам: Геркулес642, Эскулап643 и многие другие герои древности. Вот Орфей644, всеми почитаемый и влекомый божественным духом, и он тоже умер насильственной смертью. Можно было бы опустить другие примеры, но невозможно не упомянуть о некоторых выдающихся случаях. Вот Анаксарх – он, по меньшей мере, бросился было в мраморную ступу и самым ужаснейшим образом размалывал себя, предоставляя себя всем мучениям, говоря: дроби, дроби мешок Анаксарха, душой же не принимая участия в толчении, – это есть действительный голос божественного духа645. Можно еще указать ряд примеров, данных последователями естественной философии; так, во всяком случае, должно упомянуть об Эпиктете646, который, когда господин его сломал ему ногу, с великим хладнокровием сказал: «Разве я не говорил, что ты можешь ее сломать?» Можно ли сравнить со всем этим то, что сказал христианский Бог при страданиях, и если многие христиане в доказательство этого упорно ссылаются на пророчество Сивиллы, делая ее дочерью Бога, то это доказательство имеет мало вероятности. Христиане ни к чему так не стремятся, как отовсюду собирать недобросовестные сведения, искажать ими свои писания и вменять их Богу, покончившему Свою жизнь бедственной смертью, и не более ли пригодными, аналогичными смерти Бога, могут служить для христиан Иона, поглощенный в чрево китово, и Даниил, спасшийся от зубов львов, чем те, жизнь которых наполнена была более чудесными и редкими событиями647?

Лучше и прекраснее все эти и подобного рода вопросы изложены у эллинов648. Платон учит: «Высшее благо не может быть определено никакими качествами; оно неизреченно: рождаясь из многого сосуществования в людях, оно открывается душе как свет, исходящий из огня»649. Если я думаю, пишет Платон, что все подобного рода предметы должно объяснить письменно или устно так, чтобы и простой человек должен понять их, то что более превосходного мог бы я сделать для человечества в своей жизни, как не принести им великую пользу, описав природу, всем приносящую свет650; и он много раз утверждал, что лучшим методом для познания философии, просвещающим мысль желающего философствовать, являются вопросы и ответы651. Познание Бога доступно немногим, так как большинство, наполненное несправедливого презрения с высокими и пустыми надеждами, научившись кое-чему возвышенному, возвещают это как истину, и хотя Платон нечто подобное и утверждал, но не для того чтобы высказать какие-то небылицы и заградить уста желающим исследовать, что он такими словами хотел возвестить, и не повелевал спешить верить, что Бог создан именно таким образом, имеет Сына, который был послан и говорил со мной652. Далее Платон рассуждает: «Я намерен сказать нечто более подробное о том, о чем уже говорил, чтобы яснее раскрыть уже сказанное: дана истинная причина, стоящая на пути отваживающихся писать о таких предметах, о каких я часто рассуждал и еще раз должен повторить сказанное. Существуют три средства, при помощи которых можно прийти к познанию истины; четвертое – тоже познание истины, пятое должно быть положено там, где находится познаваемое и истинное: из них первое – имя, второе – речь, третье – образ, четвертое – знание»653. Платон, хотя он ранее учил, что высшее Благо не может быть описано человеческими словами, но чтобы оно не оказалось недоступным для всякого изречения человеческой речи, он указывает причины этого недоумения: высшее Благо или должно определяться какими-либо качествами, или обратиться в чистое ничто654. Платон не такой человек, чтобы сам себя расхваливать; он не лжет, говоря, что он сам открыл что-нибудь новое и пришел с неба, чтобы возвестить эту новость; он хорошо сознавал, откуда он пришел655. Но ведь христиане учат, что мудрость мира сего – безумие у Бога656, но даже такое отрицательное их свойство не представляет собой новости для эллинизма. Гераклит уже говорил: «Люди судят дела не по правилам разума; только Бог поступает так. Испытуемый человек стоит в таком же отношении к демону (т. е. проявлению божественного начала в мире), как дитя (в отношении) к зрелому»657. Также приблизительно выражается и Платон в своей «Апологии Сократа»: «Граждане, я получил это имя (софиста?) ни чрез что иное, как посредством мудрости. И какой мудрости? Чисто человеческой, и ради этой мудрости я подвергаюсь опасности»658. И в письме к Гермию, Эрасту и Корсику значится: «Сколько я ни был стар, я говорил Эрасту и Корсику, что их наука об образах и понятиях вещей, хотя сама по себе очень прекрасна, но еще не обнимает всего и нуждается в другой науке, которая показала бы, как нужно относиться к несправедливым и безбожным и дала им средства в достижении этой цели. Они еще неопытны, хотя добрую часть жизни провели при нас и были свободны от всякого зла. Поэтому я говорю, что им недостает другой науки, чтобы они не были вынуждены пренебрегать истинной наукой и прилагаться к человеческой мудрости сильнее, чем это требуется необходимостью»659. Уже отсюда видно, что христиане похищают из язычества все лучшее. Они учат о смирении пред Богом как добродетели; не то же ли говорит Платон? Бог, утверждает он, как свидетельствуют древние, обнимает собой начало, середину и конец всех вещей; справедливость постоянно следует за Ним, карающая и наказывающая уклоняющихся от божественных законов. Те же, которые желают быть счастливыми, должны быть смиренными и украшенными660. Иисус говорил: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, чем богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:24). Платон утверждает: «Невозможно (одновременно) быть богатым и добрым»661.

Христос учил, что не должно отмщать обидевшим, и «если кто ударил тебя по ланите, то ты подставь ему другую» (Лк. 6:29, ср.: Мф. 5:39). У Платона Сократ беседует с Критоном следующим образом: «Должно ли обижать и оскорблять? – Нет, никогда. – Должно никого ни одного раза не оскорблять или обижать, или, если кто-нибудь обидит, то не должно воздавать за полученную неправду; допустимо ли это во многих случаях? – Нет – и это недопустимо. – Справедливо ли также, как думают многие, что тому, кто причинил вред, отмстить ему таким же вредом? Справедливо это или нет? – Это несправедливо, потому что наносить кому-либо вред можно только однажды. – Ты говоришь истину; если никто не может воздавать неправду за неправду, то он может быть обиженным со стороны другого». Так говорил Платон. К этому он присоединил еще следующее: «Обсуди правильно, во всех ли отношениях ты согласен со мной и, быть может, мы не в состоянии создать что-либо твердого на этом основании: никогда никого не дозволено обижать и навсегда воспрещено воздавать злом за зло? Или ты иное думаешь и не принимаешь этого основания? – Я всегда этому верил и об этом говорил»662. Так учил Платон и так же учили божественные люди, жившие перед ним. Таким образом, важнейшие пункты нравственного учения христианства не только заимствованы христианами из эллинизма, но не поняты ими во всей полноте и искажены663. И учение о Царствии Божием, предлагаемое эллинизмом, прекраснее и божественнее по сравнению с тем, что изложено в христианских сочинениях: «Все окружает Царя мира, все существует ради него, и он представляет собой причину всякого блага. Второе относится ко второму, третье к третьему. Человеческая душа стремится познать, какого рода все эти вещи, и созерцает в них сродное себе, из области которого она не имеет ничего достаточного в себе; в отношении же Царя и того, о чем было сказано, она стоит в ином отношении»664. То, что находится выше небесного места, никто из эллинских поэтов не воспевал и не воспел по достоинству. Дело обстоит следующим образом. Дана сущность без цвета, без формы, неосязаемая и доступная созерцанию одному управителю души, уму, а потому и происхождение истинного познания имеет такое место: подобно тому, как мысль Бога питается умом и несмешанной истиной, так и мысль души, находящейся в междумировом пространстве, стремится всегда принять сродное с ней, любить сущее и, созерцая его, она питается истиной и благодушествует, пока круговое движение не совпадет в том же пункте. Захваченная же круговым движением, она созерцает самую справедливость, благоразумие и истину и, после того как она удостоится созерцания и всего остального сущего (и вместе с Зевсом, Царем мира, с войском богов и демонов), совершит пиршество, она падает с высоты облачного неба во внутреннюю часть его и возвратится домой. Когда она достигнет прежнего местопребывания, то возничий коляски ставит лошадей в ясли и бросает им амброзию и после нее нектар. Такова жизнь богов665.

Христианская эсхатология по суждению Церкви. Христиане наряду с другими не имеющими разумных основ заблуждениями обременены еще одним, в котором они с невероятным невежеством решают древние загадки о божественных предметах. Они выдумывают противника Богу, которого они называют диаволом, а по-еврейски Сатаной, нанося этим великое бесчестие всевышнему Богу, как будто Он, желавший столь много добра людям, воспрепятствовал им достигнуть этой цели, создав им противника. Сам Сын Божий, утверждают христиане, побежден был диаволом, потерпел от него наказание и научил их быть твердыми в перенесении бедствий, получаемых от него. Христиане признают, что Сатана еще раз явится в мир, сотворит многие чудесные дела, присвоит себе славу Бога, и не должно желающим заблуждения отвращаться от него, но ему одному следовать. Это решительный обманщик людей, всеми силами удерживающий и сторожащий всех иначе мыслящих и противостоящих ему людей.

Откуда возникло это недоумение относительно загадки о противнике Бога? Эллинистическая древность сохранила по этому вопросу ряд данных для разрешения его. Гераклит говорит: «Должно знать, что всеобщая война и постоянный раздор царствует в мире и все возникает и управляется спором»666. Ферекид667, живший много раньше Гераклита, в своей полной тайны поэзии изображает два вооруженных войска, выступающих одно против другого, причем одним предводительствует Сатурн, а другим Офионей (Бог-змея). Когда эти два войска приготовились вступить в борьбу, они заключили условие, что которая из частей первая падет в океан, та и будет признана побежденной; партия, победившая врагов, должна остаться на небе. История титанов668 и гигантов669, ведших борьбу с богами, египетские рассказы о Тифоне670 и Озирисе671, – все говорит о той же тайне.

Также и Гомер, подобно Гераклиту и Ферекиду, и мистериям титанов и гигантов, в словах Гефеста (Вулкана) к Юноне воспроизводит ту же тему: «Он (Зевс) уже прежде меня, побужденного сердцем на помощь, схватив за ноги, низверг с небесного порога (Iliad. I, 580–591). Или забыла ты, как с неба висела, как навязал я на ноги две наковальни и на руки веревку неразрывную? Ты среди эфира и облаков двигалась в золотых узах; скорбели все бессмертные боги на Олимпе, но никто не мог сделать тебя свободной. Я же, кого не постигал, с небесного порога махом свергал, и слетал он на землю» (Iliad. XV, 18–24). Истолковывая эти стихи Гомера, Цельс пишет: слова, с какими Юпитер обращается к Юноне, представляют собой воздействие Бога на материю и значат следующее: когда Бог материю, неупорядоченную и бесформенную, мудро и прочно вместе связал, злых духов, которые в ней волновались и производили беспорядок, он низверг для наказания в этот низший мир. Так понимает это место и Ферекид, как видно из его слов: под этой частью мира лежит земля Тартар, которая охраняется дочерьми Борея672, Гарпией673 и Феллой, и туда прогнал Юпитер богов, стремившихся произвести восстание и беспорядок. Это представлено также и в покрывале Минервы, которое при великом торжественном шествии публично предлагалось созерцанию всех. Это изображение надо понимать так, что божество без матери и супруга победило безрассудную смелость гигантов, возникших из земли674.

Рядом с этой странной и чудовищной идеей о Сатане и Антихристе у христиан наблюдается и другое столь же неразумное учение. Они веруют, что если Бог есть огонь и, как повар, приложит свое искусство к миру, то Он сожжет все, и только они (христиане) останутся незатронутыми; и не только те, которые находятся в живых, но и давно уже умершие и не имеющие возможности явиться на землю восстанут из земли с телами. Но какая человеческая душа поимеет охоту возвратиться в совсем изгнившее тело и в прежнее состояние, из которого она только что освободилась? Не имея на это оправдания, христиане убегают в бесстыдное отступление, утверждая, что для Бога все возможно. Но Бог не может делать ничего враждебного, несообразного природе, и если ты, христианин, таишь в своем сердце низкую мысль, что Бог всегда это может сделать и что это скоро совершится, то знай, что Бог есть верховная власть не фантастических стремлений и не заблуждающегося беспорядка, но чистой и справедливой природы и может даровать жизнь душе: «Мертвые, – говорит Гераклит675, – подобны навозу»; определить к вечному бытию плоть, полную свойств, о которых нельзя сказать ничего хорошего, Бог не желает и не может сделать. Он есть Логос (разум) всего сущего и потому ничего не может творить против разума и Самого Себя676.

Учение христиан о вечной жизни. На вопрос, куда христиане хотят удалиться в последнее время, они отвечают: в другую, лучшую землю. Древние, просвещенные от Бога люди рассказывают о блаженной жизни, какая предопределена душам благочестивых; и место, где люди должны пользоваться блаженством, одни называют Островом, другие – Елисейскими полями677, – каковое имя и обозначает освобождение их от всяких неприятностей, как говорит Гомер: «Нет, поведут тебя боги в концы земли, к Елисейским полям»678. Платон считает душу бессмертной и, указывая место, куда должна пойти душа по отделении от тела, называет ее землей. Земля, по его учению, обладает широко-пространственным размером; люди населяют только небольшую часть земли от берегов моря, от реки Фасиса до столпов Геркулеса и, как муравьи или лягушки, заботятся о своей морали. В других местах дано бесчисленное множество людей и населения; земля наполнена высотами и пропастями различной глубины, где действуют всегда воздух и буйные ветры; совершенно чистая земля находится только на небе679. Платона, конечно, не всякий может понять: должно учиться его пониманию и познать, что мы, вследствие своей слабости, не можем подняться до самой страны блаженства, однако наша природа не препятствует предпринимать столь высокое рассмотрение и мы можем узнать, что такое истинное небо и истинный свет680. Таково учение о «чистой земле» Платона; христиане признают переселение души из одного тела в другое (перевоплощение – намек на христианское учение о воскресении тел), извращая учение Платона, и когда оно со всех сторон опровергается, то в защиту своего тезиса (о воскресении) обращаются опять к вопросу: «Разве мы не можем видеть Бога? И как мы должны прийти к Нему?» Они хотят видеть Его глазами и слышать своими ушами, но тогда пусть идут они в местожительство Трофония, Амфиарая и Мопса, где можно видеть людей-богов, и притом не ложных, но обладающих телом681.

Вопросы о вечных мучениях. Характерно здесь уже обращение Цельса к христианину. «Мой добрый муж, как ты веришь вечным наказаниям, так верят им истолкователи эллинской религии, учат святые обычаи и предстоятели таинств. Ты угрожаешь им вечными мучениями, и они угрожают тебе. Надо исследовать, на чьей стороне больше истины и основательности. Но обращаясь к этому вопросу, мы находим, что наши пресвитеры богов предлагают далеко немалочисленные указания, покоящиеся на сильнейших основаниях, которые они заимствуют частью из чудесных действий некоторых богов, частью из опытов, какие они предлагали вопрошающим, частью из разнообразных видов предсказаний682. Но что, с другой стороны, в высшей степени нелепо, – это удовлетворение тела, так как тело будто воскреснет, как будто более ценного и благородного кроме тела ничего не имеется, и в то же время это тело, как недостойное и презрительное, подвергается всем родам мучений и наказаний. Но люди, держащиеся таких мнений и привязанные к своим телам, не заслуживают того, чтобы говорить с ними о таком предмете. Я хочу направить свою речь к тем людям, которые не сомневаются, что душа или дух или, можно сказать, духовное существо представляет собой разумный, святой и божественный дух, истечение из божественной природы, который не имеет в себе ничего телесного, но обладает, как выражаются христиане, вечной жизнью в Боге. Они (эллины) веруют, что живущие здесь (на земле) добродетельно, будут счастливы, безбожники же претерпят наказание. От этого тезиса ни христиане, ни кто другой не должен отвращаться683.

Таким образом, и при рассмотрении эсхатологии христиан Цельс приходит к отрицательному результату: она отличается материальным характером и выше плотских интересов подняться не может. Все духовное и высшее принадлежит эллинизму.

* * *

639

VII. 36. Orig.: είς περί άναστάσεος σάρκος. II. Р. 186

640

VII. 40

641

VII. 45, II. Р. 196–197

642

При приближении Геракла к Трахине (Трахин – город в Фессалии при горе Эте) Деянира, жившая в этом городе, чтобы привязать его к себе, посылает ему драгоценную одежду, пропитанную мнимым веществом любви, но как только одежда согрелась на его теле, считающийся за любовное вещество яд стал разъедать тело героя, и мучимый страшными болями, он предпринимает разные средства, чтобы утишить их, наконец идет на Эту, устраивает костер, восходит на него и велит зажечь идущему мимо него Пеанту или сыну его Филотекну, предложив ему за эту услугу свою стрелу. Когда пламя занялось, стали падать с неба молнии, и просветлевший герой при раскатах грома поднимается на облаке к отцу. Так его отец возвысил его до бессмертных (см.: Любкер. Указ. соч. С. 470)

643

Асклепий (Эскулап), греческий бог врачебной науки (по принятому сказанию Гесиода и Пиндара), был сын исцеляющего бога Аполлона и дочери властителя лапидов (воинственное племя, жившее в Фессалии), Флегии. Аполлон потом из ревности умертвил Корониду и передал мальчика на воспитание кентавру Хирону, который обучал его как вообще искусствам, так и особенно врачебной науке. Он спас своим искусством множество людей от смерти, даже возвратил многих умерших к жизни. Вследствие этого Зевс поразил его молнией с той целью, чтобы порядок мира не был нарушаем и чтобы люди от распространения врачебной науки совершенно не освободились от смерти и не презирали бы на будущее время помощь богов (см.: Любкер. Указ. соч. С. 135)

644

Орфей погиб от фракийских женщин, растерзавших его за то, что он воспротивился праздновать оргии, или за то, что, потеряв жену, возненавидел всех женщин. В позднейшее время он обратился в умилостивительного и искупительного жреца и считался главой и древнейшим учредителем возникшей около 600 г. до P. X. мистической секты орфиков, средоточием которой был мистический культ Диониса Загрея и которые выработали своеобразную спекулятивную теологию и жизнь, основанную на аскетических положениях (см.: Любкер. Указ. соч. С. 726)

645

Анаксарх из Абдеры, ученик Демокрита, сопровождал Александра Великого в походах и получил прозвание Εύδαιμονικός (счастливого, ведущего к счастью). Тиран Неокреон Кипрский, как говорят, истолок его в ступе, чтобы отомстить за нанесенное ему Анаксархом оскорбление (см.: Любкер. Указ. соч. С. 73)

646

Эпиктет – один из выдающихся писателей стоической школы, живший от времени Нерона до правления Адриана (54–117 гг. по P. X .). См.: Любкер. Указ. соч. С. 364

647

VII. 53, II. Р. 203; Иона. 4:6; Дан. 6:16–23

648

VI. 1, II. P. 70

649

VII. 3, II. P. 72; Platonis Opera, ex recensione Schneider. Vol. epist. VII. P. 540

650

VI. 6, II. P. 75–76; Plato. Ibid.

651

VI. 1, II. P. 77–78; Plato. Ер. VII, 543

652

VI. 8, II. Р. 77–78; ср.: Plato. Op. cit.

653

VI. 9, II. P. 79; ср.: Plato. Ер. VII. P. 540

654

VI. 10–11, II. P. 79; Plato. Op. cit.

655

VI. 9, II. P. 80

656

1 Кор. 3

657

Ср.: Heraclite Ephesii Reliquiae, rec. o. Bywater. Oxonii, 1877. № 96 (цитата издателя Оригена)

658

VI. 12, II. P. 82; Platonis Opera. Т. I. P. 526–527

659

Plato. Apolog. Socratis. 1, 5. P. 16; VI. 12, II. P. 82; Plato. Epist. T. 2. P. 526–527

660

VI. 15, II. P. 82; Plato. De leges. IV, 2. P. 326

661

VI. 16, II. P. 86; Plato. De leges. IV, 2. P. 314

662

VI. 15, II. Р. 82; Plato. De leges. IV, 2. P. 326

663

VII. 58, II. P. 207–208; Plato. Crito. Cap. 10/ / Plato. Opera. T. 1. P. 38–39

664

VI. 18, II. P. 88; Plato. Ibid. T. 2. P. 519

665

VI. 19, II. P. 90; Plato. Ibid. Phaedr. Cap. 27–28. Ср.: Keim. Op. cit. S. 83

666

Гераклит из Ефеса жил около 500 г. до P. X. Он удалился от общественных дел и всецело посвятил себя философии. Соответствующее место см.: Mullachius. Fragmenta philosoph. graecorum. Paris, 1875–1881. P. 319; Любкер. Указ. соч. С. 472

667

Ферекид с острова Силора и потому называется Сирийцем; он значится в числе греческих мудрецов и известен как учитель Пифагора; упоминается в числе первых греческих писателей и как первый из греков, составивший сочинения по естествознанию и теологии (Любкер. Указ. соч. С. 779). Соответствующее место см.: Müller. Fragm. hist, graec. III. Paris, 1848–1885. P. 572

668

Титаны, сыновья Урана и Геи. Когда Уран, первый повелитель мира, ввергнул своих детей, гекатонхейров и циклопов, из ненависти к ним в Тартар, то Гея, раздраженная поступком своего супруга, уговорила титанов лишить престола самого Урана. Крон, прижитый сын Урана, серпом отрезал детородные части отца и бросил их в море; титаны же освободили гекатонхейров и циклопов и водворили Крона властителем мира. Долго велась борьба между титанами и олимпийцами, пока Зевс не вызвал к себе на поле битвы гекатонхейров и циклопов и, поддерживаемый своими братьями и сестрами, не поразил титанов молнией и не заточил их в Тартар (Любкер. Указ. соч. С. 1024–1025)

669

Гиганты – исполинский народ, живший во Фракии, с чешуйчатыми драконовыми хвостами вместо ног, с длинными волосами на голове и с бородой, с ужасным выражением лица, вооруженные обломками скал и древесными стволами; они напали на Зевса на Флегрейских полях (на крайнем западе в Кампании, в Аркадии, Фессалии и других местах вулканического характера), но Зевс в союзе с Гераклом перебили их всех до одного (см.: Любкер. Указ. соч. С. 435)

670

Тифон, младший сын Геи и Тартара, чудовище со 100 головами, со сверкающими глазами и ужасным голосом, боролся с Зевсом за владычество на земле и после жестокой борьбы был связан молнией и брошен в Тартар. По позднейшему сказанию, бог не выдержал его нападения и бежал в Египет... Только Зевс отважился вступить с ним в борьбу, но был побежден. Тифон вырезал ему ноги и жилы и положил его в коринфскую пещеру в Киликии, но Гермес и Египан выкрали жилы и вставили опять их Зевсу, который снова возобновил борьбу и победил наконец противника (Любкер. Указ. соч. С. 1051)

671

Озирис, египетский бог, наряду с Изидой наиболее почитался во всей стране. Но его брат Тифон, отождествляемый в позднейших преданиях со злым духом, коварно засадил его в ящик, заколотил, залил свинцом и бросил в Нил. Изида отыскала гроб, выброшенный морем в Библос, но Тифон ночью открыл его, растерзал тело его на 14 частей и развеял их на все стороны. Изида же собрала их и погребла в Абидосе (преисподняя). Озирис явился тогда из подземного мира к Гору, тоже египетскому богу, и склонил его к борьбе с Тифоном. После долгой борьбы Тифон был окончательно побежден (Любкер. Указ. соч. С. 723)

672

Борей – одно из названий северного ветра. Праздник в Афинах, посвященный Борею, отчасти объяснялся из того, что афиняне считали его своим родственником, так как он похитил и сделал своей женой дочь Эрихтея (афинского героя, стоявшего в связи с культом Афины), или потому, что этот бог оказал им помощь против Ксеркса. На берегах Илиса находился храм бога, где и совершался этот праздник (Любкер. Указ. соч. С. 172)

673

Гарпия – богиня схватывающей бури – θυέλλαι. Гесиод называет их крылатыми, прекраснокудрыми богинями, дочерями Фавманта и Электры с именами Аэлло и Окипете (Любкер. Указ. соч. С. 458)

674

VI. 42, II. Р. 110–118

675

Mullachius. Loc. cit.

676

V. 14, I. P. 15

677

Elysium – остров блаженных, прекрасное поле на западном конце земли по эту сторону океана, где люди живут без труда в блаженстве; там нет ни снега, ни бури, ни дождя, только вечно веет тихий зефир, а океан предоставляет людям прохладу (Любкер. Указ. соч. С. 322)

678

Odyss. IV, 543–565

679

VII. 28, II. Р. 178–179; Plato. Op. cit. 1, 86

680

VII. 31, II. P. 181–182; Plato. Loc. cit.

681

VII. 25, II. P. 135. Трофонию был посвящен знаменитый храм, где боги всем спрашивающим сообщали ответы и известия. Амфиарай имел один знаменитый оракул в местечке Аттике, другой – в Оропе. Подземелье Трофония Геркулеса лежало в Беотии и пользовалось всеобщей славой. Мопс почитался в Киликии как бог предсказаний (Mosheim. Op. cit. S. 770)

682

VIII. 4, II. Р. 262–264

683

VIII. 49, II. Р. 263–264


Источник: Эллинизм и христианство. История литературно-религиозной полемики между эллинизмом и христианством в раннейший период христианской истории (150-254). / Спасский А.А. - СПб.: Изд. Олега Абышко, 2006. – 360 с. (серия «Библиотека христианской мысли. Исследования»). ISBN 5-89740-138-9

Комментарии для сайта Cackle