протоиерей Леонид Грилихес

Виноградник Ветхого Завета

Как присутствует в нашей жизни – жизни сегодняшних православных христиан – Ветхий Завет? Что он для нас – огромный неисследованный пласт, известный лишь местами и очень мало влияющий на нашу жизнь, или живой неиссякаемый источник смыслов, без понимания которых нельзя ни Евангелие, ни апостольские послания, ни православное богослужение постичь в необходимой мере? Какие трудности ждут нас при погружении в книги Ветхого Завета? Что мы должны знать, чтобы чтение этих книг действительно пошло нам на пользу? Наш собеседник – протоиерей Леонид Грилихес, ученый-семитолог, заведующий кафедрой библеистики МДА, преподаватель древнееврейского, арамейского и сирийского языков, поэт, настоятель храма Преображения Господня в селе Остров под Москвой.

– Отец Леонид, почему это необходимо – читать Ветхий Завет? У нас же есть Новый, есть Евангелие. Этого недостаточно?

– Да, есть Евангелие, и чем больше мы его читаем, тем лучше понимаем, как необходимо знание Ветхого Завета для адекватного понимания Нового. В Новом Завете нет книги, где не было бы ветхозаветных цитат. Более того, если мы откроем издание Нового Завета с перекрестными ссылками, мы увидим, что там на каждой странице десятки ссылок на Ветхий Завет. Язык Нового Завета весь пронизан не только прямыми цитатами, но и коннотациями, аллюзиями, образами Ветхого Завета. Все основные богословские положения были сформированы в ветхозаветную эпоху. Обратите внимание: Спаситель нигде не доказывает, не обосновывает бытия Божия. Общее представление о Едином Боге, о Его участии в истории о том, что Он ведет Свой народ ко спасению,– все эти истины известны уже Ветхому Завету. Углубленное чтение Нового Завета невозможно без Ветхого. Он дает нам историческую ретроспективу, рассказывает о домостроении нашего спасения, которое, в конце концов, увенчивается новозаветным откровением.

Вспомним притчу о злых виноградарях (см.: Мф. 21:33–46). Человек, который знаком с Ветхим Заветом, в частности с книгой Исаии (а люди, слушавшие Спасителя, знали Ветхий Завет куда лучше нашего – близко к тексту), увидит, что именно оттуда взяты евангельские образы. У Возлюбленного моего был виноградник… Он обнес его оградой… и построил башню посреди его, и выкопал в нем точило, и ожидал, что он принесет добрые грозды, а он принес дикие ягоды (Ис.5:1–2). Чуть ниже пророк поясняет: Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев (Ис.5:7). В притче о злых виноградарях тоже кажется все понятным: хозяин виноградника – это, конечно, Бог Отец; виноградари – это еврейский народ и его главы; слуги, которых хозяин посылает за плодами виноградника,– это пророки, и наконец, он посылает сына – это Единородный Сын Божий… Но остается вопрос: из евангельской притчи мы не сразу понимаем, что же такое виноградник. Если для Ветхого Завета виноградник – это именно Израиль, то что есть виноградник в Новом Завете? Но чуть ниже говорится, что хозяин, придя, отдаст виноградник другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои (Мф.21:41), и далее Господь поясняет: Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие… (Мф.21:43). И теперь нам становится понятно, что виноградник в евангельской притче – это уже не образ Израиля, а образ Царствия Божия, которое явлено в мире в лице Иисуса Христа. Господь в Своей притче не повторяет Ветхий Завет, Он наполняет его образы новым содержанием, происходит некий смысловой сдвиг: Израиль может быть виноградником, только если он привит к Царству, но не сам по себе. И поэтому, когда в Евангелии от Иоанна Господь говорит: Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь (Ин.15:1) – и чуть ниже: Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода (Ин.15:5) – это продолжение того же смыслового ряда, который мы не сможем разглядеть без знания и понимания Ветхого Завета.

И есть еще масса подобных примеров. Можно сказать, что даже сами евангельские повествования формируются в связи с чтением Ветхого Завета. Евреев всегда волновали мессианские пророчества, т. е. пророчества о приходе Мессии; в евангельскую эпоху уже существовали подборки таких пророчеств, они известны среди кумранских находок, это так называемые тестемонии, то есть свидетельства. Апостолы смогли увидеть эти пророчества в свете той истории, той реальности, к которой сами были причастны, в свете того знания, которое получили, следуя за Христом. В первой же главе Евангелия от Матфея мы читаем: А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка (Мф.1:22), и потом это да сбудется реченное (т. е. отсылка к мессианскому пророчеству) повторяется десятки раз. Новозаветное событие ставится в соответствие с ветхозаветным текстом. Евангелист хочет показать, что мессианские пророчества, хорошо известные евреям I века, исполнились в лице Спасителя. Создается даже впечатление, что Матфей рассказывает не обо всем, а лишь о том, что как бы высвечено этими мессианскими пророчествами. Так формируется евангельское повествование.

– Но ведь и Сам Спаситель не раз обращается к Ветхому Завету, прямо цитирует или ссылается на него. Почему?

– Потому что именно такая проповедь наиболее понятна и наиболее убедительна для евреев того времени. Для них обоснованное, аргументированное высказывание – это только то высказывание, которое снабжено цитатой из Ветхого Завета. Иудаизм эпохи Второго храма «торацентричен», Тора, т. е. Пятикнижие, Закон для него – во главе угла. Всякое утверждение должно быть скреплено отсылкой на Писание. Мы видим, что часто вопросы, которые задают Спасителю, касаются смысла Закона, например: Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе? И Он отвечает, цитируя Закон: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим (Мф.22:36–37). Ответ Спасителя – прямая цитата из Второзакония (см.: Втор.6:5).

И точно так же ведет себя апостол Павел. Он объясняет иудеям в синагоге, Кто Такой Христос, исходя из Закона и пророков. Если бы он не ссылался на них, его слово не было бы принято. Павел, по своему обыкновению, вошел к ним и три субботы говорил с ними из Писаний, открывая и доказывая... (Деян.17:2–3). И он (т. е. апостол Павел) от утра до вечера излагал им [учение] о Царствии Божием, приводя свидетельства и удостоверяя их о Иисусе из закона Моисеева и пророков (Деян.28:23).

Интересно, что отголосок этой дидактической традиции мы находим и в более позднее время во II веке: формальное следованию этому принципу среди иудействующих породит жалобу святого Игнатия Богоносца: «Я слышал от некоторых слова: «Если не найду в древних Писаниях, то не верю написанному в Евангелии» (Послание к Филадельфийцам, гл. 8). На что Игнатий отвечает: «А для меня Христос древнее Писаний».

В целом можно сказать, что евреи евангельской эпохи могли прийти к Новому Завету только через Ветхий, а мы, начиная с первых христиан-европейцев, идем, как правило, наоборот – от Нового к Ветхому. Но и таким образом восстанавливается необходимая связь двух Заветов.

– Знакомство с Ветхим Заветом обогащает и углубляет нашу духовную жизнь, но, обращаясь к нему, мы должны быть готовы также и к трудностям: неразрешимым, как кажется поначалу, вопросам, порождаемым ими сомнениям… Что мы должны понимать, коль скоро мы открыли Ветхий Завет?

– Прежде всего – то, что это литература, отстоящая от нас на два, на три тысячелетия. И поэтому она значительно отличается от той литературы, к которой мы привыкли. Наше читательское восприятие, сформированное за школьной скамьей чтением современных произведений, учебников, газет и т. п., не годится при чтении Священного Писания, древняя литература строится по совершенно другим законам. Мы привыкли получать информацию в эксплицитном виде, пассивно считывать то, что изложено. В Священном Писании все иначе. Слово Божие подается сокровенным образом. Священное Писание не сообщает нам все до последней точки, оно совсем иначе выстраивает свое общение с читателем. Оно вовлекает нас в диалог, оно подводит нас к вопросам и требует, чтобы мы искали ответа. Ответ часто тоже содержится в Священном Писании. Читатель – не пассивный считыватель, он должен постоянно задавать себе вопросы и искать на них ответы: вопросы, обусловленные Писанием, и ответы, подсказанные тем же Писанием. Это характерно и для Ветхого, и для Нового Завета: кто имеет уши слышать, да слышит! (Мф.13:9).

Поэтому те вопросы, недоумения, ощущение недосказанности – это не должно нас пугать, напротив, это должно привлекать нас к этой книге, вновь и вновь возвращать к ее чтению.

– Но вот только один из многих возможных примеров недоумения. В книге Бытия сказано: да будут светила на тверди небесной (Быт. 1:14). Но мы-то знаем, что небесные тела отнюдь не к тверди прикреплены. Как мы должны воспринимать эти слова – как отражение воззрений людей того времени или как истину?

– Во-первых, слов «твердь» попало к нам из греческого текста. А значение достаточно редкого еврейского слово «ракиа», переведенного греками как «твердь», не до конца понятно. Однокоренной глагол «рака» означает и «растягивать», и «сплющивать». Если принять значение «растягивать», то можно предположить, что речь идет о пространстве. То есть это проблема перевода. Важно, однако, понимать, что она – не главная. В Священном Писании надо различать главные вещи и второстепенные. Главное, что мы узнаем из книги Бытия – то, что Бог есть Творец Вселенной. Первые же строки этой книги отметают языческие представления о цепочке Божественных порождений. Мы видим одного-единственного Бога – Элохим.

Второе, что должно нас поразить – то, что на вершине творения стоит человек. Он появляется в последний день – как венец творения. И Бог хочет обитать в человеке. Он хочет, чтоб человек разделил с Ним Его Божественную жизнь. Человек должен стать тем центром, через который мир соединяется с Богом, Бог любит человека и жаждет общения с Ним. Языческие боги ревнивы, они не хотят, чтобы люди вторгались в их сферу, а уже на самых первых страницах Ветхого Завета мы видим Бога человеколюбивого, Который хочет, чтобы человек был общником Его жизни. Это то главное, то удивительное, с чем мы встречаемся на страницах книги Бытия. Но свое окончательное осуществление это, конечно, найдет только с приходом Спасителя.

Важно понимать, что история до Авраама – это как бы протоистория, здесь обозначены основные проблемы человеческого бытия, и ее не надо понимать слишком буквально (иначе нам придется признать, что змея может говорить человеческим голосом и т.п.). Здесь говорится о мужчине и женщине, про верность и предательство, про первое убийство, про грех непочитания родителей, про искушение – это важнейшие архетипы человеческого бытия. Это в первую очередь богословский текст, изложенный языком притчи, но отражающий реальные события.

Недоумения могут возникать еще и от незнания языковых особенностей. Священное Писание говорит, используя тот язык, те образы, те словесные обороты, которые имели хождение в свое время. Когда мы читаем «сотворил Господь небо и землю» – это идиоматический оборот, означающий «сотворил Вселенную». В еврейском языке нет слова «Вселенная», вместо него употребляется выражение «небо и земля».

– В одной беседе невозможно, конечно, задать все возникающие вопросы – хотя бы уже потому, что Ветхий Завет огромен; но попробуем остановиться на самых распространенных. Многих смущает жестокость того закона, который дает Бог Своему народу: закона, требующего немедленной и страшной казни для человека, нарушившего субботу, или для женщины, изменившей супругу. Верить ли, что этот закон на самом деле был дан Богом, а не порожден нравами того времени?

– Мне так же трудно ответить на эти вопросы, как и вам, потому что я тоже живу в христианское время. Но надо помнить: вся история Ветхого Завета – это история воспитания народа, который приуготовляется к тому, чтобы принять Слово Божественной истины. Бог как воспитатель бывает достаточно строг, но это соответствует нравам тех людей и соблазнам, которые этих людей окружали. Этим людям были нужны очень жесткие нормы, иначе они развратились бы и уклонились в язычество. Все, что мы читаем, мы должны сравнивать не с нашей действительностью, а с той действительностью, которая окружала ветхозаветный народ. Если мы будем поступать таким образом, мы поймем, что ветхозаветный закон – это на самом деле шаг вперед, это шаг к тому, чтобы поставить некий предел первобытной жестокости. Так утверждение воздаяния по принципу талионного права «око за око, зуб за зуб» для нас – людей, воспитанных на христианском призыве к прощению и милосердию,– представляется проявлением крайней жестокости. Но если мы вспомним песню Ламеха (см.: Быт.4:23), который говорит, что он готов убить отрока за рану, то мы увидим, что закон «око за око» пытается ограничить мстительность.

– И еще один столь же распространенный вопрос. В книгах Моисеевых содержится масса подробных инструкций на все мыслимые жизненные ситуации: иные из этих инструкций поражают нас своей мудростью и гуманностью, другие кажутся жестокими, третьи же смущают ритуальной сложностью; современному человеку эти требования и запреты могут казаться бессмысленными. Должны ли мы воспринимать их как действительно изошедшие от Бога?

– Вещи, кажущиеся бессмысленными, часто становятся понятными в свете современных исследований, исторических и археологических. Ну, например, такое странное, казалось бы, требование: не вари козленка в молоке матери его (Исх.23:19, Исх.34:26, Втор.14:21). Оно привело к тому, в конце концов, что иудеи не совмещают в своем рационе мясные и молочные продукты. В 30-е годы прошлого века при раскопках древнего города Угарит была обнаружена клинописная библиотека, и теперь это наш основной источник знаний о финикийско-хананейской мифологии. В частности, таблички рассказывают о центральном празднике, посвященном верховному богу хананейского пантеона: в качестве жертвоприношения там варился козленок именно в молоке его матери. Запрет, кажущийся нам нелепым, на деле означает запрет на участие евреев в языческом празднике.

Когда что-то кажется непонятным, следует вспомнить, что наши знания об истории Ближнего Востока невелики и фрагментарны – даже знания ученых (библейская археология как наука существует не более 150 лет), не говоря о знаниях рядового читателя. Поэтому не надо думать, что те вещи, которые нам кажутся сегодня бессмысленными, бессмысленны на самом деле.

– Особую проблему для читающих Ветхий Завет составляют те самые мессианские пророчества: нам не всегда легко соотнести их с тем, что мы знаем о Христе, будучи христианами. У Исаии говорится о Том, Кто взял на себя наши немощи и понес наши болезни (Ис.53:4), изъязвлен был за грехи наши (Ис.53:5), истязуем был, но страдал добровольно (Ис.53:7), но там не говорится о Сыне Божием, Единосущном Отцу, не говорится об одном из Лиц Троицы.

– Надо помнить: Ветхий Завет – это лишь приближение. Вся полнота откровения является в Новом Завете. Только там мы и можем услышать Видевший Меня видел Отца… Я в Отце и Отец во Мне (Ин.14:9–10). Тождество Мессии и Бога провозглашается только в Новом Завете. Но и в пределах ветхозаветной церкви назревали новозаветные интуиции. Само представление о творческом «Слове Божьем», о Премудрости, которая предсидит престолу Бога, о Славе – совершенно ветхозаветное. В эпоху второго храма в иудейском богословии возникает такое понятие, как мемра – Слово. Это богословское представление – о том, что есть Бог и есть Слово Божие. Ветхий Завет пронизан такими откровениями грядущего Спасителя, но их можно сравнить с проблесками, а во всей полноте Личность Сына Божия предстает нам в Новом Завете.

– Ветхий Завет – это, по сути, огромная разветвленная родословная, и Евангелие от Матфея также начинается с родословной Спасителя. Это ведь тоже говорит о непосредственной связи двух Заветов?

– Если бы Евангелие от Матфея не начиналось именно так, то все эти вереницы имен в Ветхом Завете остались бы для нас просто археологией. Череда имен привела к тому, что на древе человеческого рода созрел вот такой удивительный плод – человеческий, но одновременно и Божественный, т. е. Христос, Который объединил в Себе всю полноту двух природ. Если такой плод мог созреть, значит, это древо совершенно особого рода, древо, способное приносить богочеловеческие плоды, плоды, исполненные Божественного духа. Цепочки имен в Ветхом Завете говорят о том, что еврейский народ жил ожиданием, надеялся достигнуть ожидаемого, дотянуться до него хотя бы через своих потомков. А если потомки сохраняют память о своих предках, то это делает предков участниками евангельских событий.

– Не зная Ветхого Завета, можем ли мы понимать православное богослужение?

– В нашем богослужении присутствует огромное количество ветхозаветных текстов. За нашим богослужением звучат псалмы, в смысл которых мы, к сожалению, далеко не всегда вникаем. За каждой всенощной звучит 50-й псалом Давида, но можем ли мы правильно понять его, если мы не читали книги Царств и не знаем, что произошло с Давидом, при каких обстоятельствах он воспел этот псалом? Помимо псалмов у нас есть паремии – это ветхозаветные фрагменты, которые читаются за богослужением, есть прокимны – это тоже стихи из псалмов, но и в канонах огромное количество образов из Ветхого Завета: «яко пешешествовал Израиль по бездне стопами…» О чем это? Более того, Ветхий Завет присутствует и в нашем молитвослове. «Яко хотением не хощу смерти грешника, но еже обратитися, и живу быти ему» – повторяем, не зная в большинстве случаев, что впервые это Господь рек через Иезекииля (см.: Иез.33:11).

– Почему в каноническую Библию не включены такие яркие поэтические тексты, как Иудифь, Товит, вторая и третья книга Ездры, книги Маккавейские, книга премудрости Иисуса, сына Сирахова? Они менее важны для нас, чем канонические книги?

– Канон формировался где-то в конце первого века после Рождества Христова. Канон – это книги, которые рекомендуются для чтения в качестве Священного Писания. Еврейский, масоретский канон формировался в Палестине, а в Александрии, в иной среде, сформировался христианский канон, который шире. В конце четвертого века блаженный Иероним вводит понятие канонической и неканонической книги: он считает, что те книги, которые входят в Палестинский канон, не вызывают никаких сомнений в истинности (у него было даже такое понятие – «еврейская истина»). Книги, которые не входят в него, но присутствуют в греческой Библии, в каноне Септуагинты, блаженный Иероним считал полезными и допустимыми, но называл их второканоническими, то есть ставил их авторитет чуть ниже. Эта система установилась в христианском мире, и с той поры мы делим книги Библии на канонические и неканонические. Неканонические книги не выделены в какой-то отдельный блок, они вкраплены в Библию – каждая соответственно своему жанру и хронологии, и это говорит о том, что первоначально эти книги рассматривались наряду со всеми прочими. Читать их так же полезно и необходимо, как и другие. Это очень важные памятники ветхозаветной письменности.

– Как Вы бы посоветовали читать Ветхий Завет – подряд, сплошь? Но это тяжело, через иные книги просто не проберешься.

– Я бы советовал читать не сплошь, а с большими лакунами. Необходимо прочитать книгу Бытия, Исход, Второзаконие, которая была особенно важна для современников Спасителя, а дальше – исторические книги, Иисуса Навина, книгу Судей, книги Царств, большая часть которых посвящена истории царя Давида. Особое значение для христианина имеют пророческие книги, именно в них нам говорится о Спасителе, и они являют собою мост меж Ветхим и Новым Заветом. В Ветхом Завете много учительных и поэтических книг: книга Иова, Песня Песней, книга Экклезиаста… Библия – это ведь не единая книга, это своего рода библиотека, и она включает разные книги, и в любой из них можно найти много интересного, поучительного.

2 декабря 2010 г.

Вам может быть интересно:

1. Голоса свидетелей протоиерей Леонид Грилихес

2. Толкование на книгу пророка Аггея святитель Кирилл Александрийский

3. Толкование на книгу святого пророка Авдия епископ Палладий (Пьянков)

4. Об Иове священномученик Зенон Веронский

5. Толкование на паремии из 1-й книги Паралипоменон епископ Виссарион (Нечаев)

6. Толкование на книгу Песнь песней I, 4 и VIII, 5 священномученик Дионисий Александрийский

7. Объяснение пятой главы книги Судей израильских профессор Иван Степанович Якимов

8. Юнилий Африканский и его руководство к изучению Библии профессор Владимир Петрович Рыбинский

9. Толкование на пророка Аггея преподобный Иероним Блаженный, Стридонский

10. Учение книги Премудрости Соломоновой о божественной премудрости или духе по сравнению с апостольским профессор Николай Никанорович Глубоковский

Комментарии для сайта Cackle