игумен Марк (Лозинский)

Прелесть.

См. также: Гордость. № 188; Наказание грешника. № 598.

888. Отшельник, обольщенный демонами, считал, что он – пресвитер

См. также: Гордость.

Некто Авраамий, родом египтянин, рачительный монах, вел в пустыне жизнь весьма суровую и строгую, но ум его был поражен крайним самомнением. Придя в церковь, он вступил в спор с пресвитерами и говорил: “Я рукоположен нынешней ночью в пресвитера Самим Иисусом Христом, и вы должны принять меня, как пресвитера, готового священнодействовать.” Святые отцы вывели его из пустыни и, заставив вести иную, более простую жизнь, исцелили от гордости. Приведя его в сознание собственной немощи, доказали, что он обольщен был демоном гордости, и святыми своими молитвами восстановили его в прежней добродетельной жизни. (Лавсаик. С. 248).

889. Подвижник Валент, возгордившись, впал в крайнее обольщение, поклонился демону, думая, что кланяется Христу, и заявил, что не нуждается более в причащении; связанный цепями он был исцелен старцами

См. также: Гордость; Демонские козни; Подвиг ложный; Самообольщение.

Был некто Валент, родом из Палестины, по духу гордый. Этот Валент долго жил с нами в пустыне. Много изнурял он свою плоть и по жизни был великим подвижником, но потом, обольщенный духом самомнения и гордости, впал в крайнее высокомерие, так что сделался игралищем бесов. Однажды глубоким вечером, когда уже было темно, он плел корзины и уронил шило на пол. Долго он не находил его, как вдруг, по бесовскому наваждению, появился в келии зажженный светильник, с ним он нашел потерянное шило. Это дало пищу его надменности. В упоении гордости подвижник еще более возмечтал о себе, так что стал, наконец, презирать и сами Тайны Христовы. Диавол же, уверившись, что Валент совершенно предался его обману, принял на себя вид Спасителя и ночью пришел к нему, окруженный сонмом демонов в образе ангелов с зажженными светильниками, И вот появился огненный круг, и в средине его Валент увидел как бы Спасителя. Один из демонов в образе ангела подошел к нему и сказал: “Ты благоугодил Христу своими подвигами, и Он пришел видеть тебя. Итак, ничего другого не делай, а только, встав вдали и увидев его, стоящего среди всего сонма, поклонись ему, потом иди в свою келию.” Валент вышел и, увидев множество духов со светильниками на расстоянии около стадии поклонился антихристу. Обольщенный до того простер свое безумие, что, придя на другой день в церковь, сказал при всей братии: “Я не имею нужды в приобщении, сегодня я видел Христа.” Тогда святые отцы, связав его цепями, в течение года вылечили его, истребив его гордость Молитвами, разнообразным унижением и суровой жизнью, как говорится, противное врачуя противным. (Лавсаик. С. 103).

890. Один отец, возмечтав о себе, принимал демона за ангела и хотел заколоть своего сына в жертву Богу

См. также: Гордость; Самообольщение.

Жили в одном монастыре отец с сыном. Отец возмечтал о своих духовных достоинствах и впал в самообольщение. Многократно являвшегося ему беса он принимал за светлого ангела. Когда враг увидел, что монах в его руках, то предложил ему заклать сына в жертву Богу. “И ты, – сказал, – сподобишься такой же чести, как Авраам.” Безумный отец внял диавольскому наущению и начал готовить веревку и точить нож. Хорошо, что сын вовремя заметил это и спасся бегством. (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 593).

891. Отшельник, обольщенный диаволом, убил своего отца и сам был задушен нечистым духом

См. также: Демонские козни.

Сказывали о некоем брате, что он жил отшельником в пустыне и в течение многих лет был обольщаем демонами, думая, что это были ангелы. По временам приходил к нему его отец по плоти. Однажды отец, отправляясь к сыну, взял с собой топор с намерением на обратном пути нарубить себе дров. Один из демонов, предупреждая пришествие отца, явился к сыну и сказал ему: “Вот диавол идет к тебе в подобии твоего отца с целью убить тебя, у него и топор с собой. Ты предупреди его, вырви топор и убей.” Отец пришел по обычаю а сын, схватив топор, нанес ему удар и убил его. Немедленно напал нечистый дух на отшельника и удавил его. (Еп. Игнатий. Отечник. С. 525. № 158).

892. Инок, самовольно поселившийся в пещере, впал в бесовское обольщение, предсказывал силой вражьей; но, по настоянию игумена, был возвращен в монастырь и там, смиряясь на тяжелых послушаниях, спасся

См. также: Своеволие; Самообольщение.

Один молодой инок, немного пожив в монастыре, стал проситься у игумена на житье в пустыне. Сколько опытный старец ни уговаривал его, чтобы не спешил приводить в исполнение свое намерение, инок оставался непреклонен, и старец уступил. Ушел инок в пустыню и, найдя пещеру, поселился в ней. Начал упражняться в богомыслии, молитве, посте. Чего бы, кажется, лучше такой жизни? Но диавол не дремал. Сначала он стал смущать его злыми помыслами, а когда это не помогло совратить инока с пути, начал действовать иначе. Преобразившись в светлого ангела, он явился неопытному подвижнику и сказал: “Знай, что ради твоей чистоты и доброй жизни послал меня Господь служить тебе.” – “Да что же я сделал такого, чтобы служили мне ангелы?” – воскликнул изумленный монах. Бес отвечал: “Все, что ты сделал доселе, велико и высоко пред Богом. Ты оставил мир и сделался монахом, ты постоянно утруждаешь себя молитвами и постом, ты даже в пустыню ушел. Как же ангелам не служить тебе?” Задели за живое монаха эти бесовские слова, и стал он думать: “А что, ведь и в самом деле, должно быть, я велик и высок пред Богом!” Диавол же между тем продолжал свое дело и все являлся ему, а, чтобы скорее погубить его, к прежним козням присоединил новую. Некий человек, которого обокрали, задумал спросить о краже упомянутого инока. В это время диавол, явившись последнему, сказал: “Человеку, который придет к тебе, укажи, что украденное лежит в таком-то месте.” Обокраденный действительно пришел, и монах, указав, где краденое, возвратил его. За эту услугу тот человек прославил его по всей стране, как пророка, и вот стало стекаться к монаху множество народу, и всем он предсказывал, и слава его повсюду распространялась. Наконец, диавол окончательно задумал погубить его. Явившись ему снова, он сказал: “Знай, отче, что ради ангелоподобного и непорочного твоего жития скоро явятся к тебе другие ангелы и с телом возьмут тебя на небеса, и там будешь вечно царствовать со всеми святыми.” Услыхав это, инок смутился и, через приносившего пищу брата, попросил к себе на совет игумена. Тот не замедлил прийти. “Ах! – увидев его, воскликнул прельщенный, – чем я заплачу тебе, отче, за все, что ты сделал для меня?” – “Да что ж я сделал для тебя?” – спросил игумен. “Да как же, – отвечал монах, – через тебя я сподобился принять ангельский образ, ради тебя получил пророческий дар, ради тебя вижу ангелов и завтра через них имею быть вознесенным на небеса!” Из себя вышел старец, выслушав бредни и, строго укорив его, в заключение сказал: “Не выйду от тебя до тех пор, пока сам своими глазами не увижу того, что готовится тебе.” И, затворившись, остался с иноком в вертепе. Наступил час исполнения диавольского обещания, и инок, увидев бесов, воскликнул: “Вот, отче, пришли!” Тогда игумен, схватив его, сказал: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги ему, прельстившемуся рабу, и не предай его нечистым бесам в обладание!” Бесы окружили прельщенного и старались вырвать его из рук старца, но последний запретил им, и они, не имея возможности взять того, кто был почти совсем уже в их руках, схватили его мантию и скрылись. Когда через некоторое время похищенная мантия слетела сверху и упала на землю, старец сказал иноку: “Видишь ли, безумный, что сделали бесы с твоей мантией? Ведь точно так же они хотели поступить и с тобой, и ты бы предал им окаянную свою душу.” Затем он снова взял его в монастырь, заставил служить в пекарне и поварне и участвовать в прочих монастырских службах и этим, смирив его помыслы, спас инока. (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 363).

893. Повесть о преподобном Никите Киево-Печерском, попавшем в сеть бесовской прелести

См. также: Затвор своевольный; Непослушание; Пророчество ложное; Самообольщение; Своеволие; Слава человеческая.

Был в дни преподобного игумена Никона один брат по имени Никита. Этот инок, желая, чтобы славили его люди, замыслил великое дело не Бога ради и начал проситься у игумена войти в затвор. Игумен запрещал ему, говоря: “Сын мой! Нет тебе пользы сидеть праздно: ты еще молод. Лучше тебе оставаться среди братий своих, работая им, ты не лишишься мзды своей. Сам ты видел брата нашего, святого Исаакия, как прельщен был он от бесов. Только и спасли его великая благодать Божия и молитвы преподобных отцов Антония и Феодосия, которые и доныне многие чудеса творят.” Никита же сказал: “Никогда не прельщусь я, как он. Прошу же у Господа Бога, чтобы и мне подал Он дар чудотворения.” Никон в ответ сказал: “Выше сил прошение твое. Берегись, брат мой, чтобы, вознесшись, не упасть. Велит тебе наше смирение служить святой братии. Ради них дастся тебе венец за послушание твое.” Но Никита никак не хотел внять тому, что говорил ему игумен. Он, как захотел, так и сделал: заложил свои двери и никогда не выходил. Прошло несколько дней, и прельстил его диавол. Во время своего пения услышал Никита голос молящегося с ним и обонял запах несказанного благоухания. И этим прельстился он, говоря сам с собой: “Если бы это был не ангел, то не молился бы со мной и не было бы здесь обоняния Духа Святого.” И стал он прилежно молиться: “Господи! Явись мне так, чтобы я мог видеть Тебя.” Тогда был к нему голос: “Не явлюсь: ты еще молод, вознесшись, не упади.” Затворник же со слезами говорил: “Нет, не прельщусь я, Господи! Игумен мой научил меня не внимать обольщениям диавола. Все же, что Ты повелишь мне, я исполню.” Тогда душепагубный змей принял власть над ним и сказал: “Невозможно человеку в теле видеть меня. Но вот я посылаю ангела моего, он пребудет с тобой, и ты станешь исполнять волю его.” И тотчас явился ему бес в образе ангела, И поклонился ему инок, как ангелу, и сказал ему бес: “Ты не молись, а только читай книги и через это будешь беседовать с Богом и из книг станешь говорить полезное слово приходящим к тебе. Я же постоянно буду молить о твоем спасении Творца своего.” Прельстился Никита и не стал больше молиться, а прилежно занимался чтением и поучал приходивших к нему. Видя же беса, постоянно молящегося о нем, радовался ему, как ангелу, творящему за него молитву. С приходившими к нему Никита беседовал о пользе души и начал пророчествовать. И пошла о нем слава великая, и дивились все, что сбывались его слова. Посылает однажды Никита к князю Изяславу сказать: “Нынче убит Глеб Святославич в Заволочьи. Скорее пошли сына своего Святополка на престол в Новгород.” Как он сказал, так и было, и через несколько дней пришла весть о смерти Глеба. И с тех пор прослыл затворник пророком и крепко слушались его князья и бояре. Но бес будущего не знал, а что сам сделал или научил злых людей – убить ли, украсть ли, – то и возвещал. Когда приходили к затворнику, чтобы услышать от него слова утешения, бес, мнимый ангел, рассказывал, что случилось через него самого, и Никита пророчествовал, И всегда сбывалось пророчество. Никто также не мог состязаться с ним в знании книг Ветхого Завета: он его знал наизусть. Евангелие же и Апостол, эти святые книги, данные нам на наше утверждение и исправление, он не хотел ни видеть, ни слышать, ни читать и с другими не беседовал о них. И из этого все поняли, что прельщен он от врага. Не могли стерпеть этого преподобные отцы. Все они, эти богоносные отцы, пришли к прельщенному, помолились Богу и отогнали беса от затворника, и после того он не видел его более. Потом вывели его из пещеры и спрашивали о Ветхом Завете, чтобы услышать от него что-нибудь. Никита же клялся, что никогда не читал книг. Из еврейских книг, которые прежде наизусть знал, теперь не ведал ни единого слова. Попросту сказать, ни одного слова не знал, так что блаженные отцы едва научили его грамоте. После этого предал себя Никита на воздержание и послушание, и чистое, смиренное житие, так что всех превзошел в добродетели и впоследствии был поставлен епископом в Новгороде, за премногую свою добродетель. (М. Викторова. Киево-Печерский патерик. С. 82).

894. Самообольщение преподобного Исаакия Киево-Печерского и конечная его победа над бесами

См. также: Демонские козни; Самообольщение.

Однажды, когда затворник Исаакий по обычаю сидел, потушив свечу, вдруг в пещере его засиял свет, как будто от солнца, и такой свет, что слепит человека. И пришли к нему два прекрасных юноши с лицами блестящими, как солнце, и сказали ему: “Исаакий! Мы ангелы, а вот идет к тебе Христос, пойди и поклонись ему.” Он же не понял бесовского наваждения, не додумался даже перекреститься, встал и поклонился, как Христу, бесовскому действию. Тогда бесы подняли радостный крик и сказали: “Ну, Исаакий, теперь ты уже наш!” Они ввели его в келию, посадили и сами сели с ним рядом. И вся келия наполнилась бесами. И сказал один бес, тот, что назвался Христом: “Возьмите сопели, бубны и гусли и играйте, Исаакий нам попляшет.” И ударили они в сопели, бубны и гусли и начали играть Исаакием. Наконец, измучив, оставили его еле живого и ушли, насмеявшись над ним. Наступил рассвет другого дня, и, когда была пора есть хлеб, Антоний пришел по обычаю к окошечку, и сказал: “Господи, благослови, отец Исаакий!” Но ответа не было. “Скончался уже,” – подумал Антоний и послал в монастырь за Феодосием и братией. Откопали загороженный вход, вошли и взяли Исаакия, думая, что он уже умер. Но когда вынесли его и положили перед пещерой, то увидели, что он еще жив. И сказал игумен Феодосии: “Это должно быть от бесовского действия.” Его положили на постели, и Антоний стал служить ему. Вскоре, однако, Антоний был вынужден удалиться в Чернигов. Феодосий же, узнав, что Антоний ушел в Чернигов, пошел с братией, взял Исаакия и, положив у себя в келии, стал ему служить. Он был так расслаблен телом, что не мог ни повернуться, ни приподняться, ни сесть, – все лежал на одном боку и мочился под себя, так что у него от этого несколько раз черви заводились под бедрами. Феодосий же сам, своими руками обмывал и убирал его. И так делал он в течение двух лет. Чудно и дивно! Два года лежал этот больной, ни воды не пил, никакой пищи: ни хлеба, ни зелени не ел, – слова не промолвил, нем и глух лежал два года! Феодосий же просил за него Бога и читал над ним молитвы день и ночь, наконец на третий год больной заговорил, стал слышать, вставать на ноги и ходить, как ребенок. И не подумал он, чтобы пойти в церковь, стали его насильно водить и так мало-помалу приучили. Потом научился ходить за трапезу. Его сажали отдельно от прочей братии и клали перед ним хлеб, но он не брал, если ему не вкладывали в руку. И сказал Феодосий: “Положите перед ним хлеб, а в руку не вкладывайте, пусть сам ест.” Он же целую неделю не ел, а потом понемногу огляделся, стал кусать хлеб и так научился есть. Так избавил его преподобный Феодосий от козней диавола. И снова предался Исаакий жестокому воздержанию. Со временем взял он верх над бесами и, как муж, ни во что не ставил их ужасы и мечтанья. Он говорил им: “В первый раз в пещере вы прельстили меня, потому что я не знал ваших козней. А теперь уже со мной Господь Иисус Христос, Бог мой, и молитва отца моего Феодосия, и я надеюсь, что одержу победу.” Несколько раз бесы начинали досаждать ему и говорили: “Ты ведь наш, поклонился нашему старшине и нам.” Он же говорил: “Старшина ваш – антихрист, а вы – бесы,” – клал на лицо свое крестное знамение, и они исчезали. Иногда приходили они к нему ночью, пугая его призраками: как будто, например, пришло множество народу с заступами и говорят: “Раскопаем пещеру и погребем здесь этого человека.” А иные говорили ему: “Беги, Исаакий, хотят тебя погрести.” Он же говорил: “Если бы вы были люди, то пришли бы днем, а вы – тьма и во тьме ходите, и тьма берет вас.” Он знаменовал их крестом, и они исчезали. В другой раз приходили стращать его в образе медведя или другого зверя или вола, иногда ползли к нему змеями, жабами, мышами и всякими гадами. Но ничего не могли они сделать и сказали: “Победил ты нас, Исаакий!” Он же сказал: “Вы победили меня в образе Иисуса Христа и Ангелов, не будучи достойны показываться в таком виде. Теперь же вы делаете, как следует, являясь в образе зверей, скотов, змей, гадов: вы на самом деле скверные, злые, таковы и в видении.” И тотчас скрылись от него бесы, и с тех пор не было ему вреда от них. Он сам рассказывал, что три года была у него эта борьба. После же того он вел жизнь строгую, воздержную, в крепком посте и бдении, (М. Викторова. Киево-Печерский патерик С. 14).

895. Предавшись самовольному подвигу, инок впал в прелесть: видел свет, изменение на иконе, поднимался во время молитвы на воздух

См. также: Гордость; Непослушание; Подвиг ложный; Своеволие; Самообольщение.

Отец архимандрит Онуфрий о себе рассказал следующее: “Окончил я курс Кантонической школы в 19 лет. Душа моя была полна желания посвятить свою жизнь служению Богу. С этой целью я прибыл в Гефсиманский скит, что при Сергиевой Лавре. Он тогда только что открылся. Игумен скита отец Анатолий, видя мою юность, долго не принимал меня, но, уступая моим слезам, наконец, решил принять. Послушание дано мне было при больнице, служить больным. Старцем моим был назначен иеросхимонах Феодот, который прибыл из молдавской Нямецкои Лавры, это был старец строгий и к себе, и ко всем прочим. Горя непреодолимым желанием спастись, прихожу я однажды к отцу Феодоту и прошу его благословения класть келейно по несколько сот земных поклонов. Старец, удивленно взглянув на меня, спросил: “Разве ты не бываешь на братском правиле, где читается три канона – Спасителю, Божией Матери и Ангелу-Хранителю, акафист и исполняется пятисотница.” Когда я ему сказал, что на правиле бываю, тогда он строго взглянул на меня и сказал: “С тебя довольно и того, что исполняет вся братия.” Но я продолжал слезно просить, чтобы он сверх братского правила благословил мне класть земные поклоны в келии. С неохотой старец сказал мне: “Ну клади по десяти поклонов.” Получив благословение на поклоны в келии, я стал класть ныне десять, завтра двадцать и с каждым днем прибавлял и прибавлял и дошел до двух тысяч поклонов в день. Жажда к молитве во мне развивалась с каждым днем все более и более. На молитве я готов был умереть. Мое желание молиться разгорелось до того, что я стал замечать, что лик Царицы Небесной, перед которым я молился, иногда начинал блистать светом. Блистание света с каждым днем все усиливалось и усиливалось. Радость в душе моей в силу этого была столь велика, что я представлял себя стоящим уже не на земле, а на небе. К довершению еще большей моей радости, я стал замечать, что Матерь Божия с иконы мне улыбается, а сам я кладу поклоны, как бы не касаясь пола на аршин, совершая молитву на воздухе. Видя такое дивное, неописуемое явление, ниспосланное мне с неба, как мне думалось тогда, за мою веру и любовь к Богу, я мнил себя удостоенным этой великой Божией милости за свою чистую, святую жизнь. Преисполненный таких мыслей и чувств, я решил своими переживаниями поделиться со старцем. В глухую полночь спешу к нему однажды в келию и бужу его. Когда открыл он мне дверь своей келии, я упал к его ногам в порыве той же прелестной радости и воскликнул: “Батюшка, батюшка, какая у меня радость, какая у меня радость!” Старец сурово спросил меня: “Какая у тебя радость?” – “Батюшка, дорогой мой, – воскликнул я, – моя радость состоит в том, что, когда я молюсь, Матерь Божия Своим ликом божественно озаряет мою келию неизреченным светом. Она улыбается мне с иконы, а сам я, когда молюсь, поднимаюсь от пола на аршин приблизительно, и молитва моя совершается на воздухе.” Лицо старца стало еще суровее. Он спрашивает меня: “Да ты сколько поклонов-то земных кладешь?” – “Батюшка, вы благословили мне класть по десяти поклонов, а я, грешный, кладу по две тысячи в день.” Старец пришел в неописуемый гнев и громко воскликнул: “Ах ты, мальчишка негодный! Как ты осмелился самовольно дойти до такого множества поклонов. Тебе не Матерь Божия улыбается во свете, и не благодать Божия поднимает тебя на воздух, а ты пошел на самоволие и гордость. Ты в прелести и самообольщении помышляешь, что уже сподобился за свои мнимые подвиги великих Божиих дарований и святости. Несчастный, ты действием диавола вошел в совершенную духовную прелесть.” Лицо старца стало еще грознее, и он крикнул на меня: “Если я узнаю, что ты осмелишься продолжать самовольные поклоны в келии, тогда я пойду к игумену и буду просить, чтобы он немедленно выгнал тебя из обители, как негодного, самовольного послушника, исполненного бесовской гордости и самообольщения.” Затем он отпустил меня с видимой глубокой скорбью. После этого отец Феодот, мой старец, все последующее время моей жизни в скиту относился ко мне с особенной отеческой любовью и попечением. Благодаря ему Господь помог мне исцелиться от тяжкого духовного недуга и выйти благовременно из гибельной прелести.” (Троицкие листки с луга духовного. С. 33).

896. Самовольный подвиг и превозношение привели инока в состояние прелести; молитва братии и тяжелый труд вывели его из этого состояния

См. также: Гордость; Видения ложные; Непослушание; Подвиг ложный; Своеволие; Самообольщение.

“В 1889 году к нам в Лавру, – вспоминал отец Кронид, – на послушание прибыл очень красивый молодой человек, брюнет с жгучими черными глазами, звали его Александр Дружинин. Он был москвич. Я представил его отцу наместнику, и его приняли в число братии. Послушание ему было дано в трапезной: служить странникам. Каждый день я его видел в Троицком соборе на братском молебне в два часа ночи. Время от времени спрашивал его: “Как поживаешь, привыкаешь ли?” Он отвечал иногда и со слезами умиления: “Живу, как в раю.” Я в таких случаях невольно благодарил Бога за его душевное устроение. Прошло полгода, Александру Дружинину было дано новое послушание – заведовать овощными подвалами и дана келия, в которой он стал жить один. Как-то прихожу к нему и замечаю, что мой знакомый в каком-то экстазе. Видимо, он совершал усиленный подвиг молитвы. Прошло еще несколько месяцев. Однажды при посещении я спрашиваю его: “Брат Александр, ты за всеми монастырскими службами бываешь?” Он смиренно отвечает: “За всеми.” – “И за братскими правилами бываешь?” – “Бываю, – произнес он и добавил: – Я ежедневно в храме Зосимы и Савватия бываю за всенощной и стою утром раннюю и позднюю литургии.” Тогда я ему говорю: “Скажи ты мне, с чьего благословения ты взял на себя подвиг усиленной молитвы. Утреня, вечерня и ранняя литургия – полный круг церковных служб, а правило братское завершает обязанности инока. Но поздняя литургия и всенощная есть не обязательное для всех повторение обычных служб. Я хорошо знаю, что во время поздней литургии с братской кухни приходят к тебе за продуктами, а тебя в келии нет. Тогда поварам приходится искать тебя по церквам, что, несомненно, в их сердцах вызывает ропот и неприязнь. Подумай, такая молитва будет ли для тебя полезна? Да не оскорбится любовь твоя речью моей. Беру на себя смелость спросить тебя еще об одном. Много раз я прихожу к тебе и вижу, что ты находишься в подвиге. Кто же тебя на это благословил? Помни, брат Александр, что жить в монастыре и творить волю свою – дело вредное для души. Смотри, как бы своевольная молитва не ввела тебя в гордость и самообольщение и не стала тебе в грех. Молю и прошу тебя, ради Бога, не твори никаких подвигов без ведома своего духовного отца.” Слушал меня юный подвижник с видимым неудовольствием. От него я вышел с тяжелым предчувствием чего-то недоброго. Прошел еще месяц. Сижу я однажды в своей келии, читаю книгу, часа в два дня. Вдруг неожиданно дверь моей келии с шумом отворяется и торжественно, с громким пением “Достойно есть” входит брат Александр Дружинин. Он кладет земной поклон перед моей келейной иконой и вдруг начинает продолжать земные поклоны. Глаза его горели каким-то недобрым зловещим огнем, и весь он, видимо, был возбужден до крайности. Не дождавшись конца его поклонов, я встал и, обращаясь к нему, ласково сказал: “Брат Александр! Я вижу, что ты заболел душой. Успокойся, сядь, посиди и скажи мне, что тебе надо.” В ответ на мои слова он с сильным озлоблением закричал: “Негодный монах, сколько лет ты живешь в монастыре и ничего для себя духовного не приобрел. Вот я живу один год, а уже сподобился великих божественных дарований. Ко мне в келию ежедневно являются множество архангелов от престола Божия. Они приносят семисвечник и воспевают со мной гимны неописуемой славы. Если бы ты был достоин слышать это неизреченное пение, ты бы умер, но так как ты этого недостоин, я тебя задушу.” Видя его нечеловеческое, злобное возбуждение и зная, что все находящиеся в прелести физически бывают чрезвычайно сильны, я говорю ему: “Брат Александр, не подходи ко мне. Уверяю: я выброшу тебя в окно.” Уловив момент, я постучал в стену соседа по келии, который тотчас же и вошел ко мне на помощь. С появлением соседа, я стал смелее говорить ему: “Брат Александр, не хотел ты меня слушать и вот видишь, в какую ты попал адскую беду. Подумай: ты хочешь меня задушить. Святых ли людей это дело? Осени себя знамением креста и приди в себя.” Но Дружинин продолжал выражать угрозу задушить меня, как негодного монаха, и еще говорил мне: “Подумаешь, какой наставник явился ко мне в келию с советом – много не молись, слушай духовного отца. Все вы для меня ничто.” Видя такую нечеловеческую гордость, злобу и бесполезность дальнейшего разговора с ним, я попросил соседа вывести его вон из моей келии. В тот же день после вечерни брат Александр снова явился ко мне и торжественно сообщил, что ныне за вечерней на него сошел Святой Дух. Я улыбнулся. Видимо, это его обидело, и он мне говорит: “Что ты смеешься? Пойди спроси иеромонаха отца Аполлоса, он видел это сошествие.” В ответ на это я сказал: “Уверяю тебя, дорогой мой, что никто не видел этого сошествия, кроме тебя самого. Умоляю тебя, поверь, что ты находишься в самообольщении. Смирись душой и сердцем, пойди смиренно покайся.” Но больной продолжал поносить меня и грозить. Лишь пришел я на другой день от ранней литургии, брат Александр снова явился ко мне и заявил, что Господь сподобил его ныне в храме преподобного Никона дивного видения. От Иерусалимской иконы Божией Матери, что стоит над Царскими вратами, заблистал свет ярче молнии, и все люди, стоявшие в храме, будто бы попадали и засохли, как скошенная трава. Спрашиваю его: “А ты-то почему от этого света не иссох?” – “Я, – отвечал он, – храним особой милостью Божией ради подвигов моих. Этого не всякий достоин.” Говорю ему: “Видишь, брат Александр, как тебя диавол обольстил, возведя тебя в достоинство праведника, и тем увеличил твою гордость. Поверь мне, что стоявшие с тобой в храме пребывают в духовном здравии, а все, что ты видел, есть одна духовная прелесть бесовская. Образумься, осознай свое заблуждение, слезно покайся, и Господь помилует тебя.” – “Мне каяться не в чем, вам надо каяться!” – закричал он. Видя такое буйство несчастного и опасаясь припадков безумия, я тотчас же написал письмо его другу Ивану Димитриевичу Молчанову, по просьбе которого Дружинин был принят в Лавру. В письме было описано состояние больного. Через три дня Молчанов был уже у меня. Я все объяснил ему о Дружинине и, зная, что он хорошо знаком с настоятелем Николо-Пешношского монастыря игуменом Макарием, посоветовал ему тотчас же отвезти к нему несчастного. В тот же день Дружинин был отправлен в Пешношский монастырь. Когда Иван Димитриевич объяснил отцу игумену о болящем, тот спокойно сказал: “Милостью Божией он поправится у нас, И свои такие бывали.” Александру Дружинину было назначено игуменом послушание – чистить лошадиные стойла на конном дворе. Брат Александр вначале протестовал, говоря: “Такого великого подвижника вы назначаете на такое низкое послушание. Я должен подвизаться в храме и совершать духовные подвиги для назидания прочим.” Отец игумен, в успокоение его души, говорил: “Ты лучше всего и можешь показать добрый пример смирения и кротости через исполнение возложенного на тебя послушания. А относительно молитвы не беспокойся. За тебя в храме будет молиться вся братия.” И действительно, по благословению отца игумена, за больного крепко молилась вся братия. Прошло полгода. Александр Дружинин за все это время в храме бывал только по праздникам и за ранней литургией. Целый день кидая навоз, он настолько утомлялся, что вечером ложился спать без дневных молений и спал, как мертвый. Подвиги совершать ему уже было некогда. Мысль, что он святой, с каждым днем в нем слабела, и видения у него постепенно прекратились. Целый год он был на послушании в конюшне и о своих мнимых подвигах забыл. Затем его перевели в хлебопекарню, где тоже труд не легкий. Через два года Дружинин переведен был на более легкие послушания. На лице его тогда проявился приятный отпечаток смирения. Семь лет подвизался он в Пешношском монастыре. Здесь его постригли в монашество с именем Афанасий. Впоследствии он перешел в московский Симонов монастырь, где за смиренную добрую иноческую жизнь был произведен в сан иеродиакона. Когда я был на послушании в Петрограде в должности начальника Троицкого Фонтанного подворья, отец Афанасий Дружинин приезжал ко мне повидаться. Когда я спрашивал его, помнил ли он то, что было с ним в Лавре во время его духовного недуга, он отвечал: “Все помню, но только теперь сознаю весь ужас моего душевного состояния.” (Троицкие листки с луга духовного. С. 35).


Вам может быть интересно:

1. Душеполезные поучения – ПРЕЛЕСТЬ преподобный Макарий Оптинский (Иванов)

2. Симфония по письмам святителя Игнатия (Брянчанинова) – ПРЕЛЕСТЬ святитель Игнатий (Брянчанинов)

3. Духовные рассуждения и нравственные уроки схиархимандрита Иоанна (Маслова) – Прелесть схиархимандрит Иоанн (Маслов)

4. Симфония по творениям святого праведного Иоанна Кронштадтского – ПРЕЛЕСТЬ праведный Иоанн Кронштадтский

5. О прелести преподобный Григорий Синаит

6. Симфония по творениям преподобного Амвросия, старца Оптинского – Прелесть преподобный Амвросий Оптинский (Гренков)

7. Алфавитный указатель предметов, содержащихся в Словах святаго Исаака Сирина – Прелесть преподобный Исаак Сирин Ниневийский

8. Симфония по творениям преподобных Варсануфия Великого и Иоанна – Прелесть преподобные Варсонофий Великий и Иоанн Пророк

9. Молитвы на озере – 72. Господи, избавь душу мою от самообольщения святитель Николай Сербский

10. Симфония по творениям святителя Игнатия епископа Кавказского и Черноморского игумен Марк (Лозинский)

Комментарии для сайта Cackle