Проповеди

Итак, еще один круг времени, именуемый «годом», отошел в вечность, – еще на несколько мгновений стали все мы ближе к этой вечности.... Выброшен новый ярлык времени (1895-й), но самое время осталось тем же временем, и движение его идет тем же порядком и по тем же законам, по каким шло изначала.... Что же совершилось такого особенного, от чего все приходят в восторг, от чего все ликуют, приветствуют и поздравляют один другого?! Неужели можно радоваться тому, что жизнь наша, какова бы она ни была – приятная или неприятная, сокращается; что в перспективе все явственнее и явственнее очерчивается образ смерти с оскаленными зубами; – неужели отрадно созерцать скорый суд и, быть может, осуждение на всю вечность?! Но, очевидно, большинство об этом и не думает, ликуя в сей день; очевидно, что большинство и не отдает себе отчета, почему оно, в самом деле, радуется и ликует, с чем поздравляет себя и других! Сдается мне, что для многих новый год рисуется в воображении в смысле не больше как – или новогодних подарков, или – новогодних развлечений, приуроченных почему-то к этому времени, или в смысле ожидаемых прибылей от торговли, – наград, почестей и пр. и пр. в этом роде, – во всяком случае, в смысле чего-то такого, что исключает всякую мысль о том, что есть едино на потребу, – и что, так или иначе, а должно-же когда-нибудь стать на первый план...

А между тем, наличная действительность у всех нас, с точки зрения христианской, такова именно, что и не дает права так безсмысленно радоваться; напротив, она такова, что заставляет скорее каждого скорбеть о себе, чем радоваться, – скорее призадуматься, углубиться в себя, нежели жить очертя голову... В самом деле, вникните в то, что вы называете новым годом и чему радуетесь: что это? – ведь это есть ни больше ни меньше, как простой показатель нашей жизни, – что она сегодня сократилась еще на одну единицу времени и что мы ближе стали к ответу за эту жизнь... Указывая на то, что жизнь наша сократилась, этот показатель не говорит однако-же о том, сколько еще имеется её в остатке, – когда наступит её конец? А что, – если этот роковой конец ждет нас в этом году; что, – если в этом месяце, – завтра, сегодня?!

Оглянитесь теперь назад и посмотрите, какой след остается за вами, – и что вы несете за собой в вечность, – с чем готовы предстать к ответу пред Того, от Кого будет зависеть – или ваше оправдание или ваше осуждение, – и уже на всю вечность (Апок.14:13)?!

Если мы взглянем на жизнь нашу так, а неиначе, – и, в частности, и на нынешнюю смену времени; это, я думаю, что не у всех явится желание так безсмысленно радоваться и ликовать сегодня, как это бывает обыкновенно, напротив, у многих и многих явится желание поскорее уединиться, чтобы оглянуться назад, пройти мыслию своею, при свете совести своей, по прожитому, чтобы осмыслить себе это прожитое...

Итак чтож?! Неужели вся жизнь наша должна быть только одним плачем и рыданием, одною безотрадною сменою явлений – без проблеска радости и света ?! Нет, и в нашей жизни возможны радости и утешения, – в частности, возможно и сегодня радование, но только все это должно быть иного свойства, иного характера, иного направления, – и исходить из иных побуждений и целей; – проще: наши радости должны быть более духовного характера, возвышенного, нежели такого пошлого, заурядного, безсмысленного, каким оне обыкновенно отличаются и какия вовсе нельзя назвать христианскими... Взирая напр. со страхом в неизвестное будущее и ожидая своего конца не неравнодушно, – мы, в данном случае, можем радоваться искренно, чисто и свято тому, что Господ не попустил нам погибнуть люте без покаяния в прошедшее лето, но даровал нам еще несколько моментов жизни для того, чтобы в разум истины приити, чтобы встретить Его пришествие – не как юродивым девам, а как мудрым, – со светильниками и маслом (Мф. 25, 1–13). Такой взгляд на нашу жизнь сообщит нам тихую – небесную радость и наполнит наше сердце чувствами благодарения Тому, от Кого исходит всякое даяние блого и всяк дар совершен, – и Кто не по беззакониям нашим сотворил нам и не по грехом нашим воздал нам! Но чтобы так радоваться, надобно быть непременно благочестивым, – т. е. верующим и стремящимся, по крайней мере, к жизни благочестной, – ибо нет нечестивым радоватися, – глаголет Господь (Ис. 48, 22).

Всякий раз, когда наступает новый год, мне невольно припоминается один печальный случай, бывший на моей родине, – в одном из укромнейших уголков благословенной России. Жило там одно почтенное семейство, – жило, как живут большинство людей, – как и мы с вами живем, – т. е. изодня в день, – погружаясь больше в злобу дня, нежели в то, что едино есть на потребу (Лк.10:41–42)... Жили так ни много – ни мало... И вот, однажды, пришел новый год... По обычаю встретили его за обильной трапезой, – в кругу родных и близких знакомых, – со всяческими благожеланиями... В сию минуту никому, конечно, не приходило в голову о смерти, и хозяйка дома, всего вероятнее, была озабочена более тем, что приготовить на завтра к обеду, нежели вопросом о смерти... В три часа по полуночи, по старинному обычаю, – у с т а в н о м у, заблаговестили к новогодней утрене.

Пошло и наше знакомое семейство к церкви утренневати. Прошло уже около половины всей службы, – прочли евангелие и стали помазывать елеем подходивших. Пошла и наша знакомая в след за другими. Поцеловала св. евангелие, получила елеопомазание, возвратилась на свое место, стала, по обычаю, на колени, положила земной поклон, – да так и осталась... Бросились ее поднимать, а она уже и душу Богу отдала. Говорю, что этот случай всегда припоминается мне при наступлении каждого нового года... А что, если это и со мною случится, – не сегодня, так завтра, – не завтра, так в следующий месяц?! – и мысли принимают совершенно иное течение, и чувства получают иной тон, – чем как это бывало прежде, в иные годы жизни...

Братие христиане! Никто из нас не предуведомлен, что нас ждет в сем году, – знаем только одно, что Господь приходит яко тать в нощи (Мф. 24, 42–44)...

Что-же?! Станем-ли предаваться безпечности и нерадению о себе, о своем спасении?! О, да не будет! Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26, 41; 24, 42) – сказал Божественный Учитель Своим ученикам. Этими же словами и я закончу свое новогоднее слово: (Мк.13:35–37) в них вам и мой привет, и мое благожелание. – Аминь.

С.-Франциско. 1-го Января 1895 года.

В ныне чтенном евангелии св. Церковь предлагает нам, братие, – в притче о фарисее и мытаре, – наставление относительно того, какая молитва бывает угодна Богу и как мы должны молиться. Остановимся же своим вниманием на этом предмете и извлечем для себя назидание, ибо и собрались мы сюда не для иного чего, как только для молитвы и назидания.

Человека два внидоста в церковь помолитися, – так начинает Христос Спаситель свою притчу, т. е. рассказ в подобии, в примере, в иносказании. – Цель, повидимому, добрая: пришли помолиться Богу, т. е. воздать Ему хвалу и благодарение, а вместе с этим вознести и свои прошения; – и сам Спаситель и Его Апостолы заповедали Христианам, чтобы они непрестанно молились; – пришли помолиться в церковь, т. е. в место особенного присутствия Божия, место освящения, – место, на котором, по слову самого же Бога, – очи Его выну пребывают, – куда сам Он повелел приходить с молитвами и жертвами...

Един – фарисей, а другий – мытарь: – два человека, совершенно различные по своему общественному положению.... Фарисей – это человек привилегированного положения, – человек высшего общества, – из церковной аристократии... – Фарисеи стремились не только исполнить в точности предписания Закона Моисеева, как толковали его старцы, но даже – и больше, чем сколько предписывалось. Они стремились к праведности законной и за это пользовались особенным почетом в обществе. Мытарь – это было звание низшего разряда людей, – почти презрительное в мнении народном. Мытарь, или – сборщик податей, – служа у Римского правительства, под властию которого находилась Иудея во времена Христа Спасителя, – считался не только корыстолюбцем, но даже и непатриотом: на него смотрели с презрением и считали – грешником.

Вот эти два челевека – с таким неодинаковым положением в обществе и с такою неодинаковою репутацией в общественном мнении, – пришли однажды помолиться.

Фарисей же став, сице в себе моляшеся: в словах «фарисей же став» – хотя ясно и не высказывается, как пришел в церковь и где стал фарисей, но по всему ходу речи Христа Спасителя явствует, что фарисей и пришел в церковь и стал как то особенно: вероятно, он пришел с сознанием своего достоинства, с поднятым челом и твердою уверенною поступью, – вероятно, он стал и где нибудь на видном месте, а не в толпе народа, – может быть, даже и у самого святилища.

Сице в себе моляшеся: из этих слов не видно, как молился фарисей, – в слух или про себя только; во всяком случае, сущность дела от этого нисколько не изменилась, ибо Сердцеведец Господь не только видит дела наши, но знает и все помышления наши, – все движения нашего сердца.

Боже! хвалу Тебе воздаю: начало молитвы, как будто вполне достойное Бога, ибо что как не хвалу и благодарение должны воздавать твари Тому, Кто дает всем и жизнь и дыхание и вся; но... вот дальнейшия слова молитвы показывают, что эта хвала фарисея не столько относится к Богу, сколько к нему самому, – что это есть не Богохваление, а самовосхваление. – Хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, – как будто все они стали такими по воле Творца, а не по своему произволению, – или якоже сей мытарь; здесь уже прямо осуждение ближнего и даже презрение к нему... Затем перечисляет свои собственные подвиги: Пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего елико притяжу: – это уже указание на сверхдолжные заслуги, ибо Господь требовал десятины только от известных предметов, а не от всего... Молясь так, забывал только одно фарисей, – что имаши, его-же неси приял от Бога?.. Итак, уважаемый всеми человек, – праведник, – молится Богу так, что хваление в его устах есть самовосхваление, – есть выражение собственного достоинства и признание своего превосходства над всеми прочими и, в частности, над тем человеком, который носил презренное имя «мытаря».

Теперь послушаем, как молится всеми презираемый и отвергаемый человек – мытарь... Мытарь же издалеча стоя, т. е. вдали от святилища, как считавший себя недостойным приблизиться к святому месту, – вероятно, где нибудь у входа у дверей, – не хотяше ни очию возвести на небо: вероятно, фарисей молился с поднятыми вверх глазами и простертыми руками; – но бияше перси своя, т. е. в полнейшем сокрушении духа, в глубочайшем смирении и унижении: – глаголя: Боже, милостив буди мне грешнику! – Кратко молится мытарь, но в краткости его молитвы содержится так же много, как и в молитве того разбойника, который молился на кресте: помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии Твоем! – Кратко молится, но молится всем существом своим – и телом и духом, – не правды, но милости ища себе... Для того, чтобы так молиться, надобно искоренить в себе себялюбие и гордость, надобно всецело переломить свою натуру, – возродиться.

И вот результат молитвы того и другого: – Глаголю вам, яко сниде сей оправдан в дом свой паче оного, т. е. по суду Божию вышло совсем не так, как по суду человеческому: Суд Божий приемлет только смиренных сердцем: на кого воззрю, как не на смиренного и кроткого сердцем, – говорит Сам Господь; – сердце сокрушенно Бог не уничижит, а гордым, самонадеянным, самохвалам, – Бог противится. Яко всяк возносяйся, – смирится: смиряяй же себе вознесется, – заключил Господ притчу Свою.

Братие Христиане! Господь вчера и днесь и той же во веки; посему и подобие сие, или притча, имеет в виду не современников только, но и все последующия поколения людей, – всех христиан до скончания века, – посему и назидание её для всех.

Стань же каждый пред лицем совести своей и пред зерцалом Евангелия – и испытай себя, как ты молился и молишься во св. храме, или церкви: молитвой ли мытаря, или молитвой фарисея; испытай себя и исправь, если можешь, себя в будущем, чтобы и тебе не вынесть из храма сего приговор, подобный фарисею...

Если ты, христианин, приходишь в церковь молиться только потому, что молитва есть своего рода профессия твоя, от чего ты получаешь средства к жизни, – если приходишь сюда только по привычке, вь праздничный день, чтобы чем нибудь пополнить время свое, – если ты здесь не столько молишься, сколько развлекаешься пением и рассматриванием лиц, окружающих тебя, – если ты приходишь не столько назидаться священнодействием и проповедью, сколько подмечать недостатки в том и другом, – если ты приходишь из пустого тщеславия, – показать себя и посмотреть на других: то, брат мой, твоя молитва так же недостойна Бога, как и молитва фарисея, и берегись, чтобы и тебе не услышать о себе такого же приговора, какой был произнесен над фарисеем.

Братие христиане! С нынешней недели Святая Церковь особенно усиленно начинает взывать к чадам своим о покаянии и призывает их в «объятия Отча»: «покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче» – слышали вы и вчера и сегодня – вот сейчас (вместо причастна); – услышите в чтении и пении последующих недель и еще более сильные воззвания; – будут вам представлены и примеры милосердия Божия и гнева Его: потщитесь же придти на зов матери своей св. Церкви и с раскаянием во грехах принести плод, достойный покаяния. – Будем же молиться не безумными глаголами фарисея, а смиренною молитвою мытаря: Боже, милостив буди мне грешному. – Аминь.

г. С.-Франциско. 1893 г.

Вступая в дни Св. Четыредесятницы, каждый православный христианин, прежде чем придти пред лице Божие и получить прощение и оставление грехов, – должен испросить прощение у своих ближних, которые имеют нечто против него, а затем и самому простить всем тем, кто когда либо и чем либо погрешил против него... В противном случае, на приступающем к таинству будет сугуб грех, как на человеке, который желает восхитить благодать Божию не заслуженно... Аще принесеши дар твой ко олтарю, говорит Спаситель, и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя, остави ту дар твой пред алтарем и шед прежде смирися с братом твоим – и тогда шед принеси дар твой (Мф. 5, 23); или: аще ли не отпущаете человеком согрешений их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших (Мф. 6, 15), ибо се есть завещание, еже слышасте исперва, да любим друг друга (1Ин.3:11)...

В силу такого учения слова Божия – Св. Церковь и установила в нынешний день совершать обряд прощения друг другу прегрешений, – почему и самое воскресенье называется прощальным...

Если худые обычаи тлят добрые нравы, то и наоборот: добрые обычаи изменяют и худые нравы... В сих целях и возстановил я у вас этот добрый обычай. Но я хочу, братие, чтобы вы прощали друг другу обиды не на словах только, но и в сердце своем, т. е. не лицемерно...

Корень всех наших небратских отношений, т. е. распрей, вражды, озлоблений и пр. – лежит главным образом в нашем самолюбии, а затем и в его спутницах: гордости и зависти... Из этой тройственной страсти выростают все другия страсти – на подобие многоветвистого дерева, выходящего из малого зерна... Бороться с ними не легко; но это необходимо... Надобно вырывать их из сердца нашего с корнем, как вырывают с поля сорную траву; иначе невозможно и спасение наше... Идеже бо зависть и рвение, ту нестроение и всяка зла вещь (Иак.3:16)...

Как ваш Архипастырь, я должен быть для вас примером – в слове и жизни (1Тим. 4, 12; 5, 20; 2Тим.4:2); я должен вас учить благовременне, и безвременне, – и не только учить, но и обличать и наказывать... Сей жезл, символ моей власти, дан мне не для того только, чтобы я его носил для красоты, – нет, он имеет и другое назначение: – по мере моих сил и разумения, я старался быть достойным своего звания; но и я такой же, как и вы человек, – следовательно, могу погрешать... Сознаю это и исповедую пред вами, что, не имея злой воли, я невсегда однакоже был для всех вся... Теряя иногда равновесие духа, под влиянием различного рода озлоблений, я мог наносить оскорбления своим ближним – при исполнении своих обязанностей; быть может, где надобно было пройти молчанием и покрыть любовию – я был взыскателен и строг; и наоборот, где следовало возвысить голос и употребить свой жезл – я безмолвствовал: одних мог обойти вниманием, других вызвать на осуждение и клевету... Все могло быть, – и случиться... Это я глубоко сознаю и, искренно каясь пред всеми вами, прошу молитв себе, прощения и забвения... В свою очередь, и я вас, духовных моих чад, огорчавших меня непослушанием, – невниманием как лично ко мне, так и к моим архипастырским внушениям, – осуждавшим меня, и, быть может, клеветавшим на меня, – теперь прощаю и разрешаю и молю Бога, да и Он, Всеблагий, не поставит этих грехов ваших в вину вам и простит вас всех. – Аминь.

1896 г. 4 Февраля. Город С.-Франциско.

Нынешняя неделя именуется Крестопоклонною. Именуется она так потому, что в эту неделю выносится Крест Господень для поклонения и благоговейного лобзания верующими... В церковных службах этой недели раскрывается тайна Креста для верующего христианина, а вместе с этим преподается утешение каждому в его жизненном подвиге, который для многих бывает тяжелым и трудно носимым... Сравнивая св. Четыредесятницу с странствованием по пустыне евреев, один церковный вития средокрестную неделю называет как бы перепутьем, передышкой после долговременного и утомительного пути... Как путник, идущий в знойный день по пустыне, бывает очень рад встретить благосеннолиственное древо на пути, и, останавливаясь в его прохладе, с удовольствием отдыхает, – так и христианин, совершающий свой постовой подвиг, в самой средине этого пути встречает сие треблаженное древо, на нем же распяся Христос, и под сению его находит покой, отраду и духовное удовлетворение: – взирая на Распятого на нем, он почерпает себе утешение и ободрение в сем образе и окрыляется надеждою достигнуть и славного воскресения... Устремляя наши духовные взоры ко Кресту и Распятому на нем, св. Церковь вместе с этим, в возглашаемом ныне Евангелии, устами Самого Распятого призывает и нас всех последовать Ему в крестоношении, как в единственном пути, ведущем в Царство славы... Примкнем же благоговейною мыслию нашею к сим глаголам живота вечного...

Рече Иисус: иже хощет по Мне идти, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и по Мне грядет. – В этих словах Христа Спасителя первее всего высказывается та мысль, что для того, чтобы быть Его последователем, называться христианином, – недостаточно только числиться в числе христиан, – ходить в церковь, слушать там чтение и пение, исполнять некоторые обряды, – нет, того мало: надобно еще жить в этой церкви, проникнуться её духом, претворить себя в общем её содержании, – надобно всецело сочетать себя Христу, как своему Богу Спасителю и Мздовоздаятелю. Надобно отвергнуть свою волю, грешную и неустойчивую, и во всем подчиниться воле Божией, всегда святой и благой: «да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли», – учил Он нас в молитве Своей. Отвергнуться себя – это значит еще отказаться от всех своих земных привязанностей ради высшего звания, небесного; – это значит, если потребуется, то оставить и отца своего, и мать свою, и братию, и идти только за Христом, – это значит вменить в уметы, в ничто, все блага мира сего – ради сокровища нетленного, иже есть на небеси... Взять крест свой – это значит: с терпением и упованием переносить всевозможные злоключения в жизни сей, – без ропота, без уныния... Кресты бывают различные и многообразные: иной несет крест в тяжкой болезни, другой в несчастиях семейной жизни, иной в служении своем обществу и т. д.; но есть еще крестоносцы особого разряда: это священники и монахи... Первые дают добровольное обещание спасать не только себя, но и других, – и поэтому берут великую ответственность пред Богом, а другие отказываются, ради высшего совершенства, и от самых, повидимому, невинных радостей в жизни... Все это кресты – и кресты не легкие... Но недостаточно взять крест, т. е. решиться на подвиг; надобно и идти вслед Христа со своим крестом, т. е. постоянно пребывать в этом подвиге, надобно не ослабевать в труде крестном; ибо только претерпевый до конца, той спасен будет. Есть много людей страждующих и обездоленных, но поскольку они не несут своего креста безропотно, а напротив: не только ропщут, но даже и богохульствуют, – то таковые крестоносцы не могут достигнуть венца славы... В примере Иова многострадального, св. Ап. Иаков указует пример для всех христиан: в терпении стяжите души ваша; страдания Иова слышасте и кончину его видесте, – говорит он...

Итак, только тот христианин, который добровольно, без принуждения и насилия, уверовав во Христа, отвергся себя и, взяв свой крест, идет неустанно за Христом, – только тот может быть назван истинным христианином и настоящим крестоносцем, – тому и уготовляется венец. Только побеждающему – дам сести на престоле, говорит Господь устами Тайновидца!

Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю.

Что значит погубить душу свою ради Христа и Евангелия? – По смыслу противоположения в сем речении – это значит: отказать душе во всех её земных привязанностях, во всех её влечениях к чувственному, во всех её навыках, влекущих ее к самоуслаждению, к тщеславию, гордости, любочестию и пр... Тот, кто отрешает душу свою от всего этого в сей земной жизни, тот погубляет ее для земли; но зато спасает ее, или – другими словами – приобретает для другой жизни, вечной, небесной... И поступающий так, поступает весьма благоразумно, ибо он, жертвуя мимолетным и скоропреходящим, приобретает вечное и уже непременяемое; наоборот, тот весьма неблагоразумен, кто, гоняясь в сей жизни за славою, честию и удовольствиями, теряет этим самым вечность.

Кая бо польза человеку, аще приобрящет мир весь и отщетит душу свою... Нет никакой пользы для души человека там, за гробом, на суде Божием, если бы он обладал здесь, в земной жизни, и всеми благами мира; ибо там деньгами уже никого не подкупишь, а на связи земные уже никто не посмотрит, если не будут у тебя и с тобою добрых дел... Все останется здесь, пройдет как дым; пойдут вслед – только дела, – и стократ счастлив тот человек, за которым вслед пойдут добрые дела... Какая была громада славы у Александра Македонского, у Цезаря, у Наполеона и др., – сколько было богачей, подобных Лукуллу; – что-ж? где это все девалось? – Все, все исчезло как дым, все прошло, как сон: даже и след могилы некоторых из них забыт...

Или что даст человек измену на души своей... Здесь, во временной жизни, можно искупить всякий грех соответствующей жертвой, можно удовлетворить правде земной соответствующим выкупом; но там, на небе, после суда общего, уже невозможна никакая жертва, ничто не удовлетворит правде Божией – кроме самого виновного... Пусть же каждый христианин в этой невозможности загладить свой грех за гробом, – вспомнив притчу о богатом и бедном Лазаре, – ищет живейшее побуждение творить добро здесь, на земле, чтобы явиться туда, на небо, не с пустыми руками.

Иже бо аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со ангелы Своими. – Эти слова относятся первее всего к тем, кто призывается к исповедничеству, т. е. к открытому исповеданию своей веры во Христа с опасностью даже для своей жизни, – как это было в первые века христианства, в века мученичества и исповедничества по преимуществу; но эти же слова можно разуметь и в других смыслах – и в приложении собственно к каждому из нас... Нам, православным, живущим среди инославных, особенно часто приходится исповедывать свою веру во Христа и Его Евангелие, – по уставам святой Церкви... Что ж, всегда-ли мы стоим на высоте своего призвания? – всегда ли ревнуем о славе Божией? – Увы, – часто и очень часто и мы стыдимся исповедывать Христа по своему чину и обряду: в чувстве ложной стыдливости мы выносим, например, иконы из передних комнат, – в том же чувстве отказываемся от соблюдения постов, в этом же чувстве готовы бываем изменить и самые церковные чинопоследования, счисление времен и лет, праздники и пр. и пр., – изменяем часто и наружный вид свой... Что все это – как не стыдение Христа?! – Иудеи в сем случае могут быть для нас примером подражания: посмотрите, как они тверды бывают, и всегда, где-бы они ни были: если суббота, то уж субботу все празднуют, если пост, то все постятся, и пр... Начнешь с малого, а окончишь и великим; станешь сперва стыдиться одежды своей, а потом пойдешь и к другому, более важному, – а затем, кончишь, пожалуй, и тем, что и совсем отречешься от Христа, чтобы не показаться не современным, отсталым, необразованным... Но горе тому, кто так поступает: и Христос постыдится его на суде Своем, – и Христос отвергнется его пред Отцем Своим и скажет: не вем сего. О, какова тогда будет скорбь, какой будет плач!...

Братие христиане! – взирая на сей Крест, орудие нашего спасения, и на Распятого на нем, припадем к нему с верою и, облобызав с любовию, будем молить Распятого – да подкрепит Он нас силою Честного и Животворящего Своего Креста в наших крестоношениях и да спасет нас, ими же весть судьбами, от работы вражия. – Аминь.

1893 года. Город С.-Франциско.

В нынешнюю неделю св. Церковь предлагает нашему вниманию евангельское повествование об исцелении бесноватого отрока по вере его родителя, а в стихирах и других богослужебных чтениях и песнопениях представляет нам – в лице Преподобного Иоанна Лествичника – пример, достойный подражания... Память препод. Иоанна Лествичника положено праздновать 30 марта, но св. Церковь, кроме этого, еще нарочитыми стихирами воспоминает его и в 4-ю неделю Великого Поста... И если в уставах св. Церкви и её чинопоследованиях нет ничего такого, что было бы вне порядка и смысла, то, без сомнения, и нынешнее воспоминание преп. Лествичника наряду с воспоминанием об исцелении бесноватого должно иметь свой смысл... Он, действительно, и усматривается во многом... Во-первых, самое Евангелие о бесноватом должно раскрыть нам, что наша брань не только к плоти и крови, но и к духовом злобы поднебесным, – и что чем выше подвиг и усиленнее стремление к добру, тем злее враг наш – диавол; что, поэтому, подвизающимся молитвою, постом и покаянием – надобно быть особенно бдительными, дабы не впасть во искушение... Для сего и указываются в самом евангельском сказании и средства для борьбы с диаволом... А так как преп. Иоанн Лествичник не только победил своею жизнию этого врага, но еще оставил всем руководство как его побеждать, – в своем творении, известном под именем «Лествица»; то Церковь и совокупляет память о нем в сию неделю, дабы его примером ободрить всех и укрепить в борьбе указанием возможности победы...

Выслушаем же еще раз сие евангельское повествование и вникнем глубже в его содержание...

Во время оно приступль ко Иисусу един от народа и рече: учителю, приведох сына моего к Тебе имуща духа нема: и идеже колиждо имет его, разбивает его, и ныне тещит, и скрежещет зубы своими, и оцепеневает. И рех учеником Твоим, да изженут его, и не возмогоша.

Когда это было и кто это был за человек, приведший с собою своего сына – больного? Если обратить внимание на внутреннюю связь событий, то это было на другой день Преображения Господня. С Иисусом Христом было на горе Фаворе только три ученика: Иоанн, Петр и Иаков; прочие же оставались у подошвы горы. К ним же прежде всего и обратился несчастный отец с просьбою об исцелении сына... Кто был этот отец и какое чувство привело его сюда – из Евангельского сказания невидно; можно думать, что это был человек из разряда обыкновенных людей, невыдающихся ни особым благочестием, ни особенным нечестием, – человек, каких всегда и везде очень много... Вероятно, он слышал, что явился в Галилеи необыкновенный пророк, исцеляющий всяк недуг и всяку язву, – вот почему и устремился сюда, узнав от народа о его местопребывании... Без сомнения, его влекла сюда нестолько вера, сколько обыкновенный расчет: дай-ка, попробую-де обратиться еще к этому пророку, авось поможет..., т. е. такое же чувство, с каким очень часто и многие из христиан во время своих болезней обращаются к врачевствам духовным... Врачи не помогают, – дай, попробую еще отслужить молебен такому-то угоднику, или пред такой-то чудотворной иконой, авось поможет... И идет человек, – служит молебен, и очень огорчается, когда ничего из этого не выходит... А между тем не рассуждает такой человек, что его обращение к Богу не есть в собственном смысле с сердцем сокрушенным исповедание своей немощи и крепкая уверенность в силу Божественной помощи, а просто искушение Бога, – обыкновенный житейский расчет...

Ученики Спасителя хотя уже и получили власть наступать на скорпию и исцелять больных, тем не менее, при виде этого больного, вероятно усумнились в своей силе, – подобно тому как и Петр, шедший по водам, усумнился: а посему и не исцелили... Но можно думать и пначе: можно думать, что слишком большая самонадеянность на свою чудодейственную силу была причиною неуспеха в деле исцеления: во всяком случае, несомненно то, что у них еще не было той твердости и закаленности в вере, какой они стали отличаться уже по воскресении Господа и по сошествии на них Святого Духа...

Эта неудача апостолов вызвала, без сомнения, злобные насмешки со стороны присутствовавших здесь книжников, и они с злорадством, вероятно, указывали народу на это, – быть может, унижая и авторитет Самого Божественного Учителя... Но в эту самую минуту подошел Сам Христос Спаситель, – еще с следами фаворской славы, – и вопросом: о чем спорите? – прекратил шум и вызвал на ответ человека, приведшего с собою больного мальчика...

Несчастный отец прежде всего объясняет болезнь своего сына, а затем говорит о том, что ученики не возмогли исцелить больного.

Из описания болезни видно, что это была падучая болезнь, соединенная с лунатизмом и беснованием. Бес, вселившийся в отрока, отнял у него речь и слух... Болезнь ужасная! – Неверующие, отрицающие бытие злых духов и стремящиеся видеть во всем естественное явление, объясняют эту болезнь просто нервным расстройством и говорят, что никакого беса в больном не было, – что это только суеверный народ мог объяснять такия болезни присутствием в больном нечистой силы... С неверующими спорить не станем, ибо их ничем не убедишь; а верующим скажем, что в данном случае одно не исключается другим, а напротив, – еще более объясняется. Что приведенный для исцеления был нервно расстроенный мальчик, – это несомненно; что он, вследствие этого, подвергался эпилептическим припадкам – и это безспорно; но несомненно также и то, что все это растройство в организм этого мальчика внес диавол своим присутствием... Злой дух, или диавол, есть представитель лжи, всякого безпорядка и нестроения... Чему же тут удивляться, если он своим присутствием в человеке вызывает в его душевных и телесных силах – полнейшее расстройство?! Здесь место не столько удивлению, сколько признанию естественности в течении явлений... Болезнь нервов явилась следствием присутствия в мальчике начала всякого зла и расстройства... Но тут является другой вопрос: если злой дух приближается к человеку только тогда, когда человек сам удаляется от Бога – чрез свою греховную жизнь, – если он не может вселяться в доброго человека, то как могло случиться, что он вошел в ребенка, в котором не могло еще быть сильной склонности ко греху, – которого воля еще не могла так уклоняться от добра, чтобы сам диавол мог возобладать ею... В данном случае возможны два объяснения: или на этом дитяти тяготели грехи его родителей или вообще предков, – или, если здесь не были виновны ни он ни родители его, то и над ним, как и над слепорожденным, допущено было промыслом Божиим действие злого духа – да явятся, впоследствии, над ним дела Божия... Что за грехи родителей наказываются дети – этому много есть примеров; и самый главный из них – пример всего рода человеческого, когда за грех прародителей проклятие и смерть тяготели над всем родом человеческим. Не станем испытывать о сем волю Божию, всегда благую и совершенную, но, в чувстве смирения и страха, преклонимся пред неисповедимыми путями Промысла Божия, направляющего и зло людей к их благополучию, – и будом лучше бдительнее в отношении себя, чтобы своими грехами не навлечь гнева Божия на своих детей.

Он же отвещав ему, глагола: о, роде неверен, доколе в вас буду? доколе терплю вы? приведите его ко Мне.

Спаситель с упреком относится к окружающим. – Этот упрек у Евангелиста Матфея выражен еще резче; там род сей назван лукавым и прелюбодейным, т. е. погруженным в чувственность и страсти и неразумеющим, не смотря на явленные в нем силы, знамения и чудеса, – яже Божия, остающимся по прежнему, если не совсем неверным, то, по крайней мере, маловерным... Этот упрек, надобно полагать, относился сколько к приведшему больного, столько же и к окружавшему народу, не исключая и самих учеников, оказавшихся в этом случае маловерными.

И приведоша его к Нему; и видев Его, абие дух стрясе его: и пад на землю, валяшеся пены теща. И вопроси отца его: колико лет есть, отнележе сие бысть ему; он же рече: издетска. И многажды во огнь вверже его, и в воды, да погубит его: Но аще что можеши, помози нам, милосердовав о нас...

В этом объяснении болезни сына – особенное внимание останавливают на себе слова: но аще что можеши, помози нам, милосердовав о нас... Здесь слышится не полная вера во всемогущество Божие, не крепкая уверенность в том, что стоящий пред ним есть небесный Целитель, – нет, здесь слышится еще раздвоенность и мысли и чувства, – и вера и сомнение: но аще что можеши, помози нам...

Господь видит и слышит все это; а потому прямо и не обинуяся ставит его веру на оселок испытания, заставляя этого человека в несколько мгновений пережить сильную душевную борьбу, от результата которой должно было зависеть все...

Iисус же рече ему: еже аще что можеши веровати, вся возможна верующему. И абие возопив отец отрочате, со слезами глаголаше: верую, Господи: помози моему неверию...

В этих словах слышится уже смиренное исповедание своей немощи и сердечный вопль о помощи к Тому, Кто ждет от него появления веры, как условия исцеления сына... Видно, что в сердце этого человека не угасла еще искра Божия, видно, что совесть в нем не совсем заглохла, а только дремала, – и теперь, при неожиданном толчке со вне, все в нем воскресло и пробудилось к жизни: опасность, что любимый сын, ради его неверия, останется неисцеленным, обреченным на вечные страдания, – все это расшевелило в нем лучшия стороны его духа и вызвало то безыскуственное исповедание веры, которое поражает нас сколько своею живостью, столько же и глубиною смирения...

Слово веры и вопль любви дошли до сердца Богочеловека... И вот, мановением царственного слова – изгоняется тот, против которого, казалось, никто не мог ничего сделать...

Видев же Иисус, яко срищется народ, запрети духу нечистому, глаголя ему: душе немый и глухий, аз ти повелеваю: изыди из него, и к тому не вниди в него. И возопив, и много пружався, изыде: И бысть яко мертв, якоже мнозем глаголати, яко умре. Иисус же емь его за руку, воздвиже его: и воста.

Какое сильное обличение для тех, кто, видя в вере, только напряжение духовных сил, – условие исцеления, – стараются объяснить и чудеса евангельския только чрезмерным напряжением духа исцелямых, действующего на нервы и сообщающего парализованным членам новую силу и новую жизнь¹! Здесь, в этом примере, обличение и посрамление этой неверующей теории: ибо исцеление совершено не по вере самого больного, а по вере другого, – по вере отца этого мальчика. Где же здесь собственное напряжение духа больного?!

И вшедшу Ему в дом, ученицы Его вопрошаху Его единого: яко мы не возмогохом изгнати его; и рече им: сей род ничимже может изыти, токмо молитвою и постом.

В этих словах Спасителя открывается и тайна борьбы с диаволом, и тайна победы над ним: только пост и молитва, к которым и Он прибегал в течении сорока дней пред общественным служением, – только пост и молитва могут дать победу над диаволом... Это, по выражению Иоанна Лествичника, суть два крыла, посредством которых человек подымается от земли на небо: как об одном крыле не летают, так и об одном посте, или об одной молитве – не возможно вполне возвыситься над всем греховным, а – равным образом – и над виновником зла, диаволом.

Благочестивые слушатели! повествование об исцелении бесноватого – пусть служит каждому напоминанием, что и он может подвергнуться влиянию силы вражией, если будет работать греху, а не Богу, – ибо всякий грех, удаляя нас от Бога, с тем вместе приближает к диаволу, ибо кое общение свету ко тьме? А помня это, – пусть каждый воздерживает и свой дух и свое тело от греховных движений постом и молитвою.

По учению св. Отец и воспоминаемого ныне преподобного Иоанна Лествичника, диавол действует в человеке – с одной стороны – чрез дурные помыслы, а с другой – чрез плотския похотения... Посему, надобно бороться с дурными помыслами молитвенною настроенностью, а с телесными похотями – воздержанием в пище и питии, и во всем, что вызывает сладострастие и чувственность. Далее, пусть для каждого из родителей это повествование служит предостережением, что грехи их могут дурно отозваться на судьбе их детей, а посему, – пусть, воспитывая детей в страхе Божием, и сами не ослабевают в вере, а напротив, при всех несчастиях с детьми – в болезнях-ли их, или в чем другом, – с верою притекают к Врачу душ и телес, Христу Спасителю, и, подобно сему отцу, просят с упованием и в смирении исцеления и помощи... Пусть это повествование служит для всех побуждением чаще и чаще очищать свою совесть от грехов и освящать свою душу и тело приобщением Пречистых Тела и Крови Христовых, ибо в них сила и немощная врачующая и оскудевающая восполняющая...

А что чудеса есть и теперь, в доказательство этого прошу выслушать один из многих рассказов об исцелениях, совершающихся и ныне в св. Церкви и по молитвам притекающих с верою не только к самому Спасу душ наших, но и к Его святым угодникам...

(Следует чтение из «Дух. Вестника Грузинского Экзархата» повествования об исцелении больного мальчика Новоторжским Угодником Ефремом, по молитвам родителей пред ракою угодника. – См. ниже приложение).

Помолимся преподобному Иоанну Лествичнику, да поможет он нам не только своими писаниями, но и своими св. молитвами, взойти на ту высоту нравственности, на которую он сам взошел, и на которой стоят все любящие Господа. Аминь.

7-го Марта 1893 года. г. С.-Франциско.

В 1889 году, на Пасхе, единственный сын крестьянина Новоторжского уезда села Хвошни, – Селище тож, – Ильи Андреева и жены его Марфы Ивановной, по имени Василий, имеющий от роду около семи лет, играя на улице, упал, и от этого падения последовало, по объяснению врачей сильное сотрясение головного мозга. Мальчик с того времени так сильно захворал, что всякий шорох ходьбы или даже разговор причиняли ему невыносимую головную боль. Пищеварение у него было настолько расстроено, что употребление пищи сделалось как бы невозможным, самая легкая пища извергалась вон от сильного головокружения. Это невыносимо-тяжкое положение мальчика заставило родителей его обратиться к помощи врачей. Три Новоторжские врача в одно слово признали болезнь весьма тяжкою и неблагонадежною к излечению. Осмотр больного происходил 10-го июня 1889 года; и утром 11-го числа, – в самый праздник преподобного Ефрема Новоторжского чудотворца, – взято было лекарство в аптеке.

Из дому родители больного мальчика Василия поехали в Торжок единственно для того, чтобы побывать в обители Преподобного и отслужить молебен ему при его мощах об исцелении несчастного сына своего; но приехавши в город, они сначала отправились к докторам; и в обитель попали тогда только, когда уже совершалась божественная литургия, – и по весьма многочисленному стечению народа не только не могли отслужить Преподобному молебен, но не могли даже с больным своим сыном подойти под раку святых мощей, при обнесении их вокруг собора. Помолившись, стоя вдалеке, преподобному, они со скорбию в сердце и с упреками совести возвратились с больным сыном своим домой.

По прибытии домой, они стали пользовать своего сына лекарствами, взятыми по совету врачей из аптеки; но с принятием лекарств с сыном их сделалось так тяжко, что он окончательно впал в безпамятство, и оставался в таком положении более двух дней. «Находясь безотходно при больном, аки мертвом, – говорила мать, – скорбя об нем материнским сердцем, будучи без пищи и сна, я наконец, сидя при больном, впала в тонкий сон. Во сне я вижу монаха, который повторил укоризну мою, что ездили к Угоднику, а молебна ему не отслужили. Эта укоризна не покидала меня со времени возвращения домой с больным сыном от Преподобного. Мы поехали из дому с целию побывать у Преподобного и отслужить молебен; но своего обещания не исполнили. И вот, когда явился мне во сне монах и сказал свои слова, я сама себя стала укорять и осуждать за такое неисполнение своего обещания. «Были у Угодника, а не отслужили ему молебна», – звучало у меня в сердце. Открывши глаза, – продолжала она, я никого не видела около себя, кроме одного больного сына».

«Опять начал тяготить меня сон, – продолжает она, – и я как бы невольно погружаюсь в него. Мне представляется виденное на яву зрелище, при обнесении мощей преподобного Ефрема вокруг собора: я с больным сыном стараюсь приблизиться к св. мощам; но народом отдаляют меня с больным на левую сторону собора, – туда, где стоят памятники погребенных у собора архимандритов. Придя в себя, я рассказала все виденное во сне мужу; и мы положили – непременно ехать в Торжок к преподобному Ефрему чудотворцу с больным сыном, при первой же возможности к тому, и отслужить у раки святых мощей его молебен».

Хотя после описанного сновидения болезнь сына их не ослабевала, и он страдал по прежнему, но он таки остался жив; тогда как они ожидали смерти его с часу на час. Наконец, недели чрез две собрались и поехали в Торжок с больным сыном. Матери пришлось держать больного всю дорогу на своих руках, чтобы как-нибудь не толкнуть его при езде в телеге. В дар монастырю предположено было взять одну меру ржи, что они и исполнили. По прибытии в город, мужу нужно было с лошадью остановиться, недоезжая несколько сажен до монастыря, в кузнице; а ей, – матери, предстояло нести и рожь и больного сына и притом подняться на высокую гору. Но – дивное милосердие Божие! Мальчик просит у матери позволения идти до монастыря самому. Веруя в чудесную силу всемогущества Божия, заступлением великого угодника и чудотворца преподобного Ефрема, мать дозволила ему идти и сама пошла с ним, неся на плечах меру ржи, и в душе радуясь облегчению болезни сына своего. Когда они пришли к соборному храму, рожь была сдана; но в то же время сын упал; и у него возобновилась прежняя болезнь. Время было еще до начала поздней обедни. Тотчас при возобновлении болезни вышел из собора монах, в котором она узнала того самого монаха, который являлся ей во сне. Он посоветовал ей взойти в собор вместе с больным её сыном; и чтобы никому не мешать, то сесть не у раки Преподобного Ефрема чудотворца, а на левой стороне, противоположной раке: – затем – во время обедни причастить больного сына, и потом отслужить Преподобному молебен. По совету доброго старца-монаха все это было исполнено. Больной к святому причастию подошел на своих ногах; от сказанного старца-монаха получил просфору, и спокойно, без всяких страданий, кушал ее; затем во время пения молебна с детскою простотою молился Преподобному. «По окончании молебна приложились мы, – говорит мать, – к святым мощам Преподобного Ефрема чудотворца; а затем больной прошел под раку мощей Преподобного; и в восторге детской души своей сказал мне: «мама! У меня теперь головка не только не болит, – по как бы и никогда не болела»; и в радости спешно понуждал идти к отцу; и когда пришел к нему, то с радостию объявил, что он здоров; просил у него ситного, т. е. белого хлеба, потому что ему очень хотелось есть».

«Мы возвратились с радостию домой; и с того времени сын наш не чувствует уже никакой боли; и теперь отдан в школу, и учится грамоте».

Все это мать бывшего больного, а ныне здравствующего мальчика рассказала 6-го ноября 1891 года настоятелю Новоторжского Борисоглебского монастыря о. архимандриту Макарию, при духовном отце своем, священнике села Хвошни-Селищева, Иоанне Яковлевиче Постникове, который подтвердил её рассказ, и при монахе Борисоглебского монастыря Ефреме. Почтенный настоятель, о. архимандрит Макарий составил акт о таком чудесном испелении, скрепил этот акт своею собственноручною подписью, а также подписями священника села Хвошни-Селищева Иоанна Яковлевича Постникова и монаха Ефрема, – и представил этот акт на благоусмотрение досточтимого архипастыря нашего Высокопреосвященнейшего Саввы, архиепископа Тверского и Кашинского, с дозволения которого и помещается этот рассказ в Епархиальных Ведомостях – во славу Господа Бога и в похвалу преподобному отцу нашему Ефрему, Новоторжскому чудотворцу.

Подлинный акт находится в делах Консистории

В евангельском чтении, которое вы выслушали, братие, за нынешней литургией, Господь нам Иисус Христос, в лице Своих ближайших учеников и Апостолов, предлагает нам урок о том – какими путями, или какими средствами мы должны достигать почестей высшего звания в царстве славы, а равным образом, и о том, как должны мы устроять свои взаимные отношения здесь, на земле, чтобы достойным образом приготовиться к жизни тамошней, – небесной.

Событие, о котором теперь идет речь, случилось незадолго до праздника Пасхи, – в то время, когда Господь с своими учениками шел в Иерусалим праздновать уже последнюю на земле Пасху Свою, чтобы затем и Самому, как Пречистому Агнцу, заклатися и датися в снедь верным. Это было, как можно предполагать, неподалеку от Иерихона. Иисус Христос шел большою дорогою, следовательно – окруженный массою народа, частию следовавшего за Ним, чтобы слышать Его учение, а частию шедшего на праздник Пасхи в Иерусалим со всех концев Иудеи, – ибо, по закону Моисееву, закалать Пасхального агнца можно было только в храме, который был единственный для всего народа. Вот почему, еще задолго до Праздника Пасхи начинал стекаться народ не только из пределов Иудеи, но даже изо вне оных...

Иисус Христос, как и всегда, шел – уча народ; но не весь народ мог слышать в то время все, что надлежало открыть миру, – не у прииде час для сего; вот почему, между прочим, Господь открывает волю Свою о всем только избранным Своим – и наедине.... Впоследствии, когда обетованный Утешитель приидет и наставит всех на всяку истину, – они должны стать свидетелями и благовестниками всего слышанного и всего виденного. В данном случае, предстояло им открыть такую истину, которая должна была укрепить их в вере, возвести их взор от земного к небесному, от тленного к вечному, дабы, видя своего Господа и Учителя распинаема, уразумели бы вольную Его страсть. Для сего Он и преобразился, дабы в Распинаемом они видели не обыкновенного человека, а Богочеловека, а потому не смущались-бы, не колебались в вере, а напротив, утверждались в ней с упованием, – ожидая и тридневного Его воскресения.

И поем паки обанадесять, начат им глаголати, яже хотяху Ему быти: яко, се, восходим во Иерусалим и Сын человеческий предан будет архиереом и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком: и поругаются Ему и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его: и в третий день воскреснет. – Итак, Господь ясно и необинуяся говорит, что в Иерусалиме Его ожидают страдания, всевозможные поношения, крест и смерть; но, вместе с тем, и воскресение из мертвых. Казалось бы, что после этих слов дух учеников Христовых должен бы был потрястися до основания, мысль и чувства оцепенеть пред картиною предстоящего, – казалось бы, что слова Господа должны были вызвать только благоговейное молчание, казалось бы,... но на самом деле вышло не так...

И пред Него приидоста Иаков и Иоанн, сына Заведеева, глаголюща: Учителю, хощева, да еже аще просива, сотвориша нама. Он же рече има: что хощета, да сотворю вама? Она же реста Ему: даждь нам, да един одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей. – Кто эти ученики и чего они просят? – Это родные братья 3аведеевы, родом из Галилеи, сыновья Заведея и Соломии – рыбарей; это ближайшие к Божественному Учителю ученики, взысканные особенною Его любовью, – это те, кого Он брал с Собою на Фавор, которые своими ушами слышали глас с небесе: Того послушайте, – это те, которые потом увидят капли кровавого пота, каплющего с Него в саду Гефсиманском: – это они подходят к Учителю своему и Господу с такою странною, любочестною просьбою... По сказанию Евангелиста Матфея, вместе с ними подошла и мать их Соломия – и она первая начала речь об этом; значит, кроме собственного любочестия, они еще употребили и искательство своей матери... Как это должно было оскорбить святое сердце Господа Иисуса... О, несмысленные и косные сердцем, еже веровати от всех, яже глаголаша пророцы (Лк.24:25), мог сказать Он и им, как сказал, при подобном неразумении Его призвания, другим, Емаусским спутникам; но Господь – в данном случае – еще долготерпит... Откуда могла быть такая просьба? Она могла произойти вследствие непонимания того, что́ говорил им Господь, ибо сердце их, еще непросвещенное Духом Святым, все еще вращалось в земных мечтах о временной славе и временном Царстве Мессии... Надобно было – хотя издали, но все же пройти за Господом и в Гефсиманию, и во двор Анны и Каиафы, быть у креста Его, видеть все бывшее, чтобы уразуметь, что это, воистину, Господь и Бог, что царство Его не от мира сего, и что жизнь наша не здесь, а на небеси... Не тоже-ли, братие, бывает и со всяким из нас, когда мысль его бывает занята не тем, над чем надлежало бы ей сосредоточиться, а чувство направлено не туда, куда должно ему направляться? Не бывает-ли и с нами, что присутствуя в таком состоянии духа своего здесь, в храме, – мы слыша не разумеем и видя не понимаем... Не бывает-ли, что выходя из храма, не можешь дать себе отчета, – а что было читано в Евангелии и Апостоле, – какой собственно был праздник сегодня? Присутствуя здесь телом и, повидимому, глядя на совершающееся вокруг, всегда-ли бываем и мыслию и сердцем здесь, и, отвечая на возглас «горе имеем сердца», действительно-ли сердца наши возносим горе, – напротив, не бывает-ли наоборот, что одни только уста говорят об этом, а сердце все остается тяготеющим долу? Тоже могло быть и с апостолами: непросветленное еще вполне их сознание уносилось часто не туда, куда надлежало, а посему – и такие странные вопросы, такия непонятные на первый раз просьбы!...

Иисус же рече има: не веста, чесо просита. Можета ли пити чашу, юже Аз пию, и крещением, им же Аз крещаюся, креститися. – Сердцеведец Господь, видя, что эти просьбы исходят не от злого сердца, долготерпит и покрывает любовию Своею, направляя мысль их к другому. Он как бы так говорит им: видно, что вы еще не понимаете, о чем Я говорю, а потому и просите, не зная, что должно исполнить для того, чтобы получить венец в Царстве славы... Для того, чтобы войти в славу Мою, есть единственный путь и единственное средство – это крест; чтобы быть Моим, надобно сораспясться Мне со страстьми своими и похотьми, – надобно до дна испить чашу страданий, какия кому предназначены... Нельзя, имея только звание Моего ученика, – получить венец; необходим подвиг, борьба, победа... Только побеждающему дам сести со Мною... Если в царствах земных – при достижении славы, власти и чести – возможны искательства, протекции, ласкательства и проч.; – если там дают власть часто по капризу и прихоти, то в Моем Царстве так не бывает; в Моем Царстве только победитель увенчивается венком, только подвиг получает цену и значение, а все прочее вменяется в ничто! Можете-ли вы исполнить все это? – Она же реста ему: можева. Не представляя себе всей тяжести креста, они так же, как и Ап. Петр впоследетвии, отвечают самонадеянно: можем...

Господь, как ведущий все сокровенное, отвечает им, что они действительно пострадают, но что все-таки обещать просимого Он им теперь не может, ибо получит каждый то, что ему уготовано. В данных словах Спаситель не отрицает Своей власти раздавать награды; Он только возвышает их мысль до того, что награды в Его Царстве раздаются по заслугам, а не по искательствам... – Иисус же рече има: чашу убо, юже Аз пию – испиета, и крещением, им же Аз крещаюся, креститася: а еже сести одесную Мене и ошуюю – несть Мне дати, но им же уготовано есть.

И слышавше десять, начаша негодовати о Иакове и Иоанне. Что вызывает негодование прочих апостолов: то-ли, что Иаков и Иоанн обратились с такою неуместною просьбою к Божественному Учителю, или же то, что своим искательством – занять высшия места в царстве Славы, они как бы обходили их, выставлялись вперед, и таким образом унижали заслуги других? – Т. е., было ли это, так сказать, благородное негодование, или попросту – здесь действовали чувство зависти, оскорбленное чувство собственного достоинства? Судя по тому, что и они стояли на том же уровне нравственного развития в данное время, как и первых два апостола, естественнее думать, что ими руководили не первые, а последния побуждения, – значит, и они отдавали еще дань земным пристрастиям... Нечто подобное бывает и теперь в тех общежитиях, где некоторые из членов сами хотят выделиться из общих рядов и приблизиться к начальнику: братия тогда негодует и ропщет на своих собратов.

Господь Иисус Христос, зная все их помышления, призывает всех их к Себе поближе и начинает раскрывать им смысл взаимных отношений... Он уясняет им, что в Царстве благодати, т. е. в основываемой Им Церкви, все должны быть между собою равны, – не должно быть в этом царстве таких отношений, какия бывают в царствах земных, где обладатель с презрением смотрит на обладаемого, и не хочет признать в нем такое же человеческое достоинство, какое он имеет в себе, – где одни служат на других, а эти другие только принимают услуги, не платя с своей стороны ничем; – в Его царстве таких отношений между братией не должно быть, ибо все они одинаково созданы по образу и по подобию Божию, все – братья и сестры во Христе; в Его Царстве, при видимых знаках отличия власти и чести, должно быть невидимое, духовное, нравственное уравнение всех, – где все должны друг друга честию больше творить, не возвышаясь один над другим, а смиряясь друг перед другом, – словом, в Его Царстве должно быть не любочестие, а смиренномудрие, ибо блажени только нищие духом, т. е. смиренномудрые, не высокомудрствующие о себе... – Иисус же призвав их, глагола им: весте, яко мнящиися владети языки, соодолевают им; и велицыи их обладают ими. Не тако же будет в вас: но иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: и иже аще хощет быти старей, да будет всем раб. Ибо Сын человечь не прииде, да послужат Ему, но да послужит, и даст душу Свою избавление за многи.

Собственным примером Спаситель подтверждает преподанный урок... Он – Царь царствующих и Господь Господствующих, – однако же не имеет, где главы подклонити, скитается и алкая и жаждая, не требует Себе услуг, а Сам всем все бывает, – умывает и ноги Своим ученикам, подавая им пример Своим смирением...

Христианин! – урок, преподанный тебе Самим Христом, чрез Его Св. Апостолов, да запечатлеется крепко в уме и сердце твоем... Помни, что для того, чтобы наследовать Царство славы, стяжанное Им для всех на кресте, не достаточно только называться христианином, – надобны еще и добрые дела, надобно сораспясться Ему... Посему, да будет для тебя целью в твоей жизни не блага только временные, не честь и слава земные, скоропреходящия, тем паче – не деньги только, не доллар и не чрево твое, – а почести вышнего звания, к которым устремляйся с верою и упованием, трудяся и боряся...

Помни, христианин, что возвышается в Царстве Христове только тот, кто на земле служил ближним своим, как братии во Христе... Посему, если ты имеешь стяжание, служи от имений своих ближним твоим; если ты имеешь власть и силу, помогай невинно угнетенному, обидимому, – наипаче же вдове и сироте; если Господь даровал тебе знание и ум, делись и этим с ближним своим, давая ему полезный совет во благовремени, научая его на все доброе... Словом сказать, в каком бы ты положении ни был, на какой бы ступени в общественном служении ни находился, никогда не забывай, что все, что ты имеешь, – не от тебя, а дар Божий, что гордиться и превозноситься тебе нечем, – что стоящие ниже, такие же как и ты, а может быть еще лучше тебя, ибо суд Божий – не суд человеческий, и что по суду человеческому хорошо, то по суду Божию мерзость бывает... Всегда помни, что гордым Бог противится, а только смиренным подает Свою благодать.

Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празнословия не даждь ми; дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему: Ей Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. – Аминь.

14 Марта 1893 г. Город С. Франциско.

Итак, подвиг поста, молитвы и покаяния еще раз привел нас, братие, к трапезе Господней; еще раз Царь царствующих и Господь господствующих благоизволил заклатися и датися нам в снедь; еще раз дверь милосердия Божия широко отверзлась пред нами, и Царствие Божие стало не только близ нас, но даже и внутрь нас! Какое безмерное человеколюбие Божие к нам грешным!

Приветствуем вас, возлюбленные, с этим небесным даром (Евр. 6, 4) и молим Подателя всех благ, да не будет это уже последним для нас в сей жизни!

Куда же теперь направим стопы свои? Из сего чертога и от сей трапезы возможны только два пути: или во двор Анны Каиафы, куда первым из причастников пошел Иуда Искариотский, или же в сад Гефсиманский, куда пошел Христос с прочими учениками: среднего между этими путями не было, нет, и не может быть...

Кто же становится на путь Иуды и кто шествует путем Христовым? На путь Иуды становится тот, кто ходит всегда в суете ума своего (Ефес. 4, 7), а не в велениях воли Божией, т. е. кто свою грешную мысль и свое грешное мнение ставит для себя выше заповеди Божией и учения Св. Церкви, – кто служит своим похотем и сластем более, чем Богу (Тит. 3, 3), кому Бог – чрево (Флп.3:19), для кого сребренники (1Тим.6:10–11) – все: и цель жизни и высшее блого. Идущий этим путем, по слову Ап. Павла, второе распинает в себе Сына Божия и ругается Ему (Евр. 6, 6). Конец такого пути погибель на веки вечные, – часть Иудина!

Путем Гефсиманским, а, следовательно, и Xристовым, идет тот, кто, отвергшись себя, берет крест свой и во всем следует воле не своей, а Божией (Лк.14:25–27), – кто, сораспинаясь Ему (Гал.5:24) со страстьми и похотьми, всегда преуспевает в правде, благочестии, вере, любви, терпении, кротости, – кто подвизается добрым подвигом веры, держится вечной жизни, к которой и призван (1Тим.6:11–12), кто, подобно Петру Апостолу, падая и возстает, для кого жизнь – Христос, а смерть – приобретение (Флп.1:21). Конец этого пути – венец правды, егоже воздаст Господь в день он, Праведный Судия (2Тим.4:8)!

Братие-христиане! Когда Христос Спаситель закончил свою беседу о хлебе животном и некоторые из Его учеников, немогшие вместить в себе слышанного, отошли от Него, и Он, обратясь к двенадцати, спросил их, не хотят ли и они последовать примеру отошедших, – Симон Петр ответил за всех: Господи, к кому идем? глаголы живота вечного имаши! И мы веровахом и познахом, яко Ты еси Христос, Сын Бога живого (Ин.6:66–69).

Последуем же и мы в сем случае не только слову, но и примеру сего ученика Христова: – предадим и мы, подобно ему, и себя и свое спасение в Его святую и всегда благую волю и рцем вси от всея души и от всего помышления нашего: Господи, к кому идем? глаголы живота вечного имаши! И мы веровахом и познахом, яко Ты еси Христос, Сын Бога живого (Ин.6:66–69). Аминь.

1895 года. Город С.-Франциско.

Взирая на сей гроб и лежащего в нем, какими мыслями и чувствами наполняешь свое сердце, христианин: одним ли состраданием к этому Страдальцу, или быть может, еще и чувством негодования к Его предателям и убийцам?? Боюсь думать, что в сии священные минуты у тебя нет никаких мыслей и чувств: ибо тогда для чего же и присутствие твое здесь, у этого гроба?!

Взирая на сей гроб и слыша возвещаемое о сем Страдальце с сего священного места, ты, быть может, скажешь, что если бы ты жил в те времена, то никогда не поступил бы так, как поступили архиереи, книжники и старцы людские, – как поступили Иуда и Пилат, как поступили и те многие, которые излиха вопияли: возьми, возьми, распни Его! Так... Но знаешь ли, христианин, что и ты, не смотря на девятнадцать веков, отделяющих тебя от этого преступления, – что и ты соучастник его, что и ты за одно был с Иудой и Пилатом, архиереями, книжниками и старцами людскими, что в сих язвах есть доля и твоего участия, и твоей вины?

Той язвен бысть за грехи наша, и мучен бысть за беззаконния наша, наказание мира нашего на Нем (Ис. 53, 5; 1Ин.2:2), – вот что вещает пророк Божий Исаия... Что же это значит? А это значит то, что Он не за грехи только пророка Исаии и его современников был мучен, но за грехи мои и твои, – за грехи всего мира, всех людей, и всех времен.

Когда все человечество заключалось в одной только первозданной чете, Адаме и Еве, – подобно тому, как большое и многоветвистое дерево до своего прозябения заключается в маленьком семени, – тогда вместе с благословением Божиим этой чете, усвоилось благословение и всему их потомству, всему человечеству, – и наоборот: когда гнев Божий отяготел на этих людях за их Эдемское преступление, тогда и все их потомки подверглись этой же участи, т. е. стали чадами гнева Божия (Ефес. 2, 3). Таким образом, единем человеком грех в мир вниде и грехом – смерть, и тако смерть во вся человеки вниде, в нем же вси согрешиша (Рим.5:12)... Грех, как яд какой, переходя от одного к другому, разрушал и духовные и телесные силы людей, внося не только в природу людей, но и во всю вселенную расстройство и безпорядок (Рим.8:20)... Но и этого мало: участвуя в прародительском грехопадении, люди еще и сами умножали грехи своими собственными преступлениями закона Божия, начертанного в сердце каждого, искажая этим в себе образ Божий и подобясь все более и более скотом несмысленным (Рим.1:19–32)... Стеня под игом этого греха и падая нравственно все глубже и глубже, человечество, без сомнения, в конечном результате дошло бы до совершенной погибели, еслибы премудрость и благость Божия не пришли к нему на помощь... По предвечному совету Триединого Бога, второе лице Пресвятые Троицы – Единородный Сын Божий, добровольно приял на себя грехи всего мира и, когда исполнилось уреченное время, – сошел на землю, приял плоть нашу от пречистых кровей Преблагословенной Девы Марии и предал Себя за всех, положив в нас слово примирения (2Кор. 5, 19–21).

Итак, в язвах сего Божественного Страдальца, ты, христианин, созерцай очами веры и свои вины и свои преступления... Да, этот терновый венец надели на Его священную главу не руки только воинов Пилата, а и твои руки, – этот оцет с желчью Он пил и за твое и за мое сладострастие и невоздержание... Это эдемское преступление, это тяжесть грехов всего человечества – заставили Его молиться в саду Гефсиманском до кровавого пота и вопиять: Авва-Отче, мимонеси от Мене чашу сию (Мк.14:36), – это наши неправды и беззакония исторгли из сердца Его вопль к Отцу Небесному, от которого померче солнце и земля потрясеся, камение распадеся и телеса многих умерших возсташа, – это мы вменихом Его быти в труде и в язве от Бога, и в озлоблении (Ис. 53, 4; 2Кор. 5, 21)!..

Но и это еще не все: Он не только понес за всех нас наказание, искупив от клятвы законные, быв по нас клятва (Гал.3:13), но еще освободил и всю тварь от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рпм.8:21): Его язвою мы исцелехом (1Петр. 2, 24)... Своею смертию Он попрал смерть – оброк греха (Рим.6:23), и сущим во гробех живот даровал, и все потребное, яже к животу и благочестию (2Петр. 1, 3), т. е. благодать Всесвятого Духа, пребывающую в св. Церквп, и всегда немощная врачующую и оскудевающая восполняющую (Рим.5:18–21)...

Тако возлюби Бог мир!...

Чем же, братие, воздадим мы Ему за Его к нам безпримерную любовь и снисхождение, чем воздадим за эти язвы и смерть и крест? – Ответа на это не нужно придумывать: он здесь – в Его духовном завещании, которое теперь покоится на Его персях; читайте чаще это завещание и старайтесь исполнять Его волю: этим вы покажете свою любовь и свою благодарность к Нему... Большего от вас Он и Сам не потребует: аще любите Мя, говорит Он, заповеди Моя соблюдите; о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13, 35; 14, 15).

Итак, любовь за любовь и к Нему и к ближним нашим: вот с чем каждый из нас пусть возвратится от гроба сего во своя си, и вот чем пусть воодушевляется каждый из нас в жизни, – дабы свечерять с Ним в невечернем свете славы Его там, за гробом, – Аминь.

1895 г. 31-го Марта, город С.-Франциско.

Сегодня за литургиею я изъяснил вам, братие, какой смысл имеет в церковном употреблении – артос; теперь я хочу обратить ваше внимание еще на другой предмет и на его значение в нашей церкви, – это на обычай, при христосовании друг с другом, подносить красные яйца... Этот обычай так же древен, как и обычай возносить артос в честь Иисуса Христа и Божией Матери; есть предание, что Равноапостольная Мария Магдалина, первая удостоившаяся видеть Воскресшего и слышать радостное приветствие от ангела о Его воскресении, – в бытность свою в Риме с проповедью о Христе, – поднесла Императору Тиберию красное яйцо, как символ веры христиан в воскресение и будущую загробную жизнь... Таким образом, обычай этот идет от времен апостолов; он сохранялся и сохраняется всею православною Церковью и до днесь, хотя и не везде в одинаковой силе: здесь, например, я замечаю почти забвение этого обычая...

Каким же образом яйцо служит символом нашего воскресения, и почему оно окрашивается в красный цвет? – Ненужно много усилий, чтобы понять это: как в скорлупе яйца мертвая материя, под живительным действием теплоты наседки, приходит в движение и, затем, там, под скорлупой, формируется живой организм, чрез известное время расторгающий внешние покровы яйца и выходящий в виде живого птенца, так точно и наши мертвые тела, заключающияся во гробах, под воздействием теплоты животворящего Духа, по гласу трубы Архангела, оживут и снова сформируются в прежние организмы и, расторгнув гробовые узилища, выйдут на свет, уже обновленными, одухотворенными, подобными телу Воскресшего Господа, для новой жизни: для одних – вечно блаженной, а для других, наоборот, – вечно погибельной... Значит, яйцо служит символом смерти и нашего воскресения... Почему же оно должно иметь красный цвет? Потому, что красный цвет, кроме радости, знаменует собою и кровь... В данном случае, красный цвет должен нам напоминать о крови Спасителя, пролиянной на кресте за мирский живот, и которая искупила нас от греха, проклятия и смерти... Итак, для того, чтобы точнее выразить смысл пасхального яйца, оно должно быть непременно натуральное, но не деревянное, или каменное, или из других материалов, – и при том не иного цвета, как красное, ибо всякий другой цвет не будет в силах выразить то понятие, какое с ним связывается в сем случае... Давая такое яйцо, мы говорим «Христос воскресе», – а тот, кто принимает от нас таковое, ответствует «воистину воскресе!» Этим мы выражаем нашу крепкую веру в свое спасение, ибо аще Христос не воста, говорит апостол, суетна вера наша и мы еще во гресех...

Кроме христосования живых с живыми, у христиан есть еще обычай ходить на могилы к своим покойным сродникам и знаемым и с ними христосоваться, при чем на могилы покойников кладут и красные яйца... В Грузии, а особенно в западной её части, в Имеретии, во многих местах это совершается непосредственно после пасхальной заутрени и обедни; во всех же прочих местах – не позже второго дня пасхи... Этот обычай имеет глубокий смысл... К кому же, в самом деле, и нести эту радостную весть первее всего, как не к покойникам, которые почивают в ожидании воскресения?! И не лучше ли, по настоящему, вместо суетных визитов, пойти туда, на могилы, и там на несколько минут погрузиться в молитвенное размышление о себе и об участи всех присных нам за гробом?! – Есть предание², что в Киевских пещерах и покойники, однажды, на приветствие «Христос воскресе», отвечали «воистину воскресе!»: Несомненно, что и наши покойники, по благодати Божией, данной им, могут – подобно святым – слышать наши молитвы и духовно сорадоваться нам...

Итак, идите, братие, – идите все, отложше вся, – на могилы своих присных, в следующий вторник, установленный Церковью для общего поминовения всех усопших. Молитесь там; христосуйтесь со своими присными и знаемыми, поминая и своя последняя, – и Бог мира, щедрот и всякия утехи будет присно со всеми вами. – Аминь.

Сыне человечь, оживут-ли кости сия? – с таким вопросом обратился некогда Адонаи Господь к пророку Иезекиилю, поставленному среди поля, исполненного костей человеческих, испытуя, конечно, веру его... На этот вопрос пророк Божий ответил нерешительно: Господи Боже, Ты веси сия (Иез.37:3), т. е., Тебе, Господи, это известно более, нежели мне... И не удивительно, что пророк Божий отвечал так: тайна искупления тогда еще не была совершена, смерть еще не была попрана смертию Жизнодавца: все еще было в сенях, прообразах и в обетованиях, – в грядущем!...

Теперь-же не то: теперь вся уже совершишася, – и церковь победно взывает: где ти, смерте, жало? где ти, аде, победа..? Но, что, братие, – что, если-бы в сию минуту спросить всех, кто именует себя христианами, – подобно тому, как был спрошен Господом пророк: оживут ли кости сия? – Все ли бы ответили, по крайней мере, так, как ответил пророк Божий? – Увы, с грустью нужно сказать, что не все; есть и среди нас такие, которые говорят, подобно тому, как говорили некогда современники Премудрого, и во времена апостолов: Где есть обетование пришествия Его? отнележе отцы успоша, вся тако пребывают от начала создания (2Петр. 3, 4; 1Кор. 15, 12). Мал есть и печален живот наш, и несть исцеления в кончине человечесте, и несть познан возвративыйся от ада. Яко самослучайно рождены есмы, и по сем будем якоже не бывше: понеже дым дыхание в ноздрех наших, и слово – искра в движении сердца нашего: ей же угасшей – пепел будет тело, и дух наш разлиется яко мягкий воздух: и имя наше забвенно будет во время и никтоже воспомянет дел наших: и прейдет живот наш, яко след облака, и яко мгла разрушится разгнаная от луч солнечных, и теплотою его отяготившися. Стени бо преход житие наше, и несть возвращения кончины нашея: яко запечатано и никто возвращается (Прем.2:1–6).

Но так, братие, думают только, – как уверяет Премудрый, – люди злые, которых ослепила злоба, вследствие этого они и не уведеша таин Божиих (Прем.2:21–22)... Но для людей добрых Христос воистину воскресе, – в этом убеждает их сердце, об этом свидетельствуют им пророчества, об этом говорят Его чудеса, в этом убеждают их люди, видевшие Его по воскресении, и не только друзья Его, но даже и недруги... Испытайте писания, яко в них мните имети живот вечный – и та суть свидетельствующа о Мне, – говорит Господь Своим современникам, – дела, яже Аз творю о имени Отца Моего, та свидетельствуют о Мне (Ин. 10, 25, 38–39), – повторяет Он не один раз им же...

Посему, с верою, упованием и дерзновением отвечай, душа христианская: воистину оживут кости сия, и возстанут для новой, лучшей жизни в царствии Отца небесного! Начаток Христос, потом же Христу – веровавшии в пришествие Его (1Кор. 15, 23), – так уверяет нас Апостол: так должны мы и веровать!

Но как совершится все это? – Так же, как, совершилось и при создании всего, – т. е., тем же зиждительным словом Божиим... Аминь, аминь глаголю вам, яко грядет час, и ныне есть, егда мертвые услышат глас Сына Божия, и услышавше оживут (Ин.5:25), – и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда (Ин.5:29). Яко сам Господь в повелении, во гласе Архангелове, и в трубе Божии снидет с небесе, и мертвии о Христе воскреснут первее; потом же мы живущии оставшии, купно с ними восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господем будем (1Сол.4:16–17).

И, подобно тому, как в видении Пророка Иезекииля – совокупляхуся кости, кость к кости, каяждо к составу своему, – и быша им жилы, и плоть растяше и восхождаше и протяжеся им кожа вверху, и сташа на ногах своих собор мног зело (Иез. гл. 37); так будет и в действительности во второе и страшное пришествие Христово... Все эти кости наших отцев, и братьев, ныне мирно почивающия во гробах сих, при гласе трубном задвигаются во гробах своих, совокупятся одна с другою, обтянутся плотию и кожею и, расторгнув узилища гробовые и могильные, выйдут и станут здесь, в соборе многом зело... Все здесь придет в смятение, все поколеблется... Тогда явится знамение Сына Человеческого на небеси (Мф. 24, 30–31), Крест Христов, а затем – и сам Господь грядущим со ангелы своими на облацех небесных...

Воскреснут кости наши и облекутся плотию, но уже не такою дебелою, грубою, как эта плоть; но одухотворенною, прославленною плотию, подобно плоти Христа Спасителя... Плоть воскресших людей уже не будет нуждаться ни в пище ни в питии, ни в других условиях нынешнего бытия, ибо там и тогда будут жить, как ангелы Божии, – ни женящеся, ни посягающе.

Итак, да будут сии могилы постоянным нам напоминанием – во-первых, о том, что и нам придется рано или поздно переселиться сюда и покрыться этою землею, а затем – пусть и образом своим оне не столько пугают нас, подобно неимущих упования, сколько успокоивают; будем твердо помнить, что как смерть – чрез человека, так чрез человека и воскресение мертвых, и как во Адаме вси умирают, так во Христе все оживут (1Кор. 15, 21–22).

Тем же, возлюбленные, заключу и я свое слово, как заключил Апостол Петр, – сих чающе, потщитеся нескверни и непорочни тому обрестися в мире (2Петр. 3, 14).

Господь Иисус Христос благодатию Своею да упокоит всех зде лежащих и ныне нами поминаемых, и нас сподобит кончины непостыдной и мирной и доброго ответа на страшнем судище Своем. Аминь.

1893 г. 5-го Апреля, город С.-Франциско.

Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуется и возвеселимся в онь!

В жизни народов, как и в жизни отдельных лиц, выпадают иногда такие счастливые дни, одно воспоминание о которых способно вызвать самые отрадные чувства и самую теплую молитву хвалы и благодарения к Тому, от Кого исходит всякое даяние блого и всяк дар совершен. К таким дням в отечестве нашем относятся дни, отмеченные по преимуществу милостью Божией, в числе коих, без сомнения, должно занимать не последнее место и венчание на царство Государей наших. В священном венчании на царство избранника Божия народ наш издавна привык видеть проявление к себе особенной милости Божией, ибо хорошо помнит, к чему приводило отечество наше безгосударево время. Да, он помнит, а потому в сии дни и радуется и веселится пред Господем о себе и о Царе своем особенною радостию и особенным веселием... Но, братие мои и соотчичи, если когда и к какому венчанию на царство, то, безспорно, к венчанию ныне царствующего Государя более других прилично отнести слова пасхальной песни: Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь!

Чтобы понять весь смысл этого события в нашей истории, чтобы вполне оценить его, надобно вспомнить все, что предшествовало этому событию, – вспомнить 1 марта и последовавшее затем время – время общей тоски, уныния, духовной пригнетенности. Да, то было время, когда во-очию всех колебался не только престол царский, но и самое отечество наше, – когда по-видимому, готово было сдвинуться с вековечных устоев своих все... Все, кто жил тогда сознательною жизнию и понимал опасность, угрожавшую нашему отечеству, – все такие люди, а таких было безусловное большинство, ходили как будто придавленные чем, как будто накануне ужасной катастрофы. Пульс общественной жизни бился так сильно, что отдельные лица буквально теряли рассудок... Но вот, как после грозной и бурной ночи возсиявает тихое майское утро, даря всех обилием света, теплоты и благоухания; так точно было и событие венчания на царство Благочестивейшего Государя нашего. Все сразу почувствовали, что отечество наше остается на своих прежних устоях, что сдвинуть его с этих устоев уже никто не смеет... Такое освежающее, ободряющее и укрепляющее впечатление на истинных сынов отечества произвело сперва Царское слово, возвещенное вслух всего мира с высоты трона 29-го апреля, а затем самое событие венчания на царство – по заветам предков, по прадедовскому обычаю, в сердце России, в Москве. Легко тогда вздохнула святая Русь: как будто кошмар какой свалился с нея; все перекрестились и возвеселились о Господе. Народ ликовал всюду, – точно в светлый праздник Воскресения Господня... Скажите, можно ли забыть эти минуты?! Иностранцам, живущим с представителями своей власти на основании договорных грамот, определяющим свои взаимные отношения с властью не столько доверием, сколько наоборот, недоверием друг к другу, – иностранцам, говорю, этого русского народного восторга, этих возвышенных чувств его к своему Государю не понять, как не понять слепому, еслибы ему вздумали толковать о цветах!..

Но, братие и соотчичи, воспоминаемое ныне торжество наше усугубляется для нас еще и тем, что мы в своем Царе видим не просто правителя, – представителя порядка и власти; но и воистину Помазанника Божия – по сердцу не только нашему, но и Божию: непререкаемым свидетельством этого может служить для всякого непредубежденного человека его двенадцатилетнее царствование! Образец во всем для своих подданных, как в жизни семейной, так и в жизни общественной, – по сознанию даже и врагов отечества нашего, – Он служит для всех нас примером труда, любви и самоотвержения в отношении к своей родине. Благодаря Его мудрой политике, отечество наше успокоилось внутри и возвысилось извне; реформы прежнего царствования, приведенные к единству и окончательному оформлению по данным опыта и другим указаниям жизни, способствовали духовному росту народа более, чем как это было прежде; а со-вне Россия поставлена так, что теперь все прислушиваются не к тому, что скажут в Париже и Берлине, а к тому, – что скажут в Петербурге, – и взирают туда одни со страхом, другие с завистию, а иные, как напр. американцы, с любопытством.

Будем же, возлюбленные, и впредь всегда следовать не за измышлениями праздных голов, придумывающих способы осчастливить наш народ новомодными теориями, которые в сущности ведут к гибели даже благоустроенные государства; но – за велениями святой Церкви и за народною совестию, ибо в этом, а не в том, основа нашего благополучия; станем все плотною стеною около Помазанника Божия и Его престола, и, каждый в круге своей деятельности и своего звания будем, всегда на страже заветных начал нашего отечества – православия самодержавия и народности, помня, что этими началами Русь всегда жила, росла и крепла, поборая всякия опасности, и что без них она может стать таким же игралищем страстей, борьбы партий и личных, эгоистических стремлений, какими страдают современные европейския государства и которых нечужда и та страна, праздновать юбилей которой приехали, между прочим, и вы. Вам же, кроме этого, как воинам, которым вверена защита отечества от врагов внешних, пусть всегдашним напоминанием того, чем вы должны быть для Государя и отечества, служат самые имена ваших пловучих твердынь. «Рында» значит мечник, царский телохранитель: в старину так называли ближайшую стражу цареву. Помните же это и будьте всегда стражами своего Царя, готовыми положить головы свои за него. Димитрий Донской – это одно из славнейших имен нашей истории; это был великий князь Московский, собиратель земли русской. При нем положено начало свержения монгольского ига, тяготевшего над Россией более 200 лет. Там, на полях Куликовских, за Доном, этот благоверный князь вместе с другими князьями и воеводами русскими, с благословения преподобного Сергия, полагал живот свой за отечество свое и Церковь Божию. Сродник его – князь Владимир Андреевич Серпуховский и воевода Боброк-Волынский были его доблестными соратниками и сподвижниками. Ревнуйте же и вы своим предкам в их славе! – Теперь мы наслаждаемся миром; но Господу одному известно, что ожидает всех нас в будущем; ибо часто бывает, что егда рекут мир и утверждение, тогда внезапу нападает всегубительство (1Сол.5:3); посему будьте всегда готовы, с верою в сердце, встретить всякого врага грудью и славно умереть за Царя и за Русь. Пусть имена славных героев нашего флота – Корниловых, Лазаревых, Нахимовых и др. – никогда не исчезают из памяти вашей, – напротив, пусть каждый из вас, от самых старших и до самых меньших, ревнует в славе сим героям!

Теперь же, братие и соотчичи, вознесем наши сердечные молитвы и моления к Отцу светов – и первее всего за все милости, явленные нашему отечеству в мимошедшия лета царствования нашего Государя, и особенно за Его милость к нам в Царе нашем, венчанном и превознесенном; помолимся, затем, о самом Царе и царстве: да укрепляются они в союзе своем, да утверждаются в силе и славе.

Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь! – Аминь.

«Димитрий Донской». 1893 года, 15 Мая.

Что если бы, братие, каким либо чудом в сию минуту мы могли подняться на такую высоту в воздушном пространстве, с какой можно-бы было окинуть одним взглядом всю даль и ширь нашего отечества: какое бы, я думаю, чудное и необычайное зрелище увидели мы с вами?! Представьте себе, что в сию минуту, когда мы славим, хвалим и благодарим Господа, – что в сию минуту десятки миллионов русских сердец возносят такую же молитву, – что с облаками кадильного фимиама возносится не меньший облак и молитвенных славословий; представьте себе эти необъятные массы человеческих существ, подобно волнам океана, движущияся к храмам, эти клики радости – вне храмов, эти праздничные лица и эти живописные одежды: не правда-ли, что это картина безподобная, что это зрелище единственное в своем роде?!

И не удивительно, что туда, в сердце России, теперь съехалось столько всякого рода людей, – неудивительно, говорю, что очи всего мира ныне обращены туда, к Белокаменной, хотя с уверенностью можно сказать, что многого они и не поймут из того, что увидят там и услышат!

Что же это за необычайное событие, и почему оно вызывает в отечестве нашем такое всенародное движение, такия чувства?!

Это, братие, венчается на царство Государь Русский, – это Он, Державный, подобно жениху, сочетавается с своею невестою, Россиею, это заключается с ним духовный союз России, – это избранник Божий приемлет помазание от Святого, дабы с помошью благодати Святого Духа совершать подвиг своего высокого служения! Государь исповедует теперь вслух всех свою веру, а затем, коленопреклоненный, просит у Господа преседящей Его престолу мудрости, дабы судити Ему люди своя в правду и быть достойным своего звания!

Скажите, где еще можно видеть что либо подобное?!

И радуется народ русский и ликует он! И как не ликовать, как не радоваться, когда знаешь, что Царь есть олицетворение порядка, что на Нем, как на стержне, держится все царство: что Он его «держава», его крепость и его сила... Как не радоваться, когда знаешь, что Царь есть блюститель высшей правды на земле, – что Его сердце в руце Божией, что оно устремляется волею Вседержителя?! Если хотите, то это торжество можно назвать «торжеством Православия» в собственном смысле? – ибо то, что теперь совершается в России, – это есть зиждительное дело Православия, а потому оно и есть его торжество! И доколе у нас будет Православная вера, доколе мы будем сами собою, а не космополитами, дотоле у нас будет и самодержавие, дотоле и все, что теперь видят в России, будет повторяться из века в век – с восшествием на престол всякого нового Государя!

Не скрываем, что и мы имеем разного рода недостатки и несовершенства; но спросим: кто же их не имеет?! Мы знаем, по крайней мере, что и народы, кичащиеся своею высшею культурою, не без этих недостатков... Мало этого: мы замечаем у них и такия отрицательные явления в жизни общественной и государственной, каких у себя пока еще, слава Богу, не видим и которых, дай Бог, и никогда не видеть!

Нет, то, что совершается теперь в Москве, не «есть анахронизм; это не торжество внешней силы над безсилием, это не комментарий к нашему невежеству», – как выразилась вчера одна из местных газет! Если учреждение царской власти есть дело Божие, то какой же это анахронизм?! Мы знаем только одну внолне совершенную форму правления, – это Феократию; но она была только однажды, у народа Божия, и больше уже не повторялась!... Нет, это и не торжество внешней силы: это, наоборот, скорее торжество духа, торжество высшей свободы, ограничивающей себя добровольно передачею полноты власти одному лицу: это торжество веры, торжество Церкви, следовательно – не внешней силы! И дай Бог, чтобы эта вера никогда не изсякала у нас, ибо только с нею наша крепость и наша сила!

Возрадуемся же, братие и соотчичи, и мы всем сердцем нашим о Царе нашем, как радуются теперь все истинные сыны России, – сольемся с ними в одном чувстве хвалы и благодарения Богу, а вместе с этим любви к своему Государю!

Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь. Аминь.

Город С. Франциско.

Празднуем, братие, сегодня великий день, день сошествия Святого Духа на учеников и Апостолов Христовых, или, как еще говорят, – день Святой Троицы. Днем Святой Троицы день этот называется потому, что в сошествии Святого Духа принимали участие все лица Пресвятой Троицы – Отец, Сын и Святый Дух.

Дух Святый посылается Сыном от Отца, от Которого Он предвечно исходит, – посылается в мир, как Утешитель, как источник даров благодатных для освящения людей. Дух Святый сошел на Апостолов; но Он пребывает с тех пор и на всех верующих – в Церкви; сообщается всем чрез таинства, – наипаче же чрез таинство миропомазания...

Учение о Боге – как Троичном в лицах, есть, по преимуществу, учение христианское; но единственно правильное учение об этом находится в Православной Церкви: другия христианския церкви и общины, за немногими исключениями, погрешают – уча, согласно с Римскою церковью, что Дух Святый исходит и от Сына такъже, как и от Отца, т. е., – из существа...

Остановимся, братие, несколько минут на учении нашей Церкви о Святой Троице и выведем для себя назидание из него.

Бог есть Дух: следовательно, Существо безтелесное, неограниченное ни пространством ни временем; Он есть Существо безначальное, т. е. Он не имеет ни начала, ни конца Своего бытия; но всегда был, есть, и будет... Бог есть Дух, Премудрый, Всеблагий, Правосудный, Вездесущий, Всевидящий, Всеблаженный: Он все видит и знает прежде нашего бытия; от Него не могут быть сокрыты не только дела наши, но и помышления, и даже самые легкия движения нашего сердца... Он есть Творец всего мира – видимого и невидимого, земного и небесного; Он есть и Промыслитель всего мира, т. е., Он заботится о сохранении его в порядке, о поддержании его... Бог есть Дух, единый по существу, но троичный в лицах: – Отец, Сын и Святый Дух. Отец ни от Кого не рождается и не исходит; Сын предвечно рождается от Отца, а Дух предвечно исходит от Отца... Все же суть не три Бога, а един Бог, – нет между Ними ни большего, ни меньшего, а все равны, все единосущны, равночестны и совечны; все имеют одну волю, одно хотение; и все одинаково всегда и во всем действуют. Сын Божий сходил на землю нашего ради спасения и, прияв плоть от пречистых кровей Пресвятой Девы Марии, страдал, умер, воскрес и вознесся на небеса с прославленною плотию Своею и сидит одесную Отца; а Дух Святый, согласно обетованию Сына, сошел в мир благодатию Своею в виде огненных языков на учеников и Апостолов Христовых и, не разлучаясь ипостасно с Божеством Отца и Сына, пребывает в св. Церкви благодатию Своею, наставляя ее на всякую истину и оживотворяя... Постигнуть тайну отношений лиц Св. Троицы – для нашего ограниченного ума в настоящее время не возможно; постигнем быть может в другой жизни, если сподобимся лицезреть (1Ин.3:2) Триипостасное Божество; в настоящее же время должны довольствоваться только тем, что открыто нам для нашей веры в Слове Божием и в явлении Отца и Сына и Святого Духа при крещении на Иордане, – на Фаворе, и при других событиях св. истории Нового Завета. Для нас теперь Оно непостижимо; но мало-ли непостижимых для нас есть тайн и в нашей собственной природе, и в природе всего мира?! – Вот я сейчас говорю с вами, т. е шевелю губами и языком, от чего происходит движение воздуха, доходящее до вашего уха; из всего этого происходит то, что в вашей голове начинается какое-то еще особенное движение в мозгу и нервах и рождается мысль-слово... Но спросите любого мудреца, пусть расскажет вам, как совершается рождение мысли-слова в нашей голове: и едва-ли кто ответит вам на это удовлетворительно, ибо и это есть тайна, еще не постигнутая никем... Но не постигая этой тайны, мы не отвергаем, однакоже, ни возможности говорить, ни возможности мыслить; почему же будем отвергать учение св. Церкви о предвечном рождении Бога от Отца?! Зажигаешь ты одну свечку от другой, – третью, четвертую, и т. д. без конца: посмотри, уменьшается-ли от этого пламя у первой свечи? – наоборот, не остается-ли объем его тем же, каким был, и таким же, как и у другой свечи?! Так рождается свет от света; почему же тебе не понять, что так, или подобно этому, рождается и Сын от Отца, т. е рождается, неистощая недр Отчих; что подобно же исходит и Дух Святый, не уменьшаясь в Своей сущности и не уменьшая сущности Отчей!.. – Есть много и других тайн, – например, ты сам в своей природе... Ты сознаешь, что ты имеешь душу и тело, но мыслишь себя не как двух, а как одного; ты не знаешь, как сочетаваются в тебе эти два начала: однакоже ты не сомневаешься в их бытии! Не знаешь и того, как ты мог родиться из капли материи живым организмом – с душею разумною и свободною, с языком и пр. Но, не зная этого, ты, однакоже, не сомневаешься в своем бытии; почему же тебе не перенести такого же взгляда и на лице Богочеловека, соединяющего в Своей Ипостаси два естества – Божеское и человеческое и рождающегося от Пресвятой Девы?!

Итак, от непостижимости тайн в учении Христианском никогда не следует заключать к отрицанию их возможности и действительности, ибо в противном случае, тебе придется отвергнуть и твою собственную действительность.

Итак, Бог есть Дух, Единый по существу, но Троичный в лицах... Некое подобие этой троичности, ты, христианин, можешь усматривать в себе самом, в тройственной способности твоей души... В душе твоей есть сила познавательная, или ум, – сила желательная, или воля, сила чувствительная, или сердце; но ты не чувствуешь в себе тройственного разделения; напротив, всегда сознаешь себя единым – я; подобно тому и в Божестве: все три Лица действуют всегда в полном и взаимном согласии, именно: чего желает Отец, того-же желают и Сын и Святый Дух, – короче: у всех – одна мысль, одно желание, одно действование, а не три.

Бог есть Дух; следовательно и покланяться Ему должно, как учит Спаситель, не телом только, но и духом и истиною (Ин.4:24)... Что же это значит? – Это значит, что когда ты производишь движение губами, шепча молитвы, или склоняешься телом на землю: то и ум твой и сердце твое, словом – все силы твоей души должны точно такъже возноситься к Богу; это значит: всегда быть как бы пред лицем Божиим, – всякое движение и духа и тела своего представлять как бы пред очами Божиими... Тот не кланяется, духом, кто, шепча устами молитвы и делая поклоны, – сердцем своим далече отстоит от всего этого, думает совсем о другом, или-что еще хуже – имеет вражду против брата своего... Кто же кланяется истиною? – Тот, кто правильно, по преданию св. отец, исповедует св. православную веру, кто не погрешает в учении веры, или догматах, подобно еретикам и раскольникам, или подобно той жене Самарянке, в беседе с которою и сказал Господ сии слова.

Бог есть Дух; следовательно, всем, имеющим печать дара Духа Святого, следует жить не по плоти, а по духу (Гал.5:10–26), – следует творить плоды духовные, яже суть: любы, мир, радость, долготерпение, кротость, благость, воздержание и пр. Кто не творит этих плодов духа, – кто, наоборот, творит плоды плоти: ненависть, вражду, зависть, блуд, невоздержание, ярость и пр., тот оскорбляет Духа Святого, живущего в нем (Ефес. 4, 30), – и Он может оставить такого человека, ибо кое общение свету ко тьме?

Помолимся же, братие, Святому Духу Утешителю, – помолимся, да приидет Он к нам, вселится в нас и очистит нас от всякия скверны, и спасет души наша. –Аминь.

17-го Мая, 1893 г. Крейсер «Рында». Филадельфия.

Три года тому назад, когда в первый раз я посетил вас, – на сей горе, кроме убогой палатки, где мы приносили безкровную Жертву, не было больше ничего... И сие место, как мне казалос, было чаще посещаемо животными, нежели людьми... Жаль мне вас тогда стало, безпастырных, «горохищных»!...

В желании последовать примеру Пастыреначальника нашего Христа – и я захотел всех вас, восприяв на рамо, принести ко Отцу... Для сей цели устроил и двор сей, дал и пастыря вам от племени вашего, посылал – и не один раз – и книг на родном вам языке для научения вашего и пр. и пр... Ныне прихожу я к вам паки, третицею, – и что же вижу? – пастыря уже у вас нет, и вы снова, как «горохищные». – Где же ваш пастырь? зачем он оставил вас и сию благолепную церковь? Как не съумели вы сохранить его у себя?!

Пастырь говорил, что оставил вас потому, что вы не слушали его гласа, не ходили сюда, чтобы молиться, каяться и освящаться св. тайнами... Думаю, что в этих словах вашего бывшего пастыря есть доля правды, хотя и его я не вполне оправдываю... Но как бы то ни было, а мне все же прискорбно видеть вас в таком положении, и я теряюсь, не зная, что придумать к вашей пользе!... В церковь не ходите, предпочитая или оставаться дома и курить трубку, или сидеть по салунам (кабакам); Богу молиться вы не умеете, – многие не бывали у исповеди и св. Причастия по 10, 20 и даже 30 лет, – и все таки не сознают, что так жить нельзя, что это не по христиански... Иные даже не считают себя и грешными: «Я не имам никакого греха, – я не грешен»... говорят они, – «какие грехи?! – я не убил, я не украл, – я естем добар сербин»... И это не выдумки: все это я слышал собственными ушами и не у вас только, – и не один раз; слышал и в других местах, где есть ваши соплеменники, – и тем печальнее это, ибо значит болезнь и широко и глубоко распространилась среди вашего племени... А знаете ли, что на том свете вас не спросят, кто ты: Сербин, или Русс, или Грек; а спросят, какой ты был, как христианин, как содержал закон Христов – право или не право? – Что тогда скажете вы на это! Подумайте, братие, об этом, ибо от этого зависит ваше спасение...

Знайте, что нет человека без греха, что един только Бог безгрешен, – что аще речем, яко греха не имамы, говорит Апостол, себе прельщаем и истины несть в нас. Аще исповедаем грехи наша, верен есть и праведен, да оставит нам грехи наша и очистит нас от всякия неправды. Аще речем, яко несогрешихом, лжа творим Его, и слово Его несть в нас (1Ин.1:8–10). Знаете ли, что кто не приобщается Тела и Крови Христовых, тот не может иметь надежды на спасение, ибо неложно слово Спасителя нашего: аминь, аминь глаголю вам: аще не снесте плоти Сына Человеческого и не пиете крови Его, живота не имате в себе: плоть бо Моя истинно есть брашно, и кровь Моя истинно есть пиво; ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем (Ин.6:53–56).

Ты говоришь, что в мыслях можно все делать, – что это ничего, и что когда ты блудишь, то ты себе только делаешь вред, а потому никому до этого нет никакого дела... Нет, братие мои, человек грешит и в мыслях так же, как и на самом деле... Вот что, например, об этом говорит сам Христос Спаситель: слышасте, яко речено бысть древним: не прелюбы сотвориши; Аз же глаголю вам, яко всяк, иже воззрит на жену, во еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем; или вот, напр., как глаголет Господь о взаимных отношениях людей: слышасте, яко речено бысть древним: не убиеши, иже бо аще убиет, повинен есть суду; Аз же глаголю вам, яко всяк, гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду: иже бо речет брату своему: рака, – повинен есть сонмищу; а иже речет: уроде, повинен есть геенне огненней (Мф. 5, 27–28. 21–22)... Видите, как строго все в нашем законе!...

Итак, оставьте свои старые привычки, старые навыки, – недобрые, нечистые; старайтесь жить не по американски только и не по сербски, а и по христиански... Да не царствует убо грех в мертвеннем вашем теле, во еже послушати его в похотех его: грех бо вами да не обладает: Яко во дни благообразно да ходим, не козлогласовании и пиянствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением и завистью, но облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти (Рпм. 6, 12–14; 13, 13–14). Чаще очищайте свою совесть в таинстве покаяния, а вместе с этим чаще приступайте и к трапезе Господней и, Господь милостив, вы и сами скоро почувствуете свое улучшение. Хотя пастырь ваш и отказался от вас; но я вас все таки не оставлю, и буду приходить к вам, как только найду возможность: только слушайте гласа моего и ходите в законе Господнем, а не в похотех сердец ваших.

Чтобы вы не жили одиноко, без взаимного общения в делах веры и любви, – я решил учредить у вас Дружество во имя Св. Саввы, которому посвящен мною и сей св. храм. Сейчас вам прочтут устав, или, как вы говорите, – «законник», в котором изъяснится, чего я хочу от вас... Забота о сем святом храме, о его благолепии и устроении, – забота о кладбище, о больных и умерших братиях наших, забота о построении церковного дома, – вот что я предлагаю вам на сей раз... Поживем, тогда увидим, что еще надо будет прибавить к законнику, а теперь, по моему и этого довольно: только творите все так, как я вам предлагаю и чего желаю от вас.

Призываю на вас и на Дружество ваше Божие благословение, а св. Савву молю, да приимет он под свой покров и охрану сие Дружество, как уже приял и сей св. храм, и да молит он Бога за процветание своего Дружества. – Аминь.

1896 г. 9-го Июня. г. Джаксон, Каллифорния.

Молю вы братие, именем Господа нашего Иисуса Христа, да тожде глаголете вси, и да не будут в вас распри, да будете же утверждени в том же разумении и в той же мысли (1Кор. 1, 10).

Этими словами Апостол Павел, как вы слышали в ныне чтенном апостоле, увещевает коринфских христиан, чтобы между ними не было разделений и разного рода нестроений, но чтобы все они старались быть единомысленными и жили в единении духа и союзе мира.

Кто это были Коринфяне, какия среди них были нестроения, вызвавшия это увещание Апостола и какое приложение к нам, современным христианам, может иметь это чтение апостольское? – Город Коринф был в Греции, он лежал на узком перешейке и с двух сторон примыкал к морям: на востоке – к эгейскому морю, а на западе – к ионийскому. Он расположен был на протяжении почти 14 миль; имел две прекрасных бухты, в которые сходились корабли и торговые суда со всего тогдашнего мира. Это был торговый город. В нем сосредоточивалась передаточная торговля со всего востока и запада. Сюда, поэтому, стекались торговые люди со всего тогдашнего мира. Само собою разумеется, что такое выгодное положение жителей этого города давало им возможность обогатиться скорее других городов Греции. Действительно, сколько нам известно из различных писателей, Коринфяне отличались богатством и роскошью. Прекрасные дома, богатая обстановка во всем были отличительными особенностями жителей этого города. Но известно, что богатство, употребляемое не на дела благотворительные, а только для удовлетворения своих прихотей ведет к роскоши; роскошь – к изнеженности, а изнеженность к развращению нравов и ослаблению религиозных начал. Это же самое было и в Коринфе. Коринфяне более других городов языческих Греции отличались своею развратною жизнью. Пьянство, объядение, непомерная роскошь в одежде и во всем, любовь к разного рода публичным церемониям – процессиям, сопровождавшимся плясками и непристойными телодвижениями полуобнаженных танцовщиц и плясунов, переряженных в самые затейливые костюмы и маски, постоянные пиршества, сопровождавшияся нарушением целомудрия и стыдливости, незаконное сожитие мужчин с женщинами и пр. и пр. – вот что составляло жизнь Коринфян, вот что их интересовало и занимало. Их жизнь сделалас предметом насмешек у других, так что сказать «жить по коринфски» – Korinphtizin – значило тоже, что еслибы сказать – «жить блудно, – блудодействовать».

Сюда то, в этот город, св. Апостол Павел во время своего путешествия в Македонию (в Филиппы и в Афины), и занес свет христианской веры. Его проповедь и его святая жизнь привлекали многих на путь истинной веры: образовалась сперва небольшая, а затем и довольно порядочная христианская община, которая стала именоваться церковью Коринфскою. Пока Апостол Павел жил в Коринфе и сам назидал братию, жизнь коринфских христиан была безукоризнена; они отличались многими добродетелями, так что благодать Божия всегда была с ними и проявлялась среди них в особых чрезвычайных дарованиях, – напр. в даре языков, в даре исцелений, в даре пророчества и пр. Но едва Апостол оставил этот город и пошел к другим христианам и в другие города с проповедью, как старые навыки, ничем особенно не сдерживаемые, под влиянием окружающей языческой среды, стали снова обнаруживаться среди новообращенных христиан, вера и благочестие стали постепенно ослабевать и наконец дело дошло до того, что многие, именуясь христианами, в жизни своей стали снова на путь языческий. Неумеренное употребление пищи и пития доводило до того, что многие напивались допьяна на вечерях любви, совершавшихся сейчас же за литургией, другие приступали к св. Евхаристии, т. е. причащению Тела и Крови Христовой без надлежащего приготовления, третьи простирали свое равнодушие к вере до того, что ходили даже на языческия торжества; дела свои христианския отдавали на суд язычников; спорили о предметах веры, не имея на то права, напр. говорили, что воскресения из мертвых не будет, что умрем-сгнием и дело с концом; а потому лучше есть, пить и веселиться, пока есть жизнь в нас; некоторые даже дерзали отрицать Ап. Павла, говоря, что он не был самовидцем Господа, как напр. Ап. Кифа, т. е. Петр; а потому и верить ему так, как Петру, нельзя. Разбирали его речи и говорили, что он и в речах не так красноречив, как другие. В конце концов все разделились на партии и спорили между собою, называя себя – одни Петровыми, другие Аполлосовыми, третьи Павловыми, четвертые Христовыми. Дошло даже до того, что один из христиан, ведя жизнь развратную, стал жить с своею мачихой, т. е. сделался кровосмесником.

Известия о таких нестроениях в церкви Коринфской дошли и до св. Ап. Павла, – и вот он пишет им свое послание, начало которого вы слышали ныне, и увещевает их оставить все раздоры и нестроения и жить в единении духа и союзе мира. В этом послании Апостол спрашивает их: чего они хотят: хотят ли, чтобы он с жезлом пришел к ним – или с кротостию? Требует, чтобы кровосмесника отлучили от общения с собою, предает его сатане во измождение плоти – да дух спасется; повелевает, чтобы не ходили на суд к язычникам, чтобы воздерживались в пищи и питии, приступали к таинству причащения с достойным приготовлением, не предавались разврату, а лучше бы вступали в брак, и пр. Это увещание так подействовало на христиан Коринфских, что Апостол в другом послании уже благодарит их за их добродетельную жизнь.

Но какое отношение к нам христианам могут иметь эти слова св. Апостола, обращенные к коринфянам? Иные могут сказать, что это было уже давно и в настоящее время приложения не может иметь. Нет, братие, слово Божие всегда и для всех времен имеет свое значение и назидание; оно приложимо и ко всем нам во всякое время, ибо все мы люди грешные, с теми же страстями и дурными наклонностями, с какими были люди за несколько сот лет до нас. Слушая чтение из апостольских посланий, ты христианин, представь себя стоящим пред лицем самого Апостола и спроси совесть свою, – не обличает ли она тебя в чем либо; не согрешил ли и ты подобно Коринфским христианам невоздержанием в чем либо; не соблазнил ли этим кого либо из новообращенных христиан, не сделал ли св. православную веру, вследствие этого, предметом насмешек и укоризн у других, неправославных; всегда ли проводил дни св. праздников в должном благоговении и святости; не осквернял ли их чем либо, напоминающим языческое времяпрепровождение; достаточно ли приготовленным приступал к Телу и Крови Христовой, не осуждал ли своих пастырей и архипастырей, подобно коринфянам... О, если бы этого не было!.. Тогда блаженны вы... Если же совесть ваша усмотрит в себе что стропотное, тогда с верою и сокрушением сердца припадите в сем храме пред алтарем Господним и исповедайте свои грехи пред своим пастырем, дабы не уподобиться нераскаянным грешникам, которых конец – погибель. Приход должен быть одной духовной семьей; не должно быть разделений на богатых и бедных, знатных и незнатных: все должны быть едино во Христе Иисусе! Все прихожане должны соединяться вокруг св. своего храма и около своего пастыря духовного. Храм Божий должен быть местом, куда всякий и во всякое время должен приходить с молитвою прошения, хвалы или благодарения; сюда должны приносить и от трудов своих на поддержание благолепия храма. Священник должен быть тем лицом, пред которым не должно быть ничего сокрытого... Это есть отец духовный; следовательно, отношения к нему должны быть сыновния. В приходе не должно быть нищих: братство во Христе требует, чтобы была оказываема взаимная помощь друг другу. Апостол советует Коринфянам в начале недели отлагать нечто от своих избытков на пользу бедных, дабы потом, в свою очередь, их излишек был в восполнение недостатка других. Так следует поступать и во всякой приходской общине. Забота о своих детях должна быть главною, а потому школа церковно-приходская должна стоять ближе всех учреждений к семье и обществу. Отдавать свои заботы этому делу – это значит делать угодное Господу, совершать спасение душ малых сих. Нельзя отговариваться недостатками и бедностью; ибо где нет лишения, там не может быть и особенной заслуги.

Итак, молю вас, братие, именем Господа нашего Иисуса Христа – да не будут в вас распри и нестроения, но да будете утверждени в том же разумении и в тойже мысли, в какой утверждались христиане первых веков. – Аминь.

1892 г., 19-го Июня. о. Ситха.

Молю же вас, подобни мне бывайте, якоже аз Христу (1Кор. 4, 16).

С таким увещанием обращался Апостол Павел к коринфским христианам, которых некогда обратил ко Христу и которых считал печатью своего апостольства (1Кор. 9, 2)... Подражать ему – их учителю – вот чего желает он от них, своих учеников, – вот к чему побуждает их. Но, братие-христиане, все то, что говорил Апостол своим современникам, так же обязательно и для христиан всех времен, и для нас в частности: посему размыслим в чем и как можем и мы подражать Апостолу.

Первое, что останавливает наше особенное внимание в жизни св. Апостола Павла, – это его вера... Апостол Павел всегда был горячим и ревностным исповедником веры... Его вера была живая, глубокая, горячая, – деятельная; она не состояла только в холодном сознании истины, рассудочном, постижении предмета веры, но проникала все его существо. Мне еже жити – Христос, а еже умрети – приобретение есть (Флп.1:21). Мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа, Имже мне мир распяся, и аз миру (Гал.6:14). Кто ны разлучит от любве Божия? – спрашивает он себя: – скорбь ли или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или мечь? И затем свидетельствует, что ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем (Рим.8:35–39). И это, братие, были не просто слова, напротив, – вся жизнь Апостола была непрерывным свидетельством всего... Книга Деяний Апостольских и его послания – особенно к Коринфянам и Галатам – показывают, каким бедствиям, трудам и лишениям подвергал себя этот Апостол во свидетельство своей веры во Христа распята... Вот этой вере, братие, должно подражать и нам всем, а не той, которая состоит только в одном наименовании –«христианина». Чтобы называться христианином, для этого недостаточно только числиться в метрических книгах и исповедных росписях, – для этого мало даже ходить изредка в церковь и исполнять иногда обряды церковные, – нет, для этого нужно, чтобы вся настроенность нашего духа была такова, чтобы мы всегда и везде могли свидетельствовать веру свою от дел своих (Иак.2:18)... Веровать одним только умом могут и бесы; они даже более того – веруют и трепещут (Иак.2:19), как свидетельствует Апостол Иаков, – но кто же станет сомневаться, что эта вера их не спасает... Надобно не веровать только, но и исповедывать свою веру всем своим существом и всегда, при всяком случае, – в мысли, чувстве, слове, деле...

Второю чертою в жизни Апостола является его безпредельная любовь к людям, особенно же к соплеменникам... Он так любил свою братию по плоти, что готов был пожертвовать собственным спасением для её пользы... Истину глаголю о Христе, не лгу, послушествующей ми совести моей Духом Святым: яко скорбь ми есть велия, и непрестающая болезнь сердцу моему: молилбыхся бо сам аз отлучен быти от Христа по братии моей, сродницех моих по плоти (Рим.9:1–3): вот какова у него была любовь к своим сродникам по плоти! Но не менее горячую и сильную любовь он имел и к другим людям: до нынешнего часа, – пишет он Коринфянам, – и алчем, и жаждем, и наготуем, и страждем, и скитаемся, и труждаемся, делающе своими руками: укоряеми, благословляем: гоними, терпим: хулими, утешаемся: якоже отреби миру быхом, всем попрание доселе. Не срамляя вас сия пишу, но якоже чада моя возлюбленная наказую. Аще бо и многи пестуны имате о Христе, но не многи отцы, о Христе бо Иисусе благовествованием аз вы родих (1Кор. 4, 11–15). А какова была его любовь во всем её объеме, можно судить из описания им её свойств: любы, пишет он, долготерпит, милосердствует: любы не завидит: любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла; не радуется о неправде, радуется же о истине: вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николиже отпадает: аще же пророчествия упразднятся, аще ли язы́цы умолкнут, аще разум испразднится (1Кор. 13, 4–8)... Вот если, братие, такою любовью будем и мы любить друг друга, тогда, без сомнения, жизнь наша далеко станет краше, угоднее Богу и спасительнее для нас! Тогда не будет ни раздоров, ни разъединения, ни вражды, ни всяких других бедствий... Возлюбим же друг друга, да единомыслием исповемы: Отца и Сына и Святого Духа, – Троицу Единосущную и нераздельную!

Третьей достоподражательной чертой в жизни Апостола было его постоянное трудолюбие... Хотя он, как благовестник Христов, и имел право жить от благовествования (1Кор. 9, 14), тем не менее он ничем никогда не пользовался от христиан, чтобы быть всегда свободным во всем в отношении всех... Для этой цели, проповедуя днем – он ночью трудился, делающе своими руками скинии, или палатки, – и от этого жил... Вот образец трудолюбия для всех благовестников и для всех христиан! – Труд был заповедан Богом еще в раю первым людям, а по изгнании из рая он стал уже и наказанием за грех... В поте лица твоего снеси хлеб твой, – сказал Господь Бог Адаму; не трудивыйся да не яст, – говорит Апостол: значит, труд для всех обязателен, без исключения; но какой труд? – В нынешнее время являются проповедники новых начал жизни, которые возвещают людям (Толстой), что единственно законный труд для человека есть труд пахаря-земледельца, – вообще, труд черный... И есть некоторые из людей, которые, оставив все свои занятия, отдаются исключительно этому труду... Всякий же другой труд проповедником «нового евангелия» отрицается, как недостойный человека, как безполезный и даже вредный... Что сказать на это? – Не станем отрицать труда пахаря и вообще черного труда: он почтенен сам в себе, – но думаем, что не погрешим, если скажем, что и всякий другой труд, – в какой бы то области ни было, – напр., умственный, труд ремесленника, художника, труд администратора и пр. – все это также труд почтенный: надобно каждому трудиться в том круге деятельности, к которому призывается он – или званием своим, или особенным положением в обществе, или чрезвычайными дарованиями (талантами)... Если Господь дал тебе талант художника, то трудись в этом деле и приноси человечеству пользу своими высокохудожественными произведениями, а не ходи месить глину и мазать хаты: это сделают и простые бабы; если ты имеешь острый ум и обширные познания, служи братии своей в этой области, – пиши книги, просвещай темных людей, иди в школы и обучай детей; но не становись за плуг или за соху: это сделает и другой – менее тебя способный... Можно и в высоком звании зарабатывать себе хлеб каким либо ремеслом, – как напр., это это делал Апостол Павел, – но нужно в данном случае следовать тому же Апостолу и в дальнейшем, т. е. в служении человечеству тем, к чему кто призван... Как в организме человека различные члены в общем дают удивительную гармонию, так должно быть и в государстве и в Церкви: не всем быть одним слухом или одним зрением! Прекрасно единство при разнообразии; посему, нога пусть будет ногою – и не больше, а голова исполняет то, что ей назначено, а не другое – и т. д... Важен труд: – будет-ли то умственный или физический – все равно; не было-бы только праздности, ибо от праздности раждаются все пороки... Кто не знаком с трудом, тот не может быть знаком и с сладостъю покоя, отдыха; для того скука, тоска, томление духа – обычные спутники... Люди капризничают и хандрят большею частию от безделья; но стоит только посадить их за работу – и все как рукой снимает... Люди трудящиеся со скукою не знакомы: это уже давно замечено! – Если ты обезпечен для себя, то трудись для других, ибо и это свято, а также и обязательно для тебя: каждый трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающимся (Ефес. 4, 28), – говорит св. Апостол.

Потщимся же, братие, подражать Апостолу в сих чертах его жизнедеятельности, – это не так трудно, как можно думать на первый раз... Конечно, жизнь св. Апостола представляет много и других достоподражаемых черт для нас, что каждый может видеть при чтении его посланий и книги Деяний Апостольских; но я останавливаю ваше внимание пока на этом только, как для всех доступном примере...

Молю же вас, подобни мне бывайте, яко же аз Xристу. – Аминь.

1893 г., 25 Июля. г. Чикого.

Празднуем ныне, братие, преславное Преображение Христа Спасителя...

Что это за событие; для чего оно было и какой смысл имеет воспоминание его для нас и, в частности, что значит освящение сих плодов в сей день?

Преображение есть одно из величайших событий в земной жизни Христа Спасителя – до Его страданий, смерти, воскресения и вознесения на небо. В этом событии Сын Человеческий показал, что Он вместе с этим есть и воистину Сын Божий, Отчее сияние, – что Божественная природа Его, закрывавшаяся для земных очей рабиим зраком, плотию человеческою, всегда с Ним неразлучно, нераздельно, неслиянно и неизменно в единстве Ипостаси, – что Он не только человек, но и Богочеловек... Тот свет, в котором Он всегда живет и который всегда присущ Его Божественной природе, – этот свет, сокрытый на время в природе человека, теперь исторгся наружу чрез покровы плоти и даже одежды и осиял Его лице так, что оно сделалось светлее солнца, а одежды убелил так, что они стали белее снега... Этот небесно-прекрасный, лучезарный, радостнотворный свет окружил Его и простерся далеко вокруг Него; он был так силен, что в состоянии был разбудить спящих учеников и наполнить сердца их неизъяснимым восторгом... В этом свете явились с Ним уже давно отшедшие в вечность – пророки Моисей и Илия, а вместе с ними в облаках и Сам Отец небесный... Это было, поистине, необыкновенное, чудное, неземное видение! Очевидец этого, Апостол Петр, пожелавший в то время навсегда остаться в таком состоянии, впоследствии вспоминает об этом событии велелепные славы Божия, во 2-м своем послании, отрывок которого вы ныне слышали...

Для чего же потребно было такое явление славы Божией ученикам Христовымь? Разве недостаточно было им слышать глаголы жизни вечные из Его уст, видеть Его дела, которых ин никтоже сотвори?! – Это нужно было, – как объясняет нынешнее церковное песнопение (кондак), – для того, чтобы они (т. е. ученики), видя страдание уразумели, что это страдание Его вольное, что страдает это не простой пророк, а Сам Богочеловек, о Котором еще в главизне книжной написася, что это есть Агнец Божий, вземляй грехи мира, что язвы эти Он приемлет не за Себя, а за других, – что этими язвами мы, грешные, получаем исцеление, а затем, когда наступит благопотребное время, и пред всеми могли засвидетельствовать, что это был воистину Сын Божий, Отчее сияние, – как это и было, действительно, ими и сделано (2Петр. 1, 10–19). Св. Апостолы, хотя и были избранниками Божиими, хотя и находились под особым водительством Божиим, но дотоле, пока не получили в день Пятидесятницы Духа Святого, воспомянувшего им все и, так сказать, утвердившего их веру, – долгое время не чужды были некоторых неправильных суждений и взглядов своих современников на Мессию и Его царство... Они разделяли ошибочный взгляд на это царство, – они думали, что это будет могущественное политическое целое, что Мессия будет царь земной, – что, вообще, царство это будет от мира сего, а не наоборот. Этот взгляд проглядывает, например, в просьбе двух братьев – сынов громовых – сесть одному одесную, а другому ошуюю Его в сем царстве, – это видно, например, и из слов Эммаусских спутников, высказывавших сожаление о Его смерти, тогда как они надеялись, что Сей есть хотя избавити Израиля (Лк.24:21). Могла, таким образом, вера этих еще немощных людей еще более поколебаться, если бы они видели только один рабий зрак Сына человеческого... Теперь же они видели не только Его велелепную славу, но и слышали глас самого Отца Небесного: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, Того послушайте!» Итак, преображение Господне, в домостроительстве о нашем спасении должно служить как одно из средств, на котором укрепляется наша вера в лице Иисуса Христа, как Богочеловека... Но этого мало: во свете Фаворском, мы видим не только Богочеловека, но и просто человеков, живших в отдаленнейшия времена и теперь явившихся к Богочеловеку. Из этого можем постигать тайну и своей дальнейшей участи, после смерти, т. е., мы можем быть уверенными, что за смертию нашею здесь на земле, не прекращается жизнь наша там на небе, – и что между небом и землею, миром духовным и миром земным, плотяным, есть теснейшее единение и общение, – можем во образе преображенной плоти Христа прозревать и собственное преображение плоти – во второе и страшное пришествие Христово, когда праведницы просветятся яко солнце в цартвии Отца... Наконец, при свете Фаворском мы постигаем, что на земле единственно святой для нас авторитет есть Сын Божий; Его воля должна быть для нас единственно святой и обязательной, а все прочее – еслибы и Ангел благовестил нам более благовещенного Иисусом Христом, то и он, по слову Апостола, – анафема да будет! Посему, должны следовать все мы не самозванным учителям и благовестникам, а Тому, Кого сам Отец Небесный нарек нам Учителем и о Ком сказал: «Того послушайте!»

Для чего же приурочено к сему дню освящение плодов? – Прежде всего скажем, что это обычай глубокой христианской древности, современный самим Апостолам. Идет он еще из Ветхого Завета, но уже с другим смыслом, – Сам Бог повелел людям приносить в жертву начатки плодов и первенцев стад... Для чего? – Первенцев от стад, т. е. кровавые жертвы, чтобы напоминать нам об обетовании, данном в раю прародителям, что придет Мессия, обетованный агнец мира, Который сотрет главу змия и Который принесет Себя в жертву за спасение всех, Который избавит Своею кровию весь человеческий род от греха, проклятия и смерти; таким образом, кровавые жертвы животных были прообразом кровавой жертвы Голгофской. Принесение же плодов, кроме всего другого, должно было служить всегдашним напоминанием людям, что чрез преступление заповеди Божией – не вкушать от плодов древа познания добра и зла – люди подпали греху, проклятию и смерти, и преобразились на худшее... В Новом же Завете, эти плоды должны уже, наоборот, напоминать нам о плодах крестной смерти Христа Спасителя, об избавлении от греха, проклятия и смерти т. е., о преображении природы нашей на лучшее... Особенно виноградный грозд должен всем напоминать о виноградной Лозе, которая есть Христос, Спас душ наших, – и чрез пребывание на которой, в таинственном общении Тела и Крови, человек получает залог воскресения из мертвых и будущей, вечно-блаженной, жизни в невечернем свете царства Славы!

Помолимся же, братие, Преобразившемуся на горе Светодавцу, да возсияет Он и нам грешным свет Свой присносущный, молитвами Богородицы. –Аминь.

1893 года, 6-го Августа. г. Чикого.

Однажды Ап. Петр обратился ко Христу Спасителю с таким вопросом: сколько раз следует прощать брату, согрешающему против другого брата? – В законе Моисееве на это не было определенного ответа, а толкователи закона времен Спасителя не все были согласны между собой в решении как этого, так и других подобных вопросов. Одни говорили так, а другие – иначе. Вероятно, было мнение, что следует прощать только до семи раз – не более, и что в следующих за сим случаях уже не прощать. Апостол Петр, вероятно, имел в виду подобное решение вопроса, притом большинством, и спросил своего Божественного Учителя: не до семи ли раз прощать? – Как же отнесся Христос Спаситель к такому мнению Ап. Петра? Христос Спаситель дал ему такой ответ, из которого можно было заключить, что прощать нужно безчисленное число раз, или лучше сказать – всегда, коль скоро брат согрешающий просит нас, обращается к нам с просьбой о прощении: глагола ему Иисус: не глаголю тебе – до седмь крат, но до седмьдесят крат седмерицею. – И вслед затем, какъбы в разъяснение этой своей мысли, предложил притчу о царе и заимодавцах. Вот эта притча.

Однажды один царь пожелал сосчитаться со своими слугами, или подданными, которые обязаны были ему разного рода повинностями, каждый соответственно своему званию в его царстве. Вероятно это было со стороны царя требование отчетов в употреблении власти, чести и талантов, данных им от царя, подобно тому, как это изображается в притче о недостойном домоприставнике, в притче о талантах, в притче о винограднике и делателях в нем и под. Дело, очевидно, сложное и касалось многих людей, но в предлагаемой притче изображается только один эпизод из этого суда царя со своими слугами, именно эпизод с одним крупным должником в царскую казну. Наченшу же ему стязатися, приведоша ему единого должника тмою талант, – т. е., при самом начале суда был приведен к нему один должник, которому царь ссудил 10.000 талантов, или на наши деньги 10.000.000 долларов. Сумма весьма громадная и для нашего времени, а для того – еще громаднее: по крайней мере в 10 раз более против нашего времени. Неизвестно, куда и как растратил эти деньги этот должник, – на удовольствия ли и роскошную жизнь, или же на разного рода неудачные спекуляции, – только в данную минуту у него этих денег не оказалось и он явился с пустыми руками пред своего Владыку. По закону Моисееву такой должник отвечал не только своим имуществом, но и своею личностью и всею своею семьею (Лев. 25, 30. 47; Исх 21, 2–3; 4Цар. 4, 1), – а потому заимодавец имел право все это продать и вырученные деньги взять себе. Пользуясь этим правом, царь велел поступить со своим должником подобным же образом.

Наставала критическая минута для должника, – лишиться не только имущества, но и семейства и собственной свободы. В такую критическую минуту человек бывает готов на все, подобно утопающему, лишь бы только спастись.

И этот несчастный человек решается на последнее: пад убо раб той, кланяшеся ему глаголя: господи, потерпи на мне и вся ти воздам. – Он себя не оправдывает, но просит только милости – и, вероятно, в ту минуту просил искренно, сердечно... Такое смирение тронуло царя и он не только отсрочил ему его долг, но и совершенно простил весь: милосердовав же господь раба того прости его, и долг отпусти ему. Какая милость, какое безмерное снисхождение, – какая любовь! Казалось бы, что и каменное сердце должно бы было смягчиться при этом, – придти в умиление, раствориться любовью! Казалось бы! – но увы, – на самом деле не так случилось. Очевидно, чувство раскаяния у него было мимолетное и вызывалось только опасностью, другим чувством – самосохранения, но – миновала беда и это чувство так-же быстро улетучилось, как внезапно и явилось. Изшед же раб той, обрете единого от клеврет своих, иже бе должен ему сто пенязь: и емь его давляше, глаголя: отдаждь ми, имже ми еси должен... Пад убо клеврет его на нозе его, моляше его, глаголя: потерпи на мне, и вся воздам ти, т. е. повторилось с его должником тоже, что и с ним самим; но разница в том, что долг этого несчастного был в сравнении с долгом первого, как капля в море; он должен был только всего сто динариев – или около 10 долларов на наш счет. Казалось бы, что на такой пустяк не следовало бы ему и внимания обращать, – казалось бы, что получив прощение в миллионах, можно бы, и не дожидаясь просьб со стороны своих должников, отпустить им; все это так, со стороны кажется, а на самом деле не всегда так случается. И вот сперва емь его давляше, а затем вед, всади его в темницу дóндеже воздаст должное... Такой поступок может хоть кого возмутить, ибо он противен уже чувству всякой правды. Видевше же клеврети его бывшая, сжалишася зело и пришедше сказаша господину своему вся бывшая. Как глубоко должен был чувствовать себя оскорбленным царь в своем нравственном чувстве, когда услышал о подобном поступке помилованного им должника, – какое негодование и какой гнев должны были наполнить его сердце при подобном известии: это легко понять, если взять во внимание, что натуры высоконравственные всегда способны чувствовать всякое ненормальное явление во всем и особенно в области духа острее, глубже, чем натуры средственные!.. Тогда призвав его господин его, глагола ему: рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил мя еси: не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, якоже и аз тя помиловах; и прогневався господь его, предаде его мучителем, дóндеже воздаст весь долг свой, т. е. – на муку вечную, ибо он был неоплатным должником.

Таким образом, есть граница и милосердию; есть и область правды и возмездия. Суд без милости не сотворшему милости – вот когда и при каких обстоятельствах это бывает. Тако и Отец Мой небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их, – заключил Господь Свою притчу.

Итак, эта притча имеет приложение и к нам всем. Каким же образом? – А вот послушайте.

Царь земной знаменует собою Царя небесного, нашего Господа и Владыку, от Которого мы имеем все – и жизнь и дыхание и вся, ибо сказано: что имаши, егоже неси приял? Этот Царь, по своему усмотрению, дал и дает каждому из нас все, что находит потребным. Но мы, и в лице своих прародителей, Адама и Евы, и сами лично – оказываемся недостойными милости Божией, являемся, вследствие своей греховности, Его неоплатными должниками, рабами неключимыми. Однакоже, при первом нашем покаянном вздохе, Он все нам прощает и забывает. Прощает нам наши долги, в таинстве крещения омывая нас от всякия скверны плоти и духа, – прощает нас и в таинстве покаяния, когда мы исповедуем Ему свои грехи, прощает и в таинстве елеопомазания, когда мы в недугах телесных обращаемся к Нему с молитвою и верою. Словом сказать, милосердие Божие – неисчерпаемая пучина; эта милость Его к нам низвела и Сына Единородного с неба на землю и возвела на крест.

Что ж, – получив столько прощений и оставлений долгов наших, поступаем ли мы сами так, как это бы следовало, – т. е., прощаем ли мы своим ближним? Мы каждый день молимся: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; – но говоря это устами, исповедуем ли это сердцем, приводим ли это в дело? Пусть совесть каждого скажет ему свой ответ. Сказано: да не зайдет солнце во гневе вашем; но всегда ли это так бывает: не бывает ли, наоборот, что солнце заходит и восходит много раз, а сердце человеческое к ближнему своему нисколько не изменяется?!

Сердце человеческое глубоко (Иер. 17, 9) и всех его движений не постигнуть постороннему человеку, – тем не менее, по многим обнаружениям можно хотя приблизительно заключить о сердечности людей. Если мы, напр., видим и слышим, что в некоторых христианских городах бедному человеку можно буквально умереть с голоду на улице, то не в праве ли мы заключить о сухости и черствости людей, населяющих подобный город? Если мы замечаем, что суд не в состоянии справляться с делами судными, тяжебными, то отсюда не в состоянии ли мы заключить, что в среде людей, где действует этот суд, мало взаимной снисходительности и всепрощения? – Да, все это с грустью можно наблюдать; в окружающей нас действительности, в современной нам жизни. Отчего же это происходит? – От эгоизма, братие, – от себялюбия. В настоящее время люди стали как то быстро отвыкать от христианской морали и воспринимать мораль языческую, – жить только для себя и в свое удовольствие, забывая про других. «После меня хоть потоп», – чудовищный афоризм одного эгоиста и чувственного человека прошлого столетия, – начинает в наше время становиться правилом жизни для многих и многих людей. «В нынешнее время надобно жить не по Евангелию, а по человеческой мудрости» – сказал мне один христианин, т. е., это значит – жить по той мудрости, которую Ап. Иаков называет бесовскою (Иак.3:15). Удивляться ли после этого, что в современном нам обществе проявляется так мало милосердия и всепрощения, и наоборот – так много черствости, жестокости и безсердечия, формальной правды, которая бывает иногда хуже самой кривды.

Но, братие мои, так делать нельзя, ибо жизнь наша не заканчивается только могилою; спросят, – спросят и нас о том, как мы употребили дар Божий на земле в отношении ближних своих; так ли, как Царь небесный этого хочет, или так, как это сделал своекорыстный заимодавец... Страшно впасть в руце Бога живого! – Ходите же во свете, дóндеже свет имате, да тьма вас не объят (Ин.12:35). – Аминь.

1894 года, 21 Августа, г. Чикого.

В ныне чтенной притче, братие, раскрывается история домостроительства Божия о спасении людей, а точно также и история отношений человечества к этому «смотрению Божию»... Таким образом, притча эта имеет прежде всего историческое значение; но далее, при внимательном рассмотрении её содержания, нельзя не видеть, что она имеет значение и для настоящего времени, для всех людей, уже призванных в Царство Христово, – уясняя нам и будущую судьбу этих людей... Вникнем же глубже в её содержание...

Уподобися царствие небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему...

Уподобися... Христос Спаситель любит употреблять в своих беседах приточную речь, т. е. брать подобия, сравнения, образы из видимой природы, – особенно из сельской жизни. Это Он делал для того, чтобы простой человек, не всегда способный к отвлеченному мышлению, мог с большею легкостью запоминать Его учение, яснее себе представлять дело... Уподобися царствие небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему..., т. е., другими словами: царство небесное, по своему характеру, – как высшее блаженство, как духовный пир в невечернем свете славы Божией, – и его устроение подобны тому брачному пиру, который устрояет один царь по случаю бракосочетания своего сына... Царство Божие – на земле в св. Церкви, а на небе, в месте вечного блаженного состояния душ, состоящее в вечных духовных благах, как, например, мире и радости о Дусе Святе, – еще прежде век было уготовано для людей; но, к сожалению, люди чрез грехопадение прародителей своих утратили было права свои на это царство Божие; Сын Божий, Второе Лице Св. Троицы, Своими искупительными заслугами стяжал для нас снова это наследие... Но получить его мы можем не иначе, как доказавши свои права на это наследие – первее всего крещением, а затем и чрез жизнь по вере в Иисуса Христа... Кто веру имет и крестится, и кто затем содержит ризу крещения чистою, неоскверненною от грехов, – тот спасен будет, т. е. получит уготованное ему царство от сложения мира...

И посла рабы своя призвати званные на браки: и не хотяху приити... В этих словах раскрывается нам история промыслительного действия Божия о народе израильском... Этот народ был избран из числа всех прочих быть носителем идеи о Спасителе мира, – ему даны были закон и пророки, его сам Господь уготовлял к принятию Мессии... Для сей цели Господь воздвигал в разное время нарочитых мужей, которые, являясь к народу Божию, возвещали ему Его волю: это были пророки Божии по преимуществу. Но чтож? как принимали этих глашатаев воли Божией те, к кому они посылались? – Увы! очень не хорошо: инии убиени быша, другие же руганием и ранами искушение прияша, еще же и узами и темницею, камением побиени быша, претрени быша, искушени быша, убийством меча умроша: проидоша в милотех и козиих кожах, лишени, скорбяще, озлоблени (Евр. 11, 35–37)...

Паки посла ины рабы, глаголя: рцыте званным: се обед мой уготовах, юнцы мои и упитанная исколена, и вся готова: приидпте на браки. – Вторично, – и уже во время пришествия самого Спасителя мира, были посланы Iоанн Креститель и св. Апостолы... Они возвещали, что Царствие Божие уже приблизилось, что настало время покаяния, а вместе с тем и спасения... – Они же, т. е. Иудеи, небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя, т. е., остались глухи к этой проповеди, отдавшись каждый своим земным интересам, своим личным делам, не думая о высших, духовных интересах; – прочии же поступили еще хуже: емше рабов его, досадиша им и убиша их. Так это было с апостолами: их сажали в темницу и били, а Иоанна Предтечу и св. Апостола Иакова Праведного – тех и просто убили...

Итак, народ Божий, для которого были посланы рабы с приглашением на брак, – этот народ в нравственной слепоте своей отверг это предложение, нанесши еще великое оскорбление Тому, Кто его звал на пир духовный.

И слышав царь той, разгневася: и послав воя своя, погубити убийцы оны и град их зажже... Это и сбылось над Иудеей и Иерусалимом во времена императоров Веспасиана и Тита, когда совершились судьбы Божии над сим градом и сим народом... Нельзя без содрогания читать описания всех тех бедствий и ужасов, какия постигли народ Божий за совершенное им преступление; довольно сказать, что от величественного града и великолепнейшего храма, которому удивлялись все современники, воистину не осталось камня на камне, – а вся Иудея, некогда цветущая страна, обратилась после того в пустыню и с тех пор никогда уже не поправлялась, хотя со стороны людей и были попытки возстановить ее из развалин... Таким образом, то, что предвещал еще пророк Моисей своему народу за уклонение от стезей Божиих (см. XXVIII гл. Второзакония), – сбылось с буквальною точностию.

Тогда глагола рабом своим: брак убо готов есть, званнии же не быша достойни: идите убо на исходища путей, и елицех аще обрящете, призовите на браки... Званный народ оказался недостойным призвания, и Сам Господь, отвергая его, призывает других... Это, по изъяснению св. Апостола Павла, были язычники... Язычники, до сего времени предоставленные самим себе, действительно блуждали по распутиям мира сего, и ко времени Христа Спасителя чуть не дошли до совершенного отчаяния... Разложение, умственное и нравственное, в греко-римском мире было полное... И вот, в это самое время, Господь, не хотящий никому погибели, но хотящий всем спастися и в разум истины приити, призывает и их ко спасению... И исшедша рабы оны, т. е. апостолы, пастыри и учители церкви, – на распутия, собраша всех, елицех обретоша, злых же и добрых, и исполнися брак возлежащих... В Церковь Христову обращалпсь и злые и добрые. Злых влекли туда свои расчеты, например: жить на чужой счет, без труда, – так как первые христиане имели все общее, разного рода привилегии для христиан, особенно со времени Константина Великого, объявившего христианскую религию господствующею в империи и предоставившего христианам разного рода гражданския привилегии... Таким образом, Церковь Христова наполнилась не только добрым, но и злыми, – людьми своекорыстными и расчетливыми... Вшед же царь видети возлежащих, виде ту человека не оболчена во одеяние брачное. И глагола ему: друже, како вшел еси семо не имый одеяния брачна; он же умолча. В этом вхождении царя в пиршественную залу можно видеть суд Божий, который постигнет всех людей – во первых, при кончине каждого непосредственно, а во вторых, во время всеобщего и страшного суда... Когда Христос явится каждому из нас при кончине нашей, а затем всем при кончине мира, тогда объявятся не только все дела наши, но даже и все помышления наши, – тогда каждый предстанет пред Него, своего Судью и Мздовоздаятеля, со всем, яже соделал в жизни своей; тогда будет видно, кто в какой одежде... Каждому, входящему в царство Божие на земле, или – в церковь, дается светлая одежда по выходе из купели крещения, как символ очищения от грехов, подобно тому, как по восточному обычаю, всякому гостю царскому, приглашенному на пир, выдавалась, если он не имел своей собственной праздничной одежды, парадная одежда царская из царских хранилищ, и всякий, кто не имел своей приличной одежды, если бы не взял царской, считался бы оскорбителем царского величества; так точно будет и в царстве Христове: кто явится не в брачной одежде, т. е., без добрых дел, без чистой веры, а в скверне греховной, тот будет считаться оскорбителем чистоты и святости места, оскорбителем величества Божия, – словом, недостойным того наследия, на какое он предъявляет свои притязания...

Тогда рече царь слугам: связавше ему руце и нозе, возмите его и вверзите во тму кромешнюю: ту будет плач и скрежет зубом. – Лишение света полагается великим наказанием человеку грешнику; почему? – а потому, что при отсутствии света, человек не может получать впечатления из видимого мира чрез зрение, – для него закрывается целая область жизни духовной: это тоже, что голод телесный... Как без пищи тело мучится, страдает, так без света душа страдает, истаявает, ибо лишается притока свежих впечатлений. Как в природе растение без света блекнет и погибает, а животное растет болезненно и бывает худосочно и недолговечно, – так точно гибельно и для человека лишение духовного света в царстве славы... Тогда будет действительно плач и скрежет зубом!

Мнози бо суть звани, мало же избранных! – Так заключил Господь Свою притчу, т. е., хотя искупительные заслуги Христа Спасителя простираются на весь мир, на все человечество в прошедшем, настоящем и будущем, тем не менее не все спасутся, – и это не по воле Божией, а по воле самих же людей... Значит, может случиться, братие, что в число малоизбранных можем мы с вами и не попасть, – значит, может случиться, что и нас ввергнут во тьму кромешнюю... Когда и при каких обстоятельствах это может случиться? – Это может случиться со всяким из нас, кто нося имя христианина, да притом еще и православного, живет, однакоже, не по христиански, не по православному, кто, дав обеты крещения, не старается их соблюдать, – кто, отрекшись от диавола и ангелов его и сочетавшись Христу, следует, однакоже, не по заповедям Христа, а по влечению своей греховной плоти, по внушениям диавола... О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою, – говорит Христос Спаситель; больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя, – любяй заповеди Его соблюдает...

Не в укоризну, а только в напоминание скажу вам, что я, как вестник Божий, глашал неоднократно вас сюда в храм, призывал к таинству покаяния и приобщения св. Таин в посты Петровский и Спасов, – умножал для сего число служб недельных и пр. Чтож?! все ли послушали моего гласа? – Увы! из многих званных немного, однакоже, явилось избранных: вероятно, всякого рода «злобы дня» удержали от этого... А между тем, кто поручится и в одном дне своей жизни... Не откладывайте же, братие, никогда надолго того, что можно сейчас сделать, ибо не весте ни дне, ни часа, в онь же Сын Человеческий приидет... Имеяй уши слышати, да слышит. – Аминь.

1893 года, 24-го Августа. г. Чикого.

Вопрос о жизни и смерти человека, – о том, откуда человек является, для чего живет в этом мире и что его ждет по смерти, – есть вопрос, которым человечество занималось и занимается с тех пор, с каких только оно помнит себя... Все религии, вся философия и всякое вообще знание стремится к уяснению себе этого вопроса, и нет, кажется, такого человека, который всем существом своим не чувствовал бы важности его для себя. Только люди малосмысленные или уже совершенно уподобившиеся скотам, могут быть равнодушными к этому... Правда, можно на время убаюкать себя и отогнать от мысли своей вопрос о смерти и роковое «быть или не быть» – по смерти; но это только можно на время... Придет час, когда он роковым образом встанет во всей своей наготе, – станет, так сказать ребром, – и человеку волей-неволей придется дать на него такой или иной ответ... Этот роковой час для всякого бывает пред смертию, когда всякому приходится сводить свои последние счеты с жизнию и решать для себя свое будущее... И сто крат счастлив тот человек, который умирает спокойно, с сознанием ясного и отчетливого представления о всем этом, – умирает с верою и упованием на лучшую жизнь за гробом...

В ныне чтенном Евангелии, братие, для нашего сознания приподымается несколько эта завеса будущего и бросается несколько лучей света на нашу жизнь и здесь и за гробом, – на её смысл... Приникнем же мыслию нашею к открывающемуся нам будущему и поищем в нем себе утешения, ободрения и успокоения...

Рече Господь: человек некий бе богат, и облачашеся в порфиру и виссон, веселяся на вся дни светло. Нищ же бе некто, именем Лазарь, иже лежаше пред враты его гноен, и желаше насытитися от крупиц падающих от трапезы богатого: но и пси приходяще облизаху гной его, – так начинается ныне чтенное Евангелие. В этих словах Христа Спасителя представляется нашему взору две крайности в человеческом обществе, со стороны внешнего благополучия: богатство и нищета, полнота внешнего благополучия и совершенное лишение оного... Богач утопает в роскоши и чувственных удовольствиях, окруженный льстецами и прихлебателями, а рядом с ним бедняк, не только лишенный всего этого, но даже еще питающий гноем от своих ран голодных собак... Трудно допустить, чтобы этот богач, веселившийся на вся дни светло, никогда не видел того, кто лежал у него у ворот на гноище; вероятно, не один раз скользил его взор, отуманенный винными парами, по этому бедняку; но... как очень часто бывает, что сытый голодного не разумеет, так и сей сластолюбец нисколько не трогался несчастием своего ближнего, предоставляя его судьбу ему самому да тем животным, которые его окружали... Хорошо еще, что он не отнимал у него права лежать у ворот; другой, на его месте, может быть, не позволил-бы и этого – просто из одного только нежелания видеть неприятное зрелище. Бедный богач! – он забывал, что все то, что он называл своим, было в сущности не его, а Божие, что все те блага, которыми он пользовался, были даны не ему только, а и другим – чрез него... Ему надлежало помнить, что он только приставник у этого дара Божия, и что пользуясь им сам, никогда не должен отказывать и другим, просящим у него... Но такова уже себялюбивая природа наша: вместо того, чтобы, при изобилии и достатке, растворяться любовию к ближним, расширяться своим сердцем, она способна бывает, напротив, очерствляться, окаменевать, видя – невидеть и слыша – не разуметь страданий ближнего...

Не таков был нищий, лежавший на гноище... Нищие бывают – также как и богачи – неодинаковы; иной нищий бывает хуже богача-себялюбца; бывают нищие не потому, что обстоятельства их жизни сделали их такими, – нет: бывают нищие и по профессии, бывают нищие ради ничего неделания, ради тунеядства... Приходится часто встречать под рубищами нищего гордое и злое сердце, завистливое, лукавое, – видеть разврат и всякую мерзость... Евангельский нищий был не таков: это был, как видно, хороший человек, с терпением Иова переносивший свое несчастие и болезнь, не назойливый, а спокойно ожидавший объедков от стола богатого человека, – человек, ставший таким по невозможности зарабатывать себе кусок хлеба честным трудом вследствие тяжкой болезни...

Бысть же умрети нищему, и несену быти Ангелы на лоно Авраамле: умре же и богатый, и погребоша его.

Как ни живи и сколько не живи, а умереть надобно: это общий удел всех смертных! И никакие врачи и никакия лекарства и ни за какия блага – никто и ничто не может изменить этого: так было всегда, так есть теперь, так будет до конца мира. – Умер богач: его, без сомнения, погребли с пышностью и с различными церемониями: гроб окружили цветами и покрыли венками, тело помастили благовониями и одели в драгоценные одежды; толпы народа провожали до могилы, одни из любопытства, другие из пресмыкательства, – были, без сомнения и льстивые речи над гробом, былп и поминальные тризны; поставили и памятник над могилой, который по роскоши и богатству своему, быть может, не уступал ценности целого дома... Все это могло быть и над евангельским богачем, как все это бывает и теперь с богатыми именитыми покойниками...

Не то было с нищим Лазарем... Вероятно и он умер, как и очень многие из бедняков умирают, – совершенно не заметным, один, без друзей и знаемых, только в присутствии псов, его лизавших; очень может быть, что и смерть его была только тогда усмотрена, когда уже нестерпимый смрад от разлагающегося трупа дал себя очень сильно чувствовать жившим в том дворе и доме, где он лежал; очень может быть, что труп этого несчастного очень спешно убрали и отнесли на кладбище, засыпав кое-как землею: никто его не провожал из близких людей, никто не оплакал его кончины, никто не благословил его последним напутственным словом... Как часто и теперь умирают многие бедняки таким же образом! Похоронят такого человека, насыпят над ним могилу, уйдут, – и все забыли: якоже и не бысть! Да и кому его вспоминать: наследникам?! но он умер нищим; сродникам?! но как часто сродники тяготятся бедняком и при жизни: станут-ли они поминать его по смерти?! Трудно думать... Не станем простирать свое слово и далее – о суде человеческом по смерти, ибо само слово Божие говорит о сем убедительнее и решительнее слова человеческого...

И во аде возвед очи свои, сый в муках, узрев Авраама издалеча, и Лазаря на лоне его... Итак, вот какова судьба обоих: нищего отнесли ангелы на лоно Авраама, т. е. в обители Отца Небесного, а богача проводили люди под своды ада... Таким образом, то, что по суду человеческому было высоко, то, по суду Божию, стало мерзко, – и наоборот (Лк.10:15)...

И той возглаш рече: отче Аврааме, помилуй мя и посли Лазаря, да омочит конец перста соего в воде, и устудит язык мой: яко стражду во пламени сем. Рече же Авраам: чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая: ныне же здесь утешается, ты же страждеши! – Люди богатые, люди с достатком, – внемлите сим словам Авраама и не затворяйте очию вашею от бедности и страданий ближних ваших, не отталкивайте от себя просящих; помните, что все, что вы дадите вашему ближнему, Господь вменит как бы Себе самому, – ибо милуяй нищего и убогого взаим дает Богови; помните, что если и чаша студеной воды, подаваемая от чистого сердца, и две лепты вдовицы – дающей на благолепие храма, Господом никогда не забываются, то тем паче – если вы будете братски делиться благами, которыми ущедрил вас Господь, с своими ближними, – ибо собственно не само по себе богатство укоризненно и пагубно, а его употребление... Сотворите же себе други от мамоны неправды, да, егда оскудеете, приимут вы в вечные кровы (Лк.16:9)... Это значит, что все облагодетельствованные вами здесь, умолят Бога о вас там – на небе и приведут на память Божию ваши добрые дела, когда всего более это будет для вас потребно, т. е. по смерти, на суде Божием...

Люди обездоленные, труждающиеся и обремененные, – внемлите и вы сему слову, и почерпните себе в нем утешение, ободрение и успокоение... В терпении вашем стяжите души ваши и не доходите до отчаяния и уныния, ибо слезы ваши, болезни и труды, и здесь не забудутся, и там, у престола Господня, – и то, в чем лишались вы здесь, будет сторицею вам воздано там, в другой жизни, ибо такова правда Божия! Все же, и богатые и убогие, помните, что там, в вечности, есть только два места для жизни – рай и ад, вечное блаженство и вечное мучение, – и что полное осмысление жизни по законам правды Божией, совершится для каждого из нас и для всех вообще там, а не здесь на земле по законам правды человеческой, не всегда непогрешительной...

И над всеми сими между нами и вами пропасть велика утвердися, яко да хотящии прейти отсюду к вам, не возмогут, ни иже оттуду к нам приходят. Таково положение между праведниками и тяжелыми грешниками: общения между ними нет ни пространственного, ни нравственного... Но милость Божия безпредельна и нет греха побеждающего милосердие Божие: даже и там, за гробом, по учению слова Божия и св. Церкви, до второго и страшного пришествия Господня, до окончательного и решительного суда еще для многих возможно изменение их участи, – это для тех, кто умирая с верою и покаянием не успел еще усовершить себя добрыми делами. Для таких грешников еще возможно помилование, и в этом случае им помогать могут не их собственные молитвы, а молитвы их сродников и знаемых, наипаче же молитвы всей Церкви и безкровная жертва, умилостивляющая правду Божию, приносимая на алтарях иереями Божиими. Только после страшного суда будет царствовать одна правда Божия, а до того, повторяю, еще возможна и милость Божия по молитвам Церквп: и, без сомнения, спасется таким образом не мало верующих. Усугубляйте же, братие, ваши молитвы о ваших умерших, да по вас помолятся ваши дети и ваши сродницы...

Рече же: молю тя, отче, да послеши его в дом отца моего: имам бо пять братий: яко да засвидетельствует им, да не и тии приидут на место сие мучения... Из этих слов грешника мы видим, братие, что наши сродники и по смерти не оставляют думать о нас, заботиться и даже скорбеть; отсюда для нас, остающихся в живых, – не большее-ли еще побуждение думать и о себе и о своих покойниках... Если твои покойный отец и твоя покойная мать скорбят о тебе и опасаются, чтобы и ты не попал в место мучения; то не больше-ли побуждений должно быть у тебя для дум о их загробной участи, не больше ли усердия – молиться о них... Но, братие, думаем-ли мы не только о наших покойниках, но и просто о себе только?! Увы, – вот уже два года как я здесь, и сколько раз уже взывал к вам и с сего места и на кладбище, чтобы вы поминали своих сродников почивших; служу нарочито для этого и по субботам заупокойные литургии, и чтож? – пришел-ли кто из вас помолиться сюда в субботы, не говорю – еженедельные, а хоть бы в родительския; принес ли поминанье и просфору, чтобы вынуть частицу на проскомидии; просил-ли своего отца духовного отслужить паннихиду или обедню о сродниках? – увы! никто никогда не приходил сюда, не молился и не просил молиться... Только две старушки приходят, и больше никого не видать! – Тяжело все это говорить вам; но это есть мой долг!

Глагола ему Авраам: имут Моисея и пророки: да послушают их. Он же рече: ни, отче Аврааме: но аще кто от мертвых идет к ним, покаются. Рече же ему: аще Моисея и пророков не послушают, и аще кто от мертвых воскреснет, не имут веры. – Для несчастного грешника кажется, что для спасения оставшихся в живых достаточно явиться кому либо из мертвых, – в данном случае Лазарю, – чтобы убедить беззаконного оставить беззаконие или не верующему стать верующим. Так рассуждают и теперь многие; но не так думает Авраам, не так показывает и самая действительность...

Являлись и мертвые: Лазарь из гроба, возставшие из гробов в Великую пятницу; но чтож, – уверовали-ли те, кому надлежало уверовать? Нет, они хотели и самого Лазаря убить... У неверующих всегда найдутся причины, по которым они откажутся и от самого факта... То найдут во всем «иллюзию», то «галлюцинацию», то объяснят расстройством нервной системы и воображения; то еще чем нибудь – и все таки останутся при отрицании факта... Если не поверили самому Сыну Божию, сшедшему с небес и сотворившему столько знамений, сколько ин никтоже сотвори; то как поверят возставшему из мертвых?!

Бывают и теперь чудеса, – бывают, по попущению Божию, и явления из того мира ангелов и святых Божиих людям; но верят этому только верующие, а неверующие остаются при своем неверии... Достаточно для веры и спасения слова Божия; оно само на столько живо и действенно, что может проходить до мозга и разделения суставов (Евр. 4, 12): надобно только читать с благоговением и вниманием! Между тем, что́ мы видим нередко: не видим-ли, что люди, никогда не раскрывавшие Библии, судят об истинах христианства, зачитываются полусумашедшим Толстым, считая всякое его слово как-бы за особое откровение, а Слова Божия и слышать не хотят?! Удивительно-ли после этого, что у таких людей мало по малу черствеет душа, усыпляется совесть, угасает вера?! Нет, для верующего достаточно послушать Слово Божие, чтобы убедиться, что николиже так глаголал человек, – и, убедившись, исповедать подобно сотнику, что воистину Сей бе Сын Божий, пришедший спасти мир, – а следовательно, и тебя и меня, – возлюбленный брат!

Братие христиане! Будем чаще питать себя глаголами живота вечного и жить по заповедям Божиим, дабы и нам сподобиться части Лазаревой! – Аминь.

17-го Октября 1892 г. С. Франциско.

В ныне чтенном послании к Ефесянам, св. Ап. Павел увещевает христиан Ефесских, а вместе с ними и нас всех – к достойному прохождению того звания, в какое мы призваны, указывая при этом как способ совершения этого, так и побуждения к этому... Остановимся же мыслию своею на сем предмете и постараемся проверить самих себя, насколько мы соответствуем своею жизнию тому званию, в котором обретаемся.

Братие, молю аз юзник о Господе, достойно ходити звания, в неже звани бысте, – так начинает апостол свое увещание... Молю, говорит апостол, – а это значит больше, чем предлагаю, советую, заповедую, прошу; – молю: в этом слове слышится более чем простое увещание, – это речь любвеобильнейшего отца к своим детям, которых он родил духовно... Аз юзник, т. е. апостол пишет из темницы, из уз, в которых он находился в Риме, – пишет не задолго пред своею смертию. Из этого видно, что любовь не ограничивается ни пространством ни временем, и апостол, отсутствуя телом от Ефеса, духом своим, любовию своею, всегда был со всеми своими присными. Какой внушительный пример и для нас всех – архипастырей и пастырей, которым вручены души людей! – Молю вас достойно ходити звания, в неже звани бысте. Это, без сомнения, о звании христианском говорит апостол... Называться христианином и быть таковым – это не одно и тоже, и расстояние между номинальным только христианином и таковым в действительности очень и очень не малое. Чтобы быть истинным христианином, надобно во всем уподобиться Христу... По звавшему вы Святому и сами святи во всем житии будите, говорит ап. Петр; зане писано есть: святи будите, яко Аз свят есмь (1Петр. 1, 15–16). – Святость состоит в чистоте не только тела, но и духа: тот святой, кто и мыслит, и чувствует, и говорит, и действует без греховных наклонностей; у кого похоть плоти, похоть очес и гордость житейская перестали господствовать, в ком блуд и всяка нечистота и лихоимство ниже именуются (Ефес. 5, 3), для кого чужды: зависти, убийства, пиянства, безчинные клики и подобная сим (Гал.5:21).

В истинном христианине не может быть гордости и высокомерия; напротив, он должен быть всегда исполнен смиренномудрия и кротости, долготернения и любви к ближним. Смиренный и кроткий человек не мстит никогда за свои обиды, не раздражается; он терпит и вся покрывает любовию; он стремится со всеми быть в мире и согласии, – в единении духа. Побуждением к такому поведению для христианина служит первее всего образ самого Христа Спасителя, Который, смирив Себя, послушлив был до самые смерти, смерти же крестные, – Который трости сокрушены не преломи и огня дымящегося не угаси; Который укоряем не прещаше... Далее, – к тому должно побуждать его единство веры, единство крещения, общее всем сыновство Богу, или братство во Христе... Как в организме человека, – пока все члены действуют нормально, в согласии, под управлением духа, – и все состояние организма бывает нормально; так точно и в организме церкви, – пока все члены живут в единстве сознания, в единстве веры, любви и упования и все действуют согласно начертанным им законам, то для всех вообще и для каждого в частности может быть более удобств к достижению нравственного совершенства.

Итак, все мы христиане, чтобы быть Xристовыми, а не Велиаровыми, должны жить и действовать во Христе, по Его заповедям: Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. Но, братие, кроме этого, общего всем звания христиан, есть еще не мало и других званий, особых, частных, как в церкви Божией, так и в обществе гражданском...

Есть звания пастырей и учителей, звание начальствующих и подчиненных, отцов и матерей, братьев и сестер, воина и врача, и пр. и пр. Посему, кто в каком звании, кроме общего всем звания – христианина, призван жить и служить, пусть живет и действует достойно этого звания, т. е., по чувству долга и чести, согласно закону Божескому и человеческому... Если ты строитель таин Божиих, то приступай со страхом и трепетом к своему служению, помня, что проклят всяк творяй дело Божие с небрежением. Если ты только простой чтец, то читая помни, что ты возвещаешь глаголы живота вечного, а не свои собственные и не для себя только, но и для спасения других, – а посему, не будь небрежен в сем деле; а если ты певец, то пой Богу разумно, – не употребляй безчинных воплей и козлогласования; если ты отец, или мать, – служи для детей своих словом, житием и примером в христианской жизни, а не наоборот, т. е., не будь для них соблазном; врач-ли ты, – врачуй не по деньгам только и не для денег, но и по любви к человеку, – и за совесть... Все же помните, что кому много дано, с того много и взыщется, а кому мало дано, с того и меньше взыщется, – и что державным предстоит испытание великое...

Священническое служение самое высокое на земле; но за то и ответственность за него самая большая. Когда авву Амоса сделали епископом Иерусалимским и многие иноки пришли приветствовать его с этим званием, он, облобызав их, сказал им: «Молитесь за меня грешного, непрестанно молитесь, отцы и братие! Великое и тяжкое бремя возложено на меня и ужасают меня подвиги старейшинства. Я читал где-то, что Лев, первый наставник Римский, 40 дней пробыл в церкви в молитве и посте, и слезно просил Бога, да простит согрешения его! Наконец услышал глас: «Господь отпустил все грехи твои, кроме тех, которые касаются до обязанностей, возложенных на тебя рукоположением. О сем едином истязан будешь"» (из кн. Училище благочестия, изд. 16-ое, С.-Петерб. 1889 года, стр. 46).

Итак, молю и аз вас, братие, ваш Архипастырь, – достойно ходити зания, в неже звани бысте. Покажите веру вашу не от слов ваших, и не от имени своего, а от дел своих. – Аминь.

7-го Ноября 1893 года. г. С. Франциско.

Велий праздник ныне празднуем, братие, – праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы... Этот праздник называется двунадесятым и Богородичным: двунадесятым потому, что относится к тем 12-ти великим праздникам, празднование которых так же обязательно, как и празднование дня воскресного, а Богородичным – потому, что воспоминаемое событие относится к жизни Пресвятой Богородицы.

Что же это за событие, – почему такое особенное его чествование, и чему, наконец, научает оно нас?

Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы переносит нашу мысль к тому времени, когда Преблагословенная Дева Мария была трехлетней отроковицей и когда, согласно обещанию её родителей еще до рождения ея, она была приведена во св. храм Иерусалимский на служение Богу.

Родители Преблагословеной Девы Марии были благочестивые Иоаким и Анна, происходившие – Иоаким из царского рода, а Анна из первосвященического – Ааронова. Достигнув и старости, они, однакоже, не смотря на пламенное свое желание иметь детей, все таки не имели их. Это их очень огорчало, ибо безчадство в среде тогдашних благочестивых людей было признаком неблаговоления Божия и служило предметом поношения для тех, кто этому подвергался... Праведные Иоаким и Анна, огорчаясь своим безчадством, неприходили, однако-же, в отчаяние; напротив, они усердно молились Богу и возлагали на Него все свое упование, – и вера их не посрамила их... Господь удостоил их за их веру и благочестие быть родителями той, Которая стала честнейшею Херувим и славнейшею без сравнения Серафим...

Исполняя свой обет – посвятить рожденное чадо на служение Богу, Иоаким и Анна и приводят во св. храм свою трехлетнюю отроковицу. – В то время при храме существовали особые помещения, в которых жили посвящаемые Богу отроки и отроковицы... Там, под сению храма, они, руководимые священниками, левитами, обучались Закону Божию, молились, прислуживали при богослужениях, занимались рукоделиями и пр. В числе живших там, известны напр. Анна дщерь Фануилева, которая неотходно пребывала при храме и которая вместе с Симеоном Богоприимцем встречала «Отроча младо – Превечного Бога».

Сюда, во св. храм, посвящаемого ребенка приводили торжественно. Известно, что Пресвятую Деву привели её родители в сопутствии других дев, со свещами и лики.

Первосвященник встречал таковых и вводил в храм. Предание говорит; что Богоизбранная Отроковица сама взошла даже во Святое Святых, куда доступ был возможен только Первосвященнику и то однажды в год. Затем, она пребывала здесь при храме – в посте, молитве, чтении Слова Божия и рукоделии. Своими пречистыми руками она исткала тот нешвенный хитон, который, по распятии Спасителя, достался одному воину по жребию и который долгое время хранился в Грузии, а в настоящее время частию своею хранится в Московском Успенском соборе... За чтением слова Божия, как передает нам тоже предание церковное, ее застал и Архангел Гавриил, когда сказал: «Радуйся благодатная, Господь с тобою!»

Почему же св. церковь этому событию в жизни Пресвятой Девы придает такое чрезвычайное значение? Причину этого изъясняет нам нынещнее церковное песнопение: в явлении Пресвятой Девы Марии во храм, вшедшей, кроме этого, и во Святое Святых, – ясно открывалось человечеству «благоволения Божия предъизображение»: в этом вшествии Пренепорочной во храм и во Святая Святых являлось начало исполнения того «смотрения Божия о людях», в силу которого на конец веков должен был явиться обетованный миру Спаситель, – то благословенное Семя, которое, по обетованию Божию еще первым людям, должно было стереть главу змия. В этом вшествии Богоотроковицы верующее сердце чувствовало, что настало время, когда, согласно пророчеству Даниила о седминах и пророчеству Исаии о Деве, – должно было исполниться Боговоплощение. «Се Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Емануил, еже есть сказаемо, с нами Бог», – вот что усматривалось в этом событии очами веры.

Что же поучительного для нас всех представляет воспоминаемое ныне событие? Много поучительного для всех, особенно же для тех, кто именуется родителями или имеет быть таковыми... И прежде всего, пример праведных Иоакима и Анны поучает всех нас, что брак должен быть заключаем не для временного сожительства, – не по контракту и не для чувственного только удовольствия, но на всю жизнь, и для более возвышенных целей, чем сладострастие... Брак должен быть не сожитием только, но и таинством, т. е. благодатным союзом, заключаемым во имя союза Христа с Церковью и, главным образом, для чадорождения... Посему, те глубоко погрешают, кто тяготится брачною жизнию, кто смотрит на брак, как только на дань нашей телесной природе, – кто возмущается чадородием, кто ропщет, видя приращение семейства. Еще более тяжел грех на тех, кто прибегает к искусственным средствам, чтобы неиметь детей⁴. Брак есть благодатный союз мужа и жены, освященный церковью, – не только для деторождения, но и для того, чтобы рожденных детей воспитывать для Царствия Божия. Посему родители нетолько по рождении дитяти, но еще и до рождения его должны заботиться, чтобы чревоносимое имело и все условия для своего нормального развития. Если справедливо положение науки, что все душевные движения матери, т. е. её чувствования, непременно отражаются и на чревоносимом; то ясно, что для того, чтобы рождаемое было во всех условиях лучшего развития, – необходимо, чтобы мать всячески воздерживалась от раздражения, гнева, злобы, вражды, ненависти и других порочных наклонностей, ибо все это, так или иначе, должно отразиться и на состоянии её плода; наоборот, она должна питать и свою мысль и свое чувство только возвышенным и святым, – наипаче же молитвою и церковными песнопениями...

Прекрасно, если она приготовит себя к деторождению говением, исповедью и причащением св. Таин... При таких условиях благодатного освящения и её дитя может взыграться «радощами», подобно тому, как у праведной Елисаветы взыгралось её отроча при встрече с Богоизбранною Девою Марией... Отец должен помнить, что его долг всячески заботиться о наивозможных удобствах для своей чревоносящей жены, а потому все неприятное должен тщательно удалять от нея, – а на себя возложить узду воздержания, дабы не приносить вреда и жене и своему дитяти...

Далее; когда родится дитя, обязанность родителей – сейчас же ввести его в союз с св. церковью и воспитывать уже в непрерывном общении с Церковью. Пока дитя безсознательно, потребны о нем молитвы его родителей; когда же оно приидет в сознание, – необходимо и его научать молитвам и вере – сперва собственным примером, а затем и нарочитым научением слову Божию. Крестить, миропомазать, освятить таинством Причащения, принесть в сороковой день в церковь для воцерковления, а затем наивозможно чаще освящать причащением Пречистой крови – вот в чем должны быть заботы родителей о своих детях-младенцах. Другими словами, – родители должны приготовлять своих детей для Царствия Божия всеми зависящими от них средствами, наипаче же собственным примером.

Так оно должно быть, но так ли всегда бывает в действительности? Увы, – этого нельзя сказать, по крайней мере о всех... Много-много ненормальности вошло в воспитание наших детей, и Бог знает – когда и как и почему... Мать напр. тяготится питать сосцами свое же дитя, а отдает его другой матери за плату, или переводит на питание от сосцев животного; но если справедливо, что с молоком матери всасываются добрые или худые навыки, то чего же можно ждать от такого воспитания дитяти?! Многие своих детей не только не носят в в церковь, для воцерковления, а даже и не крестят: я знаю здесь и не мало семейств, где дети достигли уже порядочного возраста, а остаются еще не крещенными; а относительно воцерковления должен сказать, что мне за два года пребывания здесь не пришлось видеть ни одного случая.

Служу нарочито ранния обедни, чтобы приобщать детей, но никто и сам не приходит сюда и детей своих не приносит. У народа Божия был закон, чтобы всякое разверзающее ложесна посвящать Богу и приносить в выкуп за него однолетнего агнца или двух горличищ; этот закон был обязателен для всех, где бы и кто бы не жил. И Пресвятая Дева Мария со своим обручником Иосифом из Назарета приходила в сороковой день в св. храм и принесла два горличища, – приходила из Назарета... А у нас?! даже живущие чуть не рядом с церковью неприносят своих детей в храм, и сами не приходят, чтобы очиститься у священника молитвою. А пути сообщения ныне так удобны, что можно бы было исполнять всем православным и не этот только церковный обычай, но и многие другие. Но увы, – мы живем в такое время, когда говорить даже об этом считается несовременным, а не только, чтобы исполнять. «Не принято», говорят в таких случаях; но почему не принято, или точнее сказать отвергнуто, – и кем: на это не может дать никто никакого ответа. Сегодня отвергли одно, завтра другое, а там дойдет и до того, что и ничего не останется от того, что именуется «церковным», и люди будут жить не в законе Господнем, а в похотях сердец своих... Вот напр., едва только поднимается девочка на вершок от полу, как мать начинает заботливо одевать ее в шелк и цветы, закутывать в дорогия одежды, заплетать волосы, убирать голову, – и девочка сперва безсознательно, а потом и сознательно научается заниматься собою, «кокетничать». А спросите эту мать, научила-ли она свою девочку Богу молиться, – на это едва-ли получите утвердительный ответ. Удивляться-ли после этого, что у нас выростают дети совершенно не так, как бы это должно было, – и выходят не тем, чем они должны быть. Да, это грустный факт: дети у нас знают все, но только не то, что едино есть на потребу, и что потребно для царствия Божия. Удивляться ли, после этого, что они бывают непочтительны к своим родителям и не честны в своих обязанностях по отношению к обществу и государству и, наконец, совершенно чужды и даже враждебны св. Церкви?!

Помолимся, отцы и матери, св. праведным Богоотцам Иоакиму и Анне, да вразумят они вас и собственным примером и своим невидимым действием среди нас, – как подобает рождать чад и как воспитывать их для царствия Божия и здесь на земле и там – на небе. – Аминь.

С. Франциско, 21-го Ноября 1893 г.

Мнози суть звани, мало же избранных (Лук; 14, 24).

Такими словами закончил Христос Спаситель свою притчу о званных на вечерю.

О какой же это вечери Он говорит, кто суть эти званные и эти избранные: другими словами, – какой смысл сего иносказания?

Притча о званных на вечерю имеет два смысла: один – исторический, а другой – пророческий. В первом смысле раскрывается отношение Бога к Иудеям и язычникам во времена Иисуса Христа, а во втором – судьба всех вообще людей после второго пришествия Спасителя.

Остановимся своим вниманием на сей притче, тем более, что смысл её так близок и к нам всем.

Господь Бог, сотворив человека – сотворил его не для страданий, не для скорби, не для смерти, – нет; Господь хотел приобщить человека к вечно-блаженной жизни, – создал его в неистление... Болезням, страданиям и смерти подверг себя сам человек чрез преслушание воле Божией, данной ему в Эдеме... Единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть, и тако смерть во вся человеки вниде – говорит Слово Божие. И человек, без сомнения, погиб бы под тяжестью греха, проклятия и смерти, если бы не милосердие Божие к нему – падшему... Это милосердие Божие свело с неба на землю Единородного Сына Божия, второе Лице Пресвятые Троицы, Господа нашего Иисуса Христа... Это Он – нас ради человек и нашего ради спасения – восшел на крест, да язвою Его мы исцелеем, – это Он и уготовал ту вечерю, по воле Отца, о которой говорится в сегодняшней притче. Под этим словом, т. е. вечеря, духовный пир, надобно разуметь царство Божие на земле, Им основанное, – или Церковь Божию... В этой Церкви, как в некоторой сокровищнице, вложено все, что потребно к жизни и благочестию; здесь на престоле всегда закалается Агнец Божий и подается в снедь верным; – здесь, и только здесь, возможно спасение... Только ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день, – говорит сам же Основатель сего царства... – Итак, под некиим человеком, уготовавшим вечерю, следует разуметь Небесного Домовладыку, Бога Отца; под вечерею – царство небесное на земле, т. е. св. Церковь... Кто же званные? Званными в это царство были прежде всего иудеи, – дом Израиля, народ Божий, которому даны были Моисей и пророки, – а затем уже и прочие люди, т. е. все язычники, – пустыня нерождающая. О том, что вечеря уготовляется, было известно всем и очень давно; раб Божий Моисей и другие пророки извещали об этом людей; в год же вечери был послан нарочитый глашатай, – это пророк, Предтеча и Креститель Христов Иоанн... Покайтеся, приблизилось царствие Божие, – вот тот призыв, с которым он обратился к людям; а когда явился и сам Спаситель, то он не обинуяся указал на Него всем, сказав: се Агнец Божий, вземляй грехи мира!.. Христос Спаситель посылал от Себя апостолов – сперва к погибшим овцам дому Израилева, а затем и ко всем людям, сказавши: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа; звал и Сам всех, говоря: приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы; – аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет, и потекут из чрева его источники воды живы...

Как же отнеслись званные, – сперва иудеи, а потом и другие?

К удивлению, те, к кому прежде всего обратились посланные с приглашением, т. е. иудеи, отнеслись весьма равнодушно... И начаша вкупе отрицатися вси; первый рече ему: село купих, и имам нужду взыти, и видети е: молютися, имей мя отречена. И другий рече: супруг волов купих пять, и гряду искусити их: молю тя, имей мя отречена. И другий рече: жену поях и сего ради не могу приити... То есть: все под разными предлогами отказались и не вошли на пир... Из евангельской истории мы, действительно, и видим, что самые знатнейшие из Израиля, – архиереи, князи людстии, старейшины, фарисеи, книжники, – те все не вошли в царствие Божие; они, погрязши в интересах плоти, не узнали в лице Христа Спасителя Богочеловека, обетованного Мессию, и посему остались вне царствия Божия...

И пришед раб той, поведа господину своему сия; тогда разгневався дому владыка, рече рабу своему: изыди скоро на распутия и стогны града, и нищые и бедные и слепые и хромые введи семо, – т. е., вместо почивавших на законе и пророках и взявших ключи разумения, были призваны те, о которых первые говорили, что они все во гресех родились, т. е., самые обездоленные люди из среды Израиля...

И рече раб: Господи, бысть якоже повелел еси, и еще место есть. И рече господин к рабу: изыди на пути и халуги и убеди внити, да наполнится дом мой. Глаголю бо вам, яко ни един мужей тех званных вкусит моея вечери. Мнози бо суть звани, мало же избранных...

В этих словах Господь призывает уже всех тех, кому прежде считалось недостойным давать хлеб, взявши его от детей, но которые доселе как псы довольствовались только крупицами, падавшими от стола господ своих, – т. е. язычников...

Это, братие, исторический смысл сей притчи. Но вот и пророческий её смысл.

Тот же Домовладыка, уготовавши людям для спасения на земле царство Божие, т. е. Церковь, – едину, святую, соборную и Апостольскую, – уготовал царство славы и на небе, и уже царство вечное... И к этому царству призываются одинаково все люди, – сперва рожденные в недрах самой церкви с именем христиан, а затем, и те, кто еще не слышал благовестия Христова, т. е. язычники. Первые призываются чрез своих пастырей и учителей, возвещающих волю Божию преимущественно в храмах Божиих, чрез чтение Евангелия, Апостола, богослужение, таинства и обряды, а другие – чрез миссионеров, посылаемых с нарочитою целью по заповеди Спасителя: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам. Это царство откроется после второго пришествия Сына Божия, когда Он явится на облацех небесных со славою и силою многою, – когда сущии во гробех услышат глас Сына Божия и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда.

Кого же в этом смысле притчи нужно разуметь под отрекшимися от вечери?

А это будут все те, кто свои интересы ставит выше небесных, кто покланяется так называемому «бизнесу», как золотому тельцу; кто ради бизнеса и куплей житейских забывает о собственном спасении; кто заботится о делах семейных, хозяйственных, удовольствиях, нисколько не думая в тоже время о высшем своем звании, звании христианина и связанных с ним обязанностях. Если, христианин, долг твой велит тебе идти в церковь – помня день субботний, а ты идешь на зрелища, то ты отрекаешься от вечери; если душа твоя вся грязна и исполнена всяких мерзостей, а ты, вместо того, чтобы омыться в таинстве покаяния, заботишься не об этом, а о том, как бы получше украсить свое тело одеждами, прической и пр., – то ты отрекаешься от вечери; если служитель алтаря глашает к тебе: «со страхом Божиим и верою приступите», а ты, вместо трапезы Господней, дающей тебе живот вечный, идешь к другим трапезам и там насыщаешься, забывая единое на потребу, то ты тем самым затворяешь для себя двери царствия Божия... Наоборот, – все те, кто живет духом, а не плотию, и ходит не в суете ума своего, а в послушании воле Божией, – для кого еже жити, Xристос, а еже умрети приобретение, – все такие угонзают в царство Божие.

Братие христиане! что, – еслибы сейчас разверзлось над нами небо и мы увидели бы грядущего на облацех небесных со славою многою Сына Божия, – что, много ли бы – из числа именующих себя здесь христианами, – много ли бы было избранных?!

Пусть совесть каждого из вас ответит вам, по крайней мере, за себя одну! Аще беззакония наша назриши, Господи, Господи, – кто постоит?! Не вниди в суд с рабом твоим, яко не оправдится пред тобою всяк живый, и – ими же веси судьбами, спаси мя! – Аминь.

1895 г. 3-го Декабря. г. С. Франциско.

Христос раждается, славите; Христос с небес, срящите; Христос на земли, возноситеся; пойте Господеви вся земля, и веселием воспойте людие: яко прославися (Ирмос).

Вот уже почти месяц, как св. Церковь оглашает наш слух этой дивно-художественной песнию, – и чем ближе к самому событию, тем чаще и громче становятся её песни в этом роде. Для чего же это? Для того, конечно, чтобы звуками этой песни и другими подобными вызвать в нашей душе и соответствующие отзвуки; – для того, чтобы уготовать наш ум и наше сердце к восприятию этого «странного и преславного таинства», которому «силы небесные радуются, а земля с человеки веселится».

Христос раждается – славите! – Слава Христу всегда подобала, как Творцу и Промыслителю нашему, содержащему всяческая; но ныне эта слава должна быть усугублена еще тем, что Он, Творец наш, стал вместе и Спасителем нашим... Преступив заповедь Божию, данную в раю нашим прародителям, – заповедь о древе познания добра и зла, – люди сделались великими грешниками пред Богом, Творцем своим, и за это подпали проклятию и смерти... С тех пор земля стала проклята во всех делах человека, – в труде и поте должен был он, этот человек, добывать себе свой хлеб и есть его; а жена, кроме этого, еще обречена была судом Божиим и в болезнях раждать чад своих... Из сынов Божиих люди стали чадами преслушания и чадами гнева Божия, и всем существом своим, расстроившимся от яда греховного, должны были постоянно чувствовать тяжесть этого гнева Божия. Удовлетворить оскорбленной правде Божией за этот грех никто не мог, ни человек, ни ангел, ни оба вместе, ибо не было такой жертвы, которая довлела бы Величеству Божию... И человечество, без сомнения, погибло-бы во грехах своих, еслибы Милосердие Божие не нашло средства искупить его от этого греха, а вместе с ним – от проклятия и смерти... Совершилось это по воле Того-же Триединого Бога, Который и создал человека; Он, благоволивший воззвать его из небытия к бытию, стал вместе с этим и Спасителем его... Еще в предвечном совете решено было, что второе Лицо Пресвятые Троицы, Сын Божий, восприимет плоть нашу от пречистых кровей безмужные Девы Марии, смирит Себя до смерти, и тем самым избавит нас от греха, проклятия и смерти...

Жертвы и приношения не восхотел еси, – сказал Он Отцу Своему, входя в мир, тело же совершил Ми еси. Всесожжений и о гресе не благоволил еси. Тогда рех: се иду, в главизне книжней написася о Мне, еже сотворити волю Твою, Боже (Евр. 10, 5–7). И вот, в силу этого предвечного совета, «таинство странное и преславное» теперь видим: «небо – вертеп, престол херувимский – Деву, ясли – вместилище, в них же возлеже невместимый Христос Бог»... Откроем же, откроем, братие, не уста только наши, но и сердца, и будем славить своего Спасителя и Искупителя всем существом нашим; припадем с верою к Его колыбели и вместе с ангелами и пастырями дадим славу Ему – нашему Жизнодавцу!

Христос с небес – срящите! Долго томился род человеческий ожиданием явления Семени Жены, которое, по обетованию Божию, должно было стереть главу змия, – наконец, этот желаемый и чаемый преклонь небеса сниде... Совершилось! И вот «временный союз осуждения Адамова разрешися, рай нам отверзеся; змий упразднися, юже прельсти первее, ныне узре Содетелеву бывшу матерь» (из службы на Рожд. Христово)! Пойдем же, пойдем к Нему в сретение, понесем с мудрецами востока и свои дары, восплещем руками и воскликнем гласом радования: «днесь Христос грядет лукавого сокрушити, сущия во тме просветити и разрешити связанные: предусрящем того!»

Христос на земли – возноситеся! – Зачем же возноситься, когда Он здесь, – почему, наоборот, не припасть теперь к этой матери – земле и не остаться на ней навсегда, с Тем, Кто сошел сюда с небес, – для чего возноситься? – Для того, во первых, что отечество наше не здесь, а на небеси, – во вторых, потому, что и сошел Он не затем, чтобы оставаться здесь, а для того, чтобы снова вознестись на небо и вместе с собою и нас привести Богови (1Петр. 3, 18); для того, наконец, что с пришествием Его на землю, дверь Царствия Божия снова отверзеся нам! – Итак, зря на Рожденного – не земная уже да мудрствуем, братие, а небесная! – не о суетных удовольствиях, не о яствах и питиях, не о нарядах праздничных, не о святочных развлечениях, так прилепляющих наш дух к земле, будем прилагать заботы свои, но о том, что пользует и что есть «едино на потребу», т. е., о спасении нашем.

Пойте Господеви вся земля, и веселием воспойте людие: яко прославися! – Почему не люди только приглашаются к радости этой, но и вся земля, т. е. вся тварь? – Первее всего потому, почему и псалмопевец приглашает всю тварь хвалить Господа: и хлад, и мраз, и снег, и град, и дух бурен, – т. е. по чувству признательности твари к Творцу за Его благодеяния, оказываемся одним, но отражающияся и на других, а затем, и в сем случае особенно, нарочитыми песнями хвалить должна вся тварь Его потому, что с пришествием Христа Спасителя на землю следствия Его искупительных заслуг, простираются не на одних людей, но и на весь мир – видимый и невидимый, подобно тому, как и следствия греха простерлись не на одну природу людей, но и на всю тварь... Суете тварь повинуся не волею, но за повинувшего ю на уповании, – говорит Ап. Павел, – а посему и она вся соболезновала и совоздыхала, желая освободиться от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рим.8:20–22); – теперь же, с явлением на землю Обетованного, примиряются всяческая – аще земная, аще ли небесная (Кол.1:19–20). Как же после этого небесам не радоваться и земле не исполниться таинственного веселия, если Христос пришел обновить всяческая! (Церк. песнь).

Будем же подражать Господу, братие, и мы: если Он явил нам – грешникам, проклятым и отверженным, Свое милосердие, то будем и мы милосерды к твари, работающей нам, дадим и мы ей почувствовать облегчение её ярма, которое она носит не по своей воле; приобщим и мы своей радости и ее – эту безсловесную тварь – кротким с нею обращением и благозаботливым попечением о ней!

Христос раждается, славите; Христос с небес, срящите; Христос на земли, возноситеся; пойте Господеви вся земля и веселием воспойте людие: яко прославися! – пойте, радуйтесь, веселитесь, торжествуйте, но предварительно очистив своя чувствия... Чем же? – постом, молитвою и покаянием! – Остается одна неделя до сего великого праздника: церковь, всегда отверзстая для всех, со среды усугубит свои молитвы здесь, а посему, по примеру древних христиан, притекайте сюда, братие, чаще, исповедывайте грехи свои Богови, и тогда, – о! это несомненно, – каждый из вас не только узрит верующим оком Отроча младо Превечного Бога, повитого в яслех, но и ощутит Его близость в сердце своем – в неизглаголанном мире и радости!

Приидите видим, вернии, где родися Христос, – последуем прочее, аможе идет звезда, с волхвы восточными цари: Его же ангели поют непрестанно, там пастырие свиряют песнь достойную, слава в вышних, Богу глаголюще. Веру вместо злата, любовь же яко смирну, яко ливан деяния принесем Зиждителю, грядущему во Своя! – Аминь.

1895 года, 17-го Декабря. С. Франциско.