Азбука верыПравославная библиотекасвятитель Иоанн ЗлатоустБеседы на слова апостола: «Но, имея тот же дух веры, как написано...» (2Кор.4:13)


святитель Иоанн Златоуст

Беседы на слова апостола: «Но, имея тот же дух веры, как написано...» (2Кор.4:13)

Беседа 1 2 3

 

 

Беседа 1-я

И на слова: «веровал, и потому говорил» (Пс.115:1), и о милостыне

Когда врачи принуждены бывают употреблять же­лезо, они употребляют его не без сожаления о той боли, которую они причиняют своим больным; ап. Павел вынужденный исправлять коринфян, испыты­вает мучение при самой мысли о их деле. – Есте­ственная слабость разума, утверждаемая силою веры. – Бессилие философии в отчуждении от веры. – Двоякое значение слова веры в Св. Писании. Оно означает добродетель, которою апостолы совершали чудеса, и затем оно же означает то, что приводит к познанию Бога. – Учение о благодати. – Добрые дела вселяют в нас Св. Духа. – Девство должно соединяться с любовью. – Бог обращает особенное внимание на заповедь о любви. – Увещание к практическому совершению ми­лостыни.

1. Мудрейшие из врачей, видя, что рана требует железного ножа, делают рассечение; но делают это не без скорби и не без сострадания, а скорбят и вместе радуются не меньше са­мих испытывающих рассечение; они скорбят по причине боли, причиняемой рассечением, а радуются выздоровлению, происхо­дящему от него. Так поступил и Павел, мудрый врач душ. Обличив некогда коринфян, которые имели нужду в сильней­шем обличении, он и радовался и печалился: печалился потому, что причинил им скорбь, а радовался потому, что сделал пользу. Выражал то и другое, он говорил: «если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел» (2Кор. 7:8). Почему он раскаялся? И почему опять не раскаивается? Раскаялся потому, что очень сильно поразил их; не раскаи­вается потому, что исправил их. А дабы ты убедился, что дей­ствительно поэтому, выслушай дальнейшее: «вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию» (2Кор.7:8–9). Если я, говорит, на время опечалил вас, то эта печаль кратковременная, а польза постоянная. Позвольте же и мне, прошу вас, сказать эти слова любви вашей: «если я опечалил вас» прежним увещанием, «не жалею, хотя и пожалел», потому что вижу, что тогдашнее увещание и наставление, хотя на время опечалило вас, но нам принесло много радости, «не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию». Вот эта самая печаль ваша по Боге какое произвела в вас усердие. Сегодня у нас собрание блистательнейшее, зре­лище торжественнейшее, сонм братии многочисленнейший. Это усердие – плод той печали.

Поэтому, сколько тогда я скорбел, столько теперь радуюсь, видя духовный виноградник наш наполненным плодами. Если при предложении яств чувственных многочисленность гостей доставляет некоторую честь и радость пригласившему их, то тем более это может быть при предложении яств духовных; между тем там, чем больше приглашенных, тем больше истребляется предложенного и делается больший расход, а здесь, напротив – многочисленность собравшихся не только не истреб­ляет, но еще умножает трапезу. Если же там расход достав­ляет удовольствие, то тем более здесь доставит это прибы­ток, потому что таково свойство духовных яств: чем боль­шему числу они разделяются, тем больше умножаются. Итак, если у нас трапеза полна, то я надеюсь, что и благодать Духа будет сообщаться уму нашему, потому что когда она видит много присутствующих, тогда предлагает обильнейшее угоще­ние, не потому, чтобы она презирала немногих, но потому, что желает спасения многих. Поэтому и Павлу явившийся Христос повелел пройти другие города и остановиться в Коринфе, сказав: «Господь же в видении ночью сказал Павлу: не бойся, но говори и не умолкай, ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, потому что у Меня много людей в этом городе» (Деян.18:9–10). Если ради одной овцы пастырь ходит по горам и лесам и пустыням, то, когда пред­стоит ему многих овец обратить от беспечности и заблужде­ния, не окажет ли он великого усердия? А что он действи­тельно не презирает и немногих, послушай, как Он сам говорит: «нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф.18:14). Ни малочисленность, говорит, ни незнат­ность не располагает Его пренебрегать нашим спасением.

2. Итак, если таково попечение Его о малых и немногих и таково о многих, то, предоставив все Его изволению, обра­тимся к изречению Павла, прочитавшему сегодня. Какое же это изречение? «Знаем, что, – говорит он, – ...земной наш дом, эта хижина, разрушится» (2Кор.5:1); или – лучше – обратимся выше, к самому началу мысли. Как отыскивающие источник, увидев влажное место, не только там роют, но, руководясь этою влагою и жилою, простираются далее внутрь, пока не достигнут до самого корня и начала потока, – так точно поступим и мы. Нашедши духовный источник, проистекающий из мудрости Павловой, мы, руководясь его изречением, как бы некоторою жилою, пойдем к самому корню мысли. Где же это начало и корень? «Имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим» (2Кор.4:13). Что говоришь ты? Если бы ты не веровал, то и не говорил бы и стоял бы безмолвным? Да, говорит; без веры не могу ни отверзать уст, ни двинуть языка, ни раскрыть губ, и, будучи одарен даром слова, стою безмолвным без ее наставления. Как растение без корня не может произращать плода, так без предварительного существования веры не может произойти и слово учения. Поэтому и в другом месте он говорит: «потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим.10:10).

Что может быть лучше этого дерева, или даже сравниться с ним, когда не только ветви его, но и сам корень прино­сит плод: корень – оправдание, а ветви – спасение? Поэтому он и говорит: «веруем, потому и говорим». Как палка, крепко под­держивая дрожащие и от старости ослабевшие члены, не допу­скает поскользнуться и упасть, так точно и вера, надежнее палки подкрепляя нашу душу, колеблемую и волнуемую немо­щью помыслов, и поддерживая силою собственной крепости, без­опасно утверждает ее и никогда не допускает ей преткнуться, исправляя немощь помыслов избытком собственной силы, раз­гоняя происходящий от них мрак и озаряя собственным све­том душу, сидящую в смутных помыслах, как бы в темном доме. Поэтому лишенные ее находятся в состоянии не лучшем того, в каком живущие во мраке, но подобно тому, как те и ударяются об стены, и толкаются с встречными, и низвергаются в овраги и пропасти, и глаза не приносят им никакой пользы, когда нет руководительного света, так и ли­шенные веры и толкают друг друга, ударяются об стены, и, наконец, низвергаются, увлекая сами себя в бездну погибели.

3. Свидетелями этих слов те, которые похваляются мир­ской мудростью и тщеславятся отпущенною бородой, истертым плащом и палкою. Они, после длинных и многих рассужде­ний, не видели камней, лежащих пред их глазами, потому что если бы они взирали на них, как на камни, то не стали бы почитать их богами. Они восставали и друг против друга и низвергались в самую глубокую бездну нечестия не от чего иного, как от того, что доверялись во всем собственным своим рассуждениям. Выражая и это, Павел сказал: «осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели» (Рим.1:21, 22). Далее, при­водя доказательство их помрачения и безумия, он прибавил: «и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» (Рим.1:23). Но весь этот мрак вера, пришедши, изгоняет из души принявшего ее; и как спущенный якорь удерживает корабль, со всех сторон обуреваемый напором ветров и заливаемый поднимающимися волнами, и укрепляет его среди моря, так точно, когда приходящие отвне помыслы обуревают наш ум, пришедшая вера надежнее якоря избавляет его от кораблекрушения, приводя его к полному убеждению, как корабль в тихую пристань. Вы­ражая это самое, Павел сказал, что Бог «поставил одних Апостолами... к совершению святых, ...доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, ...дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром» (Еф.4:11–14). Видишь ли дей­ствие веры, как она, как бы некоторый надежный якорь, устра­няет колебание? Об этом он же пишет в послании к евреям, выражаясь о вере так: «которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий, и входит во внутреннейшее за завесу» (Евр. 6:19). Дабы ты, услышав об якоре, не подумал, что он вле­чет вниз, апостол показывает, что необыкновенное свойство этого якоря то, что он влечет не вниз, но возносит ум вверх, поднимает к небу и вводить «во внутреннейшее за завесу». Завесою он назвал здесь небо. Почему и для чего? Потому, что как завеса отделяла святое святых от внешней ча­сти скинии, так точно и это небо, подобно завесе распростер­тое среди создания, отделяет от внешней части скинии, т.е. от этого видимого мира, святое святых, т.е. горнее и высшее, «куда предтечею за нас вошел Иисус» (Евр.6:20).

4. Смысл слов его следующий: вера, говорит он, возвы­шает нашу душу туда, не допуская ее угнетаться никаким из настоящих бедствий, но облегчая труды надеждою будущего. Подлинно, кто взирает на будущее, надеется на небесное и устремляет туда умственные очи, тот не чувствует скорби от настоящих бедствий, как не чувствовал и Павел и, объясняя причину такого любомудрия, говорил: «ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2Кор.4:17). Как и каким образом? «когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое», очами веры (2Кор. 4:18). Как очи телесные не видят ничего умственного, так очи веры не видят ничего чувственного. Но о какой вере говорит здесь Павел? Название «веры» имеет двоякое значение. Ве­рою называется та, которою некогда апостолы совершали знамения, и о которой Христос сказал: «ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет» (Мф.17:20). Также, когда ученики не могли избавить лунатика от беса и хотели узнать причину этого, то Он указывает им ее в не­достатке веры, сказав: «по неверию вашему» (Мф.17:20). И Па­вел об этой же вере говорит: «и имею всю веру, так что могу и горы переставлять» (1Кор.13:2). Равным образом, когда Петр, идя пешим по морю, начал утопать, то Христос укорил его за недостаток этой же веры, сказав: «маловерный! зачем ты усомнился?» (Мф.14:31)? Итак, верою называется та, которая совер­шает знамения и чудеса. Верою же называется и та, которая ру­ководит к познанию Бога, по которой каждый из нас есть верный. О ней говорит апостол в послании к римлянам: «благодарю Бога моего через Иисуса Христа за всех вас, что вера ваша возвещается во всем мире» (Рим.1:8); также к фессалоникийцам: «от вас пронеслось слово Господне не только в Македонии и Ахаии, но и во всяком месте прошла слава о вере вашей в Бога» (1Фес.1:8).

На какую веру он указывает здесь? Очевидно на веру по­знавательную, как показывают дальнейшие слова: «веруем, – го­ворит он, – потому и говорим». Чему веруем? «Зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас» силою своею (2Кор.4:13–14). Но почему он называет ее «духом веры» и включает в число дарований? Если вера есть дарование и только дар Духа, а не наша заслуга, то и неверующие не будут наказаны, и верующие не удостоятся похвалы, потому что таково свойство дарований: за них не получают венцов и наград, так как дарование не есть заслуга получивших его, а дар щедрости подателя. Поэтому Господь повелел и ученикам не радоваться тому, что они из­гоняли бесов, и лишил царства небесного тех, которые «пророчествовали ...и ...многие чудеса творили» Его именем (Мф.7:22), так как собственными заслугами они не могли похвалиться, а хотели спастись одними только дарованиями.

5. Итак, если и вера есть нечто такое, если в ней мы ни­чего не привносим от себя, но все принадлежит благодати Духа, которая и внедряет ее в наши души, и мы не получим за это никакой награды, то как же апостол говорит: «сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим.10:10)? Значит, вера есть также доброе дело уверовавшего. Как и в другом месте он выражает тоже самое, когда говорит: «а не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность» (Рим.4:5), если все принадлежит благодати Духа? Как и патриарха Авраама он увенчал за нее бесчисленными похвалами, – за то, что тот, презрев все настоящее, поверил с надеждою сверх надежды (Рим.4:18)? Итак, для чего же апо­стол называет ее «духом веры»? Он хочет показать, что вна­чале уверовать и покориться призыву зависит от нашего бла­горасположения; а после того, как вера уже внедрена, мы имеем нужду в помощи Святого Духа для того, чтобы она пребывала постоянно непоколебимою и неизменною. Ни Бог, ни благодать Духа не предваряет нашего расположения, но, хотя призывает, однако ожидает, чтобы мы пришли добровольно и по собствен­ному желанию; а потом, когда мы уже пришли, тогда подает от Себя всякую помощь. Так как диавол, после того как мы приступили к вере, тотчас приходит, желая вырвать этот добрый корень и спеша посеять плевелы и повредить истинные и чистые семена, то мы имеем тогда нужду в помощи Духа, дабы Он, приседя нашей душе, подобно трудолюбивому земле-дельцу, своим великим попечением и промышлением со всех сторон ограждал новонасажденное растение веры. Поэтому апо­стол в послании к фессалоникийцам говорит: «Духа не угашайте» (1Фес.5:19), внушая, что по пришествии благодати Духа мы будем недоступными для лукавого беса и всех ухищрений его, потому что, если «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор.12:3), тем более никто не может соблюсти веру свою безопасною и твердою, как только Духом Святым.

6. Но как можем мы привлечь к себе помощь Духа и рас­положить Его пребывать в нас? Добрыми делами и хорошею жизнью. Как свет светильника поддерживается елеем, с уничтожением которого и он прекращается и исчезает, – так точно и благодать Духа: когда есть у нас добрые дела и душа орошается великой милостынею, пребывает в нас, как огонь, поддерживаемый елеем, а без нее отступает и удаляется – как это и случилось с пятью девами. Так как они, после многих трудов и подвигов, не запасли на помощь себе чело­веколюбия, то и не могли удержать при себе духовного дарова­ния, поэтому и были отлучены от брачного чертога и услышали страшные слова, которые тяжелее геенны: «истинно говорю вам: не знаю вас» (Мф.25:12); поэтому и названы глупыми, – и справедливо, так как они, преодолев сильнейшие похоти, были побеждены слабейшей. Посмотри: они победили силу природы, обуздали бешеную ярость, укротили волны похоти, живя на земле показали жизнь ангельскую, будучи облечены телом подражали бесплот­ным силам, и после такого подвига не подавили в себе стра­сти к деньгам; поистине глупые и неразумные, – потому-то они и не удостоились прощения. Их падение было следствием одной беспечности. Они были в состоянии – угасить разженную таким пламенем печь похоти, переступить далее пределов и сделать больше заповеданного, (потому что девство не есть закон, но предоставлено воле слушающих), и после этого были побеждены страстью к деньгам. Что может быть жалче их, потерявших с головы своей венец за малую часть серебра? Говорю это не с тем, чтобы опустились руки девственниц, чтобы прекратить девство, но чтобы они не трудились без пользы, чтобы после бесчисленных подвигов не удалились с поприща неувенчан­ными и покрытыми стыдом. Девство – дело доброе и вышеесте­ственное; но и это доброе, великое и вышеестественное дело, не будучи соединено с человеколюбием, не может ввести даже в преддверие брачного чертога. Посмотри на могущество чело­веколюбия и силу милостыни. Девство без милостыни не могло довести даже до преддверия брачного чертога; а милостыня без девства привела питомцев своих с великой славою в цар­ство, уготованное «прежде сложения мира». Те за то, что не оказы­вали щедрой милостыни, услышали: «истинно говорю вам: не знаю вас»; а эти, напоившие жаждущего и напитавшие алчущего Христа, хотя и не отличались девством, услышали: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф.25:34), и весьма справедливо, потому что девственник и постник полезен только себе самому, а милостивый есть об­щая пристань обуреваемых, избавляет ближних от бедности и удовлетворяет нуждам других. Из добрых же дел те обыкновенно ценятся выше, которые служат на пользу другим.

7. Дабы ты убедился, что этого рода заповеди преимуще­ственно пред всеми другими угодны Богу, Христос, беседуя о посте и девстве, упомянул о царстве небесном; а заповедуя о милостыне и человеколюбии и о том, чтобы мы питали в себе милосердие, указал на награду гораздо выше царства не­бесного: «да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф.5:45). В самом деле, те заповеди особенно делают людей подобными Богу, – насколько людям возможно быть по­добными Богу, – которые служат к общей пользе. Это самое выражая, Христос и сказал: «солнце... восходит... над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45). Так и вы, употребляя свои имущества по возможности на общую пользу братий, подражайте Тому, Кто ниспосылает блага свои всем одинаково. Велико достоинство девства, и поэтому я же­лаю, чтобы оно особенно было соблюдаемо; но достоинство девства состоит не в воздержании только от брака, а в человеколю­бии, братолюбии и сострадании. Что пользы в девстве с жесто­костью? Что пользы в целомудрии с бесчеловечием? Ты не увлеклась телесной похотью, но увлеклась страстью к деньгам; ты не прельстилась наружностью человека, но прельстилась кра­сотою золота; ты победила сильнейшего противника, но меньший и слабейший преодолел тебя и победил. Поэтому твое пора­жение сделалось постыднейшим; поэтому ты и не получила про­щения, как преодолевшая такое насилие и укротившая самую природу, но предавшаяся сребролюбию, которое часто и рабы и варвары могли побеждать без труда.

8. Зная все это, возлюбленные, и в браке живущие и в дев­стве подвизающиеся, будем прилагать великое усердие к мило­стыне, потому что иначе невозможно достигнуть царства небес­ного. Если девство без милостыни не могло привести в цар­ство, то какое другое доброе дело может, или будет в состоя­нии сделать это без нее. Нет, никакое. Итак, всею душою и всеми силами будем подливать елея в светильники, и пусть это делается щедро и постоянно, чтобы свет всегда был яс­ный и обильный. Ты смотри не на бедного, который принимает, но на Бога, который воздает, не на того, кто, получает сере­бро, но на того, кто делается должником твоим. Для того один принимает, а другой платит, чтобы с одной стороны бедность и несчастье принимающего расположили тебя к милости и состраданию, а с другой богатство имеющего отдать, ручающегося за уплату с великой прибавкою, внушало надежду на некоторую выгоду и располагало к милостыне с большей щедростью. Кто, скажи мне, имея в виду получить во сто раз более, и будучи совершенно уверен в уплате, не отдаст всего?

Не будем же беречь деньги, или – лучше – будем деньги бе­речь, потому что кто бережет свое имущество, тот полагает его в эту неприкосновенную сокровищницу, недоступную ни для раз­бойников, ни для слуг, ни для злых завистников и ни для каких козней. Если же ты, слыша и это, не решаешься отдать что-нибудь из своего имущества, и ни стократное получение, ни несчастье бедного, и ничто другое не может склонить тебя, то вспомни о своих грехах, войди в сознание своей греховности, исследуй всю свою жизнь, осмотри тщательно все свои грехо­падения, и тогда, хотя бы ты был бесчеловечнейшим из всех людей, постоянно чувствуя страх за свои согрешения и надеясь милостыней заслужить себе их прощение, ты отдашь и самое тело твое, не только что деньги. Если страдающие ранами, желая избавиться от болезней телесных, не жалеют никакого иму­щества и готовы отдать даже саму одежду, чтобы избавиться от своей болезни, – то тем более мы, желая избавиться мило­стыней от болезни душевной и от тяжких ран греховных, должны оказывать ее со всем усердием. Притом в болезнях, бросая серебро, нельзя вдруг исцелиться от боли, но часто нужно испытать и рассечение, и прижигание, и горькие лекар­ства, и голод, и холод, и другие тягчайшие предписания; а здесь не так, но достаточно отдать серебро в руки бедных, и все грехи тотчас омоются без боли и труда. Врач, исцеляющий душу, не имеет нужды ни в приемах, ни в орудиях, ни в железе, ни в огне; но Ему довольно сделать только мановение, и все грехи исчезают из нашей души и обращаются в ничто.

9. Не видишь ли, какие суровые подвиги переносят монахи, возлюбившие уединенную жизнь и удалившиеся на вершины гор? Имея постелью землю, одеваясь в власяницу, облагая все тело веригами и заключив себя в хижине, они постоянно борются с голодом, живут в слезах и невыносимых бодрствованиях, чтобы омыть хотя малую часть своих прегрешений; а тебе можно без всяких подобных суровых подвигов этим легким и удобным способом доказать свое благочестие. Что за труд, скажи мне, пользуясь имуществом, употреблять излишнее сверх нужды на бедных? Если бы даже не было положено награды, если бы даже не было назначено воздаяния, то самое свойство дела не в состоянии ли убедить самых упорных употреблять избытки на утешение нуждающихся? А когда за милостыней есть такие венцы, такие награды, такое прощение грехов, то какое, скажи мне, будут иметь оправдание те, которые жалеют денег и потопляют душу свою во грехах? Если же тебя ничто дру­гое не располагает, и не побуждает к состраданию и милостыне, то вспомни о неизвестности кончины и представь, что если ты не дашь бедным, то с наступлением смерти невольно оставишь все другим, и потому будь человеколюбивым теперь. Под­линно, было бы крайне безумно – не давать добровольно другим нуждающимся из того, чего мы должны будем лишиться не­вольно, тогда как притом мы можем получить такие блага за эту щедрость. «Ныне ваш избыток, – говорит апостол: – в восполнение их недостатка» (2Кор.8:14). Что значат эти слова? Ты по­лучаешь больше, нежели даешь: даешь чувственное, а получаешь умственное и духовное; даешь серебро, а получаешь отпущение грехов; ты избавляешь бедного от голода, а он избавляет тебя от гнева Божия. Это – некоторая мена и торговля, принося­щая прибыток, гораздо больше расхода, и выгоду значитель­нее. Расход состоит в деньгах, а прибыток не в деньгах только, но и в отпущении грехов, в дерзновении пред Богом, в царстве небесном и в наслаждении благами, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1Кор.2:9). Поэтому не нелепо ли, – тогда как купцы не жалеют ничего из своего имущества, имея в виду не какую-нибудь необыкновенную прибыль, но подобную истраченной сумме, мы, имея в виду за тленные и преходящие блага приобрести не преходящие и тленные, но нетленные и бессмертные, не оказываем такой же попечитель­ности о своем имуществе, как и они? Нет, братие, не будем так дурно заботиться о своем спасении; но зная пример и дев, и отосланных «в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф.25:41), за то, что они не напитали и не напоили Христа, будем удерживать в себе огонь Духа щедродательностью и обильною милостыней, дабы нам не потерпеть кораблекрушения в вере. Вера имеет нужду в помощи и присутствии Духа, чтобы ей оставаться непоколебимою; а помощь Духа обыкновенно подается за чистую жизнь и доброе поведение. Поэтому, если мы желаем иметь твердую веру, то должны вести чистую жизнь, которая и располагает Духа пребывать в нас и поддерживать силу веры. Невозможно, подлинно невозможно, чтобы проводящий нечистую жизнь не колебался и в вере.

10. Пустословящие о судьбе и неверующие спасительному уче­нию о воскресении впали в бездну такого неверия вследствие не­чистой совести и развратных дел. Как страдающие горячкою, желая уничтожить жар, часто бросаются в холодную воду и, на краткое время утишив боль, потом подвергаются сильней­шему пламени, – так точно и имеющие порочную совесть, стараясь найти утешение, и не желая омыть грехи покаянием, придумали господство судьбы и неверие воскресению. Таким образом, уте­шая себя на краткое время холодными рассуждениями, они вос­пламеняют для себя большой огонь геенны, и когда, оставшись беспечными и, потом, перешедши туда, увидят, что каждый сам должен дать отчет за свои прегрешения. И дабы убедиться, что это справедливо и что злые дела вредят твердости веры, послушай, что говорит Павел в послании к Тимофею. «Воинствовал.., – говорит он, – как добрый воин, имея веру и добрую совесть, – а добрая совесть обыкновенно бывает от жизни и правых дел, – которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере» (1Тим.1:18–19). И еще в другом месте: «ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры» (1Тим.6:10). Видишь ли, что и те потерпели кораблекрушение, и эти уклонились, потому что те отвергли благую совесть, а эти пре­дались сребролюбию? Тщательно размышляя обо всем этом, по­стараемся о добром образе жизни, чтобы получить нам двой­ную награду, – одну, уготованную в воздаяние за дела, а другую в воздаяние за твердость в вере. Что пища для тела, то жизнь для веры; и как плоть наша по естеству своему не может поддерживаться без пищи, так и вера – без добрых дел, по­тому что «вера без дел мертва» (Иак.2:20). Осталось, наконец, сказать об одном: что значит: «тот же»? Апостол не сказал просто: «имея дух веры»; но что? «Имея тот же дух веры». Я желал бы объяснить и это; но так как вижу много пото­ков мыслей, проистекающих из этого простого слова, то опа­саюсь, чтобы множеством того, что нужно будет сказать, не затопить всего сказанного и не сделать бесполезным для вас настоящего поучения, повредив вам неумеренностью. Поэтому, прекращая здесь беседу, прошу и умоляю, вас тщательно соблюдать сказанное, – все, что вы слышали о жизни, вере, девстве, человеколюбии и милостыне, и, твердо помня это, быть готовыми к слушанию последующего. Тогда только наше собеседовательное здание будет прочно и непоколебимо, когда прежде сказанное будет хорошо внедрено в ваших умах, а затем мы станем при­лагать и дальнейшее. Бог же, даровавший и нам сказать это, и вам выслушать с усердием, да сподобит нас явить плоды от дел, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков.

Беседа 2-я

И против манихеев и всех, порицающих Ветхий Завет и отделяющих его от Нового, и о милостыне.

Сокращенное изложение предшествующей беседы. Ветхий и новый законы суть одного и того же Законо­дателя, одного и того же Бога. – Эти два закона раз­личны между собой, но не противоположны. – Пророк Иеремия ясно показывает, что и в ветхом, и в но­вом завете один и тот же Бог. – Решительные сви­детельства против иудеев и последователей Павла Самосатского. – Объяснение текста: «Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной». – Значение этого текста в опровержение манихеев. – Две жены Авраама прообразуют два завета. – Они имеют одного только мужа; равным образом и два завета имеют одного и того же Бога. – Увещание к совершению мило­стыни.

1. За мною старый долг – объяснить вам апостольское изре­чение. Вы, может быть забыли об этом долге по давности вре­мени; но я не забыл по своему влечению к вам. Такова любовь: она нечто неусыпное и заботливое; любящие носят в уме не только любимых, но и все, что пообещают им дать, помнят тверже будущих получателей. Так и нежная мать, сохранив для своих детей остатки трапезы, не забудет, если они случайно и забудут, но, соблюдши это со всем усердием, предла­гает и питает алчущих. Если матери так нежны к своим детям, то нам нужно оказывать настолько большее усердие и попечение о вашей любви, насколько муки рождения духовного сильнее мук рождения естественного. Какая же была эта трапеза, остатки которой мы сохранили для вас? Это апостольское изре­чение, доставившее нам тогда обильную духовную пищу, одну часть которого мы предложили вашему вниманию, а другую пере­несли на настоящий день, чтобы множеством сказанного не исто­щить силы вашей памяти. Какое же это изречение? «Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим» (2Кор.4:13). О какой вере сказано, – о совершительнице ли знамений, о которой Христос говорит: «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет» (Мф.17:20), или о насадительнице в нас познания, по которой все мы – верные; также для чего сказало: «дух веры», и что такое сама эта вера, – обо всем этом мы по силам сказали тогда любви вашей, прибавив несколько слов и о милостыне. Но так как осталось еще объяснить, для чего сказано: «тот же дух веры», и множество сказанного тогда не дозво­лило обстоятельно заняться этим словом, – то мы сберегли его на настоящий день, и теперь вышли отдать вам этот долг. Итак, для чего апостол сказал: «тот же»? Он желает пока­зать великое сродство нового завета с ветхим; поэтому напом­нил нам и о пророческом изречении, сказав: «имея тот же дух веры», и прибавив: «как написано: я веровал и потому говорил». Раньше и за много лет Давид сказал то самое (Пс.115:1), что привел теперь Павел, объявляя, что та же самая благодать Духа и в нем тогда, и в нас теперь укоренила силу веры; и как бы так сказал: тот же самый Дух веры, который гово­рил в нем, действует и в нас.

2. Где теперь те, которые порицают ветхий завет, растор­гают тело Писания, приписывают новый завет одному, а вет­хий другому Богу? Пусть они слушают Павла, заграждающего безбожные уста, обуздывающего богоборный язык и показываю­щего, что один и тот же Дух и в ветхом и в новом за­вете. Притом и сами названия их показывают нам великое согласие между заветами. Новый назван так по отношению к ветхому, и ветхий по отношению к новому, – как и Павел гово­рит: «говоря «новый», показал ветхость первого» (Евр.8:13). А если бы они не принадлежали одному и тому же Владыке, то не могли бы называться ни этот новым, ни тот ветхим. Так это раз­личие в названиях показывает сродство того и другого завета; и самое это различие не по сущности, но по перемене времени: только поэтому новое отличается от ветхого; перемена времени, не означает ни разности господства, ни умаления одного пред другим. Это выразил и Христос, когда сказал: «поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое» (Мф. 13:52). Видишь ли стяжания различные, а власть одну? Как там один и тот же хозяин может выносить новое и старое, так точно и здесь возможно, чтобы одному и тому же Богу при­надлежали новый и ветхий заветы; это самое особенно и показы­вает Его богатство и изобилие, что Он не только созидает но­вое, но и в ветхом обнаруживает изобилие.

Таким образом, между заветами есть только различие в названиях, а не противоречие и не противоположность. Ветхое бывает ветхим при новом; но это означает не противоречие и не противоположность, а только различие в названии. Я даже позволю себе такое преувеличение, что хотя бы законы ветхого завета были противоположны законам нового, я с большей на­стойчивостью утверждал бы, что и тогда не нужно было бы вво­дить другого Бога. Если бы он учреждал противоположные законы в одно и то же время, одним и тем же людям, жи­вущим в одном и том же состоянии, находящимся в одних и тех обстоятельствах, то такое мудрование, может быть, имело бы некоторое основание; но если предписаны одни законы одним, а другие другим, тем в одно время, а этим в другое, тем в одних обстоятельствах, а этим в других, то какая не­обходимость – вследствие различия законов вводить двух проти­воположных законодателей? Я не вижу никакой; если же ере­тики могут сказать, то пусть скажут; но и они не в состоянии будут. Так и врач часто делает много противоположного, не по противоположности в мыслях, но с одинаковою и с одною и тою же мыслью. Он часто одно и то же тело и прижи­гает и не прижигает, и режет и не режет, дает пить то горькие, то сладкие лекарства; действия противоположны, но мысль, по которой это делается, одинакова и одна и та же, по­тому что он имеет в виду одну цель, – здоровье больного. Поэтому, не нелепо ли – врача не обвинять за то, что он делает много противоположного с естеством одного и того же тела, а Бога порицать, если Он в различные времена и разным лю­дям давал различные предписания?

3. Итак, отсюда очевидно, что, если бы даже эти законы были противоположны, то и тогда не следовало бы порицать (ветхий завет); но что они не противоположны, а только различны, возьмем в руки сами законы. «Вы слышали, – сказал Господь, – что сказано древним: не убивай» (Мф.5:21). Это – ветхозаветный закон; посмотрим на новозаветный: «всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит... геенне огненной» (Мф.5:22). Скажи мне: разве противоположны эти заповеди? Кто из людей, имеющий хотя сколько-нибудь смысла, может сказать это? Если бы прежний закон повеле­вал – не убивать, а этот повелевал (убивать), тогда, может быть, кто-нибудь и сказал бы, что между ними есть противоре­чие; если же тот повелевает не убивать, а этот повелевает даже и не гневаться, то последний закон есть усиление первого, а не противоречие ему. Тот уничтожил плод злобы – убийство, а этот вырвал и корень – гнев; тот пресек течение нечестия, а этот иссушил и сам источник его, потому что источни­ком и корнем убийства бывает ярость и гнев. Тот закон приготовлял нашу природу, а этот, пришедши, восполнил не­достаток. Где же противоположность, когда один закон пре­секает конец зла, а другой и начало? Тот руку очищал от крови, а этот освобождает и сам ум от порочных поже­ланий. Это свойственно законам согласным между собою, а не противоречащим, что всюду стараются подыскать враги истины, не замечая, что, таким образом, они навлекают на новозавет­ного Бога великую вину легкомыслия и небрежения, потому что в таком случае окажется (да обратится это богохульство на голову принуждающих нас говорить это!), что Он неблаговре­менно устроил дела наши; а как это, я скажу. Руководство ветхого завета подобно кормлению молоком, а любомудрие нового завета подобно твердой пище; никто, не вскормивши молоком, не подает твердой пищи; а так поступил бы Бог нового за­вета, если бы не Он же был дарователем ветхого. Прежде не­жели вскормил молоком, руководством закона, Он привел бы нас к твердой пище. И не только этому обвинению, но и другому еще большему они подвергают Его, как будто бы Он только после пяти с лишком тысяч лет приступил к про­мышлению о нашем роде. Если бы не Он был тот, кто чрез пророков, патриархов и других праведных мужей устроял все, касающееся нас, а кто-нибудь другой кроме Него, то оказа­лось бы, что Он поздно и недавно стал промышлять о нас, как бы подвигшись некоторым раскаянием. Но было бы не­достойно не только Бога, а даже обыкновенного человека, если бы Он, попустив столь многим людям погибнуть в течение столь долгого времени, наконец, в последние времена также приступил к промышлению о немногих.

4. Видишь ли, какие хулы произносят на Бога те, ко­торые говорят, что один законодатель нового завета, а дру­гой – ветхого? Но все это прекращается, когда мы допустим, что один Бог и того и другого завета. Тогда окажется, что Он мудро устроял дела касательно нас, сначала посредством закона, а теперь посредством благодати, и не с недавнего времени, не в последние времена, но издревле и с самого первого дня стал промышлять о нас. А чтобы еще более сомкнуть уста их, мы приведем теперь сами изречения про­роков и апостолов, возвещающих, что один законодатель нового и ветхого завета. Итак, пусть выступит освященный от чрева матери Иеремия, и ясно покажет нам, что один и тот же Бог того и другого завета. Что же говорит он, объявляя от лица законодателя? «Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их» (Иер.31:31–32). Таким образом, установитель нового завета есть Бог, давший и ветхий. Этим пророк достаточно обуздал уста и последователям Павла Самосатского, которые отвергают предвечное бытие Единородного. Если Он действительно не существовал прежде рож­дения от Марии и не имел бытия прежде, нежели явился во плоти, то как, не существуя, Он законополагал? Как Он мог сказать: «Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их»? Как он мог завещать отцам их, не существуя и не имея бытия, по их учению? Против иудеев и болеющих иудейскими заблуждениями павлиан это свидетель­ство пророка достаточно устойчиво. Но чтобы обуздать и мани­хеев, мы приведем свидетельство из нового завета, так как они не оказывают никакого уважения к ветхому, или лучше, и к новому, потому что и этот, который по видимому уважают, они унижают не менее того: во-первых, отделением его от ветхого они ослабили и достоверную часть его; ведь не малым доказательством истинности его содержания было предсказание ветхозаветных пророчеств, которые, отвергши, они не чувствуют, что унизили апостолов больше пророков. Итак, этим, во-пер­вых, они унижают новый завет; а во-вторых – исключением из него большей части. Но, не смотря на то, сила его содержания такова, что и из самих остатков легко можно видеть их ни­зость; урезанные части кричат и вопиют, требуя соединения с прочими своими частями.

5. Как же мы докажем им, что один законодатель но­вого и ветхого завета? Этими, оставшимися у них, апостоль­скими изречениями, которые, по-видимому, заключают в себе обвинение закона, а на самом деле особенно возвышают его и показывают, что он есть вещание божественное и свыше при­шедшее. И это было делом премудрости Духа, что обвинители закона, прельщенные готовым изречением, невольно и неве­домо приняли защиту, написанную в пользу его, чтобы если они захотят видеть истину, то имели в этом изречении руко­водство для себя, а если останутся в неверии, то не имели бы уже никакого прощения, как неверующие ко вреду своего спа­сения и тому, чему они по-видимому веруют. Итак, где новый завет говорит, что один законоположник его самого и вет­хого? Во многих и в разных местах; но мы пока постараемся привести отрывок, и у манихеев сохраняющийся еще и теперь. Какой же он? «Скажите мне вы, желающие быть под законом: разве вы не слушаете закона? – говорит апостол, – ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной» (Гал.4:21–22)? Услышали еретики слова: «одного от рабы», и тотчас воспользо­вались ими; они думали, что эти слова – обвинение закона и, отре­зав их от связи с прочими, удерживают, как одобряющие их. Мы же покажем из этого отрывка, что один законопо­ложник. «Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. В этом есть иносказание» (Гал.4:22, 24). Что значит: «иносказание»? События ветхого завета были про­образами событий завета благодати: как там две жены, так здесь два завета. Во-первых, в этом он показывает срод­ство нового завета с ветхим, когда этот был прообразом того; прообраз не противоположен истине, но сроден ей. Если бы Бог ветхого завета был противоположен Богу нового, то ветхий не мог бы прообразовать этими женами преимущество но­вого завета; а если бы он и прообразовал, то Павлу не сле­довало пользоваться этим прообразом. Если же скажут, что Павел сделал это, снисходя к немощи иудеев, то ему нужно было бы, проповедуя и эллинам, вводить эллинские образы, и на­помнить об исторических событиях, бывших у эллинов. Однако он не делал этого, – и весьма справедливо, потому что эти события не имели ничего общего с истиной, а иудейские суть Божии вещания и законы; поэтому ветхозаветное и имеет великое сродство с новым заветом.

6. Во-первых, это показывает, что между новым и ветхим заветом великое согласие, а во-вторых, не меньше того и сама история. Как тогда были две жены у одного мужа, так и те­перь два завета у одного законодателя. Если бы законодателем нового завета был один, а ветхого – другой, то апостол на­прасно ввел бы эту историю, потому что не один был муж у Сарры, а другой у Агари, но у обеих один и тот же. Таким образом, когда он говорит: «это два завета» (Гал.4:24), то выражает не что иное, как то, что они имеют одного зако­нодателя, как те одного мужа – Авраама. Но одна была раба, скажут, а другая свободная. Что же из этого? Пока вопрос, один ли законодатель обоих заветов. Пусть они наперед при­мут это; а потом мы ответим им и на то. Как скоро ты принудишь их принять это и убедиться, то все их учение исчез­нет, потому что, если откроется, что и ветхий завет принадле­жит тому же законодателю, как и есть действительно, то весь спор у нас с ними разрешен. Впрочем, чтобы и это не сму­щало вас, вникнем тщательно в изречение. Апостол не сказал: один раб, а другой свободный; но: «рождающий в рабство» (Гал.4:24); а сам не всегда есть раб; и рождение в рабство – вина не рождающего, но детей ро­дившихся. Так как иудеи своей злобою сами лишили себя сво­боды и утратили благородство, то Бог воспитывал их в по­стоянном страхе, как неразумных рабов, наказывая мще­ниями и угрозами. Так и теперь многие отцы воспитывают своих детей, не как детей, но со страхом, свойственным домочад­цам; и вина не отцов, а детей, заставивших отцов обращаться с свободными, как с рабами. Так и Бог воспитывал тогдаш­ний народ таким страхом и мщением, какими свойственно было воспитывать неразумного домочадца; и это не служит ни к осуждению Бога, ни к обвинению закона, но необузданных иудеев, нуждавшихся в более сильной узде. Впрочем, и в самом ветхом завете найдутся многие, которые были воспитываемы не так, – например: Авель, Ной, Авраам, Исаак, Иаков, Иосиф, Моисей, Илия, Елисей и все остальные, ревновавшие о любомуд­рии нового завета. В самом деле, не вследствие страха и нака­заний, или угроз и мщения, но по любви божественной и пла­менному влечению к Богу они сделались такими, какими были. Они не нуждались ни в повелениях, ни в заповедях и за­конах, чтобы избрать себе добродетель и избегать зла, но, как благородные дети и свободные, признав свое собственное до­стоинство, они без всякого страха и наказания сами предавались добродетели, а остальные все иудеи уклонились в зло и потому имели нужду в узде закона. Так, когда они сделали тельца и поклонились изваянию, тогда услышали: «Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор.6:4); когда совершили убийства и растлевали жен своих ближних, тогда услышали: «Не убий. Не прелюбодействуй» (Втор.5:17–18), и остальное все подобным образом.

7. Таким образом, не вина закона – введение наказания и мще­ния, воспитание и вразумление иудеев, как домочадцев неразум­ных, но и величайшая слава и не малая похвала, что людей, предан­ных такому нечестию, закон мог собственной настойчиво­стью удалить от нечестия, смягчить и сделать послушными благодати и вести к любомудрию нового завета. Один и тот же Дух устроял все, как в ветхом, так и в новом завете, хотя и различным образом. Посему Павел и сказал: «имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил» (2Кор.4:13).

И не поэтому только он сказал: «тот же дух»; но и по другой причине, которая не меньше изложенной и которую я хотел из­ложить вам теперь же, но, боясь, чтобы вы не утратили сказан­ного, сберегу ее до другой беседы с вами; а теперь прошу вас помнить всю изложенную и тщательно хранить ее в памяти, а вместе приложить к тому и добродетельную жизнь и присоеди­нить ее к чистоте учения, «да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2Тим.3:17), потому что не бу­дет нам никакой выгоды от правого учения, когда жизнь бу­дет растленна, как нет пользы от добродетельной жизни, при отсутствии здравой веры. Чтобы нам иметь соразмерную пользу, обезопасим самих себя с обеих сторон, оказывая благородные плоды как во всем остальном, так между про­чим, и в милостыне, о которой и я недавно беседовал с вами, оказывая ее со многою готовностью и многою щедростью. «Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет» (2Кор.9:6). Что значит: «кто сеет щедро»? Со многою щедростью. Здесь, в делах житей­ских, и жатва, и сеяние состоит из тех же семян, потому что и сеющий бросает пшеницу, ячмень, или что-нибудь другое подобное, и жнущий пожинает опять то же самое. Но в мило­стыне не так, а иначе. Ты бросаешь серебро, а собираешь дерзно­вение к Богу; даешь деньги, и берешь грехов разрешение; до­ставляешь хлеб и одежду, и за это тебе приготовляется цар­ство небесное и бесчисленные блага, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1Кор.2:9); а главное из всех благ – то, что ты делаешься подобным Богу, по силе человеческой. Так, беседуя о милостыне и человеколюбии, Хри­стос прибавил: «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45). Ты не можешь поднять солнце, ни дожди посылать, ни такой вселенной благотворить; воспользуйся имеющимися деньгами у тебя для благотворения, и ты подобен будешь поднимающему солнце, насколько возможно человеку сделаться подобным Богу.

8. Вникните тщательно в сказанное. «На неправедных», говорит Он, «и праведных». Так и ты, когда творишь милостыню, не испытывай жизни бедного и не требуй от него отчета в его нравах. Милостынею потому и называется, чтобы мы подавали и недостойным. Милующий не исправного, а согре­шившего милует; исправный достоин похвал и венцов, а грешник милости и снисхождения. Таким образом, мы и в этом будем подражать Богу, если будем подавать и пороч­ным. Подумай, сколько живет во вселенной злословцев, преступников, волшебников, исполненных всякого зла; но и их Бог питает каждый день, научая нас простирать благотвори­тельность на всех. А мы поступаем совершенно напротив. Мы отвращаемся не только от злых или дурных людей, но, когда подойдет к нам человек здоровый, подвергшийся бедности или по справедливости, или по свободе, или, может быть, и по лености – допущу и это, – то мы, осыпав его порицаниями, бесчестиями и бесчисленными шутками, отсылаем его с пустыми руками, понося здоровье, укоряя леность, требуя отчета. Неужели на это ты поставлен, человек, чтобы необдуманно обвинять и укорять нуждающихся? Бог повелел миловать и исправлять их бедность, а не требовать отчета и презирать. Или ты хочешь исправить их образ жизни, отвлечь от лености, и на дело под­вигнуть ленивца? Ты наперед подай, и тогда укоряй, чтобы стро­гость не навлекла на тебя подозрения в жестокости, но чтобы тебе получить славу человека попечительного. Кто не подает, а только укоряет, от того бедный отвращается, того ненавидит, на того даже смотреть не хотел бы; и весьма справедливо, так как он думает, что укоризны происходят не от попечитель­ности, а от нежелания подать, как действительно и бывает. А кто укоряет после подаяния, тот делает свое увещание удо­боприемлемым, – потому что высказывает порицание не по бесче­ловечию, а из попечительности. Так поступил и Павел. Сказав: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2Фес.3:10), он прибавил: «вы же, братия, не унывайте, делая добро» (2Фес.3:13). Эти заповеди, по-видимому, противоположны. Если ленивцам не должно и есть, то, как ты повелеваешь делать им добро? Но здесь нет противоречия, – да не будет. Для того, говорит он, я сказал: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь», чтобы не от ми­лостыни отклонить намеревающихся подать, но чтобы живущих в праздности отклонить от праздности. Таким образом, слова его: «тот и не ешь», возбуждают одних к деятельности страхом угрозы, а слова: «не унывайте, делая добро», побуждают дру­гих к милостыне указанием на пользу этого. Дабы некоторые, услышав высказанную против тех угрозу, не перестали про­стирать руку помощи, он призывает их к благотворительности, говоря: «не унывайте, делая добро». Если и ленивому дашь, ты добро сделаешь.

9. Тоже он выразил и в дальнейших словах. Сказав: «если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним» (2Фес.3:14), и таким образом извергнув такого из священной ограды, он снова присоединяет его дру­гим образом, располагая и склоняя к нему мысли извергнув­ших. Поэтому он и прибавил: «но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата» (2Фес.3:15). Как там, сказав: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь», он снова повелел оказывать вели­кое попечение о таких людях имеющим возможность к тому так и здесь, сказав: «не сообщайтесь с ним», он не устранил слушателей от попечительности о нем, но повелел им тща­тельно заботиться о нем, присовокупив слова: «но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата»; ты отделился от общения с ним, но не отделяйся от попечения о нем; ты извергнул его из собрания, но не отвергай его от любви; и это самое делать он повелел по любви, для того, чтобы тот, чрез отлучение сделав­шись лучшим, возвратился к общению со всем телом. Так и отцы выгоняют из своего дома детей не для того, чтобы они всегда оставались вне, но чтобы, вразумившись изгнанием из дома, опять возвратились домой. Для обвинителей в недеятель­ности достаточно сказанного.

Но так как у многих есть еще другой заученный предлог к оправданию, исполненный бесчеловечия и жестокости, то необ­ходимо опровергнуть и его, не для того, чтобы лишить их оправ­дания, но чтобы убедить их оставить это мнимое и бесполезное оправдание, а вместо того постоянно делами приобретать оправ­дание действительное и такое, которое может предстательство­вать пред престолом Христовым.

Какое же это сухое и бесполезное оправдание многих? Я, гово­рят, воспитываю детей, забочусь о доме, кормлю жену, имею много необходимых расходов, поэтому я не в состоянии по­давать милостыню приходящим ко мне. Что говоришь ты? Ты воспитываешь детей и поэтому не подаешь милостыни приходя­щим к тебе? Но для них-то тебе и должно подавать мило­стыню бедным, для этих самих детей и для покровительства им, чтобы небольшими деньгами тебе умилостивить Бога, кото­рый дал их тебе, чтобы оставить им предстателя в Нем и после твоей смерти, чтобы привлечь на них благоволение свыше этими деньгами, издерживаемыми для Бога. Не видишь ли, как многие часто вносят в свои завещания людей богатых и силь­ных, не имеющих с ними никакого родства, и делают их сонаследниками своих детей, единственно для того, чтобы по­жертвованием небольших денег доставить своим детям обес­печение, и притом не зная, как после смерти их будут рас­положены сделавшиеся участниками в наследстве? А ты, зная человеколюбие, благость и справедливость своего Владыки, не сделаешь Его участником в твоем завещании? Не сделаешь Его сонаследником детей твоих? Свойственно ли это, скажи мне, отцу, любящему детей? Если ты действительно печешься о рожденных тобою детях, то оставь им такое письменное завещание, в котором будешь иметь должником Бога. Это – величайшее наследство, это – богатство, это – обеспечение. Введи Его в участники наследства здесь, чтобы Он ввел тебя и твоих детей в наследство там. Вот наследник благород­ный, человеколюбивый, благой, сильный, богатый, так что ни в чем невозможно подозревать общение Его. Потому милостыня и называется сеянием, что она есть не расход, а прибыток; но ты когда приступаешь к сеянию, не обращаешь внимания на то, что издерживаешь запасы прежних произведений, а имеешь в виду еще несуществующую жатву будущих произведений, притом не зная, что все будет в твою пользу, – потому что и ржавчина, и град, и саранча, и неровность воздуха и многое другое обманывает нашу надежду на будущее; когда же нужно сеять для неба, где нет никакой неровности воздуха, откуда изгнана всякая скорбь и неприятность, медлишь и отступаешь? Какое же ты найдешь прощение, если, бросал в землю, делаешь это со смелостью и готовностью, а когда нужно отдать в руку Божию, то медлишь и нерадишь? Если земля возвращает вверен­ное ей, то тем более рука Божия все, что ни примет, с избыт­ком возвратит тебе.

10. Итак, зная это, будем смотреть, подавая милостыню, не на расход, а на прибыток и на будущие надежды, и даже настоящую выгоду, потому что милостыня доставляет не только царство небесное, но и в настоящей жизни безопасность и избы­ток. Кто сказал это? Сам Тот, Кто властен сделать это. Подающий из своего имения бедным, сказал Он, «получит во сто крат в этом веке и наследует жизнь вечную» (Мф.19:29). Видишь ли воздаяния, с великим изобилием подаваемые в той и в другой жизни? Не будем же медлить и уклоняться, но каждый день будем приносить плоды милостыни, чтобы у нас и настоящие дела текли благоприятно, и достигнуть нам буду­щей жизни, которой да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со святым Духом, слава, честь, держава во веки веков. Аминь.

Беседа 3-я

И почему все вообще пользуются благами, и о милостыне.

Краткое повторение предшествующей беседы. – Ап. Павел говорит: «имея тот же дух веры» не для того только, чтобы показать нам согласие двух заве­тов, но и по другой причине, которая составляет предмета настоящей беседы. – Состояние мира в пер­вые времена христианской проповеди. – Страдания ап. Павла. – Польза страданий вообще. – И в ветхом за­вете встречаются праведники, награда которым отло­жена была до другой жизни. – Вот второе основание, по которому ап. Павел говорит: «имея тот же дух веры» – Он хотел ободрить верных своего вре­мени. – Бог в Ветхом завете относился не так же к массе народной, как к избранным праведникам. – Увещание к совершению милостыни.

1. В предшествующее собрание и бывшее еще прежде него мы, взяв одно изречение апостола, посвятили на объяснение его всю беседу; и сегодня опять мы хотим заняться тем же самым изречением. Это мы делаем нарочито для пользы вашей любви, а не для нашего прославления, – не для того, чтобы явится каким-то знающим и многодумающим, но чтобы открыть вам и мудрость Павла, и возбудить усердие в вас, я берусь за слова. Глубина мудрости его становится очевиднее, когда из одного изречения он нам рождает реки мыслей; вы же, узнав, что даже из одного апостольского слова можно извлечь неизреченное богатство любо­мудрия, не будете пробегать без внимания посланий его, но, пи­таясь этою надеждою, будете стремиться исследовать с великим тщанием каждое из находящихся там изречений. Если одно изречение дало нам предметы для бесед на три дня, то какое богатство доставит нам целый отдел, обозреваемый обстоя­тельно? Не будем же утомляться, пока не извлечем всего. Если те, которые раскапывают золотые рудники, сколько бы оттуда ни извлекли богатства, не отстают дотоле, пока не выберут всего золота, тем более мы должны оказывать усердие и ста­рание в исследовании божественных изречений. И мы также вырываем золото, но не чувственное, а духовное, потому что мы работаем не в земных рудниках, но в рудниках Духа. Подлинно, послания Павловы суть духовные рудники и источники: рудники, потому что они доставляюсь нам богатство драгоцен­нее всякого золота; источники, потому что они никогда не иссякают, но сколько черпаешь оттуда, столько же – или еще бо­лее – опять прибывает в них. Ясным доказательством этого может служить все прошедшее время. С тех пор, как жил Павел, прошло уже пятьсот лет; и во все это время множество писателей, множество учителей и толкователей много и часто черпали оттуда, но не истощили заключающегося там богатства. Это – не чувственное сокровище, потому оно не истощается от многочисленности вырывающих его, но растет и множится. Но что я говорю о прежних? Сколь многие будут говорить после нас, а после тех опять другие, и, однако, этот богатый источ­ник не иссякнет и этот рудник не оскудеет? Духовен он, и не с тем возник, чтобы издержаться когда-нибудь. Какое же это апостольское изречение, о котором я и недавно беседовал с вашею любовью? «Имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил» (2Кор.4:13).

2. В то время мы исследовали, для чего апостол сказал: «тот же дух веры», и изложили пока одну причину этого, именно ту, чтобы показать согласие нового завета с ветхим. Действи­тельно, когда открывается, что один и тот же дух веры дви­гал устами Давида, изрекшего: «я веровал, и потому говорил», и действовал на душу Павла, то очевидно, что между пророками и апостолами есть великое сродство, и необходимо следует, что между ветхим и новым заветом есть великое согласие. Впро­чем, чтобы, опять повторяю тоже самое, мы не обременили вас, теперь мы изложим и другую причину, по которой апостол сказал: «тот же». Мы и тогда обещали вам показать другую при­чину такого изречения. Но будьте внимательны, потому что глу­бока мысль, которую я хочу сообщить любви вашей, и требует проницательного ума и самой острой души; поэтому призываю вас тщательно следить за тем, что будет сказано. Если труд – наш, то выгода – ваша; или – лучше – это не наш труд, а дар благодати Духа. Когда же Он предлагает откровение, то ни говорящий, ни слушающие не утомляются, потому что велика приятность этого откровения. Вникнем со тщательностью, потому что, хотя бы вы проследили большую часть, но, если проспите малую часть, то не поймете всей речи, потеряв последователь­ность изложения. Как незнающие пути и нуждающиеся в руководстве других, хотя бы долго шли вслед за ними, но если по кратковременной невнимательности потеряют путеводителя, то не получают никакой пользы от прежнего следования за ним и останавливаются, не зная куда идти, так и следящие за говорящим, если, прослушав почти все поучение, будут не­внимательны только малое время, то, потеряв всю последова­тельность речи, не в состоянии уже дойти до конца мыслей. Поэтому, чтобы и вам не потерпеть того же, слушайте с одина­ковым вниманием все, что будет сказано мною, пока не дой­дем до самого конца.

3. Итак, для чего апостол сказал: «имея тот же дух веры»? Он хочет показать и то, что как в ветхом, так и в новом завете вера есть матерь благ. Впрочем, необходимо начать речь несколько отдаленнее, тогда эта причина будет для нас гораздо яснее. В чем же состоит эта причина? В то время, когда апостол говорил такие слова, великая война окружала верных, война тяжкая и непрерывная. Повсюду восста­вали против них целые города и народы, враждовали все вла­стители, вооружались цари, поднималось оружие, изощрялись мечи, выступали войска, вымышлялись всякого рода казни и му­чения. Разграбление и отнятие имуществ, ссылки, ежедневные смертные казни, пытки и темницы, огонь, железо, звери, висе­лица, колесо, пропасти, утесы, и все, что только можно приду­мать, употреблялось для истребления верных. Но война не оста­новилась на этом, потому что не только она была воздвигаема врагами, но и сама природа разделилась с собою: отцы восста­вали на детей, дочери ненавидели носивших их во чреве, друзья отвращались от друзей; война мало-помалу проникла в круги родных и в семейства; и было тогда великое смяте­ние во вселенной. Как корабль в то время, когда поднимутся волны, соберутся тучи, разразятся громы, со всех сторон окру­жит судно мрак, взбушует море, поднимутся чудовища, напа­дут морские разбойники, и сами плывущие на корабле восста­нут друг против друга, – не может избежать опасности, если высшая, сильная и великая десница не отразит смятения и, пре­кратив бурю, доставит тишину плывущим: так точно было и тогда, в начале проповеди. Не только отвне поднималась буря, но и внутри часто восставали друг против друга. Кто говорит это? Сам Павел, который пишет: «отвне – нападения, внутри – страхи» (2Кор.7:5). А что это было действительно так, что и учителей, и учеников окружали бесчисленные бедствия и война простиралась на всех, на это я привожу опять свидетельство Павла. Вы же помните все сказанное, чтобы, узнав опасности, искушения и бесчисленные бедствия, в которых пребывали тогда верующие, вы больше благодарили и за это Бога, который рас­сеял все эти бедствия и даровал глубокий мир, прекратил войну и устроил великую тишину, – чтобы никто из беспечных не думал избегнуть наказания, и никто из добродетельных теперь не превозносился.

4. Подлинно не все равно – стоять ли мужественно среди сви­репствующей со всех сторон войны и бесчисленных бедствий, или находясь теперь как бы в пристани, и наслаждаясь пол­ной безопасностью, оказывать такую же бодрость. Тогда верую­щие находились в положении нисколько не лучше того, как мореплаватели, колеблемые в море и застигнутые бурей; а мы теперь живем безопаснее находящихся в пристани. Поэтому не будем ни превозноситься добрыми делами, ни падать при встре­чающихся искушениях, ни злоупотреблять безопасностью мира для нерадения; но будем всегда трезвы и бдительны. Есть и у нас борьба с пожеланиями своей природы. На нас не вос­стают теперь люди, но восстают плотские удовольствия, не под­нимаются войною властители и цари, но поднимается гнев, честолюбие, зависть, клевета и бесчисленные душевные страсти. Будем же, освободившись от тех искушений, преодолевать эти. Я для того напомнил вам о тягостях тогдашних вре­мен, чтобы и теперь находящейся в скорби получил от того достаточное утешение, и наслаждающийся полным спокойствием, не испытав тех опасностей, оказывал великое усердие в борьбе против непристойных помыслов, потому что все это писано «в наставление нам», утешение и ободрение (1Кор.10:11). Об этом необходимо теперь сказать вам и изложить великие ужасы, которые окружали тогда верных, не учителей только, но и учеников. Послушай же, что говорит Павел в послании к евреям: «вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий» (Евр.10:32). Не проходило даже крат­кого времени, но тотчас, с самого начала оглашения и наста­вления, постигали их искушения и немедленно после крещения они подвергались опасностям; а что именно терпели они, послу­шай: «служа зрелищем для других среди поношений и скорбей» (Евр.10:33). Все оплевывали их, презирали, осмеивали, вышучивали, называли глупыми и несмысленными за то, что они, оставив отеческий образ жизни, приняли новое учение. А это не мало для поколебания души, если вера не укоренена глубоко, потому что ничто так не уязвляет душу, как позор; ничто так не терзает душу и сердце, как насмешки и злословия; многие мужи часто падали от посрамления. Говорю это теперь для того, чтобы мы твердо соблюдали веру. Если тогда, когда вся вселенная оскор­бляла верующих, они не падали, то тем более должно твердо содержать учение истины теперь, когда вся вселенная перешла на нашу сторону. А что они не только твердо стояли среди обвине­ний и поношений и злословий, но еще радовались, терпя это, вы­слушай рядом стоящее: «расхищение имения вашего приняли с радостью» (Евр.10:34). Видишь, как и имущества их были отнимаемы в древности, и для всех, же­лавших обижать, были они жертвою. Так он говорит в по­слании к Евреям.

5. О фессалоникийцах же он опять свидетельствует по­добное: «и вы сделались подражателями нам и Господу, приняв слово при многих скорбях» (1Фес.1:6). Смотри: и эти были в скорби и не просто, но «при многих скорбях». Сильное было искушение, непре­рывная опасность, не дававшая ни на малое время перевести дух тогдашним подвижникам. И однако, терпя это, они не досадовали и не приходили в отчаяние, а даже радовались. Откуда это видно? Из слов Павла, – потому что, сказав: «при многих скорбях, – он прибавил: – с радостью Духа Святаго» (1Фес.1:6), объявляя, что искушения причиняли скорбь, но причина искуше­ний производила в них радость. Для их утешения достаточно было сознавать, что они терпели это за Христа. Поэтому в тогдашних христианах я не столько удивляюсь тому, что они терпели скорби, сколько удивляюсь тому, что они радовались, претерпевая скорби для Бога. Душе благородной и боголюбивой свойственно – терпеть скорби и злострадать; но мужественно пере­носить искушение и благодарить Того, Кто попускает скорби, это – знак величайшего мужества, это свойственно душе бодр­ственной и освободившейся от всего человеческого.

И не здесь только, но и в другом месте, желая показать, сколько бедствий терпели тогда верующие от близких и срод­ников – что было тяжелее всего – апостол говорит так: «ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев» (1Фес.2:14). Вот и война, и притом война междоусобная, которая причиняет гораздо боль­шую скорбь. «Ибо не враг поносит меня, – это я перенес бы; ...но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой», говорит псалмопевец (Пс.54:13–14); это происходило тогда прообра­зовательно. Поэтому они и имели нужду в великом утешении. Павел, замечая это и видя, как управляемые им страдают и подвизаются, изнуряются величием бедствий и терпят скорби от непрерывных ударов, различным образом и ободряет их мысли, и то говорит: «праведно пред Богом – оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами» (2Фес.1:6–7); то говорит: «не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом» (Флп.4:6); и еще: «не оставляйте упования вашего, ...терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное» (Евр.10:35–36); затем, укрепляя их в терпении, прибавляет: «ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит» (Евр.10:37). Как дитя расплакавшееся, сетующее и ищущее матери, кто-нибудь из находящихся при нем утешает, говоря: еще не­много подожди, и мать непременно возвратится, так и Павел, видя тогдашних верующих сетующими, горько плачущими и желающими пришествия Христова по причине невыносимой тяжести бедствий, в утешение им говорит: «ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит».

6. Итак отсюда ясно, что ученики страдали, терпели бесчисленные бедствия и, как бы агнцы в самой средине волков, подвергались нападениям со всех сторон; а чтобы ты удосто­верился, что и учители их испытывали не меньшие, но еще тягчайшие страдания, – потому что чем более они противодействовали врагам истины, тем более возбуждали против себя гонителей, – выслушаем и это от того же, кто говорил нам предыдущее. В послании к Коринфянам он говорит так: «мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах» (2Кор.6:3–5). Видишь ли, сколько он исчислил подвигов, какое множество искушений? Далее, в послании к ним же, он говорит: «Христовы служители? (в безумии говорю: ) я больше» (2Кор.11:23). Потом, желая убедить нас, что страдания за Христа гораздо блистательнее совершения знамений, представляя доказательство своего апостольства и по­казывая, что он лучше их, т.е. не апостолов, а лжеапосто­лов, он заимствует доказательство своего преимущества не от чудес и знамений, но от непрерывных опасностей, и гово­рить так: «я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (2Кор.11:23–27). Таковы черты истинного апостольства! Знамения часто совершали и мно­гие другие, которые однако не получили от чудес никакой пользы, но после всего этого услышали: «отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7:23); а из тех, кто может сказать о себе то, что перечислил теперь Павел, никто не услышит по­добного приговора, но с великим дерзновением взойдет на небо и будет наслаждаться всеми небесными благами.

7. Может быть, беседа наша сделалась слишком длин­ною; но не беспокойтесь: мы не забыли обещания и тотчас к нему опять возвратимся. И на этом не напрасно мы помедлили, а желая большими доводами сделать предмет нашей речи более несомненным и более ясным и вместе ободрить скорбящие души, чтобы каждый из находящихся в искушениях и опас­ностях вышел отсюда с достаточным утешением, узнав, что посредством страданий он делается общником Павла, или – лучше – Владыки ангелов, Христа; а участвующий в Его стра­даниях здесь будет общником Его славы там. «Если только, – гово­рит апостол, – с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим.8:17); и еще: «если терпим, то с Ним и царствовать будем» (2Тим.2:12). Для верующего неизбежно – терпеть скорби, потому что «все желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2Тим.3:12); и еще: «сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению: управь сердце твое и будь тверд, и не смущайся во время посещения» (Сир.2:1–2). Прекрасны же, скажут, обетования – с самого начала впадать в искушения! Велико побуждение и утешение в служении – тот­час вкусить опасности! Действительно, весьма великое и див­ное и доставляющее величайшую выгоду. Какую же именно? Вы­слушайте рядом стоящее: «золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, – в горниле уничижения» (Сир.2:5). Смысл этих слов следующий: как золото, расплавляемое в огне, становится чище, так и душа, искушаемая скорбями и опасностями, делается чище и светлее и сбрасывает всю греховную нечистоту. По­этому и Авраам сказал богатому: «Лазарь (получил в жизни) – злое; ныне же он здесь утешается» (Лк.16:25). И Павел в послании к Коринфянам писал: «оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1Кор.11:30–32). И блудника он предал «во измождение плоти, чтобы дух был спасен» (1Кор.5:5), показывая, что от настоящего искушения происхо­дит спасение, и что опасности служат величайшим очищением души для тех, которые переносят их с благодарностью. Итак, мы достаточно показали, что верующие, как ученики, так и учители, испытывали скорби и терпели бесчисленные бедствия и не имели отдыха ни на малое время, будучи окружены со всех сторон различными и разнообразными нападениями; а кто любо­знателен, тот может и больше сказанного прочитать об этом в божественных писаниях.

8. Теперь обратимся к нашему предмету. О чем предпо­ложено было сказать? О том, для чего Павел сказал: «имея тот же дух веры». Для чего же он сказал это? Учеников смущало то, что бедствия были на опыте, а блага в ожидании, пер­вые в действительности, а последние в отдалении, и одно про­исходило, а другое ожидалось. И удивительно ли, что некоторые так чувствовали тогда, в начале проповеди, если и теперь, спустя столько времени, после того как проповедь распростра­нилась по всей вселенной, после того как получено столько доказательств этих обетований, многие так же чувствуют?

И не только это смущало их, но и нечто другое, не меньше того. Что же именно? Они думали в себе, что в ветхом за­вете дела устроялись не так, но проводившие праведную и цело­мудренную жизнь немедленно получали воздаяния и награды за добродетель, потому что не по воскресении тел и не в буду­щей жизни, но здесь же, в настоящей жизни, исполнялись для них все обетования. «Господь, Бог твой, ...и возлюбит тебя, и благословит тебя, и... рождаемое от крупного скота твоего и от стада овец твоих, ...не будет ни бесплодного, ни бесплодной, ни у тебя, ни в скоте твоем; и отдалит от тебя Господь... всякую немощь» (Втор.7:12–15); «пошлет Господь тебе благословение в житницах твоих. Откроет тебе Господь добрую сокровищницу Свою, небо, чтоб оно давало дождь земле твоей во время свое» (Втор.28:8, 12); «и молотьба хлеба будет достигать у вас собирания винограда, собирание винограда будет достигать посева» (Лев.26:5). И много других подобных Бог давал им обетований, которые все и сбывались для них в настоящей жизни. Кто сообразительнее, тот уже предвидит разрешение вопроса. Так как телесное здоровье, плодородие земли, много­чадие и доброчадие, маститая старость, превосходное состояние времен года, благополучие, благовременные дожди, изобилие мел­кого и крупного скота и все вообще блага ниспосылались им в настоящей жизни, и ничего не оставлялось в надежде, или по отшествии отсюда, то верующие, представляя себе, что предки их немедленно получали все блага, а им все награды и венцы отложены до жизни будущей и все блага обетований известны только по вере, утомлялись и ослабевали, будучи принуждены проводить всю настоящую жизнь среди искушений. Поэтому Па­вел, представляя это вместе с великостью постигавших их бедствий, т.е. что им Бог, обещал награду за труды по отше­ствии отсюда, а предков их вознаграждал здесь, и, замечая, что от таких мыслей происходит в них многая беззабот­ность, хотел подкрепить их и научить, что и при отцах их дела устроялись таким же образом и многие получили награду только верою, и для этого напомнил им пророческое изрече­ние, сказав: «имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил». Он как бы так говорит: и великий Давид, этот дивный и благородный пророк, получал воздаяния верою, а не на опыте; иначе он не сказал бы: «веровал и потому говорил», потому что вера есть осуществление предметов ожидае­мых, но не видимых (Евр.11:1), а кто видит что-нибудь, тот, конечно, уже не ожидает. Следовательно, если он веровал, то веровал ожидаемому; если же он веровал ожидае­мому, а ожидаемое еще не видно, то он еще не получал того, чему веровал. Поэтому апостол и говорить: «имея тот же дух веры», т.е. ту же веру, которая была в ветхом завете, имеем и мы. Поэтому и в другом месте он говорит, беседуя о тогдашних святых: «скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин» (Евр.11:37–38); и далее, научая, что они бедствия терпели, а наград еще и теперь не получили, он прибавляет: все они умерли с верою, «сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные» (Евр.11:13). Как же они видели их, скажи мне, когда они еще не осуществились? Очами веры, проникающими небо и созерцающими все, там находящееся.

9. Посмотри на премудрость Бога, как Он и показал им награды издали, и не дал этих наград тотчас, дабы произ­вести в них большее терпение; а показал издали для того, чтобы они, питаясь этими надеждами, не чувствовали тяжести настоящих трудов.

Но, может быть, кто-нибудь из более проницательных слу­шателей подумает, что беседа моя противоречит сама себе. Если и прежние, скажет, не получали немедленно благ и воздаяний, то для чего ты так долго распространялся, исчисляя нам благорастворение времен года, телесное здоровье, доброча­дие, многочадие, благополучие, изобилие плодов, стада крупного и мелкого скота и все вообще житейское счастье? Что же мы ска­жем на это? То, что Бог иначе руководил тогда большинство и слабейшую часть народа, а иначе мужей благородных и стре­мившихся к любомудрию нового завета. Большинству, или тем, которые пресмыкались долу, не могли видеть ничего великого и простирать душевной надежды к наслаждению благами будущими, Он подавал эти настоящие блага, подкрепляя немощь души их, руководя их чрез это к совершению добродетелей и возбуждая в них стремление к добру; а Илию, Елисея, Иеремию, Исаию и вообще всех пророков и тех, которые принадлежали к лику святых и великих мужей, Он призывал к небесам и к благам, там уготованным для избранных. Поэтому и Павел не просто всех перечислил, но тех, которые скитались в ми­лотях и козьих кожах, были в печи и в темнице, убиты, побиты камнями, страдали от голода, от бедности, в пусты­нях, в пещерах, в ущельях земли, и претерпевали бесчис­ленные бедствия; потом он и сказал, что все они скончались с верою и еще не получили исполнения обетований, разумея не весь народ иудейский, но мужей подобных Илии. Если же кто скажет: почему эти самые мужи еще и теперь не получили сле­дующих им венцов? – тот пусть узнает причину и этого от Павла. Сказав, что все они умерли с верою, не получив исполнения обетований, он присовокупил: «потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр.11:40). Торжество, говорит он, будет общее, потому что удовольствие будет выше, когда мы все вместе увенчаемся. То же бывает и на олимпийских состязаниях: участвующие в борьбе, или в рукопашном бою, или во всех родах состязания, совершают подвиги в разное времена, но объявляются победителями все в одно мгновение времени. Так бывает и на пиршествах: когда одни из гостей опередили, а других еще нет, то хозяева, делая честь задержанным, велят опередившим и прибывшим подождать опоздавших. Тоже сделал и Бог: так как Он призвал отличившихся пред Ним из всей вселенной и раз­ных времен на общее духовное пиршество, то предупредившим и уже пришедшим Он повелевает ожидать имеющих придти после, чтобы, таким образом, в присутствии всех вместе, и честь и радость была у всех одна.

10. Подумай, сколько чести, если Павел и подобные ему, Авраам и подобные ему и еще прежде него за столько лет подвизавшиеся и побеждавшие сидят теперь, ожидая нашего про­славления. А что Павел действительно еще не получил венца, и никто другой из отличившихся пред Богом от начала, и не получат дотоле, пока не соберутся все, имеющие быть увен­чанными, до конца мира, об этом послушай самого Павла, ко­торый говорит: «подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия». Когда? «В день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его» (2Тим.4:7–8). И опять в другом месте объясняя, что наслаждение благами будет даро­вано всем вместе, в послании к фессалоникийцам, он гово­рит: «ибо праведно пред Богом – оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами» (2Фес.1:6–7); и еще: «мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших» (1Фес.4:15); всем этим он выражает, что на­слаждение небесными почестями должно быть тогда, когда собе­рутся все вообще и вместе. Это и предупредившим доставит великую радость, когда они будут наслаждаться теми неизре­ченными благами вместе с своими сочленами. Так отец, уча­ствующий в блестящей и стоившей многих издержек трапезе, тогда наслаждается ею с большим веселием, когда участвует в радости и веселии со своими детьми. Так и Павел и все подобные ему будут чувствовать большую сердечную радость, когда будут наслаждаться ею вместе с своими сочленами, по­тому что не такую нежность отцы оказывают детям, какую имеют заботливость те о людях, совершающих одинаковые с ними добрые дела. Итак, чтобы и нам быть в числе тех, которые тогда получат почести, постараемся последовать тем святым. Но как, скажут, мы можем последовать им? Кто укажет нам путь, ведущий туда? Сам Владыка святых, кото­рый не только научает нас последовать им, но и сделаться сожителями и сообщниками всех их. «Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители» (Лк.16:9). Хорошо сказал Он: «в вечные». Здесь, хотя бы у тебя был великолепный дом, он не­пременно разрушится, обветшавши от времени; или – лучше – еще прежде разрушения его от времени, приключившаяся смерть из­гонит тебя из этого великолепного жилища; и часто даже прежде смерти какие-нибудь хлопоты, или нападения и замыслы клеветников заставляют выйти из него. А там не нужно опа­саться ничего такого – ни тления, ни смерти, ни разрушения, ни угроз клеветников и ничего другого, но это – незыблемое и бесконечное жилище! Поэтому Он и назвал его вечным. «Приобретайте себе друзей богатством неправедным».

11. Посмотри, каково человеколюбие Владыки, какова благость и справедливость. Он не напрасно высказал такое прибавление. Так как у многих богачей богатство собрано грабежом и жад­ностью, то Он говорит: это дурно, и не следовало тебе так со­бирать деньги; но так как ты уже собрал, то отстань от гра­бежа и. жадности и воспользуйся для должного своими деньгами. Не то я говорю, чтобы ты грабя оказывал милостыню, но чтобы ты, прекратив жадность, воспользовался богатством для мило­стыни и человеколюбия. Кто не удерживается от грабежа, тот не может совершать и милостыни; но, хотя бы он отдавал мно­жество денег в руки нуждающихся, деньги других грабя и жадничая, он будет сочтен Богом наравне с человекоубийцами. Поэтому нужно наперед отстать от жадности и тогда подавать милостыню бедным. Велика сила милостыни, о которой мы беседовали с вами и в прежнем собрании, и теперь буду беседовать. Впрочем, пусть никто не принимает частого напо­минания об этом за укоризну слушателям. И в состязаниях зрители поощряют тех из бегущих, которых видят нахо­дящимися ближе к награде и имеющих многие надежды на победу. Так и я, видя, что вы всегда с великим усердием принимаете слова о милостыне, и сам чаще предлагаю увещание об этом. Бедные – врачи наших душ, благодетели и пред­статели, потому что ты не столько даешь им, сколько получаешь: даешь серебро, а получаешь царство небесное; облегчаешь бед­ность, и примиряешь себя с Владыкою. Видишь ли, что воздая­ние не равномерно? То – на земле, а это – на небе; то гибнет, а это остается; то – тленное, а это – выше всякого тления. Для того отцы наши и поставили бедных пред дверями молитвенных домов, чтобы один вид бедных мог даже в самом нерадивом и бесчеловечном пробудить воспоминание о милостыне. Когда здесь стоит сонм стариков, согбенных, набросивших на себя ру­бища, иссохших, загрязненных, с палками, с трудом могу­щих держаться, часто и слепых и изувеченных всем те­лом, то кто будет таким каменным, таким адамантовым, чтобы устоять против этой старости, немощи, увечья, бедности, жалкой одежды и вообще всего, преклоняющего его к сострада­нию, и остаться неподдающимся на все это? Поэтому они и стоят пред нашими дверями, видом своим сильнее всякого слова склоняя и призывая входящих к человеколюбию. Как в пред­двериях молитвенных домов обыкновенно устрояются умываль­ницы, чтобы идущие молиться Богу сначала омыли руки и тогда простирали их на молитву, – так и бедных отцы поставили пред дверями подобно источникам и умывальницам, чтобы мы, как умываем руки водою, так, очистив наперед душу чело­веколюбием, потом приступали к молитве.

12. Подлинно, не так вода по природе своей омывает не­чистоты тела, как милостыня силою своею обтирает нечистоту души. Поэтому, как ты осмеливаешься войти на молитву с не­умытыми руками – хотя и меньшая то вина, – так не входи никогда на молитву и без милостыни. Притом часто, имея и чистые руки, мы не простираем их на молитву, не омыв их напе­ред водою: такова привычка! Тоже будем делать и с мило­стынею. Хотя бы мы и не сознавали за собою никакого великого греха, однако будем очищать свою совесть милостынею. Ты на торжище приобрел себе много дурного: враг огорчил тебя; судья принудил тебя сделать что-нибудь ненадлежащее; извер­гал часто неуместные слова; друг склонил тебя сделать что-нибудь греховное, и ты во многом другом провинился, в чем легко провиниться человеку, обращающемуся на торжище, предсе­дающему в судилищах, участвующему в городских делах; во всем этом ты приходишь просить у Бога прощения и защиты. Брось же серебро в руки бедных и оботри эти нечистоты, чтобы с дерз­новением ты воззвал к Тому, Кто может отпустить тебе грехи. Если ты поставишь себе в обычай никогда не приступать к этому священному преддверию без милостыни, то волею или не­волею, никогда не опустишь этого доброго дела: такова привычка! И как всегда – допустим это! – ты не позволяешь себе мо­литься с немытыми руками, потому что однажды навсегда поставил себе это в привычку, так и в отношении к милостыне, если ты поставишь ее себе законом, то волею, или неволею, будешь исполнять его ежедневно, побуждаясь при­вычкою.

Молитва есть огонь, особенно когда она воссылается трезвен­ною и бодрствующею душою; но этот огонь нуждается и в елее, чтобы достигнуть до самих небесных сводов; а елей для этого огня есть не что иное, как милостыня. Подливай же этот елей щедро, чтобы ободряясь правым делом, ты мог со­вершать молитвы с большим дерзновением и большим усер­дием. Как незнающие за собою ничего доброго не могут и мо­литься с дерзновением, так сделавшие что-нибудь правое и после праведного дела приступающее к молитве, ободряясь вос­поминанием о сделанном добре, возносят молитву с большим усердием. Поэтому, дабы наша молитва сделалась сильнее и оттого, что наша душа во время молитвы будет ободряться воспо­минанием о добрых делах, будем приходить на молитву с милостынею и тщательно помнить все сказанное; а больше всего другого соблюдайте в памяти то мое сравнение, по которому я сказал, что бедные, стоя пред дверями молитвенных домов, выполняют такую же нужду в отношении к душе, какую умы­вальница в отношении к телу. Если мы будем всегда помнить это, очищая таким образом постоянно свой ум, то будем в состоянии возносить чистые молитвы, приобрести великое дерз­новение пред Богом и достигнуть царства небесного, благода­тью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Кото­рому слава и держава во веки веков. Аминь.


Источник: Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Издание СПб. Духовной Академии, 1897. Том 3, Книга 1, Беседы на слова апостола: (2Кор.4:13), с. 276-309.

Приглашаем на цикл бесед по основам православного вероучения и духовной жизни. По средам в 19 часов, м. Чернышевская.