архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Венок таинственных созерцаний

Содержание

Сад зимой Древо при исходящих вод Крин сельных Сеятва Решето Древо неплодное Необычный цвет О зерне горчичном Цветы поля полного Лето благоприятное Троицын день Виноградник  

 

В личном архиве отца Иоанна (Крестьянкина) бережно хранится альбом-гербарий «Иерусалимские цветы». Такие альбомы издавались на рубеже ХИХ-ХХ веков: под тончайшей папи­русной бумагой – засушенный цветок, как память о великих событиях на Святой земле.

Издание, которое Вы держите в руках, дополнено изречениями Святых Отцов и выдержкой из про­поведи самого отца Иоанна о сущности человеческого бытия, о скоротечности земной жизни и об умении сохранить в душе Слово Божие как семя вечности, которое, упав на добрую почву, прорастет цветником или целым садом и принесет плоды христианской жизни. Образы Иерусалима, богословские размышления и старинный гербарий сплелись в «Венок таинственных созерцаний»...

Посаженные цветочки, хотя медленно, но растут – напрягая все свои силы. Надеемся, что у нас они будут цвести во славу Божию и нам на утешение. Заниматься их разведением доставляет огромное удовольствие, Они нам о многом напоминают, а главным образом, о высочайшей премудрости их Творца и нашего общего создателя.

Письмо отца Иоанна (Крестьянкина) из лагерного заключения

Сад зимой

Однажды зимой сидел я и глядел присталь­но в сад. Внезапно упала завеса с очей моих: пред ними открылась книга природы. Эта книга, данная для чтения первозданному Адаму, книга, содержа­щая в себе слова Духа, подобна Божественному Пи­санию. Какое же учение прочитал я в саду? Учение о воскресении мертвых, учение сильное, учение изо­бражением действия, подобного воскресению. Ес­ли бы мы не привыкли видеть оживление природы весной, то оно показалось бы нам вполне чудесным, невероятным. Не удивляемся от привычки: видя чу­до, уже как бы не видим его! Гляжу на обнаженные сучья дерев, и они с убедительностью говорят мне своим таинственным языком: «Мы оживем, покро­емся листьями, заблагоухаем, украсимся цветами и плодами; неужели же не оживут кости человеческие во время весны своей?» Они оживут, облекутся плотью; в новом виде вступят в новую жизнь и новый мир. Как древа, не выдержавшие лютости мороза, утратившие сок жизненный, при наступле­нии весны посекаются, выносятся из сада для топлива, так и грешники, утратившие жизнь свою – Бога, будут собраны в по­следний день этого века, в начатке будуще­го вечного дня, и ввергнуты в огнь неуга­сающий. Воскресение мертвых кажется невероятным для мудрецов, блуждающих во мраке земной мудрости, не познавших, что Бог всемогущ, что многообразная пре­мудрость Его может быть созерцаема, но не постигаема умом созданий. Богу все возможно: чудес нет для Него. Слабо по­мышление человека: чего мы не привык­ли видеть, то представляется нам делом несбыточным, чудом невероятным. Дела Божии, на которые постоянно и уже рав­нодушно смотрим,– дела дивные, чудеса великие, непостижимые.

И ежегодно повторяет природа пред глазами всего человечества учение о вос­кресении мертвых, живописуя его преоб­разовательным, таинственным действием!

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Пастырь показал мне много деревьев без листьев, казавшихся иссох­шими.

– Видишь эти деревья?

– Почему же, господин, – спросил я, – они как бы засохли и похожи друг на друга?

– Потому, – отвечал он, – что в этом веке не различимы ни праведные, ни нече­стивые люди: одни походят на других. Ибо настоящий век есть зима для праведных, которые, живя с грешниками, по виду не отличаются от них. Как во время зи­мы все деревья с облетевшими листьями сходны между собою, и не видно, которые из них действительно засохли, а которые живы, так точно в настоящем веке нель­зя распознать праведников и грешников, но все похожи одни на других.

Апостол от 70-пт Ерм

Древо при исходящих вод

Блаженным называется тот человек, которого в законе Гос­подни воля, и в законе его поучается день и нощь: сего ради и уподобляет­ся таковый древу, насажденному при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет, и вся, елика аще творит, успе­ет (Пс. 1, 1 – 3).

Тщание человеческое без помощи Божией не сильно. Земляное поле – сердце человеческое с небесным се­менем совокупитися и плод сотворити не может: надобно тут небесного делателя, Иисуса Христа, силе и по­мощи действовать, якоже Сам глаго­лет: без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5).

Святитель Тихон Задонский

О смерть, благодетельни­ца наша! Нам не подобало бы на­зывать тебя смертью, поелику одно воспоминание о тебе дарует жизнь душе нашей. Поистине блажен тот, кто всегда имеет смерть перед очами своими! Он подлинно есть дре­во насажденное при исходищих вод (Пс. 1, 3), как говорит Давид. Напая­ет сердце его память смертная во­дами усердия. Посему он во всякое время дает духовные плоды: никог­да не охладевает теплота души его, поощряется всегда на духовные под­виги, никогда не отпадает от жизни духовной.

Архиепископ Никифор Феотокис

Крин сельных

Смотрите крин сельных, како растут: не труждаются, ни прядут. Глаголю же вам, яко ни Со­ломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих (Мф. 6,28–29).

Убранство цветов, красота трав и даже самое сено более достойно удивления, чем наши дорогие одежды. Итак, для чего ты гордишься тем, в чем тебя несрав­ненно превосходит трава

Притом Соломон красотою одежд своих не мог сравниться не только с одним или другим цветом, но со всеми без исключения. Итак, если и этот царь, зна­менитейший из всех когда-либо бывших на земле, не мог сравниться с полевыми цветами, то можешь ли ты когда- либо превзойти красоту цветов или хотя несколько при­близиться к ней? Отсюда Спаситель поучает нас, что­бы мы совершенно не помышляли о таком украшении. Смотри, какой конец его. Спаситель, после того как восхвалил красоту лилий, говорит: в пещь вметается. Итак, если Бог столь про­мышляет о вещах, ничего не стоящих и до­ставляющих самую малую пользу, то неужели Он не будет пещись о тебе – существе лучшем из всех существ? Для чего же Бог, спросишь ты, сотворил цветы столь прекрасными? Для того, чтобы показать Свою премудрость и великое Свое могущество, чтобы мы отвсюду познали славу Его. Не одни небеса проповедают славу Божию (Пс. 18, 1), но и земля. И Давид, свиде­тельствуя об этом, сказал; хвалите Господа древа плодоносна и вси кедри (Пс. 148,9).

Одно прославляет Творца своего плодоносностию, другое величием, иное – красо­тою. И это есть знак великой мудрости и мо­гущества Божия, когда он облекает в такую красоту самое последнее Свое творение. (В са­мом деле, что может быть еще ниже того, что сегодня существует, а завтра нет?) Итак, если Бог и сену дает то, что вовсе ему не нуж­но (нужна ли, например, красота его огню?), то как Он тебе не даст того, в чем ты имеешь нужду? Если и самое последнее Свое творе­ние Он украсил с избытком, и это не по нуж­де какой-либо, но ради великолепия, то тем более украсит всем нужным тебя – существо драгоценнейшее из всех.

Святитель Иоанн Златоуст

Ни с чем лучше нельзя срав­нить жизнь, как с дымом, или сновидени­ем, или с полевым цветком.

Мы – то же, что беглый сон, неулови­мый призрак, полет птицы, корабль на мо­ре, следа не имеющий, прах, дуновение, ве­сенняя роса, цвет, временем рождающийся и временем облетающий. Дни человека – как трава; яко цвет сельный, тако отцветет (Пс. 102,15). Прекрасно рассуждал о нашей немощи Давид.

Святитель Григорий Богослов

Сеятва

Как земледелец, когда идет обрабатывать землю, должен взять приличные для возделывания орудия и одежды, так и Христос, Царь Небес­ный и истинный Делатель, когда при­шел к запустевшему от пороков человечеству, облекшись в тело и вместо орудия понесши крест, возделал запустевшую душу, изъял из нее терния и волчцы, ис­торг плевелы греха и все былие грехов ее пожег огнем. И таким образом, возделав ее древом креста, насадил в ней прекрас­нейший духовный сад, который всякого рода сладкие и вожделенные плоды при­носит Богу, как Владыке.

Преподобный Макарий Великий

У земледельцев семена суть: рожь, пшеница, ячмень; у христиан семена суть: покаяние, печаль по Бозе, воздыхание, слезы, молитва, благодарение, пение, дела милости, терпение и проч. Земледельцы знают время, в которое надобно сеять: тако и у христиан есть приличное время, в кото­рое должно сеять, – время настоящего жи­тия. Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения (2Кор. 6, 2).

Нынешнее время есть только время сеятвы, а в будущем веке того не будет. Зем­ледельцы сеют с надеждою плода: такои христиане трудятся и сеют с надеждою духовного плода, милостиваго от Бога воз­даяния.

Сеющие слезами радостию пожнут. Хо­дящий хождаху и плакахуся, метающе се­мена своя, грядуще же приидут радостию, вземлюще рукояти своя (Пс. 125, 5–6).

Якоже Апостол глаголет: сеяй скудостию скудостию и пожнет (2Кор. 9, 6).

Христианине! Напишем слово сие апо­стольское: дóндеже время имамы, на серд­цах наших. Сие время настоящего жития нашего время есть; ныне только можем

благотворити, милостыню подавати; в бу­дущем веке все тое престанет. Потщимся убо ныне сеять, да тогда с радостью по­жнем; ныне трудиться в доброе, да тогда упокоимся.

Вметай убо и ты хотя лепты в руки ни­щих, как семена в землю: и в свое время с радостью пожнешь. И чаша студеныя во­ды, во имя Христова поданная, незабвенна пред Ним бывает (Мк. 9,41).

Святитель Тихон Задонский

Решето

Чада века сего уподобляются пшенице, всыпанной в решето земли сей, и просеваются среди непостоянных по­мыслов мира сего, при непрестанном волнении земных дел, пожеланий и многосплетенных вещественных понятий. Сатана сотрясает души и решетом, то есть земными делами, просевает весь грешный род человеческий.

Как пшеница в решете у просевающе­го бьется и, взбрасываемая непрестанно, в нем переворачивается, так князь лукав­ства земными делами занимает всех лю­дей, колеблет, приводит в смятение и тревогу, заставляет приражаться к суетным помыслам, гнусным пожеланиям, земным и мирским связям, непрестанно пленяя, смущая, уловляя весь грешный род Адамов. И Господь предсказал Апостолам будущее на них восстание лукавого: сатана просит вас, дабы, сеял яко пшеницу; Аз же молихся Отцу Моему, да не оскудеет вера ваша (Лк. 22, 31–32). Ибо сие слово и определе­ние, изреченное Создателем Каину явно: стеня и трясыйся в тревоге, будеши на зем­ле (Быт. 4,12) служит в тайне образом и по­добием для всех грешников; потому что род Адамов, преступив заповедь и соделавшись грешным, принял на себя в тайне сие по­добие. Люди приводятся в колебание не­постоянными помыслами боязни, страха, всякого смущения, пожеланиями, много­образными всякого рода удовольствиями. Князь мира сего волнует всякую душу, не рожденную от Бога, и, подобно пшенице, непрестанно вращающейся в решете, раз­нообразно волнует человеческие помыслы, всех приводя в колебание и уловляя мир­скими обольщениями, плотскими удоволь­ствиями, страхованиями, смущениями.

Преподобный Макарий Великий

Древо неплодное

Когда во время молитвы не молится ум наш, то гласы, псалмы и тру­ды телесные суть как бы листы бесплод­ного дерева. Приходит земледелец к древу, и лишь тогда листы увеселяют зрение его, когда он видит их соединенными с цветами, потому что надеется от того древа и плод собрать. Взирает Бог на молящихся и, когда видит, что внутренние движения души на­шей сопряжены со внешними телесными трудами, тогда услаждается и псалмами на­шими, благоволит о гласе нашем, приемлет рук простертие и преклонение колен, ибо знает, что после сих приходит сокрушение сердечное, которое есть духовный плод ду­ши нашей. Опечаленный земледелец уда­ляется, когда на древе не найдет другого, кроме листьев. Равно оскорбленный Бог отступает от молящегося, когда не узрит в нем ничего другого, кроме псалмов и гро­могласного пения. Бог во время молитвы требует ума нашего, и тот, кто посвяща­ет ум свой Богу, истинную деет молитву. И Бог скоро его услышит.

...Ясно всякий видит, что послушание есть то, что направляет нас на путь совер­шенства. Дикое дерево, которое в лесах произрастает, где никто не возделывает

его, где никто не окапывает его, никогда не приносит вкусных плодов или же совер­шенно остается бесплодным. Плоды его нехороши вкусом, видом неприятны, ни­какой сладости не имеют.

Возделанное дерево, которое пребы­вает в садах, и которое земледелец полива­ет, и о коем весьма печется, воздает всегда плоды, чей цвет прекрасен и вкус преизящный и здоровый.

Архиепископ Никифор Феотокис

Необычный цвет

Страх, насажденный Тобою, ма­ло-помалу показывает необычный для меня цвет. Необычный, сказал я, пото­му что всякая порода рождает по роду своему, и семя всех деревьев в каждом из них бывает по роду его. Страх же Твой показывает и цвет необычной породы, и плод – также необычный и не подхо­дящий к нему. Так как страх естественно полон уныния и стяжавших его беспре­станно печалит, делая их как бы рабами, заслужившими многих ударов, которые с часу на час ожидают посечения смерти, видя косу ее и не зная только последнего момента. Не имея ни надежды, ни пол­ной уверенности в совершенном поми­ловании, они дрожат и трепещут конца, томясь неопределенностью и постоянно ожидая окончательного судебного при­говора. Итак, тот цвет, который приносит страх, неизъясним по виду и еще более неизъясним по образу, потому что, рас­цветая, он бывает видим, но тут же ис­чезает, что неестественно и непоследо­вательно, но вопреки естеству природы превосходит всякую природу. Между тем цвет кажется столь прекрасным, что пре­восходит всякое слово и увлекает весь ум мой к созерцанию себя, не позволяя ему помнить ничего внушаемого страхом, но производит у меня забвение всех этих вещей и вскоре улетает. Дерево же страха снова бывает без цвета; когда же я, отдав­шись печали, воздыхаю и горячо взываю к Тебе, снова вижу цвет на ветвях дере­ва. Устремив взор, о Христе мой, на один цвет, я не вижу тогда дерева, но все бо­лее и более расцветающий цвет, кото­рый, привлекая всего меня к себе любовию, переходит в плод любви и исчезает. Плод же этот не терпит, чтобы его носи­ло дерево страха, но когда вполне созреет, тогда кажется одним без дерева, потому что в любви совершенно нет страха, одна­ко без страха этот плод не может родить­ся в душе.

Поистине это есть великое чудо, пре­восходящее слово и всякую мысль, что дерево, возделываемое с помощью труда, дает цвет и приносит плод, плод же его, искореняя все дерево, остается один, сам по себе. Каким образом плод бывает без дерева – я совершенно не могу изъяснить.

Между тем любовь остается и пребы­вает без страха, который породил ее; по­этому она подлинно есть всякая радость, и того, кто приобрел ее, исполняет радо­сти и веселия, изводя его чувством вне мира, чего совершенно не в состоянии произвести страх, потому что, пребывая среди видимых и чувственных вещей, как он может удалить от них того, кто имеет его, и чувством сочетать его с не­видимым? Цвет же и плод, рождаемый страхом, пребывая вне мира, способен и ум восхищать, и Душу с ним поднимать и уносить вне мира.

Преподобный Симеон Новый Богослов

О зерне горчичном

Есть таинство в слове о зерне гор­чичном, как сказали отцы, чтоб возбудить нас исследовать значение его, судя по то­му, что о нем написано: подобно есть Цар­ствие Небесное зерну горушичну, еже взем человек всея на селе своем: еже малейше убо есть от всех семен: егда же возрастет, бо­лее всех зелий есть и бывает древо: яко приити птицам небесным и витати на ветвех его (Мф. 13, 31–32).

Таково зерно горчичное, таковы до­брые свойства его. И Господь, выставляя их, желает, чтоб человек подражал ему во всем, что сказал о нем.

Сказав, что оно малейше есть от всех семен, Он внушает нам смиренномудрие, чтоб мы ставили себя ниже всякого чело­века; говоря, что оно возросло, напомина­ет о кротости и долготерпении; что вну­треннее его горько – внушает ненависть к страстям, ибо горько тем, кои желают мира.

Уразумеем же значение его и будем последовать свойствам его.

Ибо это и есть вочеловечивать, вооб­ражать в себе Господа Иисуса; чтобы за­ботиться по силе нашей настроить себя – для Него по нему (по свойству горчичного зерна), испытывая себя самих, от зерна ли оного есмы мы или нет – от устроения его и смиренносердия его, от стертости его в порошок, от горькости ли его, от вкуса ли его. Милости же Божией есть дело испол­нить нас силою на сие.

Преподобный Исаия Отшельник

Ничто тленное, преходящее не может удовлетворить человека. Если оно кажется удовлетворяющим, не верь­те ему: оно только льстит. Недолго бу­дет льстить: обманет, ускользнет, исчез­нет – оставит человека во всех ужасах нищеты и бедствия.

Божие – положительно, вечно. В нача­ле оно, подобно малейшему зерну, появля­ется в сердце в виде малейшего благого влечения, желания; потом начинает воз­растать мало-помалу, обымет все мысли, все чувствования, обымет и Душу и тело; сделается подобно древу, великому и вет­вистому. Птицы небесные, то есть ангель­ские помышления и созерцания, придут витать на ветвях его. Это должно совер­шаться над христианином во время зем­ной его жизни. Над кем оно совершится, тот при вступлении в вечность увидит себя гобзующим духовными сокровища­ми – залогами нескончающегося блажен­ства. Такое состояние уже здесь, на зем­ле,– вечное блаженство, прежде явного вступления в вечность смертного тела. Та­кая жизнь уже отселе – вечная жизнь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Цветы поля полного

Нелегко найти превосходней­шую из добродетелей и отдать ей первенство и преимущество, подобно как на лугу много­цветном и благовонном не вдруг можно вы­брать прекраснейший и благовоннейший из цветов, когда то тот, то другой привлекают к себе обоняние и взор и прежде всех застав­ляют сорвать себя...

Есть у меня и цветы, которые прекрас­нее и долговременнее всякого весеннего

цветка, цветы поля полного, которое благо­словил Господь (Быт. 27,27), то есть священ­ники, благоухающие пастыри и учители, и из народа, все, что есть чистого и избран­ного. Ими-тο я желаю увенчаться и укра­ситься...

Святитель Григорий Богослов

Лето благоприятное

В видимом мире земля сама собою всего чаще приносит терния; зем­леделец вскапывает землю, прилежно обрабатывает и засевает; однако же тер­ния и непосеянные растут и умножают­ся, потому что Адаму, по преступлении, сказано: терния и волчцы, возрастит тебе земля (Быт. 3, 18). Земледелец снова тру­дится, выкапывает терния: они еще бо­лее умножаются. Понимай это духовно: по преступлении земля износит из серд­ца терния и волчцы; человек возделывает землю, трудится, а терния лукавых духов все еще родятся. Потом Сам Дух Святый вспомоществует человеческой немощи, и Господь в сию землю сердца влагает не­бесное семя и возделывает ее.

И когда падет Господне семя – все еще родятся терниями волчцы. Сам Гос­подь и человек снова возделывают землю души, и все еще изникают и отраждаются там седмь лукавых духов и терния, пока не наступит лето, не умножится благодать и не посохнут терния от солнечного зноя.

Когда же с наступлением лета расте­ния сделаются сухи, тогда плевелы нимало не вредят пшенице.

Так и в благодати: когда дар Божий и благодать приумножаются в человеке и богатеет он в Господа, тогда порок, хотя отчасти и остается в человеке, не может вредить ему и не имеет никакой над ним силы или никакой в нем доли.

Преподобный Макарий Великий

Тот, кто вздумал бы воз­делать землю, не употребляя земледель­ческих орудий, потрудится много, и потру­дится напрасно; так и тот, кто без телесных подвигов захочет стяжать добродетели, будет трудиться напрасно, потеряет вре­мя невознаградимое, невозвращающееся, истратит душевные и телесные силы, не приобретет ничего. Кто вздумает посто­янно перепахивать свою землю, тот никогда ничего не посеет и не пожнет; так и тот, кто непрестанно будет заниматься одним телесным подвигом, утратит воз­можность заняться душевным подвигом, насаждением в себе евангельских запове­дей, от которых в свое время рождаются и духовные плоды. Телесные подвиги не­обходимы для того, чтоб землю сердечную сделать способною к принятию духовных семян и к принесению духовных плодов; оставление подвигов или небрежение о них соделывает землю неспособною к посеву и плоду; излишество в них, упо­вание на них столько же или более вредно, чем оставление их.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Троицын день

Не только покаяние, а вообще все оживотворение человека начинается именно с Троицына дня: умершие, безбожники, величайшие грешники, од­ним словом, духовные мертвецы (Еф. 5, 14; Рим. 6, 4) – ныне оживают духовно: очищаются, омываются, ос­вящаются.

Потому-то и Дух Святой в Символе веры именуется «Господом Животворящим», в обычном начале читаем «Царю Небесный...», называя и Его «жизни Подателем», а это и есть не что иное, как духовное воскресение.

И это все почувствовалось сердцем сразу... Подоб­но тому, как если бы мы почувствовали запах розового масла, но не знали этого, а говорили бы: пахнет розою. Объяснение пришло после...

В Троицу о значении праздника говорят живая зе­лень и цветы. Зелень всюду: на стенах, окнах, иконах, на полу... Цветы в иконах, у святых, у батю­шек (с молебна) и других живых носителей «образа Божия»: ведь люди – тоже «Ико­ны», иногда очень плохого изображения, а иногда и хорошего.

...Недаром после иконостаса кадят и людям. И там и здесь воздается поклоне­ние Богу во святых и живых. Конечно, мы давно знаем смысл этой зелени и цветов.

Это – символ «оживотворения» ми­ра после сошествия Святого Духа: люди ожили, воскресли, как воскресает весной природа. Души человеческие, прежде бес­плодные добрыми делами, теперь расцве­ли, как цветы. Сердца, прежде гнившие мерзкими страстями, ныне благоухают,

благоухают благовонием Святого Духа и чистоты.

Все зазеленело, все расцвело, все забла­гоухало...

Но к этому надо добавить еще нуж­но и более простое, житейское объясне­ние. Ведь, естественно, припоминается при этом широко распространенный обы­чай при встрече дорогих или высоких лиц украшать путь живою зеленью, «арками» из зелени, букетами цветов.

Почему это? А этим выражается ра­дость души расцветающей, оживающей при виде любимых лиц. Так и здесь: если, с одной стороны, зелень говорит об ожив­ляющем действии Духа Божия, то навстречу идет и радостно оживающая душа человеческая. Это говорит об ответной радостной любви людей.

Третье объяснение дается такое: зелень напоми­нает Мамврийский дуб зеленый, под ветвями которого праведный Авраам встретил Пресвятую Троицу.

Можно еще дать и такое объяснение: Бог – есть жизнь, и самая блаженная. В день Троицы людям сно­ва открылась эта жизнь, – открылась истина Пресвятой Троицы, через это люди призваны к участию в жизни Ее, жизни цветущей, прекрасной, как прекрасны цветы.

Рай и в житиях святых представляется – и есть – не только место духовной радости, но и духовно­телесной. Там и свои цветы, и свои плоды, и райские де­ревья.

Еще: день Пресвятой Троицы есть день полной по­беды Христа Спасителя над диаволом, день освобождения мира из вражьего рабства; а побе­дителю в древности возлагались лавровые венки.

Но Христова победа – есть наша по­беда...

Венцы, цветы и венки надеваются не­весте и жениху, особенно невесте. Ныне, в Троицын день, совершилось обручение души человеческой с Богом через Духа Свя­того, в таинстве брака имеющей принести плоды добродетелей. Ныне душа – «неве­ста» Христова. И еще: ныне Сам Царь Не­бесный венчал главы апостолов в сионской горнице венцами огненными.

А сверх всего этого венки напоминают о венцах мученических, за Святую Трои­

цу, за Христа, за спасение души, во славу Бога; в Царстве Троицы членов ее ожидает не только слава, но сначала еще и подвиг, борьба, крест, которые увенчиваются му­ченическим венцом. И Спаситель сначала пострадал на кресте, а потом прославился.

И при погребении Церковь поет: «В путь узкий хождшии прискорбный, вси в житии крест, яко ярем (ярмо) вземшии... придите насладитеся, ихже уготовах (Хрис­том) вам почестей и венцев небесных».

Митротлит Вениамин (Федченков)

Виноградник

Научил Господь человека, как возделы­вать землю виноградника, чтобы плодов было в до­статке и избытке для жизни, научил, как возделы­вать и почву души своей, чтобы живой виноградник человеческий жил в мире, любви и довольстве.

Устроил все Господь и отдал в руки человека, и почил от всех трудов Своих, отошел, как Творец, предав сотворенное в другие творческие руки, в руки человека. И теперь сам человек взращивает виноград­ник жизни на земле, сам творит спасение души своей.

Оглянемся же на себя, заглянем в виноградник души своей, ведь каждому из нас вручен Господом свой сад, свой виноградник, плоды которого получа­ют тоже должное воздаяние. Есть ли в нашем вино­граднике Бог, есть ли в нем делание по Богу? Будет ли нам что принести Господу, сказав Ему: «Вот Твоя от Твоих, Господи!» Если всмотреться в се­бя, в свою Душу, то ясно увидим, что и наша немалая лепта есть в делах злых делателей, и мы далеко ушли от Бога.

Нет Бога – и жизни в винограднике нет. Снято ограждение – Закон Божий, по­валена сторожевая башня – совесть, запу­стело, замусорилось и загнило точило – до­брые дела, рождаемые Божией благодатию.

И в бывшем саду души царит смерть. Зло подточило питательные корни, стра­сти засушили зелень, повеяло дыханием гнили – плода не жди!

Ведь именно с гибели души человека начинается гибель целого народа, начина­ется гибель мира.

Поспешим же делать дела Божии, по­ка есть еще время, пока еще время соби­рания плодов. Отдадим Богу спелые гроз­дья добрых дел наших, для Бога, ради Бога и во славу Божию творимых. Будем жить в Боге и с Богом, связывая на каждый час свое своеволие и самость, страшась уча­сти отвергнутых Богом, да не отымется и от нас Царствие Божие.

Призри с небесе, Боже, и виждь, и посе­ти виноград сей, и утверди, и егоже насади десница Твоя. Аминь.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Дорогие мои, нельзя ожидать на душевной ниве скороспелости семени истины и добра. Всякое семя взращивается в терпении, в борениях, в потах, многие дни и годы, в великой терпеливости.

Так говорит Господь:

В терпении вашем стяжите души ваши (Лк. 21, 19).

...Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него (Лк. 16, 16).

Тогда обетования Спасителя увенчают труды наши еще в этой жизни.

Комментарии для сайта Cackle